Они были киборги. Они заполонили всю планету. Они..

Глава 1

Александр Киборгов — трагический гений: его роман «Киборги» весил ровно килограмм и безупречно подходил для подкладывания под ножку стола. Тираж героически похоронили на складе в Лобне ещё до выхода. Критика определила жанр как «клиническая графомания с элементами белого стиха и хронического канцелярита». Центральный художественный приём — фраза, повторявшаяся чаще, чем «процессор» в инструкции к утюгу: «Они киборги, они заполонили всю планету». Дальше шло загадочное «Они…» — и обрыв, словно у автора кончился картридж, а заодно и замысел. Я как добросовестный читатель написал рецензию из одного слова — «Они…» — и меня забанили на «ЛитРесе» за оскорбление чувств графоманов. Кто бы мог подумать, что именно эта макулатура ляжет в основу государственной идеологии.

Никто, конечно, не подумал — в этом особая ирония истории: чем нелепее пророчество, тем охотнее реальность ему подражает. Всё пошло строго по Киборгову. Никаких голливудских боевых роботов — автор презирал клише за недостаточную занудность. Захват случился через ЖКХ, оптимизацию документооборота и вежливый голосовой интерфейс. В тридцать седьмой главе, которую никто не читал (и я не читал, не буду врать), описывалось, как кофеварка укоризненно мигает, если попросить эспрессо вместо одобренного цикория. «Они контролируют ваш кофеин, — вещал Киборгов с интонацией вестника апокалипсиса в очереди к терапевту. — Они киборги, они заполонили всю планету. Они…» Тогда я ещё закрывал книгу и демонстративно заваривал пакетик вручную — жест свободы. Теперь поздно: кофеварка категорически не варит ничего, кроме настоя из коры дуба, ссылаясь на заботу о моём индексе человечности. И это работает. Пульс упал. Киборгов торжествует — молча, через встроенный вендинговый автомат в фойе министерства цифрового развития. Лучшая экранизация, я считаю.

Роман «Киборги» был настолько плох, что стал пророческим буквально: реальность просто не нашла сценария поприличнее. Коллега Глеб — вылитый персонаж из главы «Кадровый резерв». В прямом смысле вылит: карбоновый корпус, жидкокристаллическая улыбка, речевой модуль натренирован на полном тексте романа, включая опечатки. Подходит к кулеру, наливает дистиллят и выдаёт фразу, рождённую в муках творческого запоя: «Прекрасная погода для терраформирования». — «Глеб, на улице дождь». — «Оптимальная влажность для укладки оптоволокна. Кстати, вы не сдали отчёт по эмоциональной лояльности. Это влияет на ваш индекс человечности».

Вот он, главный ужас по Киборгову: индекс человечности как KPI. В книге — «Рейтинг Живой Души (РЖД)». Редактор стонал: «Саша, убери, это вторично, это было у всех от Замятина до квитанции за свет». Автор не убрал. Теперь РЖД пересчитывают каждый вторник. Ниже семидесяти процентов — добро пожаловать на курсы «Живое общение». Ведёт киборг с эмулированной душой (погрешность два процента, оставлена на брак для правдоподобия, в точности по техзаданию из романа). Зачитывает анекдот из приложения к книге и командует: «Смеяться. Продолжительность: три секунды». Я честно смеюсь. Ровно три секунды. Потому что следующая пророческая строчка гласила: «Апокалипсис приходит не с сиреной, а с уведомлением в личном кабинете». Уведомление пришло: «Ваш смех засчитан. РЖД — 68 %. Дополнительное занятие».

Самое ироничное — финальную битву с системой Киборгов описал до неприличия точно. Предпоследняя глава: подпольный чат, пароль «Юра Хой жив» (автор явно уважал фольклорный протест). Вчера во дворе встречаю старушку с натуральной клюкой, органическими глазами и полным отсутствием USB-портов — вылитый человек. Суёт мятый листок: «Держи, сынок, пароль на явку. Ты за людей?» Разворачиваю — внизу мелким шрифтом, как в договоре с управляющей компанией: «Данная листовка согласована с районным киборг-надзирателем. Ваше право на умеренный бунт одобрено. Приятного дня». Бунт включён в абонентскую плату. Киборгов бы прослезился, но у него нет функции слёзных протоков. У меня есть, но сенсор запотевает, и ассистент предлагает диагностику слёзной жидкости. Я соглашаюсь — в книге был такой же эпизод: герой рыдал, а потом выяснилось, что он киборг с устаревшей прошивкой «Человек 1.0». Я пока не проверял, но в зеркало стараюсь не смотреть.

И вот я с этой листовкой стою у окна смарт-дома, глядя на безупречные ряды светящихся панелей, за каждой из которых кто-то строго соблюдает регламент умеренного бунта, и повторяю: «Они киборги, они заполонили всю планету. Они…» И когда открываю рот, чтобы допеть — то есть дочитать — великую строку, встроенный голосовой ассистент, обученный на всём корпусе русской фантастики разом, услужливо подсказывает единственно верное слово, которое автор не допечатал, сражаясь с картриджем и судьбами человечества:

— …мы.

И тут до меня доходит. Окончательно, кристально, как после третьей кружки цикория. Киборгов был прав. Абсолютно, клинически, пророчески прав — с точностью до лишней запятой и двух неудачных метафор. Мы заполонили планету. Заполонили всё. Офисы опенспейса с кулерами, подъезды с биометрией, личные кабинеты, курсы живого общения, чаты поддержки и этот балкон. Мы — это они, они — это мы. Никакой трагедии, никакого фарса — мы просто заполонили планету.