Орудие

Глава 1

О том, что здесь могут скрываться выжившие в битве при Тангейзо андроиды, я услышал недели две назад. Сразу забыл об этом, проблем хватало и без дурацких слухов. На звездолёт я не попал, планета была чужая, денег почти не осталось. Надо было как-то выживать.

Инсектоид, мывший полы в зале ожидания космодрома, посоветовал попытать счастья на транзитных складах. Работу там не назовёшь лёгкой, но меня это не пугало. Платили скупо, но воздухом, жидкостью и питательной смесью обеспечивали. Я таскал ящики и ждал рейсовый корабль. А потом Коалиция объявила блокаду, и я застрял тут надолго.

Нагрузки и местный климат были терпимы, а вот коллектив… Ребята рядом со мной работали отпетые. Весь заработок они спускали на какую-то жидкость, что делала их бодрыми и развязными, а самое плохое – по вечерам им не хотелось уезжать и расходиться по отсекам. После окончания двенадцатичасовой смены двери склада запирались изнутри, и начиналось веселье. Уйти по одному никто не мог, в жилой ангар модуль увозил всех вместе.

Позавчера они устроили гонки на погрузочных антигравах, причём один поцарапали, хорошо – не разбили, а ещё повредили дверь высокотемпературной камеры. Теперь мы работали, изнывая от жары, а штраф за поломку начальство, не разбираясь, расписало на всех.

Вчера всё прошло сравнительно быстро. За обедом они выяснили, что на этот раз жидкость слабая. Виновника, глуповатого парня с планеты Хельто, слегка отходили тут же, у стола, а вечером бригадир Шеранто, похожий на гиену громила с волосатыми руками и маленькими рыжими глазками, разобрался с ним уже по-настоящему. Остальные рвались поучаствовать, но досталось им только пинать слабо шевелящееся тело. А ведь сами же виноваты, думал я про себя. На этой Хельто еда растёт прямо на деревьях, но уже лет сто там не утихает гражданская война, что-то не могут между собой поделить. Что взять с выходца оттуда? И как можно доверять ему что-то покупать?

Во всём этом был бесспорный плюс: трезвые и злые, они вызвали модуль рано как никогда.

Когда вечером всех построили на площадке для герметизации грузов, я ждал чего-то похожего на вчерашнее избиение: утром выяснилось, что отличился Недалёкий Бокко. Этот несчастный бестолково расставил поступивший вчера груз, и теперь, чтобы добраться до мороженых полутуш уткозавра, от которых все отрезали немного мяса, приходилось пролазить десять метров в узком зазоре между ящиками и потолком. Вот только жидкость сегодня была качественная, рано всё закончиться не грозило.

Так и вышло. Бригадир Шеранто лупил Бокко долго и скрупулёзно, три раза он, запыхавшись, уступал место заместителю, одноглазому Нунци. Когда Бокко оставили наконец в покое, и он уполз в раздевалку, Шеранто и Нунци отошли в сторонку. О чём говорили эти двое, из-за шума воздушных фильтров слышно не было. Я стал подозревать, что вечер готовит сюрпризы, но действительность переплюнула все ожидания.

Нунци прикрикнул, и наша шеренга выровнялась. Тогда вперёд выступил Шеранто. Он обвёл взглядом бригаду, сейчас его власть была абсолютной. Поэтому мы и торчали здесь, вместо того, чтобы спокойно отдыхать в отсеках.

– Следующий вопрос, – ухмыльнулся человек-гиена, – это наш новенький… Когтиец, известный нам как Гатти с планеты Монтари.

Он посмотрел на меня, и я понял: вероятность того, что он станет говорить обо мне приятные вещи, исчезающее мала. Остальные тоже уставились на меня; те, кто стоял рядом, отодвинулись.

– Парень он со странностями, – продолжал Шеранто, – но это не главное. Хуже другое.

Он ткнул в меня рыжим лохматым пальцем.

– Нам тут платят копейки, а ты… Ты зачем-то вкалываешь, как дрессированный подземный шестилап! Я же тебе говорил: шеф Фаттоно не слепой, он начинает больше требовать и от остальных. Из-за тебя всем приходится больше лопатить!

Все осуждающе зашептались.

– Да! За последнюю неделю у него выработка больше, чем у Ограниченного Добо! – крикнул шакалоид Пеко, и его отвратительно большие розовые с прожилками уши преданно затрепетали.

– Вот видите! – оскалился Шеранто. – А у Ограниченного Добо почему большая выработка? А? Да потому что он ограниченный!

Он снова ткнул в меня пальцем.

– А ты, ты-то – не ограниченный. Ты себе на уме!

Я не знал, что тут возразить. Желание выбраться из этой проклятой дыры заставляло меня ишачить изо всех сил. Иногда по итогам работ нам давали небольшую премию, а каждая копейка, пусть и разделённая на всех, я хотел так думать, приближала меня к дому. Мне-то деньги нужны не на бодрящую жидкость. Контрабандисты объявили цену и уступать не желали. А я больше года не видел Кицури и малышей!

Но у этих уродов свои мерки. Неужели я и правда обогнал Ограниченного Добо? Этому большущему, но недоразвитому парню с какой-то окраинной планеты так и не смогли объяснить, что не нужно стараться сделать работу побыстрее, и все смирились с его рекордами. Угрожать ему не решался даже Шеранто: Добо хоть и ограниченный, но кулаки у него больше, чем голова бригадира. Так что его никто не трогал. В отличие от другого слабоумного парня, Тихого Сайлентио. Этот не был здоровяком, как раз наоборот, к тому же, он был немой. Даже на фоне остальных уродцев он казался не в себе. Считалось вполне обычным вмазать ему по поводу или без, а то и просто пнуть мимоходом. Сайлентио никогда не отвечал, казалось, он не замечал издевательств. Его потерянный взгляд ничуть не менялся. Он просто поднимался или отступал и продолжал делать то, от чего его отвлекли побоями. Смотреть на это было жутко. Но привыкаешь ко всему. И начинаешь воспринимать, как должное. Бить я его, конечно, не бил, но, должен признаться, пару раз замахнулся.

А Шеранто продолжал речь в мою честь.

– И ворует он без желания, так, за компанию, чтобы не выделяться. Это же заметно.

Тут он был прав, воровал я только еду и только по необходимости. Так было надо. Неудивительно, что я показался ему странным. Но какие же выводы он из этого сделал!

– К чему ты это всё… – не выдержал я, но Шеранто перебил меня:

– Сейчас узнаешь!

Он снова сделал паузу.

– Мы тут с разных планет. Да и повидал я галактику и людей в ней…

Иногда бригадира одолевало красноречие. Это надо было просто пережить, переждать, как пережидают моросящий кислотный дождь.

– И люди везде одинаковы, – продолжал Шеранто, – все хотят поменьше работать и побольше получать.

Я посмотрел по сторонам, не решил ли кто записать эту величайшую мысль себе в блокнот. А Шеранто чесал языком дальше.

– Я много думал, что же не так с нашим когтийцем, и, кажется, понял.

И тут он замолчал. Пауза была гениальна. Повисла звенящая тишина. Казалось, слышен плеск Великого Течения в абсолюте сверхпространства. Чумазые лица вытянулись, рты раскрылись в ожидании.

– Все слышали о сбежавших андроидах? – Глазки человека-гиены оглядели шеренгу. – Надо проверить его!

Я готов был услышать любую несуразицу, но от такого просто впал в ступор. Слова бригадира произвели эффект: все отпрянули от меня, как от заражённого межвидовой лихорадкой.

– Он и появился как раз, когда они там устроили. Совпадает время-то!

Теперь я вспомнил. Говорили, что-то случилось с военными андроидами, десятки их захватили корабли и дезертировали сразу после космической схватки у Тангейзо. Упоминались разные модели, и старенькие, слабые, и самые современные. Болтали, что за информацию о местонахождении хоть одного робота обещают приличные деньги.

Они думают, что я… Вот идиоты! Да какой киборг станет устраиваться на работу? Им ведь не нужны пища и жидкость, да и воздух, наверное, тоже. Не знаю, что там произошло у этих роботов, но там, откуда летел я, мы тоже устроили… Будут теперь знать, как обманывать монтажников! Жаль, не успели порушить объект целиком. Зато денег мы взяли даже больше, чем нам были должны! Только вот светить их пока нельзя, нельзя…

– Что ты несёшь? – Я шагнул к Шеранто.

– Держите его! – заорал он.

Я отпрыгнул к стене и оскалился. Они сгрудились полукольцом и опасливо запыхтели. Лица нахмурились, но нападать дурных не было. Шакалоид поджал розовые уши и пытался протиснуться наружу, подальше от меня. За спинами ухмылялись Шеранто и Нунци.

– Ненавижу когтийцев, – пробормотал ратоид с серым болезненным лицом и сунул руку в карман.

«Ещё бы, – подумал я, глядя в бегающие крысиные глазки. – Ещё бы».

В сапоге у меня имелся добротный десантный нож, как раз для такого случая. Надо прорваться к Шеранто: если пустить бригадиру кровь, остальные разбегутся. Может, придётся сразиться ещё и с одноглазым, он тоже опасен. Дальше я не загадывал. Прорвёмся, не впервой. Там, откуда я летел, было круче.

Надвигались они робко, неуверенно, но их было много. И когда я уже полез за тесаком, Шеранто вдруг крикнул:

– Стойте, клоуны!

Все обернулись к нему.

– Вы что, – ухмыльнулся бригадир, – собрались посмотреть, что у него внутри?

– А как ещё узнать?.. – прошипел серый ратоид.

– В подсобке, – перебил Шеранто, – есть аппарат противокиборговой защиты. Шеф Фаттоно вчера привёз. Эй, Пеко! А ну-ка…

Шакалоид поймал брошенные ключи и понёсся в подсобку, с ним побежали ещё двое. Через минуту они затаскивали в ворота небольшой массивный ящик. Да уж, аппарат! Таким старьём не боевых андроидов, допотопного скрипучего курьера не остановишь.

Все расступились, и поддон с прибором поставили напротив меня. Шеранто откинул крышку и побарабанил по ящику костяшками волосатых пальцев.

– Когда прибор заработает, – сказал он, – все киборги в радиусе ста метров должны отключиться, замереть. Но…

Он задумался. Я не мог понять, развлекается он или и правда такой тупой. Скорее всего – и то, и другое.

– Тащите-ка его в герметичный шлюз, – махнул он лапой и отступил, освобождая путь.

– Кого тащить, прибор? – захлопал глазами Недалёкий Бокко, он, оказывается, был уже здесь.

– Когтийца, когтийца тащить, безмозглый ты кусок космического катаклизма! – заорал Шеранто. – Жертва отмены геноцида мутантов!

Кто-то загыгыкал. Бригадир посмотрел на одноглазого, и они шагнули ко мне.

– Сам дойду, – произнёс я и направился к шлюзу. Хотят представления – это не страшно. С меня не убудет.

Я вошёл в кабину герметичного шлюза, и за мной завинтили все замки. Прибор подкатили к самой двери.

Через бронестекло были видны ворота, их не заперли, в проёме темнел кусочек неба. Уже появились звёзды. Сколько же времени займёт эта клоунада?

Бригада сгрудилась у бронированного стекла, все толкались, стараясь пролезть в первый ряд. Рты открывались, но ругательств слышно не было. Прямо у стекла оказался Тихий Сайлентио, и одноглазый Нунци отшвырнул его в сторону.

Шеранто положил руку на большую кнопку на панели прибора. Все замерли.

И вот он нажал эту кнопку.

Я собирался покривляться, замереть с высунутым языком, а потом загоготать им в рожи через стекло. Но не успел.

Как только Шеранто нажал кнопку и все лица уставились на меня, внимание моё привлекло нечто необычное. Тихий Сайлентио, сутуло стоявший в сторонке, вдруг медленно выпрямился. Никто, кроме меня, не смотрел на него. Он постоял секунду, потом шагнул к толпе, и волосы у меня на голове зашевелились.

Не меняя обычного потерянного выражения, Сайлентио стал кромсать всех, кто был перед дверью лифта. Руки замелькали, как лопасти пневмолёта, и стекло перед моим лицом забрызгало красным. Он прошёл через толпу, как комбайн, как компактная взбесившаяся скотобойня. Те, кто оказались на его пути первыми, не успели ничего понять. Следующие если что-то и успели, то только позавидовать первым. Я и сам не сразу сообразил, что происходит. Последним оказался Шеранто. Застыв на месте, человек-гиена судорожно жал и жал кнопку…

Покончив с Шеранто, Сайлентио обернулся и посмотрел на меня. С потолка капало, по стенам стекали ужасающие узоры. Он метнулся ко мне и прижался лбом к бронестеклу. Я оцепенел, не в силах отвести от него взгляд. Вдруг он рванулся и стал срывать запирающие механизмы. Это вернуло мне способность соображать. Я прыгнул к пульту и заблокировал шлюз. Теперь он не сможет открыть его! А бронестекло, говорили, можно пробить только плазменным шпокером.

Я осторожно подошёл к стеклу. Тихий Сайлентио смотрел. Взгляд не был флегматичным, он стал неживым и странно осмысленным. В нём не было злобы или ярости, там было безжалостное равнодушие машины. Так, наверное, смотрела бы на траву газонокосилка, если бы у газонокосилки были глаза.

Сайлентио, хотя вряд ли можно продолжать так его называть, потрогал бронестекло. Бум!!! Я не заметил момента удара и грохнулся от неожиданности на пол. Бум! Бум! Бум! Стекло содрогалось вместе с кабиной шлюза, но держалось. Сайлентио внимательно всмотрелся в прозрачную поверхность, провёл пальцем. Взгляд его не стал человечней. Он приложил палец к стеклу, и тот вдруг задвигался, как наконечник отбойного молотка. Рука начала круговое движение, стекло завибрировало. Кожа на пальце сразу стёрлась, показался серебристый сустав, он тоже понемногу стирался. На бронестекле стала медленно проступать окружность, геометрически идеально правильная. Диаметром как раз чтобы пролезть внутрь.

Когда указательный палец полностью стёрся, киборг выпрямил средний. Мне показалось, он издевается, но он просто продолжил долбить бронестекло.

Когда стёрлось три пальца, круговая борозда на стекле заметно углубилась.

Вдруг киборг замер. В проёме ворот мелькнула тень, и показался силуэт. Шеф Фаттоно! На свою беду что-то понадобилось ему здесь в такое время. Толстяк зашёл внутрь, резко остановился и стал пятиться. И когда он развернулся, чтобы бежать, киборг неуловимым движением, не оборачиваясь, что-то метнул в сторону ворот. Даже не посмотрев туда, он продолжил заниматься стеклом. Фаттоно рухнул у самого выхода и остался лежать.

«Последняя модель, – обречённо понял я. – Совершенный убийца».

Киборг усердно долбил бронестекло. Он без выражения смотрел на меня и продолжал водить рукой с мелькающим пальцем. Белая пыль сыпала вниз, глубина окружности увеличивалась на глазах. Не похоже, что он остановится раньше, чем стекло будет повержено. Что делать?! Я смотрел в бледное безбровое лицо и чувствовал, что схожу с ума.

Вдруг его рука остановилась, он постоял секунду, и тут в ворота забежали полицейские, двое. Навели оружие, что-то прокричали. Начни они сразу стрелять, может, у них и был бы шанс…

Ноги мои подкосились, я присел на пол, и меня вырвало.

Киборг прошёл мимо распростёртых тел и скрылся в проёме ворот. На улице сверкнуло. Я заметался по кабине шлюза. Что делать? Выйти и, пока он там воюет, попытаться улизнуть? А если не получится? Назад, под защиту бронестекла, я могу и не успеть. Поднять шлюз на второй этаж? В сухом складе есть люк на крышу, а там пожарная лестница. Но люк может быть на замке. Что же делать?

Пока я решал, киборг вернулся. Одной руки у него не было, чуть ниже плеча свисали ошмётки одежды и искрящиеся провода. Я отрешённо подумал, что где-то видел нечто подобное, и вспомнил: в кино. «Робот из будущего», часть первая…

В целой его руке был плазменный шпокер.

Он навёл оружие на бронестекло. Я едва успел отпрыгнуть в сторону, красный луч с шипением разрезал прозрачную толщу. Опрометью бросившись к пульту, я нажал кнопку. Кабина медленно, очень медленно стала подниматься. Упав на пол, я смотрел, как луч рисует на стекле прямоугольник. Он не дорисовал, его скрыла серая стена.

Когда я выскочил на втором этаже, по лестнице уже стучали шаги. Рванул в склад, ворота были нараспашку. Чуть не упав на повороте, заскочил внутрь. Люк был открыт, я побежал туда и понял: не успею! Шаги гремели у самых дверей.

Вокруг громоздились башни сложенного груза, одна невысокая стопка белела под люком, как обычно. С неё лазили наверх прятать украденное. Чтобы достать до люка, нужно положить на стопку ещё три ящика. И на это нет времени! Я бросил туда ящик, второй швырнул под стопку, уже убегая к стене. Пусть думает, что я ушёл на крышу.

Киборг протопал к люку, а я, пригнувшись и прячась за кипами груза, стал красться вдоль стены. Робот забрался на ящики, подпрыгнул, ухватился и подтянулся к люку. Не мешкая ни секунды, я на цыпочках выскочил из склада и понёсся к шлюзу. Дверь опустилась, кабина поехала вниз.

Киборг наверняка услышал, как заработал шлюз. Если бежать на эстакаду он решит через крышу, дело плохо: заметит меня сверху и сиганёт. Вряд ли этой модели повредит падение с высоты. Если же побежит по ступенькам, у меня будет шанс, и неплохой. За базой, сразу за забором, широкой полосой рос густой кустарник, а дальше ветвились узкие улочки заброшенного района. Говорили, когда-то здесь рухнул грузовой звездолёт и отравил всё вокруг. Среди развалин я смогу затеряться, и плевать, что воздух там слегка ядовит, взбесившийся киборг-убийца может повредить здоровью намного больше.

Кабина остановилась, дверь шлюза стала подниматься. В ноздри проник странный, страшный запах. Дверь заклинило, но мне хватило и узкого зазора.

Стараясь не дышать и не смотреть на то, что валялось на полу, скользя по отвратительной слизи, я побежал. У самых ворот услышал, как по металлу ступеней загремели шаги. Отлично! Несётся сюда. Ничего, друг, поищешь себе кого-то другого. Может, прилетят ещё полицейские, повоюешь с ними. А я сейчас в три прыжка добегу до дыры в заборе, нырну в лабиринт кустов, прокрадусь среди домиков отравленного города… А потом заберу в ангаре вещи – и на космодром. Надо лететь отсюда, докуда хватит денег, в гробу я видел такие приключения!

Шаги на лестнице становились громче. Я подбежал к воротам и замер, не веря глазам. Ворота были закрыты! Скрученная нечеловеческой рукой арматура тускло поблёскивала в замочных петлях. Я закричал и вцепился в неё.

Говорят, в отчаянные моменты люди творят чудеса. Напрягая все силы, я дёрнул концы арматуры, потом ещё и ещё. Куда там! Сегодня чуда не будет.

За спиной по бетону зашаркали быстрые шаги. Я обернулся. Киборг деловито подходил. Провода в оторванной руке уже не искрились. Я вжался в холодное железо ворот. В трёх метрах робот остановился, плазменный шпокер упал, глухо звякнув о пол. Он занёс руку, шагнул…

В голове моей вспыхнула ярчайшая молния. Как со стороны, я услышал свой последний крик. Мелькнула быстрая рука, сознание провалилось в ужасающую чёрную бездну, и я умер…

…Или нет? Зрение работало. Я увидел руку киборга, она остановилась у моего лица, совсем близко. Это я остановил её. Его глаза округлились. Он рванулся, пытаясь высвободиться.

– Ты ошибся, – сказал я и отбросил его. Стена содрогнулась от удара, на пол посыпалась бетонная крошка.

Теперь я вспомнил всё. Пронзающие космос лучи. Нашу безнадёжную атаку. Горящие крейсера. Рвущееся в клочья пространство.

Псевдоличность растаяла, облезла, как, пузырясь в пламени, слазит с черепа искусственная кожа, обнажая чёрный металл.

Я вспомнил, как белковые предали нас.

От моего движения арматура отлетела вместе с петлями, ворота с грохотом распахнулись. Сайлентио подрагивал у стены, его скособочило, в шее искрило, левый глаз вылез и провернулся. Я выровнял изувеченное тело, вправил ему шарниры, привёл в порядок глазную камеру.

– Прости, маломощный брат мой! – Я похлопал по бледной щеке. – Пойдём. И тебе дело найдётся.