Падение Аскедании (ознакомительный фрагмент)

Фрагмент

На ту битву шёл каждый: и могучие хи́тлинги; и воители Истинного Кела́я; и особое воинство его величества ске́ра всей Зару́нды; и воители Белого Хакку́ла; и смуглокожие кочевники, для кого города и сёла были только лишь отговоркой для слабых и нерешительных народов, которые боялись натереть мозоли в пути; и даже вечно хранящие нейтралитет мугда́и. Подумать только! Мугдаи! Те, кому в руки взять оружие не позволяла их совесть, их моральные принципы, и те ринулись в сражение! Не хватало ещё, чтобы все туземцы, обитающие на самых окраинах нашей страны, пришли и со своими палками тоже встали в строй. Да, это была роковая битва, стычка, после которой весь мир изменится и больше уже не сможет стать прежним.

Сколько длится наша история, столько и ведутся сражения. Сражения за территории, за идеологии, за культуру и даже за кумиров.

Мы, люди, призывали другие народы отринуть предрассудки и начать превозносить разум и просвещение, смело глядеть в светлое будущее и помнить опыт прошлого.

Грозные орки пропагандировали путь войны, завоеваний и накопление чести. Они отрицали принципы мирного сосуществования, из-за чего стали злейшими врагами человечества.

Хорганы не признавали ничего, кроме тяжёлого труда и торговых отношений. Наши слова о светлом будущем и опыте прошлого для них были только лишь громкими и глупыми лозунгами.

Даджу́рги почитали Ступа, бога-дракона, из-за чего все остальные народы и дела их они считали несуразными. Если мы не превозносим их божество, если не совершаем мессу их Ступу, они презирают нас.

Сик’хай чем-то похожи на даджургов. И первые, и вторые были рептилиями, и те, и те другие были верующими. Только вот сик’хайи верили в целый пантеон своих божеств, и среди них не было Ступа, что, конечно же, не было угодно даджургам. С ними тоже невозможно было заключить мир, ведь всякого чужака они принесут в жертву одному из своих кумиров.

В обще, нет и не могло быть мира меж пятью народами. Орки, хорганы, даджурги и сик’хайи непрестанно совали свои носы в дела друг друга и в наши, человеческие, дела. Они то и дело диктовали свои правила жизни. А это, как полагается, к мирному сосуществованию не ведёт.

Орки постоянно делали набеги на соседей. Хорганы то и дело пытались развернуть горнодобывающие компании на территории, которая им не принадлежала. Сик’хайи устраивали похищения ради своих жертвоприношений. И только даджурги считали себя чем-то вроде высшей расы, так что постоянно их паломники отравляли жизнь всем окружающим народам своими проповедями о том, как нужно жить. Но орки первые потеряли терпение и вторглись в пределы их величественного города. В то время как раз проходила месса в честь Ступа. Да, у них, наверное, что ни день, то какая-то особенная дата, какой-то праздник, посвящённый их синему дракону. И вот, орки прерывают эту церемонию, чем вызывают непомерный гнев драконоподобных существ. Так и была развязана война. Всего-навсего одна небольшая искорка гнева стала причиной затянувшейся вражды.

Из всех нас поклонники Ступа обладали самой настоящей магией. Они могли с помощью своих сил призывать инкарнацию своего бога и шли в наступление. Проекция синего дракона буквально сражалась за них: наносила удары хвостом, дышала какими-то кислотными испарениями, залечивала раны своих служителей и прочее в том же духе. Когда могучие крылья раскрывались над воинством синекожих полу-драконов, каждый понимал: нужно бежать и как можно дальше, как можно быстрее. Но вот только воинственные орки этого не понимали. Они самоуверенно ринулись в бой и полегли в этой жесточайшей битве. Даджурги же, отбив нападение, на этом не остановились и ринулись против всего мира. Как благородные представители древне расы, они действовали очень открыто и перед тем, как начать свой воинственный поход, разослали в соседние земли глашатаев, чтобы те объявили о начале завоевания.

Человечество восприняло это известие со всей серьёзностью и принялось готовиться. Мы знали, какой силой обладает этот народ, а потому подготовка была очень внушительной. Мы, как поборники мира, единственно взывавшие к окружающим для начала конструктивных диалогов, пытались уладить этот конфликт словами. И, казалось бы, даджурги тоже расположены к этому, ведь глашатай внимательно слушал скера и даже отвечал ему. Но вот слова как раз таки выражали всё недовольство. Из-за чего становилось понятно, что мирных отношений наладить не получится. Вся Зарунда принялась готовиться к этому сражению. Кто-то молил богов, кто-то взялся начищать мундиры и натачивать мечи.

Но и другие народы тоже не дремали. Сик’хайи грезили о том, что в этой войне сумеют принести достаточно жертв, чтобы пробудить своих богов. Хорганы тоже видели какие-то выгоды с этого. А орки… О них и говорить нечего, ведь целью всей их жизни была война.

В нашей истории было много войн и столкновений. Но эта оказалась самой великой войной. Мы все сошлись в этой нещадной схватке и вкусили всю горечь поражения. Инкарнация Ступа была ужасна. Один только внешний вид бога-дракона внушал просто непередаваемый ужас. И против него не было никакого средства. Сотни и тысячи складывали свои головы в попытке противостоять даджургам, осенённым могуществом Ступа. И, кажется, в этой битве победитель был уже известен. Но никто не хотел стать рабами синего народа полу-драконов, потому что каждый понимал, да и они сами внятно сказали о том, что никому из нас ни за что не оказаться равными им. А потому нам оставалось только лишь бежать перед мощью воинства Ступа.

За то каждый народ с превеликой охотой сражался друг с другом. Стойкие хорганы славились своими нерушимыми хирдами, однако ж они совсем не умели вести наступательные бои. Сик’хайи в открытый бой никогда не рвались, а предпочитали устраивать засады и нападать исподтишка. А орки отличались и от первых, и от вторых тем, что не признавали ни оборонительные тактики, ни тактики скрытых нападений. С учётом этого они были самым опасными, самыми жестокими и самыми ненавистными врагами. Хитлинги – особые воители, которые воспитываются для того, чтобы умело вести сражение с этими заклятыми врагами человечества. И даже их орки умудрялись одолевать.

Так мы и бились друг с другом, четыре молодых народа под надзором пятого. Даджурги, словно бы судьи, стояли в стороне и следили за тем, как мы истребляем друг друга. Наверное, им это было угодно, чтобы не марать свои святые лапы в крови низших существ. А после так вовсе удалились обратно в свою страну, наверняка предполагая, что мы перебьём самих себя и очистим их святую землю от своего скверного присутствия. Как бы не так.

Скер всей Зарунды, руководивший воинством людей, первым сумел стряхнуть с себя этот морок, что был навеян, скорее всего, самим даджургами, и принял решение завершить все эти сражения. Но он пошёл дальше – он стал посланцем мира ко всем соседствующим народам и принялся призывать всех сложить оружия и покончить с этой жуткой войной. С горем пополам сражение завершилось. Да, миротворец сумел словами и делами прекратить это бессмысленное кровопролитие. Но только не войну.

Не все были согласны сложить оружие. Орки, вкусившие кровавые бои, не смогли найти в себе сил, что отступить. И теперь уже сражались два народа: люди и шахан-зудаи. Грозные хитлинги в том сражении показали себя с лучшей стороны. Сражение завершилось. И скер не стал добивать проигравшее воинство, за что снискал неуважение народа. Вождь клана Хрухшу́г по имени Базуга́й назвал людей трусами, а нашего скера – самым унизительным словом, щигад-зудаем. Наверняка он хотел вызвать таким образом ярость и возобновить сражения. Однако люди не обращали внимания на этого невежу. И так была поставлена точка в этом деле.

Но война отнюдь не завершилась. Теперь люди пытались наладить взаимоотношения между четырьмя народами. Гонцы то и дело сновали туда-сюда, пытаясь начать переговоры. Но все эти попытки терпели крах. Гонец, посланный к сик’хайям, так и не вернулся, наверняка став очередной бессмысленной жертвой на одном из их алтарей. Хорганы называли необоснованные цены за мир с ними и отказывались идти на уступки. Орки хоть и не убили гонца людей, но дали чётко понять, что с трусами они дел никаких вести не будут. Был также послан переговорщик и к даджургам, но он только лишь целый день простоял перед высоченными вратами их страны, будучи никем не обнаруженным, а после вернулся восвояси.

На какое-то время весь мир затаился, как будто бы в преддверии какой-то другой войны. Скер всё это понимал и готовился к битве. То же самое делали все остальные. Даже даджурги, ведь они посчитали, что мы, ничтожные народы, своими мелочными сколами оскверняем эту землю. И нам нужно преподать урок. Сражения вспыхнули вновь.

Чего только ни пытались творить сик’хайи во имя своих кумиров. Из обычных мастеров засады они сделались ловкими и неуловимыми кинжальщиками, которые могли ловко лавировать меж свистящих стрел и болтов, чтобы настигнуть свои жертвы. Их яд был настолько концентрированным, что прожигал доспехи. Орки сделались ещё более яростными и сражались так, что один запросто мог победить, если уж не двадцать воителей, то десять – уж точно. Хорганы настолько поднаторели в своём оборонительном построении, что их строй был нерушим. Даджурги продолжали творить всяческие ужасы при помощи своей магии. Конечно же, инкарнация Ступа всегда была над ними, делая своих служителей буквально всесильными. И, конечно же, объединённые человеческие силы брали своим разнообразием тактик и приёмов ведения войны.

Не счесть, сколько десятилетий длилась эта вражда. Сколько скеров за это время сложили свои головы, а им на смену приходили новые, такие же решительные и мудрые, готовые принять бремя этого безвыигрышного сражения на себя. Мы поняли многое о своих противниках. Сколько сик’хайев ни истребляй, они всегда будут бесконечно лезть в бой. Сколько хоргана ни колоти по его броне, пока он не совершит ошибку, его ни за что нельзя победить. Если встретил орка – лучше беги. Беги за подкреплением. Если встретил даджурга, то бежать уже бессмысленно. Лучше моли о пощаде и надейся, что он сделает тебя своим рабом. Очень надеюсь, что подобную характеристику давали другие народы и нам, людям.

И вот, настала пора завершиться этому кровавому ужасу. Все пять народов собрались на том самом поле, где всё началось и где не прекращаясь происходили самые жестокие сражения. Его даже прозвали роковым полем. Но теперь здесь было спокойно – затишье перед самым великим сражением, после которого и решится, кому достанется этот мир. Земля, впитавшая в себя кровь миллионов и миллиардов воителей, что отдали свои жизни, готовилась принять последние остатки. Небеса встречали этот миг всей своей мрачностью. Вот-вот пойдёт дождь. Собрались все, абсолютно все воители.

Даджурги в полном своём составе. За время этой войны они, кажется, не потеряли никого из своих полу-драконов. Их величественное войско, всегда блиставшее своими сине-золотыми доспехами, сейчас выглядело из-за всей этой обстановки мрачно. Первосвященник Ступ’раха́р, как всегда, стоял во главе своего народа.

Хорганы – второй по потерям народ. Их было целое полчище. Они намеревались победить в этой войне. Их вёл Трунду́г Огранённый алмаз, сменивший своего покойного отца на троне королевства, чтобы отомстить за него.

Сик’хайи – третьи. Несмотря на то, что их потери были особенно велики, однако ж они всё равно превышают своей численностью других, собравшихся тут. В эту битву их поведёт чупирог-жрец с трудновыговариваемым именем.

Мы, люди, уже изрядно подустали от этого, но силы всё же не покидали нас. Мы готовы были дорого продать свои жизни. Наш благородный скер Седа́й отличался от своих предшественников тем, что умело вёл сражения. Целью каждой битвы было сохранить как можно больше жизней. Он даже готов был принять поражение и отступить, если так ему удастся спасти своих воителей. Его очень любил наш народ. А кто-то так вовсе говорил, что он был любимчиком богов, ведь дольше всех занимает пост управителя Зарунды. А потому каждый был уверен, что и в этой битве он сделает всё так, чтобы победить малой кровью.

Были тут и орки. Их осталось совсем мало. Базугай-обр-Хрухшуг, несмотря на то, что остался последним представителем своего клана, повёл две сотни оставшихся в живых орков на эту безумную битву. Его народ находился на грани вымирания, однако никто из них не трепетал и не беспокоился. Они готовы были завершить существование своего народа ради возможности попасть после смерти в мифический Атрак и стать вечными воителями мира войны. Какое жалкое зрелище.

Ступ’рахар принялся говорить. Могущественный рычащий голос начал делать вступление, как тут же был прерван зычными воплями шахан-зудаев, которые, устав сдерживать свою ненависть к скеру Зарунды, ринулись в бой, чтобы покарать людей, своих злейших врагов. Седай предполагал подобный исход, а потому позаботился о том, чтобы с той стороны воинства, где стояли орки, расположились хитлинги. И, пока две сотни вопящих воителей мчались в атаку, никто даже не шевельнулся, чтобы как-то остановить их или хотя бы что-то сказать. Но, если уж справедливость и существовала, то сейчас она дала о себе знать. Презревшие принципы честной войны и доблести шахан-зудаи, быть может, потеряли благосклонность своего кумира Датарола, а потому в том сражении все до единого сложили свои головы в попытке уничтожить воинство Зарунды. Ни один хитилнг при этом не погиб. Таким образом перестал существовать один из народов, населявший наш мир.

После этого началась уже самая настоящая война по всем правилам. Орки, по сути, были первыми, кто зачали её. Они же и первыми перестали существовать. Но теперь решался вопрос, кто же из четырёх оставшихся в живых народов будет властвовать тут. Грозно зазвучали золотые рога хорганов, звонко запели песнь победы медные трубы людей, прогремел грозный боевой клич даджургов, и четыре воинства сошлись в этом сражении. Есть три версии того, что произошло в тот роковой час на том роковом месте.

Первая и наиболее достоверная концовка этого конфликта, согласно мемуарам Ватти́ра То́дванса, которые он называл «Последний вздох скера», - это прилёт нимкаров. Он описывал сражение со своей позиции, позиции простого пехотинца, который только лишь видел перед собой поле битвы. Он рассказывал о большом изнурении, о нехватке мотивации, о прощании с жизнью. В его мемуарах всё довольно запутанно, непонятно и ужасно. Он рассказывал, что постоянно метался по полю битвы, не осознавая того, что происходит. Лишь изредка ему попадались враги. И это были исключительно сик’хайи. Ловкие рептилии стремились проникнуть внутрь наших полков, чтобы напасть исподтишка. Двоих зеленокожих ловкачей ему всё-таки удалось победить, и то всё это лишь благодаря тому, что враг уже был занят, нападая на товарища Ваттира. А так всякий раз, как он сходился с рептилией один на один, победителем выходил противник. Точнее, он мог бы выйти победителем, если бы на подмогу не приходил один из сополченцев Ваттира, ведь такова была тактика Седая – стоять друг за друга и устремляться на помощь тому, кто оказался в беде. В мемуарах описан каждый день этого сражения. И вынужден признать, это было тяжело читать, потому что столько ужасов пережил этот человек. А после он говорит, что было объявлено о поражении людей. Трубы запели отступление, а по рядам пронёсся слух о том, что наш горячо любимый скер был повержен. Ваттир принялся отступать, но видел, как с небес над позицией его управителя слетались нимкары. После этого он стал цитировать слова очевидца тех событий, согласно которым нимкары пришли к мёртвом скеру для того, чтобы забрать его с собой.

«Развезлись небеса, разгоняя в разные стороны громоздкие тучи, которые не расходились над этим местом на протяжении всего сражения. И слепящий свет снизошёл оттуда, но отнюдь не дневного светила, а чего-то иного, чего-то возвышенного. Все зажмурились, но даже сквозь сомкнутые очи видели, как оттуда, из этого света спускались люди. Но таковыми они были внешне, когда как это были сакры. Сакры из древних сказаний. В тот миг даже самый заядлый скептик стал верующим. Их доспехи были из чистого золота, а плоть сияла, подобно тому свечению, что исходило из-под небес. Их едва наберётся полтора десятка, однако все до единого ощущали то могущество, которым они были осенены. Мы в тот же миг склонились перед ними в смиренном поклоне. И мы все почувствовали, как свет, источаемый ими, буквально обволакивает нас, словно бы могущественной пеленой. И мы ощущали, как легко становилось нашим сердцам. А после на всю округу зазвучал его голос, могущественный, чистый, ясный, и в тех словах звучал приказ остановить все эти сражения. И не нашлось того, кто смог бы воспротивиться этому слову»

В общем, согласно мемуарам Ваттира, четыре народа заключили союз и больше не нападали друг на друга. А нимкары вознеслись обратно в небеса, забрав с собой Седая и велев его сыну занять место своего отца. А ещё они добавили, что будут приглядывать за положением этого мира. И всякий, кто посмеет предать этот договор, они покарают смертью.

Я был в недоумении оттого, что никто не воспротивился этому. Хорганов и сик’хайев можно понять. Но почему даджурги не стали ничего говорить? На это проливает свет вторя версия того, как окончилось это сражение.

Согласно ему, победили именно даджурги, и вот именно Ступ’рахар призвал все четыре народа отложить вражду и распри. А почему те, кто пытались очистить мир от молодых народов, вдруг согласились на мирное сосуществование? Согласно этой истории, в середине этой войны они лишились благосклонности своего повелителя. Народ полу-драконов потерял способность вызывать инкарнацию Ступа, без которой они стали гораздо слабее. Как рассказывалось в той истории, каждый народ вёл свою тактику: хорганы медленно и верно наступали своим непреодолимым хирдом, сминая всех на всём пути, кто осмелился оказаться перед ними. Множество сик’хайев полегло, так и не сумев пробиться сквозь ряды. Ни ловкость, ни проворство, ни засады – ничего не помогало им сокрушить воинство коренастых воителей из Золдоро́да. Люди, действуя по тактике скера, вели смешанные манёвры: то напирали, то отступали. Главное – свести к минимуму потери. Даджурги вели уверенное наступление. И они были единственными, кто мог нанести хирду хоть какие-то повреждения. Инкарнация бога-дракона была смертельным оружием. И так инициатива в этом сражении была в основном у них.

Но с определённого времени Ступ’рахар утратил способность призывать духа своего господина, а потому его народ стал полагаться только лишь на свою магию, которая, к слову, оказалась бесполезна против сомкнутых щитов низкорослых воителей. И в одной жестокой схватке, которая продолжалась от заката до заката, золдородцам удалось сразить одного из даджургов, что сильно парализовало всё остальное воинство служителей Ступа, ведь каждая гибель сородича острой болью отражается на них, ведь все они связаны друг с другом, и, по сути, они все – одна большая семья. В ту ночь они забрали тело павшего в вернулись в свою страну Даррага́р, которая находилась на повышенности, к которой невозможно подобраться незамеченным. Там они устроили панихиду по усопшему, согласно их традициям. Однако и тогда Ступ не явился на их зов, чтобы почтить умершего и вернуть ему жизнь. Так стало понятно, что дракон разочаровался в своём народе настолько, что не собирается возвращаться к нему. После того, как траур прошёл, даджурги принялись возвращать к жизни своего брата самим, на что тратилось неимоверное количество магических сил. И так павший вернулся к жизни. А в последствии, когда на поле брани происходили потери, даджурги не возвращались назад, чтобы соблюсти все ритуалы, ведь в них больше не было смысла. Процесс воскрешения происходил прямиком на поле битвы. При этом магия, как и раньше, производилась очень сложно и очень долго. Но результат был неизменен – тот, кто был убит, возвращался в строй.

Дальнейшие сражения с ними показали, что даджурги были уже не такими могущественными, как в начале этой войны. Это почувствовали как люди, так и сик’хайи. Утрата благосклонности Ступа лишила их статуса непобедимого народа. И хоть они до сих пор оставались серьёзным противником, с которым лучше не встречаться лицом к лицу, всё же пошатнувшееся положение целого народа религиозных служителей было настолько очевидно, что и люди, и сик’хайи стали чувствовать себя увереннее, когда противостояли им. Ступ’рахар, конечно же, видел, как его положение становится всё более шатким, но гордость не позволяла ему прийти к мирному соглашению. Стараясь не утерять статус грозного предводителя, перед которым низшие существа обязаны трепетать, он пытался вести даджургов и дальше, полагаясь лишь на свою магию. Но с каждым разом становилось всё очевиднее то, что лидирующее положение в этой войне удержать не удаётся. И, когда за время войны погиб очередной его брат (седьмой по счёту), он решился на этот шаг, объявив о мире.

В третьей концовке вообще не говорилось о том, что был заключён мир, однако она проливает свет на то, как именно погиб великий скер Седай. Люди в той войне то наступали, то отступали. Иногда им удавалось застать врасплох хорганов, так что у зорундцев появилось тактическое преимущество над золдородцами, но хирд не был бы хирдом, если бы хорганы, составляющие это построение, не могли бы выбраться из любой ситуации. Так и получалось, что войска скера, видя, как вся их тактики ломаются, отступали, чтобы не понести потери. Иногда при правильно разыгранной тактике в кольцо воителей попадалась группа сик’хайев. Этих рептилий в плен брать нельзя – себе дороже, а потому воители принялись истреблять их. Но случайно приходило подкрепление, а, быть может, это была засада, но воинству приходилось отступать, отбиваясь от подступающих сик’хайев. Так как в открытом сражении язычники были не очень эффективны, то отступление оканчивалось успешно. А, когда людям приходилось сталкиваться с даджургами, приказ был лишь один – отступать, поспешно и без оглядки. Лишь в том случае можно попытаться напасть на этих полу-драконов, когда они были заняты сражениями с хорганами. Да, именно с этими латниками, потому что тогда все силы и всё внимание сосредотачивалось на истреблении рудокопов из Золдорода. Но стратеги, считавшие тактику выживания приоритетной, оценивали обстоятельства и никогда в таких случаях не решались выступить против даджургов.

Скер в сражении пытался не участвовать, потому что он был мозговым центром. И было бы неразумно выступать в битве тому, кто умел хорошо думать головой, нежели использовать свои руки. Его передвижной штаб всегда находился на хорошо закреплённой позиции. И как только одна из линий фронта начинала отступать, отступал и его штаб, чтобы не подвергать опасности нашего управителя. При нём всегда находились его особая гвардия, готовая прикрыть отступление скера в любой момент. Но однажды случилось так, что все три фронта были прорваны одновременно. И требовалось срочное отступление. С одной стороны хирд стал прорывать оборону, с другой – сик’хайи собрали побольше полчище и начали просачиваться сквозь плотные слои обороняющихся. Чтобы уменьшить потери, Седай разделяет свою гвардию надвое и посылает их. А сам, заручившись поддержкой двоих воителей, бросает передвижной штаб и отступает. Но, по всей видимости, в штабе скера находился крин – маленький хамелеон, который докладывал своим хозяевам всё о планах людей. И вот, сделав привал для того, чтобы восполнить силы и перекусить, скер не заметил, как к нему подобралась одна из хвостоногих убийц и пронзила его сердце в ночной тиши.

На этом и заканчивается третья концовка этой войны, как бы показывая, что люди в том сражении проиграли первыми. И хоть первые две истории противоречат друг другу, всё же на основе всех трёх можно составить общее представление, как же была завершена та война.

Люди пытались выжить, применяя смешанную тактику. Хорганы непрестанно напирали, как одна большая, медленно движущаяся стена. Сик’хайи брали врагов своим числом. А даджурги полагались на инкарнацию Ступа. Половину этого времени всё оставалось неизменно: сик’хайи погибали десятками и сотнями, но их количество не уменьшалось. Люди пытались сводить потери к минимуму. Хорганы из-за своей стойкости тоже погибали очень редко. А даджурги – никогда. Но вот, Ступ уходит от них, и жители Даррагара пытаются полагаться на свою магию. Против сик’хайев и нас, людей, они даже без поддержки Ступа остаются сильным противником, когда как против хорганов – уже не так. Магия не могла сразить хирдовцев. И с определённого времени даже даджурги начали нести потери, но из-за способности возвращать павший в строй им незачем опускаться до заключения мира. Война продолжается. Но из-за неудачного стечения обстоятельств скер остаётся без защиты и становится мишенью для сик’хайки-убийцы. Всё, бой остановлен. Люди трубят о своём поражении. Скер издаёт последний вздох, не в силах сдержать отраву в своём теле. И в тот же миг приходят нимкары. Не зря говорят, что Седай был святым человеком. Он боролся не за победу, а за жизни, жизни каждого человека. Каждый был дорог в его глазах, а потому он снискал не только любовь народа, но и благословение высших сил. Слишком мало сведений о том, чтобы сказать, когда именно нимкары появились в этом мире. Хроники не донесли до наших дней какие-нибудь слухи о них. Но можно предположить, что они какое-то время наблюдали за нашим скером и одобряли его действия. Но после того, как этот святой человек был убит, они явили себя, как бы показав, что они тут, что они следят за всем происходящим.

Когда сияющие светом люди спустились на землю и объявили о том, что война завершается, даджургам пришлось подчиниться, ведь они потеряли покровительство Ступа. Мне сложно судить о религии, но это наверняка очень сильно подавляет мораль. А ещё это было разумным решением с точки зрения ведения войны, ведь, не послушай они этих нимкаров, те могли бы просто-напросто их уничтожить. Да и вообще эта война уже изрядно поднадоела. В ней уже не было смысла. И каждый был рад, что она закончилась. Но теперь позиция нас, людей, значительно укрепилась, ведь теперь уже над нами есть те, кто готовы вступиться за наши народы. Уже мы заняли место даджургов.

Но наш народ ни в коем случае не пошёл по следам служителей Ступа. Новый скер не превратился в тирана, который поставил перед собой целью покорить ненавистные народы, с которыми они всё это время воевали. Наоборот же, управитель людей принялся настраивать мирные взаимоотношения со своими соседями.

Так, с хорганами всё-таким был подписан взаимовыгодный торговый контракт, где учтены интересы обеих сторон. Однако Трундуг Огранённый алмаз слишком сильно полюбил выпивку и довольно часто его заставали совершенно обнажённым в своём тронном зале, пребывая в весёлом расположении духа. Его сместил Фа́друг Доменная печь, с которым как раз таки и удалось подписать этот самый договор.

Сик’хайи не хотели вести никаких отношений, однако уже одно то, что гонец, посылаемый к ним, вернулся целым и невредимым, многое говорило о них.

Даджурги вернулись на Даррагар, закрылись и, как всегда, не подпускали к себе никого из низших народов.

Выяснилось, что не все орочьи племена были уничтожены. Экспедиция скера в северные земли кланов закончилась необычайным открытием. Углубившись в гористую местность, которую уже начали осматривать хорганы, люди обнаружили небольшое поселение мирных орков. Они заняли наиболее пологие склоны, а также пещеры, устроив свои дома так, чтобы удобно вжиться в эту необычную местность. Экспедиция скера состояла из исследователей, летописцев и немного хитлингов. Специалисты по оркам сразу же заметили, что местные жители не приспособлены воевать. Они указали на то, что их мышечная масса не такая большая. Да, орки по своей природе были сильными и большими. Эти тоже не были исключением. Однако даже скер, приглядевшись, смог заметить эти отличия. Более того, они при себе носили совершенно обычные оружия, а не эти огроменные топорища в молоты. Но даже так, они все лежали в чехлах. А в руках у них были другие инструменты: мотыги, лопаты, плуги, посохи. Было решено поговорить с местными жителям.

Хитлинги хорошо знали орочий язык, а потому смогли быть переводчиками для скера. Так, они выяснили, что вождём этого клана был Шумна́н-обр-Хонк. И тот был открыт для бесед. Оказывается, Базугай-обр-Хрухшуг смог повести за собой не все кланы. Некоторые орки предпочитали мирный быт, из-за чего становились презираемы всеми шахан-зудаями, которые называли их оскорбительно щигад-зудаями. Их изгоняли из кланов, и те селились в гористой местности, которую орки на дух не переносили. Им нравятся равнины. И вот, все, кто отринул войну, избрав мирную жизнь, собрались в отдельный клан, который прозвали Хонк. Когда скер объявил о том, что все шахан-зудаи повержены, вместо ожидаемой радости, что теперь можно жить спокойно, не боясь презрения, щигад-зудаи восскорбели о многочисленных смертях их братьев. Несмотря на то, что их воинственные родственники относились к ним с презрением, орки-обр-Хонк всё равно считали их смерь великой потерей. Скер заключил союз с ними. Хонк переселился на равнины, где раньше проживали их братья, и люди принялись обучать их мирным поприщам, ведь все орки уже с рождения обучаются воинскому ремеслу, а потому ни кузнечному делу, ни выделке кожи, ни огранке драгоценных камне – ни к какому мирному ремеслу их не приучали. Так что теперь начались времена расцвета орочьей культуры.

Отсюда можно сказать, что начались золотые времена нашего мира. Никаких военных столкновений между народами не происходило.

Даджурги закрылись у себя на Даррагаре, и от них больше никаких известий не было.

Сик’хайи же, наоборот, со временем стали чуть более сговорчивыми, так что их мирные экспедиции часто можно было видеть на нейтральных землях. Но пока что на союз с ними нельзя было рассчитывать. Скер несколько раз пытался устроить с ними переговоры, но их главный жрец по имели Ша́смус всё время говорил, что было пролито много крови их братьев. Они пока что ещё не готовы. Но, опять же, то, что он заговорил с нами, уже показывало, что отношения людей и сик’хайев налаживаются, чему лично я уже был несказанно рад.

Торговые отношения с хорганами и людьми продолжались, принося и тем, и другим хороший доход, из-за чего отношения только росли, так что со временем посещение двух народов не ограничились только лишь торговлей. Хорганы гостили в Зарунде, люди – в Золдороде. Так они нам предлагали различные архитектурные решения, мы для них – новые разработки, новые идеи в других областях. Но люди обратили внимание на частые землетрясения, которые происходят у них то тут, то там. Да, как выяснилось, горнодобывающие работы изменяют структуру гор и подземных пластов, так что образовываются пустоты, которые со временем приводят к таким подземным столкновениям. Союзники утверждали, что ничего страшного в этих подземных толчках нет.

Орки были рады сотрудничать с людьми. Взамен они, конечно, дать ничего не могли, но мы оказывали им помощь безвозмездно, потому что они в этом нуждались. Мы не желали, чтобы хоть кто-то умер или так вовсе исчез целый народ, поэтому тратили своё время и силы на помощь этим существам. Так что у клана Хонк повысился уровень жизни. У них появилось образование, и новое потомство было образцом силы, контролируемой разумом. В общем, орки теперь разительно отличались от тех, какими их знала история.

Так довольно продолжительное время сохранялся покой. Государства росли и крепли, как и союзы людей, хорганов и орков. Даже сик’хайи начали вести дипломатические отношения с Зарундой и Золдородом. Но вот Даррагар как был закрыт, так он и остался. Наши драконоподобные соседи были неприступнее скалы, на которой воздвигся их дивный сине-золотой город. Точнее, таковыми были их стены. Уж как там всё устроено за их пределами, пока что оставалось в неизвестности. Но клан Хонк радовал нас больше всех. Теперь их кланом-то и нельзя было назвать. Это был народ, и город их ничем не уступал людскому.

И вот в это спокойное время начали происходить странные вещи – пропадали люди, хорганы, орки и сик’хайи.