Ничья

Глава 1

Ничья

Евгений «Джек» Зайцев

Я, пусть и с трудом, но разлепила глаза, пробуждаясь ото сна. Снова. Что же, не самое плохое, что может с нами приключиться в жизни, верно?

У меня ушло несколько минут на то, чтобы нашарить в сыром мраке кельи керосиновую лампу и запалить ее.

На выгоревшем экране монитора погоды мерцала надпись «Желтый 2». Уже что-то... Впервые за два месяца у меня появилась надежда добраться до дальних ветряков и заняться их ремонтом. В последнее время непогода бесчинствовала так, что даже внешники перестали нам докучать.

Вспомнив о внешниках, я брезгливо поморщилась. За ними неотступно следовала вонь немытых тел и прогорклого жира, которым они защищались от жгучего мороза. А еще их шаловливые ручонки только и выгадывали тот момент, когда можно будет присвоить то, что плохо лежит... Каких-то полгода назад один из них продал нам «абсолютно новый клапан» (можно подумать, на свете остался хотя бы один производящий их завод!), предварительно украв эту деталь с одного из наших же ветряков.

Впрочем, может я и излишне строга к этим людям. Сказать по правде, их ли вина в том, что им не нашлось места в Укровище? Но, как ни прискорбно, мы ничего не могли с этим поделать. Инфраструктура нашего, если можно так выразиться, «города» обветшала настолько, что нам не по силам было принять в свои ряды еще хотя бы одну семью. И даже хуже... Нас уже было слишком много, а положение лучше не становилось, да и не могло.

Так что внешникам только и оставалось, что пытаться выжить на бескрайних ледяных просторах Вечной зимы. Вечной и, скорее всего, последней.

Я оделась... Впрочем, это излишне громко сказано. Я просто нацепила гарнитуру и пристегнула к поясу кобуру.

Снежная буря, бушевавшая последние два месяца, вывела из строя еще три ветряка, и энергии теперь не хватало даже на нормальную работу отопительных систем. Приходилось спать в одежде.

Но, надеясь в самом скором времени разобраться с этой проблемой, я проверила содержимое своего рюкзака с инструментами. Вроде бы, ничего не забыла.

Утро только зачиналось, но путь до вышедших из строя ветряков был и не близким, и не простым, так что сомнений не оставалось: ночь настигнет меня если и не у предпоследнего ветряка, то у следующего — точно.

Прежде чем отпереть дверь кельи, я удостоверилась, что пистолет исправен и заряжен. Внешники редко осмеливались нападать на нас, укровищников, но береженого бог бережет... Да и не только их следовало опасаться.

Уже долгое время в ночных кошмарах меня преследовал образ огромного, свирепого белого медведя.

Да, меня по-прежнему трясло от страха, стоило только вспомнить, как я наткнулась на останки своего наставника, главного инженера Ставроса. Кровожадный зверь не оставил от него почти ничего. Снег украшали лишь пятна застывшей крови, да обрывки внутренностей и одежды.

Честно говоря, я сильно сомневалась, что пистолет может остановить матерого белого медведя, и все же это было лучше, чем ничего.

В столь ранний час почти все внутреннее освещение коридоров Укровища было погашено.

Экономия. Вечная, чертова экономия, позволяющая прожить еще хотя бы чуточку подольше.

Я понятия не имела, сколько времени нам отмерено или чего именно мы ждем. Может быть, пришествия благородных инопланетян или доктора Айболита, способного пересадить новое сердце нашему умирающему солнцу?

Печально перечитывать книги, повествующие о первых, неловких шагах, которые предпринимало человечество, стремясь подчинить себе космические просторы. Простите, первопроходцы, но мы так и не сумели добраться до других звезд.

Все так увлеклись всевозможными безделушками и игрушками для больших мальчиков и девочек, что у нас просто не оставалось сил и времени на такие скучные и не приносящие выгоды темы, как освоение открытого космоса. А потом внезапно выяснилось, что свой единственный шанс мы благополучно упустили. Время вышло.

Впрочем, человечеству упрямства не занимать. Все прекрасно осознают, что костлявая старуха уже давно стучится в наши двери, но мы бы не были сами собой, если бы добровольно распахнули их перед ней. Пусть проваливает и возвращается с тараном. Мы продолжаем сражаться даже тогда, когда никакой надежды на победу не остается. И сегодня мне предстояло выбраться за стены базы, починить ветряки и вновь как следует врезать госпоже Смерти по самодовольно ухмыляющейся роже.

* * *

Этим утром совет Великих капитанов навевал на меня тоску как никогда. Все эти пустопорожние речи о Чести, Славе и прочей никчемной ерунде, начинающейся обязательно с прописных букв, вызывали зевоту. Аристократы громогласно вещали с трибун о каком-то там последнем долге и благородном праве на достойную смерть.

И все же я видел страх, искажавший их сытые морды. Каждый из них подспудно понимал, что не существует на свете такой вещи, как «достойная» или уж тем более «благородная» смерть, когда тебе не остается ничего иного, кроме как беспомощно ожидать неизбежный финал, обливаясь потом и мочась в штаны.

Ха! Да и я, чего уж греха таить, был готов обделаться от страха. Но хотя бы не пытался врать самому себе. Да, тот самый День настал. Но ведь мы высчитали точный срок еще много лет тому назад. И вот теперь все эти бравые капитаны космических просторов бесились из-за того, что бесчувственная сука Природа-мать плевать хотела на их титулы и регалии.

- Плебсу ничего рассказывать нельзя! - вещал один из ораторов. - Иначе поднимется паника! Народ должен оставаться в неведении!

Вот это он серьезно? Наши подданные давным давно все знали, разве что, может быть, не хотели верить.

Люди только притворяются, что хотят знать правду. Но тот, кто им ее явит, может не ждать иной реакции, кроме отрицания или агрессии. От населения нет нужды скрывать по-настоящему дурные новости... они превосходно справятся с этим сами, похоронив истину под тоннами ими же и придуманной лжи, хотя та порой бывает еще более пугающей. Такова уж человеческая натура.

Последний межзвездный маршрут зачах уже почти три века назад, и все же потомки былой аристократии космоса по-прежнему претендуют на гордое звание лидеров человечества, гордясь былыми победами.

Что же, возможно когда-то давно у их предков и было такое право; где-то во времена Стальных войн, когда Великие капитаны вели напряженную борьбу против пиратов и мятежных колоний. Но это осталось в прошлом. Нынешние напыщенные пьяницы носили свои громкие звания лишь по праву рождения и не знали ничего о том, как вести сражения в сияющих пучинах космоса.

Куда деваться, я и сам-то был ничуть не лучше. Выпивка, дамочки, унаследованный титул и жизнь, полная роскоши и излишеств. От «коллег» меня отличало только одно: любопытство.

Любопытство — вот та причина, по которой меня совершенно не привлекала эта так называемая быстрая, «благородная» смерть. Я намеревался высидеть это представление до самого конца.

На собрании мне довелось выслушать немало оскорблений в свой адрес. «Трус», «Подлец» и «Осквернитель» - такими титулами меня теперь величали. И все потому, что я осмелился демонтировать с корабля главный интерфейс, распорядившись установить его в своей башне... Невероятное кощунство по отношению к древнему, славному судну. Мой отец, будь он еще жив, был бы вне себя от ярости.

Только за этот день меня трижды успели вызвать на дуэль. Но у меня не было и тени сомнений, что все это дурачье жаждало вовсе не сатисфакции, а быстрой и безболезненной смерти, ведь меня знали не только как самого лучшего фехтовальщика этих последних дней, но и как самого гуманного.

Ох уж эти негласные правила и недомолвки Великой игры, где все говорят не то, что имеют на самом деле в виду. Тьфу! Очередной из этих нелепых терминов, начинающих с прописной буквы. В моих, если можно так выразиться, сородичах не было ни грамма мужества или благородства, а все эти громкие слова про некую эфемерную аристократическую честь были не более, чем пустым звуком и не значили ровным счетом ничего.

Прибыть на это собрание меня опять-таки подстегнуло мое любопытство. Хотелось как следует полюбоваться этими напыщенными снобами в последние часы их жизни.

Наше солнце умирало, готовясь отправиться в страну вечного сна следом за моей женой. В самом скором времени его синий шар должен был перестать защищать планету от беспощадного жара открытого космоса. В нашем мире станет ничуть не прохладнее, чем в остальной Вселенной, и все, что мы знаем, обратится в пепел. Так что, моей дорогой Чиллиане осталось недолго ждать и меня.

Моя жена... Она совершенно не была приспособлена к жизни в эти гнетуще жаркие, последние дни.

Милая и нежная Чиллиана, мать моих мальчиков...

Знаю, бесчестно было давать жизнь детям, когда не оставалось никакой надежды на то, что она продлится более двадцати или, может быть, двадцати пяти лет.

Впрочем, я отвлекся. В этот день с трибун прозвучало много вдохновенных речей о том, что перед нами раскроет ворота загробный, более прекрасный мир. Вот только почему же я видел на этих набожных лицах такой страх перед Концом времен и Судным днем? Если подумать, эти люди должны были бы сейчас ликовать, предвкушая обещанное им блаженство. Но нет, их переполнял вскипающий кровь ужас.

* * *

- Ого! Неужели я вижу нашу маленькую мессию? - рассмеялся при виде меня Рубин, охранявший двери Укровища. - Сегодня мы сможем спать в пижамах?

Сегодня юный охранник явно пребывал в приподнятом настроении. Выглянув наружу, он радостно улыбнулся и словно бы подставил лицо теплому солнышку. Но я знала, что за дверью меня не ждет ничего, кроме затянувших небо стальных туч и пурги. И все-таки, это была далеко не самая скверная погода. Во всяком случае, она не могла помешать моей работе.

- Хотелось бы. Но у меня всего одна пара рук.

- Понимаю. Но пусть удача благоволит тебе в пути, моя прекрасная леди.

Рубин — славный малый. Он из тех, кто никогда не опускает рук и всегда находит повод для улыбки. И я не могла не замечать, каким взглядом он меня всякий раз провожает, да только наши времена совершенно не способствовали романтическим отношениям.

Едва ли не каждую ночь мне снились лучшие, более теплые дни... В том мире у меня была семья, дети и... да. У этих шаловливых бутузов были озорные глаза Рубина. Но, нет. Этим мечтам не суждено сбыться. Простите уж, мой благородный сэр.

Я защелкнула карабин на направляющем тросе и ступила на снег, недовольно заскрипевший под полозьями лыж. Казалось, будто он, как и весь окружающий мир, возмущен столь бесцеремонным нарушением своего покоя и с нетерпением ждет того дня, когда мы наконец угомонимся, и никто больше не будет мешать его безмятежному, ледяному сну.

У меня ушло немало времени на то, чтобы добраться до первой из башен ветряков... И куда больше, чем планировалось, чтобы дойти до следующей. Пурга, свирепствовавшая последние месяцы, не только замела старые тропы, но и местами оборвала направляющие тросы.

К счастью, первый ветряк оказался в довольно сносном состоянии. Мне оставалось только заменить пару предохранителей, чтобы, отхлебнув пока еще обжигающе горячего чая из термоса, продолжить свой путь.

Стоило второму ветряку показаться из окутавшего мир белого морока, как меня охватили дурные предчувствия. Гермолюк был распахнут, и внутрь постройки намело снег. Впрочем, следов сапог или лап на нем не виднелось.

Едва войдя в башню, я поняла, что здесь мне и придется заночевать. Многие стойки с оборудованием были разгромлены, и обрывки проводов безвольно свисали из развороченных распределительных щитов.

Внешники... Выродки.

Должно быть, успели разграбить как раз перед оповещением о «красном» уровне опасности, после которого на нас обрушилась долгая снежная буря.

К счастью, в санях у меня было достаточно запасных деталей, чтобы привести разгромленный ветряк в относительный порядок. Разумеется, это будет ремонт на скорую руку, и понадобится еще одна вылазка, но какое-то время оборудование могло проработать, даруя Укровищу столь драгоценную энергию.

Втянув свое снаряжение в постройку, я, сражаясь со свирепо завывающим ветром, кое-как затворила за собой люк и начала распаковывать инструменты. Но в тот самый миг, когда я склонилась над поклажей, позади меня что-то скрипнуло.

Я стремительно обернулась. На ступенях лестницы, ведущей в подвал, стоял один из кочевников... И в руках он сжимал небольшой арбалет.

Моя рука легла на кобуру, и лицо внешника исказила гримаса ужаса и злобы. Он что-то прокричал, взмахивая своим примитивным оружием.

Я выстрелила практически не задумываясь... Прежнее выражение на лица дикаря сменилось каким-то ребяческим удивлением. Он тяжело всхлипнул, недоверчиво покосился на свою могучую грудь и тяжело осел на запорошенный снегом пол.

Когда, немного оправившись от потрясения, я подошла и осторожно отбросила арбалет ногой, внешник был уже мертв.

* * *

Моя автокарета, поскрипывая колесами, проворно бежала по жарким пескам долины Сладкоречье. Ироничное название в наши времена...

Дедушка рассказывал, что когда он сам был еще ребенком, здесь, между фруктовых деревьев неторопливо струилась самая всамделишная река. А если верить старинным книгам, то в древности между высокими холмами, окружавшими долину, нес свои воды могучий поток, и над рыбацкими лодками разносился гомон птиц.

В моем детстве от всего этого великолепия остался лишь жалкий, регулярно пересыхающий ручеек. Ни тебе кораблей, ни фруктов. А теперь вода и вовсе покинула эти унылые края. Лишь кое-где из песка проступали иссохшие остовы деревьев.

Я попросил возницу остановить карету возле моего старого загородного дома.

Жаркий пустынный ветер скорбно стенал среди ржавых опор давно покинутой и пустующей водонапорной башни. Воздух наполнял сухой, пыльно-пряный аромат заброшенности.

Прямо перед домом, где в прежние дни радовал взгляд прекрасный сад, теперь возвышалась лишь усыпальница, в которой покоилась моя жена вместе с двумя младшими из наших сыновей.

Мой статус наделял меня достаточной властью, чтобы я мог заполучить все, что угодно из того, что еще мог предложить погибающий мир; и все же Чиллиана и близнецы умерли следом за рекой и долиной.

Последний раз проведя пальцами по каменным плитам и попрощавшись, я возвратился в карету.

Термометр показывал почти комфортную температуру, учитывая складывающиеся обстоятельства, но если бы вас бросили в этой пустыне, вряд ли бы вы смогли прожить под открытым небом более пяти или шести часов. И можно даже было бы не беспокоиться о том, что ваше тело разорвут стервятники, оно высохнет и мумифицируется; никаких стервятников давно не существовало. Как, впрочем, и любых других птиц. Люди оставались последними, кто еще осмеливался бороздить небо, нарушая его покой.

Карета мчалась мимо глинобитных домов и башен ветроловов бедняцкого поселка, ютившегося под стенами моего замка. Здесь проживали последние и самые суровые мужчины и женщины Вселенной.

В глазах жилистых, смуглокожих крестьян читалась мрачная решимость. Да, они все прекрасно понимали. Пустые обещания Великих капитанов никого не могли обмануть. И это было столь же ясно, как и тревожно.

Стало быть, мне предстояло столкнуться не с отрицанием, но с агрессией. И предпринятые мной меры не оказались напрасными.

В бронированное окно кареты ударил брошенный кем-то крупный камень. Меня больше никто не боялся. Бедствие, уже стучавшее в наши двери, было настолько кошмарным, что крестьяне совершенно забыли о благоговейном страхе, который прежде испытывали перед Великими капитанами.

Возница выкрикнул приказ, и карета начала набирать ход. Внешние стены замка Первой звезды — моего замка — были уже совсем близко...

* * *

Я перешагнула через тело умершего (убитого моими собственными руками!) кочевника и начала осторожно спускаться по старой и заржавленной винтовой лестнице. Из подвала не доносилось ни шороха, но я не убирала пистолет. Привычные выживать в ледяных, пронизанных всеми ветрами пустошах, внешники стали прекрасными охотниками, способными передвигаться совершенно беззвучно. Да и их оружие было настолько же бесшумным, насколько и смертоносным.

Меня удивлял и странно тревожил тот факт, что я услышала приближение хотя бы первого из внешников. А в том, что он был не один, сомневаться не приходилось. Эти дикари выходили на охоту только группами. Да, именно так они и называли нападения на наши генераторы: «солидольная охота». Как правило отряд грабителей состоял из трех или четырех воинов. Один человек не мог унести достаточный груз, не став легкой добычей для хищников или кочевников из других племен.

Все мои мысли вращались вокруг того, какие опасности могли таиться в холодном полумраке подвала ветряка, но в то же время меня не оставляло подспудное ощущение, что я что-то упускаю. Что-то было не так. Но на тот момент я была слишком сосредоточена на более неотложном вопросе, чтобы отвлекаться на обдумывание причин столь странной тревоги.

Причину своего беспокойства я поняла в ту же секунду, как ступила на гулкий металлический пол подвального помещения. Как и ожидалось, я нашла там других внешников. Четверых, если говорить точнее. Вполне достаточное количество, чтобы с легкостью справиться со мной и убить. Вот только опасности они не представляли. И, да, они действительно не производили ни единого звука.

В углу подвала, возле саней, заваленных украденным оборудованием, и давно погасшей, покрытой изморозью горелки, лежали закутанные в одеяла из шкур тела женщины и трех детей. Они замерзли. Вечная зима забрала их жизни.

Скорее всего, они пытались спрятаться от недавней бури внутри этого ветряка, но у них было недостаточно топлива, чтобы поддерживать огонь на протяжение двух месяцев.

Только теперь, убрав пистолет в кобуру, я смогла собраться с мыслями и вспомнить последние слова убитого мной внешника.

Он кричал: «Не стреляй! Нам нужна помощь!»

Я настолько была перепугана, что выстрелила в него, даже не задумываясь... И никогда прежде я не убивала людей. Мое сознание было слишком затуманено страхом, чтобы сразу понять хриплый крик кочевника. Но теперь его слова вновь и вновь звенели в моих ушах.

Вдруг ощутив невероятную усталость, я безвольно села на свой рюкзак, не в силах отвести взгляд от погибшей семьи. Разумеется, я все равно не смогла бы им помочь. Все закончилось задолго до моего прихода, но...

* * *

Карета промчалась через главные ворота, в то же мгновение захлопнувшиеся за нами, отрезая путь разъяренной толпе. Я спрыгнул на горячий песок внутреннего двора и огляделся. Сегодня стены замка охраняли только самые лучшие и проверенные из моих людей. Их командир, мой старший сын Лиль, поприветствовал меня сухим кивком, прежде чем развернуться и начать выкрикивать отрывистые приказы. Он всегда был собранным и серьезным молодым человеком. Полная копия своего героического деда...

Всех, кто сегодня защищал внешние пределы замка, я знал по именам. Двадцать крепких и закаленных жизнью мужчин и женщин были в курсе моих намерений, но оставались верны мне. Впрочем, я с трудом сейчас мог смотреть им в глаза, ведь развязка была так близка, а возлюбленный этими людьми Великий капитан оказался вовсе не настолько велик, чтобы отвратить беду. Мой экипаж, мои верные друзья...

Пыл гнавшейся за мной толпы резво остудила первая же пулеметная очередь, взметнувшая фонтанчики сухой земли перед ногами первого ряда бунтовщиков. Что же... Хоть что-то в этом мире еще можно было «остудить». Но я отдавал себе отчет в том, что надолго это простолюдинов не остановит. Паника продолжит нарастать, и вскоре страх перед надвигающимся Последним из дней пересилит страх перед вооруженной охраной. И мой старший сын, и все остальные, кто защищал замок, осознавали, что даже пулеметные вышки на стенах не смогут слишком долго сдерживать натиск обезумевших от ужаса людей. Но этого должно было хватить, чтобы осуществить мою странную и может быть, нездоровую мечту.

Я стремительным шагом направился к массивной главной башне Первой звезды. Движимые отчаянием перед неизбежным роком, простолюдины уверились в том, что их Великий капитан укрылся с избранными везунчиками за надежными стенами замка, чтобы пережить и Последний из дней, и Великую ночь (о, как же мне надоели эти заглавные буквы!). Но я приобрел эти владения с одной лишь целью. Если верить расчетам, поселившись здесь, я должен был стать последним живым человеком во всей Вселенной. Пусть и всего на минуту, или даже пару секунд, но все же...

И вновь, стоило мне миновать тяжелые двери, как те захлопнулись за моей спиной. Здесь располагалась вторая линия обороны, где распоряжался старина Фрио, верой и правдой служивший нашей семье еще с того самого дня, как власть над нашим Домом перешла моему отцу. Не взирая на почтенный возраст, отставной уже ветеран обладал внушительным обликом: бочкообразное, могучее тело, огромные кулаки и похожие на колонны ноги. Если я был лучшим фехтовальщиком, то этот седовласый вояка не знал себе равных на боксерском ринге.

При виде меня он непринужденно засмеялся, словно ничего необычного не происходило, и стиснул меня в крепких объятиях, прежде чем повернуться к своей крохотной армии. Странное дело... Его покрытым шрамами головорезам я доверял едва ли не больше, чем бравой гвардии своего старшего сына.

Разместившиеся в холле башни наемники и драчуны всех мастей видели в происходящем не более, чем повод поучаствовать в веселой заварушке и, может быть, успеть заработать еще парочку шрамов перед неизбежным финалом.

Я сделал вид, что не замечаю уже опустошенных и еще наполовину полных бутылок вина, определенно похищенных из моих погребов. Сегодня все эти лихие ребята имели на то полное право.

Следующей остановкой для меня стал реакторный зал на одном из нижних этажей. Здесь заправлял второй из моих сыновей, Бриз. Пусть ему и недоставало силы и серьезности Лиля, это компенсировалось научной любознательностью и живым умом. Мы были с ним очень похожи, если не считать навыков фехтования. Но ему они и не требовались, ведь благодаря своей исключительной хитрости, он с легкостью избегал дуэли и склоки между аристократами.

Подчинявшиеся ему инженеры уже почти были готовы активировать силовые щиты, проверяя подачу энергии и системы охлаждения.

Бриз вяло улыбнулся мне. В последние дни он не слишком хорошо себя чувствовал, но я не сомневался в его преданности.

Когда я спустился в зал управления, корабельный интерфейс активировал системы охлаждения, включил освещение, а затем запер бронированные двери. Я наконец-то остался в полном одиночестве посреди просторного подземного помещения, теперь выглядевшего почти в точности так же, как некогда мостик моего корабля.

На дисплеи было выведено изображение с камер, наблюдавших за прилегающими к башне территориями. Я видел простолюдинов, столпившихся под стенами; вооруженную до зубов охрану, грозно поглядывавшую на толпу; коридоры, заполненные гладиаторами, наемниками, борцами и головорезами, подчинявшимися Фрио; суетящихся вокруг своих машин инженеров...

Теперь спешить было некуда, и я неторопливо подошел к небольшому столику, чтобы налить себе вина из особенной бутылки, купленной еще несколько лет тому назад. Купленной в тот день, когда «Срок» был вычислен с точностью до минуты.

Первая порция провалилась внутрь меня так, словно ее и не было. Я снова наполнил бокал, аккуратно пригубил и вместе с ним и бутылкой направился к мягкому креслу, с которого было удобно наблюдать за экранами.

Времени было еще полно, и я забылся беспокойным сном.

Мне снились странные кошмары о мире, где холод дарил не жизнь, а мучительную смерть; где немногочисленные выжившие из последних сил пытались обогреть свое похожее на пещеры жилье...

* * *

Я закопала тела внешников в глубокий снег, надеясь, что дикие звери до них не доберутся, и вернулась в здание ветряка. Обед уже весело булькал в подвешенном над огнем котелке, но сердце мое обливалось кровью. Все это было неправильно.

Работы впереди было еще много, но прямо сейчас мне нужно было отдохнуть и успокоиться, так что я вновь закрыла люк, насколько это было возможно, и на скорую руку перекусив, попыталась связаться с базой. Но единственное, что услышала в ответ — белый шум статических помех. Непогода все еще заглушала радиосигналы.

Поэтому я распаковала спальный мешок и погрузилась в тревожный сон.

Он был странным и тревожным... Мне привиделся удивительный мир обжигающе жарких пустынь, где толпа одетых в обноски людей, размахивающих прямо как наши внешники примитивным оружием, готовилась штурмовать замок.

Все это напомнило мне о сборнике старинных сказок, который я читала в юности: массивные каменные стены, высокая и изящная белая башня... Да, это могло бы послужить завязкой или финалом тех сказок, что рассказывают детям на ночь, если бы не один нюанс — стены охраняли угрюмые автоматчики.

Жилистый командир, с кожей цвета старой бронзы, рявкнул, отдавая приказ, и охрана открыла огонь на поражение... Треск выстрелов напомнил мне треск статических помех. И сквозь него до меня донесся голос: «М... Мы... ... ... Осторож...»

Я мгновенно очнулась ото сна. Из рации по-прежнему доносился почти сплошной треск, но сквозь него пробивался голос Рубина.

- Рубин? Рубин, ты меня слышишь?

- М...ия! Будь осторож... Это...

В едва слышимом голосе Рубина сквозил страх.

- Рубин? Что у вас стряслось?!

На секунду связь наладилась и я отчетливо услышала следующую фразу:

- Внешники! На нас напали! Они убивают всех без разбора!

Следующим, что я услышала, был непонятный, жуткий рев, а затем рация умолкла.

Стало быть, неизбежное произошло. Кочевники напали на Укровище. Все мы прекрасно понимали, что рано или поздно это случится. Добывать пропитание на поверхности становилось все труднее, и отчаяние с каждым днем все сильнее овладевало внешниками.

И, хотя мы были лучше вооружены, дикари обладали значительным численным превосходством.

* * *

Услышав странный треск, я пробудился ото сна, в котором облаченные в одежды из шкур дикари, вооруженные примитивными копьями и арбалетами штурмовали странное подземное, похожее на пещеру поселение.

Я взглянул на экраны. Итак... Развязка. Страх перерос в прямую агрессию. Простолюдины пошли в бой. Шквал пуль уносил одну жизнь за другой, но я достаточно хорошо кормил своих «верноподданных», чтобы им со временем хватило сил прорвать линию обороны, воспользовавшись значительным численным превосходством.

Возможно, в этом я допустил ошибку? Другие Великие капитаны-то в последние годы пренебрегали нуждами вверенных им людей, обрекая тех на раннюю смерть...

К слову, о Капитанах...

Я перевел взгляд на соседний монитор. Да, шоу уже началось. Мерцающие огоньки, обозначавшие космические корабли, гасли один за другим, когда те пожирало адское пекло. Счет пошел на минуты. Вот и славно.

Я было протянул руку к бокалу, но она дрогнула, когда меня напугал грохот взрыва, и вино забрызгало рукав моего мундира. Простолюдины где-то раздобыли взрывчатку. Это было неожиданно.

Двор заволокло пылью, и сквозь образовавшийся пролом внутрь хлынули орды людей, набросившихся на охрану. Лиль обнажил дедовский меч, не выпуская которого из рук в самом скором времени погиб вместе со всеми своими людьми.

Небо приобрело мерзкий багряный оттенок. И даже генераторы холода, которыми было оборудовано мое убежище, не могли полностью защитить меня от неистового жара, обрушившегося на планету.

Ворота башни распахнулись, выпуская во двор гладиаторов и наемников Фрио. И снова... Снова все шло не по плану. Абсолютно не по плану.

Они должны были дожидаться внутри, чтобы выиграть для меня побольше времени. Впрочем, они хотя бы не пришли по мою голову... Я налил себе еще вина.

Сражение со стремительностью верхового пожара распространялось по коридорам башни. Кровавое безумие овладело всеми, начиная с отчаявшихся простолюдинов и гладиаторов и заканчивая самыми смиренными из инженеров. Здесь не было места жалости, стратегии или тактике... Это была бойня. Никто больше не руководствовался логикой и здравым смыслом. Те самые люди, что надеялись на защиту за стенами замка, теперь громили все на своем пути, уничтожая оборудование.

Что же, это во всяком случае было ожидаемо. Хотя, конечно, в результате мои драгоценные генераторы холода и вышли из строя слишком рано.

Обливаясь потом в своем укрытии, теперь больше напоминавшем разогревающуюся доменную печь, я увидел, как последний из мятежников упал всего в десятке шагов от моих дверей, не вынеся чудовищного жара... К этому моменту не осталось ни космических кораблей, ни Великих капитанов. Я был последним человеком в этой беспощадно горячей Вселенной. Пусть и всего на минуту. А потом не стало никого.

* * *

Я поспешила вернуться на базу, но было уже слишком поздно. Это стало очевидно еще на подходах. Подземные коридоры наполнял смрад дыма, горелого пластика и жженой плоти. И, что пугало куда сильнее, вокруг царила тишина, мертвое молчание Вечной зимы.

Повсюду я видела только тела. Неподвижные, успевшие примерзнуть к земле тела моих товарищей и внешников. База по большей части лежала в руинах, и шансов ее восстановить уже не было, даже будь у меня необходимые запчасти. Это был конец. И что нападавшие, что защитники пересекли финишную прямую рука об руку. Кроме меня не осталось никого. Возможно, не только в Укровище, но и во всем мире.

Я, нерешительно застыв, стояла над истерзанным телом моего милого «сэра» Рубина, когда позади раздался могучий рев.

Медведь не набросился на меня сразу. Он явно знал, насколько люди могут быть опасны. О, это был настоящий ветеран медвежьего мира. Матерый и могучий зверь, чью шкуру покрывали полученные в многочисленных схватках шрамы. Покойники его совершенно не интересовали... Он словно бы хотел не насытиться, а принять свой последний бой.

Мой пистолет не обладал достаточной убойной силой, чтобы причинить серьезный вред подобному существу, но я все равно выпустила в зверя полную обойму, прежде чем броситься бежать. Медведь взревел и удивительно неспешно отправился следом за мной.

Игра в прятки среди навеки застывших коридоров продолжалась битый час, хотя исход ее и был предсказуем. Всего одна ошибка, и я оказалась в небольшой пещере с единственным выходом. Медведь не заставил себя долго ждать, но в его поведении было нечто странное. Зверь не напал на меня, а устало повалился на снег, мгновенно окрасившимся в красный. Только теперь я увидела глубокие раны на спине своего преследователя.

Он был столь же измотан, как и я, и его слабое, хриплое дыхание и стоны эхом отражались от стен пещеры. Передо мной лежал уже не матерый и свирепый зверь... просто плачущий ребенок.

Я осторожно приблизилась, а затем легла рядом, обняв закоченевшими руками все еще теплого, но истекающего кровью медведя. Он только вздрогнул и снова простонал. И тогда я тихо запела ему старую колыбельную...

Он покинул этот суровый мир первым из нас двоих.

* * *

Я стоял в древнем зале, задумчиво разглядывая давно пустующий трон и стараясь не смотреть на Нее. Как и всегда, мы вернулись одновременно.

* * *

Войдя в древний зал, я посмотрела прямо на Него.

- Опять пьянствовал? - кивнула я, указывая на его как всегда безупречно выглаженный, роскошный китель, рукав которого украшало пятно от пролитого вина.

* * *

- А ты, разумеется, вновь потратила все отпущенное тебе время на насилие? - я окинул критическим взглядом Ее заляпанную кровью военную форму. (Просто безнадежно!)

* * *

- Похоже на то... - ответила я, переводя взгляд на пустующий трон. - Итак... Похоже, нам придется сыграть еще раз?

* * *

- А не боишься? - сухо спросил я.

* * *

- Чего мне бояться?

* * *

- Того, что это все снова закончится ничьей...

Санкт-Петербург, Россия.

2016-2021 г.