Освобождение

Глава 1

Тир стоял у панели управления поодаль от остальных. Перед ним мерцала подробная голографическая карта станции: зелёные и синие контуры коридоров пересекались с красными точками аварийных зон. Станция «Юра-56» уже пятьдесят восемь стандартных циклов вращалась вокруг мёртвой звезды без единого сигнала. Три отряда сорсов, отправленные сюда кураторами, так и не вернулись.

— Ячейка CCI. — Голос куратора, пусть и человеческий, звучал неестественно ровно, словно его генерировал на ходу интеллектуальный ассистент. — Цель: хранилище данных в центре станции, сектор Альфа-один. Носитель с кодовым обозначением «Исход». Приоритет извлечения — абсолютный. Всё, что мешает, подлежит уничтожению. Приём, ячейка CCI.

Тир сжал челюсти. Мощные жевательные мышцы под тёмно-серой чешуёй напряглись, а из-под плотно сжатых, лишённых губ челюстей вырвался тихий скрежет зубов. Старый шрам, белой полосой рассекавший морду от скулы до ноздри, при этом натянулся и побелел ещё сильнее. Командир в третий раз неторопливо передёрнул затвор, проверяя патрон в стволе, и развернулся к своим.

Десантный отсек «Триаса» перед ним выглядел, как и всегда, тесным и аскетичным: ничего лишнего, только то, что было необходимо сорсам в бою.

Тор сидел на корточках у шлюзовой двери и нервно постукивал когтями по металлическому полу. Ярко-синие, с зелёными кончиками, перья на его голове подрагивали, пока он без умолку тараторил, обращаясь к напарнице:

— Альфа-один, да? Это ж рядом с реакторным отсеком, да? Там радиационный фон, наверное, зашкаливает, да? Или нет? Тера, там фонит? Я просто спрашиваю. Потому что если зашкаливает, то надо было брать дополнительные свинцовые пластины, а у нас только стандартные...

— Заткнись, Тор, — Тера оборвала суетливого сорса, даже не подняв головы от сканера.

Её тонкие крылья были сложены за спиной, а вдоль костяных гребней поблёскивали металлические импланты. Она сосредоточенно водила сенсором над разобранной платой: знала, как работает каждая цепь, и помнила, как легко они могут дать сбой. Ей нужно было сосредоточиться.

Три молча фиксировал ленты с боеприпасами. Массивный сорс у стены отбрасывал густую тень на половину отсека — сказывался огромный костяной воротник, широким веером раскинувшийся выше рогов.

Один только Т1842 сидел у иллюминатора поодаль от остальных. Самый молодой, мелкий, он ещё не успел заслужить имя, поэтому обходился серийным номером. Его большие глаза были устремлены на мёртвую звезду за бортом.

— Куратор, — прорычал Тир. — Есть данные по предыдущим отрядам?

— Информация несущественна для выполнения задачи.

Тир почувствовал, как имплант в затылке слегка нагрелся. Куратор всегда напоминал о себе именно так, как бы негласно показывая, кто здесь хозяин.

— Принято, — Тир сбавил тон. — Ячейка CCI, пятнадцать минут до стыковки.

Как только отряд оказался внутри станции, Тир, как и полагается командиру, пошёл первым. Подошвы магнитных сапог захлюпали, ступая в лужу загустевшей зеленовато-бурой жидкости, подозрительно похожей на кровь сорса. Чуть дальше на переборках виднелись царапины. Глубокие, четыре параллельные борозды. Следы когтей.

Т1842 по неосторожности наступил в лужу и вздрогнул:

— Это... это чьё?

Тир не ответил. Его рука сама легла на рукоять автомата — инстинкт, въевшийся в мышцы ещё до того, как он начал осознавать себя в стеклянной утробе инкубатора.

Тор по жесту командира ушёл вперёд. Перья на голове встали дыбом, улавливая малейшие вибрации. Как разведчик, лёгкий и проворный, сорс двигался почти бесшумно, лишь изредка позволяя себе тихий цокот когтей по металлу. Три замыкал группу, пока Тера шла рядом с командиром.

— Системы в аварийном режиме, — тихо констатировала техник, глядя в сканер. — Энергии двенадцать процентов. Двери заблокированы выборочно. И... много следов.

— И без сканера вижу, — напряжённо выдохнул Тир.

Они миновали отсек со следами взрыва: из перебитых жгутов проводки всё ещё сыпались искры, а рядом валялся труп сорса. На нагрудной пластине виднелась маркировка — CCXXXIII. Конкурент. Грудная клетка была разворочена взрывной волной.

В наушнике снова зазвучал механический голос:

— Доклад о продвижении.

— Сектор четыре. Двигаемся к цели.

— Ускорьтесь. Орбитальный мониторинг фиксирует активность в секторе шесть. Вероятно, ячейка другой корпорации.

Тир на секунду отключил микрофон и повернулся к отряду:

— Конкуренты в другой части станции. Тор, в разведку. Три, прикрываешь.

— Ти… — Тор повернулся к юнцу. Произносить весь номер целиком ему явно не хотелось. — Держись рядом.

Они двинулись дальше.

Центральное хранилище оказалось за тяжёлой бронированной дверью. Тера без лишних движений сорвала крышку с панели доступа, и её когтистые пальцы замелькали над контактами.

— Блокировка стандартная, но есть дополнительный контур, — бросила техник. — Придётся замыкать.

— Время? — уточнил Тир.

— Три... может, пять минут.

— Пяти минут у нас нет, — Тор нервно дёрнул головой, отчего перья на затылке даже встали дыбом. — Я что-то слышу...

— Вскрывай, — отрезал командир. — Три, к входу. Тор, смотри в оба.

Дверь поддалась. Из хранилища тут же пахнуло стерильным холодом. В центре помещения, на главном терминале, одиноким синим светом горел носитель данных в прозрачном контейнере. Тир приблизился к устройству и прикоснулся к сенсорной панели.

Сорс сразу же ощутил мощный импульс в чипе. Поле зрения на мгновение затянул каскад бегущих цифр: фрагменты генетических кодов, обрывки протоколов, списки имён. Ничего из этого не было даже отдалённо знакомо продукту генной инженерии, привыкшему слепо выполнять команды.

— Тир!

Командир отдёрнул руку, по инерции потянув за собой и носитель.

— Они здесь!

Из дальнего конца коридора вышла группа неприятелей. Сорсы другой корпорации — пока трое. Такие же гуманоидные рептилоиды, но с другой маркировкой на наплечниках: CCXLIII. Впереди шёл крупный, напоминающий аллозавра боец с плазменным автоматом. За ним — двое поменьше, похожие на велоцирапторов, и замыкающий: молодой, с яркими оранжевыми гребнями, отдалённо напоминающими перья Тора.

Первый же выстрел ударил в стену рядом с Три, расплавив металл выше его головы. Массивный сорс поднял лазерный щит и ответил короткой, хлёсткой очередью.

— Отходим! — прорычал Тир. — К служебному шлюзу!

Тор метнулся вперёд, почти стелясь по полу и мелькая синими перьями. Тера тащила Т1842 за собой, а группу замыкал Три, принимая на свой щит град плазменных вспышек. Тир отстреливался короткими очередями, не выпуская неприятеля из поля зрения. Он не сразу заметил, что юнца ранили. Когда командир обернулся, Т1842 уже лежал на полу, зажимая бедро и шипя от боли. Между когтистых пальцев текла густая зелень — синтетическая кровь.

— На ноги, боец! — раздражённо бросил Тир. — Вставай, слышишь?

Т1842 едва ли мог пошевелиться. В его больших глазах застыл первобытный страх, незамутнённый химическими инъекторами.

В наушнике тут же зазвучал голос куратора:

— Ячейка CCI, оставить единицу Т1842. Ваш приоритет — носитель. Т1842 в данной ситуации — расходный материал. Повторяю: оставить его и отступать.

Командир на мгновение замер.

— Тир, — голос Теры предательски дрогнул, — они всё ближе.

— Мы не успеем, мы не успеем! — затараторил Тор, нервно дёргая головой.

Лишь Три не издавал ни звука, удерживая оборону, пока по его щиту и броне с глухим стуком били вражеские снаряды. Тир же осознавал: промедление стоит отряду жизней.

— Ячейка CCI, — голос куратора стал жёстче. — Утилизация неизбежна. Не заставляйте меня применять дистанционный протокол.

Имплант в затылке раскалился, отдаваясь болью. Тир понимал, что чип способен сдетонировать за долю секунды, раздробить позвоночник и покончить с ним прежде, чем успеет моргнуть. Глаза сорса метнулись от раненого юнца к коридору. Там, за укрытием, он заметил молодого сорса-конкурента с оранжевыми гребнями. Тот держал их на прицеле, но пока не стрелял. В его ушах, понимал Тир, наверняка звучал такой же голос другого куратора.

Решение пришло само собой. Точнее, сорс просто не знал источника этого решения, хотя оно всё это время тёплым светом теплилось в его свободной ладони.

Тир рывком взвалил молодого бойца на плечо.

— Что ты делаешь?! Это же… — ошеломлённо выдохнул Тор.

— Прикрывайте. — Твёрдый рык Тира и глухое клацанье его мощных челюстей говорили куда красноречивее тысячи слов.

Он шагнул вперёд, навстречу конкурентам, и поднял свободную руку — ту, что сжимала носитель. Цилиндр тут же отозвался, запульсировав холодным синим светом.

— Мы не враги! — уверенно прорычал Тир, глядя прямо в глаза противнику. — Все мы — сорсы. Нас просто заставляют убивать друг друга! Но стоит ли это того, а? Стоит, я спрашиваю?!

Молодой сорс с той стороны дрогнул. Ствол его автомата медленно опустился.

В наушнике взвизгнул голос куратора — на этот раз живой, без машинной монотонности:

— Ячейка CCI, я кому сказал выполнять приказ?! Тир, ты забываешься!

Второй голос, которого Тир слышать не мог, орал на противников не меньше первого:

— CCXLIII, огонь на поражение! Стрелять!

Сам того не ведая, Тир активировал носитель. По станции прошёл низкочастотный электрический импульс. Одна за другой тяжёлые двери начали опускаться, намертво отсекая коридоры и отдельные секции. Аварийное освещение погасло, оставив лишь слепящее синее свечение носителя в руке Тира и красные всполохи где-то в глубине тёмных отсеков.

— Бегите! — громко рыкнул командир. Звук его голоса странным образом резонировал с гулом носителя. — Если хотите жить — бегите к шлюзам!

Тир не видел, послушались ли его чужаки, но стрельба прекратилась. Слышны были лишь удаляющиеся шаги. Побежали и сорсы из его отряда, побежал и он сам. Т1842 висел на плече мёртвым грузом, пока зелёная кровь ручейками стекала по броне. Раскалённый имплант на затылке вот-вот готов был разорвать череп. Сорс чувствовал, как чип посылает финальный сигнал, как разряжается микроскопический конденсатор и…

Щелчок.

Ничего. Только носитель в его руке начал мерцать медленнее — синий свет погас наполовину, пульсируя лишь крохотной, едва живой искрой. Кто-то словно бы перерезал невидимую нить, державшую их на поводке.

Теперь Тир с отрядом стоял в рубке «Триаса», тяжело опираясь лапой на штурманский поручень. Носитель в его руке всё ещё светился, постепенно набирая прежнюю яркость.

— Мы живы? — тихий, слабый голос Т1842 донёсся с палубы.

Тир опустился на корточки рядом с ним. Тера уже обработала рану, и она больше не выглядела смертельной.

— Живы.

— А куратор... он больше не...

— Нет. Что-то в носителе заблокировало сигнал импланта. Не знаю, надолго ли.

Корабль сорсов входил в пределы новой системы. За иллюминатором разгоралась далёкая жёлто-белая звезда, окружённая россыпью планет.

Тир подошёл к стеклу, вглядываясь в собственное отражение: тёмно-серая чешуя, белый шрам, глаза с узкими вертикальными зрачками. Знакомое лицо, смотрящее на него, казалось совсем чужим. Или, наоборот, впервые по-настоящему собственным. Своим.

Тор с облегчением хохотал где-то рядом, нервно откашливаясь:

— Мы... мы ушли. Мы реально ушли. Я думал, всё. Конец, всё... А мы...

Тера в это же время была занята проверкой систем корабля, а Три, как и прежде, стоял у входа в рубку — молчаливый, спокойный, словно ничего особенного и не случилось.

Командир до конца не понимал, что делать с новообретённой свободой. Не знал, найдут ли их кураторы, смогут ли они снять импланты навсегда, есть ли где-то место для таких, как они. Но он точно знал одно: впервые в жизни им не нужно было выполнять чужие приказы.

Сорс с силой сжал теплый носитель в ладони. Носитель с вопросами внутри, ответы на которые ещё только предстояло найти.

— Курс? — тихо уточнила Тера.

— Любой, — прорычал Тир, не отрывая взгляда от звёзд. — Теперь мы выбираем его сами.