Объективный контроль

Глава 1

Белый коридор кольца межпространственного перемещения — первое, что я увидел, открыв глаза. Гладкие стены, яркий свет, отсутствие теней создавали эффект бесконечности пространства.

Кажется, я задремал? Возможно ли задремать стоя? Лёгкое головокружение и спутанность мыслей. За секунду до «пробуждения» я о чём-то думал. О чём? Беспокоит ощущение, что забыл что-то важное. Мне говорили, что такое может быть. Но кто говорил? Не помню.

Я делаю шаг, другой. Тело начинает перемещаться вдоль навигационной полосы. С каждым следующим шагом чувствую себя всё увереннее. Сознание обретает контроль над телом.

Дойдя до места в стене, обозначенного пиктограммой выхода, я остановился. Ручек, кнопок или какого-либо другого интерфейса для взаимодействия со стеной не было. Просто участок стены, выделенный зелёным прямоугольником, мягко подсвеченный откуда-то изнутри.

Я подошёл ближе, чтобы попробовать притронуться, к выделенному участку, как он неожиданно растворился, и передо мной возникло оживлённое помещение с хаотично снующими людьми. Слышался плач младенца. Женский голос гневно доказывал собеседнику, что владелица голоса «не верблюд». Прямо напротив выхода в воздухе зависла голограмма с надписью «Зал прибытия».

Пройдя по залу, я осмотрелся. То, что сначала казалось хаотичным движением, стало приобретать смысл. Вот идёт группа людей, по всей видимости организованная, в сторону кафетерия. В другом направлении двигается семейная пара, мужчина держит на руках девочку лет четырёх. Судя по диалогу, они ищут карту комплекса. Основная масса людей следовала куда-то за колонны, создавая живую очередь. Наверное, в той стороне выход.

Слева от меня неожиданно прозвучало:

— Эрзац Рэйн?

Обернувшись, я увидел несколько человек в тёмно-синей форме. Один из них представился:

— Михаил Дягилев. Управление контроля за межпространственными перемещениями.

— Добрый день, чем обязан?

— Пройдёмте с нами.

— Что-то случилось?

— Вам всё расскажут. Будьте любезны, проследуйте за мной, — Михаил дал понять, что дальнейшие расспросы бесполезны, и мы направились к лестнице в противоположной от выхода стороне.

Помещение для допросов было таким же светлым и белым, как коридор, из которого я вышел ранее. Стол в центре и пара стульев — единственное, что отбрасывало жидкую тень на пол. Больше в помещении не было ничего.

— Присаживайтесь, — Михаил указал на дальний стул. — Хотите воды или, может быть, чаю?

— Не откажусь от кофе, — сев на стул, попросил я.

— Кофе у нас роскошь. Но так и быть, вам его принесут.

Последовала пара часов стандартных когнитивных тестов: «Что вы видите на картинке?», «Пройдите по линии», «Коснитесь носа» и так далее. Эта процедура жутко утомила меня, ещё и кофе успел остыть, пока я плясал под дудку Михаила.

Выпив наконец свой кофе, я подумал, что это всё странно. Мне приходилось и ранее бывать в допросных, но по другую сторону стола. Десять лет работы оперативником на Земле на подкорке выгравировали порядок действий при задержании перемещенцев: подойти, представиться, вежливо предложить пройти за группой задержания, в случае сопротивления применить силу. Причины задержания были разные, но все сводились к незаконному пересечению межпространственного коридора. Кто-то пытался сбежать, кто-то просрочил визу на перемещение. Бывали и такие, кто просто по глупости нарушил порядок перемещения.

В целом процедура перемещения занимает около трёх часов. Сначала оцифровывается мозг (как заявляется, для возможности восстановления при наступлении страхового случая). Это самая долгая часть процедуры. Затем необходимо пройти по коридору кольца межпространственного перемещения. Строго воспрещается оборачиваться, останавливаться или двигаться в обратном направлении после вхождения в коридор. Где-то в середине пути происходит собственно перемещение. В кольцо разрешено входить строго по одному, за исключением экстренных случаев и необходимости обслуживания, когда сотрудники могут входить группами, с обязательным обесточиванием энергетического контура кольца. Все личные вещи отправляются отдельно службой доставки. Детей до семи лет запрещено перемещать через кольцо — для них есть статичные капсулы перемещения; процедура с капсулами значительно дольше из-за того, что включает медицинский осмотр до и после перемещения. По завершении всех этапов, требуемых регламентом, детей проводят в детскую комнату зала прибытия, где и возвращают родителям или сопровождающим.

Само перемещение по ощущениям длится минут пять, по факту — не меньше часа. Изредка бывают сбои, когда человек возвращается ко входу в кольцо. В таких случаях человека направляют на медицинское освидетельствование, перед тем как допустить к повторной попытке перемещения.

На Земле, для локального перемещения, эта технология не используется. Как говорят люди умнее меня (по крайней мере, мне нравится думать, что они умнее), локальное перемещение в рамках планеты экономически нецелесообразно, так как требует большого количества энергии и постройки проксима-порта.

Такой порт похож на небольшой город. Здания перемещения, больницы, аварийной службы и службы правопорядка располагаются рядом друг с другом. Жилая застройка, для сотрудников и их семей, образует кольцо вокруг главных зданий. Коммерческие строения вынесены на периферию территории порта.

Порт обслуживает один межпространственный тоннель, соединяющий Землю с другим уголком Вселенной. На данный момент на Земле всего два таких порта для тоннелей, ведущих в противоположные концы видимой Вселенной. Совсем недавно в новостях сказали, что объединённое правительство одобрило план постройки третьего порта — с тоннелем на станцию за пределами видимой Вселенной.

— Вы знаете, где находитесь? — прервал мои мысли мужчина в деловом костюме. Когда он вошёл? И почему я этого не заметил?

— В порту перемещения. В комнате для допросов, — ответил я, немного растерявшись.

— Я имел в виду место во Вселенной. Где вы сейчас?

Вопрос вогнал меня в ступор. А действительно, где? Я могу быть как на Земле, после неудачной попытки перехода, так и на любой из двух колонизируемых планет. Попытки вспомнить, что было до моего «пробуждения», не увенчались успехом.

— Не знаю, — признался я. — А кто вы вообще такой? — Чувство, что я не помню чего-то важного, начало перерастать в гнев от непонимания происходящего.

По регламенту опрос после неудачной попытки перемещения должен проводить старший оперативной группы. Судя по всему, им был Михаил, который привёл меня в допросную. Человек, который сидел по другую сторону стола, производил впечатление скорее начальника начальников, чем рядового сотрудника. Выглаженный костюм, подогнанный по фигуре, яркий галстук, наручные часы с тремя циферблатами. Нет, это не рядовое задержание перед медицинской комиссией. Здесь что-то другое.

— Меня зовут Август Карлович Сеть, я директор данного порта, — представился собеседник. — Вы являетесь действующим сотрудником земного управления, по этой причине опрос буду проводить я. — Август оглянулся на дверь, как будто что-то услышал.

«Надо же, целый директор снизошёл до меня», — промелькнула в голове мысль. Ни разу не видел вживую директора своего порта. Да и об особых условиях опроса сотрудников услышал впервые.

— Сейчас вы находитесь на Кеплере, или Земле два ноль, как её называют в простонародье. Созвездие Лебедя, — буднично проинформировал Август. — Расскажите, что последнее вы помните?

Действительно, а что я помню? Утром встал, выпил кофе. Должен был заступить на дежурство. Плановых мероприятий для нашей группы не было. Поцеловал на прощание дочку и сына. Жена сообщила, что намерена в следующие выходные поехать с детьми к родителям. Мы попрощались. Подойдя к двери, я её открыл… А дальше пустота. Абсолютно не помню, что было дальше.

— Вы помните, как вошли в кольцо на Земле? — продолжил Август.

— Нет, не помню. Последнее воспоминание — как из дома выхожу. Дальше пусто.

— Хорошо. А какой сейчас год?

— Три тысячи шестьсот шестьдесят третий, — не задумываясь отвечаю.

— Вы знаете, как работает межпространственный коридор?

Этот вопрос привёл меня в замешательство. Я ожидал чего угодно: «Как вы себя чувствуете?», «Не ощущаете ли агрессию?», «Какова цель вашего перемещения?», «Почему единороги розовые?» — но никак не вопроса о том, как работает самая сложная технология во Вселенной.

— Насколько мне известно, технические процессы, которые обеспечивают работу коридора, держатся под грифом «секретно» и не подлежат широкой огласке.

— Всё верно, Эрзац. — Директор встал и направился к двери. — Пойдёмте, я вас немного просвещу.

Мы шли по коридору, директор впереди, следом я и, на шаг дальше, двое сотрудников безопасности. На левой стороне коридора было множество совершенно обычных однотипных дверей чьих-то кабинетов и технических помещений, а справа открывался панорамный вид на зал прибытия.

Я наконец-то смог увидеть, куда шли люди. В дальнем конце зала рядом располагались два прохода, обозначенные литерами А и В, голограммами над ними. На выходах стояли сотрудники порта, проверяющие личность. Пара человек после проверки отделилась от основной очереди и направилась в сторону выхода А, остальные же следовали ко второму проходу.

Вдруг я заметил в очереди семейную пару, которую видел ранее. Отец играл с дочкой, хлопая сначала своими ладонями друг об друга, а затем по ладошкам дочери. «Мило», — подумал я. Из-за графика работы мне не часто удавалось поиграть со своими детьми. Вернувшись с ночного дежурства, я отсыпался. Затем занимался домашними делами и заступал на дневное дежурство. Иногда требовалось выйти на сутки или внепланово вызывали на экстренные мероприятия. В общем, времени на детей оставалось не так много, как хотелось бы. Зато когда получалось выкроить несколько дней выходных, я разрешал ребятишкам прогулять школу и садик, чтобы мы могли сходить на аттракционы или выехать на природу. По сути, семья была единственным смыслом моей жизни. Ради них я работал, делал дома ремонт, покупал вещи. Много ли надо мужчине для счастья? Если говорить о вещах, то нет. Холодильник да кровать. Если говорить о самореализации, то мне было достаточно успехов моих детей и жены. «Когда всё закончится, надо будет сувениров домашним прикупить, раз посчастливилось на другой планете побывать», — подумал я, предвкушая, как буду рассказывать историю «Как папа на Кеплере оказался».

Оторвав взгляд от семейной пары, заметил, как сотрудники порта уводят под руки женщину от кольца перемещения в сторону лестницы, по которой меня проводили ранее.

— Её тоже вы будете опрашивать? — задал я вопрос директору, кивнув в сторону женщины.

— Нет, ей займутся рядовые сотрудники, — ответил он. — Просто сейчас её надо отделить от стальных, чтобы не разводила панику.

— А есть поводы для паники?

— Абсолютно никаких, — сухо сказал Август.

Только сейчас в его позе я заметил некоторое напряжение. Он был как взведённая пружина. «Поводов для паники нет» — стандартная успокоительная пилюля для масс, которая означает «если начнёте паниковать, то жертв будет значительно больше».

— Что же происходит? — задавая вопрос, я не отводил взгляда от людей внизу, стараясь разглядеть как можно больше. — Зачем я здесь?

— Я обещал вам рассказать, как устроено межпространственное перемещение, — как будто не услышав моего вопроса, начал Август, — тогда вы многое поймёте. Существует такое явление, как квантовая запутанность. Если пара частиц связана, то они могут передавать информацию друг о друге на любое расстояние. — Август достал из внутреннего кармана пиджака блокнот с ручкой и нарисовал две окружности, соприкасающиеся друг с другом. — Как мне объяснили наши учёные, такой эффект работает, потому что наш мир имеет не три физические координаты, а четыре. Просто четвёртое измерение мы не можем воспринять, в силу нашей природы. Так же как мы не можем увидеть субатомные частицы. Мы можем только наблюдать следствия их существования. — Он нарисовал пунктирную окружность, идущую от центра первой вокруг второй. Пометив стрелочкой направление движения, Август добавил: — Когда мы перемещаем частицу вдоль трёх основных координат, в четвёртом измерении они продолжают соприкасаться.

— Об этом я слышал. Ещё в школе рассказывали, что это служит основой нашей космической связи, — прервал я рассказ директора. — Но какое отношение это имеет ко мне?

— Здорово, что вы это знаете. Тогда ответьте, пожалуйста, как мы передаём материю на такие колоссальные расстояния? Вы, к примеру, преодолели расстояние примерно в одну тысячу четыреста два световых года, — Август сделал акцент на числе, — чтобы оказаться здесь.

— Не задумывался о таком. Для меня это обыденность, как самолёт или автомобиль. Не особо интересовался, как это работает.

— Тогда я отвечу. Никак! — с лёгкой улыбкой резюмировал директор.

— Чушь какая-то. Мы же здесь, а перемещение традиционным способом явно заняло бы много больше времени. Поколения бы успели смениться, пока мы достигли бы ближайшей пригодной для жизни планеты.

— Так и есть. Сменилось не одно поколение, прежде чем роботы, отправленные нашими предками, достигли Кеплера. Неодушевлённые машины могут передвигаться с помощью компрессионного перемещения, что позволяет достичь околосветовой скорости. Таким образом, первые машины прибыли сюда около полутора тысяч лет назад. — Август рассказывал с воодушевлением, рассматривая зал прибытия, словно экспонат музея с достижениями человечества.

— Люди не способны перемещаться таким способом, так как сложные биологически виды просто умирают от этого, — заполнил я возникшую паузу. — Тогда как получается, что люди прибывают раньше своего багажа?

— Хороший вопрос, — улыбнулся Август. — Мы не передаём материю — мы передаём информацию. — Он секунду помолчал, подбирая слова. — Материя не берётся из ниоткуда и не исчезает в никуда. Чтобы здесь появилось что-то материальное, мы должны эту самую материю откуда-то взять. Вы, к примеру, состоите примерно из тридцати шести триллионов клеток. Каждая из которых, в свою очередь, состоит из атомов и субатомных частиц. Чтобы переместить живое существо, мы берём материю здесь и собираем её таким образом, чтобы она была полной копией организма с Земли.

— Вы создаёте клонов? — удивился я.

— Если будет так угодно, да. Каждый, кто прошёл межпространственный коридор, является клоном себя земного. Пока человек идёт по кольцу на Земле, большой и сложный комплекс аппаратуры анализирует его вплоть до субатомных частиц и передаёт эту информацию сюда. Здесь «собираются», — Август показал в воздухе кавычки, — готовые люди. Финал процедуры — «импульс жизни». Для человека это выглядит, как будто он и не останавливался вовсе. Вот вы просто идёте по коридору и приходите туда же, откуда пришли. Только за дверьми уже другой мир.

Я затараторил:

— А что же происходит тогда с оригиналом? Связь же не может быть устойчивой постоянно? Да и потом, я же видел, что люди входили и не выходили из кольца! — Ответ уже сидел в глубине сознания, но я не хотел его принимать. Не хотел, чтобы он был правдой.

— После создания клона на этой стороне, оригиналы разбираются до субатомных частиц, которые помещаются в хранилище для последующего создания прибывающих. Таким образом, есть некоторые ограничения в подобных путешествиях…

— Оригиналы умирают, — перебил я.

— В биологическом смысле — да, — выдохнул Август. — Это называется «утилизация».

Минуту мы молчали, затем директор продолжил:

— Мы привыкли говорить, что человек пересекает межпространственный коридор. Такое выражение использовал один учёный, пытаясь объяснить принцип перемещений: пересечение коридора — как пересечение границы. Большинство людей путают понятия «коридор кольца перемещения» и «межпространственный коридор», думая, что это одно и то же. В действительности никакого межпространственного коридора нет. Есть процесс передачи данных, который и стали так называть.

— Занятно, но к чему вы ведёте?

— Иногда бывают сбои. Тогда человек на Земле просто выходит из кольца, проходит медкомиссию и затем совершает повторную попытку перемещения, а клон на этой стороне утилизируется.

Мой взгляд зацепился за молодую женщину с младенцем на руках. Ребёнок спал, прижавших к груди матери. Очередь продвигалась медленно, но равномерно.

— У вас произошёл сбой, — констатировал я.

— Да. К сожалению, самый масштабный за историю перемещений.

— Эти люди… Их утилизируют?

— Тех, кто прошёл штатно, направляют к выходу А. Они просто займутся дальше своими делами. Тех, кого коснулся сбой, за выходом В ожидает утилизация.

Ребёнок проснулся. Он улыбнулся маме, а мама ответила ему поцелуем.

— Меня тоже утилизируют? — Возможно, в моём голосе прозвучало смирение, возможно, гнев, но ощущал я только пустоту. Очередь продвигалась. Ребёнок всё ближе и ближе был к своим вероятным палачам.

— Вы особый случай, — развернулся ко мне Август, — дело в том, что у вас из памяти пропало пять лет жизни. Там, на Земле, вы стали отличным сотрудником безопасности. У вас замечательные характеристики. Но здесь и сейчас вы этого не помните, и навряд ли сможете вспомнить. При этом почти все ваши когнитивные способности в порядке, а те, что хромают, со временем восстановятся. Чисто технически у вас нет прошлого. Ваш оригинал сейчас на Земле спокойно проходит медицинскую комиссию, — мы смотрели друг другу в глаза, — у вас есть выбор.

Мать с младенцем следующие в очереди. Перед ними процедуру только что прошла семейная пара. Девочка держится за руки родителей, подпрыгивая, повисает в воздухе. Счастливые, они направляются к выходу В.

— Вы можете стать сотрудником службы безопасности порта, — продолжил Август, — достаточно будет подписать секретку. Разумеется, у вас будут определённые ограничения. Но вы сможете сами выбрать вашу новую личность и начать жизнь с нулевой точки.

— Выходит, либо новая жизнь, либо обнуление.

— Выходит, что так.

Мать с младенцем покидают зал через выход А. Там, на Земле, их уже не существует.