Окно

Глава 1

Солнце разноцветными бликами отражалось от чешуи солнечных батарей на куполах древних храмов. Над Кремлем мерцал, развеваясь на несуществующем ветру, голографический флаг. В небе над Москвой бесшумно скользили аэромобили. В утопавшей в зелени столице царило лето. Наслаждаясь очередным погожим деньком, москвичи прогуливались по просторным пешеходным бульварам и площадям.

Влад глядел на эту идиллическую картину сквозь толщу стекла. «Как из террариума…» Он раздраженно отвернулся от жизнерадостной, праздной Москвы за окном. К горлу подступила тошнота. Отреагировав на дискомфорт организма, активировался медицинский интерфейс вживленного в предплечье чипа.

«В-727, на перемене пройдите к мед-боту» – высветилась бледно-зеленая надпись на стене. Как раз в поле зрения Влада. Тот мрачно прикрыл глаза. Но слова, будто бы отпечатавшись на сетчатке, горели даже в темноте закрытых век.

– Принято, – пробормотал он еле слышно. Если уж ИИ хотел что-то донести до тебя, то донесет, как ни сопротивляйся. Чип уловил его слова подтверждения, надпись на стене моргнула и погасла.

Голос учителя звучал приглушенно. На старомодную грифельную доску с тихим, умиротворяющим стуком ложились белые меловые буквы. Физика. Теория относительности. Влад не прислушивался. Он задумчиво вертел в пальцах ручку. Перед ним все так же лежал пустой лист бумаги. Белоснежный, созданный по стародавней технологии, из целлюлозы. Считалось, что письмо дедовским способом – ручкой по бумаге – действовало лучше на мозговую деятельность. Уровень стресса ниже, чем при работе с экраном. Поэтому и доски в классах висели не нормальные, интерактивные, а древние.

Детям для гармоничного развития нужна спокойная, лишенная стрессовых факторов обстановка. Никаких экранов. Никакой тлетворной информации.

Влад перевел взгляд с пустого листа на учителя. Голографический скин создавал правдоподобную иллюзию – казалось, что он облачен в средневековые доспехи. Планшет с учебными материалами в закованной в железо руке рыцаря смотрелся неуместно.

Голографический скин, меняющий облик учителя – тоже способ понизить уровень стресса. Ведь учеба должна приносить радость. Почему бы не развлечься и не вырядить учителя в какую-нибудь веселую одежку? Эта забава занимала весь класс до начала урока – все радостно обсуждали и предлагали свои варианты. Сегодня большинством голосов выбрали рыцаря. Вчера их учил огромный говорящий хорек. Хорек Владу нравился больше.

Хорошо поставленным, добрым голосом учитель доносил до класса общую теорию относительности Эйнштейна, разбавляя повествование анекдотами из жизни ученого.

Влад закатил глаза при очередном дружном взрыве хохота. Во рту ощущался горький привкус. Он знал, что еще вчера он точно так же беззаботно смеялся со всеми. Глядя на своих одноклассников – мальчишек одного с ним телосложения, одного роста, одного возраста, с той же стрижкой, в той же школьной форме и с теми же чертами лица – он чувствовал себя нестерпимо далеким от них. Еще вчера он ощущал свое единение с группой.

Еще вчера он с таким же выражением интереса и восторга глядел на доску, с той же прытью водил ручкой по бумаге, и его глаза так же горели жаждой знания.

– Именно научный труд профессора Эйнштейна заложил основу нашему процветанию, – доброжелательно вещал учитель в несуществующих рыцарских доспехах.

– Наш мудрый лидер ИКС-297, – он указал на висевший на стене портрет бессменной государственной машины. – Непогрешимый искусственный интеллект с человеческим сердцем, смог подчинить время и пространство. Теперь наше общество пожинает плоды всех эпох. Мы стали истинными хозяевами вселенной. Ведь нам подвластно не только пространство, но и время.

Влад вгляделся в лишенный эмоций лик ИИ на портрете. Он привык видеть изображение ИКС-297. В школе оно висело везде – в коридорах, в классах, в столовой. Портрет всегда одинаков – робот был изображен анфас, на старомодно металлической груди схематически нарисовано сердце.

Сейчас ИИ давно уже выглядели иначе – роботов нельзя было отличить от людей из плоти и крови. Но ИКС-297 отказывался от модернизации. «Он показывает нам пример смирения и истинного величия», говорили учителя. И Влад верил. Он верил всему.

До вчерашнего вечера.

***

В небе над по-летнему теплой Москвой мигали огоньками дроны. Неспешно зажигались звезды.

Влад сидел на подоконнике своего бокса и смотрел на безоблачное и безлунное небо. Домашнее задание было сделано, сигнал отбоя прозвучал. Но спать еще не хотелось. По поверхности окна пробежала еле заметная рябь, и ночь по ту сторону стекла внезапно вспыхнула огнями.

Влад удивленно охнул. Он привык видеть вечерами мирно спящий город, погруженный в темноту. Но сейчас он смотрел вниз и не узнавал ночную столицу – оживленные улицы, неоновые вывески, подсвеченные стены Кремля.

Влад знал, что ему там внизу делать было нечего. Ученикам не полагалось покидать школу. Он и не покидал. Но сейчас ему впервые захотелось. Что-то в груди сжималось и ныло от вида людей, гулявших по освещенным, разноцветным улицам.

Наверное, потому что не спалось.

Можно было, конечно, запросить снотворное. Но Влад знал, что медицинский интерфейс и без того подаст сигнал на подачу легкого седативного, как только после отбоя минует сорок минут. Растущему организму нужен полноценный сон.

Влад не помнил себя до школы. Ему казалось, что он всегда жил в этом самом боксе, всегда ходил по этим светлым коридорам, всегда сидел в этих учебных классах с одними и теми же одноклассниками.

Группа 727 обитала на двадцать седьмом этаже школьного комплекса. Жизнь пятнадцати мальчишек проходила на одном уровне – здесь располагались спальные боксы, комнаты учебы и отдыха, санитарно-гигиенические отсеки, столовая, зимний сад и спортивный зал с бассейном. Все помещения были эргономично спроектированы и обставлены наиболее комфортно для учеников. Цветовые и световые решения были направлены на создание приятной и расслабляющей атмосферы. Воздух пах свежестью и слегка морской солью. Ведь морской воздух полезен. И широко известно, как важна для развития детей здоровая, лишенная стрессов обстановка. Ученики получали всестороннее образование – наука, спорт, искусство и этика. Материал подавался легко, часто в игровой форме. Питались свежей, полезной пищей. Дышали чистым, обогащённым кислородом и фитонцидами воздухом. Жили по расписанию – ранний подъем и ранний отбой. Режим давался легко – да и иного Влад не помнил.

Он провел пальцем по прохладному оконному стеклу. В темном отражении на него смотрел мальчишка одиннадцати лет, с короткой стрижкой. Карие глаза, черные волосы.

Этими же глазами смотрели на него его четырнадцать одноклассников. Такие же губы улыбались ему на одинаковых лицах группы 727. Он привык к этому. Он привык глядеть на одноклассников, как в зеркало. Но глядя мимо своего отражения в стекле на город внизу, Влад видел людей на улицах. Взрослые и дети, мужчины и женщины. Все они были разные. Блондины, брюнеты, рыжие, с волосами цвета морской волны и множества иных оттенков. Он не видел их лица издали, но что-то подсказывало ему, что они не были идентичными.

От этого внезапного осознания сердце заколотилось быстрее, почти до боли в груди. Стало вдруг жутко. Медицинский интерфейс ожил, чутко отреагировав на учащенное сердцебиение.

***

– Чьи это показатели?

Оператор вгляделся в экран.

– В-727.

– Выведи на экран камеру в боксе… Так. У него окно прозрачное. Опять сбоит.

– Сейчас поправим…

***

По оконному стеклу вновь пробежала рябь, на этот раз четко различимая. Влад удивленно моргнул. Вид за окном резко изменился – исчезла разномастная толпа и яркое освещение улиц. Москва погрузилась в привычную темноту. «Странно…» Но додумать эту мысль Влад не успел. Сработал медицинский интерфейс – седативное заструилось в крови, резко захотелось спать.

Наутро он проснулся с непривычным ощущением нереальности.

Влад вглядывался в окна, гадая насколько то, что он видел, соответствовало действительности. Он приглядывался к собственному отражению в зеркалах и гадал, видел ли он себя, или одного из своих одноклассников. Почему вчера на ночных улицах не было и двух идентичных людей, а здесь, в школе, они все на одно лицо? Почему учителя не ходили без голографических скинов? Как они выглядели на самом деле?

Влад чувствовал себя странно. Тревожно. Неправильно. Всё вокруг казалось неправильным. Не обращая внимания на слова учителя, он перевел взгляд с портрета ИКС-297 на солнечное окно. Пасторальный пейзаж летней Москвы раньше всегда радовал его. Но не сейчас. По ярко-голубому небу проносились блестящие аэромобили. Но были ли они на самом деле? От волнения вновь начало подташнивать.

***

– Опять В-727. Уровень тревоги повышен. Информацию совершенно не усваивает.

– Это один из тех, что себе имя придумал?

– Да, Влад… Терпеть не могу, когда они это делают.

– Направь его к мед-боту, проведем перезагрузку. Что он такого увидел вчера в сбое окна?

– Да ничего такого. Просто интерфейс визуализации для спокойного сна отрубился. Не было там ничего, что могло вызвать когнитивный диссонанс.

– Модели 727 все проблемные. При малейшем потрясении требуют полную перезагрузку.

– Слишком человечные. Но лучше уж био-боты, чем клоны. Помнишь, сколько возни с теми было?

– Ага, целый штат психиатров требовался. С программным обеспечением проще.

– Да, перед отправкой в конкретную эпоху с био-ботом легче – загрузил легенду и готово. Идеальные солдаты.

– Если не сорвутся из-за какой-нибудь случайной мелочи.

– Говорю же, слишком человечные.

– Это ты просто слишком привязался к ним. Растим их как тепличных детишек. А они не детишки, а машины.

– Скажи это нашему мудрому лидеру. ИКС-297 всех своих ботов за детей считает.

– Еще бы. Свое сознание же во всех них загрузит.

– Экспансия… Лучше клоны и боты, чем, когда ИКС-297 пытался в живых людей загружаться. Вот это мрак был.

– Ту временную ветку откатили же обратно, нет?

– Откатили. Я архивные материалы видел. Не для слабонервных.

– Ладно, не суть. 727 пора на плаванье. В бассейне как раз нано-боты с дезинфекцией закончили. Отправь В-727 на перезагрузку. Заодно и память почисти. Имя он себе придумал…