Небесный музей

Глава 1

Землянин

- Так ты улетаешь?

- Да. Ночевать будем уже на переходной орбите.

По утреннему небу плыли перистые облака. Двое шли по набережной в направлении парка аэротакси.

- Ты говорил, что в этом году тебя оставят на Земле.

- Планы изменились, Доренко заболел. Так что я лечу на правах дублёра.

Один из говоривших, русоволосый с бородкой и в футболке с принтом "DEAD MOONWALKER", закурил в кулак. Второй, коренастый и с короткой стрижкой, задрал рукав и взглянул на часы.

- Ладно, ещё полчасика есть. Присядем?

Лавочка перед входом в аэропарк оказалась почти чистой. Бородатый выдохнул дым и обратился к коренастому:

- Ладно, Дима. Отговаривать тебя не буду, раз сам согласился, то дело твоё. Но... Почему Луна?

- В смысле, "почему"? Откажусь от этой миссии - следующая только в новом году. А так опыт сразу в две графы пойдет: работа на станции и на небесном теле.

- Да уж, на теле... Но это же Луна! Не боишься, что тебя там солдатня на контракт уломает? Или просто сломает?

- Нет. Мы с тобой уже взрослые люди, чтобы в такое верить.

- Ну, не знаю... Ты же видел того олуневшего, который дебош во Владивостоке устроил.

- И? Толя, я не служить лечу, а только в полугодичную командировку. Потом мне замену пришлют и назад вернусь, отлёживаться в санатории.

- Сомнительно всё это... - Толя затушил сигарету о край урны и вздохнул. - А впрочем, будь что будет. Но ты это, на связи-то будешь?

- Как получится. На МОСе[1] буду. А вот с Малаперта мне уже позвонить скорее всего не дадут.

- Понятно. Ну, бывай. Счастливо слетать к лунатикам.

- И тебе не хворать.

Друзья детства встали, пожали руки и разошлись. Спустя пару минут Дима уже слушал по радио утренние новости, сидя в аэротакси. Однако доносившиеся из динамиков сводки про восстановление полуразрушенного завода "Маяк" и новые поля с антирадиационными севооборотами в районе Истры пролетали мимо его ушей, ведь на уме было совсем иное.

28-летний Дмитрий Курлов уже неоднократно бывал в космосе. И не только на старой РОС[2], но и на МОС, хотя и недолго, всего три месяца. Луну он видел только из иллюминаторов "Оси" да с экранов в жилых помещениях. И тогда Дима всерьёз считал, что это и будет его окончательным знакомством со спутником, ведь гражданских туда почти не брали, тем более малоопытных. Но пути судьбы неисповедимы, из-за мелких нестыковок в графиках обязательных отпусков возникла ситуация, когда у лейтенанта ВКС Доренко не оказалось дублёров из армии и пришлось затыкать тем, что было.

Дима не сказал никому всю правду насчет того, как на самом деле произошел финальный выбор на должность пилота. Его бы не поняли. Даже Толик Сычёв, даром что друг детства, тоже бы остался в недоумении, если бы узнал, что он сам настоял на своем участии. Впрочем, можно ли кого-то в этом винить? Глупо ожидать, что кто-то поймёт его желание получить опыт высадки на планетоид вне очереди. Хоть для этого и придется слетать на Луну, чей образ столько лет по всей Земле клеймён огнём. Как и что-либо ещё, связанное с армией или атомом.

Вдали показались вышки периметра космодрома. Автопилот направил аэротакси прямо к КПП. Все финальные приготовления были пройдены ещё на прошлой неделе, отслеживающие состояние здоровья импланты исправно работали ещё с прошлого полёта. Начальник ЦУПа Родзянко лично отпустил его проститься с Землёй. И все же сходивший под стрёкот винтов на бетон площадки Курлов чувствовал, что прощание не задалось... или не понадобилось? Трудно было понять, с чем было связано странное ощущение пустоты и лёгкости. Будто бы его ничего особо и не держало под этим небом.

Космонавт

- "Лагуна", я "Ишим-1". Мы на подходе, десять минут до захода на стыковку.

- "Лагуна" - "Ишиму-1". Видим вас хорошо, даем пеленг.

- Есть контакт, автоматика заработала. Ожидайте нас, отбой связи.

Курлов отключился от эфира. На экране медленно вырастала громада МОС. Ложемент справа занимал второй пилот Пак. Слева заерзал нейрофизиолог Даниил Евич, с которым они делили на троих позывной "Ишим". Он проходил последний этап тестов отдельно, так что его Курлов долго не видел до полёта.

- Странно. Она будто бы отличается от того макета, на котором мы тренировались в космическом городке.

- Это иллюзия, - ответил Курлов. - Просто вы впервые видите её не статичной. Реально она отличается от макета только внутри.

- Ну да, - согласился Пак. - Там же по паре этажей почти пересобрали на ходу.

- Не в этом дело. Там... Своя атмосфера. Вы ведь оба до этого только на РОСе были, так что вам пока не с чем сравнивать. Но ничего, скоро тоже поймете, что это значит. Главное да, на средних этажах не задерживаться, как тот турист, который модуль "Чанщен"[3] чуть не заблевал. Их не просто так переделали в подсобные помещения.

Автопилот уже выровнял корабль по отношению к стыковочному узлу. Гигантские модули "Позитрон" и "Чанщен" перестали помещаться на экране. Убывавшие цифры в углу отсчитывали метры и секунды до соединения.

Когда американцы вывели в точку L1 новую станцию LOP-RT[4], всем стало ясно, что окололунные поселения выходят на новый уровень. Если раньше возле спутника просто ставили эксперименты с проживанием человека за магнитосферой и готовились обслуживать миссию на Марс, то теперь речь шла о полноценной колонии с максимально замкнутым внутренним циклом - прообразе возможных межпланетных лайнеров. Кто сможет наладить такую технологию, тот получит ключик к следующему витку космической гонки, когда Красная планета станет просто предбанником на пути к окраинам Солнечной системы.

Естественно русско-китайский альянс освоения космоса тоже взялся за дело, причем его инженеры решились не повторять западный опыт и начать по-настоящему уникальный эксперимент. Недавно доведённые до ума новые ракетоносители сверхтяжёлого класса позволяли выводить даже на лунную орбиту циклопические обитаемые модули, однако в точку L2 сначала отправилась совсем невзрачная "Ось", внешне напоминавшая конструкцию времён МКС. Только с одним отличием: в центре агрегата с двух сторон воткнули стыковочные модули на муфтах-подшипниках, способных компенсировать вращение. Потом к "Оси" с двух сторон пристыковались российский "Позитрон" и китайский "Чанщен", и на остатках их горючего эта сборка начала набирать обороты, пока на да нижних уровнях не установилась сила тяжести в 0,9G. И вот по сей день огромная конструкция с позывным "Лагуна" и официальным названием МОС продолжает долговременный эксперимент с искусственной гравитацией, пока на LOP-RT все ещё пользуются проверенными временем центрифугами.

Корабль тряхнуло. На экране загорелся значок успешной стыковки. Космонавты выбрались из ложементов и поплыли к люку.

"Ось" изнутри производила немного сюрреалистичное впечатление: на выходе из стыковочного узла человек оказывается в центре вращения станции, из-за чего ему кажется, что вокруг него, застывшего в пространстве, вращаются два отзеркаленных коридора с одинаковыми лестницами, настенными шкафами и прочими деталями. Единообразие нарушали только таблички над люками, в которых на русском и на пиньпине указывалось, в какой стороне чей модуль.

Курлов схватился за лестницу со стороны российского сегмента. Слабая околоосевая центробежная сила начала тянуть его вниз, ко входу в "Позитрон".

- Дом, милый дом! - Евич начал спускаться за ним следом. - Ты про эту "атмосферу" говорил, Дима?

- И про эту тоже.

Курлов спустился вниз и открыл люк в полу. Снизу-вверх на него смотрел стоявший на "верхнем" этаже модуля человек, в котором пилот сразу узнал текущего начальника станции Травкина.

- Ни хао[5], скитальцы! Как добрались?

- Нормально.

- Давайте быстрее вниз, пока бэров не нахватали. На втором этаже не задерживаемся!

"Ось" так и осталась самым слабо защищённым из элементов МОС, несмотря на прослойки модифицированного полиэтилена. Но в жилых модулях к этому ещё добавлялась знаменитая "водяная рубашка": инженеры спроектировали резервуары с жидкостями так, что они, перекрывая друг друга, создавали ещё один заслон, благодаря чему уровень радиации внутри даже во время вспышек почти не повышался. Толщина такой защиты для космоса рассчитана уже давно: одиннадцатисантиметровый слой воды блокирует большую часть излучения очередной бури. Так что уже первый экипаж МОС вытащил всё ценное из шкафов первого модуля и завел традицию по возможности пробегать его на время.

И те же люди спустили всю мебель из кают-компаний на вторых этажах в спальные отделения внизу. Потому что некоторые инженерные проколы становятся заметны только на практике.

Все прекрасно знали о том, что люди, находясь в быстро вращающейся камере, будут испытывать дискомфорт из-за разницы сил инерции действующих на разные части их тела. Но на бумаге казалось, что в модуле эффект будет несущественен и возникнет лишь на миг в месте стыковки с "Осью". Практика же преподнесла сюрприз: та точка, где некоторых людей может начать слегка мутить, если они будут долго стоять вертикально, оказалась на уровне кают-компаний. Рисковать и ускорять вращение чтобы сместить её ближе к центру не стали, вместо этого вторые этажи превратили в склады.

- Проходим вниз, не задерживаемся!

- Но я хочу попробовать! В той статье говорили, что ощущение похоже на кинетоз...

- Потом пробовать будешь, когда я на Землю улечу, - Травкин был непреклонен.

- Да ладно тебе, Костя! - Евич уселся на один из ящиков. - За пару часов со мной ничего серьёзного не произойдет, я же не буду целый день тут в VR-шлеме топтаться, как тот турист.

- Все равно спускайся. Ладно эти двое, им завтра прилуняться, но тебе-то на МОСе до следующего года жить, успеешь ещё.

Нейрофизиолог нехотя покинул бывшую кают-компанию следом за остальными.

В пищеблоке третьего этажа было людно. Собрались все, от учёных и пилотов до туристов. На столе разложили остатки предыдущих праздничных запасов, которые обновит следующий грузовик.

- Новоприбывшим - лучшее, - врач "Позитрона" Светлана Пашкова пододвинула в сторону Курлова и Пака банку с ананасами.

- Спасибо, но мне вас объедать не хочется, - ответил Дмитрий. - Нас ещё внизу встречать будут.

- Там вместо поляны приветствие, - Роман Пак ткнул вилкой в банку. - Внизу порядки армейские, в столовой разнообразие буквально только по праздникам.

- Ты же там ещё не был.

- Мы в училище иногда разговаривали во видеосвязи с Говорящей Фамилией.

- Это кто?

- Полковник Иван Снежурин, командир "Меридиана". У него прозвище такое, он туда летел на должность штатного гляциолога. Да так и остался, из "временщика" стал "туземцем".

- Скоро реально лунатики появятся, - усмехнулась Пашкова. - Тайконавты уже начали женские экипажи временщиков комплектовать, мы тоже скоро начнем. Глядишь, и из них кто-нибудь останется.

- Не надо всерьёз надеяться на постоянных обитателей, - главный техник Чижов налил стакан сока. Курлов знал его ещё по прошлой командировке, как и Травкина, Пашкову и некоторых других обитателей МОСа, которых ещё не сменили. - Базы зависимы от поставок с планеты, как и мы. Даже на LOP-RT цикл так и не замкнули, хоть и приблизились к самостоятельности.

- Я смотрю, темы у вас всё те же, - Дмитрий решил не идти на принцип и присоединился к пиршеству.

- А то ж! На краю ойкумены об этом прекрасно думается, - единственный на станции турист Руслан Таналиев распечатывал коробку с пряниками.

- На НЫНЕШНЕМ краю, - уточнила Пашкова. - На Земле нам явно не сидится. Мой брат вообще думает, что в следующем десятилетии можем рискнуть сгонять за пояс астероидов.

- Я не думаю, что это вообще имеет смысл. Когда летали супертяжёлые корабли, можно было рассчитывать на что-то подобное. А теперь-то? - Чижов всегда отличался технарским пессимизмом.

- Мы их потихоньку возрождаем, - вклинился Курлов. - Как минимум те, что садились на Марс, скоро появятся опять. Но вот летать на них дальше Цереры...

- Это не про колонизацию, - Травкин отломил кусок лепёшки. - Научную миссию несложно устроить и сейчас. Просто прошлые десятилетия задали новые стандарты в освоении космоса. Никто не станет как в 20-м веке высаживаться на другое небесное тело просто потоптаться и заявить о себе.

- Ничего себе "потоптаться"!

- Да, сегодня это будет выглядеть именно так. После эпохи супертяжей никто не захочет войти в историю как тупой рвач, который забросил пару человек в десантном модуле просто ради галочки, пока остальные готовили нормальные экспедиции.

- Там в любом случае будет пара человек и модуль. Или супертяж на несколько персон, поскольку остальной вес сожрёт интеграл Циолковского. Дозаправлять эту махину сейчас негде.

- Вот, Дима дело говорит, - кивнул Чижов.

- Если только не построить автоматический топливный завод прямо на Марсе, - тут же вставил Курлов. - На автоматику нас хватит, вон, электронщики уже объявили всё за пределами Марса недоступным для пилотируемых полётов. Их лоббизм можно обернуть во благо.

- Да ну их! - возмутилась Света. - Они ведь всё забракуют, опять одни дроны полетят.

- Зато вокруг этого завода можно будет подготовить инфраструктуру для колонистов.

- И что? - Чижов посмотрел на него укоризненно. - Дима, ты-то тоже инженер по мышлению. И не хуже меня понимаешь, что после Суперлокаута мы теперь до конца века ракетчики. Не атомщики, даже не ионщики - ракетчики! Химические! Перенесись к нам фон Браун, он бы ничего нового по сути для себя не открыл, кроме качества исполнения. Американцы даже достали из гроба бороводородные движки, пытаясь выиграть ещё хоть полпроцента удельной тяги, но что толку? Она все равно будет недостаточной для бесперебойных полетов, а без них колонизация невозможна. Изучение - да, временная база - может быть, но НЕ колония. Вы хоть понимаете сколько в такое надо вбухать ресурсов? Ещё бы про терраформирование вспомнили, ей богу!

- Даже если и так, не все ли равно? Иначе экспансию на нашем веку начать не получится. Раз уж мы ракетчики, то выжмем из сопел максимум.

- И ты туда же... - Чижов откинулся на стуле. - Да поймите вы, космос сейчас имеет смысл только с позиции запасного аэродрома. Раньше считалось, что проблемы могут возникнуть только на больших промежутках времени, но что-то мне подсказывает, что вторую Срединную войну цивилизация не переживёт. А единственное место, где хоть как-то можно создать постоянную колонию - это окрестности Земли. Я потому и считаю, что надо не этим рвачеством заниматься, а проблемой незамкнутого цикла.

- Так она тоже сейчас нерешаема. На одних солнечных панелях гидропонные плантации не организуешь, разве что чаны с водорослями, как на "Югуне"[6]. И то, с них всех не прокормить, они именно что экспериментальные. А "ядерные грядки" расширить уже не дадут, спасибо Суперлокауту.

- Да уж, спасибо... Больше всего за космический мирный атом обидно. Он ведь мог стать ключом колонизации.

- Репутация теряется один раз, - невесело согласился Курлов. Как и все космонавты, он болезненно воспринимал эту тему.

К середине 21 века локальные столкновения между крупными политическими игроками начали перерастать в одну всеобщую вялотекущую свалку. Но в отличии от предыдущего столетия, в этот раз конфликт выглядел как клубок прокси-войн, где все старались дотянуться друг до друга чужими руками. Околоисторические спекулянты до сих пор бьются над тем, чтобы притянуть к этому событию какую-нибудь аналогию из прошлого, в то время как оно оказалось похоже сразу на все политические проколы вместе и ни на один в частности. Срединная война, как прозвали это явление, отличалась полным отрывом фронтовых будней от тыловой жизни, многие граждане военных блоков даже толком не понимали, что происходит и к чему всё движется. Для них это были какие-то там сражения одних с другими, суть которых им поясняли с мониторов ни разу не предвзятые властители общественных мнений разного пошиба, из-за которых нормальной информации было практически не достать, так как всё было захламлено обрезанными сводками, утками, экспертными и личными "мнениями".

К пятидесятым годам ситуация зашла в полный стратегический тупик. Военные действия окончательно завязли в паутинах одноразовых соглашений и на терриконах периферийных стран. Вооружения постепенно упёрлись в предел текущего технологического уровня, даже в теории было нельзя хоть как-то по-быстрому закончить этот кровавый фарс. Дистанционные сражения перекинулись даже в космос, конечным итогом чего стали постоянные лунные базы воюющих блоков, но что-то серьёзнее поражения спутников там не случалось.

И тут кому-то в голову пришла амбициозная идея использовать орбитальное ядерное оружие. Разумеется, речь шла не об очередной "платформе с ракетами" и прочих малоэффективных проектах, которые легко отследить. Вместо этого додумались вывести на низкую орбиту долгоживущие разведывательно-координационные тяжёлые спутники, которые на самом деле были "пустышками" с боеголовками под видом термоэмиссионных реакторов. Принцип прост: раз нельзя стать невидимым - прячься на виду. В назначенный момент такие обманки выстраивались "цепочкой" по одной орбите и сбрасывали боевую часть с тормозными двигателями. В обычное время подобный проект завернули бы из-за бессмысленности, ведь сверхзвуковые МБР делают все то же самое, но дешевле. Однако все затраты перекрыла ставка на эффект неожиданности. Между командой и прилётом такой бомбы около 10-15 минут, к тому же траектория необычная, автоматические системы ПВО просто не закладывали на такое.

И разумеется все как обычно посчитали себя единственными гениями, додумавшимися до этого. Потому боеголовки из муляжей посыпались почти синхронно на все стороны конфликта, история даже не сохранила название той из них, которая первая дала сигнал к сбросу. Автоматика ПВО все же сработала, но когда заряды были уже над целями, к тому же на них стояли системы самоподрыва на случай перехвата. Базы ПКО запустили ракеты в ближний космос в надежде сбить последние звенья в "цепочках", но в итоге только ухудшили ситуацию: сдетонировавшие на высотах в 1000 км и выше боеголовки вызвали колоссальный радиационный шторм, куда сильнее, чем на испытаниях Starfish Prime. Никто не готовил космическую электронику к настолько резкой вспышке вблизи.

В небесах над Вашингтоном и Виргинией, Москвой и Пекином, Дели и Тегераном зажглись миниатюрные солнца, испарявшие всё вблизи и наводящие радиацию на сотни километров вокруг. Электромагнитные шторма превращали тысячные группировки спутников в мусор. С низкоорбитальными станциями связи не было, хоть персонал и уцелел. Линии электропередач распались, горели релейные шкафы и репитеры, радиостанции пропали из эфира. На опалённую Землю опустился тяжёлый занавес Суперлокаута, ознаменовавший столь долгожданный быстрый конец спектакля "Срединная война". Победителей не было.

- С другой стороны, в первый послевоенный год мы вообще могли остаться под небом, - заметил Таналиев. - Вот что для вас космос? Для меня это то место, где можно увидеть ничтожность земных проблем.

- Мы с братом считаем, что это место для тех, кто действительно хочет достичь чего-то стоящего, - Светлана повернулась к Курлову, - а что скажешь ты?

Пилот подумал о многом, но ответил лишь словами ракетчика, над которым всегда довлеет тирания формулы Циолковского:

- Космос отсекает лишнее. И учит пользоваться оставшимся.

- Ладно, поздно уже. Вам всем рано вставать.

Евич отправился наверх, для него развернули койку на первом этаже, где традиционно спали новоприбывшие, у которых были трудности после долгой невесомости. Пак и Курлов настояли на том, чтобы отдыхать внизу, им хотелось напоследок привести в порядок организмы.

В 12:00 по станционному времени пилотов разбудил Травкин. Луну покидал "Бекас-Л"[7] с предыдущими временщиками. Курлов видел его в VR-шлеме, подключённом к камерам сублунных спутников. Настало время последнего рывка.

Их собственный "Бекас" уже дозаправили для нормальной посадки через орбиту с наклонением в 90̊. На входе в стыковочный модуль Курлов, ухватившись за край вращающейся муфты, вновь испытал детский восторг от того, что картина вокруг будто бы резко пришла в движение, а он воспарил над ней. Этот визуальный эффект ему так и не надоел.

Лунатик

Кратер Шеклтон медленно проплывал внизу, в его тени мигали огни "Югуна". Курлов переключил камеры и стал наблюдать за приближающейся горой Малаперт, на которой расположился "Меридиан"[8]. К ней тянулся серпантин дороги из сплавленного реголита, построенной ещё первыми колонистами и фуникулёрная трасса, проложенная уже тогда, когда база из научной превратилась в военную. Для Южного полюса с его 16-километровыми перепадам высот это оказался самый оптимальный вариант.

Саму базу строили частично на свету и покрыли толстым слоем реголитового бетона для теплоизоляции, из-за чего она походила на скопление огромных землянок с антеннами, башнями РЛС и шахтами противоракет. "Бекас" бесшумно опустился на площадку рядом с двумя "Тянчханами-Ю"[9]. Выскочившие по бокам усы электростатических пылесборников приняли на себя часть мелких частиц.

На входе космонавтов ждал электронно-лучевой "душ", смывший те остатки пыли, с которыми не справились вшитые в ткать EDS[10]. Давление в помещениях соответствовало тому, что было в скафандрах, потому их можно было почти сразу снять. И стоило Курлову это сделать, как чья-то мозолистая рука ухватила его за запястье и развернула к встречающим, а по ушам ударил крик:

- Здарова, чусячи! [11]

Впрочем, привычный к армейским розыгрышам Дмитрий и бровью не повёл, как и Роман. У противоположной стены расположилась разношерстная компания из азиатов и европейцев. Один из туземцев подошел к временщикам. При виде его Пак моментально вытянулся:

- Товарищ полковник, младший лей...

- Вольно. С этого момента протокол необязателен. Ты, значит, Пак. А тебя назначили вместо Славы Доренко... Куранов?

- Курлов.

- У меня плохая память на фамилии. Читал твоё досье. Тебя направили вместо Синицкой из-за опыта срочной службы на узле связи?

- Никак нет!

- Без протокола.

- Я сам настоял на назначении, - честно сказал Курлов. Здесь скрываться смысла не было.

- Гражданский, настоявший на лунной командировке. Да ещё и поставленный командиром корабля, хоть это и не положено. Чего только не увидишь в наше время. Достаточный у тебя налёт на "Бекасе"?

- С малым бы не назначили.

- Это понятно. А как сам думаешь?

- Учиться надо постоянно, достаточно не бывает.

- Хороший подход. Проходите в расположение, койки вам уже определили.

***

Когда на Луну высадился первый супертяж, вопрос о разделении её на сферы влияния ещё не стоял. Да и о базах ещё особо не думали, экипаж просто жил в самом корабле, выбираясь только для научных работ. Но время шло, на Южный полюс высаживались всё новые игроки, а отношения между политическими блоками на Земле ухудшались. Связь стала самым уязвимым звеном в стратегическом плане. И тогда все обратили внимание на единственный несбиваемый спутник планеты, с которого к тому-же можно поддерживать группировку спутников на самой высокой из близких к Земле орбит.

Основная конкуренция шла между Штатами и Китаем за кратер Шеклтон. Русские потихоньку застолбили Малаперт. На западном и восточном лимбах уже приземлялись зонды-разведчики союзников, искавшие подземный лёд[12].

На фоне этого США сделали ход конём, отказавшись от территорий на Южном полюсе в обмен на право его исследования и перебравшись на Северный, где не было конкуренции. Там по линии Пири-Фибигер-Бэрд и расположилась база "Олдринс-Вэлли", аналог "Меридиана".

Тогда все понимали, что на одних солнечных батареях, даже арсенид-галиевых, энергосистему для РЛС не построить. В вечной тени кратеров вырастали "ядерные грядки": ряды термоэмиссионных атомных реакторов с лепестками радиаторов поверх грунта[13].

А потом грянул Суперлокаут. Человечество пало во власть тенденции к тёмным векам и заработало куда большую паранойю, чем после Чернобыля. Росчерком пера политики поставили крест на всех амбициозных космических экспериментах, теперь на орбиту не полетит ничего сложнее РИТЭГов на АМС. Луна стала последним оплотом былой эпохи, ведь сворачивать базы на ней никто не рискнул, а питать их надо.

В иллюминаторе раскинулась панорама космодрома, где с "Бекаса-Л" снимали вторую ступень, превращая в обычный корабль для сублунных рейсов. Над автоматическими манипуляторами кружили маленькие тарелки ионолётов, исполнявших здесь роль FPV-дронов[14].

К наблюдавшему за этим Курлову подошел Снежурин.

- Готов к Луне?

- Раз прибыл, значит готов.

- Ответ хороший, но не полный. Что привело тебя сюда?

- Вы же читали досье.

- Оно не скажет мне всего. У вас с Синицкой указана одинаковая причина заявки: вы хотели напроситься в планируемую экспедицию к Церере, вам нужен был опыт работы на небесном теле. Но с Ирой я знаком по переписке, для неё не было разницы, где его получать, здесь или на астероиде. А вот с тобой ситуация иная. Ты настоял.

Полковник сел на соседний стул.

- Я почему спрашиваю: нам с тобой полгода работать. Луна требует открытости.

Курлов ненадолго отвёл взгляд, собираясь с мыслями. Настало время раскрывать карты.

- Я хочу видеть своё будущее.

- Здесь?

- Сегодня Луна - небесный музей, в котором можно увидеть силуэты грядущего.

- Но музеи хранят прошлое.

- Не этот. Здесь остался зародыш эпохи, которая не успела наступить.

- А ты не слишком молод, чтобы знать эту эпоху?

- Не обязательно рождаться в то время, чтобы видеть океан наших потерь.

- Твоя правда. Чтобы его не заметить надо быть кретином. Или неопацифистом, что то же самое.

- В семнадцать лет мне нравилось изучать старину. Я нашел в архиве одно исследование футурологов. Очень наивное, согласно нему мы должны были высадиться на астероиды в 2064-м, а к Юпитеру добраться в 2076-м[15]. Тогда, одиннадцать лет назад, мне захотелось понять, из-за чего люди смотрели в будущее с таким оптимизмом, хотя жили посреди таких же конфликтов и разобщённости.

- Они не могли предвидеть Суперлокаут.

- Вопрос не в самом предвидении. Их мир выглядел примерно так же, как и наш. То же топтание на месте, когда к артефакту прошлого летали на устаревших кораблях. Но им это не помешало, пусть и не точно, но оптимистично прогнозировать становление новой эпохи.

- Сейчас в обществе иные идеи.

- Я тоже так думал. Пока не соприкоснулся с носителями этих идей.

- Ты был неопацифистом?

- Мой друг им стал. Я же оказался здесь.

Курлов встал и подошел к иллюминатору.

- Неопацифисты - обычные протестуны, взлетевшие на крахе милитаризма шестидесятых. Но у них нет будущего, им нечего предложить кроме ругани. Не освоившие синтеза на одном лишь антитезисе выехать не смогут.

Дмитрий прикоснулся к стеклу:

- Это всё уже было. Забытый космос, конформисты под маской критики. И новые люди, которым предстоит ещё раз учиться ходить. Как по Луне в двадцатых-тридцатых, так и к Юпитеру сейчас, в восьмидесятые. Я хочу видеть то, что предстоит переоткрывать моему поколению.

Снежурин подошел к пилоту. Его лицо выражало глубочайшее удовлетворение.

- Правильные мысли. И хороший подход. Мы сработаемся.

---

1. Межнациональная Окололунная Станция.

2. Российская Орбитальная Станция (реальный проект, планируется с возможностью частных миссий).

3. кит. "Восхождение".

4. Реальный проект: Lunar Orbital Platform - Gateway; сокращенно LOP-G или Gateway (планируется сделать её сателлоидом, обращающимся вокруг Луны). Дальнейшее развитие уже здесь: LOP-RT; LunarOrbital Platform - Recceand Testing (по сути это версия "Гэйтуэя", которая симулирует межпланетный корабль-циклер).

5. Китайское приветствие.

6. кит. "Лунный дворец".

7. "Бекас-Л(унный)".

8. Зонд "Кагуя" сделал картинку, которая закреплена в доп. материалах.

9. кит. "Небесная ладья-Лунная".

10. Электродинамический пылезащитный экран (EDS) уже прошел реальные испытания. Основная идея состоит в том, чтобы подавать колеблющееся высокое напряжение на электроды, встроенные под поверхность оборудования, для удаления пыли. Это создает неравномерное поле вокруг статически заряженных пылинок, которое заставляет частицы двигаться так, будто их метет невидимая метла.

11. кит. "Новички".

12. Современные данные дают повод сомневаться в достоверности классической мультиимпкатной гипотезы появления Луны (которая про столкновение Земли и Тейи). В 2023-м физик Н. Горькавый выдвинул мегаимпактную гипотезу, которая, в частности, дает повод надеяться на подземную мерзлоту толщиной в километр и линзы жидкой воды. Сейчас идет проверка этой гипотезы, пока что данные японского зонда "Кагуя" в её пользу.

13. В 2022-м НАСА делали эскизы для проекта Fission Surface Power System (FSP), один из которых как раз был чем-то подобным.

14. Ионную левитацию (эффект Бифельда-Брауна) уже приспособили под полеты, результат можно увидеть уже сейчас (видео в доп. материалах). Для вакуума такому аппарату ещё нужен баллончик с газом для ионизации.

15. Речь об исследовании "Avoidingthe “GreatFilter”: AProjected Timeframe for HumanExpansion" от 2021 года, в котором проводился анализ возможностей космической экспансии.