От генезиса к апокалипсису

Глава 1

Учёные до сих пор мало что знают о тех далёких временах, когда наша планета была молода и горяча. До сих пор они вынуждены обходиться лишь догадками и предположениями. Однако благодаря недавним работам нашей соотечественницы, палеобиолога Эйки, на вопрос о возникновении жизни, наконец, удалось дать правдоподобный ответ.

Глубоко под вязкой багровой толщей ещё горячего пра-океана клубился первичный бульон. Уже тогда аминокислоты и полипептиды в его плотных сгустках начинали заводить отношения со всяческими азотными основаниями. Цепочки реакций робко, но уверенно выстраивались в устойчивые циклы, такие похожие на настоящую жизнь, но, конечно, ей не являвшиеся. Планета медленно остывала, и тонкая липидная плёнка на её жидкой поверхности постепенно превращалась в кору первоконтинента. Мир тогда был совершенно мёртвым. Правила бал химия, до биологии ей было далеко.

Со страницы серьёзными, чуть раскосыми глазами глядела миловидная женщина в старомодном платье. За её спиной кипел, переливался всеми оттенками красного первородный океан.

Так могло продолжаться и продолжалось даже не тысячелетиями – миллионами, миллиардами лет, если бы не произошло событие воистину космического масштаба.

Из бескрайних глубин окружающей нас пустоты прилетел нежданный гость. По оценкам учёных, впрочем, весьма и весьма осторожным, им оказалось цельнометаллическое тело размеров, сравнимых со всей нашей планетой. Не заметив ни атмосферы, ни даже тверди, пришелец прошёл сквозь них и вновь исчез в мировой пустоте. Последствия столкновения невозможно преуменьшить: до трети гидросферы оказалось вырвано и унесено в космическое пространство! Температура планеты повысилась на несколько градусов. Все появившиеся к тому моменту континенты были разбиты и рассеялись россыпью островков. Катастрофа была ужасна, но именно ей мы и обязаны своим появлением.

Многочисленные эксперименты Эйки уверенно доказали, что некие соединения, попавшие в океан с железным космическим телом, тотчас же бурно включились в уже сложившийся химический ансамбль и изменили все правила игры. К тому моменту, когда вновь появилась прочная твердь Единого материка и его поверхность достаточно остыла, юная жизнь уже готова была выйти на сушу…

Хе перевернул страницу и грустно уставился на новый разворот. Доисторические монстры хищно скалились, демонстрировали ряды грозных зубов. Он со вздохом закрыл книжку. Нет, энциклопедия, конечно, ни в чём не виновата. Больше всего на свете мальчик любил читать об истории, особенно о тех временах, когда людей ещё не было и в помине. Но как же надоело сидеть дома!

— Ма-ам! А папа скоро придёт? — жалобно спросил он, хотя и сам прекрасно знал ответ.

— Папа на работе, — механически ответила усталая женщина, не отрываясь от готовки.

— Опять… — плаксиво протянул Хе. — Каждый день он на эту свою глупую работу ходит!

— Ну сынок, — повернулась к нему мать. — Наш папа на военном заводе самый главный химик. Ты уже взрослый, сам знаешь, в какое трудное время мы живём. Как же без него там справятся?

За окном лес шумел густыми сине-серыми кронами в ожидании споропада. Говорят, на другом краю мира, в таинственной, закрывшейся ото всех Альтее, растут совершенно другие деревья — мрачные, чёрные. Оттого, наверное, и люди там такие злые.

Вот у них в деревне всем лесам лес — добрый и светлый. По нему так приятно бегать с друзьями! Но именно сейчас, увы, и погулять-то не с кем. Айка уехала в город готовиться к высшей школе. Жирдяя Точика увезли на дальнюю заимку урожай собирать. Брерр, конечно, остался, но третий день на улицу носа не кажет, лежит дома и этим самым носом хлюпает. А одному бегать и веселиться — как-то глупо получается. Только и остаётся, что книжки читать.

Но Хе был уверен: вернётся отец — и всё изменится! С ним никогда не бывает скучно!

— А знаешь, — вспомнила мама. — Он же в обед мне звонил. Сказал, что постарается не задерживаться и прийти пораньше.

— Это хорошо, — кивнул ей Хе. — Папа обещал, что сегодня мы с ним сделаем настоящий лук, и он научит из него стрелять! По-настоящему!

— Всё бы вам, мальчики, стрелять… — грустно покачала головой мама. — Играли бы во что-нибудь мирное, глядишь, и жить было бы проще…

Мальчик снова раскрыл книгу и погрузился в мир ужасных хищников и их громадных жертв. И время скоротать до вечера, и… Да ведь интересно же! Но почитать не удалось. Почти сразу его отвлёк торопливый голос диктора. По телевизору начались вечерние новости.

«Коалиционное правительство Свободной Альтеи отвергло пакет предложений Совета по сокращению средств стратегического сдерживания. Строительство базы средств малой дальности на Урзейском перешейке продолжается. Власти нашей страны заявили, что в качестве симметричного ответа планируется увеличение выпуска кислотных…» — щелчок тумблера оборвал передачу на полуслове.

— Мам! — позвал Хе. — Как ты думаешь, а Конец света всё-таки случится? — он серьёзно, как-то по-взрослому посмотрел на мать.

— Ну что ты, сынок, — та попыталась улыбнуться, но вышло как-то натянуто. — Альтейцы только пугают, а у нас — самые мощные в мире кислотные мины. Никто большой войны не допустит. Все жить хотят!

— Коля! Коля! Ну как же так? — визгливый крик прокатился из кухни по всей квартире.

— Галина, ну что опять-то? — сутулый мужичок в растянутых штанах и застиранной майке, потирая глаза, осторожно выполз на голос.

— Ты опять грязный половником в суп лазил? — строго выговорила женщина. Под её взглядом Николай словно бы съёжился.

— Я... Я не помню… Наверно… Может… А что?

— Поздравляю тебя, Николай! У нас в борще завелась жизнь. И всё из-за тебя! Что ж ты за человек-то такой? Скоро гроб примерять, а всё как ребёнок маленький. И откуда ты такой свалился-то на мою голову, криворукий?

— Ну там, вроде бы, немного оставалось, — попробовал оправдаться мужчина.

— Да хоть бы и много! Ты половник не помыл, небось, да ещё и облизал как обычно, да? Всё, прокис борщ. Такой борщ был! И опять собаке ушёл. Как и щи позавчерашние. Вот кому я готовлю, ради кого я стараюсь, часами у плиты стою? Ради псины твоей вонючей? Эх, говорила мне мама…

Из-под стола доносилось увлечённое чавканье и довольное урчание.

Ступино, 2024