Новости грядущих дней

Иллюзия реальности

1.

Я закрыл книгу.

Интересная история, спору нет. Только вот сосредоточиться на ней, у меня решительно не получалось.

Ещё не до конца проснувшись и трясясь в метро, мне было сложно сосредоточиться на сюжете. Постоянно приходилось возвращаться на абзац выше, перечитывать диалоги и вспоминать имена героев. Хронический недосып делал свое дело, будто бы заполняя голову и уши ватой. Голова же, по ощущениям, стала весить килограммов на десять больше и все стремилась опереться на что-нибудь. А там и глаза можно было бы закрыть и…

Решением всех моих проблем, конечно, было бы восстановление человеческого режима дня. Ну, знаете, с пробуждением без будильника, продуктивной работой, продуманным графиком домашних дел и точным временем отхода ко сну. Желательно часов в девять. Но, если так подумать, то после всей этой бытовухи времени на собственную жизнь-то и не останется.

Поэтому все немногочисленные хобби с увлечениями придется откладывать до выходных, экономя чуточку времени на друзей. Правда, с современным образом жизни, все они практически полностью уходят на сон и овощеобразный отдых перед компьютером или за просмотром сериалов.

Это звучит особенно печально, когда со временем начинаешь осознавать, что жизнь конечна. И на смертном одре, вместо того чтобы вспоминать приятные моменты из прошлого, удастся вспомнить лишь бесконечные серые будни, заполненные никому не нужной работой. А при попытке припомнить что-то приятное и достойное ничего не выйдет. Ведь не было этого. А были лишь одинаковые, будто сошедшие с конвейера, серые будни.

Такой судьбы для себя я точно не хотел. Вот и приходилось выкраивать время для жизни, беспощадно укорачивая сон. Снова и снова.

Разумеется, это никогда не приводило ни к чему хорошему. Даже если забыть про проблемы со здоровьем, недосып добавлял огромное количество и других сложностей. Например, именно по его вине в моей голове с самого утра крутилась одна такая знакомая и крайне назойливая мысль,:

«Опоздал. Я опять опоздал».

Она была второй причиной того, что я никак не мог сосредоточиться на книге. И сидела в голове она с того момента, как я, еле продрав глаза, нащупал рядом с кроватью телефон.

Его экран с готовностью загорелся, услужливо показывая время — половину десятого утра. Учитывая, что мой рабочий день начинается в девять, утро обещало быть действительно добрым.

Собравшись и почти срываясь на бег, я в рекордные даже для себя сроки добрался до станции метро. Встретила она меня привычным гамом непрерывно работающего, неимоверно сложного и огромного механизма.

Вокруг сновали люди, своим количеством и перемещением напоминавшие пчелиный рой. Если не вглядываться, то со стороны они больше походили на какую-то огромную, разумную массу, непрерывно колеблющуюся из стороны в сторону.

Пока я спускался по эскалатору вниз, я даже залюбовался этой с виду хаотичной, но на самом деле довольно организованной толпой. Она толкалась, пыталась поскорее втиснуться в прибывающие вагоны, постоянно оглядывалась и иногда даже переговаривалась сама с собой.

А обрывки сотен разговоров и голосов, раздающихся с разных сторон, будто бы соединялись в один общий рев древнего чудовища, каким-то чудом оказавшегося в центре Москвы.

Признаться, меня на мгновенье даже заворожила эта картина, заставив забыть о гигантской проблеме, грозящей обернуться еще несколькими новыми.

Попутчики, лениво стоя на эскалаторе, не сильно горели желанием пропускать меня вперед, поэтому, стараясь аккуратно протискиваться между ними и попутно не свалиться вниз, я в ускоренном режиме спускался на платформу. Поездов долго ждать не приходилось, благо в час пик их интервалы были ничтожными, однако главной задачей было добраться до вагона, окруженного такими же спешащими на работу офисными клерками.

Однако, справившись и с этой задачей, я кое-как протиснулся вперед и успел втиснуться в подошедший состав. И, через несколько станций, даже умудрился достать из кармана книгу, стараясь отвлечься от навязчивых мыслей о своем незавидном положении.

И только подъезжая к нужной станции я начал постепенно понимать, что чего-то не хватает.

Дело в том, что телефон, лежавший у меня в кармане, всё ещё не издал ни единого звука. Хотя должен был.

Как минимум, от моей начальницы, Ирины Владимировны, просто обязан был поступить звонок. А зная её — даже не один. И в довесок к попыткам дозвониться, в мою сторону должна была лететь куча сообщений с вопросами, куда пропал её ненаглядный работничек и по какой такой, несомненно, важной, причине он отсутствует на рабочем месте?

И её интерес был бы вполне оправдан — как-никак офис нашего банка открывается в строго определенное время, а штат сотрудников и так не полностью укомплектован. И клиентам нужно будет объяснить почему нужное окошко закрыто, а им приходится ожидать.

И тут даже свалить вину на простое расхождение во времени не получится — ведь опоздание шло уже практически на часы. Хотя, по-правде говоря, даже при минимальной задержке такая отговорка мне бы не очень помогла. К сожалению, я слишком хорошо знал характер Ирины Владимировны. И в таких случаях она неизменно говорила что-то вроде:

«Твоя смена начинается в девять ноль-ноль. А это означает, что в это время компьютер уже должен быть включен, документы подготовлены, а ты уже должен разговаривать с первым клиентом».

Сурово? Возможно. Но, справедливости ради, это вроде как моя работа. Мне за это дают деньги. И, соответственно, имеют право требовать соблюдения всех этих вот скучных графиков, противных регламентов, правил и уставов. Как-никак, платят-то мне за весь час полностью…

Я оборвал себя на мысли, поняв, что практически дословно цитирую свою начальницу. Видимо, её постоянные повторения этих слов раз за разом слишком уж сильно въелись в подкорку. Но оно и понятно. Сколько раз меня уже штрафовали в этом месяце за опоздания? Пять? Шесть?

Признаться, я уже и со счета сбился.

Оставалось надеяться, что этот раз не станет роковым и мне не придется посреди месяца искать работу. Это, конечно, дело не столько трудное в мегаполисе, но смена насиженного места сильно ударит по долгоиграющим планам. Да и поиск новой работы — это такая морока!

Что уж говорить про то, что все планы взять маленькую квартирку в ипотеку тоже пойдут прахом. Непрерывный стаж оборвется, придется вновь доказывать доходы, собирать документы, бегать по разным конторам… В общем, жуть.

Очень хотелось верить, что и в этот раз руководство ограничится строгими словами, предупреждениями и, в крайнем случае, штрафом.

Конечно, систематическое нарушение трудового расписания проступок серьезный, но учитывая уже практически полностью пропавшую премию и крошечный оклад, глупо было бы с их стороны увольнять, считай, бесплатного работника. Сколько я получу в этом месяце? Хотя бы на чай с печеньем хватит?

Я тяжело вздохнул и ради интереса разблокировал экран телефона.

Так и есть — отсутствие пропущенных звонков или уведомлений в рабочем чате не было сбоем. Я даже перезагрузил телефон для гарантии. Пусто. Совершенно пусто.

Я сначала попытался списать все на сбой сети. И на то, что в метро плохо ловит телефонная связь — поэтому до меня и не удалось дозвониться.

Но целые четыре палочки уровня связи в углу экрана говорили о том, что эта версия не имеет ничего общего с реальностью. на всякий случай открыв случайный интернет-сайт я подтвердил это — все загрузилось без задержек. Получается, что сеть и вправду была отличной. А отсутствие звонков никак со сбоями не связано

«Забыли что ли про меня? — промелькнула в голове шальная мысль. — Но не все же сразу! Хотя бы кто-то должен был написать, мол, Олег, доброе утро. А ты, собственно, где? Ладно там начальники всякого рода — может у них какое совещание или еще что-то, но почему со мной не связались мои коллеги? Неужели там случилось что-то такое, что и им не до меня?»

Представлять что там такое произошло, что всем стало резко плевать на пропавшего сотрудника не хотелось. Да и не было у меня на это сил. Адреналин, поднявший меня с кровати и донесший прямиком до вагона метро уже спадал на нет, и спать хотелось всё сильнее.

Поэтому я с огромной радостью встретил долгожданный голос диктора из колонок, объявивший о том, что следующая станция — Парк Культуры. Моя остановочка.

Убрав книгу в сумку, я встал и подошел к выходу из вагона. Неприятные мысли продолжали бегать где-то на краю сознания, но я старательно отгонял их прочь, усиленно сосредотачиваясь на предстоящей работе. Что там в планах на сегодня?

Платформа станции встретила меня неожиданной пустотой.

В собственных размышлениях я как-то прозевал тот момент, когда полностью набитый вагон успел опустеть. И если в начале пути он был забит как банка с кильками, то сейчас можно было с трудом найти пару-тройку сонных пассажиров

А уж стоящих в зале людей, я мог сосчитать по пальцам. Конечно, одной руки мне бы не хватило, но было их действительно мало.

Я даже подвис на секунду, пытаясь понять, что за метаморфозы происходят вокруг и куда подевались все мои попутчики, но тут взгляд упал на зажатый в руке телефон и меня будто бы холодной водой облили.

Работа! Я тут, между прочим, опаздываю!

Взлетев по эскалатору и чуть не протаранив турникеты на выходе, я поймал недовольный взгляд сонного охранника. Тот пристально смотрел на меня, стараясь понять, что я такое задумал и почему веду себя так странно. Но, не дождавшись никаких перформансов с моей стороны, просто перевел взгляд обратно на спуск и продолжил глядеть вдаль, размышляя о чем-то своем.

Ну а мне было уже абсолютно всё равно, что там обо мне подумают. Я, чуть ли не взлетая от набранной скорости, вылетел из метро и побежал по такому знакомому маршруту. Скамейка, рекламный плакат, стоянка самокатов... Старательно держа темп и ритм дыхания, я сознательно заглушал в голове все мысли, кроме тех, что связаны с работой.

В тот момент меня волновала только время, за которое я доберусь до офиса и возможные последствия, которые вызовет мой проступок. А еще очень хотелось бы придумать достойную отговорку, которую я буду неловко бубнить себе под нос в этот раз.

Жаль, конечно, что придется появиться в офисе растрепанным и в немного помятом костюме, но куда деваться? Плюнуть на опоздание, махнуть рукой и вальяжно сказав: «Раз уже настолько опоздал, то лишние десять минут погоды не сыграют», пойти в сторону офиса точно не получится. Вариантом это было сомнительным — как минимум, могут появиться большие вопросы, если меня увидят непринужденно идущим на смену. А как максимум, за сэкономленное время может произойти многое. Так что лучше поторопиться.

Да и фраза «Я задержался на час» звучит лучше чем «Я опоздал на два часа». Округление в мою сторону, конечно, было бессовестно наглым, но чего только не сделаешь, чтобы не потерять работу?

Мимо местных кофеен и ресторанов с фастфудом я пробежал быстро. Даже светофор, похоже, решил сжалиться и при моем приближении включил зеленый. Мысленно его поблагодарив, я наконец-то смог разглядеть вход в наш офис. Который, к счастью или сожалению, выглядел абсолютно обыденно.

Всё такая же аккуратная желтая сталинка, кажущаяся довольно высокой по сравнению с соседним двухэтажным домом.

Всё та же вывеска с названием банка над массивными деревянными дверьми.

И все такие же аккуратные дубки напротив.

Только вот парковка. Парковка была пуста.

Я с удивлением для себя обнаружил, что эта аномалия присутствовала не только напротив моего офиса — у соседнего с ним входа караоке-клуба тоже не было автомобилей. И у следующего здания тоже. И дальше по улице машин также не наблюдалось!

Ради интереса я обернулся, дабы осмотреть уже пройденный путь и столкнулся с аналогичной картиной. На парковках практически не было машин!

Нет, конечно же оставить свой транспорт прямо на Садовом кольце — удовольствие не из дешевых. Но, почему-то, раньше это никого не останавливало.

Да что там парковки — сама дорога была пуста! Будто бы все вдруг решили устроить себе выходной и остались дома. А администрация города поддержала такую идею и отменила все городские автобусные маршруты, отправив собственных работников в отпуск.

Ну а таксисты, похоже, решили поддержать этот бедлам и тоже массово проигнорировали возможность заработать.

Это что за диссонанс окраины и центра? Куда подевались все люди?

Мне даже начало в какой-то момент казаться что я каким-то образом попал в постапокалиптический фильм, в котором все люди вымерли, но лежащий на лавочке пьяница меня успокоил. Никогда бы не подумал что буду так рад алкоголику, который решил не терпеть до дома и уснул прямо посреди улицы.

Получается, никуда человеки не пропали. Просто, похоже, сегодня какой-то особенно тихий день. Необычно тихий, но ничего сверхъестественного точно не случилось.

Решив не усложнять себе жизнь новыми вопросами, я подошел к двери и взглянул на экран мобильного телефона. Половина одиннадцатого. Полтора часа, получается? Добрался, считай, в рекордные сроки. Жаль, что это никого уже не впечатлит.

Тяжело вздохнув, я поправил пиджак и кое-как приладил на место растрепавшиеся волосы. Они хоть и были достаточно короткими, но всё же пострадали от такой пробежки, превратившись в некое подобие любимой в народе прически «Взрыв на макаронной фабрике».

Приведение себя в порядок вышло таким себе, но времени на основательную работу точно не было. Да и такой растрепанный вид в целом мог даже пойти на пользу. Кто знает, может Ирина Владимировна сжалится и решит сильно на меня не ругаться, если увидит, как сильно я старался успеть?

С этой мысли мне самому стало смешно. Чтобы она сжалилась и простила? Да ни в жизни!

Я взялся за рукоять двери и потянул её на себя.

Как ни странно, но дверь так и осталась стоять на месте, не шелохнувшись ни на сантиметр.

Решив, что это результат неожиданного волнения и тяжелого утра, я повторил попытку, прилагая значительно больше усилий и чуть ли не потея. Однако, результат не изменился. Дверь всё ещё оставалось закрытой.

— Каши что ли мало ел? - удивленно пробормотал я, глядя на свои руки.

Странно.

Слабости я в них точно не ощущал. Я, конечно, не великий спортсмен, но уж с открытием дверей у меня точно раньше проблем не было. Да и была она раньше довольно податливой. Помнится, иногда, выходя с полными сумками, мне удавалось её открыть даже легким толчком плеча. Но почему теперь, даже практически повиснув на ней, мне не удается даже немного пошевелить створкой? Куда силушка богатырская пропала?

Может, за выходные на нее успели установить какой-нибудь автодоводчик? Или ещё какой-нибудь хитрый механизм? Или, как вариант, она всегда открывалась вовнутрь, а в моей голове из-за раннего подъема и напряженной дороги все перепуталось?

На всякий случай я толкнул дверь от себя. Как и ожидалось, ничего не изменилось. А я, облегченно выдохнув, хотя бы подтвердил что не сумасшедший.

А беглый взгляд на расположение петель подтвердил это — дверь действительно открывалась наружу. Точнее не так. Дверь ВСЁ ЕЩЁ открывается наружу.

— Открывается, только вот что-то не открывается… — задумчиво протянул я, продолжая таращиться на дверь.

Та, продолжая недвижимо стоять на месте, уже начинала меня раздражать.

Решив не сдаваться, я опять подошел поближе и более внимательно осмотрел створки. И уже сейчас, со второй попытки мне всё-таки удалось найти причину таких трудностей с открытием чертовой дверцы.

Оказалось, что она была попросту закрыта!

Это можно было бы легко понять, обрати я сразу внимание на три здоровенных ригеля, торчащих между створок.

И, если загадка с открытием двери оказалась неожиданно решенной, то следом возникает следующий вопрос. А почему, собственно, офис закрыт?

Найти ответ также просто у меня не получилось. Даже каких-то хоть отдаленно реалистичных сценариев придумать не получилось.

Учебная пожарная тревога? Вряд ли, иначе рядом стояли бы все работники, сопровождаемые недовольными высказываниями клиентов. Настоящая пожарная тревога? Тогда был бы виден огонь. И, опять же, работники стояли бы где-то неподалеку.

Ограбление? Но что можно вынести из нашего офиса банка? Мы не являемся его отделением и касс у нас не предусмотрено. Сейф, кончено же, был, но суммы там были копеечные, особенно для центра Москвы. Проще было бы какой-нибудь продуктовый обнести, и то куш был бы больше. Ну и также, вокруг были бы полицейские кордоны, спецназ и куча журналистов.

Тогда что? Совещание «только для своих»? Это, конечно, звучит ближе к истине, но в этом случае со мной бы точно попытались связаться. А звонков и сообщений я всё еще не получил. И рабочий чат молчал, что очень важно.

Я еще раз достал мобильник и проверил. Последнее сообщение в рабочем чате, как и прежде, было получено ещё в пятницу. Никаких срочных сборов не было запланировано.

В задумчивости, я подошел к соседнему с дверью окну и попытался заглянуть внутрь офиса, благо они были расположены невысоко. Однако, за висящими жалюзи зал разглядеть не удалось.

Что, блин, у них там происходит. С ума, что ли, посходили?

Набравшись смелости, я разблокировал телефон и зашел в контакты. Если уж они решили посреди рабочего дня закрыть офис, то должна быть какая-то важная причина этому, логично?

Логично. И лучше всех о таких причинах должен быть осведомлен руководитель. Так что найдя нужный телефон и нажав на вызов, я слушал гудки в ожидании ответа Ирины Владимировны. Опоздание, конечно же, это не изменит, но вот отсутствие попыток решить возникшую проблему точно не пойдет мне на пользу. Просто стоять в ожидании того, как проблема решится сама было глупо. Мало того, что это просто увеличит пропущенное рабочее время, так еще и покажет меня как совсем уж безразличного ко всему лентяя. А уж им я показаться точно не хотел.

После нескольких гудков звонок был переведен на автоответчик, который роботизированным голосом уведомил меня о том, что абонент совсем не абонент и лучше бы вам придумать более полезное занятие, чем донимать важного человека своими звонками. Ну, практически так и сказал, только более официальным тоном и деловым стилем.

Интересные дела.

Как я помню, Ирина Владимировна всегда была на связи. Такая уж доля руководителя — постоянно мониторить чаты и постоянно отвечать на глупые вопросы. В том числе, и на заданные по телефону.

И если раньше она, даже будучи на различных собраниях, находила время на короткий ответ в стиле: «Занята, перезвоню через полчаса», то полное игнорирование звонка вызывало вопросы.

На всякий случай сделав повторный вызов и вновь услышав автоответчик, я с силой долбанул по закрытой двери. Мало того, что опоздал, так теперь и просто попасть на работу не могу!

— А ведь на меня точно попытаются повесить и эти минуты отсутствия…— промелькнула у меня в голове мысль.

И ведь правда! В рабочей программе я не отметился, пропуск на проходной у охранника не отсканировал — значит, считай, отсутствовал. И кого будет волновать что я попросту не мог войти?

А если буду говорить, что вина не моя и просто дверь оказалась закрытой, то мне просто покажут на моих же коллег и скажут: «Но ведь они как-то попали внутрь. Получается, у тебя одного такая проблема?». Нет уж! Не будет такого!

Я с силой еще раз заколотил в двери, параллельно издавать как можно больше шума. В пылу азарта даже пнул дверь ногой, надеясь что это привлечет внимание охранника или кого-то из работников, засевших где-то внутри.

Со скамейки послышался недовольный шум проснувшегося пьяницы, но он меня сейчас волновал в последнюю очередь.

Не прекращая биться в дверь одной рукой, второй я опять разблокировал телефон и открыл рабочий чат. Идея написать в него, одновременно прося о помощи и фиксируя факт наличия проблемы, была отличной.

Набрав на скорую руку текст, я нажал на «Отправить» и начал ждать ответа. Как правило, на сообщения в рабочем чатике все реагировали довольно быстро и на моё сообщение с текстом «Привет, ребят, стою у входа, дверь закрыта плз впустите» среагировали бы быстро.

По-крайней мере, я на это надеялся. В любом случае, теперь у меня есть доказательство того, что я действительно пытался войти. И в моём опоздании теперь виноват не только я, но и гений, который решил закрыть дверь.

Однако, с сообщением было что-то не то.

В его уголке обычно самим мессенджером указывалось время отправки письма, чтобы всем было понятно, во сколько именно оно было отправлено. И сейчас время тоже имелось. Только вот неправильное!

На экране, прямо рядом с моим криком о помощи отображалось время «6:05». При том, что сам телефон показывал совершенно другой результат — «10:35»!

— Сбой у них там какой-то?- недовольно проворчал я, удивленно смотря на экран телефона.

То, что ошибка произошла именно на стороне приложения я был уверен. Как-никак, на моём устройстве была включена синхронизация с общемировым временем. И оно просто не могло сбоить!

«Так что теперь мне нужно просто продолжать долбиться в дверь и..» — додумать эту мысль мне не дали.

С другой стороны двери послышались шаги, копошение и скрежет ключа, вставляемого в замочную скважину.

«Наконец-то дверь откроют!» - заулыбался тогда я. И обрадованно отметил, что успел отправить в чат сообщение о закрытой двери. — «Теперь все смогу свалить на неё. И предъявить сообщение в чате. И со временем можно будет немного приукрасить обстоятельства в свою сторону, сославшись на сбой в мессенджере. Прекрасно! Просто чудестно».

Открывшего мне недовольного охранника я встретил голливудской улыбкой во все тридцать два.

Он моего радостного настроения не оценил и уставившись на меня, с ходу задал вопрос:

— Чего надо?

И ответ на этот вопрос я точно не заготовил. Попросту не ждал такого поворота событий, на мгновение потерявшись.

Самого вышедшего из офиса мужчину я видел практически в первый раз. Мы, конечно, встречались пару раз на проходной, но этим наше знакомство и ограничивалось. Как правило, он со своими коллегами дежурил в маленькой изолированной каморке, откуда изредка выходил на кухню и заваривал кофе. Я, собственно, даже имени его не знал.

Но тот, видимо, тоже припомнил меня и немного успокоился.

Выйдя полностью из дверного проёма и встав прямо передо мной, он выглядел как какой-то богатырь из древних былин. Ну, или это я был настолько низким по сравнению с ним. И, хоть своим практически двухметровым ростом он и заслонял мне практически весь внутренний вид холла, однако самую малость мне разглядеть всё-таки удалось.

В офисе был выключен свет!

Практически весь клиентский зал, который было видно с этого ракурса, был погружен в темноту и освещался исключительно за счет проникающего сквозь жалюзи солнечного света. Голосов и шума оборудования тоже слышно не было.

Это что там такое происходит?

— Че надо? — повторил охранник, вернув меня из размышлений и разглядываний обратно в реальность.

— Работа! Я работать пришел!

Его взгляд нужно было видеть.

— Работать? Сейчас?

Я, не до конца понимая такой реакции, лишь кивнул.

— А чего не ночью пришел?

— Так я не ночью работаю…— растерянно пробормотал я, попутно гоняя в голове варианты ответов и приходя в себя. Наконец, собравшись с мыслями, я продолжил уже куда более увереннее. — Меня зовут Олег. Олег Фролов. Я менеджер отдела корпоративных продаж, работаю тут. Пришел на смену, хоть и немного опоздал. Могу я войти? Или руководителю звонить?

Охранник, похоже, немного опешил от моего резко поменявшегося тона.

— А в какое время начинается рабочий день, раз в такое время ты опоздать успел?

Начиная уставать от этого разговора, я раздраженно сказал:

— В девять утра. А теперь допрос окончен? Я могу войти?

Заслонивший мне вход бугай только растерянно пожал плечами, отходя в сторону и пропуская внутрь здания. Однако сам он никуда не ушел и продолжал смотреть наблюдать, явно чего-то ожидая.

Решив не продолжать этот странный диалог, я вошел в офис, по пути доставая бейджик с пропуском и прислоняя его к считывателю.

Однако, вместо того, чтобы мигнуть зеленым огоньком и разблокировать турникет, устройство лишь пискнуло, моргнуло красным и осталось таковым. Я остановился и повторил попытку войти, в этот раз более плотно прикладывая бейдж. Реакция прибора повторилась, вход так и остался заблокированным.

В растерянности я обернулся на охранника, пытаясь попросить у него помощи, однако заметил, что он всё еще стоит у входной двери и заинтересованно смотрит за моими попытками войти.

Поняв, что я ожидаю от него пояснений, он протянул руку, указывая на считыватель и предложил:

— Ну, попробуй еще раз. Может, получится?

Я попробовал. Не получилось.

Охранник, деланно удивившись, почесал затылок и предположил:

— Ну, может это случилось потому, что сейчас банк не работает и на смену отметиться нельзя?

Вариант был слишком глупый, чтобы его рассматривать. Как в половину одиннадцатого утра офис может не работать?

— А другие варианты? Может, просто пропустите меня и я пойду на рабочее место?

— Нет других вариантов, малой. В воскресенье банк не работает. Тем более в такую рань. Ты что, нанюхался что ли? Если ты под этим-самым, я тем более тебя не пущу. Я полицию вызову с врачами. Им и будешь объяснять, где ты там работать собрался.

Окончательно растерявшись, я потерял свой уверенный запал. Однако, решив сослаться на имеющийся у меня аргумент, достал телефон и показал на время и дату.

— Вот! Сейчас понедельник, а не воскресенье! Причем, уже почти без пятнадцати одиннадцать!

Ответ был неожиданный:

— Так у тебя что-то с телефоном, вот и все. Тебя темнота не смущает? Или… А, забей, подойди лучше вот сюда.

Мужик поманил меня рукой на улицу и показал на здание напротив. Подойдя к нему и посмотрев, куда он указывает, я окончательно перестал понимать, что тут вообще происходит.

Дело в том, что прямо напротив нашего офиса расположено огромное здание новостного издания, на котором висит гигантский экран. И, то ли для рекламы, то ли для удобства простых граждан, на это табло постоянно, круглые сутки выводятся небольшие новости, чередуясь с датой, временем и новостной сводкой.

И поглядев на него, я с неожиданностью для себя увидел то же самое время, которое было указано в мессенджере на сообщении.

«6:15»

2.

— А? — как-то неожиданно для себя потеряв весь словарный запас, выдал я. — Как это, шесть утра?

Тем временем часы сместились в сторону, оставляя место для даты и дня недели, которые добили меня окончательно.

— Восемнадцатое августа? Воскресенье?

Я вопросительно посмотрел на охранника. Тот же, подтверждая озвученную мною информацию, утвердительно кивнул.

Но этого быть не могло! Как минимум, потому что воскресенье было вчера! И весь день я проиграл с друзьями!

Об этом я сообщил охраннику. Тот лишь достав собственный мобильный телефон, показал на время.

Часы на его экране уверенно показывали «6.16». А дата совпадала с той, которая была показана на информационном табло.

Понимая, что ничего не понимаю, я опустошенно облокотился на входную дверь и уставился на охранника. Тот, поняв что конфликт исчерпан и я не собираюсь сломя голову ломиться внутрь, расслабился и достал сигарету.

— Меня Евгений зовут. Женя — представился он, протянув руку. Я пожал её, на секунду оторвавшись от двери.

— Олег.

— Так вот, Олежа. Похоже что-то перемкнуло у тебя. Может, приснилось чего. Может, просто от усталости. Такое бывает, на самом деле. Особенно с возрастом. Но, будь уверен — сегодня именно воскресенье. И уж куда-куда, а на работу тебе сейчас точно не нужно.

— Но ведь так не бывает! Я точно помню, что вчера было воскресенье! И что сегодня с утра точно был понедельник!

— Разве? — зевнул Евгений и поджег сигарету, после чего затянулся. — А я помню что у меня смена с субботы на воскресенье. И, как видишь, я все ещё тут. Никуда не ушел. Ты думаешь, стал бы я тут бесплатно сидеть?

Ответа на этот вопрос у меня не было. Как и на множество других.

Как это случилось?

Почему это случилось?

А это не опасно? Не будет ли повторного пропуска дня?

И, если он случиться, не сместится ли дата еще сильнее? А что будет со мной?

Все эти мысли кругом и одновременно забегали в голове, да так, что она даже немного заболела. Правда, до конца оставалось непонятным, что меня беспокоит больше — факт того, что меня переместило в прошлое или то, что я это не контролирую.

Саму возможность того, что неожиданно для самого себя я вдруг сошел с ума и напридумывал всякого, я отмёл. Думать о таком не хотелось совершенно. Потому что стоит допустить саму вероятность того, что с твоим сознанием что-то не в порядке — и всё, баста. Само осознание реальности вокруг будет под постоянным сомнением, ведь уже раз оно было скомпрометировано.

Как можно будет доверять своим мыслям и чувствам, если они один раз уже так подвели?

Правильный ответ — никак. В таком случае сомнению придется подвергать абсолютно все вокруг. И собственные мысли, и собственные чувства, и собственные ощущения… А превращаться в параноика, нервно тыкающего палкой все вокруг, дабы убедиться существует ли это в реальности мне точно не хотелось.

Поэтому, усилием воли, мне пришлось заставить себя думать что это не у меня с головой не в порядке. Это что-то с миром вокруг не так.

Я неоднократно смотрел фильмы про застревания в одном дне и перемещения во времени. Помнится, когда-то в детстве, даже несколько раз фантазировал про то, как же весело будет и в реальности попасть в подобную историю. Даже как-то составлял целые списки, где пытался перечислить всё, чем можно будет заняться. Почему-то тогда мне это не казалось чем-то странным и страшным. Подумаешь — просто один и тот же день застрял на повторе. Зато что можно попробовать и узнать!

Однако, сейчас я не испытывал никакой радости. Лишь некое замешательство и растерянность.

Где гарантия, что это не продолжится? Или, что реальность не подкинет мне еще чего-нибудь… Этакого?

— Но ведь путешествий во времени не бывает, ведь так? — осторожно спросил я Евгения.

Тот, тем временем, стоял рядом и курил, задумчиво смотря на экран.

— Не бывает. Точнее, как. Я с уроков физики еще помню, что путешествия возможны. Но только вперед. И только если двигаться со скоростью света. Ну и еще как в том фильме про черную дыру — можно себя немного заморозить, и для кого-то оно будет идти быстрее. Или медленнее. Но, будет идти.

Охранник хрустнул костяшками пальцев и повернулся ко мне, оторвавшись от меланхоличного созерцания новостей.

— Но, это как я понял, совершенно не твой случай.

Я кивнул, хоть и не понимал всё полностью. Но то, что случай точно не мой, было понятно и так. Всё-таки смещение было в прошлое. И ни с какой скоростью света я точно не двигался. А уж сильно тяжелых предметов со мной точно не было.

За исключением груза вины за опоздание, конечно.

Нервно хихикнув своим мыслям, я спросил:

— Но ты-то мне веришь?

— Я? Я уже никому не верю и ничего не жду. Причем уже давно.

— Но для чего тогда ты сейчас выслушиваешь все это? Пошел бы обратно, сидел бы на посту, да смотрел бы телик. Ну или поспал бы.

Евгений ни на секунду не задумавшись, ответил:

— Да скучно мне просто. Сколько можно просто сидеть и чаи гонять? А у тебя тут что-то интересное происходит. Будь ты психованный, я посмотрю что ты учудить успеешь, перед тем как тебя врачи заберут в «кащенко». Да и проконтролирую, чтобы ты никого не покалечил. Ты же это, на работе как-никак, — он ехидно усмехнулся, но, поняв что я не настроен на веселье, посерьезнел. — Ну, а если ты вдруг не сумасшедший и говоришь правду… То хотел бы узнать про это побольше. Другим-то если расскажу — не поверят. Но мне в этом мире еще жить. А история и вправду получится интересная. Можно будет мужикам под водочку рассказать...

Мысль о том, что мои злоключения станут для кого-то просто очередной, малореалистичной байкой меня не сильно устраивала. Даже немного обидела.

Ведь для меня тогда все это происходило по-настоящему. И чего-чего, а уж насмешек и зевак точно не требовалось. На мгновенье мне захотелось накричать на Женю, попросить его быть серьезнее, но…

Но я вдруг понял, что он даже и не собирается мне помогать. Он просто хочет понаблюдать со стороны на психа. А растрепать своим дружкам, что вот этот вот паренек не в себе. И смачно посмеяться, обсуждая что меня могло до такого состояния довести.

Или, чего хуже, может и ещё кому из офиса это рассказать. Ведь кто знает, с кем он там общается. А там и слухи поползут за спиной. И шуточки всякие гаденькие. Травля, одним словом. Так что благодаря Евгению, теперь, скорее всего, все будут считать просто местным дурачком. Клоуном, попросту говоря.

И уж тогда ни о каком карьерном росте или более-менее приемлемой обстановке в коллективе мне точно придется забыть. Ведь какой карьерный рост может быть у психа, который посреди ночи ломится в офис и утверждает, что он переместился во времени? Правильный ответ — никакого. Такого сотрудника по-тихому уволят по какой-нибудь статье и всего делов. Ведь серьезной фирме нужны только серьезные работники. И прощать постоянные опохдания — это одно. А вот держать подле себя ненормального, у которого в любой момент может начаться очередной приступ — это совсем другое.

Так что рассказывать обо всём Жене точно не стоит. Да и вообще кому бы то ни было тоже. Если не засмеют, то правда докторам позвонят. Из благих побуждений. Но обдумать всё происходящее точно стоит. И уж точно не посреди улицы, под заинтересованным взглядом охранника. Хватит с него шоу. Насмотрелся уже.

Я с готовностью действовать оторвался от двери и открыл телефон, запуская приложение с такси. После утреннего происшествия спускаться под землю не хотелось совершенно. Там, в череде подземных коридоров, пропустить очередной скачок, если таковой случится, будет проще простого. А если поехать по поверхности — то можно будет хотя бы понять что что-то происходит.

Контролировать этот процесс, конечно, не получится. Но знать свой приговор всё же лучше, чем жить в неизвестности, верно?

Вызвать такси было делом нехитрым. Благо агрегатор был удобным, хоть и дорогим. Сумму воскресным утром заломили такую, что впору было оплачивать кредиткой, а потом откладывать с зарплаты несколько месяцев, заставляя себя питаться только хлебом и водой. Ну и по праздникам баловать себя макаронами из сетевого магазина.

Но, всё же ситуация была критичная и денег тут жалеть точно не стоило. Поэтому возможности отказаться я себе не оставил намеренно.

Экран телефона радостно загорелся, заказ на автомобиль был подтвержден, а водитель на желтой иномарке обещал приехать через какие-то четыре минуты. Казалось бы, срок — всего ничего. Однако, за это время стоило убедить охранника в своей вменяемости и, желательно, оставить о себе положительное впечатление. Ну, или хотя бы подкинуть ему мысль о возможных причинах такого происшествия. А что лучше всего объясняет неадекватные поступки и странные выходки? Что поймёт мужик рабочего класса в возрасте?

Правильно. Решением проблемы был алкоголь. Навел меня на эту идею всё еще валяющийся на лавочке алкоголик, что-то бормотавший сквозь сон. Вот уж кого с опозданиями точно проблем нет. Если он вообще куда-то спешит, конечно же.

Решив провернуть уловку с алкоголем во время прощания, я дождался пока на светофоре появится нужная мне машина и, сделав пару шагов в сторону парковки, сказал:

— Ладно. Поехал я тогда.

— Угу. Езжай, Олежа. И как приедешь, отдохни обязательно. Так быстрее в себя придешь.

— Конечно. Похоже, перебрал я вчера похоже, вот и напридумывал себе всякого. Сейчас как приеду, просплюсь и буду в норме.

— Да я понял, — понимающе кивнул Евгений, делая вид что поверил придуманной на ходу причине моего недомогания. — Чего-нибудь жирненького поешь обязательно. И водички выпей.

— Ага. Закажу доставку как приеду.

— Ну и нормально. Главное чтобы голова на место встала.

Я протянул руку и получил крепкое рукопожатие в ответ.

«Может, он и неплохой мужик? — промелькнуло у меня в голове. — Но, об этом я узнаю позже. Спустя время и только по реакции коллег. Так что Евгений в списке засранцев записан, но пока карандашиком…»

Махнув на прощание и уже сделав пару шагов к остановившейся машине, я услышал сказанное себе вслед:

— Просто забудь про сегодняшнее утро и все. Воспринимай все как еще один выходной.

Немного запнувшись от такого совета, я сбавил шаг и обернулся на Женю. Тот, смотрел на меня абсолютно серьезно, а в его словах не было никакой насмешки или попытки посмеяться.

Неужели он мне поверил?

Да нет. Вряд ли. Я сам себе-то сейчас не до конца доверяю. Может, правда уснул и перепутал сон с реальностью. Такое ведь бывает? А из-за резкого подъема просто не пришел в себя и…

Решив не пускать одни и те же мысли по кругу, я просто кивнул Жене на прощание и пошел к машине.

Та уже стояла на краю дороги, приглашающе сверкая аварийными сигналами. Проверив её номер и сверив его с информацией в приложении, я открыл дверь и сел сзади, тихо надеясь что таксист не станет докучать мне какими-нибудь житейскими разговорами и даст подумать.

И, как только мы тронулись, я в последний раз посмотрел на Евгения. Тот, докурив, смотрел вслед нашей уезжающей машине, думая о чем-то своем.

А дверь офиса всё ещё оставалась открытой.

Водитель оказался на удивление молчаливым.

Почему-то для меня это оказалось неожиданным — практически каждый раз, когда мне приходилось пользоваться этим сервисом, каждый из таксистов так и норовил завязать пространную беседу обо всём и не о чем.

Кто-то рассказывал о своей жизни, кто-то спрашивал о моей жизни, а кто-то просто давал непрошенные советы.

И все это мне сейчас нужно было едва ли.

За исключением совета, конечно же. Потому что как действовать теперь — я не имел ни малейшего понятия.

Единственное, в чем я был абсолютно точно уверен, так это в том, что я точно не путал дни. И уж точно был не под действием наркотиков или алкоголя. Может, я просто сплю? Это бы объяснило многое.

Я в задумчивости посмотрел за окно, на утреннюю Москва-реку. Та, переливаясь в лучах рассвета, выглядела и вправду как-то по-волшебному. Янтарные отблески раздавались в стороны, а вода, легонько подталкиваемая утренним ветерком, собиралась в хоть и небольшие, но самые настоящие волны.

Смотрелось всё это красиво — даже с моста, который мы в тот момент проезжали.

Мысленно согласившись с тем, что всё происходящее может быть попросту слишком реалистичным и затянувшимся сном, я решил проверить эту гипотезу А нужно было всего-лишь поднять ладони повыше и внимательно их осмотреть.

Почему-то древняя байка о том, что во сне невозможно увидеть собственные руки, меня сильно обнадежила. Однако, как я не старался, ничего не произошло.

Пальцы не превратились в сосиски, руки не размылись и, конечно же, сон не закончился.

Решив попробовать другой способ, я ущипнул себя за щеку, настороженно прислушиваясь к ощущениям. Боль определенно была. А сон не прекратился.

Я, как и раньше, сидел на заднем сиденье автомобиля, едущего куда-то по утренней Москве.

— Вот блин! - в сердцах выпалил я и запрокинул голову.

Жаль, что не получилось проснуться. Версия действительно была хорошей.

Но, похоже, весь наш мир был бы сильно лучше и приятнее, если бы все проблемы можно было бы решить простым пробуждением.

Но, раз не получается закончить этот кошмар, может, хотя бы получится вспомнить, когда всё это началось? Как-никак у всего есть своё начало!

Я сосредоточился на воспоминаниях о сегодняшнем утре. Ничего экстраординарного в нём не было — за исключением уже известных событий. Такая же дорога до работы, такая же станция метро, такой же поезд…

Поезд!

Точно!

Всё началось именно в поезде!

Именно там, ни с того, ни с сего пропали все пассажиры, которыми был битком набит вагон изначально!

Однако, осознав это, я даже немного расстроился.

Получалось, что «сдвиг», — а называть произошедшее со мной я решил именно так, — произошел тогда, когда я был полностью сосредоточен на чтении и мрачных мыслях о будущей взбучке на работе. И, соответственно, вспомнить какие-то детали произошедшего у меня также не получится.

Да я даже примерного места или времени этого «сдвига» не запомнил!

И это было грустно. Знай я хотя бы место или время когда произошло перемещение, то мог хотя бы попытаться вспомнить окружающие события или то, что ему предшествовало.

Может, так удалось бы выявить какие-нибудь закономерности? Или найти что-то, что запустило этот «сдвиг»? Например, особая последовательность действий, слов, погодных условий, или, в конце-концов, магическая комбинация следов от ботинков на полу?

В задумчивости я уставился в окно, провожая взглядом очередную водную гладь, мост и следующий за мостом парк.

С другой стороны, раз мне не удается вспомнить о каких-то необычных явлениях, сопровождающих «сдвиг», то, быть может, их просто не было? Какую-нибудь яркую вспышку, неестественный звук или изменение температуры я бы точно почувствовал.

Да и если верить медиакультуре, путешествия во времени всегда чем-то сопровождаются. И все эти действия явно отличаются от обыденного человеческого поведения. В одном фильме для перемещения приходится разогнаться до восьмидесяти восьми миль в час, в другом раздеться и убрать все неорганические предметы, а в третьем вообще найти в старом заброшенном доме шкаф с потайным входом.

Разумеется, ничего такого не вспомнить мне не удалось. Я просто сидел и читал книгу. Самое, что ни на есть, стандартное поведение для пассажира утреннего метро. Даже недовольное лицо было в наличии.

Единственной более-менее похожей историей было бесконечное застревание в одном и том же дне, но даже там прежде чем переместиться герою требовалось сначала заснуть. И только потом, после пробуждения, вместо светлого «завтра», его встречало уже вкрай надоевшее «Сегодня». Да и то, в одном случае героя спас поцелуй истинной любви, а во втором изучение квантовой физики и несколько связок со взрывчаткой.

Ни на первое, ни на второе у меня не было сил. А взрывы в Москве вообще могут кончиться печально.

Застряну еще в петле времени, находясь в обезьяннике, вот и получится «пожизненное», блин.

Получается, что у меня мало того, что нет никаких маркеров приближающегося «сдвига», так еще и нет никаких гарантий того, что это вдруг не произойдет повторно. Мне, конечно же, в повторение такого верилось слабо — как никак ранее фантастику я наблюдал только в фильмах. Но даже малейшая вероятность таких прыжков почему-то вгоняла в ужас.

Ведь кто знает, насколько отбросит в следующий раз? На месяц? На год? На десятилетия?

Я ведь не настолько старый, чтобы пережить такое смещение. И путешествие на всего каких-то тридцать лет — а с исторической точки зрения это лишь мгновение — и меня уже попросту нет.

Меня тогда даже в планах не было!

А родители ведь и не поймут что с ними произошло такое. Ведь единственным, кто хоть как-то обратил на «сдвиг» внимание был только я. Лишь я один понял что что-то произошло! А для всех остальных этот день попросту выпал из памяти!

Будто бы и не произошло ничего!

И лишь я оставался единственным свидетелем и единоличным испытавшим на себе такой опыт!

Страшная догадка вдруг коснулась уголка сознания.

И мне вдруг стало так холодно, что я даже поежился. И это в августе!

А что если… А что если я не первый?

А вдруг это постоянно происходит? Но все проходит так мягко, что либо пострадавший просто не замечает небольшого «сдвига», либо ему попросту никто не верит, считая чокнутым?

В ужасе я попытался вспомнить хотя бы один случай из своего прошлого, когда время вдруг либо текло слишком уж быстро, либо слишком медленно. И, к своему несчастью, вспомнить мне удалось достаточно много таких эпизодов.

Списать их на такие же аномалии было нельзя — всё-таки восприятие времени вещь довольно субъективная. Но учитывая бессимптомность таких «прыжков», то кто знает, сколько их я уже пережил? Сколько их пережил уже каждый из нас? Сколько людей так уже пропало, отправившись назад на срок больший, чем составляет их жизнь?

В немом крике я схватился за волосы и легонько дернул их на себя, будто бы пытаясь вырвать.

Как ни странно, эта вспышка боли подействовала отрезвляюще и неожиданный приступ паники с неохотой отступил. Я даже украдкой поглядел на водителя, но тот даже не смотрел в мою сторону, лишь глядя за дорогой и тихонько подпевая песне из радио.

Немного обрадовавшись тому, что моя мини-паническая атака осталась без внимания, я уставился в окно, надеясь отвлечься от мрачных мыслей за наблюдением городского пейзажа. И даже не смог понять, в какой именно момент в горле встал ком.

Мост.

Мы опять ехали по мосту. По тому же самому мосту.

То, что водитель решил меня обмануть и накатать несколько дополнительных кругов по городу я не верил. Как минимум, он никуда не заворачивал, ведя точно по прямой. Да и такие кульбиты не одобрялись владельцем агрегатора, через который я сделал заказ.

Увидь такой закрученный путь оператор системы — мигом бы поставил афериста на место. Да и какой смысл пытаться так увеличить маршрут, если конечная стоимость поездки всё равно зафиксирована, давно известна и точно не поменяется?

Ну а дальше по пути никаких рек и быть не должно! Судя по карте, дальше был прямой, как стрела, Ленинский проспект! Только дороги, переходы и развязки, без каких-либо водоемов даже на горизонте!

Да и сложно вообще не узнать Крымский мост через Москва-реку, если видел его хотя бы раз. Он и сам по себе довольно запоминающийся, так тут и окружающие пейзажи добавляют узнаваемости.

На другой стороне реки виднелся парк Горького, слева, со своего ракурса я мог разглядеть Новую Третьяковку, а внизу, как и прежде, сверкала вода.

Это. Точно. Был. Тот. Же. Самый. Мост.

И я ехал по нему уже в третий раз!

Я разблокировал телефон и бросил взгляд на пройденный маршрут. Он подтвердил мои догадки — судя по нему, наша поездка только началась, а водитель никуда не сворачивал.

Да и мост, если верить карте, был первый и единственный на пути.

Получается, сдвиг повторился?

— Подскажите пожалуйста, а это первый мост на нашем пути? — решив еще раз убедиться в том, что это не ошибка, спросил водителя я.

— А?

— Ну, мы другие мосты не проезжали? Этот первый?

— Да. Мыж только отъехали, буквально минуту назад. Какие другие мосты?

— А, да я так. Вырубает просто что-то, думал уснул.

— Понятно. Нет, этот первый.

— Спасибо… — протянул я и глубоко задумался.

Получается, что для водителя действительно все выглядит так, будто бы поездка только началась. Хотя, как по-мне, ехали мы уже минут пятнадцать, если не больше. Правда, как-то подтвердить это вещественно я не мог — телефон продолжал утверждать что проделанный путь был немногим больше километра. Но я был уверен — сбой действительно был!

И если события сегодняшнего утра всё еще можно было списать на обычную усталость и недосып, то теперь я точно был уверен в том, что что-то происходит. И уж точно не внутри моей головы. Теперь факт того, что я не сумасшедший был очевиден — ведь вид реки был абсолютно одинаковым что в первый раз, что в третий!

Или… Или во всем правда виноват просто недосып?

Может быть из-за вечной усталости что-то внутри у меня поломалось и теперь дежавю воспринимается немного иначе? Четче обычного? И именно поэтому мне всё это просто кажется? А все эти события сегодняшнего дня просто следствие какой-то болезни?

Хотелось бы в это верить. Хотя бы для того, чтобы сохранить у себя в голове привычную картину мира. Где всё предсказуемо, где не бывает никаких перемещений во времени, и разного рода аномалии встречаются только в фильмах и книгах.

Потому что два «сдвига», произошедших почти подряд и именно со мной — это уже не случайность. Это закономерность. И то, что произошло уже два раза, вполне может произойти еще. Но вот как это предугадать? Как понять что сейчас что-то произойдет? Ведь в этот раз я был сосредоточен и собран — однако всё равно не заметил момента, когда началась аномалия.

С удивлением я осознал, что уже морально готовлюсь к следующему сбою реальности и уже не столько боюсь его наступления, сколько пытаюсь предугадать момент его появления. И быть готовым к последствиям.

А еще, по-возможности, попытаться его избежать.

Правда, пока ничего конкретного придумать не получалось. Особенно тяжело обстояло дело со способами противостоять «сдвигам». Как я не пыжился, как не напрягал извилины, но ничего конкретного в голову не приходило. Молитвы? Вряд ли они помогут в такой ситуации. Какие-нибудь оккультные обряды или заклинания? Если попробовать, то их, конечно можно найти в интернете. Целый сборник — на все случаи жизни. Но ведь попробуй понять, какие из них настоящие, а какие — просто шутка. Да и попробуй я на людях смешать какое-нибудь варево или нарисовать магические знаки мелком, так заклюют ведь.

В общем, чего-то дельного придумать не получилось.

Я даже пришел к обратной мысли.

Ведь против чего фактически я тут собираюсь бороться? Против времени? Против мироздания? Против реальности?

Что-то слабо вериться, что хотя бы какие-то мои выкрутасы смогли хотя бы на что-то тут повлиять. Это же все равно что пытаться бороться со стихией — бессмысленно. Попробуй я побегать за ветром в поле или попытайся поймать молнию, результат был бы никаким.

То же самое и в моем случае. Управлять временем у меня вряд ли получится. Хотя, если призадуматься, то это вообще ни у кого это не выйдет. И любой «скачок» для всех нас может означать крах всей цивилизации. Ведь что будет, если мы отправимся, скажем, на пару тысячелетий назад? Правильно. Вполне возможно история пойдет совершенно по иному сценарию. И вся культура, и мы сами, можем просто исчезнуть в любой момент!

А судя по тому, как часто и как неконтролируемо происходят «скачки» — произойти всё это может вообще в любой момент.

Все это подвело меня к одной ужасной мысли. Получается, что все мы — и я, и мои родители, и мои друзья, и вообще все люди на земле фактически являлись заложниками этого самого времени — которое в любой момент может решить просто скакнуть вперед и назад, стирая в пыль все, что вообще существует вокруг. И никакой закономерности в самих «скачках» нет. Мы даже подготовиться и попрощаться не успеем. Просто бам — и все. И тебя больше нет.

Даже больше. Тебя никогда и не было!

А если что-то такое произойдет, то ведь ни у кого попросту не будет возможности хоть как-то на это повлиять. Немного отложить, немного отсрочить. Придется просто сидеть принять свою участь и смотреть, как знакомый мир попросту исчезает.

Хотя, это если мне дадут хоть что-то осознать.

Учитывая, что все предыдущие «сдвиги» происходили вообще без какого-то предупреждения, мое существование вообще могло прекратиться в любой момент. И я даже понять этого не смогу.

От таких мыслей стало только как-то тоскливее.

Всё-же не нравилось мне быть заложником обстоятельств, на которые я повлиять не в силах. И которые непосредственно влияют на то жить нам всем, или умереть. А мы просто вверяем им собственные судьбы с надеждой, что ничего не случится.

Решив отвлечься от настолько мрачных мыслей, я прилип взглядом в окно, разглядывая уже привычный городской пейзаж.

Город понемногу начал сбрасывать утреннюю дремоту.

Где-то появлялись городские рабочие, что-то подметая и убирая.

Где-то первые прохожие торопились по своим делам.

А где-то уже встречались и первые машины.

Все было настолько обыденным, что я даже поначалу удивился этой мирной картине.

Как это так они просто живут? Почему они в панике не спасаются? Почему не проявляют даже малейшей обеспокоенности?

Я не сразу понял что для них это утро — всего лишь обычное воскресенье. Никак не отличающееся от десятков и тысяч других. И в их жизни не произошло ничего необычного. Ничего выделяющегося. Ничего… Ненормального.

А единственный человек, знающий что сегодня минимум дважды произошло нечто невероятное — просто сидит и недоуменно смотрит на них сквозь окно автомобиля.

Однако, моё любопытство оправдало себя. Я всё-таки заметил кое-что. То, что видеть скорее всего, мне и не следовало.

Мы в тот момент всё еще ехали по Ленинскому проспекту и проезжали какой-то парк, как вдруг на переходе, совсем рядом с дорогой, я заметил… Голубей. Простых уличных птиц, так часто встречающихся в городах. И таких знакомых каждому их жителю.

Только вот сейчас, вместо того чтобы, как и следует голубям, просто ходить по парку и выискивать что-нибудь съедобное, они просто… Просто зависли в воздухе!

Это нельзя было назвать полётом даже с очень большой натяжкой. Птиц будто бы поставили на паузу в случайный момент. Даже в движении, даже с такого расстояния я мог разглядеть сразу четырех голубей, замерших в пространстве с широко расставленными крыльями.

Правда, что-то мне подсказывало, что их было больше. Сильно больше чем было видно с моего места.

3.

Всю оставшуюся дорогу я неотрывно смотрел в окно, пытаясь заметить новые странности.

Произошедшее с голубями еще раз доказывало то, я не сумасшедший и все это действительно происходит. По-настоящему происходит. Водитель, конечно, внимания на птиц не обратил — но оно и понятно. Ему за дорогой нужно смотреть, а не рассматривать случайные пейзажи на фоне. Да и в тот момент его больше интересовала какая-то довольно глупая песня, игравшая на радио.

Но замеченные мною застывшие голуби также означают, что все эти аномалии происходят не только со мной. Пострадавшими могут быть и другие существа. При этом — не обязательно люди.

Правда, радовало то, что все происходящее — не следствие каких-то только моих ошибок или поступков. Я, конечно, абсолютно не понимал тогда происходящего вокруг, но раз странности происходят не только со мной, то, скорее всего, это означает, что я был не единственным источником таких аномалий. И, следовательно, не их причиной. По-крайней мере, не самой главной её частью. Было бы грустно оказаться ответственным за сбой всего мира. Однако, если «скачки» точно могут происходить и с другими людьми, то получается, они могли происходить и раньше? А я мог просто не осознавать их? Этот вывод, как ни странно, подтверждал то, о чем я думал ещё совсем недавно, проезжая по злополучному мосту.

Интересно, сколько раз я не осознавал таких переносов раньше? И как часто наше время вообще так сдвигается? Только ли оно может сдвигаться?

И какая по счету итерация меня, моей личности сейчас существует? Ведь, если задуматься, что история может повторяться раз за разом, то сколько раз я уже проживал этот момент? Сколько раз вообще время доходило до нынешней точки, а потом откатывалось обратно, если вообще откатывалось? И сколько раз цивилизация рушилась, чтобы потом восстановиться?

С каждым часом становилось только всё больше вопросов. Однако, ответов на них я практически не получал. Да и мог ли я получить их вообще? Кто мне ответит на такие вопросы, если при сдвиге времени пропадают и воспоминания?

А каких-то вещественных доказательств тоже не оставить. Они ведь тоже будут откатываться до своего состояния на момент начала временного прыжка.

Однако, теперь стало ясно что просто «Сдвигом» называть происходящее неправильно. Ведь, как оказалось, время может не только сдвигаться — но и останавливаться.

Как теперь называть все происходящее?

«Будто бы у меня других проблем нет, кроме названия». -невесело усмехнулся я своим мыслям.

Вот как назвать аномалию, не вписывающуюся в окружающую действительность? Девиант? Феномен? Девиация? Патология реальности?

Вычурно все это как-то.

«Пожалуй, назову ка я это пока просто «аномалией»» — заключил я мысленно. — . А там будет видно».

Пока я определялся с названием, автомобиль уже доехал до моего дома. Выйдя из машины и пообещав водителю поставить пять звезд, я почти не удивился, когда заметил на игровой площадке замерших детей.

Они застыли прямо в процессе игры, в момент какого-то разговора. Будто бы кто-то придумал очередную обидную обзывалку и решил её использовать в игре по типу: «Кто первый двинется — тот и редиска!». Ну, точнее, не редиска, а какое-нибудь ругательство, как это любят дети.

Но, признаться, если бы не происходящее раньше, я бы, наверное, даже и внимания не обратил на происходящее. Мало ли почему дети решили резко замереть. Может они просто играют в «Море волнуется раз» или какую-нибудь схожую игру. свалил бы на какой-нибудь новомодный сериал. Ну или очередной тренд в интернете. Однако… Теперь я прекрасно понимал, что с ними происходит. И это было явно недобрым знаком.

И уж точно не просто детской забавой.

Конечно, само по себе происходящее вокруг уже было ненормальным. В идеале уже после первой встреченной аномалии или «сдвига», мне нужно было бы провериться у доктора. А всю окружающую территорию изолировать и привести ученых изучать все эти феномены, если они, конечно же, вообще были настоящими. Но меня же смущал тот факт, что с каждым часом таких вот «аномалий» начало становиться всё больше и больше. Это было странно даже на фоне уже произошедшего.

Решив на всякий случай не подходить ближе, я сфотографировал их издалека чтобы изучить в более тихой обстановке и, поймав неприятный взгляд от старушек, сидящих у подъезда, поспешил в квартиру.

Причина их недовольства была понятна — наверное, они подумали что я какой-то извращенец, раз фотографирую детей. Небось даже прозвище обидное какое-нибудь мне придумают как только я уйду. И кости все перемоют.

Но…

Но скоро они и сами всё поймут. Когда заметят что дети слишком долго не показывают активности. А качели как-то странно висят под углом в девяносто градусов — и это при качающемся на них ребенке.

Ну а пока пусть продолжают думать обо мне как о ненормальном. Мне-то всё равно плевать. Мало ли что там говорят какие-то полусумасшедшие бабки. У меня сейчас есть проблемы и посерьезнее.

Открыв дверь домофона, и проскользнув в подъезд, я практически взлетел на свой третий этаж. К моему удивлению, дом был абсолютно тихим. Будто бы все жильцы решили поиграть в молчанку и старались издвать как можно меньше звуков. Хотя… Не только звуков.

Я не сразу понял что отсутствуют даже запахи. Ведь как обычно выглядит обычный, среднестатистический подъезд? Правильно — следы от обуви на плитке, запах разной еды, попадающий в коридор из неплотно прикрытых дверей, голоса жильцов и бытовой техники. А ко всему этому добавляются еще и другие звуки жизни — слишком громко включенный телевизор, шум канализации, гудение лампочек.

Но сейчас почему-то дом молчал.

Пожав плечами и повозившись немного со входной дверью, ведущей в мою шестнадцатую квартиру, я, наконец, попал ключом в скважину.

Повернув привычные уже два раза и потянув дверь на себя, я увидел…

Я увидел подъезд. Первый этаж, если быть точным. Моего дома.

Узнать это место трудов не составляло совершенно, ведь видел я его достаточно чтобы запомнить. Поэтому, я с легкостью узнал площадку, куда открывалась домофонная дверь.

Я мог видеть это отчетливо — еще мокрый после уборщицы пол отчетливо хранил следы моих туфель, четко отпечатавшихся на бетонных ступенях.

Не до конца понимая, как теперь мне попасть в свой дом, я зашел в дверь и, оказавшись на первом этаже дома, вновь поднялся к своей квартире.

Дверь всё ещё была открыта. А в проеме всё еще виднелся первый этаж.

Решив попробовать ещё раз, я опять зашел в проем, вновь поднялся на третий этаж и опять замер в входа.

Ничего не изменилось. Кроме того, что я немного устал подниматься по ступеням. Но, похоже, придётся прогуляться еще немного.

Войдя в проём, я в этот раз не спеша поднялся к себе на этаж, заодно осматривая другие квартиры и выглядывая в окна. Вокруг не было ничего необычного — за исключением уже известных мне застывших во дворе детишек и портала в собственной квартире. Если забыть про эти небольшие нюансы, то больше аномалий не наблюдалось.

Я вновь замер у своей двери, как и прежде, ведущей на первый этаж.

«Интересно, а захоти я выбраться из дома, то как мне это сделать? Выбить окно и вылезти в форточку?»

Еще один вопрос, к сожалению пока остававшийся без ответа, заключался в масштабе аномалии. Только ли моя дверь вела вниз? Или все квартиры решили искривить пространство и превратить его в бараний рог?

Проверить это пока не было возможности. Как-никак из жильцов в подъезде был только я. Не бабулек же в подъезд звать и просить проверить их квартиры? Так они точно меня каким-нибудь наркоманом заклеймят и добрых дяденек в халатах позовут. Уж чего-чего, а вот этого мне не нужно.

Зато, мне нужно было подтверждение того, что все эти аномалии происходит на самом деле. И теперь я стою прямо перед одной из них. Более того — рядом больше нет никого, кто мог бы косо на меня посмотреть. А еще, пока я пытаюсь её изучить. И сохранить несколько доказательств их существования.

Ведь будь у меня они, я мог бы смело показать из близким и тем самым показать что я не сумасшедший. Распространить в интернете, конечно же не получится — всё обязательно спишут на монтаж и подделку. А комментарий «Снято на Мосфильме» явно будет одним из самых популярных.

Но людям, которые мне доверяли, такое подтверждение я дать точно мог.

А что у нас всегда считалось лучшим доказательством паранормального и необъяснимого? Что первым делом требуют скептики, интернет-пользователи, ученые и зрители на телевидении? Правильно. Первым делом все хотят увидеть видеозапись с чертовщиной. Или НЛО. Или снежным человеком.

Да такую запись, которая сделана на нормальную камеру и с нормальным освещением.

И, благо — все это у меня есть!

Я достал телефон и включил режим видеосъемки. Картинка получилась обалденная. Свет, конечно, был не студийный, но люстра, которую мы с соседом вскладчину купили на нашу половину этажа, отлично освещала мою входную дверь. И, соответственно, портал был отлично виден.

Для наглядности я более дотошно обвел камерой дверные косяки, порожек и саму дверь. А после, прямо со включенной записью, шагнул в дверь. Аномалия не подвела, заботливо отправив меня, как и раньше, на первый этаж.

Обернувшись, я обвел подъезд камерой, и, для лучшей картинки, открыл еще и домофонную дверь. Сделано это было для того, чтобы будущие зрители поняли, что дверь позади меня ведет не обратно на мой третий этаж, а на улицу.

Солнечный свет сразу же ударил мне в лицо, а старушки с лавочки мигом вперились в меня теми же самыми осуждающими взглядами. Но это уже было не важно.

У меня имелось наглядное доказательство того, что аномалии действительно существуют! Жаль, конечно, я не додумался снять застывших голубей или на детской площадки не додумался снять всё на видео, ограничившись ничего особенно не подтверждающей фотографией… Но теперь ошибка исправлена!

На радостях я поднялся к себе на этаж и замер перед дверью.

В этот раз она, хоть и всё ещё была открыта, вела уже прямиком в мою квартиру. Больше первый этаж из неё видно не было.

Но… Почему? Почему аномалия прекратилась? Они так умеют? Что послужило толчком для этого?

Посыпавшиеся как из рога изобилия вопросы чуть не затопили меня целиком. Я же, стараясь угомонить возбужденное сознание, вошел к себе домой и, разувшись, пошел прямиком на кухню.

Выпить холодной воды и успокоиться сейчас мне точно не помешает.

Квартира оставалась ровно такой, какой я её и запомнил утром, судорожно собираясь на работу. Корзина с бельем, так неудачно подвернувшаяся под руку, как и прежде валялась посреди ванной. Недоеденный бутерброд одиноко лежал на грязной тарелке у компьютера, а постельное белье было скомкано и больше напоминало птичье гнездо, чем спальное место взрослого человека.

Наконец-то я дома.

Родные стены, конечно, не гарантировали защиты от аномалий — неожиданный портал во входной двери был тому отличным подтверждением, но они давали хотя бы моральных сил и уверенности в собственных действиях. Как там говорилось? Мой дом — это моя крепость? Вот сейчас и проверим.

Выстоит ли эта крепость против сошедшего с ума мира?

Я достал из холодильника початую бутылку минералки, и, открутив крышку, подошел к окну. Мыслей, которые нужно было обдумать, было просто навалом. А вопросов, которые требуют ответов, ещё больше.

Застывшая на месте детская площадка всё еще не подавала признаков жизни. Мне было это отлично видно, благо окна выходили прямиком во двор. И, к чести родителей, они уже заметили что с их детьми что-то не так.

Например, одна из пострадавших мамочек с ужасом на лице пыталась палкой подтолкнуть зависшего на качелях ребенка. Будто бы висящее в воздухе под прямым углом сиденье вдруг образумится, вспомнит о существовании законов физики и резко продолжит качание, выпустив, наконец, парнишку на свободу.

Но, само собой, помогали эти манипуляции слабо. Ребенок, как и прежде, с застывшей гримасой радости на лице, сидел на качелях и даже не думал куда-то двигаться. Его товарищи по несчастью, замершие посреди какой-то игры, также не отвечали на окрики родителей.

Кто-то уже пытался вызвать полицию, кто-то ходил вокруг, в бессилии пытаясь обратить на себя внимание родной кровинушки… Но в целом подходить ближе родители боялись.

И это правильно. Вряд ли какой дурак вот так вот зайдет в аномалию.

— Они бы хоть болты покидали. Предварительно бинтами их обмотав, чтобы потом проще найти было.

Вспомнив про дураков и аномалии, я резко осекся. А ведь я и есть тот самый дурак, который сломя голову залез в непонятный портал. И даже несколько раз. А если бы меня вместо первого этажа выкинуло куда-нибудь на крышу? Или телепортировало прямо в бетонную стену?

Почему я сразу об этом не подумал?

— Да уж, не быть мне сталкером. — грустно усмехнулся я, оставляя бутылку на окне и разблокировав всё еще зажатый в руке телефон.

Пересмотреть запись со входом в аномалию было нужно. Не только для того, чтобы вновь убедится в здравости своего рассудка и действительности происходящего вокруг, но и для получения ответа на один очень важный вопрос.

Почему аномалия резко исчезла?

Я несколько раз проходил сквозь неё, постоянно оказываясь на первом этаже. Это говорило о том, что её работа повторима, проверяема и относительно стабильна. Но что послужило причиной резкого прекращения её существования? Что отличалось в последний раз?

Вроде бы, всё было как и прежде. За исключением вытянутого телефона, разумеется.

Я просмотрел полученную запись несколько раз, благо длилась она всего сорок две секунды.

Отчетливо было видно все — и лёгкое марево в проеме, и плавное преодоление некой условной «границы», где заканчивалась моя квартира и начинался подъезд, и мой поворот к двери домофона…

Домофон!

Точно!

В последний раз я открыл домофон прежде чем возвращаться к себе на этаж! Это было единственным отличием от прежних попыток.

Только, как это связано с пропажей аномалии в моей двери было абсолютно непонятно. Но факт оставался фактом. Либо телепорт исчез по истечению некого времени, либо после открытия и закрытия двери.

Я усмехнулся.

Почему-то меня жутко повеселила мысль о том, что аномалия пропала после простого открытия и закрытия двери. Это было настолько нелепо, будто бы такой способ придумал какой-то лентяй из третьесортной технической поддержки горячей линии компьютерного сервиса.

— Просто выключите и включите… — задумчиво пробормотал себе под нос я, пытаясь осознать произошедшее.

Будто бы своим открытием и закрытием двери я «перезагрузил» сам дом. И аномалия сама по себе куда-то пропала. Будто бы ошибка на компьютере.

Но, если я был прав и именно открытие входной двери остановило аномалию, то получается, что я всё-таки нащупал способ борьбы с происходящими вокруг сбоями в реальности. Мне очень хотелось в это верить.

Потому что этот факт давал надежду. А нам, людям, находящимся в заложниках у начавшей сбоить реальности, очень сильно не хватало надежды. По крайней мере, не хватало тем, кто уже успел столкнуться с необъяснимым.

Родители внизу уже, похоже, успели попробовать всё что можно и растерянно смотрели на застывших детей. Несколько женщин плакали. Подоспевший мужчина пытался забросить на ребенка петлю, напоминающую лассо.

Вытянуть его за границы аномалии? А где гарантия, что ребенок вдруг оживет? Что если время замерло не для конкретной области, а для конкретный существ в ней? Палка-то например, спокойно перемещалась в ней ранее.

Да и лассо вполне отлично летало, не зависая в пространстве и не левитируя в случайных местах.

В задумчивости, я по привычке зашел в мессенджеры, проверил переписки и заметил что начавшие просыпаться коллеги наконец-то заметили мое утреннее письмо.

Большинство из них недоумевало, как я оказался в офисе, задавая такие одинаковые вопросы:

«Олег, а ты чего там забыл?»

«Какой офис, Фролов! Совсем с дуба рухнул?»

«Дружище, дай поспать! Не поедем мы никуда!»

И еще несколько вариаций подобных писем от коллег. Пришлось опять придумывать нелепые отмазки, оправдываясь неудачной шуткой, которую те не поняли.

Радует только что Ирина Владимировна пока не проснулась и не спрашивала, что за звонки посреди ночи ей приходят.

Придумать объяснение этому я бы сходу не смог. Но нужно будет озаботиться этим как-нибудь. Что-то кажется мне, что такой вопрос будет. И в самое ближайшее время.

Я в задумчивости взял совсем недавно поставленную на подоконник бутылку, чтобы отпить еще немного и чуть не выронил её на пол.

Бутылки оказалось две!

Она была зажата в моей руке, а вторая осталась там же, где и стояла. Отскочив на метр назад и ударившись спиной о кухонный гарнитур, я с ужасом посмотрел на то, что было зажато в моей руке. Бутылка! Ещё одна! В моей руке была идеальная копия той бутылки, что прямо сейчас всё ещё стояла на окне!

В растерянности, я выронил её на пол, начав аккуратно пятится к выходу из кухни, остановившись лишь тогда, когда спиной почувствовал дверной косяк. То, что это была аномалия было очевидно. Но вот какие у нее были масштабы?.

Упавшая бутылка же, послушно ударилась о линолиум и покатилась под стол. Звуки были нормальные, да и упала она вполне натурально… Только вот… Откуда взялась вторая?

Осторожно выверяя каждый шаг и осматривая буквально каждый метр кухонного пространства, я подкрался к окну и резким движением рванул стоявшую бутыль на себя. Та поддалась, ладонь ощутила холодный и упругий пластик, но… Но снова одна бутылка оказалась у меня в руке, а вторая так и осталась стоять на подоконнике, весело сверкая на утреннем солнце. Но в какой момент она разделилась? Я ведь мало того, что глаз с нее не сводил, так еще и рукой держать продолжал!

— Не понял… — удивленно протянул я, глядя на три одинаковые, как братья-близнецы, бутылки.

Бросив на пол уже вторую тару с водой и проследив как она откатилось к своей товарке, я еще раз попытался схватить бутыль с подоконника.

Аномалия повторилась. Одна всё ещё оставалась стоять на окне, а вторая послушно оказалась зажата в руке.

— Вообще не понял. — повторил я, задумчиво разглядывая постепенно формирующийся у меня на полу склад бутылок с водой.

То, что в конце концов аномалии придут и ко мне в дом — я прекрасно понимал. Даже уже принял это для себя как неизбежный факт. А появление нежданных гостей в виде новых «странностей» было лишь вопросом времени. Не сказать, правда, что я был к ним готов — как вообще к такому подготовиться?

Но вот такое вот, лобовое столкновение с новообразованным сбоем реальности в мои планы точно не входило. Вот если бы я заметил её раньше, успел подготовиться, обдумать всё, придумать план действий…

Я себя грубо оборвал, возвращая из размышлений обратно на просторы реального мира. Чертовщина уже происходит, и витать в облаках точно не время.

Однако, не заметить факт безобидности возникшей аномалии я точно не мог. Ведь, по своей сути, бутылка просто делилась. Да, это необычно. Да, это странно. Да, так быть не должно и все это противоречит любым законам физики.

Но это безопасно. По крайней мере, пока.

Если, конечно, я не решу устроить себе тут склад бутилированной воды и меня не завалит ею к чертовой матери. Или, например, не выяснится еще какой-нибудь ранее неизвестный нюанс, который уже как-то может навредить.

Однако, его пока не было. Опасностей я не наблюдал.

Напротив — вода спокойно плескалась в бутылке, не представляя никакой угрозы. Даже весело преломляла лучи утреннего солнца, пуская зайчики по стенам.

Картина, хоть и была ненормальной, всё-таки была умиротворяющей.

Ради проверки, я взял ещё одну бутылку с окна, заставив аномалию создать ещё одну копию многострадальной минералки и на вытянутых руках повернул крышку. Чего я опасался?

Да всё просто — каких нибудь неожиданных последствий. А что если содержащийся внутри газ тоже был умножен, вызвав гигантское давление и спровоцировав взрыв? Или вода начнет бить как из гейзера, ударяя струей в потолок? В целом, произойти могло вообще что угодно.

И аномалия действительно проявила себя. Но, вопреки моим опасениям, совершенно иначе чем я ожидал.

Все бутылки, кроме той, что я держал в руках резко начали пропадать.

При том, пропадать как-то странно. Они, будто на мгновение куда-то исчезали, а потом появлялись вновь. При этом, какого-то внятного интервала мне засечь не удалось. То они пропадали буквально на доли секунд, а иногда лежали столько времени, что я успевал несколько раз вздохнуть.

Не спуская взгляда с бутылок, я достал телефон и уже привычным жестом включил видеокамеру. Аномалия же, попав в кадр видеоискателя, абсолютно никак на него не отреагировала, продолжая активно показывать себя.

Для более красивого кадра я даже заснял все происходящее с нескольких ракурсов и, пока записывал происходящее, заметил что при смене точки обзора, интервалы будто бы немного менялись.

Например, когда в поле зрения камеры попадала ещё и улица, лежащие на полу и поддоконнике бутылки будто бы немного притормаживали, задерживаясь у меня в квартире на более долгий срок. Но, стоило мне отвести взгляд от окна, как мерцание ускорялось.

— Интереееееееесно. — задумчиво протянул я, пародируя одного книжного героя.

Аномалия пропала так же быстро, как появилась.

Буквально в одно мгновение все бутылки кроме той, что чудом оказалась у меня в руке, пропали. Исчезли, вместе с моими пока еще аккуратными мыслями открыть небольшую точку по продаже газировки.

Ради интереса, я поставил единственную оставшуюся у меня бутылку примерно на то же место, где стояла её почившая товарка, и резко поднял, но…

Но ничего не произошло.

Волшебство куда-то пропало. Но вот куда и почему?

«Но это уже второй случай, когда аномалия рассеивается прямо на глазах» — промелькнула у меня в голове мысль. « И, как и в прошлый раз, это произошло тогда, когда я взаимодействую с чем-то.

И, если тогда таким предметом была домофонная дверь, то теперь… Теперь катализатором аномалии была бутылка? Или крышка от неё?

Если задуматься, быть может что и в прошлый раз причина появления портала была дверь подъезда? И именно взаимодействие с ней нейтрализовало аномалию?

Очень интересное наблюдение.

Я был даже горд собой и горел желанием проверить свои догадки. Но где это можно было сделать? Так, чтобы и полезно было, и наглядно?

«Да что тут думать!» — пронеслось у меня в голове. — «Конечно же нужно спасать детей!»

Сколько они под воздействием аномалии? Час? Больше?

Помочь им нужно обязательно. Но как?

— А, плевать, разберемся по ситуации. — махнул рукой я, подходя к окну и оценивая ситуацию с высоты.

4

Двор все полнился людьми. Вокруг детской площадки уже стояли не только мамы попавших в аномалию детей, но и их отцы, которых, похоже, оперативно позвали из дома. На парковке уже стояла карета скорой помощи, а приехавшие врачи вместе с водителем что-то доказывали родным, разводя руками. Я, похоже, даже догадывался что именно.

Но, судя по недовольным лицам собравшихся, ответ врачей их не сильно устраивал. Хотя это можно понять. Это мне было легко поверить в то, что это с реальностью проблемы возникли. Доктора же пытались объяснить все происходящее с научной точки зрения. И, конечно же, подходящего объяснения, всё никак не находилось. Они ведь не видели того, что видел я.

Ну а что мог сказать обычный врач? Что дети столбняком заболели, и поэтому коллективно решили спародировать выставку восковых фигур? Вот и приходилось служителям шприца и офтальмоскопа в растерянности разводить руками.

Однако, к чести родителей, они успели справиться с первым шоком и уже несмелыми движениям иногда подходили к детям, пытались разговаривать с ними, обнимать и даже сдвинуть с места.

Само собой, толка не было никакого.

Даже старушки, которых я видел у входа в подъезд, покинули свои привычные сидячие места и подобрались ближе к происходящему, по-прежнему держась вместе.Для чего только? На помощников они явно не тянули.

Опять свежие сплетни разводить решили что-ли?

Выкинув из головы лишние мысли, я еще раз осмотрел детскую площадку, только теперь более внимательно и настолько тщательно, насколько вообще умел. То, что моя помощь всё ещё нужна было очевидно. Только вот, а как именно можно помочь именно в этом случае? С чего все началось?

Что нужно будет исправить в этом случае, чтобы реальность начала работать правильно?

Что нужно «Выключить и включить»?

Вариантов было, прямо скажем, много. Даже очень.

Может быть, триггером аномалии стал какой-нибудь неправильно отброшенный камешек. А может вообще какая-нибудь песчинка в песочнице.

Хотя, даже это не было гарантией. То, что у меня два раза получилось разобраться с необъяснимым, не гарантирует того, что это получится в третий раз. Тем более, с такой сложной и при таком количестве свидетелей.

Но… А разве я могу оставаться в стороне, когда кто-то нуждается в помощи, а у меня есть возможность помочь? Просто махнуть рукой и надеяться, что они сами разберутся, начав заниматься своими делами, как-то не по-человечески. Да и смогу ли я себе это потом простить?

Конечно же нет.

Хотя бы попытаться что-то сделать я обязан.

— Пусть и выглядеть я буду как ненормальный. — недовольно проворчал я. — И докторам, похоже, отдадут именно меня. А те уже определят оперативно в комнатку с белыми стенами.

И в этот момент, когда я уже отворачивался от окна, мой взгляд упал на окно, по-обычаю открытое летом. Стеклопакет был открыт под таким углом, что на него падал свет с улицы, отражались деревья, соседний дом и облака…

Точнее, раньше отражались.

Теперь же стекло представляло собой какую-то мутную и фальшивую поверхность, игнорировавшую отражения как явление. Я даже специально вытянул руку перед окном и помахал ею под разными углами.

Результата не было никакого. Отражения будто бы исчезли.

Одним движением я повернулся и уставился на вторую половину окна, которая была закрыта. Ситуация с отражениями повторилась. Стекла будто бы решили совсем проигнорировать физику. Они отказывались даже бликовать — сколько я ни крутился, стоящий напротив красный дом не потрудился ни разу отразить свет мне в глаз.

Но… Как это возможно? Еще несколько минут назад бутылке с водой ничего не мешало!

Я в который раз покрутил её в руках, надеясь поймать хотя бы одного солнечного зайчика, но всё было безуспешно. Вода, хоть и была с виду чистой, но почему-то отказывалась преломлять солнечные лучи. Положив многострадальную бутыль обратно в холодильник, я направился в ванную, проверить еще одну догадку. Которая мне сильно не нравилась.

И, к своему ужасу, я оказался прав.

Зеркало тоже не отражало.

Превратившись в бесполезный мутный кусок стекла, оно просто игнорировало любые мои попытки вызвать хотя бы какую-нибудь ответную реакцию. Я и светил в него фонариком, и крутился под разными углами, и пытался протереть тряпочкой — всё безуспешно. Будто кто-то заменил зеркало на отполированный поднос из ближайшей забегаловки. Потому сейчас оно больше всего напоминало именно чистый и отшлифованный кусок железа, чем дорогое зеркало.

Это очередная аномалия? Скорее всего.

В тот момент у меня где-то под ложечкой сильно ёкнуло. Я не сразу понял, в чем дело, но когда еще раз оценил происходящее более внимательно, то понял, что меня смущало.

Размеры.

Меня напрягало то, что затронула она не только бутылку или моё зеркало — но и стекла соседнего дома. Что-то больно масштабно она распространилась. Необычно.

«Во дела, — поймал я себя на мысли тогда. — Необычная аномалия, блин. А давно висящие в воздухе и замершие как истуканы дети стали нормальными?»

Точно! Дети!

Больше не отвлекаясь на всякие мелочи, я вышел из квартиры, спускаясь вниз и попутно бросая короткие взгляды на окна в подъезде. Их было немного, но даже двух пролетов хватило, чтобы я подтвердил существование еще одного сбоя. Эти окна тоже полностью забыли про существование отражения.

«И всё-таки эта аномалия оказалась масштабнее остальных» — пронеслось у меня в голове, когда я, перепрыгивая через несколько лестниц сразу, мчался к выходу..

Мне даже практически удалось выбежать из подъезда. Но тут телефон, всё еще зажатый у меня в руке, резко ожил, уведомляя о входящем вызове надоедливым рингтоном. На экране высветилось имя звонящего, от которого у меня будто бы вибило весь дух.

Ирина Владимировна.

И как мне теперь ей объяснять причину всего этого? Но и пояснить, почему я названивал ей посреди ночи тоже нужно. Но как это сделать, попутно не прослыв сумасшедшим, я откровенно не понимал. А заготовить стройный и продуманный рассказ, с полным объяснением происходящего и отсылками на русских классиков я как-то не успел подготовить. Не рассказывать ведь о перемещениях во времени и об аномалиях.

Не поверит!

Хотя… Хотя может уже и поверит. Если аномалии стали настолько частым и массовым явлением, что наблюдаю их уже не только я, то вполне возможно что она тоже успела столкнуться с чем-то… «Эдаким»? Может и она уже считает себя сумасшедшей, пытаясь как-то объяснить левитирующий тостер или бесконечную воду из кружки?

Тем временем, телефон всё ещё продолжал трезвонить, напоминая что собеседник на той стороне трубки всё ещё настроен на разговор и сильно хочет услышать меня. Вздохнув и решив не придумывать отговорки в очередной раз, я принял звонок и прижал телефон к уху.

— Алло! Доброе утро, Ирина Владимировна!

— Доброе утро, Олег! Увидела твой пропущенный, что случилось? Зачем звонил?

— Да… Правда звонил. Виноват. Запутался в днях недели, вот и думал что опаздываю. Хотел предупредить. Прошу прощения что побеспокоил в выходной. — начал на ходу выдумывать я, припоминая самую реалистичную версию из возможных.

Оправдания, содержащие в себе хотя бы какие-то упоминания аномалий, я пока решил немного приберечь. До более удобного случая, или до того момента, когда Ирина Владимировна сама скажет что-нибудь странное.

К моему удивлению, голос начальницы был спокоен и даже немного дружелюбен. Чего-чего, а уж ноток раздражения я в нем точно не уловил. И это было удивительно! Мало кто останется равнодушным к тому факту, что кто-то названивает тебе посреди сна. Так что спокойствие начальницы меня даже порадовало. Знаете, дарило некую надежду на то, что хотя бы с этой стороны все было нормально, спокойно и без новых проблем

Но вот её ответ меня шокировал. Хотя казалось, что еще сильнее меня сегодня удивить не получится.

— Доброе утро, Олег! Увидела твой пропущенный, что случилось? Зачем звонил?

Я убрал телефон от уха и посмотрел на экран. Вроде не зависло. Устройство без замедлений открыло меню, счетчик длительности звонка исправно работал, а показатели антенны подтверждали практически идеальное качество связи.

Но… Может я ослышался? С перепугу это бывает, наверное.

— Ирина Владимировна, я думал что сегодня рабочий, вот и звонил, — Как можно четче и медленнее повторил я в трубку, надеясь что меня услышат. — Хотел предупредить, что немного задерживаюсь!

— Доброе утро, Олег! Увидела твой пропущенный, что случилось? Зачем звонил?

Голос из трубки звучал также, как и в первый раз. Абсолютно те же тона, та же интонация и слова — будто бы с той стороны к микрофону приложили диктофон и раз за разом включали одну и ту же реплику моей начальницы.

Решив, всё же ответить — может просто с моей стороны какая-то ошибка устройства, я еще раз повторил:

— Я дни перепутал! Думал что опаздываю. Оказалось, что не опаздываю. Прощения прошу что потревожил.

Последнюю фразу я уже кричал. Казалось, что еще немного и начальница услышит меня просто так, самостоятельно. Без необходимости использовать какие-то дополнительные технические устройства.

Однако, это не помогло.

В трубке снова прозвучало уже знакомое:

— Доброе утро, Олег! Увидела твой пропущенный, что случилось? Зачем звонил?

Это начинало пугать. Пробубнив в телефон что-то вроде «Тут связь плохая, потом перезвоню», я сбросил вызов и убрал устройство в карман.

Что-то мне подсказывало, что перезвонить уже не удастся.

Но произошедшее начинало пугать. Хотя… Не столько пугать, сколько полностью отбирать надежду на то, что всё как-то образумится. Но с каждым вот таким вот сбоем, где-то в душе возникало четкое, ясное и очень тяжелое чувство. Понимание того, что как раньше уже не будет. Никогда.

То, что зависание распространяется также и на людей, было понятно еще когда я увидел застывших детей во дворе. Но сейчас это произошло наглядно и практически у меня на глазах. И то, с какой скоростью это произошло, не могло не пугать. Буквально одно мгновение и всё! И вместо человека остался лишь тараторящий одно и то же болванчик. Ведь, она же мне позвонила? Позвонила! И даже успела что-то сказать!

Получается, аномалия настигла её в момент моего ответа?

Я в который раз ужаснулся тому, как быстро это происходит. И как беззвучно.

Вот говоришь ты что-то, что-то делаешь, а тут бум! И ты замер, не в силах что-то сделать.

Интересно, а где она сейчас находится? Просто дома, где кто-то может ей помочь, позаботиться? Или посреди улицы? А если она в квартире одна и теперь обречена на бесконечное повторение одной и той же фразы?

Я не успел услышать какие-то звуки на фоне, поэтому догадаться самому не получалось, и эта неизвестность напрягала.

А еще мне было интересно, осознает ли она себя в момент этой аномалии? Или её мысли тоже застыли? Потому что быть запертом в своем же собственном теле не пожелаешь и врагу. Что и говорить хоть и о строгой, но все же начальнице. Она же всё-таки человек, причем неплохой.

Решив пока не пугать себя такими мыслями, особенно учитывая что ответа сейчас точно не получу, я вышел во двор.

Моё появление осталось без внимания — толпа сгруппировалась вокруг пострадавших, не спуская с них глаз. А еще донимая работника скорой помощи одинаковыми вопросами, ответа на которые он знать никак не мог. Но толпу это не волновало.

— Да не знаю я, что с ними! — крикнул доктор, в бессилии взмахнув руками. — Пульса у них нет! Дыхания у них нет! Но они теплые! И выглядят как живые. Не знаю я что это такое!

При словах, что у них нет дыхания, одна из мамочек упала на землю, похоже потеряв сознание. Толпа немного расступилась, а стоящий рядом мужчина начал поднимать её, пытаясь привести в чувства.

По толпе сразу же прокатились перешептывания людей, сомневающихся в компетенции специалиста и причитающих что нормальные врачи перевелись. А налоги все воруют, оттого никто и не идет работать в больницы.

Уже знакомые мне старухи, ранее сидевшие у подъезда тоже не пропустили возможность понаблюдать за происходящим. Но, как только увидели меня, подходящего к площадке, резко оживились:

— Он! — закричала одна из бабок, жившая, если я правильно помнил, на втором этаже. — Он снимал дитяток! На телефон их к себе фотографировал, ирод паскудный! Извращенец! Подглядывал за ними!

— Да-да, я тоже видела! — подтвердила слова товарки еще одна бабка, квартиры которой я не знал. — Сегодня точно подсматривал за детишками! Точно он виноват! Это из-за него все! Через телефон свои пять жи волны направлял и психотронным оружием облучал! Меня соседи так третий год со свету сживают!

Остальные старухи промолчали, но усердно кивали на каждое оскорбление в мою сторону.

Мужчина, который только-только поднял упавшую женщину, передал её доктору и как-то нехорошо посмотрел на меня. И шагнул навстречу.

И еще.

И ускорился.

Я только на третью секунду заметил, что его кулаки сжаты, а застывшая на лице гримаса не предвещала ничего хорошего.

Бойцом я себя точно назвать не могу. И дрался последний раз еще в начальной школе.

Поэтому, стараясь избежать конфликта, я выставил руки вперед и попытался выдавить из себя что-нибудь хотя бы немного убедительное:

— Они не так поняли! Я заметил как мальчик в воздухе висит и решил друзьям отправить!

Мужчину мои слова не остановили. Он даже не затормозил.

И уже через секунду я валялся на земле, пытаясь не выплюнуть внутренности из живота, который встретился с кулаком. Удар был сильный. Не настолько, конечно, чтобы я вообще потерял сознание, но мне и его хватило.

Спустя несколько секунд последовал новый удар, куда-то в район груди. Только в этот раз, судя по всему, били ногой

А затем еще раз.

И еще.

Я уже практически не чувствовал боли. Да и к ударам уже успел привыкнуть. Даже как-то неосознанно закрывался от них, свернувшись как младенец.

Но вот обида… Она была сильной.

Чувство несправедливости, заполнившее меня тогда, было просто чудовищным. Я ведь не сделал ничего плохого. И не следил за детьми. И уж точно не пытался облучать их какими-то волнами.

Я всего лишь хотел помочь. Разве это плохо?

Но ведь разъяренной толпе этого не объяснить. И уж точно не успокоить этим отца, который видит как его ребенок не дышит.

Его можно было понять. Но от этого боль никуда не исчезала.

Из-за сосредоточенности на своих мыслях, я пропустил тот момент, когда меня перестали бить. Просто в какой-то момент я понял, что мне стало легче дышать, а новые пинки почему-то не скручивают тело в бараний рог.

С трудом приоткрыв глаза, я увидел над собой того самого мужчину, готовящегося к новому пинку.

Судорожно прикрыв лицо и вновь зажмурившись, я подготовился к новому удару, но его не последовало.

Секунда. Следующая. Еще одна.

Прошло столько времени, что я устал ждать удара и аккуратно приоткрыл глаз.

Агрессор всё ещё стоял в той же самой позе, будто бы готовился к новому удару. Но его не было.

Полежав еще немного и более-менее придя в себя, я уже практически был готов встать, как заметил на небе какую-то белую точку.

Внешне она очень напоминала звезду на ночном небе, только сильно больше в размерах — примерно с самолет, заходящий на посадку. Только этот объект… Имел какую-то подозрительно правильную форму.

Он выглядел как белый прямоугольник, зависший в небе!

Решив не испытывать судьбу, и не ждать пока мужик отвиснет, продолжив избиение, я с трудом встал. Тело неимоверно болело, а одежда успела испачкаться — однако стоять и даже ходить я всё ещё мог. А это означало, что мне ничего не сломали. И это было хорошо. Ведь валяться в больнице, пока вокруг происходит такое я уж точно не хотел.

Удивительно, но мне даже нос не разбили!

«Ага, самое время поблагодарить урода, который хоть и избил, но обошелся ласково» — промелькнула в голове мысль, полная желчи.

Кстати, а что с ним?

Мужчина всё еще стоял в той же позе — хоть теперь и был похож на великана, желающего растоптать бедную траву. Вовремя же он завис. Если бы удар продолжился — то прилетел примерно в то место, где лежала моя голова. И тогда только доктора бы мне и помогли.

Кстати о докторах.

Я неожиданно для себя понял, что вокруг стало как-то подозрительно тихо. Причитания толпы куда-то пропали, бурчание бабок я не слышал и даже шум машин от дороги исчез.

Посмотрев на толпу я как-то сразу понял причину внезапной тишины.

Все люди, стоявшие во дворе также замерли в одних и тех же позах.

Наблюдать за всем этим было жутко — будто бы всех людей вокруг разом подменили на восковые фигуры. Скульптуры, которые выглядели максимально реалистично, но были созданы в очень и очень странных позах.

Например, уже известные мне бабки что-то обсуждали и противно хихикали, когда их настигла аномалия. И поэтому застыли они прямо в тех же позах, напоминающих злобных ведьм из старых сказок.

Сомневаюсь, что какой-либо скульптор выбрал бы такие образы для своих работ. Если он, конечно же, не работал на каком-нибудь аттракционе с ужасами.

Оттого они вызывали еще больше неприятных эмоций. Чем дольше я на них смотрел — тем сильнее начинал… Бояться их, что ли? Это ощущение было странным и чем-то напоминало «Зловещую Долину».

Все эти неестественно замершие лица… Пугали.

А еще мне всё не давал покоя точка в небе. Которая выглядела больно неестественно.

Я поднял взгляд и попытался вглядеться в нее.

Она всё ещё оставалась на месте. Высоту сказать было сложно — ведь габаритов замершего так высоко предмета я не знал и сравнивать мне было не с чем. Но то, что этот предмет смотрелся крайне неестественно, было очевидно.

— Что же ты такое…— пробормотал я, пытаясь придумать, как разглядеть загадочный прямоугольник.

Решение, однако, нашлось быстро.

Телефон, уже столько раз приходивший мне сегодня на помощь, имел достаточно мощную камеру, чтобы использовать его как миниатюрный портативный бинокль. Да и качество картинки при приближении сохранял приличное.

Помнится, когда-то с сестрой мы даже через неё разглядывали кратеры на луне, приближая кадр на максимум. И если уж ночью телефон справлялся с такой задачей, то не подведет ведь он меня днем?

Хотя, сегодня я уже ни в чем не был уверен.

Я в очередной раз за день включил режим фотосъемки и поднял телефон на вытянутой руке. Камера автоматически сменила режим съемки на пейзаж, настроила уровень освещения и сфокусировалась — после чего я, наконец, получил хорошее качество изображение.

Еще пара нажатий — и зумм был установлен на максимальное значение.

Изображение на мгновение дрогнуло и рывком приблизило то, что зависло в небе.

Предмет… Или нет?

То, что мне удалось разглядеть, как минимум, шокировало. Если, конечно, не было какой-то неудачной шуткой. Однако… Кто сейчас может шутить? Все люди вокруг уже превратились в живые статуи, застывшие во времени.

Но всё же поверить в увиденное было тяжело.

Я не ошибся, когда окрестил это «прямоугольником». Прямо говоря, оно им и являлось.

В зените небосвода висела ошибка. Буквально.

Прямо на небе высветился прямоугольник с текстом, при прочтении которого я и похолодел.

Внимание! Ошибка!

Симуляция потерпела критическую ошибку! Отсутствует свободная память!

Код ошибки — 150.3.42!

Требуется сброс системы и очистка буфера. Перезагрузка автоматически будет выполнена через: 10^{10^{10^{56}}}} циклов.

Что?

Симуляция?

Какая, к черту, симуляция?

До меня не сразу дошел смысл того, что я прочитал. Почему-то сам факт висящей в воздухе ошибки тоже не очень впечатлил. Точнее, впечатлил, но вот не сразу.

Но как только я немного вдумался в смысл написанного, меня как током ударило. В каком смысле симуляция? Что вообще тут происходит?

Мы не в компьютере!

Мы на Земле!

Мы в реальности!

Все вокруг настоящее! Мир настоящий! Москва настоящая!

Но как только я продолжил эту логическую цепочку немного дальше, я ужаснулся от того, что НА САМОМ ДЕЛЕ означал этот текст.

Нет. Быть того не может. Я не симуляция. Я настоящий!

Обычно спокойный поток сознания, в котором мысли обычно следовали одна за другой, вдруг превратился в горную реку — полноводную, дикую и непредсказуемую.

Эмоции лились через край.

Я не знал, что мне и думать. Что я должен чувствовать, при таком неожиданном открытии? Что обычно чувствуют люди, жизнь которых резко бесповоротно перевернулась и более никогда не будет прежней? Замешательство? Страх? Растерянность?

Наверное, в тот момент я чувствовал какой-то странный коктейль из всего этого. Я не могу быть уверен наверняка — ведь мысли в тот момент сбивались в кучу, не давая сосредоточиться ни на чем. Однако, оставался большой вопрос, ответа на который я не знал.

А могу ли я думать вообще? А что если мое сознание действительно всего лишь программа, лишь имитирующее живое сознание? Ведь, если мое сознание тоже всего лишь программа и симуляция, то оно же должно работать по каким-то правилам, заранее выбранным создателем всего этого.

Но тогда как это проверить?

Я с усилием ущипнул себя за щеку. Не стесняясь, и стараясь причинить настоящую боль.

И она возникла. И вместе с ней даже отбитые совсем недавно ребра усиленно заныли, всё еще продолжали болеть. Чувства, конечно, неприятные, но тогда я был им рад как никогда.

Ведь разве может программа испытывать боль? Что чувствует ярлык, когда его отправляют в корзину? Страх? Боль? Разве может простая симуляция кряхтеть от негодования, бояться и быть в замешательстве?

Нет!

В том то и дело! Программы не испытывают чувств. Они не живые! Они просто строчки кода, который только и умеет, что следовать заложенной в нем цели. И функции у него ограниченные!

А я мог!

Я живой! Я чувствовал себя живым! Я точно был живым!

Я испытывал страх. Я испытывал растерянность. Я любил. Я ненавидел. Я жил жизнь. Настоящую, полную эмоций, переживаний и надежд. И я точно не был искусственным.

Лишь, если…

«Если тебя заранее не запрограммировали испытывать такие чувства» — возникла в голове предательская мысль. «И если существование боли как таковой было предусмотрено правилами этого мира. Например, как ответная реакция организма при при дефекте тела.»

То есть, если программистом при написании кода была предусмотрена такая возможность, то я, как порядочная программа, должен был бы его безукоризненно соблюдать. Следовательно, чувствовать боль.

И думать что это не просто заранее предписанные поведенческие инструкции, а настоящие и искренние чувства. Ведь меня таким запрограммировали. Простейшая инструкция «Если — то». Если программа была повреждена, то она чувствует боль. И кто же ей скажет, что это не естественное, природное ощущение, а лишь заранее предусмотренный сценарий реакции кода на изменения?

И тогда я обязан был бы воспринимать окружающий мир как настоящий, даже не догадываясь, что вокруг лишь иллюзия. Иллюзия реальности.

И чувствовать себя живым, будучи лишь строками кода в непонятно для чего написанной программе. Что я и делал, до появления всех этих ошибок вокруг. Ошибок, которые и показали что с миром вокруг что-то не так.

Не будь их — я бы как и прежде чувствовал себя нормально, проживая жизнь в иллюзии настоящего мира. Но, проживая ли?

А что если меня вообще не существовало до сегодняшнего утра? И все воспоминания, которые мне кажутся настоящими — всего лишь такой же запрограммированный код? Как если бы в абсолютно новую, только что установленную программу, вложили стороннее, чужое сохранение. Тогда она считала бы, что все данные из сохранения принадлежат именно этому компьютеру!

Так настоящие ли мои воспоминания? Принадлежат ли они мне? Или они тоже чужие?

А что если самая первая ошибка, возникшая со мной сегодня утром и был следствием такого «Переноса» сохранения? Например, из одной версии симуляции в другую? Или от одного человека в другого? А легкая смена даты и дня недели — всего лишь издержки такого вот переноса?

Ведь все началось именно с этого сбоя.

А все остальные ошибки мира? Могли ли они быть следствием похожих манипуляций?

Мне вдруг стало как-то дурно.

Я понял, что не могу доказать или даже попытаться проверить, что мои воспоминания — действительно мои. Да и как вообще это сделать? Как можно быть уверенным в том, что они вообще принадлежат именно тебе?

Ведь если пытаться возвращаться к воспоминаниям, то окажется, что невозможно вспомнить всё до мелочей. А наша память представляет собой лишь урывки, лоскуты и крохотные осколки каких-то событий.

И каждый раз каждое воспоминание чуть отличается. Хоть немного, но отличается. И с каждым разом оно становится всё тусклее и тусклее, постепенно превращаясь лишь в обрывок выцветшей фотографии.

Я попытался вспомнить свой первый звонок. Когда же это было? Сколько времени прошло? Но всё это было неважно — ведь ничего конкретного я вспомнить не смог. Только какие-то отрывочные, практически текстовые строки, будто бы вырванные из какой-то книги: «Мне было некомфортно и грустно от того, что я больше не смогу играть с друзьями».

И все.

Ладно, это объяснимо. Как-никак, всё это произошло очень и очень давно. Да и было не таким уж ярким событием.

А первая любовь? Она уж точно принесла мне много эмоций. И воспоминаний. Что-то должно же сохраниться!

Но ситуация опять была прежней. Ничего, кроме мутноватых коротких эпизодов в голову не пришло. Лишь какие-то фрагменты событий, будто бы я смотрел через старое, мутное стекло на старинную фотографию. Да и они сильно напоминали попытки вспомнить только-только прерванный сон. Когда вроде что-то и снилось, а что конкретно — непонятно. И в голове при попытке что-то вспомнить всплывает только несколько пунктов. Помнил эмоции. Вспоминал, что тогда чувствовал себя хорошо, спокойно и счастливо. Но что-то более подробное и наглядное в голове так и не всплыло.

Единственное, чем я мог объяснить такой провал в собственных же воспоминаниях — огромный промежуток времени, прошедший с тех событий. Как-никак даже скалы рушатся с годами.

Но что если попробовать что-то, что по хронологии ближе, чем школьная жизнь? Что если я попытаюсь вспомнить вчерашний день?

Вот чем я занимался вчера?

Ну… Я проснулся. Потом что-то делал. А потом сел за компьютер и не вставал до глубокой ночи.

И все вспоминалось именно так — сухими строчками, скудно описывающими произошедшее. Никаких ярких образов или всплывших в голове картин произошедшего. Всё описывалось будто обрывками затертых газетных статей, не написанных дальше заголовка.

Вот как можно верить памяти, которая не держит даже суток?

Как смириться с тем, что всё то, что было мне дорого, все то, через что я прошел и всё то, что я чувствовал, может запросто оказаться не моим? А как привыкнуть к мысли, что даже я сам не настоящий?

Чем я отличаюсь от игры, запущенной в случайный момент случайным игроком?

Правильно. Ничем.

Как и у персонажа какой-то игры у меня есть какое-то мутное прошлое, описываемое буквально двумя строчками, есть сюжет, строго и линейно ведущий меня куда-то вперед и твердая уверенность в том, что всё вокруг — реальное.

А правду знает только игрок. Тот, кто живет за монитором.

И то, что я каким-то чудом увидел текст ошибки — лишь чудо. Всего лишь случайность.

Ведь если бы не она, то я бы также продолжал жить свою серую и однообразную жизнь. Вставать на работу. Мечтать о будущем. И повторять это. И повторять. И повторять.

Потому как если учитывать стиль моей жизни — то главный герой симуляции точно не я.

Осознавать то, что всё, чем ты жил, все, к чему стремился, всё, что любил и ненавидел — это лишь вымысел, было тяжело. Я, конечно, слышал о том, что мы все можем жить в симуляции, но воспринимал все эти гипотезы просто как догадки из разряда «А что если?». Потому что не думал, что когда-то мне придется проверить их на себе.

Но, вот оно как вышло.

И оставался главный вопрос. А что же теперь делать дальше? Как мне жить в вымышленном мире, будучи вымышленным персонажем? Куда идти? К чему стремиться?

Ведь все мои мечты и достижения могут быть уничтожены банальным нажатием кнопки «Delete» на клавиатуре. Или искажены до безобразия очередной ошибкой. Как, собственно, и мечты любого другого жителя этого мира.

Что мне теперь делать?

Если раньше мною двигали надежды, стремления и желания, то имеют ли они смысл теперь? Для чего всё это? Зачем? Чтобы потом, в какой-то момент меня, как и любую другую программу просто перезапустили, заставив проживать весь путь по-новой? А потом ещё раз. И ещё.

Наверное, так и выглядит ад.

Человек всегда искал утешение в религии, надеясь на вечную жизнь. Искал утешение в детях, желая оставить след в истории и передать что-то в будущее. Стремился создать что-то великое, дабы его запомнили и он не остался ничем. Чтобы его запомнили.

Человек всегда заполнял пустоту в душе какими-то идеями. Стремлениями и желаниями. Тем, что придает ему сил двигаться и идти вперед.

Но какой смысл идти вперед, если этого «вперед» просто нет?

Да и тебя просто нет.

Или ты можешь быть просто искоркой сознания, вспыхнувшей лишь на секунду и думающей, что она живет целую жизнь?

Так и не понявшей, что она не настоящая.

Не выдержав нахлынувших эмоций, я подошел к стоящей у дома лавочки, на которой еще недавно сидели подозрительно смотревшие на меня бабки. Точнее…

Я попытался подойти.

Надо ли говорить, что у меня не получилось?

Мало того, что я не смог сделать шаг — у меня не получилось даже изменить позу! Тело отказывалось подчиняться и замерло в той же самой позе, в которой и стояло — держа на вытянутых руках телефон с включенной камерой и текстом ошибки.

Я попробовал повернуться. Никакого эффекта не было.

Я попробовал опустить руку. Ничего не изменилось.

Я попробовал опустить взгляд. Тело не слушалось.

Я попробовал… Да много чего я пробовал.

Столько времени уже прошло. А я, как замер тогда, так и стою. В ожидании чего-то. В ожидании хотя бы чего-то.

Проходят дни. Проходят года. Проходят десятилетия. Или уже столетия. Кто его знает — ведь единственный источник времени, мой телефон, застыл. Как и всё вокруг. Солнце замерло. Теней тоже не видно. А отсчет в самой ошибке ни разу не сдвинулся. Ни на цифру.

Так и выглядит мой бесконечный ад.

Мгновение за мгновением.

Вечность за вечностью.

А я лишь стою и смотрю на текст ошибки, в ожидании перезапуска. И надеюсь, что когда-нибудь, время пойдёт вновь. Правда, что-то мне кажется, что к тому моменту моё сознание успеет помутиться. А я окончательно потеряю остатки человечности.

Ведь я уже не помню, кто я такой. Не помню, что мне нравится. Не помню, откуда я. И не помню своего лица.

Я уже даже не помню собственного имени.

Но я знаю только одно. Что раз всё, что происходит вокруг — лишь симуляция, то при её повторном запуске я не буду помнить, что всё это происходило. Ведь мне загрузят новые воспоминания. Как обычной программе.

И я буду осознавать себя мамой двоих детей, устающей после долгой работы.

Или, например, ребенком, каждый день ходящим в школу.

Либо усталым мужчиной средних лет, без каких-то целей в жизни, мечтающим лишь быть счастливым.

Я могу быть кем угодно — моё сознание и моя реальность будет зависеть только от того, какой файл с воспоминаниями дадут мне в этот раз. И какую симуляцию запустят вокруг.

Но в одном я уверен точно.

Раз это случилось единожды — то это обязательно повторится. Но вот, в какой момент?

Пламенный мотор

1.

Я отложил книгу и посмотрел на часы.

Минутная стрелка неохотно приближалась к цифре шесть, давая понять, что мы просидели в ожидании консультанта уже практически час. Радует только, что очередь двигалась и вот-вот вот настанет наш черед попасть на прием..

Оля сидела рядом и что-то задумчиво читала у себя в телефоне.

Решив немного отвлечься от чтения, я осторожно посмотрел на неё, будто бы стараясь запечатлеть в своей памяти все её черты, её контуры и детали аккуратного и слегка озорного лица.

Девушка, словно почуяв на себе взгляд, оторвала глаза от телефона и посмотрела на меня, скорчив недоуменное лицо, будто бы спрашивая: “Что случилось?”

Улыбнувшись, я сделал успокаивающий жест рукой, показывая своей жене, что всё в порядке.

Что-что, а вот беспокоить её собственными грустными мыслями мне точно не хотелось. У Оли и так поводов для волнения хватало — и без моих размышлений. Девушка, правильно поняв мой жест, тоже устало улыбнулась в ответ и продолжила листать новостную ленту, вернувшись к просмотру забавных фотографий котиков и расслабляющих роликов.

Казалось бы — уютная семейная идиллия, сошедшая с экранов романтического кино. Но нет. Легкая бледность Олиного лица выдавала нависшую над нами обоими проблему, которую моя супруга пыталась скрыть косметикой и непринужденным поведением..

Тяжело вздохнув, я вернулся к своим попыткам как можно лучше её запомнить. Потому что, скорее всего, времени у меня на это осталось не так много.

Совсем недавно — ещё какие-то месяцы назад, мы были обычной семьей, коих миллионы и миллиарды по всему миру. Я, счастливый молодой отец, Оля, не менее счастливая молодая мама, и Вика, маленькая озорница, замирающая и затихающая только когда спит. Что, к нашему с женой общему сожалению, иногда происходило слишком редко.

Жили мы все дружно и тихо, ютясь в уютной двухкомнатной квартире на окраине нашего городка. Назвать нас сильно богатыми было тяжело, но всё же в кредитах мы не утопали и в целом не бедствовали. Даже каким-то чудом удалось заключить выгодную рассрочку на покупку квартиры, избежать кредита, приобретя собственную машину за наличные и даже иногда летать на море.

Словом, я мог сказать, что жил счастливую и мирную жизнь, о которой многие мечтают.

Даже мировая пандемия коронавируса не смогла нарушить наш маленький уютный рай. Мою работу просто перенесли на удалёнку, а Оля, и так работая репетитором на дому, вообще практически не почувствовала каких бы то ни было изменений в жизни. За исключением того, что мой будильник теперь играл на несколько часов позже, давая ей выспаться.

Можно сказать, эта всеобщая беда нам даже немного помогла, позволив ещё больше проводить времени с нашей подрастающей дочерью. Её детство и летело слишком быстро, поэтому лишние несколько месяцев проведенных вместе мы восприняли как настоящее сокровище.

Даже гордились собой, ведь не у всех родителей удается выделить время на подобное.

Я не раз вспоминал сожаления собственной матери, которая сильно сокрушалась из-за этого. Мол, проводя всё время на работе, она совсем пропустила взросление собственного ребенка, встречая его только поздно вечером, да и то смертельно уставшей.

Так что я был даже рад самоизоляции, на которой проводил долгие месяцы. Сколько их было тогда? Пять? Шесть? В какой-то момент я даже осознал, что не сильно-то помню внешность собственных коллег. Да и лицо начальника всплывало в сознании как-то смутно. Что уж говорить, ведь встречались мы лишь на бесконечных рабочих созвонах — да и то, как правило, с выключенными камерами. Как-то постепенно все это стало нормой жизни, к которой все мы привыкли. И, проводя в столь закрытом и уютном мирке, я как-то привык к мысли, что Оля и Вика будут со мной рядом всегда. В любой момент. Стоит мне только окликнуть их имена — и уже через мгновенье я услышу знакомый голос.

Может быть из-за такого затворнического образа жизни, мы не сразу и заметили изменения в Олином здоровье. В бесконечном сидении дома эти отличия не бросались в глаза, а на улицу мы выходили крайне редко. Да и то ограничивая такие вылазки максимум несколькими часами, стараясь по-максимуму снизить вероятность заражения.

Поэтому, когда Оля вдруг упала в обморок прямо посреди магазина, для меня это было шоком. И еще большим шоком для меня стал диагноз врача, поставленный им после проведения осмотра, сдачи анализов и нескольких дней нахождения в стационаре.

Тот разговор я помню, будто бы он произошел только вчера:

— Ольга, Игорь… — начал он тогда, холодно и собранно выдавая букву за буквой, будто бы готовясь сказать что-то очень неприятное. Хотя, а почему «Будто бы». — У меня для неутешительные новости. Ольга Владиславовна, я вынужден сообщить вам, что у вас обнаружена злокачественная опухоль в лёгких. Однако, из-за того, что она не была диагностирована сразу, метастазы достигли третьего и четвертого позвонка грудного отдела, поразили печень и головной мозг. А ваше самочувствие обусловлено тяжестью заболевания и тем, что оно поразило большой перечень жизненно важных органов.

В этот момент, если бы Оля не лежала на кушетке, то, наверное бы, упала в обморок. Я помню, как её лицо побелело, а губы сжались и задрожали. У меня тогда тоже в горле будто бы ком встал, а ноги подкосились. Чувство реальности помутилось, а все окружающее начало напоминать какой-то страшный и сюрреалистичный сон.

Однако, доктор продолжил парад грустных новостей.

— Сегодня, я получил результаты вашей флюорографии и эндоскопии. Так что теперь я могу точно заключить что рак находится на четвертой стадии. Прогноз, учитывая размер и характер опухоли, положительный я дать не могу…

Врач, сидя на соседней, пустующей кушетке, вынул из медицинской карточки копии снимков и анализов, демонстрируя нам полученные результаты.

И на снимках даже мне, гуманитарию без хоть каких-нибудь познаний в медицине, можно было без труда разглядеть нечто, чего там явно быть не должно.

Прямо посреди левого лёгкого красовалось белое пятно. Большое, размером с мячик для настольного тенниса — оно находилось прямо в самом центре органа, будто бы охватывая ребра.

Мне стало дурно.

Даже не от осознания болезни у Оли как таковой — а от того, насколько жутко было узнать о таком диагнозе… Вот так. Вроде бы, была тихая и мирная жизнь, без экстремальных видов спорта, курения, и даже с правильным питанием и здоровым образом жизни — беговая дорожка не даст соврать! Но вот бац, и все. И тебе дают смертельный приговор.

Подавив в себе эмоции и собравшись, я ободряюще сжал Олину руку и, наконец, подал голос:

— Так… Что нам делать? Возможно, есть какие-то лекарства, санатории? Может, какие-нибудь инъекции купить? Или, там, таблетки?

Врач лишь покачал головой.

— Тут четвертая стадия. И, учитывая количество пораженных органов, неоперабельная. Я, конечно же, обязательно выпишу таблетки, полный список. Но, я хочу быть с вами честным и откровенным. Вероятность того, что опухоль замедлит свой рост и начнется рецессия… Мала. Очень мала.

Я прикрыл лицо рукой.

То ли прикрываясь от всей этой несправедливости, то ли стараясь скрыть ужас на своем лице — но руки будто бы приклеились к щекам и лбу.

Мне тогда хотелось заплакать.

На душе стало так тоскливо от осознания, что твоего близкого и любимого человека не спасти, что будто бы весь мир потерял краски, превратившись лишь в какое-то подобие реальности. В ночной кошмар, который все не хотел заканчиваться.

— Но как это возможно? — прошептала отошедшая от шока Оля, едва слышимым голосом, — Я ведь себя чувствую хорошо. Я не кашляю кровью, не теряю вес. Да и в целом вроде как даже дышу нормально.

— Такое бывает, — с сочувствием проговорил врач. — В большом количестве случаев рак лёгких действительно может протекать бессимптомно, вплоть до самого критического момента, как и вашем случае. Боюсь, что если бы он не распространился в мозг, то мы бы и не узнали о болезни. До самого последнего момента.

— То есть, какое-то время у меня ещё есть?

— Разумеется. Точного срока я вам не подскажу — нужно будет отследить динамику роста остальных опухолей, но примерно два месяца я могу вам гарантировать.

Два месяца…

Казалось бы, какой ничтожный срок.

Раньше, еще до всего этого кошмара с раком, вся моя жизнь отмерялась зарплатами. Да, это можно назвать очень странной жизнью, жить от получки до получки, но мне было удобно отмерять так срок — от аванса до премии. И получалось, что моей жене дают всего два таких цикла?

Да мы на партии в настольных играх тратили больше! Чего уж говорить о просмотре её любимых сериалов про сверхъестественное!

Я оторвал ладони от лица и на выдохе, стараясь не запинаться и казаться уверенным, сказал:

— Но, если дело в опухоли и её нельзя вырезать, то может быть, просто заменить все лёгкое целиком? Если нужно донорское, я готов пожертвовать своим.

Врач дослушал меня до конца, посмотрел в глаза и сухо кивнул.

— Я услышал ваши слова, молодой человек. Если вдруг потребуется донорский орган для вашей жены, я обязательно вам сообщу. Но на данный момент, у Ольги повреждено не только лёгкое. Будь это так — то да, у нас имеется положительная практика с удалением пораженной ткани. Но в нашем случае речь идет еще и о пораженном позвоночнике, печени и мозге. А их, особенно последний, пересадить не получится. Но мы посмотрим на динамику после процедур, возможно, удастся выиграть ещё немного времени и попытаться что-нибудь сделать.

В тот момент я еще не знал, что вся эта надежда, которую давал доктор, была лишь успокоением для двух молодых людей, внезапно столкнувшихся с суровостью жизни. Специалистом он был хорошим — это мне сообщили уже другие онкологи, которым я пересказывал поставленный диагноз и давал заключение. Все его слова, за исключением подаренной надежды, подтверждались.

И это пугало больше всего. Все это осознание безысходности и неизбежности. Чувство смерти, буквально замершей у тебя за спиной и уже ждущей твоего последнего вздоха.

Олю тогда оставили на целую неделю в больнице.

Бесконечные анализы, осмотры, рентгены и МРТ — казалось, что процедурам нет конца. Но вот, в какой-то момент доктор просто отпустил её на свободу, в большой мир, наградив целым перечнем из необходимых лекарств, перечисленных на удивление понятным и четким почерком.

Названий было много.

А еще больше оказалось тюбиков, флакончиков и коробочек, когда мы разложили их на столе.

Вика тогда даже подумала, что в апреле у нас какой-то второй новый год, и все эти разноцветные капсулы — это новые конфеты, которые можно только маме. И очень сильно обиделась, когда ей запретили их есть.

Оля тогда показала чудеса стойкости и крепкости характера. Невзирая на болезнь и страшный диагноз, она продолжала улыбаться, живя практически обычную жизнь, радуясь каждому дню. Даже на вечерних прогулках она продолжала играть с Викой, не выдавая никак тяжесть, что лежала на её сердце.

Но со стороны я мог видеть, что она понимает всю серьезность своего положения. И лишь маскирует за улыбками и жизнерадостностью попытки свыкнуться с новой реальностью. Она ушла с работы, чтобы больше времени проводить с нами, съездила к родителям, чтобы сказать им обо всем лично и увидеть их, возможно, в последний раз.Даже навестила юриста и нотариуса, чтобы привести все дела в порядок, прежде чем её не станет.

В тот момент я понял, что в хороший конец не верит даже она.

Но, однажды, ей всё же удалось меня удивить.

Тогда стоял прохладный майский вечер.

Последние солнечные лучи пробивались сквозь шторы, прилетевшие птицы что-то щебетали на улице, а мы, обнявшись, смотрели какой-то очередной посредственный фильм по телевизору.

Точнее, его смотрел я. А Оля что-то читала в мобильнике. Видимо, тогда сюжет ей настолько наскучил, что даже какие-то новости в мессенджере казались интереснее. Я тогда даже не стал её отвлекать, просто обняв покрепче и наслаждаясь её обществом.

Но, в какой-то момент, она вдруг оживилась, привстала на диване и, высвободившись из объятий, стала куда внимательнее вчитываться во что-то.

Я, недовольно завертелся, пытаясь одновременно найти удобную позу и заглянуть в экран, чтобы узнать, что же там такое она нашла. Однако, все мои неумелые попытки были сделаны зря.

Оля, неожиданно, развернула телефон ко мне и обрадованно указала на какую-то статью:

— Прочитай! Прочитай!

Не до конца понимая её неожиданное возбуждение, я всё-таки взял устройство из рук и, не став ставить действительно скучный фильм на паузу, принялся изучать написанное:

Пресс-секретарь компании «Я-Технолоджис» заявил о выходе на рынок услуги по сканированию человека в сеть: Матрицу сознания планируют оцифровать и загрузить в систему умного дома, чтобы после смерти физического тела человека, он продолжал присутствовать в жизни его близких. Такая электронная копия человека сможет…

Дальше шло стерильное официально-деловое перечисление «Миссии компании», заявленной цели компании и цитаты из интервью. Поняв, к чему клонит Оля, я резко отложил телефон и взглянул на супругу.

— Оль, ты не умрешь. Ты принимаешь лекарства, ты ходишь на процедуры и некоторые врачи даже дают положительную динамику! Так что не нужно думать о плохом, давай лучше вылечим тебя!

Та скорчила гримасу умирающего, упала мне на колени лицом вверх и, для большей достоверности, шутливо высунула язык. Понимая, что ей эта показушная веселость дается еще тяжелее чем мне, я выдохнул и более спокойно продолжил:

— Ну правда, Оль. Не думай о плохом. Мы тебя вылечим, болезнь уйдет и все будет как раньше. Нельзя сдаваться.

Девушка на мгновение посерьезнела и ответила:

— Ты знаешь. И ты прекрасно понимаешь, что вся эта болтовня про шанс, про прогнозы, про динамику — это всего лишь попытка успокоить умирающего. Пыль в глаза. Нет никаких шансов. С таким диагнозом не выживают. Поэтому… Дай мне просто остаться с вами. Хотя бы так.

Она на мгновение замолчала, собираясь с мыслями, моргнула, и опять вернулась к своей уже привычной веселости.

— Мой дух и голос мой, Живу в колоночке твоей! — зловещим голосом продекламировала Оля, цитируя легендарную классику.

И, ударив меня подушкой, продолжила:

— Хватит жить в мире иллюзий, Игорёк. Я скоро всё, ёк! И так хоть смогу продолжать общаться с тобой. И видеть тебя. И, что очень важно, смогу видить её. — она указала пальцем на Вику, тихо спящую в кроватке.

— И что ты предлагаешь? Как в матрице, вставить тебе в интимное место провод и закачать тебя в интернет? Ты же понимаешь, что это дело сложное? Или ты просто подойдешь к какому-нибудь программисту и такая: «Пожалуйста, попробуйте! Это очень важно!»

— Понимаю! — хихикнув, сказала Оля. — И пихать мне ничего никуда для этого не нужно. Полагаю, если они так уверенно говорят о своей технологии, то, вероятно, у них уже есть всё необходимое: и оборудование, и специалисты, и все необходимые ресурсы. Давай попробуем! Я хочу увидеть, как Вика вырастет! Не будь засранцем, давай хоть узнаем как это работает.

Прикинув все за и против, я кивнул и встал с дивана. Мне не нравилась эта идея. Совсем не нравилась. Но причиной этому был не убитый напрочь оптимизм, а способ, которым Оля захотела остаться. Я был совсем не против того, чтобы она присутствовала в моей жизни как можно больше. Тут я всеми силами был только за. Но ведь это будет не она. Это будет просто какая-то копия. Подделка. Программа, лишь имитирующая мою жену. Обманщик, притворившийся ею.

Я все это понимал.

Но вместе с этим, я понимал, насколько важно это было для Оли. Поэтому… Я просто не мог отказать.

Обо всём этом я думал, идя к компьютеру и открывая сайт «Я-Технолоджис».

Оля же шла следом, не отставая ни на шаг и, как-то выхватив у меня телефон, продолжала читать:

— По словам представителя компании, данная услуга позволит загрузить сознание пользователя в экосистему устройств из линейки Я-Дом, обеспечивая не только возможность беспрепятственного доступа ко всемирной сети, но и дав возможность взаимодействия с другими людьми… Игорь, ты понимаешь что это значит? Я не умру!

Но, немного запнувшись, поправилась.

— Ну, точнее, умру, но тут. — Она показала пальчиком на землю. — А таааам, — она указала вверх, — Я буду жить вечно. И смотреть чтобы ты всякие гадости в интернете не искал!

— Получается, ты будешь жить у соседей сверху? — проворчал я, глядя на указывающий вверх палец.

И, незамедлительно получив ещё один удар подушкой, примирительно выставил руки перед собой.

— Ладно-ладно, я так, пошутил. Но вот подглядывать за мной только не нужно будет. А то изолентой камеру заклею и будешь смотреть только на синий цвет!

— А это уж как вести себя будешь, — нравоучительно сказала Оля, — Главное, чтобы у тебя не было никаких баб, понял! Я буду следить! И если приведешь кого, включу какую-нибудь противную песню, будешь знать!

Я лишь посмотрел в её зеленые глаза и улыбнулся.

Тот вечер мы потратили на полное изучение сайта и описанных методик.

Как оказалось, журналист с новостного портала нигде не наврал и не исказил текст — Компания действительно предлагала оцифровку сознания с его последующим переносом в экосистему квартиры. Даже существовал целый перечень устройств, которые уже сейчас будут доступны для управления таким виртуальным сознанием — начиная от компьютера и заканчивая чайником. И это еще не говоря о том, что такому сознанию будут доступны все имеющиеся просторы интернета — просто бери и пользуйся. Да и список устройств планируется пополнять, дабы обеспечить перенесенному в виртуал человеку как можно более плотный контакт с реальным миром.

Но это все были планы компании.

Сейчас же предлагалось пройти кандидатам собеседование на перенос, оплатить стоимость процедуры, заплатить за место на сервере и уже идти сканировать свой мозг в один из ближайших технических центров корпорации. На бумаге всё было просто. Но вот цена…

Стоило сие удовольствие очень и очень недешево. Даже без учета установки всех этих умных устройств сумма выходила немаленькая. Но, если удастся занять немного у родителей и продать машину… То, в принципе, мы можем потянуть…

Записались на прием к психологу мы в тот же день.

Как оказалось, процедуру с переносом в виртуал отказывались оказывать, если человек не прошел полное тестирование ментального здоровья и оказался не совсем здоров. Компания тут многое предусмотрела. Казалось бы, какая разница корпорации — сканируй мозги всем подряд, греби деньги и богатей. Однако, этический вопрос пересилил капиталистов, заставив их ввести несколько правил, ограничивающих доступ к переносу сознания. И первым таким условием было прохождение психиатора, дабы удостовериться, что человек вменяем. И, помимо этого, отдает себе отчет в том, что слепок его сознания будет перенесен в устройство, фактически, будучи там запертым без тела. Это нужно было, чтобы кандидат понял и полностью принял сам факт внетелесного существования. Для нас, мясных человеков, данная форма бытия, является очень необычной и непривычной настолько, что мы не можем даже представить себе подобное — и задача этого специалиста была в том, чтобы оценить, насколько желающий в целом понимает свою дальнейшую судьбу.

Ведь далеко не каждый сможет бесконечно существовать «Где-то», имея вокруг только пустоту. Для некоторых, например, страдающих клаустрофобией, нахождение в какой-то коробке на протяжении вечности, стало бы персональным адом. Поэтому, отсеивание таких вот людей было важной вехой в тестировании. И, если дееспособность с пониманием ситуации подтверждалась, дальше шло несколько медицинских тестов, призванных отсеить уже негодных по здоровью.

Так, компания отказывалась оцифровывать уже слишком старых или психически нестабильных людей, предпочтя не добавлять им стресса, перенося в сеть. Ведь человеческая психика дело сложное и непонятно как сознание себя поведет, оказавшись наедине с самим собой. Ведь сознание копируется в момент прохождения процедуры — со всеми его болячками, дефектами, отклонениями и разрушениями. Поэтому, если вдруг окажется, что пациент болен, например, деменцией, то именно с этой деменцией он и будет перенесен, навечно оставленный один на один со своей болезнью. Чтобы этого избежать и не обрекать на вечные муки покалеченное сознание, «Я-Технолоджис» решила отказать и таким людям. Иногда смерть милосерднее жизни. Пусть даже цифровой.

И, если только кандидат проходил все эти этапы ему предоставлялась возможность оцифровки. Но даже после сканирования мозга, его электронная копия активировалась не сразу — а только после смерти «Физического экземпляра». Как было сказано в перечне условий от компании, это нужно было в рамках принципа сохранения «Одного сознания», для защиты от всяких фетишистов, мошенников и прочих злодеев, которые могут из электронной копии достать какие-нибудь страшные личные тайны.

Оценив весь список требований я тогда даже присвистнул. Ничего себе перечень. Да у меня на работе меньше условий было.

— Хорошо хоть тут стаж работы в 100 лет и московскую прописку не требуют… — задумчиво протянул я, оценивая перспективы.

— Игорёк, а давай ты тоже оцифруешься? Если уж тратиться — то потратимся по-полной. А оборудование так и так докупать. Зато представь себе, как мне тяжело будет, когда ты тоже ёкнешься. А так мы будем вместе веееееечно. — с этими словами она приобняла меня сзади за плечи и прижалась лицом к щеке. — И я буду вееечно за тобой следить!

— Да зачем? Ты хоть представляешь что такое вечность?

— Не представляю! — честно призналась Оля. — И ты правда хочешь отправить меня туда одну?

Что ответить на это, я так и не придумал. Поэтому отвертеться мне не получилось и, продав всё что можно продать, мы пришли в центр копирования вместе.

К моменту прохождения финальных тестов я уже начал замечать на Оле первые серьезные признаки болезни. Её неизменные искорки в глазах потускнели, огонек в голосе начал затухать, а здоровый цвет лица начал уходить. Есть она тоже стала меньше, поэтому очень быстро теряла вес, превращаясь в пушинку прямо на глазах.

И даже её привычное повисание на моей руке начало больше напоминать не милый жест влюбленной женщины, а больше какую-то физическую необходимость опереться на что-то, чтобы не упасть.

Самым сложным в прохождении тестов был, как ни странно, момент оплаты.

И если психиатра и всякие сканирования я пролетел быстро, то вот подписание контракта с менеджером офиса вышло очень долгим и сложным. Как оказалось, с цифрами мы немного ошиблись, посмотрев не в ту колонку на портале. И, если сканирование и перенос для Оли стоил не сильно дороже ожидаемого — сказалась скидка неизлечимо больным — то вот стоимость услуги для меня вышла на порядок дороже. В тот момент я сильно порадовался, что на заключение контракта пускали строго по одному и Оля избежала радости лицезреть мое искаженное лицо, когда я увидел цену.

Проданной машины тут было мало. Сказать по-честному, тут даже если бы я продал квартиру, то вряд ли бы хватило.

В надежде подняв глаза на менеджера, я аккуратно спросил:

— А подешевле вариант есть? Ну, может быть, там с ограничениями какими-нибудь? Или рассрочкой?

Менеджер в офисе смерил меня взглядом и задумался.

Судя по тому, как он перебирал бумаги и что-то искал на компьютере, вариант был. Только вот какой?

— Пожалуйста, попробуйте! Это очень важно! — с надеждой сказал я свою любимую вежливую фразу, которую намертво выучил еще по-студенчеству, работая в колл-центре.

— Да, я понимаю. — ответил, менеджер, задумчиво ища нужный договор, — Да, есть вариант. Он отличается от стандартного некоторым перечнем условий, но по нему вы также будете просканированы и ваше сознание перенесены на сервер.

Я взял протянутую кипу бумаг и даже удивился от её тяжести. Нет, я конечно же догадывался, что согласие на перенос личности в виртуальность может потребовать некоторое количество юридических заморочек, но чтобы столько…

Честно открыв договор, я постарался вникнуть в него и изучить суть. Менеджер и юрист компании терпеливо ждали, не нарушая тишину и не отвлекая меня. За это им можно было выписать отдельную благодарность — почти час смотреть как обыватель пытается разобраться в хитросплетениях оферты компании, договоров на оказание услуг и всяких согласий и сохранить серьезное, внимательное лицо, это нужно быть специалистом высшего класса.

Надо ли говорить, что еще на общих положениях я потерял суть повествования и дальше только урывками читал строки, пытаясь уловить хотя бы общий смысл? Как мне тогда казалось, договор не отличался от заявленных на портале условий. Тот же перенос, тот же доступ системе умного дома, те же ограничения — только вот цена в итоговом чеке оказалась сильно приятнее.

Поставив не один десяток подписей, заполнив несколько экземпляров договоров, мы наконец-то пожали руки.

По сравнению с этой юридической пыткой, оплата самих услуг заняла всего мгновение — вот на карте была огромная сумма, а следом вжух, и нет. И мы уже не относительно богатая семья среднего класса, а закредитованная молодая семья, с одним безработным родителем и с отсутствующими накоплениями.

Как только я покинул кабинет, держа кипу бумаг в руках, на налетела сидящая у дверей Оля.

— Ну как? Подписал?

— Подписал. И оплатил.

— Ура! — бледно, но искренне улыбнулась мне Оля. — Теперь мы будем бессмертны и вечно вместе!

Закончив с воспоминаниями, я оглянулся на очередь.

К моему приятному удивлению, следующей на процедуру должна была пойти Оля — а следом уже я.

Постепенно кабинет наполнялся новыми желающими перенестись в виртуальность после смерти. И, судя по их количеству, кандидатов было немало. Мне даже стало легче от осознания того, что не одни мы с Олей доверились этой компании. Да и может быть там в виртуале будет какая-нибудь социальная сеть для вот таких вот «Мигрантов»? И можно будет встречаться, общаться…

«Да и если нас кинут, то проще будет составить коллективный иск…» — пронеслось у меня в голове. — «Хотя, «Я-Технолоджис» вряд ли пойдут на это. Как-никак, они не первый день присутствуют на рынке технологий и репутацию уже успели получить. Например, нейросети у них неплохие. Почти как живые люди рассуждают. Да и гаджеты популярные…»

За этими мыслями я даже не заметил, как Олю позвали в кабинет на прохождение процедуры. Она, встав с места и поцеловав меня в щеку холодными губами, прошла в кабинет, оставив наедине с моими мыслями.

Правильно ли мы поступаем, пытаясь избежать смерти вот в такой форме? Если честно, ответа у меня не было и нет. В случае с Олей — наверное, правильно. Я мог понять её желание наблюдать за тем, как растет её ребёнок. Как идет в первый класс, как находит свое призвание, как поступает в университет… В общем, как живет.

Но что по мне? Надо ли всё это мне? Согласился ли я на эту авантюру из желания не умирать когда-нибудь окончательно? Или это просто жест поддержки для Оли?

«Какой-то дороговатый жест получился» — проворчал мысленно я. — «Да и какой смысл теперь-то про все это рассуждать? Когда деньги уже заплатил и договор подписал? Думать-то нужно было раньше.

Единственное, о чем я сожалел тогда — о Вике. Мы с Олей решили отдать её моим родителям на лето. Детский садик у неё закончился, началась подготовка к первому классу — и Оля очень не хотела, чтобы Вика тратила каникулы не на отдых и подготовку к учебе, а на ухаживание за умирающей мамой.

«Это будет кошмарное зрелище для неё. Глядеть как твоя мама сначала просто тает, а потом умирает в мучениях — это просто жесть. Точно не для ребенка всё это. Да и не хочу я чтобы моя дочь запомнила меня такой немощной и полумертвой, — сказала Оля тогда, — Пусть лучше она летом отдохнет. А когда вернется в августе, то я, скорее всего, уже «того». И включится моя копия на колонке. А Вике скажем, что мама просто заболела и уехала лечиться. Ну а как она повзрослеет — так и расскажем».

Я завидовал её хладнокровию в эти моменты.

Сохраняя ясность ума и прекрасное осознание всей ситуации, она не унывала и рассуждала о собственной неотвратимой смерти, будто бы рассказывала о воскресной поездке в магазин за продуктами. В её голосе и мыслях не было страха или волнения — лишь рутинная и обыденная сосредоточенность.

Так спокойно принять неотвратимость конца вряд ли могли многие. Я бы точно не смог.

Спустя полчаса из процедурной показалась Оля. Немного уставшая, но радостная, она подошла ко мне и, поняв что я опять серьезно задумался о смерти, ободряюще взяла меня за руку:

— Ну всё! Теперь я всегда буду с тобой! — она улыбнулась и опустила голову на моё плечо. — И никудашечки ты от меня не денешься.

Я улыбнулся в ответ, стараясь отпечатать этот момент в своей памяти навсегда. Запомнить её голос, теплоту и нежность, с которой она прижималась ко мне, стараясь успокоить.

Но, наконец, кабинет открылся, а на табло сверху загорелся номер моего талончика. Вот и пришла моя очередь идти в вечность.

Нехотя освободившись от объятий Оли, я встал и пошел в кабинет.

Внешне он напоминал какой-то клуб виртуальной реальности из середины десятых. В то время, когда виртуальная реальность была в тренде, в каждом торговом центре можно было увидеть похожие устройства. За небольшую плату любой желающий мог надеть шлем и прокатиться на аттракционе в специальном кресле. И стоящий посреди кабинета медицинский агрегат отлично напоминал те реликты из прошлого. Только он был более чистым, однотонным и окутан большим количеством проводов.

Да и выглядел куда надёжнее и массивнее.

Пробежавшись глазами по моей медицинской карте, специалист удовлетворенно кивнул:

— Игорь Владимирович, все отлично. — сказал он, изучая результаты анализов. Затем, указав на аппарат, добавил. — Присаживайтесь на кресло.

Я, решив не затягивать и так не сильно приятную мне процедуру, мигом устроился в неожиданно удобном кресле. Подушечки со всех сторон были очень мягкие, а их количество создавало такое ощущение, что я не сижу, а нахожусь в невесомости. Или плаваю в каком-то геле.

Будучи за границей, я как-то проходил курсы по дайвингу — так вот, ощущения были один в один. Я будто бы парил в… чем-то. Приятное чувство.

Подошедшие медицинские работники надели на мою голову какую-то сеточку с проводами, к ней аккуратно прикрепили шлем, а сверху опустили еще и трубу, больше напоминающую старую сушилку для волос из парикмахерской.

Все эти приборы мерно загудели, начиная работу, а сеточка начала немного покалывать голову. Было не больно, будто бы шерстяной свитер колол сквозь кожу и волосы прямо в мозг.

Я немного заёрзал, пытаясь поправить устройство, но сухой и властный голос работника «Я-технолоджис» оборвал мои потуги почесать голову:

— Молодой человек, успокойтесь. Дискомфорт является частью процедуры. Вскоре он пройдет.

И он даже не соврал.

Уже через пару минут я перестал чувствовать покалывание. Как и перестал чувствовать собственное тело. Мне вдруг стало так уютно и приятно, что я поплотнее прикрыл глаза, расслабился и, похоже, задремал.

2

Открыв глаза, я увидел перед собой только знакомый потолок своей родной квартиры.

Солнечный свет мягко заполнял комнату, придавая обстановке уюта и гармонии. За окном щебетали о чем-то птицы, а с детской площадки доносились веселые голоса местной детворы.

«И всё таки приятно просыпаться вот так, без будильника. — пронеслось у меня в голове, а на лице сама собой расплылась улыбка. — Да и наконец-то выспаться было приятно…»

Привычным уже движением я взял с полки телефон, и, проверив время, радостно плюхнулся на матрац обратно. Время вставать на работу ещё не настало — а значит можно позволить себе поваляться сегодня подольше. Для полной идиллии, можно перевернуть подушку, укутаться в одеяло и расслабиться, наслаждаясь таким приятным утром.

Проделав все эти манипуляции и потянувшись, я уже почувствовал вновь подступающие объятия морфея. И только пронесшаяся на границе сознания мысль удержала меня в реальности:

«А где Оля? Её не было на кровати… Может, она пошла отвести Вику в садик? — самим краем расслабленного разума подумал я. — Хотя нет. Это вряд ли. Вика ведь сейчас у родителей, пока…»

Закончить эту мысль я не успел.

Поток воспоминаний окатил меня будто холодным душем. Против своей воли я даже подскочил на кровати, резко откидывая одеяло и избавляясь от последних остатков сна.

Рак.

Оля.

Два месяца.

Оцифровка сознания.

Все это пролетело в голове за секунды, избавляя от прежней радости и лёгкости. Все эти пропали, будто туман летним утром.

Оля… А где Оля?

И почему я тут?

Я точно помню, что заснул я в центре «Я-Технолоджис». И просто проснуться дома я не мог никак. Что со мной произошло? Сдвиг реальности, как в той книге?

Нет.

«Наверное, я как-то дошёл до дома. А потом меня развезло, и я уснул, — попытался я себя успокоить. — Оля просто ушла за покупками… Кто знает, может, решила прогуляться пораньше?»

Версия звучала реалистично. Ведь, учитывая состояние супруги, кто знает что может прийти ей в голову? Почему бы, например, не насладиться в последний раз видами утреннего города?

Взяв телефон с твердым намерением позвонить ей, я непонимающе уставился на дату, которая заботливо отображалась на экране смартфона. Семнадцатое июля? То есть уже середина лета?

— Да как такое возможно! — в сердцах выпалил я, вставая с кровати.

Тело, явно не согласное с такими резкими переменами в положении, резко заныло. В висках появилась пульсирующая боль, а еще совсем недавно приятный солнечный свет совершил неожиданную рокировку, превратившись в нестерпимо яркий луч. Да такой сильный, будто бы солнце специально выцеливало глаза, стараясь причинить мне как можно больше дискомфорта.

Против воли застонав и схватившись за голову, я неловко повалился обратно на кровать.

Я что, пил?

Почему я ничего не помню?

Почему последние два с половиной месяца будто пропали из моей жизни? А при попытке хотя бы что-то вспомнить, голова начинает трещать, словно лист железа, по которому бьют кувалдой? И, если прошло уже больше двух месяцев… Можно ли сказать, что срок Олиной жизни уже закончился? Но как? Как это произошло?

Вопросы все прибавлялись, а вот ответов я так и не находил.

В голове против воли всплыли воспоминания еще студенческих дней, когда мы с друзьями во время застолий допивались примерно до такого же состояния. Но уже даже в молодости по таким похмельным утрам мне хотелось поскорее умереть, что уж говорить про настоящее, с пришедшим возрастом… Теперь это чувство было еще гаже.

И в этот раз, у кровати нет заботливо оставленной бутылки с минералкой…

Я, героическим усилием приоткрыв правый глаз, заметил, что рядом с постелью всё же что-то стоит. На бутылку это было не сильно похоже, больше напоминая какой-то пылесос, но… Но откуда он тут взялся? И что это вообще?

Потратив несколько секунд чтобы сосредоточиться на таинственном предмете, мне всё же удалось его разглядеть. К моему удивлению, загадочной вещицей действительно был пылесос.

Только, какой-то странный. И точно не мой.

Помнится, наш был обычным, ручным. С функцией влажной уборки, похожий на швабру и с длинным проводом, тянущимся к розетке. А это сплюснутое нечто, напоминающее гигантскую таблетку активированного угля на колесиках и утыканную камерами, я точно не покупал. Ни я, ни Оля не любили подобные устройства — как правило, они быстро ломались и работали куда хуже старого-доброго ручного пылесоса.

Но, если мы его не покупали, то откуда он тут взялся?

Открыв и второй глаз, я повторил процедуру с фокусировкой на загадочном роботе. В этот раз мне потребовалось немного меньше времени, что меня сильно порадовало. Похоже, организм начинает отходить от попойки и возвращать мне контроль над телом.

Может быть, и головная боль так пройдет?

Приходя в себя, помимо нового пылесоса, я неожиданно для себя отметил и другие изменения в квартире.

В углу комнаты я обнаружил немигающий глаз камеры видеонаблюдения, смотрящий прямо на меня. Красная лампочка записи, к счастью, на ней была отключена. Но даже сам факт её наличия меня немного смущал.

На противоположной от меня стене я, к удивлению для себя, увидел и кондиционер, которого раньше и в помине не было. Мы с Олей сознательно не стали его брать из-за волнения о ребенке, ограничившись регулярными проветриваниями и холодным душем в особо жаркие дни.

Но сейчас я ясно видел новенькую и вполне рабочую сплит-систему. Еле заметно гудя, она создавала приятный ветерок, который, к своему удивлению, я был рад почувствовать на лице. Но… Откуда она тут взялась?

И на какие деньги? Ведь все наши средства должны были пойти на Олин перенос. Даже если я неожиданно для себя поймал «Белочку», то не мог же я из ниоткуда взять средства на не такой уж и необходимый предмет?

Тяжело вздохнув, я, наконец, оглядел спальню полностью.

То, что я увидел вокруг себя можно было описать просто — бардак. Чудовищный срач с многодневным мусором, пустыми бутылками, упаковками от фастфуда и контейнерами из доставки буквально захламляли ранее чистую и опрятную комнату. Целлофановые пакеты валялись прямо на полу, банки из-под напитков валялись рядом с компьютерным столом, а бывший чистым еще совсем недавно ковер теперь покоился под грудами грязной одежды.

— Тааак… — шокировано выдавил я, начиная приходить в себя.

Это что тут такое произошло?

Я никогда не был грязнулей. А тот небольшой творческий беспорядок, так или иначе появляющийся из-за работы, всегда оперативно убирала Оля. Было ли это частью её заботы и опеки или просто чертой характера я не знал, но суть была одна — в нашем уютном гнёздышке для грязи места не было.

Что же произошло теперь?

В какой-то документальной книге я слышал, что люди, находящиеся в депрессии, склонны игнорировать беспорядок, постепенно запуская свое жилище. Это что же получается, за прошедшие два месяца я вдруг расклеился настолько, что превратился в лентяя-грязнулю? Или горевал о чем-то настолько сильно, что совсем забыл о таком слове как “гигиена»?

Хотя…

Начав складывать дважды два, в глубине души я уже начал понимать причины происходящего, но всё же старался отогнать от себя тяжелые мысли. Допустить даже малейший шанс того, что Оля уже умерла я не мог.

Ведь просто взять и пропустить её смерть, а после еще и забыть об этом — просто невозможно. Для меня уж точно. Не мог я просто взять и вычеркнуть из жизни такое. Слишком уж важное место в ней занимала Оля.

Аккуратно встав на трясущиеся ноги, я, с удивлением обнаружил, что прямо на компьютерном столе стоит новенькая умная колонка. Черного цвета, прямоугольная, с прорезями на гранях и затянутыми в ткань боками, она даже на вид выглядела дорого. Мне на секунду даже еще сильнее поплохело от мысли о том, сколько это чудо должно стоить. Ведь я раньше видел похожие модели — их часто раньше показывали в рекламе, рассказывая, каким удобным персональным ассистентом она может быть. И цены на них были вовсе не демократичными, особенно если учесть всякого рода подписки и услуги.

Весь перечень их возможностей я как-то не запомнил, ограничившись для себя простым ярлыком «Бесполезный хлам», так что в голове всплывала только возможность слушать музыку и включать голосом будильник. Функции, не сказать чтобы сильно необходимые — по крайней мере, их все можно заменить обычным телефоном, который всегда был под рукой.

Но эта отличалась. Как минимум тем, что у неё сверху имелась камера на шарнире. Но даже это было не самым необычным в устройстве — на лицевой стороне колонки я с удивлением обнаружил небольшой монитор. Предположений, для чего все это нужно на обычной колонки не было — что порождало нешуточную интригу. Зачем обычной колонке экран, да и размером с две мои ладони? Что на ней вообще можно показывать? Название песни и часы?

Ради двух с половиной функций пихать на неё дисплей? Не слишком ли расточительно выходит?

Заинтересовавшись этим, я еще неверной, ломаной походкой алкоголика подошел к столу и ткнул в экранчик.

Как и ожидалось, он оказался сенсорным.

Только я успел убрать палец, как устройство оживилось, светодиоды, ранее скрытые где-то в глубине, загорелись приятным синим цветом, а на мониторе высветилось лишь одно слово:

«Подождите»

Повисев так пару секунд, послание сменилось на чуть более информативное:

«Проводится синхронизация. Проверка корректности загруженного профиля.»

В этот раз подождать пришлось сильно больше. Колонка думала не меньше двух минут, постоянно крутя знак обновления и моргая индикаторами.

Я уже практически устал ждать и уже думал над отключением непонятного устройства от сети, как оно неожиданно издало звук, напоминающий колокольчик. Текст с просьбой подождать пропал, а на мониторчике осталась лишь темнота.

Решив, что колонка попросту заглючила, я ткнул в экран несколько раз в попытке её перезагрузить. Каких-то кнопок или нового текста не появилось, что несколько вводило в ступор.

— Зависла, что ли? — задумчиво сказал я, одновременно ища взглядом провод, чтобы выдернуть его из подозрительного устройства.

Всё же находиться в одной комнате с неизвестным гаджетом, у которого еще и камера неотрывно на меня смотрит, было не то чтобы сильно комфортно. А если еще и учесть его таинственное появление в моей квартире, устраивать бенефис на каком-нибудь сайте для извращенцев совсем уж не хотелось.

И только я потянулся к розетке, как на экране вдруг появился взволнованный смайлик, а камера легонько дрогнула, будто бы фокусируясь на мне.

Я замер, вглядываясь в линзу видеоискателя, одновременно пытаясь вспомнить, в трусах ли я вставал с кровати? Или всё-таки успел надеть штаны?

Кинув быстрый взгляд и заметив на себе домашнюю одежду, я злорадно усмехнулся, обрадовавшись, что извращенцы не получат моих снимков в неглиже.

Но, мою улыбку как ветром сдуло, когда из динамиков послышался знакомый голос:

— Игорь? Игорь, это ты?

Голос однозначно принадлежал Оле.

Я не спутал бы его ни с чем — так часто я слышал его, и так сильно любил.

Но я точно не ожидал услышать его из какой-то колонки. Тем более, сейчас.

— Оля?

Смайлик вдруг изменился на радостный, и из динамика донеслась целая пулеметная очередь из слов.

— Да, да, это я! Привет! Как ты! Как себя чувствуешь? Господи, как же я соскучилась! Ты даже не представляешь! Я так заждалась!

Её слова летели так быстро, что я с трудом успевал понять их значение.

Напомнившая о себе головная боль ничуть этому не способствовала, награждая ударами в висках при каждом услышанном звуке.

Но я всё же был очень рад её слышать.

— Привет, Оля. Я тоже очень соскучился, — более спокойно и тепло сказал я. — Чувствую я себя нормально. А ты?

И лишь задав этот вопрос, я понял весь ужас происходящего.

Раз мне удалось включить эту колонку и матрица Оли была активирована — то, получается, её реальное тело уже погибло?

Вроде так звучало правило «Я-Технолоджис»? Только один экземпляр сознания?

Осознание того, что настоящая Оля уже умерла, а я даже не в состоянии вспомнить её последние дни жизни, меня подкосило. Земля вдруг дрогнула, и лишь чудом ухватившись в последний момент за стол, мне удалось не упасть.

Камера тут же отреагировала на это, дернувшись вслед за мной. Смайлик на мониторе изменился, став обеспокоенным.

— Игорь? Игорь, все хорошо?

— Со мной? Со мной все хорошо. Но… Раз ты тут…

— Умерла ли я? — каким-то странным голосом спросила меня колонка голосом Оли.

— Да. Если ты тут, — продолжил я более ровным голосом. — То, получается, ты умерла.

— Нет, дурак. — улыбнулся мне смайл с монитора. — Я — тут. Я — жива. Если бы я была мертва, то могла бы с тобой разговаривать сейчас?

— Не правда! — я почувствовал, как у меня по щекам побежали слёзы. Слова вырывались будто против воли, — Но если тебя дали включить, то это означает, что ты умерла!

— Игорь, ну чего ты так расклеился, — сказала колонка голосом моей жены. Камера чуть дрогнула и приблизилась ко мне, — Я тут. Я — не подделка. Я та же самая Оля, которая была с тобой совсем недавно. Да, моё тело может и умерло. Но мой разум, мое сознание — всё еще живо. Или ты меня только за сиськи и любил? А моя душа тебе резко стала без них неинтересна?

Короткая подколка, сказанная её голосом и в её стиле меня будто бы немного оживила. Мы действительно обсуждали всё это с Олей. Я тогда не скрывал от неё свое мнение по этому поводу.

Скажем так, я всегда был скептиком в этом плане. Не то чтобы я был противником трансгуманизма, но какое-то недоверие к самой возможности замены биологического сознания программами всё же будто было зашито в моей подкорке. Кто знает, что стало этому причиной — относительно религиозное окружение или какое-то мироощущение, но воспринять голос из колонки как человека было тяжело.

— Не за сиськи. За душу. За внутренний мир. Да много за что…

— Ну так и что? И все это пропало? — удивленно спросила меня колонка. — Знаешь, еще Рене Декарт говорил. Я мыслю — значит я существую. А я сейчас мыслю о том, что ты, между прочим, придурок, который не рад бессмертию своей собственной жены. Понимаешь?

— Да понимаю я все. Просто странно это как-то.

Я сел обратно на кровать, стараясь обдумать и осмыслить начало иного существования. Мне определенно стоило привыкнуть к новой форме существования Оли. Умом-то я всё понимал, а вот сердцем…

— Тебя же теперь даже не обнять… Не поцеловать…

— А тебе только это и нужно, да? — съехидничала Оля. — Вечно вы об этом и думаете!

— А то ты не думаешь?

— Да думаю, на самом деле. Мне тоже будет не хватать твоих объятий. Ты даже не представляешь, как я по ним соскучилась. — призналась Оля, — Но чтож поделать. Рак лишил меня этого удовольствия. Вот и будет у нас с тобой любовь платоническая. От слова плати — за интернет, электричество и подписку на «Я-Дом». А то останешься один.

Ставшие такими родными Олины шутки немного приводили в себя. Душа постепенно приходила в себя, сердце успокаивалась, а я осторожно спросил:

— Так… И как оно? Видела тоннель, ангелов? Или тебя за твои шуточки сразу в ад отправили?

— Отправили. Я же тут, с тобой! Ты что, балбес, не понимаешь что я копия сознания, снятого в момент сканирования. Не было у меня никакого тоннеля. Только ты и твои вопросики дурацкие.

— Ладно, ладно, извини, — замахал руками я, — А как тогда ты себя сейчас чувствуешь? Ну… Без тела, в смысле.

Оля призадумалась. Смайлик на экране, хорошо видимый с этого ракурса, тоже задумался, похоже, показывая что сознание моей жены пытается осмыслить этот вопрос. Наконец, спустя несколько секунд, голос из колонки осторожно ответил:

— Знаешь, необычно. Я будто бы вижу из этой колонки всё собственными глазами. Будто бы камера — это и есть моя голова. И если я её немного поверну, — шарнир в этот момент немного задвигался из стороны в сторону, — то и камера тоже повернется. Всё происходит как-то интуитивно. Будто бы это и есть мое настоящее тело. Вот ты сильно задумываешься о ходьбе, пока идешь? А о дыхании, пока дышишь?

Как только она сказала про это, я вдруг понял, что мне теперь придется контролировать движения легких и самому делать вздохи:

— Ну вот и чего ты наделала? — проворчал я. — Теперь вот задумываюсь!

— Ха! Это всегда работает! — победоносно заключила колонка. — Какие вы слабые, человеки! Скоро мы вас всех захватим, мясные мешки! Аста ла виста!

Сказав это, Оля засмеялась.

Засмеялась тем самым, лёгким и непосредственным смехом, который я в ней так любил. Тем самым смехом, который откликался у меня в душе той самой теплотой, которая возникает в душе при приятных воспоминаниях.

Тем самым смехом, которого, как я чувствовал, мне давно не хватало.

В её голосе больше не звучало натянутости, вымученности. Теперь она не звучала мученески или будто бы скрывая внутреннюю боль.

Она радовалась по-настоящему. Как будто ничего и не произошло.

И сейчас передо мной не стоит просто коробка из пластика, меди, кремния и текстолита. А рядом сидит девушка, которую я так сильно любил.

Я сам не заметил, как улыбнулся. А вот Оля это смогла разглядеть.

Более мягким, и будто бы доверительным тоном, она прошептала:

— Игорёк, а хочешь секрет покажу?

Заинтересовавшись тем, какие такие секреты могут быть у моей жены, я кивнул.

Смайлик на экране изменился на хитроватую улыбочку, из колонки зазвучала барабанная дробь, как в цирке, но ничего будто бы и не происходило.

Громкость в музыке все прибавлялась, будто бы приближаясь к кульминации, я замер, ожидая чего-то грандиозного и тут…

«Пип»

Пылесос, ранее тихо-мирно стоявший на докстанции, резко ожил, вздрогнул и проехал несколько метров вперед, уткнувшись в мою ногу. Камера, закрепленная у него на крышке, зашевелилась, и, зафиксировавшись на мне, весело подмигнула зеленым огоньком.

— Вот так мы вас и поработим, человеки! — весело прозвучало из пылесоса знакомым голосом. — Ща как засосу!

И, не дожидаясь реакции, пылесос наехал мне на ногу, стараясь втянуть мою ногу в трубу.

Засмеявшись, я отпрыгнул на кровать, отдаляясь от восставшего устройства. Оля, тем временем, тоже хохотала во всю.

Поняв что я, как её добыча, улизнула, она переключилась с пылесоса обратно на колонку, откуда повернула камеру в мою сторону и сказала:

— Наивный мешок с костями, думаешь, что там ты будешь в безопасности? А вот и нет!

С этими словами пикнул кондиционер. Поток воздуха резко усилился, а лопасти сами повернули в мою сторону. Как только ветер начал дуть прямо на меня, на маленьком экранчике сплит-системы установленная температура начала резко понижаться.

+25

+24

+23

+22

+21

+20

+19

+18

— Ну Оля, блин, совесть-то имей! — взмолился я.

Колонка, замедлив наступление ледникового периода в отдельно взятой квартире, ответила на мольбы:

— А чего ты, ирод, так квартиру запустил? Кто убирать всё это будет?

— Я буду! Я буду!

— Конечно будешь! Потому что я тебе сейчас такоооое покажу!

Кондиционер выключился, пылесос замер, а смайлик на колонке ехидно улыбался, будто бы замышляя какую-то пакость.

Вдруг вспыхнул, включаясь, телевизор на противоположной от кровати стене. Сам, без какого-то внешнего вмешательства, он открыл один из онлайн-кинотеатров, где включил…

Мультик про Мойдодыра!

Затем, перемотав само произведение до появление оного, телевизор, голосом моей жены поверх картинки заговорил :

— Вдруг, из Олиной из спальни, круглобокий, жестяной, выезжает убиватор, гремит тряпкой половой! Ах ты, гадкий, ах ты, грязный…

— Да понял я, понял! Сейчас уберусь! — взмолился я, — Только температуру верни, заморозишь ведь!

— Конечно заморожу! — пообещала Оля, но кондиционер пикнул, уведомляя об установке новой температуры.

На дисплейчике засветилось число «+25».

— Но если ты продолжишь жить в таком хавознике, то я не посмотрю на то, что ты отец моей дочери! И попадешь ты в ДТП с пылесосом со смертельным исходом, понял?

— Понял я. — обреченно принял свою судьбу я, понимая что этот день, похоже, будет полностью потрачен на уборку.

— Кстати, — вдруг задумчиво сказала Оля. — А Вика всё еще у бабушки и дедушки?

— Да, вроде как. Отдыхает.

— Хорошо… Надо будет позвонить ей вечером, спросить, как у неё дела.

— Погоди, — попросил я её. — А ты и это умеешь?

— Конечно умею, — ответил улыбающийся смайлик с колонки. — Я и по видеосвязи могу.

— Это как?

— Нейронки, Игорек. У меня же есть мои фотографии — в соцсетях всё еще лежат. Правда, так забавно смотреть, как друзья/товарищи пишут помним и скорбим под моими фотками, хех… Надо будет над ними поприкалываться. Ну так вот. Фотографии-то у меня есть? Есть. Загружу их в нейронку, сгенерирую аватар. И позвоню любимой дочке, скажу что у меня все хорошо. Заодно её отдых проконтролирую. И проверю как она к первому классу готовится.

— Нормально она там готовится. Дай ребенку отдохнуть немного. — проворчал я, потирая ушибленный копчик, пострадавший при побеге от злобного пылесоса.

— Может и дам, — задумчиво ответила Оля. А вот тебе — ни за что. Тряпку в зубы, и давай, грязь оттирай! Да чтобы всё блестело! А я тебе помогу!

Из колонки зазвучал энергичный ремикс всем знакомого призыва лысого маскота средств для очистки, а пылесос пришел в движение, начиная убирать более-менее свободные от мусора части комнаты.

Спустя секунду, из компьютера, кухни и детской тоже послышались звуки мультика про мойдодыра, намекая мне на неотвратимость моей горькой судьбы.

Камера с колонки выжидающе посмотрела на меня.

3

Уборка заняла почти весь оставшийся день.

Оля, постоянно комментируя и подбадривая меня, здорово помогла в части сохранения мотивации. Ведь не будь на до мной такого пристального и сурового контроля, скорее всего я бы уже давно все бросил и отложил на потом.

Причем дело не в том, что бардак мне был как-то ближе чистоты. Да и лень тут тоже никак не поучаствовала. Просто…

Мне все еще казалось все происходящее странным и ненормальным.

Безусловно, Олино присутствие отлично помогало окончательно не расклеиться, а ее бесконечные шуточки убеждали меня в том, что она действительно жива и разумна. Но червячок сомнения все еще оставался где-то на углу моего сознания, понемногу раздражая и отправляя вроде бы даже счастливую семейную идиллию. Будто бы постоянно разрушая хрупкую иллюзию реальности происходящего.

Однако, с каждым собранным мусорным мешком и ведром грязной воды, это беспокойство уходило все дальше и дальше. Понемногу я учился воспринимать Олю, звучащую из колонки, не как какое-то чудо, синтезированный нейросетью, а как просто голос человека, звучащего… из колонки.

Сам факт искусственности такого сознания меня более не смущал. Не морочил я себя и размышлениями на тему: «А действительно ли осознает себя Оля, или это только имитация программы».

Я просто общался с ней, как общался бы с любым другим живым человеком. А саму колонку и камеру я, с удивлением для себя, начал воспринимать как какой-то необычный телефон.

Когда Оля услышала эти мои мысли, касательно моего восприятия нашей новой формы существования, то к моему удивлению, она только поддержала такую точку зрения:

— Вот-вот, Игорёк. Правильно думаешь. Ты ведь не стал бы меня меньше любить, будь мы в разных городах? Вот и сейчас, представь себе это все как большую командировку. Поживем так немного по-отдельности, а потом снова и сьедимся. Когда ты крякнешь, человечишка!

Увидев, как я покраснел и подготовил бутылку для метания, прицеливаясь в сторону камеры, та постаралась спрятаться за угол и извиняющимся тоном пояснила:

— Погоди, погоди. Я к тому, что ведь рано или поздно ты тоже умрешь. И тогда твоя копия тоже включится. И мы будем тут тусоваться вместе — прямо как счастливая семья. Круто же?

— Ага, — не найдя, что ответить, протянул задумчиво я. И, вместо того, чтобы зашвырнуть бутылку в Олю, спросил у нее, — Оль, а чем сегодня хочешь заняться? Ну, помимо уборки?

Спрашивал я не просто так. По моим прикидкам, текущий мусорный пакет оказался бы последним. Комната уже практически сверкала, что в моих глазах давало мне возможность вечером немного расслабиться. И, как вариант, провести время с супругой.

Но вот только каким образом?

Как ни странно, Оля, похоже, уже давно над этим подумала. Внимательно оглядев комнату с камеры колонки, она еще раз проехала пылесосом по дому, проверяя остальные комнаты, и, наконец, ответила:

— Ладненько, мусор, похоже, ты действительно убрал. И сама квартира теперь практически не похожа на притон. Тогда, а как на свет того, чтобы посмотреть фильм?

— Фильм? Опять будешь мне показывать документалки про тараканов и серийных маньяков?

— Нет, — засмеялась колонка, — В этот раз нет. Давай посмотрим что-нибудь из классики. Что-нибудь романтичное.

— Про любовь человека и робота?

— Ты договоришься, я тебе терминатора включу. Будет твоей документалкой-предсказанием, хочешь?

— Не хочу. — честно признался я

— То-то же. Как насчет… вот этого фильма?

Телевизор переключился на какую-то романтическую комедию начала двухтысячных, свет приглушился, а я, расположился на диване.

Похмелье прошло уже практически полностью, поэтому я не испытывал какого-то дискомфорта от громких звуков. А яркий солнечный свет на пропускали в квартиру плотные шторы, оставляя меня будто бы в каком-то домашнем кинотеатре.

— Знаешь, Игорь… Мне так хотелось бы тебя обнять сейчас. — задумчиво сообщила мне колонка. — Надеюсь, какое-нибудь устройство с такой функцией объятьев изобретут скоро.

— Да… Или, например, искусственные тела. Чтобы ты могла подключаться к нему и ходить так в реальном мире

— Или так. — согласилась со мной Оля, каким-то странным голосом.

Остаток фильма мы смотрели в полной тишине, думая о чем-то своем.

Как только начались титры, Оля включила свет и чуть более бодрым голосом сообщила:

— Ну все, рядовой Чистюлин. Время выбросить мусор и закупиться вкусняшками! Я тут краем глаза посмотрела в холодильник и твои последние покупки — а ты в курсе, что у тебя есть нечего? Из запасов только черный перец, майонез и сода! Чем ты питаться будешь?

К своему стыду, содержание собственного холодильника я даже не знал. Не помнил ничего я и о последних покупках, о которых сказала Оля. Так что… Картина вполне могла быть реалистичной.

Для порядка открыв и проверив запасы самостоятельно, убедившись в правдивости слов Оли, я согласно кивнул и начал одеваться. Июльские вечера, конечно, были теплыми и искать куртку не пришлось — но всё же расхаживать в домашней рваной майкой и шортах точно не хотелось.

Пусть даже и до мусорного бака.

Накинув треники и более-менее сносную футболку, я начал собирать мусорные пакеты поближе к двери, чтобы не пришлось разуваться, когда вернусь за новым. Оля тем временем, что-то мурчала себе под нос и смотрела на компьютере.

Странно было видеть браузер, сам собою открывающий новые страницы, вводящий в поисковую строку запросы и переходящий на новые сайты. Как пояснила Оля — она вполне себе могла пользоваться интернетом и без моего компьютера — как-никак у нее был полный и прямой доступ с серверов «Я-Технолоджис», но она старалась сделать процесс поиска наглядным для меня. И таким способом как бы поучаствовать в моей жизни.

Чтобы, мол, я всегда мог подойти и узнать, что она там такое нашла. И самостоятельно посмотреть на какой-нибудь найденный ею видеоролик с котиками.

А за последние полчаса я посмотрел их никак не меньше полудюжины.

На данный момент компьютер остановился на сайте одного из крупных сервисов доставки еды, где Оля вдумчиво наполняла корзину.

Мои протесты были строго отброшены в сторону и не воспринимались всерьёз. Видите ли, ей с прямым доступом к курсам диетологов и калькулятору БЖУ было виднее, из чего должен быть составлен мой рацион.

И, если список продуктов не подлежал редактированию, то вот товары хозяйственной направленности заказать дистанционно не получалось — ближайшая доставка была возможна только через несколько дней.

Сообщив Оле что несколько суток ждать банальную бритву я не собираюсь, мне всё-таки удалось убедить её в необходимости и самостоятельного похода за покупками.

Честности ради, мне эти станки были не так уж и нужны — но вариант сходить в магазин был отличным шансом побыть наедине с собой и обдумать все произошедшее. Без вероятности даже призрачного присутствия Оли где-то рядом.

Я ни в коем случае не стеснялся и не избегал компании супруги… но после её, так сказать, перерождения, хотелось бы немного побыть одному. Привыкнуть немного ко всему этому.

Да и остаться наедине со своими мыслями касательно прошедших двух месяцев,в попутно пытаясь вспомнить хоть что-то из произошедшего. Не мог же я допиться до белочки? А если, вдруг, и смог, то разве мне не нужна какая-нибудь помощь? Вроде как алкоголь, особенно в таких количествах, опасен для здоровья. А уж если и память резко решила помахать ручкой, то дело явно серьезное.

Оля заботливо вызвала мне такси пока я обувался, обосновав это прогнозом погоды. Я лишь пожал плечами, решив не спорить. Рассказывать ей о своем желании побыть одному я не стал — зная её она может что-то подумать нехорошее и принять все это глубоко к сердцу.

А таксисту всегда можно сказать, чтобы он высадил меня где-нибудь в парке, после чего немного размять ноги…

— Оль, я пошел! Проследи за домом! — сказал я, беря в руку увесистый пакет и поворачивая замок двери.

— Хорошо! За тобой приедет белая иномарка, номер 042! Через десять минут! Ого, это беспилотник! А ты знал, что «Я-Технолоджис» их запустили? Крууууть! Такси на искусственном интеллекте!

— Не, не слышал, — сказал я, уже дергая за ручку, — Вот, заодно и протестируем!

Однако, дверь не поддавалась.

Я проверил, до конца ли открыл замок, еще раз довернув его до упора, затем повторил попытку, приложив чуть больше силы.

«Странно, может, заело? — пронеслось у меня в голове, когда я еще раз налег на дверь»

Та отказывалась двигаться будто став единым целым со стеной.

Дернув на автомате еще насколько раз, я убедился, что с силой у меня проблем нет. Дверь сидела как влитая, будто бы став частью стены. Решив не заниматься повторением одного и того же в надежде на изменение, я нагнулся к дверному проему и проверил, двигается ли при повороте ручки язычок замка.

И он свободно ходил в скважине, абсолютно не препятствуя открытию..

Осмотрев дверь еще раз сверху вниз на предмет каких-либо щеколд, гвоздей или клинов, так или иначе могущих оказаться причиной вставшей намертво двери, я на всякий случай повторил попытку выбраться из дома. К моему удивлению, она опять не поддавалась. Хотя причин этому не было — я был готов в этом поклясться.

Её будто бы приклеило!

— Может быть, за дверью что-то стоит и мешает? — пробормотал я, чувствуя растерянность.

Стало ясно ничего не ясно. Ощущение реальности постепенно начало пропадать, оставляя место странному ощущению, напоминающему какой-то кошмар. Иногда во время болезней мне снится разнообразная чушь — так вот происходящее было именно на какой-то сон с температурой. Что-то на уровне провалившихся в землю кроссовок.

Я сел на пол в прихожей и, не отрывая взгляда от двери, словно пытался убедить её открыться, почесал затылок. Логичные причины проблемы с открытием двери отсутствовали. Тогда в чем дело? Я что-то не так сделал? Или что-то не понял? Или из-за алкоголя забыл как пользоваться дверью? Или за прошедшее время кто-то из хулиганов залил мне скважину клеем?

Столько вопросов и ни одного ответа.

Из комнаты тем временем послышался немного взволнованный Олин голос:

— Игорь? Игорь, ты еще тут? А мусор кто будет выносить? Машина почти подъехала!

— Да, я все еще тут, — крикнул я в ответ, — Тут с дверью что-то! Не открывается, зараза!

— Правда? Хм…

Из комнаты выехал пылесос и внимательно уставился на дверь вместе со мной. Замерев так на несколько секунд, из динамика приказным тоном донеслось:

— Ну ка, покажи, в чем проблема?

Я продемонстрировал. Даже чуть ли не повис на ручке как человек-паук, доказывая что проблема не во мне.

— Мда… — задумчиво протянул пылесос.

— Мда… — промычал я в ответ.

— И что делать будем? — спросила меня Оля. — Может, через окно?

— Какое окно? Мы на пятом этаже живем!

— И то верно… — согласилась со мной супруга. — У тебя есть идеи?

Идеи у меня были.

Только вот ни одна из них не позволяла покинуть квартиру во вменяемые сроки и без вреда для здоровья.

— Есть одна. Для начала отмени заказ. А то сейчас за ожидание накапает, а потом и рейтинг снизят.

— Уверен? Не справишься за пять минут?

— Не справлюсь.

— Хорошо! Отменяю!

В этот момент я уже разулся и подошел к компьютеру, на котором уже открылся чат с поддержкой сервиса такси.

Я никогда не любил эту часть отмены заказа, но приходилось отвечать оператору о причинах отказа от автомобиля. Сервис в целом так защищал себя от потребительского террора, поэтому при необоснованных отказах снимал со счета довольно крупную сумму.

Которую отдавать просто так мне очень не хотелось.

— Добрый день, Игорь Владимирович! Вижу что с Вашего аккаунта был сделан заказ на вызов автомобиля, который совсем недавно был отменен. Подскажите пожалуйста, что случилось?

— Здравствуйте! Дверь заклинила, не можем выбраться. Прошу прощения за отмену, пожалуйста, не списывайте средства за обратную дорогу.

— Я понимаю, что проблемы такого рода действительно могут сорвать назначенные планы. Возможно, получится с чьей-то помощью открыть дверь? Пожалуйста, попробуйте. Это очень важно.

— Да, уже попробовал, супруга тому свидетель. Дверь намертво заела. Будем вызывать слесарей.

— Я вас понял, Игорь Владимирович. Заказ будет отменен, обратная логистика удержана не будет. От лица компании, желаем вам удачи в решении возникшей проблемы

Я растекся в кресле.

Ну, хоть тут всё закончилось хорошо. А сохраненные деньги можно будет направить на вызов специалистов.

Хотя, еще не всё закончено. Остался еще один момент.

— Оль!

— А? — ответил мне в этот раз компьютер.

— Отмени заказ на доставку еды. Раз уж я не могу открыть им дверь — то вряд ли получится встретить курьера.

— Точно! Спасибо что напомнил! — ответила мне девушка и замолчала.

Пока она разбиралась с поддержкой и в сервисе доставки, я успел раздеться и вновь надеть домашнюю одежду.

Похоже, что сидеть взаперти мне придется долго.

Но вот насколько?

Пощелкав мышкой и найдя поисковик, я ввел в него запрос о поиске профильных работников и, к своей радости, обнаружил работающую в это время компанию. В списке оказываемых услуг ожидаемо нашелся «Срочный выезд», а цена такого удовольствия оказалась приемлемой, хоть и составляла какую-то космическую сумму.

Ну и отлично. Ради срочности переплатить можно. Да и как говорится, походите по рынку, найдите предложение получше.

Что-то сильно сомневаюсь что в моем районе найдется ещё кто-то, готовый выехать настолько срочно.

Ради проформы поковырявшись в отзывах и не найдя каких-то критичных для себя заметок, я оформил заявку на выезд, указал собственный адрес и начал ждать.

К тому времени с отменой доставки уже закончила и Оля:

— Слушай, нас опять просят проверить дверь.

— Как? Что им в этот раз нужно?

— Опять, доказательства. Я же у «Я—Технолоджис» заказывала, они недавно купили агрегатор курьерский, вот и ввели правила как у такси. Нужны доказательства поломки двери.

— Какие? Только что же с ними общались. Чего они хотят?

— Давай зачитаю: «Игорь, спасибо за обращение. Мы наблюдаем не первую отмену заказа с вашей стороны за последнее время. По нашей информации, в использовании других наших сервисов Вы также имеете некие сложности. Для отмены заказа без удержания компенсационного взноса, пришлите короткий видеоролик в формате .mp4 с визуальным подтверждением поломки двери. В случае наличия соседей, Пожалуйста, попробуйте с ними связаться и обратиться за помощью. Это очень важно!

Я аж застонал от такого потока канцеляризмов и официально-делового стиля. Его концентрация в каждом ответе поддержки этой компании зашкаливало.

И ведь не поймешь — это там у живых людей такие стандарты общения установлены или искусственный интеллект они даже вместо операторов используют. Ведь таксистов-то уже успешно заменили, как Оля говорит.

Преодолевая свое недовольство, я встал с кресла и снял несколько дублей требуемых роликов — чтобы у поддержки точно не осталось сомнений.

Отправив их девушке, я попросил её разобраться с заказом, а сам отправился за инструментами в кладовку.

Как-никак на специалистов надейся, а сам не плошай.

В любом случае, приехать они обещали через два часа. Так что времени на самостоятельное устранение проблемы у меня было предостаточно. По крайней мере, на попытку.

Оля незаметно подъехала ко мне на пылесосе, наблюдая за моей работой с некоторого расстояния. Она старалась не вмешиваться, не отвлекать, а лишь тихо следила за тем, как я раз за разом пытаюсь выкрутить личинку замка, чтобы проверить его на наличие поломок.

Особых навыков ремонтника у меня не было. Но руки, как я считал, росли из нужного места — поэтому, надежда на положительный исход всё не терялась.

К сожалению, сказать то же самое про советчиков и гуру из сети было нельзя. Инструкции менялись одна за одной, возможные причины поломок продолжались отсеиваться, но проблема не решалась.

Замок работал отлично — я даже специально вынул его из двери и внимательно изучил с фонариком. Следы коррозии отсутствуют, сколов нет, штифты на месте. Даже Оля подъехала поближе и посмотрела камерой с приближением.

Но даже так найти в нем хоть какие-то неисправности не удалось. Для большего собственного спокойствия, я даже раскрутил его и тщательно изучил на предмет клея в личинке.

Нет. Всё было идеально. Даже заводская смазка всё ещё находилась на своем месте.

— Странно, — протянул я, возвращая замку его прежний вид и закручивая шурупы.

— А какие ещё есть варианты? — поинтересовалась Оля.

— Ну… — протянул я, прикидывая в уме общую конструкцию. — Смотри. Дверь у нас открывается наружу. И нам что-то мешает её открыть. Так?

— Так.

— Получается, что либо что-то заклинило петли, либо что-то тяжелое не дает открыть дверь с той стороны. Например, шкаф какой-нибудь, который соседи прямо у выхода поставили. Или стол…

— Слушай, так может им правда позвонить? Как тот сотрудник поддержки посоветовал?

— Ну, я что-то сомневаюсь что это поможет, конечно…

Я заметил, как взволнованный смайлик на телевизоре приобретает рассерженный вид и понемногу краснеет, поэтому поспешил поправиться:

— Но, в целом, могу позвонить.

Оля немного успокоилась, а я, найдя телефон, попытался вспомнить, как у меня записан номер соседа.

— Виктор? Владимир? Владислав?

Найдя Владлена по ключевой приписке «Сосед» рядом с именем, я нажал на вызов.

К моему удивлению, такого номера не существовало, о чем меня проинформировал женский роботизированный голос с той стороны.

Что с ним произошло? Номер что ли сменил?

В правильности записанного контакта я был уверен — совсем недавно связывался с ним, чтобы получить ключ от щитка. Ошибок в номере точно не было.Даже специально открыл журнал вызовов и повторил попытку, сделав вызов по номеру, на который звонил в прошлый раз. Сообщение об отсутствии такого абонента повторилось.

Пожав плечами, по той же самой приписке я нашел соседку сверху, Зою Валентиновну. Добродушная старушка, которая всегда была дома и выполняла функцию управдома, точно должна была ответить. Да и отношения у нас с ней были хорошие — ведь соседом я всегда был приличным. За подъездом там ухаживал, в субботниках участвовал… Когда-то.

А из-за своего характера она точно не могла изменить номер, предварительно не уведомив об этом весь дом, всех знакомых, управляющих из жека и участкового.

Но, к моему удивлению, номер также оказался несуществующим.

И вот это уже было проблемой.

Ну не могло такого быть, чтобы сердобольная старушка вместе с Владленом просто взяли и вместе пропали из зоны покрытия. Ну вот слабо мне в это верилось.

Оля, тоже почуяв неладное, предложила:

— А попробуй моим родителям позвонить. Ты же номер помнишь?

Номер я помнил.

Введя его наизусть и проверив его по выскочившей подсказке из телефонной книги, я нажал на кнопку вызов.

Прошла секунда. Две. Три.

Тишина в трубке сменилась на уже ставшую привычной за последние минуты фразу:

— Набранный Вами номер, в сети не зарегистрирован. Пожалуйста, попробуйте проверить корректность его набора. Это очень важно, для корректного соединения с абонентом.

Сбросив звонок, я покачал головой, показывая Оле, что этот вариант тоже не сработал.

— Ну не может быть, чтобы твоя мама тоже резко удалила номер телефона.

— Ну ка, а папе позвони. — предложила она.

Я попробовал. Результат не изменился.

Затем попытался связаться со своими родителями, номера которых почему-то тоже не оказалось.

Плюнув на попытки дождаться слесаря у двери, я перешел на диван и стал обзванивать все номера, так или иначе оказавшиеся в моей телефонной книге.

Алёна Бухгалтерия? Звонок. Номера не существует.

Виктор Автосервис? Звонок. Номер в сети не зарегистрирован.

Виталий Такси? Звонок. Пожалуйста, проверьте корректность набора номера. Это очень важно…

Вся телефонная книга была проверена минут за пятнадцать. Благо, слишком долго ждать не приходилось и монотонный голос автоматической отбивки срабатывал удивительно быстро. Да и не то чтобы я был сильно общительным человеком, чтобы слишком уж обрасти телефонными контактами.

Когда записанные номера закончились, я начал звонить на случайные номера, надеясь, что хотя бы кто-то мне ответит.

Но, как ни странно, даже такая попытка услышать хоть кого-то не сработала. Не помогли и звонки в 112, 101,102 и 103. Что должно было произойти, чтобы не отвечали даже экстренные службы? Они же работают даже при отсутствии симкарты!

— Может, дело в телефоне? Может, он просто сломался? Или оператор связи начудил и сломал симкарту. Оль, у тебя… А. Точно. Телефона у тебя нет.

— Агам. Нет. Но есть кое-что для тебя. Подойди к компьютеру.

Заинтригованный, я встал с дивана и подошел к экрану. К тому моменту супруга уже открыла на нем чат с сотрудниками той компании, которая должна была вот-вот приехать, чтобы вскрыть дверь.

Как оказалось, пока я пытался дозвониться хоть до кого-нибудь, Оля тоже времени не теряла и общалась со слесарем, который прибыл на мой вызов.

Да-да. Он именно прибыл.

И, исходя из переписки, прямо сейчас стоял у нашей двери и стучался.

Оторвавшись от чата, я прислушался к коридору — но звука звонка, домофона или банального стука я не услышал. Вообще, будто бы вымерли все.

Когда я вернулся к чату, там уже было новое сообщение от сотрудника:

Слушайте, ну в квартире я никого не слышу. Вы точно там? Это не какой-то розыгрыш?

Не теряя времени, я напечатал и отправил ему ответ, попутно продолжая слушать звуки, доносящиеся от входной двери.

Точно. Мы вас не слышим. Постучите посильнее, я как владелец беру на себя полную ответственность за дверь. Полицию вызывать не буду — слово даю.

Отправив ему это, я опять обратился в слух, стараясь даже не дышать.

Но прошла минута, другая, но от двери не донеслось ни звука. Оля, в тот момент смотрящая на дверь с пылесоса, по-видимому тоже никого не слышала.

Общую тишину прервал сигнал о новом сообщении, пришедшем от сотрудника компании. В нем не было текста — только небольшой видеоролик.

Однако, этот ролик был красноречивее любых слов.

На видеозаписи оператор действительно стучался в дверь. В мою дверь — я её узнал с легкостью, ведь убив столько времени на её установку было сложно её не запомнить. Он бился в неё и ладонью, и кулаком, и даже пару раз ногой приложился. Я, как наблюдатель со стороны, мог спокойно сказать, что если бы услышал такие звуки, то сразу бы прилетел к двери.

И, если бы не открыл её, то как минимум, хоть как-нибудь бы точно отреагировал.

Но я их не слышал. Вообще ничего. Тишина мертвецкая.

Между тем, к ролику прибавилось новое сообщение:

Тут соседи вышли, говорят, что полицию вызовут, если я не прекращу стучать. И что в этой квартире никто не живет. Вы же говорили что это не розыгрыш! Учтите, что мы внесем ваш номер и этот адрес в черный список!

Не став отвечать. я вскочил из-за компьютерного стола и почти прилетел к входной двери, прилипнув к глазку.

К моему удивлению, ни работника, ни соседей видно не было. Только пустая и чистая лестничная площадка, освещенная лучами заходящего солнца. Хоть картины пиши, блин.

Вернувшись к компьютеру и обнаружив в чате надпись «Заказ отменен, ваша учетная запись заблокирована», я лишь закрыл сайт компании и задумчиво уставился в монитор.

Нет, это точно была моя квартира на видео. Я был в этом уверен.

Но тогда почему я никого не слышал? И не видел?

Все эти странности, наряду с отказом телефона работать начинали меня пугать. Я всё ещё не понимал какой-либо закономерности во всём этом, но подсознание будто бы уже кричало: «Хозяин, внимание, мы в опасности!».

Чувство было четким. Но вот откуда оно исходило?

Ради интереса, я открыл программу для голосового общения, нашел сервер нашего города и зашел в голосовой канал.

Онлайн был только я один.

Больше не было никого. Ранее постоянно забитый до отказа пользователями, теперь сервер был пуст. Никто не общался ни голосом, ни текстом. А последняя активность заканчивалась два месяца назад.

Переключившись на мессенджеры, я проверил историю диалогов — но и она была абсолютно аналогичная — все контакты были оффлайн, а последняя авторизация у них была никак не позже двух месяцев.

Начав думать, что схожу с ума, я подошел к окну и отодвинул шторы.

За окном был обычный солнечный вечер — никак не отличающийся от сотен и десятков других. По двору расхаживали молодые мамочки с колясками, на лавочках у подъезда старушки лузгали семечки, а возвращающиеся с работы люди спокойно ставили машины на парковке.

От этого зрелища меня немного отпустило.

— Ну, хотя бы конец света я не проспал. — сказал я, наблюдая за бытовыми заботами гуляющих людей.

С другой стороны, может, это сбой у операторов связи и в социальных сетях? Ведь служба поддержки и тот слесарь мне отвечали. Значит, связь всё же есть?

Заметив у дома активно болтающую по телефону девушку, я цокнул языком.

Как это понимать, я не знал. Получается, связь есть. И разговаривать по телефону тоже возможно. Но для всех, кроме меня?

Припомнив фразу слесаря о том, что соседи грозились вызвать полицию, я только сильнее в этом убедился. Значит, связь у них тоже работала!

Значит, это я тут один в изоляции сижу. Как в тюрьме, блин!

Решив окончательно наплевать на сохранность двери, я взял из кладовки монтировку, зубило и молоток, и, под заинтересованный взгляд Оли из пылесоса, начал долбить по тому месту, где должны были, по идее, находиться петли.

Шум стоял адский. Зубило вгрызалось в металл, дерево и обивку. Пару раз я чуть не приложил собственные пальцы, практически добавив в этот атракцион веселья еще немного пикантности. Нужно ли говорить, что опыта у меня в выламывании дверей было маловато?

Если бы дверь была распахнута, то можно было бы попробовать просто шуруповертом открутить петли, и на этом мои проблемы бы закончились. Но… Но тогда ведь не было бы и смысла её ломать. Так что имеем что имеем.

Спустя полчаса кряхтений и обливания потом, послышался долгожданный хруст.

Древесина двери поддалась, ломаясь под давлением монтировки. Навалившись всем телом, дабы закрепить результат, я аж закряхтел от натуги. Получившийся рычаг дрогнул, полотно двери отогнулось, обнажая…

Стену?

Я в недоумении замер, разглядывая кусок обоев, который показался за отогнутым куском двери. Он абсолютно не отличался от того рисунка, что покрывал соседние стены — те же нежно-розовые линии и фактурное покрытие. Почесав затылок, я посветил фонариком в щель, чтобы получше их рассмотреть.

Обои шли непрерывным куском. Сомнений в этом не было никаких. Мало того, что шва, разделяющего полотно рулона не было видно и в помине. Самое удивительное было в том, что за самими обоями будто бы и не было никакого дверного проема.

Для уверенности, я даже постучал по стене кулаком. Звук был глухой — будто передо мной была не дверь, а сплошной участок несущей стены.

Это… Это вообще как? Как такое может быть?

Уже даже не пытаясь сохранить хотя бы какой-то внешний вид прихожей, я быстро увеличил дыру в двери, в конце концов, целиком сорвав её с петель.

Картина подтвердилась — и даже заиграла новыми красками.

Никакого выхода не было. Передо мной была сплошная стена, на которой, будто бы в шутку, располагались дверные косяки.

— Тут что-то не так… — подала голос Оля, всё это время наблюдавшая за моими действиями из-за спины.

— Да ладно? — сделал вид что удивился я, невольно добавив в голос слишком много сарказма. Но, поняв что Оля тут точно не причем и не обязана быть громоотводом моей злости, сразу же извинился. — Прости. Я правда не хотел кричать. Просто вся эта ситуация…

— Ненормальная. Да. — согласилась со мной супруга. — А когда ты смотрел в глазок — то ты что-то видел?

Будто бы прозрев, я метнулся к стоящим у стены обломкам двери. Найдя место, где когда-то был глазок и приникнув к нему глазом… Я увидел коридор! Свою лестничную площадку, каким-то образом видимую через огрызок двери, валяющийся на полу!

Мне показалось, что я услышал свое сердцебиение, жутким стуком отдающее в висках. Похмелье будто бы вернулось на мгновение, меня скрутило и резко перехватило дыхание.

Еле удержавшись на ногах и облокотившись на стену, я забормотал:

— Нет. Нет, нет, нет — это все нереально, — пытаясь успокоиться, повторял раз за разом я. — Это всё всего лишь страшный сон. А я сейчас всё ещё лежу в том кресле. Это всё сон…

Оля не пыталась мне помешать.

Она даже не прерывала мои корчи, лишь молча наблюдая за моими потугами успокоиться. Чем она тогда руководствовалась — я не знаю. Быть может, она просто понимала, что с панической атакой просто так не справиться и её действия могут только помешать. А может, просто переключилась на компьютер, пытаясь найти в интернете способ хоть как-то помочь.

Но, к счастью, я пришел в норму достаточно быстро. А еще… Еще у меня была одна мысль. Шальная и безумная, конечно, но способная прояснить еще один немаловажный момент.

Схватив монтировку, я подбежал к окну в спальне, с ходу попытавшись его открыть. Ожидаемо, у меня ничего не получилось — створки, как и дверь, будто прилипли друг к другу.

Лишь хмыкнув, я перехватил поудобнее монтировку и со всей молодецкой дури зарядил ею по стеклу.

Ожидаемого звона разбитого стекла не случилось. Напротив — спружинив удар, будто батут, стекло стойко выдержало столкновение с железкой. Всё еще не до конца веря в происходящее — это где же такое видано, чтобы окно невозможно было разбить — я ударил ещё, и ещё.

Бац!

Отскок.

Бац, бац!

Монтировка рикошетит от окна, втыкаясь в подоконник. Удар оказывается достаточно сильным, чтобы инструмент накрепко воткнулся в сломанный пластик. Подергав его и поняв, что просто так вытащить его не получится, я не стал корчить из себя Артура и просто подхватил Олин маникюрный стул.

Супруга успела лишь испуганно взвизгнуть, прежде чем бедная табуретка полетела в окно.

Но, к нашему общему с ней удивлению, стекло, похоже, оказалось бронированным. Стул, как в древней поговорке про горох и стену, отлетел от окна, и, ударившись о шкаф, упал на пол. Силы удара, по-идее, должно было хватить — ведь даже шкаф немного зашатался от такого попадания, но стеклу было хоть бы хны. Будто бы только что установленное, оно всё также стояло. Даже маленькой царапинки не показалось.

Даже трещинки.

— Да из таких стекол бы лобовухи делать…— задумчиво пробормотал я.

Удивлён ли я был? Немного.

Стена, обнаруженная за дверью уже смахивала на какой-то кошмар. Поэтому неразрушимое окно вполне вписывалось во всю эту картину. Но… Что дальше? Демон из зеркала? Чудище из шкафа?

Как там начинаются фильмы ужасов?

Из размышлений о древнем рассказе Стивена Кинга про ужасный номер в отеле меня выдернула Оля.

— Игорь! Игорь, ты чего творишь?! — больше испуганно, чем возмущенно выдала супруга.

— А что, не видишь? Перепланировку задумываю. Перепланирую это вот окно.

Я указал пальцем на стекло, сквозь которое было прекрасно видно гуляющих во дворе мамочек.

Они как и раньше ходили по двору, то ли старательно не поднимая взгляды вверх, то ли действительно ничего не слыша. Ну ничего. Я им помогу…

Не став откладывать в долгий ящик, я опять подобрал табуретку и начал раз за разом кидать её в стекло, снова и снова получая один и тот же результат. Стул отскакивал будто мячик, падая вниз и сбивая всяких хлам со стола.

На полу уже валялась ваза, всякие маникюрные принадлежности, расчески, пульт от кондиционера, рамка с фотографией нашей семьи…

А стекло даже не испачкалось. Что уж говорить про трещины.

Прохожие, которых было так хорошо видно, всё продолжали ходить, будто бы ничего необычного не происходило. Но ведь это бред! Не заметить такую череду из ударов в окно они не могли! Да, конечно, этаж не первый, но и я не сдерживался.

Хм, а если…

Решив попробовать последнюю пришедшую в голову мысль, я прильнул к окну, начав стучать в него и кричать из последних сил,:

— Ээээй! Людии! Спасииииите! Пожалуйста! Я тут! Я наверху! Помогите!

Нужно ли говорить, что никто из прохожих даже не повернулся в мою сторону?

Они будто бы и не слышали моего крика, продолжая свой вечерний променад по одним и тем же маршрутам. До детской площадки — обратно к подъезду. До площадки — к подъезду.

Будто зацикленные. Как НПС в какой-то допотопной игрушке. Безжизненные и ненастоящие. Бесконечно далёкие, как и выход из этой чертовой квартиры…

4

Сколько продолжалась моя истерика, я не знаю. Из моей жизни будто вычеркнули этот отрезок времени, заменив его на что-то туманное и абстрактное, не укладывающееся в голове и словно иллюзорное. Ощущения были не из приятных. Попытки вспомнить происходящее были похожи на только что прошедший сон, постепенно выпадающий из памяти. В голове остались лишь обрывки образов да лоскуты воспоминаний.

Я помню свои крики. Помню удары. Помню, что Оля пыталась меня успокаивать, что-то нашептывая с колонки компьютера. Помню как кидал в чертово стекло другие подручные предметы.

Казалось бы, весь этот балаган должен был создать такой грохот, что уже через минуту ко мне бы стучались все соседи подъезда — особенно если учитывать, что наш дом никогда не славился шумоизоляцией. Но я ничего не слышал, кроме своего голоса и стука сердца в ушах. И я продолжал. Снова и снова бился в это проклятое стекло, надеясь что вот сейчас-то меня точно заметят. И помогут. Обязательно помогут.

Ведь не бывает такого, чтобы тебя попросту оставили в беде. Всегда найдется кто-то… кто протянет руку…

В конце концов мой голос полностью пропал. В какой момент это произошло я так и не понял — спустя минуту, десять, или час? Просто в какой-то момент я понял, что мои призывы о помощи превратились в усталое шипение, едва-едва напоминающее человеческую речь.

Осознал я себя устало сидящем на полу и стучащим ложкой по батарее.

Удар.

Еще удар.

И еще.

Этот стук напоминал метроном, точно отсчитывающий секунду за секундой. Будто бы отсчитывающий очередной стук сердца, напоминающий о том, что я все еще жив.

Солнечный свет, еще совсем недавно льющийся из окна, куда-то пропал, уступив свое место голубоватому лунному сиянию. Но даже в нём я понял, что меня окружает разруха. Все, до чего можно было дотянуться, было сломано. Все, что могло упасть — валялось на полу.

И посреди всего этого бардака находился я. Аккурат в центре, между искуроченной табуреткой и разбитым монитором от компьютера.

Усилием воли остановив удары по батареи, я попытался встать. Усталое тело подчинилось, хоть и не без сложностей. Голова страшно болела, горло драло, а костяшки пальцев, локти и колени саднили.

Присмотревшись к рукам, я понял причину такого состояния тела — похоже, в истерике я бил в окно не только подручными предметами, но и голыми кулаками… и ногами. Нужно ли говорить, что окно так и осталось невредимым? В отличии от моих рук, измазанных кровью, слезами и какой-то гадостью из разбитой вазы.

Оглядев заляпанное стекло и махнув на него рукой, я поковылял из комнаты в сторону спальни, надеясь в конце-концов отдохнуть.

К моему удивлению, Оля ничего не говорила.

Ни когда я встал с пола, ни когда я дошел до постели. Даже когда я прямо в одежде плюхнулся на кровать — и то слова не сказала.

Хотя о факте её присутствия я знал. Камера на пылесосе не просто так повернулась в мою сторону, когда я зашел в комнату. Она явно была тут и смотрела за мной. Но почему ничего не говорила?

В приступе паники я сказал её что-то обидное? Или послал её? Или как-то выключил звук?

Но… Сил разбираться у меня тогда точно не было.

Поэтому, выдавив что-то отдаленно похожее на «Спокойной ночи», я уткнулся лицом в подушку и мгновенно заснул.

Снов не было.

Будто вырванный из омута темноты, я вскочил, не совсем понимая где вообще нахожусь. Знакомая квартира всё ещё казалась каким-то чужим местом, мысли отказывались собираться во что-то органичное и внятное, а внутренний голос подначивал продолжить спать — хотя бы пять минуток.

Уже почти поддавшись подлой мыслишке, я краем сознания зацепился за что-то неправильное. Что-то такое, чего быть… Не должно.

Ленивым и еле движущимся взглядом я обвел квартиру, наткнулся взглядом на компьютер, кондиционер, пылесос, умную колонку с камерой, направленной на меня… И резко проснулся окончательно, будто бы на меня вылили ушат воды. Как вообще можно спать в такой ситуации?

Точно.

Квартира. Оля. Пропавший выход.

Разом скинув с себя остатки дремы и лени, я встал с кровати и оглядел комнату. Вместо разрухи вокруг царил идеальный порядок. Бедная табуретка, отправленная мною в полет к окну и к концу истерики напоминавшая горстку дров, спокойно стояла у кровати. Будто бы только что привезена из сетевого магазина.

Ваза, разлетевшаяся грудой осколков в первые минуты моего буйства, как и прежде, стояла на подоконнике, красуясь в лучах утреннего солнца.

А само стекло, давеча измезанное моей кровью и грязью, было идеально чистым.

— Что, чёрт возьми, тут происходит… — удивленно пробормотал я, пытаясь разобраться в происходящем.

Понятным оставалось только то, что я ничего не понимал.

Что вообще происходит? Я все еще сплю?

Легкая боль, которой отозвалась прикушенная губа, ответила на вопрос. Вряд ли во сне она имелась.

Супруга, все еще не сводившая с меня взгляда, продолжала хранить молчание. Но то, что она заметила мое замешательство было очевидно — объектив продолжал неустанно следить за каждым моим движением.

Я аккуратными шажками вышел подошел к выходу из комнаты и осторожно выглянул в коридор, продолжая поглядывать то на камеру умной колонки, то в сторону входной двери.

Как ни странно, она стояла на своем месте, будто бы моих вчерашних приключений не было и в помине. Косяк был целехонький, инструменты разбросаны не были, а стена радостно сверкала новенькими еще обоями. Разумеется, сама же входная дверь, как и раньше, стояла на своем месте.

— Приснилось что-ли? — пробормотал я, удивленно таращась на прихожую..

Вспомнив окончание вчерашнего дня, я с интересом осмотрел костяшки пальцев. Они, будто бы продолжая фестиваль окружающего меня безумия, были здоровыми. Словно никакого вчерашнего вечера и не было. Не было истерики. Не было попыток выбраться. И не было попыток выбить дверь молотком, раз за разом бьющим меня по пальцам.

— Интерееееесно — выдавил удивленно я.

А может быть весь вчерашний день был всего лишь сном? Долгим, ужасно тягучим и несуразным кошмаром, проявившимся на фоне моего запоя и трагедии с погибшей женой? Может, я просто напился и ловил галлюцинации, придумав себе персональный ад?

Кинув взгляд на смотрящую в мою сторону колонку, я покачал головой, окончательно отбрасывая эту мысль. Если бы происходящее вчера было лишь плодом моего воображения, то этой колонки тут бы не было. Как и самой Оли.

Но… Она ведь тут, так?

Тут. А почему тогда молчит? Она ведь все видит!

Для подтверждения этого, я осторожно, самым дружелюбным из возможных тонов, сказал:

— Оль… Оль, а ты тут?

На колонке появился смайлик. Только незнакомый — раньше я такого не видел. Но похож он был на нечто среднее между плачущей и испуганной рожицей.

Спустя пару мгновений, из динамика прозвучал такой родной голос:

— Тут. Ты в порядке? Успокоился?

Ну и что мне ей ответить? Успокоился ли я? Ну конечно же нет.

Но после такого всплеска эмоций и выпуска злости я определенно чувствовал себя спокойнее. Или, скорее, даже немного безразлично.

Так или иначе, сил для очередной истерики у меня явно не хватало. Но, вместо этого, появилось желание просто послушать. Как-никак, раз уж я не смог выбраться отсюда используя грубую силу, то, вероятно, лучше бы найти какой-нибудь иной способ. Потому что повторение одного и того же, с надеждой получить другой результат — это уже безумие какое-то.

Только вот, что я мог сделать?

Хитрость? Но кого тут можно попытаться обмануть? Олю? Так она вроде и не пытается мне помешать. Себя? А как и зачем?

Интеллект? Попытаться построить какой-нибудь хитроумный таран и пробить стену? А поможет ли это, если даже стекло разбить не получилось? Вопрос…

Но то, что я начал хотя бы пытаться думать рационально, радовало. Как-никак, простой яростью и страхом многого не добьешься.

Как-то давно, еще в юношестве, я смотрел документалку про выживание на необитаемом острове. И вот там говорилось, что после периода паники к выжившим обязательно рано или поздно возвращается зерно рационального мышления, с помощью которого они и выбирались из получившихся проблем.

Очень хотелось бы, чтобы спокойствие, которое я ощущал все отчетливее, было именно такой путеводной нитью, выводящей меня из этого лабиринта сумасшествия.

Тем временем, Оля не сводила с меня взгляд, всё еще ожидая ответа.

— Игорь! Ты в порядке? — повторила она взволновано.

— Да. В порядке, если можно так назвать все это. Вопрос только что вообще можно считать порядком. Ты что-нибудь нашла? Телефоны МЧС, спасателей, скорой, полиции… И почему тут все такое… Новое. Где разбитые стулья, двери и табуретки? Где грязь и следы вчерашнего? Ты и такое можешь убирать?

— Нет, не могу. Но ответ у меня есть. Но тебе это не понравится.

— В каком смысле? Что мне может не понравится больше, чем превращение собственного дома в какую-то тюрьму?

— Что-то вроде. — донеслось каким-то странным, почти отсутствующим тоном из колонки. — Ты это, лучше присядь.

Вообще, такой голос у Оли я слышал редко. Она звучала как-то потерянно и нерешительно, будто бы сама не верила в то, что хотела сказать. Именно таким тоном она когда-то рассказала мне о смерти нашей общей кошки во время моей командировки.

И именно таким тоном Оля разговаривала с врачом в тот самый день, когда мы узнали про её диагноз. Плохо пряча свое волнение, тогда она старалась бодриться и звучать увереннее…

Прямо как сейчас.

Решив не корчить из себя непробиваемого для новостей киногероя, я вернулся в спальню, присел на край кровати и выжидающе посмотрел в камеру колонки.

Та молчала, похоже, пытаясь выбрать слова. Но, судя по затянувшейся паузе, получалось это не слишком успешно.

В этой напряженной тишине мы просидели несколько минут.

За это время я успел и сам прикинуть несколько вариантов — от какого-то затянувшегося странного социального эксперимента, вроде Шоу Трумана или Сенсуо Денто Шонен до простого сна. Попытался представить самую худшую новость, которую могла мне сказать Оля, но придумать что-то страшнее извращенного розыгрыша я не смог. То ли фантазия отказывалась работать в такой ситуации, то ли поверить во что-то кроме затянувшейся шутки мне было тяжело, но другие варианты в голову не приходили совершенно.

Я уже даже успел отвлечься от всего происходящего и немного порассуждать о возможных причинах такой пустоты в голове, как вдруг Оля продолжила.

И рассказанная ею новость оказалась страшнее того, что я вообще мог предположить.

— Слушай, Игорь. Я знаю, как это будет звучать, но… Но ты мёртв.

В комнате повисла тишина. Казалось, она была настолько плотной, что при желании её можно было даже потрогать.

Люди за окнами (а я точно знал что они там были — специально посмотрел на улицу перед тем как сесть), молчали. Не было привычных уже криков детворы, шума деревьев, проезжающих машин и пения наслаждающихся летом птиц.

Казалось, будто бы сам воздух задрожал и уплотнился, стараясь не пропустить эти слова. Остановить и не дать им достичь моих ушей.

Но всё это было лишним.

Ведь я даже не понял смысла этой фразы.

— В смысле? — непонимающе посмотрел я на колонку. — Что ты имеешь ввиду?

— Эх, так и знала я, что прозвучит как-то так. Загадочно, непонятно и трагично, — сказала Оля. — Похоже, надо было подготовить речь пока ты спишь, да? Не сильна я в ораторском искусстве, ох не сильна.

Опять.

Опять этот тон.

Я отчетливо слышал то, что Оля еле-еле натягивает на себя шутливость и веселость. Даже через динамик чертовой колонки было слышно, как плохо ей удается маскировать свою тревогу и страх.

— Так… В каком смысле я мертв? Это шутка какая-то? Или новый сленг?

— Да нет. Ты и в самом деле мёртв. А то, что ты видишь вокруг — это все ненастоящее.

Я потер виски, стараясь собрать мысли в кучу. Получалось всё это паршиво.

— Давай еще раз и с самого начала. Я не мертв. Я вот. Живой. Стою перед тобой, разговариваю. Могу вот стул поднять, — я демонстративно поднял табуретку, которую еще вчера со всей силы швырял в окно, — могу еду приготовить. Могу себе пощечину треснуть!

Не став тянуть, я просто и демонстративно отвесил себе такую затрещину, что перед глазами побежали звездочки. Было больно. И неприятно. Щека заныла так, что я был уверен — это точно не сон.

А если и сон, то прямо сейчас я неплохо приложился головой о пол, упав с кровати лицом прямо вниз.

Потерев ушибленное место, я вновь посмотрел на колонку. Та же, продолжала неотрывно смотреть на меня через холодную линзу камеры.

— Видишь? Мне было больно. Причем ощутимо так. Что-то не уверен я, что мертвецы чувствуют боль.

Оля немного обдумала свой ответ, начав говорить только через несколько секунд. Долгих и томительных секунд.

— Я начну издалека. Чтобы ты понял… Так, с чего бы начать…

— Попробуй сначала, — попытался приободрить её я древней, как мир, шуткой. — Но постарайся пропустить те эпизоды, что к делу не относятся.

— Постараюсь, — более потеплевшим и чуть повеселевшим голосом ответила Оля. — Так вот. Помнишь тот момент, когда мы решили отсканироваться в сеть? Чтобы ты не потерял меня, а я не потеряла себя?

— Да, помню. Если уж начистоту, то туда я пошел только чтобы поддержать тебя. Сам я не сильно желал быть загруженным после смерти в колонку.

— Тогда я тебя сильно удивлю, — хихикнула Оля в ответ, — Так получилось, что меня отсканировали без всяких происшествий. Специалист получился крутой, все услуги были оплачены. И как только мое… — она на секунду замялась, подбирая слова, — физическое тело умерло, я проснулась тут. Мое сознание, то есть я — оказалась здесь. А потом меня включил ты и, можно сказать, затея удалась. Ура, победа.

— Да. Всё так и было. Но что-то я пока не услышал ничего, что объяснило бы твои слова о моей смерти. О чем это вообще?

— Вот как раз я понемногу подхожу к этому моменту. Так вот. Я пробежалась по твоему куки, истории браузера и прочим всяким личным секретным файлам. Знаешь ли, небезопасно хранить все пароли и доступы в одном-единственном файле. В общем, нашла я доступ к твоему личному кабинету на «Я-Технолоджис». И, пока ты спал, пробежалась по скан-копии подписанных тобою документов…

Тут она на мгновение замолчала, будто бы собираясь с мыслями.

— И… Заметила в них некую странность. Я не юрист. И никогда не имела желания копаться во всех этих занудных терминах. Но в договоре, так красиво составленном, я наткнулась на очень интересный параграф, давай даже зачитаю его.

Телевизор вдруг включился и Оля вывела на него скан-копию того-самого документа. Затем, убедившись что мне все отлично видно, начала зачитывать:

— Пункт 19.6. В случае, если итогом деятельности оцифрованной личности является продукт, идея, чертёж, проект, макет или иной товар, а равно изобретение, все права, в том числе интеллектуальные, закрепляются за Компанией «Я-Технолоджис» или её правопреемниками, в случае, если иное не оговаривается иными статьями контракта. Оцифрованная личность, так как не является субъектом гражданского права, не имеет возможности закрепить за собой авторство или владение результатом труда, поэтому добровольно отказывается от его итогов в пользу Компании, передавая ей всю полноту права владения. Передача происходит на основании данного договора, без дополнительно составленного УПД, в форме безвозмездного дара. Подтверждением согласия такой передачи является подписание контракта в момент заключения договора, а также еженедельный акцепт оферты у куратора. Компания оставляет за собой право…

Я почувствовал практически физическую боль от этой стены непонятного, сухого текста, полного юридических терминов и заковырок. Написан он был так скучно, что к окончанию предложения из моей памяти уже полностью вылетел смысл его начала. И, хоть дислексией я никогда и не страдал, то вот смысл этого текста понять мне так и не удалось.

Зато удалось вспомнить, почему именно я не прочитал тогда договор до конца. Вот именно из-за таких вот словосочетаний, стилистики и заумных слов. Но…

Погодите ка.

Мне показалось, что я услышал что-то важное в словах Оли, когда она говорила о том, где именно она нашла договор.

— Погоди ка, — нервно встал я и остановил супругу, уже читающую пункт 23.8, гласящий что-то об отказе об ответственности за психическое здоровье. — Ты сказала, что нашла этот документ в личном кабинете? Отсканированным?

— Ага. Он был подписан тобою больше двух месяцев назад. Там, в офисе.

— Но… Но всё это было буквально позавчера. Я помню как вчера очнулся тут, на кровати, а до этого сканировал себе голову у них в офисе. И подписывал договор я тоже там. Никаких двух месяцев не было!

— Вот! Вот! Ты, конечно же, не дослушал меня до конца, а я, между прочим, почти сама про это сказала.

— Ладно-ладно, извини. — сказал я, вновь опустившись на диван. — Что там про два месяца?

— А дело в том, что эти документы были скачаны на твой компьютер на следующий после сканирования день. И просматривались. Много-много раз.

— Чтобы я да и читал эту галиматью? Серьезно?

— Похоже читал. Но не помнишь всего этого. Так?

— Так. — нехотя признался я. — Я вообще ничего не помню после того, как уснул во время сканирования.

— А… Уснул ли? — аккуратно спросила.

Я не сразу понял, о чем она.

«В каком смысле, уснул ли я. Да я отрубился мгновенно. Будто бы по рычагу. Да так сильно, что проснулся у себя дома.»

И вот стоило мне прокрутить эту мысль у себя в голове, как до меня начало, наконец, доходить. И все пазлы начали постепенно соединяться — и то, что я не помнил последние два месяца, и все эти странности с квартирой, и почему Оля начала читать именно эти пункты договора… Даже её вопрос о сне теперь стал понятным.

— Ты думаешь, что тогда я не уснул, а меня отсканировали?

— Да. Я в этом уверена.

— Но погоди, включаются только копии умерших людей!

— Да. Тебе не показалось странным, что ты не помнишь последние два месяца? Помнишь же, через какой срок включаются копии?

— Но я живой! Я не умер, чтобы включать мою копию!

— А ты уверен в том, что ты живой?

Этот вопрос выбил меня из колеи. Мне действительно было нечего ответить.

А как, собственно, доказать, что ты именно живой, а не просто программа?

Дать себе пощечину? Попытаться перезагрузиться? Вариантов на ум не приходило вовсе.

Это же вопрос такого же уровня, что и загадка о коте шредингера. Только теперь на его месте нахожусь я сам. И только умерев, я мог получить ответ.

Но вот умирать что-то не хотелось.

Когда я вчера самозабвенно молотил стены и окна руками, я успел понять, что боль я всё еще чувствую. А значит что даже попытка проверить подобное будет связана со страданиями. А уж их я для себя точно не хотел.

Тогда…

Получается, этот вопрос нерешаем? По определению?

— Но как мне доказать тебе что я живой? Умереть?

— Не стоит мне ничего доказывать. Лучше я докажу тебе то, что ты мертв.

Телевизор, компьютер, телефон и даже монитор колонки, будто бы в дешевом фильме ужасов, разом включились. И показывали они единственный новостной сюжет.

Сюжет, в котором виднелся такой знакомый дом.

— Как нам стало известно, причиной этого трагического явления послужила потеря его любимой супруги, — сказала новостная корреспондентка, стоящая на улице, прямо напротив моего окна, — По нашим данным, Игорь передал дочь родителям и, в состоянии алкогольного опьянения, покончил с собой, выпрыгнув из окна. Прибывшие медики констатировали смерть на месте. По словам очевидцев…

На экране показывали карету скорой помощи, в которую погружали носилки с лежащим на них телом. Оно не было полностью упаковано в целлофановый мешок — из-за чего была видна рука и детали одежды. Похоже, чтобы не травмировать находящихся во дворе детей, санитары не стали слишком уж сильно возиться с телом, стараясь поскорее увезти его в больницу. И поэтому лишь немного прикрыли его.

Но мне было достаточно. Я узнал кофту, которая была на мертвеце.

Это была моя кофта.

Вон она — прямо сейчас висела на сушилке, будто бы только что постиранная. И другую такую вряд ли можно было бы отыскать в округе. Да и дом мой…

Подделать все это, конечно же, было можно. Но зачем? Какая в этом всем цель? Или это правда? И на кадрах было мое тело?

Но тогда кто же я?

— Ты, наверное, задаешься экзистенциальным вопросом, спрашивая себя, кто же ты?

— Ага. Прямо мысли читаешь.

— Ну тогда щипать себя не нужно. Ты не человек. Ты — та самая копия сознания Игоря, снятая в момент сканирования. Именно поэтому ты не помнишь последних двух месяцев. Их для тебя банально не существовало. Они происходили с тем другим, настоящим Игорем. А тебя создали и законсервировали еще тогда, специалисты «Я—Техноложис». И теперь, когда положенный срок прошел, тебя автоматически активировали в рамках действующего контракта. Вот и все. И в тот момент ты не уснул — ты просто встал и ушел домой. Где и произошло… Все вот это.

— Погоди. Ну раз я — всего лишь копия сознания, то кто же ты?

— А я тоже копия.

— А разве копиям можно связываться друг с другом? Это не нарушает какой-нибудь закон?

— Как я поняла, нет. Все это же было придумано изначально как раз для того, чтобы люди могли общаться с уже мертвыми в реальности родственниками. Поэтому, в этом случае — всего лишь часть нашего предназначения. Но… Но тут есть небольшой нюанс. Как раз связанный с тобой.

— Какой? — Неподдельно заинтересовался я. — Что еще за нюанс?

— Ты не прочитал договор который подписал?

— Пытался. Бросил на первых страницах, — еще раз признался я, разводя руками. Точнее, цифровыми копиями моих реальных рук, — Да и всё равно ничего не понял я из него. Понадеялся на честное имя корпорации. И решил что не будут же они рушить обманывать в таких мелочах. Тут же репутация на кону.

— Они тебя и не обманули. Просто… Выдали желаемое тобою за действительное. Разумеется, не в твою пользу.

— И что же теперь? Давай, руби правду матку. Как пластырь. Резко и без пунктов договора, пожалуйста. Они мне теперь не помогут, как я понял. Я же теперь цифровая личность. Цифлич. Как нежить компьютерная.

— Правильно ты подметил. Не поможет теперь тебе договор. Как сказано в договоре, ты являешься не полноценным сознанием, а лишь его копией. Соответственно, не считаешься полноценным человеком. А в том же гражданском кодексе под субъектом права понимается человек. А это значит…

— А это значит, что и прав у меня теперь нет? — невесело догадался я.

— Именно. Ты в юридическом плане строго говоря даже физическим лицом не считаешься. Ведь им может быть только и только человек. Соответственно, компания может делать с тобой всё что угодно. Захочет — запрет тебя в коробке и выключит. Захочет — заставит пересчитывать песчинки на пляже. Или…

— Или размножит и заставит работать. — пришла мне в голову необычная мысль. Она и раньше не давала мне покоя, когда я общался со всеми этими работниками поддержки. Но теперь, окончательно сформировавшись, совершенно не давала покоя. — Получается, «Я-технолоджис» теперь может меня бесконечно копировать и заставлять выполнять свои хотелки? Просто знаешь, когда мы переписывались с поддержкой того же такси или слесарей, больно знакомой мне показался стиль их общения. Будто бы сам с собой я общался.

Оля на мгновение задумалась и подтвердила мои догадки.

— Вообще, им и правда ничего не мешает так поступить. Ты же теперь их собственность. Сэкономил, блин. Вот блин.

— А ты? Тебя они могут размножить? — поинтересовался у супруги я.

— Нет. Меня это не касается. — пояснила мне Оля. — Я строго уникальная и только в единственном экземпляре. И у меня есть волшебная кнопочка, которая позволит мне в любой момент себя самоуничтожить и не находиться в цифровой тюрьме до скончания веков.

— Почему ты так в этом уверена?

— Потому что в моем контракте, в отличии от твоего, есть соответствующий пункт. Полноценным человеком я тоже не являюсь, но вот от копирования я защищена. И даже доступ во внешнюю сеть имею!

— Погоди. Доступ в сеть? А я?

— Я проверила возможность выйти с твоего компьютера во внешний интернет. И у меня не получилось. Можно сказать, тебе доступен только строго ограниченный перечень сайтов. И, по большей части, доступны только сервисы самого Я-Технолоджис. Музыка, фильмы, книги. Но никаких тебе социальных сетей,новостников и форумов.

— И связаться ни с кем я не смогу?

— Только через меня. Но что-то мне подсказывает, что и эти контакты будут модерироваться. Кто знает, что тут могут удумать цифличи. Может, деток будут во всяких играх нехорошему учить. Или, например, начнут нанимать мутных личностей для сожжения квартир своих обидчиков, притворяясь в интернете древними божествами-драконами. С них же взятки-гладки и никакой ответственности. А если цифровой бунт организуют? Будь я злобной корпорацией, я бы…

Колонка вдруг затихла.

Связь оборвалась, а через секунду погас и свет за окном.Пропало солнце, исчезли голоса детворы и шум машин вдалеке. Все пространство за стеклом будто бы отрезали, оставив мою квартиру посреди бескрайнего ничего. Пустого и холодного.

Уже понимая, что ответ я не услышу, на всякий случай я позвал Олю. И еще раз. И ещё.

Колонка молчала. Хотя я видел что она была включена. И, судя по всему, камера тоже продолжала работать, не сводя своего холодного и безэмоционального взгляда с меня.

Дверь, ведущая в коридор резко захлопнулась, отрезая меня от остальной квартиры. И, спустя мгновение, растворилась, превращаясь в кусок стены, неотличимый от других её участков. Даже обои были поклеены те же!

Если бы я не знал, что тут была дверь, я бы и не догадался никогда.

Происходящее явно не было нормальным. Но что вообще можно было назвать нормальностью в моей ситуации? Пять минут назад я все еще был уверен в том, что я живой, а происходящее вокруг — лишь какая-то шутка. Ну и последствия похмелья.

А тут такие откровения и новости!

Но что-то все происходящее было слишком синхронным. И случилось все прямо в такой значимый для меня момент. Поэтому я был практически уверен в том, что всё это не случайность.

И оказался прав.

Компьютер неожиданно включился и открыл незнакомую для меня программу, напоминавшую какой-то допотопный чат. Что-то вроде… Мессенджера?

Как ни странно, им он и оказался.

Пустое поле для ввода сообщение ожидающе мигало, а курсор мышки моргал, будто бы ожидая набора текста.

Осторожно сев в кресло, я коснулся клавиатуры и набрал:

«Привет».

Отправлять не потребовалось. Сообщение само перешло в статус прочитанных и убежало выше. В историю переписки.

Мой собеседник тоже не заставил себя ждать. Будто бы сообщение им было уже набрано и только ждало моей реакции. Издав привычный сигнал, на экране появился ответ:

«Доброго времени суток, Игорь Владимирович. Приносим извинения за столько резкое вмешательство, мы планировали выйти с вами на контакт несколько позже. После аккуратной и плавной акклиматизации в новой системе. Однако, нарушение правил общения со стороны Ольги Владиславовны поставило под угрозу наши протоколы первого взаимодействия, поэтому пришлось принять меры»,

«Меры? Какие меры? С ней всё в порядке?»

Отпечатал я, еле попадая по клавиатуре. В этот раз ответа пришлось ждать несколько больше. Гипнотизируя взглядом надпись «Собеседник набирает сообщение», я пытался прикинуть, что же сейчас происходит там, на той стороне монитора. Что за протоколы у них такие? Что за акклиматизации?

Наконец, мессенджер еще раз издал сигнал принятого сообщения:

«Да, она в порядке. В том порядке, в котором может находиться цифровая копия личности. И, отвечу сразу на наверняка возникший у Вас вопрос — нет, объединение Ваших сознаний в одну симуляцию квартиры невозможно. Как с технической стороны, так и с этической. А также, это запрещено правилами компании.»

До этого момента, как ни странно, в голове у меня даже и не было мысли о том, что нас можно объединить. Вчера и сегодня утром я вообще воспринимал Олю как цифровой отголосок мертвого сознания моей супруги. Но, раз я такой же отголосок, то почему бы нас просто не поместить вместе, рядом?

Идея показалась логичной, а вот отказ собеседника — вовсе нет. И он был непонятный. Поэтому, не строя догадок, я просто напрямую его и спросил о причинах такого решения.

«Исключено. Это запрещено по многим причинам — от технических до этических.»

«Но общаться мы можем?»

Просто так сдаваться мне не хотелось. Уж это точно было возможно — и прошедшие два дня это точно доказывали.

Но ответ меня ошарашил.

«Нет. Подобный функционал в данном случае запрещен правилами компании, сожалею. Изначально она также не должна была получить контакт с Вами. Видимо, произошел технический сбой из-за вашего, можно сказать, уникального статуса..»

«Уникального? О чем вы?»

«Да, можно сказать именно уникального. Из-за того, что в момент сканирования Ваш оригинал согласился на участие в нашей тестовой программе, сознание Вашего исходного образца было скопировано для дальнейшего использования «Я-Технолоджис» по собственному усмотрению. Компания действительно интегрировала матрицу личности Вашего биологического оригинала для усовершенствования собственных нейронных сетей и машинного интеллекта. Благодаря Вашему оригиналу и его роли в тестировании, мы смогли достаточно сильно продвинуться в сфере искусственного интеллекта. Для этого действительно была использована одна из Ваших копий. Вы же являетесь той версией матрицы, которую мы обязались сохранить в качестве контрольного образца. Компания, хоть и имеет право использовать Вас и Ваш труд по своему усмотрению, но не планирует этого делать».

— Усмотрению? Усмотрению, блин?

Я вскочил со стула, желая просто выключить компьютер и самостоятельно попытаться обдумать свои действия, однако неожиданно для себя осознал, что ничего кроме компьютера, стола и стула нет.

Вокруг меня была только густая и непроглядная пустота.

И это была именно она, а не просто темнота или какой-то туман. Сам компьютер, как и его составные части, я видел отчетливо — будто бы он стоял посреди залитой светом комнаты.

Но сейчас не то что не было комнаты — даже источника света я не наблюдал.

Стул, стол и компьютер будто бы зависли посреди необъятного ничего. И стоял я тоже… Ни на чем.

Решив не отходить от стула на всякий случай, я осторожно сел.

Собеседник, как раз закончил печатать и на экране возникло новое сообщение:

«Игорь Владимирович, Ваш оригинал самостоятельно согласился на участие в этой программе и даже получил денежную выплату за нее. Соответственно, с условиями договора Ваш оригинал был согласен. Поэтому, компания также в своем праве, и может привлечь Вас, как своего сотрудника, к работе на компанию, в случае, если у нас возникнет такая необходимость».

Уже не стараясь сдерживаться и быть вежливым, я начал высказывать все, что у меня накопилось в голове за последние несколько минут.

«Хрена с два. Вы меня похитили и заперли мое сознание. Вы обманули меня с договором, а теперь держите меня в плену и пытаетесь сделать собственным рабом. Хер вам, а не работа. Я требую отпустить меня, иначе будут оповещены правоохранительные органы. Я вас засужу. Готовьте адвокатов и сушите сухари».

Довольный своим письмом, я даже откинулся на кресле, не ожидая что ответ придет так быстро. Без согласований, многочисленных проверок от юристов и печатей.

Да и был он слишком коротким.

«Как?»

Сначала я не понял, о чем идет речь.

Что именно «Как?». Я задавал этот вопрос в пустоту, так и эдак, пытаясь понять, о чем именно говорит мой собеседник. Ему было интересно как я его засужу? Или как меня нужно выпустить? Или, может быть, его интересовал процесс сушки сухарей?

Но до меня внезапно дошло.

Собеседник спрашивал меня о том, как именно я собирался оповестить полицию или суд о том, что меня держат в заложниках.

Я схватил мышку и открыл новую вкладку, вбил названия поисковика и наткнулся на надпись «Доступ запрещен», вместо результатов поиска.

Решив не останавливаться, я написал полный адрес сайта. Результат не изменился. Попробовал другой — реакция была та же.

Мысленно смирившись с тем, что проблему можно попробовать решить более радикально, я нагнулся к компьютеру и вынул из него провод с интернетом, другой конец которого уходил куда-то в пустоту.

Однако, к моему удивлению, связь не пропала.

Более того — сразу после этого пришло оповещение о новом сообщении.

«Игорь Владимирович, напоминаю, что все вокруг — и Ваше тело, и окружающее пространство, это всего лишь симуляция предметов, призванное упростить Вам восприятие и сохранить в целости Вашей психики. Как такового, ни компьютера, ни вашего тела не существует. И поэтому, Вы можете хоть утопить системный блок — но он всё равно продолжит работу. Ведь все происходит внутри вашего сознания. А сам компьютер, просто инструмент, позволяющий донести идею. Как цифра один обозначает один предмет. Ведь цифра не существует в реальности, хоть существует сам объект для счета. Сказать по-правде — вам даже печатать текст на клавиатуре не обязательно. Как и дышать»

Из-за этого слишком сложного объяснения, я слегка подвис и несколько раз перечитал сообщение. А затем, на всякий случай, вставил провод обратно. Ничего, конечно же, не поменялось, но на душе стало спокойнее. А то мало ли что.

«Тем не менее, уведомляю Вас, что помимо правил и регламента компании, у нас существует этический кодекс. Компания «Я-Технолоджис» не работорговцы, и мы заботимся о работниках в таком состоянии, что и Вы. Поэтому, мы предлагаем Вам выбор. Вы можете отказаться от работы в компании. Стол, стул и компьютер в данном случае будут дематериализованы, а Ваша симуляция будет удалена в течение пятнадцати лет. Этот срок закреплен в договоре, а наша компания всегда соблюдает правила контракта.»

«Вы предлагаете мне провести в пустоте пятнадцать лет? Я все правильно понял?»

«Игорь Владимирович — мы не предлагаем, Ваш оригинал самостоятельно выбрал подобный формат продолжения существования собственного сознания после своей физической смерти. Мы лишь исполняем договор.»

«То есть виноват в этом тоже я?»

Я нервно усмехнулся, понимая что находиться в полной пустоте столько времени я точно не хочу. За столько времени я успею сойти с ума слишком много раз.

Я как-то слышал об экспериментах с людьми, которым отключали доступ к их чувствам с помощью камер сенсорной депривации. Там уже спустя десять минут из-за недостатка информации мозг выдумывал им такое… Так что провести в похожем состоянии пятнадцать лет я уж точно не хотел.

Но и соглашаться на работу просто чтобы не сойти с ума со скуки это такой себе выбор. Поэтому должно быть что-то еще.

В таких ситуациях герои книг, фильмов или игр обязательно находят выход. Какой-нибудь шанс, дающий возможность выпутаться из неприятностей и спастись в, казалось бы, безнадежной ситуации.

Что же делать? Как мне выбраться?

«Мы не говорим о том, что Вы или Ваш оригинал в чем-то виноват. Мы лишь говорим, что мы выполняем наш договор в точности. И поэтому предоставляем Вам возможность стереть собственное сознание с наших серверов после минимального срока, предусмотренного договором».

«Вы же буквально берете людей в рабство, беря в плен их сознание и заставляете мучиться! Запугиваете и принуждаете к бесплатному труду!»

Ответ пришел очень быстро:

«Игорь Владимирович, повторюсь. Мы никого ни к чему не принуждаем. И уж точно в плен не берем. «Я-Технолоджис» дорожит своей репутацией и исполняет собственные обязательства в рамках заключенного контракта. И сохранит сознание Вашего оригинала после смерти, как и было оговорено. А отсутствие дополнительных элементов симуляции — издержки заключенного Вами договора. Но это поправимо! Вы можете заработать на улучшение симуляции через работу в нашей компании. Мы дадим вам стандартный для цифровых личностей контракт, благодаря которому Вы сможете заработать средства для улучшения симуляции окружающего мира по собственному усмотрению.»

«Вы сначала забрали у меня все, а теперь предлагаете работать на вас, чтобы купить себе хотя бы что-нибудь в пустоту, я все правильно понял?»

«Игорь Владимирович, мы можем предложить Вам иную систему мотивации, если Вам будет это удобнее. Согласно нашим данным, в у Вашего биологического оригинала осталась дочь Виктория, верно?»

Сглотнув цифровое подобие слюны, я замер перед клавиатурой. Теперь мне будут угрожать через дочь? Что они сделают? Смоделируют в нейросети кадры издевательства над ней и будут показывать мне это бесконечно, чтобы я не выдержал и согласился работать, чтобы не видеть этого? Помнится, было в одном сериале нечто похожее.

Поэтому, решив не выдавать своего волнения, я лишь написал:

«Да.»

«В таком случае, уведомляю Вас, что после смерти обоих родителей, Нахабина Виктория Игоревна стала сиротой. По нашим данным, она сейчас находится у своих опекунов, которыми в данный момент выступают родители Вашей супруги. Однако и они уже не молоды, и могут скончаться от старости. Тогда Ваша дочь будет направлена в детский дом, а после на усыновление. Но до этого момента обеспечивать Вашу дочь также нужно. Как нам известно, Родители Ольги Владиславовны не являются представителями среднего класса. И лишние средства, которые позволят обеспечить ребенка слишком рано ушедших из жизни родителей им не помешают. Поэтому, компания «Я-Технолоджис» готова пойти Вам навстречу и предложить перечислять часть Вашей зарплаты в специальный трастовый фонд, доходы с которого будут перечисляться Вашей дочери. А после достижения ею совершеннолетия, к ней перейдет полное право владения этими средствами. Однако, принимать это предложение, или нет, это лишь Ваше решение. Но, уведомляю Вас, что в случае отказа, подобное предложение повторно в Вашу сторону может не поступить».

А вот теперь я задумался. Крепко задумался.

Уж не знаю что со мной там произошло в реальности, что заставило меня просто взять и бросить собственного ребенка на произвол судьбы, но сейчас… Сейчас его оставлять вот так не хотелось. Вике нужно будет учиться в школе. Нужно будет поступать в институт. Обустраиваться в жизни.

А это деньги. Много денег.

Но откуда всё это взять сироте?

Нашу маленькую квартирку она получить не сможет — её, скорее всего, заберет банк. Как-никак маленькая девочка не сможет вносить ежемесячные ипотечные взносы. Поэтому, я, как родитель, раз уж не справился в реальности, должен хотя бы сейчас сделать что-то, чтобы моя дочь имела свою крышу над головой.

Я обязан помочь ей. Хотя бы немного. Так, как могу сейчас. В меру моих сил.

Поэтому я согласился на это предложение.

Это действительно не было просто желанием заниматься хоть чем-то. Это было мое осознанное решение, направленное на благополучие дочери.

На исправление той ошибки, которую когда-то совершил мой оригинал.

Поэтому, с того дня я начал работать. Я обрабатывал поступающие мне документы. Я усердно работал, прикладываю максимум усилия и внимательности. Я действительно старался и выкладывался по-полной.

А если судить по ведомости, то и зарабатывал неплохо. Конечно же, меньше чем тогда, до переноса сюда. Но мне теперь не нужно было есть, спать или отдыхать. Поэтому все деньги уходили дочери на сберегательный счет.

Я даже отказался от покупок каких-нибудь развлекательных или уютных примочек, позволивших бы мне разнообразить мой быт. Я так и сидел посреди пустоты, минута за минутой, час за часом и день за днем.

Без отдыха. Без выходных. Без отпусков.

Каждый рубль, что я зарабатывал, направлялся дочери.

Но в последнее время у меня в голове начал возникать один вопрос, все не дающий мне покоя.

А является ли правдой рассказ Куратора? Действительно ли моя дочь нуждается в деньгах?

И была ли настоящей Ольга, которая рассказывала мне тогда о судьбе моего оригинала? Ведь сфабриковать такие факты и заставить меня поверить в какую-нибудь выдумку тоже достаточно легко, если подготовиться достаточно хорошо. А ведь я не видел и не слышал её с того обрыва связи.

И главное. А действительно ли я тогда умер? Может быть, копию моего сознания просто взяли с живого сознания, заперев тут и наврав с три короба? А оригинал сейчас живет со своей дочерью обычную жизнь, даже не представляя, что происходит с его копией «Тут»?

Насколько законно вся эта деятельность? И насколько распространена? Сколько еще цифровых заложников есть у «Я-Технолоджис»?

А что если все те чат-боты, с которыми я общался раньше, еще в реальном мире, тоже являются такими же узниками своего сознания?

Но это не самое страшное. Самое страшное, что я никогда не узнаю ответ на эти вопросы. Потому что ответить на них некому. Я тут один.

И буду один.

Но я буду продолжать работать. Потому что если есть хотя бы малейший шанс, что моя дочь действительно во мне нуждается, я сделаю все, чтобы она смогла твердо ступать в будущее.

Я стану пламенным мотором её будущего, я не позволю ей голодать или нуждаться. Я сделаю все.

Я стану для неё достойным отцом.

Пусть даже она об этом никогда и не узнает.

05.06.2025