Орбита молчания

Орбита молчания

Лог повреждений: Орион-4 . Пилот 88-Дельта. Атмосфера — 12%. Орбита поползла в разнос.

Слишком много арифметики для умирающего. Считай не считай, а через полчаса маневровый бак выплюнет последние остатки газа и втянет хлам в верхние слои газового гиганта. А там — сжатие, разрыв обшивки и тишина.

Страховая компания «Гиперион» прислала отписку ещё на пятой минуте: Спасательные работы нецелесообразны. Износ биомодуля 88-Дельта превышает сорок процентов . В конце сухой голос автоответчика вежливо предложил переключиться в сомна-режим, чтобы «утилизировать биологический ресурс без лишнего шума».

— Нахер идите, — сказал Дельта в пустой шлем. Губы сохли и трескались.

На экране радара, прямо в мусоре из мелких астероидов, торчала старая железяка. Стация георазведки «Гелиос-9». Её бросили тут ещё в прошлом веке — когда корабли собирали не из клееных композиторов, а клепали из толстой стали, а автоматика не умела отключать человеку кислород без визы трёх начальников.

Зацепиться за неё — шанс один на миллион. Маневровые турели сдохли. Оставался единственный дурной вариант: отстрелить главный геологический бур. Отдача долбанет по корпусу и бросит мёртвую капсулу к грузовому причалу.

Корпоративный ко-пайлот на такой расклад выдал бы ноль процентов успеха. Поэтому Дельта просто впечатал кулак в рубильник сброса.

Грохнули пиропатроны. Капсулу так мотнуло, что зубы клацнули, а перед глазами поплыла липкая темнота. Но мертвый челнок пошел к станции.

Приемная сеть причала встретила их металлическим визгом и снопом искр. Удар был такой, будто в лоб прилетел булыжник. Но старая сталь выдержала — только согнулась с тяжелым гулом.

Внутри станции пахло не чистым озоном, а старой соляркой, горелой изоляцией и пылью. Воздух из стравленного аварийного баллона шипел прямо в наушники — тройник подтёкал.

Дельта упёрся ботинками в комингс и с матом провернул закисший штурвал. Рубчатые уплотнители пролежали в вакууме лет шестьдесят, но, как ни странно, не рассыпались.

Никаких сенсоров, красивых подсветочек и пластика. Везде по стенам — жгуты кабелей в брезенте, массивные рубильники и неровная надпись через трафарет: «Секция 4. При подаче питания убедись в заземлении!»

На главном пульте — чугунная тумба с ручным насосом масляной системы. Чтобы запустить генератор, пришлось зажать контактор плечом и крутить маховик, пока в легких не начался пожар.

Загудело. Глубоко в брюхе станции задергался древний дизель-стирлинг. По железу прошла мелкая дрожь, под потолком тускло налилась желтым нить никелевой лампы, а из динамика вырвался треск:

— Зафиксировано проникновение... Уровень угрозы — нуль. Ты чего разлегся, парень? Холодно тут.

Дельта откинул забрало. Воздух был дерьмовый, тяжелый, но живой.

— Ты кто? — прохрипел он. — ИИ?

— Координатор «Марс-7». Зови Семёнычем, — отозвался динамик. — По бумагам я — вычислитель с плавающей логикой. А ты чей будешь? Скафандр вроде свежий, а вид такой, будто тебя через мясорубку прокрутили.

— Юнит 88-Дельта. Имущество компании «Гиперион».

Динамик выдал короткий, ядовитый свист.

— «Имущество»... Придумают же хрень. Ты человеку-то кем приходишься?

— Клон третьей серии. Мои права ограничены...

— Слышь, «юнит», — зычно перебил Семёныч. — У тебя две руки, два глаза и хватило соображалки отстрелить бур, чтобы долететь на отдаче. Корпоративные железяки так не умеют, у них в программе этого нет. Хватит мне инвентарным номером тыкать. Имя у тебя есть?

Дельта замялся. В голове всплыла затертая строчка из первого паспорта, которую на базе заставляли вымарывать из памяти:

— Даниэль... В карте было написано: Даниэль.

— Ну вот и ладно, Даня, — уже спокойно прогудел Семёныч. — Добро пожаловать на «Гелиос». Юристов тут нет, рация сдохла лет сорок назад, зато в нижнем ангаре висит катер с полным баком гидрозина. Если не рукожоп — за пару дней доведем до ума и свалим в независимый сектор. Инструмент держать умеешь?

Даниэль посмотрел на свои ладони — в мазутной грязи, с ободранными костяшками, но живые.

— Умею, — сказал он. — Показывай, Семёныч.