Открытие Америки

Глава 1

Мама поправила мне одеяло.

– Итак, жили-были…

Она вопросительно посмотрела на папу.

– Царь с царицей, – улыбнулся он.

– Да. Значит, жили-были царь с царицей и было у них три сына…

Я поджал губы:

– Не хочу такую сказку!

– Но, младшенький, там же всё хорошо кончится и ты… то есть, герой женится на царевне, а братья твои… то есть его, останутся с носом.

– Всё равно не хочу! Не хочу я быть дураком.

Тут и братья мои не утерпели:

– Мам, а почему он дурак, а на царевне женится, а мы умные, а останемся с носом?

– Ну, дети, это же сказка, а в сказке чего только не бывает: умные дураки, смертные бессмертные, царевны-лягушки, говорящие драконы…

– А вот с последним пунктом не соглашусь. – Папа поправил очки. – Эти учёные из института морфогенетики совсем распоясались. Представьте себе – я узнал секрет нашего говорящего дракона! Милая, ты же помнишь эту историю с освобождением дракона, в которой наши мальчики проявили себя с лучшей стороны?

– Это та история, после которой на тебя напала хандра и серая тоска?

– Ах, что об этом говорить!.. Так вот, оказалось, что при конструировании дракона, генетики совершили попутное открытие о назначении ряда спящих генов в группе тех, что, как считалось, отвечают за цветовое восприятие…

– Милый, мы не одни.

– Что? Ах, да… Мальчики, вы ведь хотите узнать, как дракон разговаривал с нами, не открывая рта?

Мы со старшим кивнули и только средненький хмыкнул:

– Это было волшебство, пап!

Конечно, он пошутил. Какое может быть волшебство в век реактивных вертолётов? И папа это знал. Он только улыбнулся и погрозил пальцем средненькому.

– В том, что дракон общался с нами мысленно нет ничего удивительного или волшебного. Оказалось, что эти спящие гены отвечают за генерацию электромагнитных волн. Любой электромеханик вам скажет, что устройство, способное поглощать излучение, способно его также и генерировать. Это оказалось справедливым и для специальных светочувствительных клеток, внутри нашего глаза, которые называются, как вам должно быть известно…

– Мам, – позвал я тихонечко, – а что значит «распоясались»? Остались без пояса, да?

– Милый, я знаю, что ты любишь узнавать новые слова, но сейчас не самое лучшее для этого время.

Папа присел на краешек кресла. Его было уже не остановить.

– Мальчики, «распоясаться» раньше означало «остаться без штанов», поскольку поясом эти самые штаны и поддерживались. Чуть позже это выражение стало применяться к бесстыжим людям, не имеющим ни стыда, ни совести…

– Ни штанов... – мама как-то странно посмотрела на папу. – Но всё это было раньше, мальчики, а сейчас это слово означает скорее «разбушеваться без всякой причины».

– Причина есть! – Папа стал ходить по комнате из угла в угол. – Ведь это настоящее чудо… – он поймал удивлённый взгляд средненького. – Ну почти. Почти чудо – говорящий дракон. Так вот, спящие гены, так удачно разбуженные морфогенетиками как раз и включали возможность излучения клетками глаз электромагнитных волн. Вот и весь секрет! Ну а приёмник, как вы знаете, у нас задействован с рождения.

Папа закрыл глаза, глубоко вздохнул и сел в кресло.

– Ладно, дети мои, – сказал он. – Какую же сказку вам рассказать? Может, и правда о драконе, которого мы освободили из лап коварного мучителя животных? Этого… как его…

– Толстого Эрла! – закричали мы.

– Верно. Или о неудавшемся путешествии на Северный полюс?

Мы приуныли, потому что помнили, что ничего хорошего из нашей затеи тогда не вышло. И хотя тот прибор, название которого я так и не запомнил, нашему папе всё же пригодился и он блестяще закончил свой эксперимент со светящимися рыбками, но наказания нам избежать не удалось. Мы так и не поехали в Евпаторию, где учёные ихтиологи при помощи математиков, работали над расшифровкой языка дельфинов. Потом мы целый день дулись друг на друга…

– Не надо про полюс.

– Дети, дети… Боюсь у нас с вами осталось времени только на самую маленькую сказочку.

– Но мам!

– Да, да. Хотите про репку?

Старшенький хмыкнул. Я тут же решил пошутить:

– Старший умный был детина.

Под одеялом захихикал средний. Но старшенький не остался в долгу:

– Средний был и так и сяк.

Тут уж я не стал ждать продолжения и сам закричал:

– Младший самый умный был!

Ну, а что вы хотите, не ждать же когда тебя припрут к стенке. Но, кажется, я зря старался – все засмеялись.

– Ладно, дети, – мама потянулась к лампе, – тогда сказка про Колобка и спать.

Папа на цыпочках вышел за дверь.

– Мам, – зевнул я. – А Колобка не съедят?

– Нет, солнышко, его не съедят. Не съедят, потому что он по грязной дороге катался – кто ж такого грязнулю есть будет?

– Ладно, тогда рассказывай…

Дальше не помню. Кажется, я сразу уснул.

Из-под двери доносились голоса.

– Как вы не понимаете, мы полгода назад запланировали эту поездку. Всей семьёй, – это был папа. Кажется, он был чем-то недоволен.

– Но я вас очень прошу! – Этот голос был мне знаком. – Никто, кроме вас в этих диполях толком не разбирается. В конце концов, это же ваша тема.

– Тема-то моя, да только я вчера ушёл в законный отпуск, который, между прочем, специально подгадал к школьным каникулам. Для вас семья что-нибудь значит?..

Я осторожно вылез из-под одеяла. Так же осторожненько приоткрыл дверь. Папа ходил по гостиной из угла в угол, поджимал губы и иногда склонял заинтересованно голову, как бы прислушиваясь к аргументам говорившего. Вибриссы внутренней связи над его ушами возмущённо трепетали. Мне почему-то показалось, что он не столько возмущается, сколько ждёт весомого предлога, чтобы остаться и не поехать с нами сам не знаю куда – нам про поезду ещё ничего не говорили.

– Ага! – воскликнул папа. – Так бы сразу и сказали! Я немедленно вылетаю к вам.

Он, наконец, меня увидел.

– А, младшенький! Ты всё слышал?

Я покачал головой.

– Тогда слушай. Пал Евгеньевич звонил, у них на работе полный аврал. Скоро мама придёт из магазина, скажешь ей, что все папины магнитные диполи в вычислительном блоке…

– Чего?

– Ладно, это я сам скажу. Скажешь ей, что поездка в силе, пусть летит в Анды с вами, а я приеду ближе к вечеру. Думаю, успею.

– А что такое «анды»?

– Не сейчас, младшенький. Спроси у Эры в интернете. Так… Что-то я ещё хотел сказать. Что-то, что-то… Связанное с воздухом… Да, нет – там прекрасный горный воздух! Глупости какие. Ладно, наверное, ничего важного. В общем, я убежал. Завтрак на столе.

И он взаправду убежал. Я вернулся на кровать.

– Чего случилось-то? – средненький протёр глаза.

– Всё плохо или хорошо? – спросил старший из-под одеяла.

Я пожал плечами.

– Вроде бы у папы на работе этот… арвал. Нет – аврал! Что-то случилось, в общем. Пал Евгенич звонил, сказал, что без папы у них полный…

– Эй! – старшенький возмущённо на меня посмотрел. – Кто тебя научил ругаться?

– А чего я сказал-то? Аврал у них, так Пал Евгенич сказал. Полный аврал.

– А-а-а. Тогда ладно. А чего ещё сказал?

– Кто?

– Папа, конечно.

– Ну, он сказал, чтобы мы все летели в Анды, а он к нам вечером присоединится.

– Врёшь ты всё. – Средненький залез под одеяло. – Не мог папа нас к чёрту на кулички одних отправить.

– Ты чего ругаешься?

– И вовсе я не ругаюсь. Так мама вчера сказала, а она никогда не ругается. Значит, и я не ругаюсь. А папа всё равно не мог нам такого сказать.

Я задумался.

– Нет, вообще-то, он хотел чтобы мы с мамой летели. Надо будет ей об этом сказать, когда она придёт…

В дверях показалась мама:

– А я уже пришла, мальчики. Что вы должны мне сказать?

Мы открыли было рты…

– Стоп! – Мама широко раскрыла глаза. – Я сегодня всё утро тренировалась на папе, а сейчас попробую прочесть и ваши мысли. Та-ак… Думайте о том, что хотели мне сказать. Думайте… Думайте…

Мама обвела нас загадочным взглядом, а мы, если честно, немного испугались. Нет, правда, а вдруг она узнает, что чашка средненького не сама вчера разбилась? Может, лучше, признаться?

– Мам, – средненький хлюпнул носом. – Я это… Понимаешь, чашка вчера не сама разбилась. Но я, правда, не при чём! Я её даже не задел, когда мимо пробегал! Правда, правда.

Если честно, мы готовились к худшему. Но вы не знаете нашей мамы! Она даже не рассердилась.

– Эх, мальчики…

Только грустно улыбнулась.

– Зачем же вы так долго это скрывали? Мне было бы гораздо приятнее, если бы вы не боялись отвечать за свои поступки или шалости, но делали это не из-под палки, как сейчас.

Она немного сменила тон:

– И вообще… Да будет вам известно, молодые люди, что чтение мыслей без соответствующих приборов, у людей со спящими генами, по крайней мере, невозможно, а про то, что папу срочно вызвали в институт, – она хмыкнула, – я и так знаю, он недавно мне звонил. В общем, собирайтесь, через час мы вылетаем в Анды!

Если честно, реактивные вертолёты мне нравятся гораздо больше, чем орбитальные челноки. Если совсем честно, то мне бывает немножечко страшно подниматься так высоко в небо, что становятся видны звёзды. Мне тогда кажется, что мы вот-вот упадём на землю и разобьёмся. Я взял маму за руку, чтобы было не так страшно и украдкой посмотрел на братьев. Старший, к моему удивлению, спал, а средний, который «так и сяк», что-то выискивал в интернете, болтая с Эрой – это такая разумная поисковая система. Вот это железные нервы! Я вздохнул и закрыл глаза.

В аэропорту царил привычный хаос. Люди шли во все стороны разом, но как-то умудрялись не сталкиваться. Папа что-то говорил про теорию хаоса – надо будет спросить, что он имел ввиду. Поток пассажиров вынес нас к самому выходу, после чего иссяк и мы остались одни. Наш багаж куда-то пропал, но мама сказала, что его доставят прямо к в номер. Сказала, а потом так хитро на нас посмотрела, что мне стало не по себе.

– Ну что, мальчики, не желаете ли освоить новый вид транспорта?

– Желаем! – дружно закричали мои братья. Наверное, они просто не видели мамино лицо.

– Тогда прошу за мной, на остановку скороходов.

Старшенький толкнул меня в бок:

– Ух, здорово! Это же настоящая реактивная машина, которая летает по воздуху! Нам про такие в школе рассказывали.

Подумаешь, в школе… Хвастун. У меня что-то похолодело в животе. Я от челнока ещё не отошёл, а тут опять – летать. Мама, кажется, заметила. Заметила и потрепала меня по голове.

– Не бойся, малыш. Это не страшнее, чем реактивный вертолёт. А ведь ты на нём уже летал.

О, если так, то я не боюсь...

Мама постучала в уборную:

– Дорогой, тебе получше?

– Сейчас…

Я вышел. Мама всплеснула руками:

– Ну как можно быть таким безответственным! И дёрнуло же меня нанять такси с настоящим живым пилотом. Как вспомню, что он в небе вытворял… Боже… Мне самой плохо становится. Разве можно быть таким безответственным?! Просто какие-то американские горки!

Мама посмотрела на меня внимательно:

– Кстати, о горках. Ты как себя чувствуешь?

– Ну…

– У нас через три часа запланирована экскурсия в Мачу Пикчу – это город такой индейский, старый – сможешь пойти, или как-нибудь в другой раз?

Настоящий индейский город? Да чтоб я лопнул!

– Конечно, смогу, мам! – Я улыбнулся так бодро, как только мог: – Меня просто чуточку укачало. Ну, совсем чуть-чуть. А сейчас уже всё прошло.

– Ох, хитрец. Ладно, думаю, к началу экскурсии тебе действительно полегчает. А пока давай-ка я вызову дежурного медика – пусть даст тебе ещё что-нибудь от укачивания…

– Попрошу никого не расходиться!

Экскурсовод поднял табличку над головой так высоко, как только мог и помахал призывно рукой:

– Третья группа! Собираемся вокруг меня – наша программа ещё не закончена.

Он подождал, пока третья группа – все 20 человек встанут вокруг него в кружок.

– Внимание! Сейчас мы с вами спустимся немного вниз по ущелью и вы сможете своими глазами увидеть настоящую, чудом сохранившуюся, дорогу инков. Прошу за мной.

Экскурсовод спрятал табличку под мышку и неторопливым шагом направился вниз по мощёной дороге. Он что-то говорил про древних индейцев, про их города и бессмерт… нет, несметные сокровища. Но я всё равно слушал его вполуха, и только тревожно оглядывался по сторонам. Мы шли по какой-то старой, неровной дороге, а вокруг нас были настоящие джунгли, как их показывают по телевизору. А в джунглях, я знал, живут змеи и дикие звери. Мне было как-то тревожно.

Что-то ухнуло далеко в кустах. Я взял маму за руку и посмотрел на экскурсовода. Он, казалось, ничего вообще не замечал, а только говорил и говорил о покрытых мхом камнях, скрывающих древнюю тайну. Не подумайте, что меня легко напугать, просто я был в незнакомом месте, а от незнакомых мест никогда не знаешь, чего ожидать. Я, в общем-то и не боялся, просто те дикие люди, что выпрыгнули из кустов перед нами на тропу, сделали это так неожиданно…

– Спокойно, мальчики. – Мама сжала мне руку сильнее, чем обычно. – Уверена, это часть представления. Представить себе не могу, что в середине двадцать первого века где-то на земле ещё остались дикие индейцы.

Дикие индейцы, тем временем обступили нашу группу кругом и наставили на нас что-то, похожее на копья. Все они были измазаны глиной и раскрашены краской как… ну, как индейцы. На головах у некоторых были короны из перьев. Один из них вышел вперёд, вытянул палец в сторону экскурсовода и сказал на чистом русском:

– Моя говорить твоя – уходи, бледнолицый! Это наша земля. Наша и наших предков.

Экскурсовод сделал вид будто не понимает, что происходит. Он поднял левую руку открытой ладонью к индейцу и сказал:

– Мы пришли с миром.

Мама не удержалась и прыснула. Остальные туристы тоже начали улыбаться. Кажется, они окончательно уверились, что всё это розыгрыш. Только лица у индейцев оставались серьёзны, а тот, что говорил с нами и вовсе нахмурился.

– Не время для шуток! – вскричал он и потряс копьём. – Моя берёт твоя в плен до тех пор, пока вы все не покинете Мачу Пикчу – зимнюю резиденцию нашего легендарного инка Пачакути!

Индейцы дружно подняли копья и что-то крикнули. Наверное, одобряли действия своего вождя. Средненький пихнул меня в бок и сказал, не переставая что-то жевать:

– А это ненастоящий индеец. Смотри, у него на ногах обычные сандалии, почти как у всех вокруг.

У меня отлегло от сердца. Я ведь и правда чуть не подумал, будто они настоящие. Даже не знаю, радоваться теперь или огорчаться. Ведь нас могли бы по-настоящему взять в плен! В этот момент старший тоже что-то заметил и показал на одного из индейцев:

– А у этого на руке часы.

Туристы его услышали и стали приглядываться внимательнее к «индейцам». Вот кто-то заметил, что все «индейцы» одеты в короткие шорты, поверх которых прицеплены пальмовые листья. А ещё у двоих разглядели вибриссы внутренней связи, торчавшие над ушами.

Нападавшие казались растерянными. А больше всех это разоблачение огорчило «вождя».

– Говорил я тебе, Жак, надо было пригласить настоящих индейцев, – сказал он, обращаясь к ближайшему ряженому.

– Но, месье Дюкофф! Кто же знал, что эти туристы окажутся столь восхитительно наблюдательны?

– А вы как будто рады этому? – буркнул недовольно «вождь».

– Уи, но не совсем. Мы проиграли и надо это признать.

«Месье Дюкофф» был другого мнения.

– Ничего не желаю признавать! Убирайтесь прочь с этих развалин! Мои исследования должны быть закончены. Эти чиновники… Эти глупцы… Да как они не понимают, что я стою на пороге величайшего научного открытия?!

– О, месье Дюкофф! Вы хотели сказать, что это мы стоим на пороге величайшего открытия? Мы, а не вы один?

– Что? – «вождь» выглядел растерянным. – А… Да, да, конечно. Без вас я… мы. Мы ничего не смогли бы сделать в одиночку, коллега.

Мама вышла вперёд.

– Прошу прощения, не могли вы пояснить, что здесь всё-таки, происходит? К чему весь этот спектакль и кто вы такие?

«Вождь» вздохнул.

– Объясните им, Жак. Я… я не в силах, – и устало сел прямо на мощёную камнем древнюю мостовую.

– Уи, ма шер. Я к вашим услугам.

Тот, кого называли Жаком, элегантно склонился перед мамой и поцеловал её руку. Ну что за телячьи нежности! Я было отвернулся, но кто-то тронул меня за плечо.

– Прошу прощенья, мон петит, не могли бы вы оказать мне любезность и подержать у себя копьё? Уверяю вас, оно самое настоящее!

Ну что за человек! Кто так расставляет эти… ударения, что ничего нельзя понять? Но я, конечно, оказал этому дикарю любезность. И уверяю вас... то есть, могу сказать честно: копьё и правда было настоящим и потому, наверное, каким-то уж очень тяжёлым. Братья посмотрели на меня с завистью. Пришлось попросить их помочь мне.

Пока мы так развлекались, месье Жан рассказал маме и всем присутствующим, что он, а также «месье Дюкофф» и ещё несколько археологов, услышали от одного местного жителя рассказ о таинственном свете, который сочился из-под алтаря в башне. Он, правда, видел этот свет лишь один раз, поскольку больше не решался ходить по развалинам города по ночам, но этого оказалось достаточно, чтобы возбудить интерес учёных.

Вся сложность, однако, была в том, что любые археологические изыскания на территории города, являющегося частью всемирного наследия человечества были запрещены без особого одобрения специальной комиссии. И вроде как одобрение этой комиссии было очень сложно получить. Вот учёные и решили напугать доверчивых туристов с тем, чтобы получить доступ к подземельям города… пока никто не видит.

– Вот таким вот образом, – закончил Жак свой увлекательный рассказ, опять перепутав все ударенья.

– Увы мне! – вскинул руки вверх «месье Дюкофф». – Благодаря этим бюрократам мы так никогда и не узнаем что за таинственный свет видел охранник! Да что там свет!

Он в волнении вскочил и стал расхаживать перед нами взад и вперёд, заламывая руки и, видимо забыв, что на нём индейский наряд. Это было так… смешно.

– О, бедная история! В чём провинилась ты пред родом человеческим, что тайны твои и белые пятна так и не удастся нам разгадать и стереть?! Где вечные источники света, о которых столько сказано?! Где те удивительные инструменты, которыми обработаны эти камни?! Где, наконец, колёсный транспорт?! Ведь инки знали колесо! И не только инки – майя, ацтеки… – все знали колесо, но не использовали его. Почему?!

Тишину нарушил средненький.

– Известно почему. И никакая это не тайна.

Археолог встрепенулся:

– Что? Что ты говоришь? Тебе известно почему у инков, строивших прекрасные дороги, не было телег? Тебе.... – Он задохнулся от смеха. – Тебе известно?!

– Ну да, – как ни в чём не бывало, ответил брат. – Пока мы сюда летели, я порылся в интернете и узнал…

– Порылся и узнал?! – всплеснул руками археолог.

– Узнал, что до европейского завоевания на этом контину.. конти…

– Материке, – подсказал я.

– …На этом материке не было крупных домашних животных, которые могли бы тащить телегу. Есть какая-то лама, но она слабое вьючное животное и в телеги их никогда не запрягали.

Археолог вдруг замер, будто его по голове ударили.

– Постой, постой… Не было тягловой силы… А ты это точно знаешь?

– Точно. Я…

– Так ведь это же величайшее научное открытие! Мальчик мой! Ты просто себе не представляешь, что ты сделал... Для меня. Для нас. Для всей науки в целом! Ты... Ты…

– Открыл Америку, – засмеялся старший.

Я видел, что средненькому очень приятно такое внимание, но что-то его всё-таки, мучило. И он решился:

– Да это не я придумал. Это до меня ещё, давно. Как его…Джаред. Он написал книгу «Ружья, микробы и сталь». Это мне в интернете сказали. И никакого открытия я не совершил. Вот…

Археологи, казалось, ничего этого не заметили. Они чуть ли не плясали. Да и правда, какая им была разница, кто совершил открытие, главное теперь в истории стало одним белым пятном меньше…

Папа, как и обещал приехал только к вечеру. Мы сразу же рассказали ему о наших приключениях в диких джунглях и о встрече с почти настоящими индейцами, которые на самом деле были обыкновенными археологами. Он слушал не перебивая, то и дело недоверчиво поглядывая на маму, и только один раз задал вопрос:

– Что, так и сказали – мол, научное открытие?

– Истинная правда, милый. Нас, правда, в этом открытии чуточку – на пол века всего – опередил никому неизвестный мистер Джаред, с книгой которого удосужился ознакомиться, видимо, один только человек… Да, да – наш средненький. Но, тем не менее. Гипотеза зафиксирована и в скором времени может быть признана. Но в любом случае, твои дети приложили к этому руку. Ты рад?

Папа покачал головой:

– Я – горд. Кстати, – добавил он, – я вспомнил, что хотел вам сказать перед отлётом.

– Что, пап?

– Ни в коем случае не пользуйтесь услугами местных таксистов. Отчаянные ребята! Ездят и летают так, будто правила придуманы не для них.

Мама смутилась:

– Спасибо, милый. Мы так и сделаем, да мальчики?

Братья мои тихонько захихикали, а я угрюмо кивнул.

Мама подвела итог:

– Ну, что, мои любимые учёные, не пора ли нам спать? – и, каким-то совсем уж «индейским» голосом, добавила: – Моя рассказывать твоя сказку… Какую сказку желаете на ночь?

– Про Колобка! – хором закричали мы.

– У него там тоже всё хорошо кончается, – пояснил средненький. – Если он не будет умываться, конечно…