Отрезанные

Глава 1

"Прошлое — ложь, для памяти нет дорог обратно, каждая миновавшая весна невозвратима, и самая безумная и стойкая любовь — всего лишь скоропреходящее чувство."

— Сто лет одиночества, Габриэль Гарсиа Маркес

Алексей Шикалов брёл по коридору. Военные и гражданские пробегали туда-сюда, обсуждали что-то на ходу, метались из кабинета в кабинет, словно в поисках выхода из лабиринта.

— Слишком поздно. Раньше надо было суетиться, — пробормотал Алексей. — Мёртвых не вернуть.

Светлана Шикалова, жена Алексея, погибла. Алексей это знал. Его рациональный ум обработал данные, просчитал варианты и принял вывод. Но какая-то другая часть его — та, что никогда не была рациональной, когда дело касалось Светы — отказывалась смириться и цеплялась за ниточку надежды, болтающуюся над пустотой. Ударная волна стёрла город Новосибирск с лица земли почти мгновенно. Никто не выжил.

Он сжал кулаки и продолжил путь.

Ему позвонил Владимир Поплавский, этот имитатор великого учёного, и потребовал срочно явиться в лабораторию — толком ничего не объяснив. Сказал только, что Светлана работала над чем-то важным и, будь жива, хотела бы, чтобы Алексей увидел это своими глазами. В чём действительно был велик Поплавский, так это в умении манипулировать людьми.

Указатель с надписью «Лаборатория нейробиологии» вынудил его свернуть в боковой коридор. Телепорт в научном центре заблокирован, и любая попытка переместиться закончится бесцеремонным выбросом на контрольно-пропускной пункт. Бесполезное, дурацкое правило.

В памяти Алексея всплыли вчерашние слова Светланы: «Ходьба — полезна для здоровья».

— Для здоровья, — повторил он вслух, и нервный смешок вырвался из его гортани.

Открылась дверь. В коридор выглянул Владимир Поплавский. Очки, усы и борода; волосы убраны в хвост — типичный гик в возрасте. Профессор осуждающе посмотрел на Алексея — самодовольный, напыщенный индюк. А как еще можно относиться к тому, кто буквально отнял у тебя близкого человека? Именно по его указке Света ежедневно задерживалась в лаборатории допоздна и работала даже по выходным.

— Почему так долго? Скорее заходи, — скомандовал Поплавский.

На световых панелях, размещенных на стене, отображались графики и таблицы с непонятными данными. По центру помещения вращалось трёхмерное изображение головного мозга. На извилистой поверхности вспыхивали и затухали разноцветные переливающиеся пятна. В соседней комнате за стеклом на полу сидела девочка в голубом платье с коротким рукавом. Лет пяти, может быть. Что-то в её лице показалось ему знакомым. Из коробки с игрушками она вытянула розовощёкую куклу, погладила её искусственные блестящие волосы и отложила в сторону.

— Ведь это запрещено, — прокомментировал Алексей.

— Она не совсем ребёнок. Это Светлана, твоя жена. Точнее, тот, кто от неё остался.

- - -

Девятью месяцами ранее.

— Шик, прости, что поздно вернулась, ничего не успеваю, — сказала Света, снимая куртку в прихожей. — Пришли новые требования по проекту. Это кошмар, мы будто на лету меняем двигатели самолёта. Как же я устала.

Алексей поцеловал её и притянул к себе.

— Завтра выходной, выспишься.

— К сожалению, не выйдет. Поплавский снова назначил меня дежурной по лабе.

— Третьи выходные подряд?

Когда международная корпорация Тримея открыла филиал в Новосибирске, Владимир Поплавский, доктор биологических наук, устроился к ним в лабораторию и потянул за собой аспирантов, в том числе и Светлану. Поплавский её не уговаривал, нет, этого и не потребовалось — она мечтала заниматься исследованиями на переднем крае науки, где заканчиваются знания и начинается воображение. Одно дело — работать над модификациями нейрочипов, которыми уже никого не удивишь, и совсем другое — улучшать технологию синтетизации мозга.

Алексей поддержал стремления Светы, но появились и причины для обид. Она уходила рано утром и возвращалась поздно вечером. Он старался не подавать виду, но месяц к месяцу всё больше чувствовал себя брошенным, лишним. Усугубляли ситуацию и постоянные восхищения Светланы своим руководителем: Поплавский то, Поплавский сё, гений, солнцеликий светоч науки.

— Да какой он гений? Эксплуататор молодых умов! — возражал Алексей, но падать в чёрную дыру ревности себе не позволял и наслаждался каждой минутой, проведённой со Светой наедине.

Так и сегодня он отложил плохие новости на потом — полчаса ничего не изменят.

— Я накрутил твои любимые роллы с лососем.

— Ты всегда знаешь, как меня порадовать, — сказала она и поцеловала его. — А где Ори?

— Закрыл в спальне ненадолго, пока Робозека убирал квартиру.

— Лёш, мы же договорились не включать при ней робота.

— Потому и закрыл, чтобы не испугалась.

Алексей дал мысленную команду, вживлённый в мозг нейрочип отправил её системе умного дома — дверь спальни бесшумно отъехала. В коридор выбежала радостная чихуахуа и, виляя хвостом, устремилась к хозяйке.

Пока Алексей выкладывал роллы на широкое блюдо, Света вынула тарелки из посудомойки и палочки для еды из ящика, выложила розовый имбирь на деревянную подставку, налила соевый соус в соусницы и воду в стаканы. Ужинать сели на кухне — без VR-очков, сериала и YouTube. За едой они предпочитали есть и говорить, а не размазывать сознание между тарелками и виртуальным миром на экране.

Они сидели напротив друг друга. Алексей наблюдал, как она мастерски подхватила ролл палочками, окунула в соевый соус, и затем сверху, словно вишенку на торт, уложила лоскут розового имбиря.

— Чем ещё занимался сегодня? Кроме ужина и запугивания нашей собаки? — спросила она.

— «Чайку» ремонтировал.

— Весь день в гараже просидел?

— Наконец двигатель снял, — уточнил он.

Стильный раритет ГАЗ-13 «Чайка» достался ему по наследству — единственное, что осталось у Алексея от отца. Белый кузов, круглые фары, потемневшая от времени хромированная решётка. Сосед предлагал за раритетный автомобиль хорошие деньги, но Алексей отказался.

Алексей подлил соевый соус и продолжил:

— Отдавать Чайку в автомастерскую было бы как-то неправильно. Хочу двигатель своими руками перебрать. Если успею.

— Куда-то торопишься? — с подозрением спросила Света.

Она положила палочки на пустое блюдо, поднесла стакан воды к губам и сделала глоток.

— Нам надо поговорить, — сказал Алексей.

Внушающая тревогу информация появилась в сети для астрономов два часа назад. Обсерватория Пан-Старрс разместила данные о небесном теле, расчётная траектория движения которого пересекала орбиту Земли.

— Только не волнуйся. Пару часов назад стало известно, что к Земле летит крупный астероид. Объект прилетел из межзвёздного пространства на невероятной скорости, столкновение неизбежно.

— Что значит неизбежно? А как же программы по изменению траектории, о которых ты рассказывал?

— Не в этом случае. Слишком мало времени, слишком большой астероид. Импакт будет катастрофическим. Землетрясения, цунами, пожары. В конце концов, пылевое загрязнение атмосферы приведёт к глобальному оледенению. Астероиду уже дали кодовое имя «Ла хо-около-коло», что в переводе с гавайского означает «день суда».

Света беспокойно тарабанила концом палочки по гладкой поверхности стола.

— И ты, видимо, хочешь спрятаться в симуляции? — вдруг догадалась она. — Воспользоваться моей квотой на переселение? Лёш, ты понимаешь, насколько это серьёзно? Синтетизацию не повернуть вспять. Данные по астероиду подтверждены?

— Каждая обсерватория планеты подтвердила. Скоро должны сделать публичное заявление.

— Мне страшно представить, как извлекут мой мозг, поместят в тесную коробку и отправят под землю. Я хочу жить в своем настоящем теле, в реальном мире, — сказала она и добавила. — Но и умирать раньше времени не собираюсь.

— Ты лучше меня знаешь, что дата-центры Тримеи расположены на большой глубине как раз на такой случай, — воодушевился Алексей. — Симулекам не требуется ни еда, ни вода, ни воздух, а энергию вырабатывают подземные геотермальные станции. Полная автономия. Это единственный способ спастись.

Светлана задумчиво выровняла палочки по центру пустого блюда.

— Сколько у нас времени? — спросила она.

— Примерно девять месяцев, — ответил Алексей.

— Достаточно для нас, но недостаточно для Ори: процесс синтетизации мозга возрастного животного займёт гораздо дольше.

Чихуахуа, до этого спокойно спящая на полу, будто всё поняла, вдруг подняла голову и, прижав уши и выпучив глаза, в ужасе уставилась на Свету.

- - -

Девять месяцев спустя.

В вингсьюте Алексей чувствовал себя большой белкой-летягой. Расставив руки и ноги, ловя мембранами костюма подъёмную силу, рассекая воздух, он летел между остроконечных скал.

В скалистом монументе, возвышающемся над горной грядой, прорисовалась арка. В предвкушении смертельного риска, Алексей сглотнул вязкую слюну и направился в центр проёма. Каменные своды с гулом пронеслись мимо. Он свободно выдохнул, продолжал полёт над долиной, разделённой ущельем, на дне которого текла изумрудная река.

Успешно пройденное испытание усилило чувство контроля над ситуацией и подтолкнуло к новому подвигу. Алексей прижал руки к телу и, словно хищная птица за добычей, нырнул в пропасть. В этот момент с ним поравнялась миниатюрная крылатая фея в очках пилота. Ветер трепал её розовые волосы.

— Напоминаю! — тоненьким, почти детским голосом пропела она. — Безболезненные падения закончились! Вы же не хотите испытать агонию? Купите три по цене двух, пока не поздно.

— Справлюсь! — крикнул он и, сложив ноги, ускорился, оставив фею-рекламщицу позади.

Уверенность завладела его мыслями, подтолкнула к рискованному манёвру. Он представил, как в последний момент развернёт мембраны вингсьюта, выровняется и пролетит у самой поверхности воды, в метре от смертельной опасности. Алексей расставил руки и ноги, мембраны раскрылись, но, вопреки ожиданиям, поток закрутил его и бросил об скалистый склон.

Предсмертный крик вингсьют-пилота, отражаясь отвесными скалами, эхом разнёсся по ущелью. Через секунду пострадавшего телепортировало наверх. Боль стихла. Алексей осмотрел себя с ног до головы, коснулся лица, провел рукой по волосам и выдохнул с облегчением. Он снова наслаждался ощущениями здорового виртуального тела.

У симулеков другого и нет. Когда человеку вкалывают синтетику, искусственные нейроны и синапсы распространяются подобно паразиту, убивают клетку за клеткой и постепенно замещают всю нервную ткань. Затем сверхточный медицинский робот изымает искусственный головной и спинной мозги из тела, помещает в герметичный корпус и отправляет по сети тоннелей глубоко под землю. Все нервные окончания, нейрон за нейроном, подключаются к суперкомпьютеру. Зрение, слух, обоняние — все сенсорные функции, гормоны, кости и мышцы, все органы и ткани моделируются в дата-центрах Тримеи. Симулек живёт в виртуальном мире, что на первый взгляд неотличим от реального.

Фея сделала мёртвую петлю и, энергично махая блестящими крылышками, зависла над пропастью.

— Почти удалось! — заголосила она. — Ещё попытку? Купите десять—

— Отвали, — отмахнулся он от назойливой рекламы и телепортировался домой.

Из окон квартиры на верхнем этаже небоскрёба открывался вид на город. Внизу по тротуарам гуляли точки-люди. Над деревьями в парке кружила стая птиц. Простирающийся до горизонта океан синел между стеклянных стержней небоскрёбов. До переселения в симуляцию Алексей и не мечтал о роскошном двухэтажном пентхаусе — зарплата астронома несколько ограничивала воображение.

Провалившись в объятия кожаного кресла, он развернул экран и включил видеотрансляцию с орбиты. Пролетающий неподалёку от Земли астероид «Ла Хо-около-коло» распустил хвост из светящейся звёздной пыли. По уточнённым данным, траектория его полёта пролегала на относительно небольшом расстоянии от планеты, а потому в астрономическом сообществе астероид в шутку прозвали «Около-коло».

Заиграла мелодия звонка. На соседнем кресле проявилось трёхмерное изображение Светланы в VR-очках. Она подключилась к Тримее из Новосибирска. Хотя верхнюю половину лица Светы скрывал корпус очков, каким-то образом Алексей почувствовал на себе её сердитый, сверлящий взгляд.

— Шик, мало того, что ты свои деньги потратил, теперь и до моей карты добрался?

Последние прыжки с вингсьютом были оплачены с её счёта.

— Все наши сбережения, — продолжала она, — спустил на этот двухэтажный кусок информации!

— Виртуальная недвижимость — выгодное вложение. Квартира вырастет в цене, и она наша навечно. Её не уничтожит ни землетрясение, ни потоп, ни случайный астероид.

— Это тот, что не врезался в Землю? Ума не приложу, как так можно было ошибиться! А теперь что? Из-за тебя я должна переселиться в симуляцию. Тысячу раз говорила, что не хочу.

Процесс синтетизации нервной системы повернуть вспять невозможно, лишь ненадолго замедлить супрессорами. В конце концов иммунная система отторгает искусственный мозг, и тело погибает. Потому важно вовремя подключиться к Тримее.

— Света, звёздочка моя, мы приняли верное решение. Не этот астероид, так что-то другое. Не сегодня, так завтра. Обещаю, тебе здесь понравится.

— Лёша, не беси. Ты почему не продаёшь машину? Нарисуй её в виртуальности и реставрируй сколько влезет. Обещаю, тебе понравится, — передразнила она.

— Рисунок не заменит «Чайку», — обиженно произнёс Алексей.

— А симуляция не заменит реальную жизнь. Какой бы красивый ни был вид из окна. Ты рискуешь там, где тебе ничего не угрожает. Это ложь, Лёш. Красивая ловушка.

— Вся жизнь — одна большая ловушка и обман! — вспылил вдруг Алексей, подозревающий, что его «игрушку» вот-вот отберут. — Человек в камере депривации слышит несуществующие звуки. Потерявший конечность — чувствует боль в несуществующей ноге. Даже Солнце находится не там, где мы его наблюдаем — свет до нас летит восемь минут. За это время Солнце успевает сместиться на четыре своих диаметра. Я вспоминаю себя ребёнком, прогулку в дождливый день, и до сих пор чувствую тепло рук мамы и папы на своих ладонях. Мы полностью отрезаны от реальности!

— Отрезаны, но не полностью. Ведь у нас есть память. Мы словно живем одновременно в миллионах моментах далекого и самого ближайшего прошлого. Это наш дар, и это наше проклятье. Это наша реальность. Ты прав в том, что в воспоминаниях и осколках информации легко запутаться. Но, солнце моё, ты не пытаешься разобраться, только оправдываешь свои слабости.

Алексей поёрзал в кресле.

— Ты же говорила, что спорт полезен для мозга.

— Полезен, когда не опустошает денежные счета.

— Хорошо, я завяжу с прыжками, — сдался он.

— Обещаешь?

— Зуб даю.

— Разве что виртуальный, — грустно улыбнулась Светлана.

К ней на колени запрыгнула чихуахуа.

— Ори просится гулять, — сказала Света. — Увидимся.

— Когда?

— Завтра созвонимся.

— Нет, когда мы по-настоящему встретимся?

— Не знаю, Лёш. Нервная система Ори с трудом поддаётся синтетизации. Не мучить же бедняжку на передержках? Побуду с ней, пока можно, пока супрессоры замедляют синтетизацию моего мозга.

Алексей уставился на город за окном.

— Слушай, — сказала она, — если тебе не хватает секса, скан моего тела уже загружен в Тримею. Можешь им воспользоваться.

— Я не хочу заниматься любовью с куклой, пусть она и выглядит в точности, как ты.

— Тогда что тебе нужно?

— Чтобы ты была рядом, в безопасности.

- - -

Море накатывало волны на белый песок. Отдыхающие лежали на шезлонгах, потягивая холодные коктейли из запотевших бокалов. С моря дул лёгкий бриз и лохматил верхушки диких пальм, размашистые кроны которых напоминали головы нестриженных регги. Голоса посетителей смешивались с неспешными ритмами кубинской музыки, что доносилась из колонок на баре.

Алексей телепортировался в тропическую локацию поужинать и полюбоваться закатом. Столик у моря подходил идеально. Появился официант, принял заказ и через минуту поставил блюдо на стол, подал нож и вилку. Очищенный красный лобстер, уложенный среди зелени и долек лимона, слегка дымился и источал оптимально аппетитные запахи. Алексей отрезал кусочек, попробовал, прикрыл от удовольствия глаза. Еда в симуляции всегда превосходного качества — искусные алгоритмы возбуждают нервные окончания вкусовых рецепторов самым изощрённым способом.

По берегу моря прогуливались симпатичные парочки. Симулеки выглядят безупречно: голливудские улыбки, подтянутые животы, спортивные осанки. Одни используют свой реальный облик, доведённый до здорового совершенства, другие цепляют модные скины, иногда узнаваемые по цветным татуировкам с логотипами и названиями брендов-изготовителей. Стильные Gucci, Giorgio Armani, Prado; подкачанные и спортивные Nike и Reebok. Не обходится и без богатеньких фриков. По песку мягко ступали двое в телах прямоходящих фуррей-леопардов с длинными пятнистыми хвостами, покачивающимися в такт неспешной ходьбы. Чудный новый мир воплощения любых фантазий — в виртуальность.

Закончив с лобстером, Алексей почувствовал усталость и отправился в туалет, чтобы телепортироваться домой — мгновенные перемещения на публике запрещены. Некоторые симулеки считали такие ограничения абсурдными, но психологи Тримеи придерживались иного мнения. Они напоминали о ментальном эффекте, который испытал бы человек, увидев, как кто-то внезапно материализуется у него на пути, или как собеседник исчезает на полуслове. Человечество уже проходило через это в эпоху смартфонов, когда уведомления рвали сознание на случайные фрагменты. Больше — никогда.

Нейробиологи настояли на обязательной симуляции сна, дыхания, приёма пищи и других базовых потребностей, связанных с функциями уже несуществующего, но моделируемого тела. Эксперименты показали, что жизнеспособность синтетического мозга зависит от процессов, зашитых в эволюционно древние участки. Избавиться от прошлого не так уж и просто.

Алексей поднялся на второй этаж пентхауса, свернул в спальню, лёг в кровать, укрылся одеялом, взмахом развернул экран под потолком и включил видеотрансляцию: «Около-коло» пролетал недалеко от голубой планеты. По своду тёмного неба растянулся сине-зелёный хвост астероида. Как будто гость из далекого космоса постарался приукрасить ночной пейзаж и тем самым извиниться перед людьми за доставленные беспокойства. Алексей смахнул экран, повернулся набок и улегся поудобнее.

Взвыла сирена. В симуляции будильник звенел не менее гадостно, чем в реальности. Но это был не будильник, а сигнал тревоги. На стене высветился и тревожно подрагивал красный восклицательный знак, а ниже сообщение неоновым белым: СТОЛКНОВЕНИЕ ЧЕРЕЗ ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ЧАСОВ ПЯТЬ МИНУТ. Алексей подскочил с кровати и принялся спешно проверять данные.

Изображение солнечной системы проявилось по центру спальни, освещая незаправленную кровать и сосредоточенное лицо Алексея. Сверху, с потолка, спустилась линия траектории астероида «Около-коло», плавно обогнула Солнце-теннисный мяч по эллипсу и продолжилась вправо, к горошине-Земле. Новая точка, обозначающая небольшой по меркам космоса астероид, возникла неподалёку и устремилась на перехват.

В ускоренном темпе побежали цифры на часах, вперед в будущее. Линии продолжились и пересеклись — в месте соприкосновения траектория большого астероида изломилась и воткнулась в Землю. «Около-коло» всё-таки оказался «Ла Хо-около-коло».

— Невозможно! — вскрикнул Алексей.

Список обсерваторий, верифицировавших расчёты, пополнялся ежесекундно: подтверждено, подтверждено, подтверждено. Надо было спешить.

Звонок Светлане прошел на её физически существующий телефон, что, весьма вероятно, лежал на прикроватной тумбочке в спальне. Гудки неспешно чередовались бесконечно долгими беззвучными паузами. Быстрее. Быстрее! Прошла секунда. Две секунды. Всё начнётся со взрыва на орбите. Три. «Ла Хо-около-коло» распадётся на несколько частей. Пять секунд. Так даже хуже. Шесть секунд. Ковровая бомбардировка накроет всё Северное полушарие. Восемь секунд. Южное накроет цунами и пылью. Девять. Десять. Ответа не последовало.

Значит, отключила звук. И нейрочип из её мозга удалили перед синтетизацией — не достучишься!

— Думай, думай, думай, — метался Алексей по комнате вокруг кровати. — Умный дом!

Подключился, помигал освещением в спальне — бесполезно — на ночь Света надевала очки для сна. Попробовал открыть и закрыть дверь — бесшумная — не то.

— Робозека!

Через некоторое время после включения робота на телефонный вызов последовал ответ:

— Ты охренел?

— Звёздочка моя, слушай—

— У Ори чуть сердечный приступ не случился!

— Я не мог дозвониться! Всё поменялось. Ты в опасности. На Землю падает астероид.

— Нет, во второй раз этот трюк со мной не пройдет, — отрезала она.

— Света, я серьезно!

— Если ты настолько соскучился—

— Смотри на экран.

Алексей удаленно запустил моделирование столкновения на её компьютере: небольшой по меркам космоса астероид прошил «Ла Хо-около-коло» насквозь, вылетев с другой стороны глыбы копьём взрыва. На секунду ночное небо озарилось яркой вспышкой, а затем сотни огненных астероидов устремились к поверхности планеты. Реалистичное видео впечатлило Свету.

— Что мне делать? — запаниковала она.

— Можешь ускорить синтетизацию?

— Не успею. Есть идея! Ори, вылезай из-под кровати, быстро!

— Идея?

— Некогда объяснять. Скоро увидимся!

— Я тебя люблю! — успел выкрикнуть Алексей перед тем, как связь оборвалась.

- - -

Лаборатория в симуляции.

Девочка сидела на полу. Она вынула из коробки мягкую игрушку-собаку и прижала к груди. Полночи Алексей мучился сомнениями о судьбе Светланы и не раз звонил Владимиру Поплавскому, чтобы тот проверил — не подключилась ли она к Тримее.

— Какого чёрта ты не сказал, что она жива? — спросил Алексей.

— Не хотел давать ложную надежду. У нас только половина её синтетического мозга. Вторая половина — оцифрованная копия. Мы с трудом собрали их в единое целое. Это чудо, что у нас получилось.

— Я иду к ней.

— Стой, Светлана использовала экспериментальную технологию оцифровки мозга, её память утеряна. Она тебя не узнает.

Поразительно знакомые черты лица одновременно изумляли и тревожили Алексея. Вдруг девочка посмотрела на него и, будто чужая, стеснительно опустила взгляд.

— Она нас видит? — удивился Алексей.

— Нет, но видела. Стекло было прозрачным только секунду, — ответил Владимир и уставился на график, отображаемый экраном на стене.

По извилистой поверхности голограммы мозга, что крутилась по центру комнаты, скользнули разноцветные пятна.

— Удивительно, — сказал Поплавский. — Мозговая активность при визуальном контакте с тобой аномально высока. Будто между вами сохранилась некая связь.

— У меня только что жена, — он сделал паузу, пытаясь подобрать подходящее слово, — погибла! А ты — опыты ставишь?

— Извини, мне нужен был чистый эксперимент.

— Мудила очкастый!

— Возьми себя в руки! — прикрикнул Владимир. — До тебя так и не дошло, в каком положении мы оказались? Человечеству конец. Планета непригодна для жизни. Выжили всего несколько сотен тысяч симулеков. И цивилизация под угрозой исчезновения.

— Ерунда. Мы бессмертны.

— Мы в тупике! — заорал Поплавский, его очки едва не слетели. — Все эксперименты по запуску нового искусственного сознания провалились. Даже полная молекулярная копия мозга симулека не работает. Электрохимические реакции пробегают по нейросетям синтетики и глохнут, словно двигатель без топлива. Мы создали технологию синтетизации нервных клеток, но природа сознания остаётся тайной. Это значит, что мы не сможем создавать новых симулеков. Тримею ждут деградация и вымирание.

Владимир был прав. То же самое происходит с звёздами, что без притока энергии — стареют, угасают, взрываются.

— Она единственный выживший ребёнок, наш ключ к пониманию сознания, — продолжал Поплавский. — И ты обязан стать опекуном девочки.

— Нет! — возмутился Алексей. — Либо дочь, либо жена — другого не дано. Мало того, что ты заставлял Свету работать сверхурочно, отнял её у меня в реале, теперь и будущее наше хочешь разрушить?

— О чём ты? Она всегда добровольно подписывалась на дополнительные смены и просилась на дежурства по выходным.

Виртуальное сердце Алексея по-настоящему сжалось.

— Ты врёшь, — тихо сказал он.

— Зачем мне врать? Она мечтала заниматься исследованиями на краю научных знаний, жизнь этому посвятила.

— Хочешь сказать, она меня не любила?

— Очнись наконец! На кону судьба симулечества, а ты думаешь только — о себе. У каждого сознания свой путь, у каждого мозга — своя память, уникальная и неповторимая. Смирись. Девочка уже никогда не станет твоей Светланой.

— Это мы ещё посмотрим. Открой дверь.

Алексей вошёл в комнату и уставился на девочку.

— Дядя, вы врач? — спросила она.

— Ты меня не узнаёшь?

Она помотала головой. Перед ним на полу сидел ребёнок, лишь внешне напоминающий Свету с детских фотографий. Не понимая, что делать, растерявшись, Алексей развернулся и вышел.

— Я воссоздам нашу новосибирскую квартиру в симуляции, — сказал он Поплавскому. — Домашняя обстановка пробудит воспоминания Светы.

— Это невозможно. Гиппокамп оказался на стыке между оцифровкой и синтетикой — её память навсегда испорчена, а личность откатилась к возрасту пятилетней. Эксперименты с вашей чихуахуа это подтвердили. Хотя некоторая активность мозга и была зарегистрирована, девочка собаку не признала.

— Ори здесь?

— Её цифровая копия. Видимо, процесс синтетизации мозга собаки завис на ранних стадиях, потому сохранить физическую оболочку не представлялось возможным, но Света сделала скан, моментальный снимок состояния, что запущен на алгоритмах и теперь детерминирован. Впрочем, ты вряд ли заметишь разницу.

Дверь в стене отъехала в сторону. Из прохода, прижав ушки, неуверенно выглянула чихуахуа. Виляя хвостом, Ори побежала к Алексею.

- - -

Воссоздание виртуальной копии новосибирской квартиры проходило без заминок. Алексей арендовал пятьдесят два квадрата виртуального пространства прямо за стеной пентхауса. Под лестницей на второй этаж сделал вход в пристройку.

Абсолютно белое помещение было идеально пустым. Словно в игре Sims, он возводил и двигал стены, отгородил спальню, зал и кухню, коридор. В качестве вида из окон были установлены панорамы из «Яндекс.Карт», а симуляция алгоритмами оживила образы детей на детской площадке, пустила виртуальный ветер в кроны деревьев и привела в движение искусственное солнце.

Подборка типовой бытовой техники, модели робозеки, мебели для прихожей, спальни и зала заняла не больше часа. Книжный шкаф, правда, удалось заполнить лишь на треть — две трети названий книг, что достались Алексею от мамы, были забыты. По команде симуляция заполнила полупустые полки случайными произведениями. Алексей сделал шаг назад и окинул книжный шкаф взглядом. На секунду ему показалось, что сейчас в комнату войдет мама, проведет рукой по корешкам книг и, напевая что-то неразборчивое, выберет одну, затем приобнимет сына, поцелует его и, как ни в чем не бывало, пойдет читать в спальню. Он отправился вслед за ускользающим воспоминанием. Кровать была аккуратно заправлена. Жалюзи открыты. Косой ливень барабанил в окно.

Алексей решил сделать перерыв и отправиться на прогулку, чтобы развеяться. Ори радостно завиляла хвостом, увидев поводок в руке хозяина. Внезапно позвонил Поплавский.

— Срочно сюда! Светлана впала в кому.

В лаборатории несколько учёных рьяно обсуждали что-то у монитора. Голографическая модель мозга, вращающаяся по центру комнаты, поблёкла, и лишь в глубине мерцал огонёк, словно почти перегоревшая лампочка. Алексей испуганно подбежал ближе.

Комната за стеклом напоминала больничную палату. На кровати под одеялом лежала девочка с закрытыми глазами.

— Иди к ней, — приказал Поплавский.

Алексей присел на край кровати и заглянул малышке в лицо. Бровки, пухлые губы, слегка вздёрнутый носик — до боли знакомые черты, только детские. Словно яркое воспоминание наяву — доказательство того, что Светлану не вернуть, что она мертва. К его горлу подступил тугой ком. Будто желая удостовериться в реальности своих ощущений, он взял девочку за руку, холодную, как лед.

В этот момент её глаза приоткрылись.

— Папа? — прошептала она.

— Да, звёздочка моя.

— Почему ты меня бросил?

— Прости.

— Прощаю!

Девочка-Света привстала и прижалась к его груди. Он приобнял её и едва не расплакался. Правильно говорят — беда не приходит одна — иногда вместе с ней приходит и радость.

Света погибла, так и не ответив на вопрос: почему обманывала? И любила ли когда-нибудь? У Алексея не было ни сил ни желания копаться в прошлом — поскорее забыть и начать всё с начала.

— Поехали домой, — попросила девочка.

— Сперва поговорю с доктором, а ты собери игрушки.

Голограмма мозга теперь сияла. На экране, висящем в воздухе у стены, бежали цифры и графики. Поплавский о чём-то спорил с коллегами. На входе в лабораторию, за голограммой, стояла незнакомка.

С первого взгляда Алексей почувствовал нечто новое, важное. На удивление, девушка пошла к нему. Двое встретились посреди голограммы, разноцветные всполохи освещали их лица. Незнакомка подала руку, и он, по старому и забытому джентльменскому обычаю, прикоснулся к тыльной стороне ладони губами. На странный жест девушка отреагировала спокойно, лишь слегка улыбнулась.

Она представилась Жанной и спросила:

— Вы здесь работаете?

— Нет, я астроном, — не подумав, ответил он и тут же осёкся.

Если бы второго межзвёздного гостя заметили заблаговременно, то катастрофу могли бы предотвратить. «Ла Хо-около-коло» так бы и запомнился под прозвищем «Около-коло». Но этого не случилось. Чего-то не хватило — знаний, мощности телескопов, усердия астрономов. Что Жанна могла подумать о симулеке, который не справился со своими обязанностями, а потому был виновен в гибели человечества? Алексей пожелал провалиться поглубже во фракталы виртуальности.

— Замечательная профессия, — вопреки его ожиданиям сказала она. — Я обожаю космос. Направляя телескопы в его глубины, мы видим далёкое прошлое, словно заглядываем в древние воспоминания нашей вселенной.

— И многое понимаем о нашем настоящем, и учимся предсказывать будущее, — продолжил мысль Алексей. — Жаль, этих данных оказалось недостаточно, чтобы предотвратить худшее.

— Раньше надо было думать и поддерживать науку всеми силами.

На лице девушки, освещаемом всполохами света, Алексей разглядел тонкий шрам над верхней губой.

— Я сохранила реальный облик, — видимо, ощутив на себе взгляд, пояснила она. — Мне кажется, здесь в Тримее легко потерять себя среди иллюзий. Вы, наверное, подумаете, что это глупо, но шрам напоминает мне о том, что я — это я. Настоящая.

— Вы прекрасно выглядите, — слова будто сами слетели с его губ.

Жанна смущённо отвела взгляд.

— Дорогой! — вдруг воскликнула она и кинулась обнимать Поплавского.

Алексей вновь пожелал провалиться во фракталы. Не прошло и пяти минут, как он убедился в смерти супруги, а уже приударил за другой — в отношениях.

— Света отказалась заниматься с искусственным интеллектом, — сказал Владимир.

В эту секунду девочка-Света с мягкой игрушкой-собакой на руках подошла к Алексею.

— Он притворялся настоящим, — объяснила она.

— Жанна будет твоим учителем.

— Здравствуй, Света, — сказала Жанна. — Жду не дождусь наших занятий.

— И я! Наконец-то у меня будет учитель-человек.

— Мы можем идти?

— Все показатели в норме, — подтвердил Поплавский.

Алексей обрадовался возможности покинуть лабораторию. Он взял Свету за руку. Двое испарились.

- - -

— Шик! — уткнувшись лбом в панорамное стекло, воскликнула девочка-Света.

— Что ты сказала?

— Вид на город шикарный. Да и квартирка что надо.

В этот момент по лестнице со второго этажа пентхауса спустилась чихуахуа и побежала к Свете.

— Убери эту тварь! — запрыгивая на кресло, закричала девочка.

— Это Ори, твоя собака.

— Нет! Это фальшивка, ходячий алгоритм, — она вдруг заговорила, как взрослая.

Алексей поставил чихуахуа на паузу — преимущество полностью цифровой копии.

— Как ты поняла? — спросил он.

— В лаборатории пытались подсунуть фальшивого учителя. Ладно чужие, но от папы я такого не ожидала.

— Ну не ругайся. Ты не расстаёшься со своей игрушечной собакой, но ненавидишь цифровую копию Ори. В чем разница?

— Моя игрушка не портит воспоминания.

Девочка задумчиво посмотрела на высокий потолок, прищурила один глаз, почесала нос и закричала:

— Вспомнила! Для тебя есть сюрприз. Исключительный.

Она спрыгнула на пол, взмахнула рукой, и в центре гостиной виртуализовался ГАЗ-13 «Чайка». Поржавевший корпус, потемневший хром на решётке радиатора, двигатель лежал на полу рядом — будто машину из гаража, из реальности, перенесли напрямую в симуляцию.

Шокированный Алексей крался к раритетному автомобилю, словно опасаясь его спугнуть.

— Откуда он у тебя?

— Не помню. Знаю только, что перед нами его полная молекулярная копия. За рулём этой машины сидел твой папа, не так ли? — спросила она.

— Сидел. Удивительно, даже свёрнутый болт на блоке цилиндров здесь, — он потрогал шершавую поверхность металлического блока.

— Объясняю разницу, — поучительным тоном сказала девочка. — Эта копия машины пробуждает настоящие воспоминания. Оцифрованная копия Ори, бездушная чихуа, не только пробуждает воспоминания, но и создает искусственные воспоминания никак не связанные с настоящей Ори. Допустим, некий алгоритм прикидывается твоим папой, усаживается за руль «Чайки», хохочет и веселится. Что ты почувствуешь?

— Пожалуйста, давай завершим этот неприятный мысленный эксперимент.

— Терпи, — погрозила пальчиком девочка. — Теперь представь, что твой мёртвый папа выпрыгивает из машины, хватает кувалду, взбирается на капот и с криком «старинное дерьмо!» пробивает лобовое стекло—

— Прекрати!

— Вот! Теперь ты понимаешь, насколько воспоминания об Ори ценны для меня. Спасибо, что поставил на паузу этот бездушный алгоритм.

Алексей глянул на застывшую чихуахуа и лишь пожал плечами. Света, судя по всему, замечала неуловимые признаки копии, что его восприятию были недоступны. Возможно, частично оцифрованный мозг иначе обрабатывал информацию и во время синхронизации с синтетической половиной вызывал острую реакцию на малейшее несовпадение, как идеальный слух на фальшивую ноту. Так или иначе, к Свете возвращалась память.

— Хочу есть, — сказала она.

Алексей пригласил её в симуляцию новосибирской квартиры. По пути на кухню Света заглянула в зал, но ничего не сказала — лишь многозначительно нахмурилась.

Она взмахнула рукой, и на кухонном столе виртулизовались роллы с лососем, палочки для еды, соевый соус в соусницах и розовый имбирь на деревянной подставке. Алексей подхватил ролл и отправил в рот. Он жевал и наблюдал за тем, как девочка мастерски обращалась с палочками, чем напоминала Свету. Тогда он понял, что прошлое нелегко будет забыть.

После обеда Алексей предложил дочери отправиться на прогулку в парк, но та без единого сомнения отказалась. У неё имелся иной план — заняться перестановкой. Она носилась по квартире и двигала мебель, меняла жалюзи, расставляла вазы и статуэтки. Только книжный шкаф её почему-то полностью устроил.

Алексею некоторые изменения казались неправильными, но он не вмешивался. Важнее, что идея с возвращением памяти работала. Хотя ему было обидно, что девочка помнит столько мелочей об их квартире, но совсем не помнит его. Будто для неё вещи имели большее значение, чем он сам.

- - -

Утром следующего дня.

Алексей проснулся от ярких лучей виртуального солнца, заливающих зал через симуляцию окна. Он так и не дождался окончания перестановки и уснул на диване, оставив Свету наедине с пробуждающимся воспоминаниями.

Часы показывали одиннадцать. Странно, что Ори не просилась гулять. Точно — чихуахуа до сих пор стояла на паузе.

Алексей потянулся и отправился на поиски дочери. Он заглянул в спальню и на кухню. Дом и правда обрёл почти забытый уют, но её нигде не было. Проверил второй этаж пентхауса — нет. Сперва отсутствие девочки-Светы его встревожило, но, вспомнив, что в Тримее с ней ничего плохого произойти не могло, он тут же успокоился и позвонил Поплавскому:

— Портируйся в научный центр, — сказал тот.

Алексей узнал супругу со спины. Взрослая Света стояла по центру помещения лаборатории. Учёные обступили ее полукругом. Поплавский был среди них.

Она произносила речь:

— Полагаю, оцифрованная половина моего мозга в момент синхронизации со второй половиной более остро улавливает различия между симуляцией и реальностью. Сейчас я объясню, почему прежние попытки запустить новое сознание провалились. — Света сделала паузу. — Начнём с того, что симуляция полностью детерминирована. Здесь ощущения симулеков и моделируемые события рассчитаны с математической точностью. Для жизни в таком мире разве требуется сознание?

Она дала вопросу повиснуть в воздухе.

— Нет, сознание здесь излишне. Вероятно, по этой причине я терпеть не могу эту фальшивую предсказуемость, — Света сделала паузу, а затем продолжила. — Сознание появляется там, где рвется ткань реальности, где неопределенность и определённость встречаются и формируют целое. Сознание, словно мост через глубокое ущелье, объединяет реальность и воспоминания.

— Означает ли это, что сама реальность обладает сознанием, которое формируется на стыке квантового и классического миров? — неожиданно спросил Поплавский.

— Владимир, это очень смелое предположение, но мы здесь собрались не Бога искать, а способ создать новое сознание. В реальности, в отличие от Тримеи, нет совершенства. Репликация ДНК происходит с ошибками. Все научные знания приблизительны и не определены точно. Иначе «Ла Хо-около-коло» не превратился бы в «Около-коло» и обратно, верно?

Поплавский понимающе кивнул.

— Итак, мы выяснили, что сознание постоянно формируется между неопределённым и точным. Ошибки возникают потому, что реальность принципиально непредсказуема. Опасна, да, но именно в ней мы выживали тысячелетиями. Теперь мы закрылись в виртуальности, отрезанные от этой непредсказуемости. Заперты в идеальной лжи. Память — наша последняя нить, ведущая к реальности: пусть несовершенная, временами изменчивая, но без неё новое сознание не возникнет. Новый мозг не может создавать здесь воспоминания о реальности, а потому появление сознания в нём невозможно. Ни один новый симулек не родится в Тримее, пока мы не восстановим связь с реальностью.

— Мы восстановим эту связь. Так спасём симулечество! — голос Поплавского дрогнул. — Приступайте!

Учёные разбежались по кабинетам. Светлана повернулась и посмотрела на мужа, как ему показалось, довольно холодно, без единой эмоции. Справившись с неуверенностью и самыми страшными опасениями о том, что память к ней вернулась лишь частично, Алексей подошёл ближе и хотел было обнять Свету, но она его остановила.

— Нам надо поговорить, — сказала она. — Перенеси нас в свою любимую локацию.

Они проявились на краю ущелья. На лугу паслось стадо овец. Вдали, над остроконечными горными вершинами, клубились пышные облака.

Светлана посмотрела вдаль и сказала:

— Красивая заставка на рабочий стол.

— Такую планету потеряли, — задумчиво произнёс Алексей.

— Восстановится, не расстраивайся. Роботы вышли на поверхность. Уже обнаружили колонию муравьёв. Я отправлюсь изучать их стратегию выживания, как только мой мозг вмонтируют в аватроид.

— Это новый способ возвращения в реальность?

— Экспериментальный, — неуверенно ответила Света.

— Снова тебя манит передний край науки. Но зачем рисковать? Там суровые условия, неизвестно какие опасности, — пытался отговорить супругу Алексей.

— Там, пусть и жестокая, но реальность. Не задержусь в этих декорациях ни на день.

— Тогда я иду с тобой.

— Шик, нам с тобой не по пути. Надо было раньше об этом поговорить, но я столько лет сомневалась, боялась признаться, что выбрала науку вместо нашей любви. Прости, это я во всём виновата. Я искренне желаю тебе счастья и хочу, чтобы ты присмотрелся к Жанне повнимательнее. Она хорошая.

— Да уж. Тебя не узнать. Предлагаешь подкатить к девушке Поплавского?

— К его сестре. Я наблюдала за вами в лаборатории. Ты ей приглянулся.

— Ошибаешься, — сказал он. — Между нами ничего нет.

— Поверь, девушки в таком не ошибаются, — улыбнулась она и похлопала его по плечу.

Алексей раздражённо отмахнулся.

— Ты имеешь полное право злиться, — сказала она. — Помнишь, ты говорил, что мы отрезаны от реальности? Что Солнце находится не там, где мы его видим?

— Из-за большого расстояния.

— Прости, что всё это время утаивала истинное расстояние между нами.

Она обняла его и исчезла, растворилась. Алексей долго стоял на краю ущелья и вспоминал прожитые со Светой годы. Хотя это уже и не имело смысла, он всё ещё её любил.