Не готовы

Глава 1

Андрей ждал осени, как другие ждут отпуска. Уже в августе он перебирал снаряжение, в сентябре не спал ночами, а к октябрю он ждал одного: рассвет, туман над болотом, утиный кряк над головой. Зимой он ходил на зайцев — и эти выходы любил не меньше. Охота была для него не убийством, а ожиданием, в котором он чувствовал себя живым.

Миша охоту не любил. Уток ему было жалко, от запаха пороха ныла голова, а вставать в четыре утра он считал занятием для сумасшедших. Но Андрей был его другом с первого класса — и Миша ходил с ним в лес, как ходят с близким человеком на рыбалку или в горы, когда самому всё равно, куда идти. Брал термос с чаем, садился на поваленное дерево и слушал, как Андрей рассказывает про тропы, следы и повадки зверей.

В тот день Андрей был особенно возбуждён. Купил новое ружьё: тяжёлое, с ореховым прикладом и таким мягким спуском, что казалось — оно стреляет само, стоит только подумать.

— Ты послушай, как затвор ходит, — говорил он, щёлкая механизмом. — Как по маслу.

— Ага, — кивал Миша. — Приятный звук.

Они шли по сырому осеннему лесу с самого рассвета. Земля пружинила от опавшей хвои, пахло грибами и холодной смолой. Лес в тот день былстранно тихий — без птиц, без ветра, будто что-то заставило его затаить дыхание. Андрей решил, что это к удаче.

Около полудня вышли к оврагу, заросшему густым ельником. Миша присел отдохнуть, открыл термос. Андрей двинулся дальше вдоль склона, пригнувшись, ступая на носочках - еле слышно.

И тут он увидел.

Между стволами, метрах в сорока, двигалось что-то крупное. Серая шкура, неясная в рваном свете, а над ней — ветвистые рога. Андрей замер. Сердце заколотилось, как бывало только в такие минуты. Сохатый. А может, благородный олень — огромный, с такими рогами, что хоть на стену вешай. О таком он мечтал годами.

Руки всё сделали сами. Приклад лёг в плечо, мушка нашла серое пятно, палец на спуск. Грохот раскатился по оврагу — и серая фигура рухнула в папоротник.

— Есть! — выдохнул Андрей, и по телу прошла горячая волна, сладкая и пьянящая. — Миша! Миша, я его взял!

Он бросился вниз по склону, продираясь сквозь ветки. Подбежал, раздвинул папоротник — и остановился.

Рогов не было. Те «рога» оказались голыми ветвями молодой ели, за которую зверь зацепился, выходя на свет. А на земле лежало существо, которому Андрей не мог подобрать названия. Длинное, тонкое, с серой гладкой кожей, с руками, похожими на человеческие, — только пальцев было слишком много. Огромные тёмные глаза смотрели в небо не мигая. Из пробитой груди сочилась голубоватая жидкость и медленно впитывалась в хвою.

Рядом валялся обломок металла, искорёженный выстрелом, и тут же — разбитая сумка со странными приборами. Андрей стоял и не мог пошевелиться. Азарт ещё бился в висках, но уже превращался во что-то липкое и холодное.

Корабль потерпел крушение три дня назад. Его пробил обломок старого спутника — один из миллионов кусков космического мусора, которым люди окружили свою планету, не заметив этого. Корабль упал в глухой лес и раскололся, но экипаж остался жив.

Они прилетели не завоёвывать. Их народ много тысяч лет помогал молодым цивилизациям дорасти до порога, за которым начинается общий союз — межзвёздный совет, где у каждого вида есть голос и каждый отвечает за общий дом. Земля была в списке давно. Но теперь причина, по которой они пришли, стала срочной: приборы зафиксировали, что литосферные плиты под планетой пришли в движение. Такой активности не наблюдалось никогда. Через несколько лет землетрясения и волны могли убить девять человек из десяти.

Они хотели это остановить. У них были технологии, способные успокоить недра, и не было времени на дипломатию. Они собирались сделать всё тихо, не спрашивая, и уйти, оставив людям целую планету.

Тот, кто вышел из корабля за обшивкой для ремонта, был штурманом. Он нес лист обшивки и искал по лесу уцелевшие фрагменты. Он не знал, что такое охотничье ружьё.

Когда Андрей опомнился, было поздно. Из ельника, из-под самой земли, из воздуха поднялись фигуры, похожие на ту, что лежала у его ног. Они не нападали. Молча окружили тело — и в их огромных глазах Андрей не увидел ни ярости, ни ненависти. Он увидел горе. Это было хуже всего.

Они подняли своего бережно, как поднимают спящего ребёнка. Один посмотрел на Андрея долго — и тот ощутил в голове чужую мысль, спокойную и страшную, как приговор: вы ещё не готовы.

Они ушли. Корабль, который люди приняли бы за груду мёртвого металла, ожил, восстановился, дрогнул и поднялся в небо без звука. Он не вернулся. Совет посовещался: народ, который стреляет в гостей, не готов принять помощь, а тот, кто принимает за добычу всё, что движется, не готов к звёздам. Земля осталась в списке — но в самом конце, под пометкой «не посещать».

Плиты под её корой продолжали двигаться.

— Миша... — Андрей наконец оторвал взгляд от пустой поляны. — Миша, ты видел? Ты это видел?

Ответа не было. Он обернулся.

Миша стоял в десяти шагах, прислонившись к стволу. Он, наверное, пошёл следом на звук выстрела. Лицо его было странно спокойным, а в груди, чуть левее сердца, торчал серебристый обломок. Острый, с обгорелыми краями — часть той самой обшивки, что разлетелась от взрыва.

— Миша...

Тот медленно опустил взгляд, потом поднял и посмотрел на друга. Губы дрогнули. Он что-то прохрипел — тихо, почти неслышно. Андрей шагнул к нему, схватил за плечи, но было поздно. Миша съехал по стволу на землю и затих.

Андрей кричал. Лес молчал. А где-то высоко в сером небе исчезала едва заметная точка — и вместе с ней уходил единственный шанс, о котором никто на Земле так и не узнал.

Он до конца жизни не мог вспомнить, что именно сказал ему Миша. Иногда ему казалось — его имя. Иногда — что-то вроде «не надо». А иногда, в самые тёмные ночи, он был уверен, что друг просто хотел спросить: «Ну что, взял?»

Ружьё он больше не заряжал.