Онейромант

Глава 1

— Я восхищён, доктор! Признаюсь, я впервые вижу такое большое количество антенн, радаров, излучателей и разного рода пси-аппаратуры. Сразу видно, что Вы — неподражаемый профессионал своего дела, — заметил генерал Золл, останавливаясь после небольшой экскурсии у оконной панели комического корабля.

Доктор любил лесть, особенно такую неприкрытую. Он невольно оскалил пасть в ухмылке и проговорил:

— Вы знаете, обычно мои случаи имеют более частный и конфиденциальный характер: кому-то нужно достать определённое воспоминание из прошлого, другим — что-то забыть, третьи желают быть счастливыми хотя бы в мире грёз. Однако, я полагаю, то, что Вы хотите мне предложить, имеет более масштабную особенность. Не зря ведь Вы выбрали местом встречи именно эту систему?

За оконной панелью простирался бесконечный космос, испещренный тысячами звёзд. Ярко-апельсиновый свет от ближайшей преломлялся через стекло, отражаясь сразу во всех глазах генерала, под взглядом которого несколько планет лежали словно россыпь разноцветного бисера на чёрном бархате.

— Великолепно! — Золл развёл верхними руками в стороны и звонко хлопнул ими, — Вы прямо читаете мои мысли. Действительно, мой случай просто вынуждает меня обратиться к лучшему онейроманту в нашей части Вселенной.

— Но, если речь идёт об экспансии планеты, почему бы просто не уничтожить её обитателей?

— Видимо, Вы весьма далеки от политических вопросов интервенции, раз не знаете о пятьсот тридцать седьмой конвенции межгалактического права, — ответил генерал, разводя руки в стороны, — С недавних пор мы не можем просто заявиться в какую-то систему, скинуть несколько десятков ядерных зарядов и уничтожить всё живое. Теперь приходится искать более мирные методы, да и к тому же тогда мы бы поставили под удар интересующую нас форму жизни на планете, — Золл кивнул в сторону неё.

На чёрном космическом бархате планета выглядела особенно впечатляющей по сравнению со своими соседями: растительно-песчаные части суши словно вырастали на колоссальной водяной глади, а ледяные шапки обоих полюсов добавляли белоснежный оттенок в эту палитру красок, немного прикрытую от чужого взора облачной пеленой.

— Да, я видел в Сети Ваши заявления... — начал было доктор, но генерал его перебил.

— Эти, как они себя называют, люди... — с презрением в голосе продолжил Золл, — буквально ногами давят низшие формы живых существ, которые не смогли в подобных условиях эволюционировать до нашего с Вами вида. Будь моя воля, я бы давно стёр этих прямоходящих в порошок, но у нашего правительства другие планы.

— Так что же требуется от меня? — онейромант направился в сторону главной панели управления пси-излучателями, антеннами и радарами.

Аппаратура на корабле доктора была новейшей, разработанной по последнему слову техники. Несколько голографическиих панелей автостереоскопически воспроизводились рядом со светодиодными экранами, встроенными во внутреннюю обшивку корабельных стен. Вся подключенная аппаратура переплеталась между собой нитевидными кабелями и проводами разных цветов, убегающими по стенам и потолку в различные уголки звездолёта, откуда уходили во внешние передатчики.

— Правительство желает, чтобы люди на планете заснули спокойно и безмятежно. Вам поручено создать им мир во сне — прекрасную счастливую жизнь, когда ни один человек не будет знать горя и проблем, — ответил генерал, следуя за доктором.

— Что же будет с ними после этого? — осторожно спросил онейромант.

— Всё просто: наши биоинженеры будут поддерживать их существование, поместят их в капсулы, подключат трубки с питательным раствором и тому подобное. По истечению естественного срока жизни людей будут отключать и утилизировать, — генерал махнул рукой, — Я не сильно вдавался в подробности, поэтому, если пожелаете, то сможете по завершению задачи всё увидеть своими глазами.

— Я в деле! — воскликнул доктор, забираясь на свое сидение перед главной панелью управления.

Его прельщала мысль о том, что окончание такой цивилизации будет выстроено весьма гуманным способом, без лишнего кровопролития и насилия, в конце концов, именно ему доведётся приложить руку к такому милосердному исходу, когда люди даже не будут понимать, что с ними произошло.

Онейромант набрал побольше воздуха и, в порыве душевной эйфории, медленно вытянул руку, нажимая на кнопку сканирования. В ту же секунду передатчик послал сигнал на нужную планету. Достигнув близлежащих спутников, он начал транслироваться в, различного рода, электронную и цифровую аппаратуру на поверхности — это не составило особого труда, так как люди на данный момент находились практически на пике технологического прорыва. Словно заражая каждый компьютер, смартфон и прочую технику сигнал с невообразимой скоростью сканировал планету, отражался от устройств, а после них и от самих людей.

В то же время рядом с доктором на светодиодных экранах начала вырисовываться картинка. Двухмерная текстура накладывалась на своеобразный трёхмерный глобус — в результате равнопромежуточной проекции с помощью нейронной сети на дисплеях вырисовывалась планета с миллиардами точек, каждая из которых обозначала определенного прямоходящего.

Выведя на экран главной панели список людей, онейромант даже забыл о нахождении генерала рядом с ним. Перед всеми его глазами обрушивались, загружаясь нескончаемым буквенным водопадом, имена и краткие характеристики людей. Взгляд метался сверху вниз, пока, наконец, доктор не вырвал из списка первую попавшуюся строку, принимаясь за работу.

Джейд Андерсон, 20 местных лет, локация — Нью-Йорк.

Руки онейроманта лихорадочно забегали по голографической клавиатуре, пока он писал судьбу прямоходящей. Удачные пробы в низкорейтинговом кино, после которых известный режиссер заметит Андерсон, и её карьера актрисы взлетит до небес. Чем не прекрасная жизнь во сне для молодой и амбициозной особи?

Рауль Рамирез, 45 местных лет, локация — Лиссабон.

Хорошее образование, наконец, дало свои плоды, и вознаградило его повышением в должности в крупной строительной компании. Стремительный рост доходов, условия жизни станут значительно лучше, а заодно и его семьи — доктор аккуратно приписал к Раулю ещё несколько имён его родственников, которые, благодаря его достижениям, тоже получат вдоволь благ по меркам людей.

Ямато Саито, 14 местных лет, локация — Токио.

Чувствуя прилив гордости внутри себя, доктор писал для Ямато одну из самых удачливых судеб в мире грёз: отличная интуиция, непреднамеренная победа в лотерее, спустя пару лет — случайное знакомство с прекрасной девушкой, от которой у него будет... Онейромант задумался на секунду... Один или два ребёнка? Пускай три! Ведь Ямато и его супруга очень будут любить детей — это он тоже указал в судьбах особей.

Забывшись на несколько мгновений в порыве рабочей страсти, онейромант услышал, как рядом его кто-то старательно, но предельно вежливо окликает:

— Доктор... Простите... Доктор!

— Да-да... — в следующую секунду он развернулся к генералу, — Ох, нет... Это Вы меня извините, моя деятельность захватила меня сразу до всех кончиков ног.

— Не извиняйтесь! — генерал Золл хитро улыбался, наблюдая за его работой, — мне неловко даже было отвлекать Вас, видя Ваш энтузиазм. Однако я хотел бы уточнить одну деталь. Сколько времени Вам потребуется на то, чтобы закончить дело?

Предательский укол осторожности аккуратно пронзил душу доктора после этого вопроса. Он взглянул на подсчёт списка имён и количества людей.

— На данный момент на планете восемь с лишним миллиардов людей, — тихо проговорил доктор, — мне нужно чуть больше десяти миллионов секунд, чтобы написать судьбу для всех... И ещё несколько, чтобы «усыпить» планету.

— Десять миллионов?! — все глаза генерала распахнулись от удивления, — но я заверил правительство, что Вы справитесь за гораздо меньшее количество времени.

— К-какой у меня срок? — нервно спросил онейромант, чувствуя себя загнанным в угол.

— Я считал Вас непревзойденным специалистом своего дела, поэтому объяснил верхушке, что Вам будет достаточно и пятнадцати тысяч секунд, — тон генерала становился с каждым словом все более и более нелояльным.

— Но...но... Вы же понимаете, что это невозможно! — в сердцах воскликнул доктор, — я просто не смогу во всех деталях написать положительную индивидуальную судьбу для каждого, выстроить такие сны, в которых все люди будут счастливы.

Генерал Золл с поддельной задумчивостью уставился в окно, глядя на все ту же планету, которая сейчас проецировалась перед доктором на светодиодных экранах с разных ракурсов.

— Нам же не обязательно выстраивать хорошую судьбу для каждого из них... — заметил Золл и хитрым взглядом посмотрел на собеседника.

— Что Вы имеете ввиду?

— Сократите время своей работы над каждой судьбой, — генерал медленно подошёл к доктору чуть ли не вплотную и остаток слов договаривал заговорщическим тоном, — Кто-то ведь может погибнуть от болезни в раннем возрасте, кто-то неудачно споткнуться, другие — стать жертвами себе подобных.

— Вы предлагаете мне обман! — все руки онейроманта задрожали, и он не мог понять от чего: то ли от страха перед этим предложением, то ли от мысли, что он не выполнит работу, за которую уже взялся.

— Это не обман, доктор! Мы лишь немного недоскажем нашим властям, — генерал Золл всплеснул руками, словно для него это преступление перед совестью ничего не стоило, — мне от Вас будет нужен лишь десяток отчётов о конкретных людях, у которых судьба сложится хорошо. Вы, кажется, уже это сделали.

— Я... Я не могу так поступить... У нас же гуманная миссия, мы не можем даровать такую судьбу людям! Даже во сне! Учитывая всё, о чем...

— Вспомните то, что они буквально устраивают геноцид живых существ, схожих с нами! — генерал перебил онейроманта, схватил его за руки и развернул обратно к дисплею, — и как Вам их жаль после такого?! У нас уже группа высадки в скором времени прибудет в эту систему! Что мне предлагаете сказать биоинженерам?! Что Вы, самый известный мастер своего дела, не справились?! Делайте свою работу, а я прослежу, чтобы Ваша репутация и дальше оставалась чистой, клиенты текли рекой, а наш маленький нюанс договора останется тайной...

Ни один глаз доктора не моргал, все они были уставлены в монитор. Пока они препираются, драгоценное время уходит... Он положил и верхние, и нижние дрожащие руки на голографическую клавиатуру. В следующую секунду нити судеб снова продолжили виться.

Вивьен Карно, 27 местных лет, локация — Париж. Трагическая потеря супруга в результате несчастного случая станет причиной сильной депрессии и апатии, в следствие чего Вивьен наложит на себя руки.

Гарольд Маркс, 50 местных лет, локация — Ганновер.

Хронический алкоголизм. Будучи в неадекватном состоянии, в ходе ссоры, пьяница застрелит своих соседей, а через пару лет и сам погибнет в тюрьме во время поножовщины — онейромант смахнул из списка сразу несколько имён.

Время неумолимо утекало из рук доктора и сплетений судеб. Нужно было наращивать ставки, нужно было успевать! Онейромант уже не обращал внимания на возраст и местоположение прямоходящих. В его голове выстраивались лишь паутины печальных грёз, в которых суждено запутаться бесчисленному скоплению людей.

Гариб Саадун. Захват с сообщниками пассажирского самолёта и запланированное падение в мегаполисе. Теракт. Онейромант убрал несколько сотен строк с именами людей.

Саймон Саммерс. Врач, допустивший ошибку? Нет. Серийный убийца? Тоже нет. Инспектор пожарной безопасности, закрывший глаза на проблемы огромного завода за взятку? Совсем не то!

Мысли о судьбе особи во сне людей неумолимо бурлили в мозгах онейроманта, но все идеи были слишком обособленными и слабыми. Чувство страха сменилось раздражением на себя самого, которое медленно растекалось по всей его искусственной нервной системе, пока, наконец, не заместилось резким приступом мерзкого воодушевления — доктора осенило.

Нет, Саймон! Ты будешь диктатором! А диктаторы часто имеют особенность разжигать войны! Взрывы, саботаж, насилие и убийства — словно кукловод, онейромант дёргал людей за ниточки в их предстоящем сне страданий и боли, программируя задачу для пси-излучателей. Несколько миллионов строк из списка пропали с экрана за короткое мгновение.

Джеффри Бонэм, Светлана Васнецова, Кит Роджерс. Группа выдающихся учёных не сможет вовремя найти подходящую вакцину от эпидемии, начавшейся после войны. Как итог — онейромант смахнул приблизительно столько же имён из списка людей. Миллионом больше, миллионом меньше — не важно, с таким коротким дедлайном времени над подсчёты не оставалось.

Теракты, войны, вирусы, эпидемии и стихийные бедствия — всё это онейромант прописывал в судьбах людей, стараясь закрыть свою совесть в самом далёком углу своего сознания, откуда та неумолимо и тошнотворно пыталась до него достучаться.

Список имён из восьми с лишним миллиардов людей редел очень быстро под точной моторикой и полетом фантазии онейроманта. Убрав последнее имя из цифрового реестра, доктор потянулся к кнопке запуска системы антенн и излучателей. Его рука на мгновение зависла над клавишей, будто бы давая последний шанс принять иное решение, подумать над выходом из такой ситуации и не обрекать людей на такое ужасное существование. Пусть даже и во время бесконечного сна...

— Уже готово, да? — конечность генерала опустилась на его руку и уверенно вдавила кнопку до лёгкого щелчка.

Онейромант пропустил вопрос мимо ушей, он чувствовал, как необратимый процесс запустился, видел, как замигали лампочки, экраны и провода. Пси-аппаратура обрабатывала данные, что он ввел, генераторы создавали переменный электрический ток, протекающий по проводникам, вокруг которых генерировались изменяющиеся во времени магнитные поля, а излучатели превращали электромагнитные колебания в волны.

Доктор перевел взгляд на оконную панель, где на чёрном космическом бархате по-прежнему безмятежно покоилась планета. Сейчас её спутники примут радиоволны, начнут транслировать их уже на внутренние устройства, которые и передадут в пространстве высокочастотные пси-колебания.

— Через несколько секунд вся планета погрузится в сон... — тихим обречённым голосом пробормотал онейромант.

— Поздравляю Вас! — воскликнул генерал Золл, — Вы справились даже раньше установленного мной срока. Точнее установленного нашим правительством, — он поправил себя, — И как Вы себя чувствуете после такого героического деяния для нашей расы?

— А как Вы думаете? — горько усмехнулся онейромант, продолжая глядеть на засыпающую планету, — Я только что обрёк миллиарды людей на ужасающие сны, которые будут гораздо хуже реальности, куда они уже не смогут вернуться...

Осознание произошедшего давалось доктору с трудом, волнами накатываясь на его искусственную нервную систему с эволюционировавшим мозгом. Такой совершенно негуманный поступок он совершил впервые. Пульсирующая боль в голове вычленяла лишь одну мысль из мозга, который растаптывала вырвавшаяся из заточения совесть: «Забыть! Забыть! Забыть!».

Резким движением онейромант схватил одну из внутренних антенн и направил ее себе прямо на голову, параллельно забивая на панели управления вводные данные для того, чтобы стереть себе память. Словно прочитав его мысли, генерал Золл засмеялся и поймал его руку перед непосредственным нажатием на кнопку:

— Что же Вы, доктор? Вам всегда нужно будет держать в памяти эти секунды работы, — его глаза оказались практически у глаз онейроманта, – Ведь Вы для этих людей — новый Бог...