Наше будущее

Кошкины именины

Голос Кощея сегодня был особенно резок.

Причин этому было предостаточно.

Во-первых, мой обостренный слух кота-баюна.

Да, да, все называют нас кошками, и среди нашей А-формы такими рождаются только девочки, но из-за некоторых наших боевых качеств мы заслужили почетное звание котов.

Во-вторых, я вообще болезненно воспринимала все окружающие звуки после двух вчерашних шоколадных коктейлей, выпитых на приеме.

Не поймите меня неправильно. Алкоголь там тоже был. Вот только он благодаря моему ускоренному метаболизму вообще не проблема. Так что во всем виноваты именно шоколад с молоком, который я и выпила. Два раза.

В-третьих, и в последних, сидящий сейчас перед нами за широким пультом Кощей Сергий был несколько расстроен вчерашним инцидентом с нашим отрядом на официальном приеме марсианской базы Русичей. Об этом он и вел сейчас с нашим отрядом речь:

- Ты! Да, ты, Мурова! – заставил он меня снова поморщиться. – Хватит прятаться за спину богатыря.

- Сейчас так уже никто не говорит, – огрызнулась я из-за своего убежища и оглянулась назад в поисках спасения. – Лет триста как. Правильно – богоносец.

Выхода не было. Весь наш отряд, два человека, две аномальные формы, включая меня саму, и наш робот стояли между мной и Кощеем, управлявшим поселением Русичей на Марсе. Сложная ситуация. Очень сложная.

Наш богатырь, он же богоносец, он же командор и он же Влад, решил вступиться за меня:

- Я уверен, что она не специально. Экипаж еще не успел полностью адаптироваться к смене уровня гравитации.

Суровое лицо Кощея на мгновение дрогнуло и он провел ладонью по короткому ежику серых волос:

- Иначе говоря, тот факт, что в поселении установлены гравитационные компенсаторы, вы успешно игнорируете?

Влад смущенно замолчал и ему на смену выступила пилот нашего космического спасательного корабля «Атомная кошечка», Настя:

- Почему вы пытаетесь сделать нас виноватыми? Он первый начал к ней приставать, – девушка-алконост возмущенно взъерошила обычно аккуратно сложенные перья на голове, сверкнув густой зеленью.

- Никто вас не обвиняет, – парировал Кощей Сергий. – Я пытаюсь разобраться в ситуации и вынести решение. Почему ваш инженер молчит?

Инженер Дима, второй представитель людей среди нашего дружного экипажа после командора Влада, пожал плечами:

- Я вообще не в курсе.

- А где ты был?

- За штанами этому турку ходил.

Не вытерпев, Кощей взмахнул руками и два его крыла, сложенные за плечами словно накинутый плащ, синхронно повторили его движение, разогнав воздух по залу.

Наш робот РМ-4 или сокращенно Ромчик, решил не ждать когда приступят к его допросу:

- Уважаемый Кощей, ведь все сложилось не так плохо. Прежде чем турецкий посол успел напоить Катерину Мурову напитком с кошачьей мятой, та очень вежливо и тактично отпросилась в женскую комнату. В виду неадекватного состояния посла, скорее всего из-за алкоголя выпитого им при встрече, тот пролил на себя напиток. Для избегания дипломатических осложнений было принято решение помочь ему со сменой одежды. Рапорт окончен.

Со стуком Кощей ударил локтями по пульту и спрятал лицо в поднятых ладонях:

- В какой реальности вы живете, люди? – раздался приглушенный голос начальника марсианской базы. – Вы ведь только что обвинили представителя Османской империи в общественном распитии спиртных напитков.

- Давайте я извинюсь! – пискнула я из-за спины Влады.

- Покажись-ка, – приказал Кощей и я настороженно выглянула наружу. – Уши не прижаты, значит, все делалось намеренно. Ты вылила мяту с медом на посла, а потом вы всей гурьбой насильно затащили его в женский туалет, где заставили надеть штаны другого цвета. Вы хоть знаете, что такие штаны в Османии могут носить только рабские народы?

- Там оттенок был симпатичный, – хихикнула я и все дружно засмеялись, включая самого Кощея, вставшего из-за стола и возвышаясь над нами всеми своей высокой фигурой.

- Где ты их хоть достала? Только не говори, что ты заранее все продумала. Хотя, конечно, ты не признаешься, – рассуждал сам с собой Кощей, меряя шагами зал управления базой из стороны в сторону. – Решено, пусть вами Яга занимается, – он остановился перед пультом, нажав на какую-то кнопку.

Влад на правах командора невзначай поинтересовался:

- Кто сейчас выполняет обязанности Яги на базе?

- Яга, конечно. Настоящая, – рассеянно ответил Кощей Сергий, прислушиваясь к видимо уже доносившимся до него шагам своей соплеменницы. – Или тебе имя нужно? Мира, Мирослава.

Когда я охнула, все повернулись ко мне.

- Мимосправа? – переспросила я, хотя и так все было очевидно.

Имена Яг и Кощеев уникальны, что совсем не удивительно для того скромного количества существ, появившихся еще во времена Первых и чей возраст обычно измеряется в несколько тысяч лет. После ухода Первых оставшиеся представители этого племени почти все перебрались в Русь, чтобы поддержать последнего из Первых, решившего слиться со своим народом. Вот только их осталось совсем мало и наличие двух представителей этого племени на одной базе уже многое говорило о ее важности.

- Помогите, – еле слышно прошептала я, затравленно озираясь по сторонам.

- Катя, ты чего? – удивился Дима.

Круглый зал с экранами, тумбами нумерологических машин и выносными консолями был практически пуст, если не считать специально размещенного в центре полукругом стола и кресла за ним. Решение было принято сразу.

Не раздумывая, я с места прыгнула через пульт и скользнула под стол, полностью скрывшись из глаз. Хорошо, что Кощеи такие высокие! Даже Влад, который выше любого из нас, был на голову ниже Кощея. Так что места оказалось вдоволь. Если повезет, то меня здесь Яга не найдет. А остальные настолько ошеломлены происходящим, что скорее промолчат, чем пытаться вслепую разобраться в ситуации.

С легким шипением пневматики разошелся люк входа и раздались мягкие шаги пришедшей Яги:

- Здравствуйте, – как всегда оптимистично обратилась та к собравшимся. – Рада видеть вас всех живыми-здоровыми, – ее поступь замерла, когда Яга оглянулась. – Кажется, кого-то не хватает? Баюна. А чей это блохастый хвост выглядывает? – вкрадчиво поинтересовалась она.

- Сама ты блохастая! – парировала я и осеклась. – Ну да, конечно. Ладно, вылезаю.

Стараясь никому не смотреть в глаза, я неохотно выбралась наружу.

- Катька! – взвизгнула Мирослава и без усилий одной рукой подхватила меня под мышки, подняв в воздух. – Как же я по тебе скучала! – Яга радостно затеребила мои уши и макушку свободной рукой. – Ты все такая же маленькая. Совсем не растешь. Ты хорошо питаешься? Худая стала.

Не отпуская меня, отчего мои безвольно свисающие ноги и хвост свободно качнулись в воздухе, Яга повернулась к нашей команде:

- Я все слышала. Вам на сутки определена рекреационная работа в оранжерее.

Кощей Сергий согласно кивнул и вышел из зала, оставив нас на растерзание Яге.

Услышав решение Мирославы, Настя не удержалась от радостного возгласа:

- Ура! То есть, о нет, только не это, – протянула она, не сводя своих желтых глаз с моей обреченной тушки в цепких руках Яги.

Я задергалась, стараясь освободиться:

- Отпусти меня, чудовище! – грозно потребовала я.

Ладонь Миры снова начала почесывать меня за ухом, отчего я в истоме закрыла глаза, сбросив маску суровости, но попыток избавиться от нее не оставляла:

- Я кому сказала! Сейчас же поставь меня на землю!

Не обращая внимания на мои поползновения, Яга Мирослава решила добавить кроме телесных издевательств еще и словесные:

- Как только прибудем на Землю я тебя на нее поставлю. Обещаю.

И продолжила:

- Что же касается вас, то физическая работа в саду пойдет вам на пользу.

- Я тебя укушу! – пригрозила я Яге.

Влад нахмурился. Непонятно почему – то ли из-за моих угроз Яге, с которыми вообще мало кто осмеливался спорить, то ли потому что с одним из членов его команды сейчас игрались как с котенком.

- Ты как маленькая, – деланно огорчилась Яга, осторожно опуская меня на пол. – Чуть что, сразу кусаться. Хватит дуться.

- Ты меня в прошлый раз чуть не утопила! – возмутилась я ее беспечностью.

- Я же не специально. Просто чихнула.

Теперь уже прячущийся за спинами товарищей Дима хихикнул в ладонь.

- А крылья свои придержать сложно было? Меня на середину пруда вынесло, – не унималась я.

Мира развела руками:

- Извини, но это рефлекс. Как твое дерганье хвоста сейчас.

Опустив глаза, я заметила, что кончик моего хвоста так и ходит туда-сюда. Перехватив его на лету, я завела хвост за спину вместе с руками:

- Это не оправдание, – сказала я, отворачиваясь от нее.

Сокрушенно Яга опустила голову вниз:

- Вот ты и выросла. Совсем свою наставницу не любишь.

- Наставницу? – повторил вслух РМ-4, несколько раз щелкая внутри себя реле, перерабатывая по-новому услышанное про меня и пришедшую Ягу, в то время как остальные во все глаза смотрели на нас двоих.

Марсианская база «Озерная» располагалась внутри глубокого ударного кратера.

Главное ее отличие, которое и дало название базе, было в наличии замерзшего водяного озера посередине воронки. Большие размеры кратера позволили не только создать опорную точку для Землян, но и превратить это место в настоящий город с населением в несколько десятков тысяч человек и А-форм. Озеро теперь не было куском льда – там разводили рыбу, водоросли, купались дети. Вокруг разместились оранжереи и фруктовые посадки. В одном из таких яблоневых садов мы и оказались.

Сами деревья были высажены в специальных емкостях, куда подводилась вода и питательные вещества. От этого яблок было много и ветви провисали под их тяжестью. Наверное, поэтому стволы и ветви деревьев были облеплены ячеистым каркасом, от чего походили на воинов в кольчугах.

Дорожки вокруг представляли собой слой дерна, привезенного спецтранспортом с Поволжья и были густо покрыты зеленой травой. Топтать ее было жаль, поэтому все снимали с себя обувь. Только наш Ромчик напяливал на свои механические ноги калоши, чтобы своим весом ничего не помять.

Растормошив замершую от удивления Настю, я как была, босиком, подбежала к сидящей невдалеке на складном стульчике Яге.

- Вот, подарок, – протянула я ей длинную синюю ленту.

- Хочешь связать меня? – лукаво улыбнулась Мирослава.

С Ягой уши надо держать настороже – и в прямом и в переносном смысле.

Когда живешь так долго как они, то самый тупой из нас научится разбираться в людях. А вот Ягу или Кощея никто не посмеет назвать глупыми или недальновидными. Иногда даже кажется, что они могут читать мысли, но это все их огромный опыт общения с людьми.

Понятно, что унижение иностранного посла враждебного государства сторонним экипажем космического корабля выгодно для политики.

С одной стороны это свидетельствует, что Османская империя начинает понемногу набирать обороты в своем продвижении на мировой арене, а с другой показывает их слабость, если они не могут или не хотят заступиться за своего соотечественника. Тогда выходит, что наша сегодняшняя работа по сбору урожая не наказание, а способ задержать нас на некоторое время на территории базы.

Зачем?

Показать, что нас не наказали за нарушение правил?

Или мы для них как страховка на случай непредусмотренных ситуаций?

Скоростной корабль, способный совершать быстрые рывки между планетами Солнечной системы. Способный перевезти что-то небольшое, что нельзя передать по радио.

Дальше гадать бесполезно.

- Хочешь связать меня?

- Только твои крылья, – охотно пояснила я, разворачивая ленту в руках.

Мирослава искоса посмотрела на меня, принимая решение.

- Боишься? – надавила я на ее слабое место.

Медленно Яга встала, словно гряда грозового облака накрывая меня своей тенью:

- Боюсь? Я? – переспросила она, внезапно понизившимся голосом. – Я, ведшая армию за армией на штурм последнего оплота Древних? Давай сюда свою нитку.

Не мигая, исподлобья глядя прямо в ее глаза, я протянула ей комок синей ленты.

Словно не веря, Мирослава взяла из моих рук ткань и сильным рывком разорвала надвое, отбросив в стороны:

- Дерзкая девчонка! – на высоких тонах выпалила она. – Говори, что ты задумала!?

- Сыграем? – охрипшим голосом спросила я.

Среагировавший на выброшенный мусор автоматрон подполз собрать обрывки ткани и Яга нетерпеливо отпихнула его ногой в сторону.

- Так ты из-за меня из дома сбежала?

- Я выросла! – зло выкрикнула я. – Я не кукла и не домашнее животное! Ты играешь?

- Хорошо, – слишком спокойно согласилась Мирослава. – Что ты хочешь?

- Правду, – я снова уставилась прямо в ее глаза, не давая ей отвести их в сторону.

- Если ты проиграешь, то вернешься к отцу. Согласна? – тихо спросила Яга.

Кивнув, я развернулась к своим, снова пихнув с дороги полусферу автоматрона.

- Народ, у нас соревнование, – громко прокричала я, обращая внимание экипажа. – Мы пятеро против Миры… Мирославы. Кто соберет больше яблок.

Отобрав из рук Насти надкусанное розовощекое яблоко, я по одному вынула из ее подола уже собранные фрукты:

- Снова яблок обожрешься, будет живот болеть.

Откусив от ее добычи, я критично смотрела нашу команду.

Влад спокойно ждал моего решения. Дима недоверчиво смотрел на Ягу. Настя украдкой посматривала на деревья, видимо, все еще представляя, как снова лопает в одиночку все собранные яблоки. Один РМ-4 задрал голову вверх, рассматривая далекий купол базы с установленными на нем световыми преобразователями.

С робота я и решила начать:

- Ромчик, на тебе ящики. Будешь носить их за нами, так мы быстрее соберем урожай и не так сильно устанем.

- Влад и Настя, на вас сбор яблок с нижних веток. Коммандер, будешь нагибать высокие ветки, для тебя их металлическая основа не проблема.

- Дима, твоя задача средний уровень. Я видела на складе механические ходули, они твои.

Я осмотрелась в поисках возражений или дополнений.

- Согласны? Тогда на мне верхушки. Кошка я или нет? – я оглянулась на Мирославу, неспешно надевающую фартук и подготавливающую корзины. – Будет тяжело, но надо справиться. Пошли, – приказала я, бросая огрызок яблока к лапам осторожно кружащегося вокруг нас автоматрона.

Не удивлюсь, если кроме Кощея и Яги на базе есть еще и леший, вон яблоки какие вымахали.

Вспомнив детство, я ловко забралась по ветвям.

Пусть я взрослая, но благодаря каркасной опоре ствол и ветки выдержали меня.

Сверху хорошо было видно стройные ряды деревьев и Миру, к которой ветви словно сами по себе склоняли ветки, сбрасывая урожай в подставленную корзину.

Наши тоже постепенно втягивались в работу.

Вот богоносец без труда склоняет армированную кольчугой ветку и Настя весело сразу двумя руками начинает срывать плоды. А вот он отвлекся на проскрипевшего механикой Диму, выросшего сразу в два раза, и наша жар-птица-алконост, не успев отпустить ветку, болтается в воздухе. Наверное, я также выглядела, когда Яга мучила меня при всех.

Сзади, стараясь не смотреть на нас, идет РМ-4 с огромным ящиком в вытянутых руках.

Ромчика можно понять.

Труд в качестве профилактики полезен только живым. Но не бросать же ему нас в самом деле в такой ответственный момент?

Автоматроны могут все сделать лучше и быстрее, но ничто не сближает людей так как совместный труд. А работа на земле полезна еще и тем, что не дает нам забыть свои корни.

Не только здесь, в космосе.

Самые старые космонавты все как один копаются на грядках своих усадьб.

И не потому что нас в школе и на обучении профессии регулярно возят на поля.

Наше мышление формируется нашей средой обитания.

Каждый из Русичей может действовать в одиночку, как охотник или добытчик, собирая ягоды. Но суровый климат, хищные животные и враги приучили нас действовать сообща. Помнить, что держась друг за дружку мы сила, которую никому не сломить.

Да и урожай за короткое лето сообща проще собрать всем вместе, чем по одиночке.

Быстро обирая верхушки яблонь, я наполнила первую корзину Димы, а оттуда он все передал Ромчику. Впрочем, и он сам не отставал от нас, обрывая яблоки.

Самое плохое, что шли мы практически вровень.

И закончили каждый свой ряд одновременно.

Критически осмотрев собранный урожай, я решительно заявила:

- Ничья!

Яга задумчиво кивнула, соглашаясь:

- Согласна. Что будем делать? Разойдемся миром?

Задумавшись, я прокрутила в голове мысли.

Власти надо мной она не имеет, что хорошо.

Что она задумала, мы не знаем, и это плохо.

Я быстро вскинула глаза на нее от своей догадки:

- Второй тур!

Мирослава приподняла крылья над плечами и я вслед за ней прянула ушами:

- Ты так хочешь вернуться домой? Тогда я выбираю испытание. Рыбалка.

Отшатнувшись, я отступила на всякий случай от нее:

- Ты меня реально утопить хочешь? Лучше тогда яблоки поштучно пересчитать и так выбрать победителя.

- Боишься? – ехидно повторила Яга мои слова. – Ах, я же забыла, все кошки не умеют плавать.

- Я умею.

- Да, конечно.

- Я правда умею.

- Как скажешь.

- Я бы тогда сама выплыла, это ты меня в воду внезапно столкнула.

- Ты такая еще маленькая, все боишься признавать свои недостатки.

- Не боюсь!

- Ладно, только не плачь.

- Рыбалка так рыбалка! – рассердилась я. – Дай только острогу найти.

С оружием наперевес, а Яга с удочкой, мы вышли к озеру.

Присев, я рукой пощупала воду. Терпимо. Особенно для Марса.

Чтобы вода случайно не залила обувь я на несколько шагов отошла и замерла. Миросалава смешно сморщилась и закрыла ладонью рот, как все люди отворачиваясь от меня и конечно оказавшись ко мне своей спиной. Спиной с крыльями!

Взвизгнув, я опрометью кинулась в сторону под ее веселый смех.

Решив не реагировать на провокации, я все-таки сбросила обувь. Закатав штанины комбинезона, я сразу вошла в прохладную воду.

Крупный лосось, серебристой линией скользнул ко мне, и доверчиво выставил рот над водой. Еще одна тень всплыла с прозрачной синевы к моим ногам и нетерпеливо забила на месте хвостом, показывая спину на поверхности. Рыбы явно намекали, что их надо погладить, а еще лучше покормить чем-нибудь вкусным.

Я опустила острогу:

- Ты победила, Мира.

Выйдя на гальку берега, я взяла из ее рук толстое полотенце, вытирая ноги.

- Не победила. Завтра придем в сад и посчитаем вместе все яблоки, хорошо?

- Ладно, – устало махнула я рукой, отправляясь за своими.

Заметив, как я ежусь от холода, Влад накинул мне на плечи свою куртку, включив обогрев. Так мы и дошли до своих кают на базе. Дима о чем-то болтающий с Настей, РМ-4 с добычей в манипуляторах в виде галош для роботов и мы двое, заложники Кощея с Ягой.

Назавтра с утра, не вытерпев, я сама примчалась к Яге, чтобы получить от ворот поворот:

- Ты хоть умывалась? – первым делом спросила она. – Иди, поешь сперва, ваша команда уже собралась в столовой. Вам там стол накрыли.

Делать было нечего, пришлось идти.

От всех переживаний мне кусок в горло не лез.

Настя тоже как птичка немного поклевала с тарелки, аппетита у нее не было.

Влад как все богоносцы в еде был умерен и неприхотлив – заказал себе манную кашу с маслом. Это он на обеде свое наверстает, когда организм получит дневную раскачку.

Дима ел как все люди с удовольствием и сдерживаясь от вопросов по поводу меня и моих взаимоотношений с Ягой.

После завтрака к нам присоединился Ромчик и мы пошли к яблоневому саду.

Над оранжереями уже включалось освещение и поэтому казалось, что над кронами деревьев поднимаются столбы жемчужного света, а сама листва сверкала зеленью, какой никогда не увидишь на Земле.

Нас выбежал встречать дежурный автоматрон и Насте пришлось шугануть несколько раз нахальную машину, прежде чем та поняла, что ее помощь не требуется.

Скрестив руки на груди, Мирослава сверху вниз наблюдала за нами.

Почему-то рядом с ней стоял вчерашний автоматрон и поднявшись на передних лапах смотрел на нее, не отрываясь. Когда Яга опустила руки, он сразу отбежал от нее на метр и встал в прежнюю позу готовности.

- Явились? – спросила Яга. – Тогда рассаживайтесь, сейчас начнем подсчет.

Походя я сорвала с ветки пропущенное яблоко и предложила Насте, но та отмахнулась от него с видом полной пресыщенности.

Машины высыпали урожай из ящиков в сборочные агрегаты и каждая выдала результат. Посмотрев на цифры, Влад ободряюще положил руку мне на плечо. Мы выиграли.

С наглой улыбкой я хрумкнула яблоком и вызывающе посмотрела на Миру.

Нервно дернув крыльями, Яга приказала автоматронам заново сосчитать урожай.

Не успела я доесть яблоко и почувствовать, как ко мне вместе с настроением возвращается аппетит, машина подтвердила результат.

- Как!? – возмутилась Мира. – Она сломана. Расхождение должно быть не больше двух процентов, а здесь почти пять. Я ведь вчера еще все считала. Автоматроны, срочно техника ко мне!

Переглянувшись, наш экипаж, не сговариваясь, решил вернуться назад, оставив Ягу саму разбираться в случившемся.

- Вот казалось бы, сколько уже живет, – не вытерпел первым Дима, – а проигрывать совершенно не умеет.

Влад на правах старшего пояснил:

- При ее опыте и знаниях, редко совершаешь ошибки.

- Все же мне ее немного жаль, – подал голос Ромчик, который по своим вычислительным мощностям скорее всего не уступал ни Яге, ни Кощею. – Когда все просчитываешь заранее, обидно видеть срыв планов.

Промолчав, я немного отстала, поравнявшись с тяжело плетущейся позади Настей.

Обняв алконоста за талию, я другой рукой погладила ее плотно набитый животик, от чего она счастливо зажмурилась, расплываясь в широкой довольной улыбке до самых ушей.

Как ни крути, мы все – те же самые дети, только умнее, выше и тяжелее.

И в чем-то всегда останемся маленькими.

Мне ребенком хотелось быть похожей на наставницу и я выучилась на пилота, управляю специализированными скафами, которые дают нам способность переносить тяжести, работать в отравленной атмосфере или летать среди облаков вместе с птицами.

Настя маленькой часто тайком совершала вместе с соседскими мальчишками набеги на чужие сады. Больше всего ей нравились яблоки. Вот и сегодня она не удержалась и добралась до запасов Яги, обеспечив нам безоговорочную победу.

За что я больше всего ценю помощников Первых, так это за их ответственность.

Яга Мирослава проиграла и была готова признать свое поражение не только перед нами, но и перед всеми остальными. Посмотреть на это собрался наверное весь свободный от дежурства персонал Центра управления базой. Кают-компании оказалось для этого недостаточно, поэтому встречу назначили на обеденное время в общей столовой.

Мне, уже несколько месяцев вместе со всеми нашими шатающейся по космосу, от такого столпотворения было несколько не по себе. Тем более, меня выпихнули на середину, как виновницу этого собрания. Такое чувство, что они проигрыш Яги превратили в развлечение. В какой-то степени мне даже стало за нее обидно и я старательно отводила глаза в сторону, чтобы наткнуться на множество других взглядов – от любопытства до откровенного веселья.

Что вообще происходит?

Вставшая передо мной во весь рост Мирослава громко и на весь зал произнесла:

- Катя, мы договорились, что в случае проигрыша ты бросишь космос и вернешься на Землю.

Сзади кто-то искренне ахнул и я отчасти обрадовалась этому человеку или аномальной форме, принявшими мое поражение так близко к сердцу.

- Но ты выиграла, – веско добавила Яга, – и теперь имеешь право спрашивать меня о чем угодно. Что ты хочешь знать?

Вокруг повисла такая тишина, что еще немного напрягись и услышишь щелчки нумерологических устройств внутри роботов и машин поддержки базы.

Яги и Кощеи никогда не врали, но заслужить право ответа на любой свой вопрос еще надо постараться.

Итак, что у нас?

Османская империя? Отец? Задачи базы? Таинственный груз? Сбор высших аномальных форм Земли в одном месте за пределами родной планеты? Или сразу в лоб про Первых и будь что будет?

Я открыла рот и неожиданно для самой себя спросила Миру:

- Я хоть немного заслужила твоего уважения?

Смотрящая прямо на меня Мирослава опустила голову на несколько секунд, собираясь с мыслями и медленно подняла на меня твердый взгляд:

- Даже больше, – она отступила в сторону и махнула призывно рукой.

Цокая маленькими ножками несколько кухонных автоматронов вкатили на свободное место тележку с чем-то огромным, накрытым белоснежной тканью.

Недоуменно оглянувшись я наткнулась на улыбки вокруг и какую-то внутреннюю готовность собравшихся. Не может быть!

- Ловите ее! – первой скомандовала Мира и сама показала пример, ринувшись на меня.

Ловко нырнув между ее ног, я стремглав бросилась между самыми малолюдными рядами столов, уворачиваясь от протянутых рук.

Хищно расставив крылья, Яга кинулась следом, кончиками маховых перьев сметая со столов все попавшиеся стаканы и тарелки, со звоном сыпящимися за ней следом. Погоня продолжалась недолго, все же я здесь была не единственная А-форма, да и натренированных людей хватало.

Тормоша и легонько дергая за уши, как я их только не прижимала, меня поставили перед тележкой с испеченным на всех гигантским яблочным пирогом из собранных нами яблок. Мира, цепко держа меня за плечи и не давая вырваться, украдкой шепнула мне на ухо:

- Я люблю тебя, дочка.

И я впервые не стала возражать против того, чтобы она звала меня дочерью.

Нянька

- Тогда Ведьма сказала Белой Принцессе: «Ты выбрала меня не потому что ты любишь меня, а потому что я победила Черного Рыцаря. Тебе важен не человек, а только самый сильный, каким бы он не был». После чего Ведьма заскочила в полетный костюм и полетела искать сбежавшего Злого Императора.

- А Ведьма злая? – перебила меня кроха за моим плечом, увлеченно согревая дыханием мою оголенную шею.

- Не знаю, – отмахнулась я. – Просто Ведьма.

- Глупый, – парировала вторая малявка под моим боком с другой стороны, снова упираясь своим острым локотком в мой бок. – Если бы она была злой, то дружила бы с Императором и не дралась с Черным Рыцарем.

- Они потом поженились? – сзади на мое кресло навалилось всем весом детское тело.

- Нет, – ответила я, когда никто не рискнул что-то добавить.

Перевесившись через спинку кресла напротив меня, еще один малыш решил добавить новых сложностей в услышанное:

- Почему Ведьма назвала себя человеком, она ведь А-форма?

Мне в который раз за этот вечер захотелось разбить планшет со сказками о свою голову. Этих восьмерых детей только с большой натяжкой можно было назвать детьми, настолько они были въедливы в своих вопросах. Как… какой-нибудь Кощей на военном допросе.

- Папа говорит, что А-формы нормальные, – подал голос один из моих подопечных с соседнего ряда кресел.

- А что значит «нормальные»? – опять кто-то сзади.

- Катя, что такое «нормальные»? – сразу конкретизировала моя соседка, обращаясь напрямую ко мне.

- Такие же как все.

Из-за кресла спинки впереди заговорил еще один ребенок, наверняка Водяной:

- Моя мама говорит, что я у нее самый лучший.

- Пф, мои родители также говорят, – возразила девочка на другом ряду.

- И мои, и мои, – загомонили остальные малыши.

- Вы все хорошие! – решительно сказала я, складывая планшет и пряча его в карман на спинке впереди. – А теперь, как мы договаривались?

Дети недовольно заворчали, но начали самостоятельно расправлять покрывала и вытаскивать подушки. Теперь они лягут спать, а я смогу немного передохнуть от них.

Я опустила веки, чтобы переключиться на вторую нервную систему, и сразу открыла от внимательного взгляда напротив. Маленький водяной залез на спинку и вовсю таращился на меня.

Подняв брови, я вынудила его признаться:

- Мне страшно.

- Отчего?

- Робот страшно смотрит.

Посмотрев на дальний конец коридора аэробуса, я увидела мерно вспыхивающие и гаснущие желтые глаза робота, про которого говорил мальчик.

- Он тоже спит. Если зеленый, значит, он на страже, если желтый – дежурный режим, запомнил?

- Мне все равно страшно, – потупив глаза, шепотом признался ребенок.

Я вздохнула:

- Хорошо, сейчас приду к тебе.

Уже засыпающая девочка рядом сонно протянула, видимо решая, плакать ей или не стоит:

- Ты же вернешься?

- Да, спи, – я успокаивающе погладила ее по волосам и пересела к водяному.

Полумрак салона убаюкивал и дети начали один за другим засыпать. Ворочанье с бока на бок постепенно сменялось посапыванием и равномерным дыханием. Ребенок рядом заснул и я, согретая теплом его тела, тоже провалилась в полудрему.

Проснулась через полчаса.

Не сама, а от боли в хвосте.

Малыш рядом со мной во сне ухитрился захватить мой хвост и теперь сжал его своими челюстями. Видимо зубы режутся.

Осторожно разжав его рот, я освободила промокший от слюны хвост. Зубов у водяного как таковых не было – это были роговые пластинки для пережевывания водорослей и растительной пищи. Водяные травоядные, а вот будь на его месте русалка, тогда моему хвосту не поздоровилось бы – они хищники и зубы у девочек довольно острые.

Интересные эти водяные – чтобы в одном виде рождались сразу и хищники и травоядные, довольно редкое явление.

Краем его одеяла я вытерла слюнявый хвост и вернулась на свое место.

На этот раз мне не удалось даже закрыть глаза.

Разбуженная моим появлением девочка запросилась в туалет.

- Сама иди, – тихо прошипела я.

- Я боюсь, – запела она ту же самую песню.

- Робота? – уточнила на всякий случай я.

Та кивнула.

Или неподвижность робота сбивает детей с толку, или они думают, что нашли мое слабое место.

Пальцами я захватила ремни на спине комбинезона девочки и подняла ее на вытянутой руке.

- Меня можно двумя руками нести, – терпеливо повернул голову в мою сторону ребенок.

- Это как? – скривилась я. Не хватало еще, чтобы всякая малявка мне указания давала.

- Возьми меня под мышки, – попросила та.

Пришлось взять и нести ее, наблюдая как та смешно подтягивает к животу коленки.

Посадив девчонку на горшок, я еще раз осмотрела аэробус.

Вроде все нормально, все спят. Надо же, она тоже заснула.

Усмехнувшись, я натянула спящей девочке комбинезон и также на двух руках отнесла ее назад. К счастью, она так и не проснулась.

Спать расхотелось от слова совсем.

От нечего делать я зашла в рубку управления.

Плотно закрыв за собой двери, я включила связь.

На Венере можно использовать только дециметровые радиопередачи, поэтому видеозвонки не в почете. Нацепив на голову тяжелые наушники, я услышала характерные трески разрядов и белый шум эфира.

- Влад, ты здесь? – негромко произнесла я.

- Да, Катя, – сразу отозвался далекий голос. – Ты как?

- Нормально, – улыбнулась я, – как все. Когда вы заберете меня отсюда?

- Считай это подготовкой к более серьезному этапу, – я почти почувствовала как он сам улыбается в ответ. – Тяжело?

- Дети, – коротко пояснила я. – Их слишком много.

- Не любишь детей?

- Никогда не любила, – честно призналась я. – А теперь люблю их еще меньше.

- Я думаю, что ты будешь хорошей матерью, – неожиданно сказал командор.

Это что? Он так меня поддерживает?

- Не думаю, – покачала я, едва не уронив наушники не слишком приспособленные к моим кошачьим ушам на макушке. – А тебе нравятся дети?

- Да.

- И что это значит?

- Что-нибудь это определенно означает, – с ним никогда не бывает просто.

Мне захотелось расцарапать ему лицо. Или спину. В зависимости от того, как будет развиваться ситуация.

- Кто-то отозвался? – спросила я после непродолжительного молчания.

- Да, два корабля направляются в нашу сторону.

Я закрыла глаза, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями:

- Это, с учетом противостояния Марса от Земли за Солнцем, должен быть самый насыщенный участок перелетов.

- Прости.

- Нет, не надо. Я свяжусь.

- Постой… – но я уже отключила радио.

Вернувшись на свое кресло, я приказала себе заснуть.

Утро встретило меня все таким же молчаливым взглядом вспыхивающих и гаснущих глаз робота. Снаружи был все такой же день. Сутки на Венере длятся примерно половину от ее года, поэтому Солнце нам будет светить еще месяца полтора или меньше. Впрочем, это не важно.

Главное сейчас решить, что делать дальше с детьми?

Может, стоит накинуть полотенце на голову робота? Правда, тогда он будет выглядеть как мертвый. Нет, и так хорошо.

Один за другим просыпалась малышня.

Отдав им команду всем сходить в туалет, я вытащила запасы воды.

Разлитая по стеклянным бутылкам с армированной сеткой из металла, вода внушала спокойствие. Теперь надо повторить вчерашний ритуал.

- Вы хорошо себя вели, – излишне весело провозгласила я, – поэтому сегодня зубы можно не мыть. Умываться тоже не надо, – быстро добавила я, ловя у кого радостное, а у кого и разочарованное выражение личика.

Выстроив всех по росту, я каждому отмерила положенное количество воды.

Не решаясь пить без моей команды, дети настороженно ожидали.

Я встала:

- Все помнят, как надо пить воду?

Ребятня закивала, но я на всякий случай повторила недавние инструкции:

- У других воду не отбирать! Отшлепаю! – первым делом пригрозила я. – Но можете сами ею делиться. Пить медленно, небольшими глотками. Первый глоток подержать во рту пять секунд.

На самом деле хватит и трех, но они нетерпеливые, поэтому время я изначально дала с запасом, учитывая их разбалованность.

Подняв в воздух свою порцию, я показала пример того, как не спешить выпивать одним махом всю воду.

Теперь их надо чем-то занять до обеда, а там повторить выдачу воды.

- Катя, ты нам почитаешь? – спросила девочка с соседнего ряда от моего.

- Конечно, – кивнула я. – Только книгу возьму.

- Я принесу! – подхватился самый шебутной, бросившись за планшетом.

- Стой! – рванулась я за ним, останавливая сорванца, но тот уже жал на кнопки устройства.

- Не включается, – разочарованно протянул мальчишка.

Я силой отобрала у него планшет и нажала пару кнопок:

- Нет, все хорошо, он работает.

- Погас, – разочарованно протянула еще одна малышка рядом, взобравшись с ногами на пассажирское кресло и заглядывая под мою руку. – Ты сломал его, дурак! – и попыталась ударить своего товарища маленьким кулачком.

- Не ругаться! – пресекла я попытку выяснения отношений между детьми. – Никто не виноват.

Не объяснять же им, что планшет был сломан с самого начала и я все истории вытаскивала из своей головы?

Подожду немного и снова его «включу». Если никто не станет лезть слишком близко, то получится их обмануть еще раз.

В любом случае, их надо чем-то занять.

- Хорошо, – приняла я решение. – Сейчас все играем в медитацию. Наше слово будет… Дождь.

- Катя, ты не уйдешь от нас?

- Разве что в рубку пилота, – рассмеялась я, но дети оставались серьезными, поэтому мне пришлось сказать правду. – Я буду с вами. До самого конца.

Развернувшись, я с удивлением увидела, что рубка вдруг с бешенной скоростью удаляется от меня. Это могло означать только одно – я лечу. И лечу по коридору, в конце которого меня ждет много угловатых и жестких предметов. Кувыркнувшись в полете, я развернулась навстречу своему падению, но тут аэробус снова поменял положение и меня со всей силой стукнуло об угол кресла.

Я снова маленькая.

Проносившись весь день в играх и приключениях, я тайком пробираюсь на кухню и пока никто не видит, жадно припадаю ртом к крану. Конечно, когда ты разгорячен и весь вспотел, нельзя пить холодную воду, иначе простынешь. Но эта вода из крана такая вкусная, и ее так много, что я не могу оторваться и пью, пью, пью.

Дернувшись, я очнулась из забытья.

Нет, все правильно.

Дети растрясли единственный запас воды и споили ее мне.

Перед глазами замелькали черные всполохи и я обмякла, так и не встав на ноги.

Отвернув губы от горлышка бутылки с водой, я отказалась пить.

Что они наделали!?

В своем желании помочь единственному взрослому, они практически лишили себя воды, сократив время нашего выживания на планете.

Заставив разлепить веки, я осмотрела своих подопечных.

Целые. Ну и славно.

Еще в полете я видела краем глаза, как разворачивались защитные коконы на креслах, захватывая и пряча внутри себя своих пассажиров.

Почему меня все еще так колышет?

Даже несмотря на сотрясение, я должна уже стабилизировать организм.

Значит, землетрясение или венеротрясение еще идет.

- По креслам! – скомандовала я. – Толчки еще идут.

Послушно дети разошлись по своим местам, оставив меня лежать в проходе.

Ладно, можно и так полежать.

Если надорваться сейчас, то спастись не удастся никому.

Толчки это хорошо.

Наземные станции регистрируют сейсмическую активность, а это поможет сузить район поисков. Теперь уже не половина планеты, обращенной одной стороной к Солнцу, а небольшой участок. Может быть с континент размером, да хоть четверть поверхности, но шансов больше. Надо только добраться до радио и связаться снова с Владом.

Приподнявшись, первое, что я увидела – это робота.

Хорошо я его все-таки закрепила. При таком весе ведь могло и сорвать, тогда и сами дети могли пострадать. Окуляры машины на неподвижной металлической голове покрытой окалиной все также мерно зажигались и гасли, показывая еще теплящуюся внутри жизнь. Заходя в рубку, я дружески похлопала старичка по частично оплавленному сочленению плеча. Он молодец, что ни говори. Даже после столкновения с солнечником, прыгнувшего перед аэробусом из-под облаков, роботу удалось посадить машину без повреждений. Вот только для внешнего ремонта его запаса прочности оказалось недостаточно.

Дети выглядели тревожно, поэтому я не стала закрывать двери.

Наушники все так же сползали с головы, но мне удалось их приладить, опустив дугу крепления себе на затылок. На шею я нацепила полукруг ларингофона. Теперь я могла проговаривать слова про себя, а мой собеседник слышать прямую речь.

- Влад, мы оказались в зоне сейсмической активности. Сможешь локализовать зону поиска с помощью датчиков?

- Уже выполняю, – с готовностью отозвался богоносец. – Есть.

- Сколько там вышло? – не удержалась я.

- Около пяти миллионов квадратных километров.

- На моем летном костюме радиолокационные отражатели должны быть еще целы. Втроем вам даже не придется спускаться до зоны облаков.

- Есть проблема, – Влад тяжело замолчал. – Корабли ушли.

- Причина? – только и смогла я спросить.

- Этот участок признали штормовым. Слишком опасно.

Это Венера.

Полностью скрытая облаками из серной кислоты, несущимися со скоростью вдвое выше скорости ветра в земном смерче. Раскаленная до пятиста градусов. С давлением на поверхности как на километровой глубине земного океана. Облучаемая солнечной радиацией как в открытом космосе. Сотрясаемая постоянными подземными толчками. Раздираемая выбросами лавы. А во время бури интенсивность ударов молний возрастает вдесятеро, что в несколько раз выше, чем на Земле, но все выглядит как обычно. Также страшно.

И здесь живут люди.

Наши, Русичи.

Эта планета по всем расчетам будет преобразована раньше для нормальной жизни чем Марс, который заселяется совместными усилиями всех народов.

Пока же мы спускаем в атмосферу воздушные поселки, которые вместе с облаками полностью облетают планету за четверо суток. Разводим солнечников, квазиживые организмы, со своими накопителями энергии и сильным магнитным полем. Строим защитный экран на орбите, который словно зонтик закроет планету от жестокого солнечного ветра и не позволит Венере быть такой буйной.

- Попытайся снова запеленговать нас по радиосигналу, – почти попросила я.

- Не выходит, Катя. Буря путает передачи.

Эти слова означают, что отражатели не помогут.

Оглянувшись назад, я увидела детские лица. Они смотрели на меня, единственную старшую среди них, оставшихся на время без поддержки взрослых и общества. Успокаивающе кивнув им, я вернулась к разговору:

- Влад, у нас проблема. Мы потеряли запас воды.

- В системе охлаждения есть дистиллят, – отозвался Дима, наш корабельный инженер.

- Сколько можно отобрать до того как система накроется? – сразу спросила я.

- Около трех литров. Это внутренняя часть циркуляции. Температура поднимется на несколько градусов.

- А дальше?

- Дальше будет скачок с десяток единиц.

- Паршиво, – подытожила я, замолчав.

Повышение температуры приведет к повышенному потоотделению, следовательно, и к более высокому расходу воды организмом. Дистиллированная вода еще та гадость, но если найдется соль, то дело поправимо. Так от совсем чистой воды больше вреда, чем пользы – внутренние кровотечения, перенасыщение клеток, вымывание полезных микроэлементов.

Надо найти другое решение.

- Вы решили, как эвакуируете нас?

Это самый сложный вопрос.

Корабль сюда не спустишь – его раздавит давлением.

Правда, однажды Влад рискнул и вытащил меня с Юпитера. Та еще планетка, но там не было такого дикого давления и атмосфера не была такой плотной, а ниже мы не спускались.

Использовать второй аэробус для пересадки нельзя – хотя для них предусмотрели спуск на поверхность в случае аварии и есть свой шлюз, но вот бури, выжигающий все предохранители в двигателях не учли. Даже если удастся его удачно посадить рядом, то шлюз для перехода с транспорта на транспорт не подходит. Подсоединить аэробус для подъема тоже не выйдет – элементарно не хватит мощности. И даже в случае успеха в облачном слое ветер мгновенно разорвет связку и мы упадем вниз, погибнув при падении с пятидесятикилометровой высоты.

- Мы хотим использовать тросы от «зонтика», – вмешалась в беседу Настя.

Я радостно усмехнулась и сразу уняла сердцебиение. Трос крепкий, такой хотят использовать для создания орбитального лифта на нашей родной планете. Есть одна проблема. Трос можно привязать к аэробусу только зная его точное месторасположение.

- Значит, – подвела я итог, – мне надо дать вам сигнал. А вам слегка спуститься ниже облачного слоя, чтобы не быть раздавленными давлением.

- Мы уже думаем, как это лучше осуществить, – успокоил меня Влад, когда палуба под ногами снова дрогнула от подземного толчка.

Я снова развернулась, проверяя как там дети.

Вроде все спокойно. Жмурятся, думают, что так и надо медитировать.

- Катя, – ворвался ко мне механический голос нашего механика РМ-4, тоже робота. – Есть способ ограничить зону поиска.

- Говори, Ромчик, – попросила я.

- Внутри каждого робота есть датчик напряженности магнитного поля, – ровно как на учебном занятии пояснил РМ-4. – Если ты вскроешь грудную панель робота, то сможешь вынуть его, что позволит выполнить замер индуцированной магнитосферы планеты.

- В чем подвох?

- Тебе придется отключить робота.

Мы снова замолчали.

Отключение робота означает его смерть как личности. Логические цепочки полностью обнулятся, эмоциональный блок без подпитки извне мгновенно затухает, не поможет даже резервное питание, которое тоже придется обесточить. Все накопленные за долгую жизнь робота опыт и знания превратятся в набор бесполезных данных. По сути, мне придется его убить своими руками. Убить своего сограждана и соотечественника.

Не для этого я вытаскивала робота с поверхности.

- У меня есть идея получше, – предложила я. – Я дам вам визуальный сигнал.

- Как? – удивился кто-то в эфире.

Явно не мы одни сейчас слушаем все переговоры.

- Подорву двигатели полетного костюма. В эту точку и скинете мне трос. Стравите с запасом в полкилометра, тогда должно хватить. Дайте мне только время подготовиться.

Я отключила связь и, сняв наушники, беззвучно рассмеялась.

Подготовиться!

Мне надо только войти в шлюз и залезть в мой скаф.

Только вот я не успею отойти от полетного костюма на такое безопасное расстояние, чтобы остаться живой после облучения. Значит, надо решить с детьми.

На корабле все просто.

Есть командор, его заместитель и первый пилот. В таком порядке они сменяют друг друга по табелю о рангах в случае гибели старшего. Затем идет основной экипаж. Там на себя роль лидера берет самый опытный или инициативный.

Здесь у меня восемь маленьких детей пяти-семи лет. Пять мальчиков и три девочки.

Кого назначить старшим?

Как научить ограничить себя, когда очень сильно хочется есть и пить? Ведь им ради снижения расхода воды придется отказаться от пищи. Оставшейся воды и дистиллята из системы охлаждения хватит на сутки. Еще сутки они продержатся на своих внутренних запасах организма.

Также надо их научить как пользоваться рацией.

И решить – страдать им до конца в случае неудачи или объяснить как можно разгерметизировать аэробус?

Сказать, что это игра или сказать правду сразу?

А может переложить решение на плечи базы и своих ребят?

Нет, я возьму ответственность на себя. И все грехи тоже.

Пальцем я поманила того подвижного мальчугана, который раскрыл мой секрет с планшетом:

- Начинаем новую игру, – объявила я. – Богоносец! Ты будешь первым.

Ребенок подошел ко мне и я, присев на корточки, ободряюще положила ладонь на его плечо:

- Справишься? – серьезно спросила я.

Малыш отважно кивнул.

- Хорошо, – я распрямилась. – Сейчас я научу тебя пользоваться рацией, а ты обучишь остальных. Если справишься, то будешь главным. Договорились?

Новый кивок.

- Вот и хорошо. Сейчас я закрою дверь, а ты слушай.

Я рассказала про воду. Рассказала про связь. Рассказала про смерть.

Иногда единственное, что мы можем – это умереть. В этот день даже ребенок становится взрослым. Так вышло, что он стал взрослым сегодня.

Внешняя створка шлюза отъехала в сторону и мне в глаза ударил желтый свет.

Такой на Венере день – без солнца и неба, но с желтой твердью над нами.

Я сделала первый шаг на поверхность и почти ощутила как жар проникает через толстые подошвы. Потрескавшийся грунт с россыпью камней и плоскими пятнами остывшей лавы был раскален как и атмосфера вокруг меня. Настоящая печка.

И ни деревца, ни одного дуновения самого легкого ветерка. Только ровная как гладильная доска поверхность, простирающаяся до самого выгнутого горизонта.

В своем скафандре я, скорее всего, сейчас походила на первых големов. Массивное тело с толстыми конечностями и полным отсутствием головы. Голова моя конечно была на месте, не было шлема. Вместо него был бугор над плечами с узкой прорезью видеоискателя.

Иначе здесь при таких температурах и давлениях не выжить.

Другие корабли могли привезти скафандры, но все отказались нам помогать.

Теперь надо дойти до останков полетного костюма и выбрать точку подрыва.

Лучшее место – впереди носа аэробуса.

Здешняя атмосфера только в два раза плотнее земной, поэтому ударная волна будет относительно слабой. За счет продольного прохождения радиации дети не пострадают.

Полетный костюм лежал там же, где я его оставила.

Только слегка влип в вязкую почву и потерял свои цвета от нагрева.

Зацепив крыло крюком, я потянула его на себя.

Динамики донесли скрежет и костюм свалился на бок.

Откуда эти пятна? Словно сигареты об него тушили. Удары молний?

Так, вот реакторный отсек.

Панель заело. Ни внешняя команда, ни управление костюма не давали ее открыть.

Механическое воздействие тоже не помогло – края спаялись воедино с корпусом.

Вскрыть резаком?

Но тогда придется резать до самого ядра и бум будет заметен, вот только привязать трос будет некому.

Ладно, есть старый, добрый, проверенный веками способ.

Размахнувшись, я со всей силы встроенных сервоприводов ударила по крышке ядерного отсека. От резкого движения меня всю сотрясло и слегка развернуло.

На панели появился рубец, а вот мой внешний манипулятор оказался слегка погнут.

Не годится. Я так разгерметизирую свой скаф и погибну напрасно.

Над ухом взвыл датчик радиации, сигнализируя об опасности. На глазах панель налилась вишневым от внутреннего жара.

Ругнувшись, я бегом бросилась в сторону аэробуса.

Почти добежав до машины, я остановилась. Мышцы от управления скафандром с высокой инерцией элементов сильно болели, а взрыва все так и не было.

Радиация тоже спала.

Немного подумав, я вернулась к полетному костюму.

Температура реактора уже снизилась, правда вблизи фонило сильно, но вроде сама реакция сошла на нет. Это, безусловно, замечательно, потому что нет риска быть подорванной во время полета, но мою задачу данный факт совсем не помогал решить.

Итак, что еще можно подорвать?

Взять что-то из аэробуса? Открутить от робота, подключив его к сети аэробуса?

Подорвать себя?

- Влад, – негромко позвала я. Теоретически он мог меня слышать, а вот сам скаф его передачи принимать не мог, не хватало мощности усилителей из-за бури наверху. – Если ты меня слышишь. Выходи на орбиту. Так вы скорее засечете вспышку. Я знаю, потребуется время на спуск, но прошу, уложись в двадцать минут.

На скафандрах этого типа питательные элементы крепились на груди, потому что задняя панель была предназначена для систем жизнеобеспечения. На расстоянии ста метров от аэробуса с детьми, я встала. С щелком отошла защитная крышка. С шипением выпала пломба. На внутреннем экране вспыхнул багровый значок тревоги и начался отсчет времени.

Заряда аварийного аккумулятора хватит на полчаса.

Если Влад справится, то у меня будет еще десять минут на крепление троса и ухода с поверхности. Замкнув клеммы, я поставила атомную батарею на поверхность и быстро пошла назад. Я едва успела зайти за боковой выступ аэробуса, как почва подо мною дрогнула и вспыхнул ослепительный свет. Через мгновение ударная волна навалилась на вытянутое тело аэробуса, разворачивая, от чего меня ударило в грудь и сбило с ног.

Заворожено я смотрела на растущий рядом с нами грязный гриб взрыва батареи, поднимающийся все и выше, выше любого пятиэтажного здания.

Рука сама дернулась вниз, к бедру, ища запасное оружие, но нет, все хорошо.

Это Венера. Рядом дети, которых мне надо спасти.

Вон, даже счетчик радиации молчит. Это не питание полетного костюма, который несет не только свой вес и вес пилота, но и способен выходить на орбиту планеты.

Перевернувшись на живот, я тяжело встала. Скафандр по массе достигал почти полутонны, так что даже с усилителями такой махиной тяжело управляться. Чтобы немного сэкономить заряд, я привалилась к обшивке аэробуса. Кажется, левое сочленение ноги стало заедать.

Зайти в шлюз, чтобы снизить температурное воздействие среды?

Нет, придется отказаться – это и лишний расход аварийной батареи, и возможность пропустить спуск троса.

Пять минут.

Десять минут.

Пятнадцать минут.

Пот начал течь по моим волосам и лезть в глаза.

Проклятье, почему я не надела шапочку! Совсем расслабилась. Теперь терпи, баюн.

Двадцать минут.

Как же жарко и хочется пить. Кажется, губы трескаются.

Внутренний запас я оставила детям, так что придется немного пострадать.

Двадцать четыре минуты.

Раздался гром. Это не гроза. Это наши. Наконец-то!

Посмотреть вверх я не могла, но отойдя от аэробуса, активно закрутилась на месте, ища трос. Откуда на нем столько блесток? Катафотов нацепили что ли?

Как мы и условились, они стравливают трос кругом вокруг эпицентра взрыва.

Как-то далеко, но они уже удаляются, значит, пора идти.

Пройдя метров двадцать, я остановилась.

Четыре минуты. Едва-едва хватит времени, чтобы взять трос и протянуть его к аэробусу. Войти в шлюз я уже не успею. Не факт, что успею его даже закрепить должным образом. Разве что если я прямо сейчас пойду в шлюз, то не изжарюсь заживо.

Машинально я слизнула с верхней губы соленые капли пота и пошла за тросом.

Незнакомая Яга развела руками:

- Я ничем не могу помочь. Она полностью закрылась.

Держа в руках прохладную бутылку с водой, я смотрела перед собой пустым взглядом.

Мой командор Влад встал перед Ягой:

- Довольно. Она и так натерпелась больше всех.

- Мы должны понять как…

- Хватит, – твердо остановил ее Влад, запуская свой аспект богоносца, отчего воздух в помещении сразу стал тягучим, как венерианский газовый океан где-то там внизу. – Она свою задачу выполнила. Дети спасены. Остальное вас не касается.

Молча, но явно взбешенная, Яга резко крутанулась и вышла за двери орбитальной базы. Пару секунд Влад ждал, пока не стихнут слышимые только ему и мне шаги помощницы Первых. Затем он встал передо мной и так же присел на корточки, как недавно я перед ребенком, обреченным вместе со мной на смерть. Положив ладонь на мое колено, он попросил:

- Катя, посмотри на меня.

Я молча и так же бесчувственно подняла на него глаза.

- Мы знаем, что ты использовала батарею своего скафандра и по времени никак не успевала вернуться к детям.

Я продолжала молчать и смотреть мимо него и тогда он продолжил:

- Но ты успела взять и закрепить трос минимум в одном месте, верно?

Не дождавшись моей реакции, Влад внимательно заглянул в мое лицо:

- Тогда объявился кто-то, кто помог тебе и отнес тебя обратно в шлюз, верно?

Что-то дрогнуло в моем лице, потому что Влад добавил:

- И он выглядел как человек, только без защитных средств. Правильно?

- Как? – удивленно прошептала я, словно маленький ребенок.

Командор поднялся, потрепав меня по макушке и ушам:

- Между нами, договорились? Проект «Предок». Ветераны войны, будучи уже стариками, отказались умирать, потеряв на той бойне свои семьи и цель в жизни. Они поменяли свои тела на механические, став практически бессмертными и неуязвимыми. Именно они помогают нам в освоении планеты. Когда мы укротим атмосферу Венеры, нас там уже будет ждать развернутая инфраструктура. В принципе, все воздушные поселки сейчас изготавливаются именно ими, а не привозятся с Земли. Вот так-то, девочка.

Я прыгнула с кресла на ноги:

- Почему ты не рассказывал раньше?

- Это закрытая информация.

- Я с вами, мой коммандер! – Я шутливо отдала честь рукой. – Но сперва…

- Что? – не понял Влад, когда я протянула руку к его лицу, вспомнив про свое решение там, внизу.

- Хватит обращаться со мной как с девчонкой!

И запустила свои когти в его ухо.

Кошкин дом

Если кто-то попросит меня рассказать о себе, то я буду в замешательстве.

Ведь когда так говорят, то имеют в виду совсем другое.

Обычно под этим подразумевают твой социальный статус.

Для одних это твое положение в обществе. Твои связи, количество денег, как высоко ты стоишь над другими. С кем знаком ты и кто хочет быть знакомым с тобою.

Для других – это твоя работа. Сколько ты зарабатываешь, кто тебе подчиняется, кто тебя слушает. Что ты можешь себе позволить на заработанное своим трудом.

Все это спрашивается не потому что ты им интересна. Такие вопросы обычно задаются, чтобы знать, чем ты можешь быть им полезна и как тебя использовать в своих целях. По этим критериям будут решать, стоит с тобой дружить или можно не обращать на тебя внимания, чем ты можешь быть полезна для них и как тебя им использовать.

Наверное, поэтому мне больше нравится общаться с детьми.

Они не лукавят, когда просят рассказать о себе.

Дети всегда говорят прямо, что хотят знать.

Кто ты?

Кот-баюн. Выгляжу как девушка, только с кошачьими ушами и хвостом.

Могу прыгать на большую высоту и спать весь день, если нечего делать.

Любимый цвет – синий и красный.

Два прямо противоположных цвета, как моя двойная нервная система.

Я сама выбираю – гореть или жечь.

Какие животные мне нравятся?

Кошки. Да, знаю, я сама отчасти кошка. У меня в детстве была своя кошка. Настоящая, с четырьмя лапами и хвостом с усами.

Кто был главный? У кого была одежда, конечно.

Иначе говоря, я была главной в нашей дружной компании.

Твоя любимая еда?

Молоко.

Могу хоть два литра зараз выпить.

Правда оно будет булькать в животе и надо будет лечь спать, но это ведь не повод отказываться от лакомства?

Что ты любишь больше всего?

Летать.

Именно поэтому я пошла в космическую службу спасения.

Наш корабль быстрого реагирования «Космическая кошечка» может совершать броски по всей Солнечной системе за очень короткие промежутки времени, не жалея топлива.

За свои летные навыки я получила звание второго пилота и право управления полетными костюмами. Заранее никогда не знаешь с чем придется столкнуться, поэтому под моим управлением целый парк таких устройств. Я могу за пару минут выйти на орбиту Земли и выполнить спуск на поверхность, а потом подняться назад, на корабль.

Что еще рассказать?

Да, некоторые еще думают, что наши поступки определяют нас.

Они явно никогда не сталкивались с непреодолимыми обстоятельствами.

Жизнь сейчас очень спокойная.

Много энергии, много места для жизни, новые материалы для создания машин и домов, полеты в космос, автоматроны, готовые работать вместо тебя, достаточно еды.

Мы могли бы не идти в космос. Зачем исследовать что-то, если у тебя все есть?

Многие так и считают.

Мы, Русичи, не такие.

Некоторые связывают наше стремление с экспансией новых территорий.

Другие полагают, что это связано с тем, что последний из Первых решил слиться со своим народом, став его душой.

Третьи говорят, что это внутреннее стремление, которое потом сменится апатией.

Не знаю.

Но согласитесь, что это здорово за считанные секунды подняться прямо в небо, прорвав звуковой барьер и разогнать ударной волной редкие облака? Когда высь над тобой ничем не закрыта и становится такой чистой как на самых крутых горных вершинах нашей планеты.

Ты остаешься там наедине с собой и впервые становишься собой.

Это настоящая свобода быть тем, кем ты хочешь.

Тем, кем ты себя видишь в этой жизни.

Ну а поступки?

Что поступки?

Если подумать, то нет никакого выбора. Все это самообман.

Отбрось страх.

Подави сомнения.

Осознай главное и ты поймешь, что выбор удел слабаков.

Ты с самого начала знаешь, что ты должен делать и делаешь это.

На мой день рождения мы осуществили первую поставку «мертвой воды» с Марса.

Теперь можно не бояться ран или тяжелых увечий. Мертвая вода, благодаря микроскопическим машинам внутри нее и питательной среде в качестве основы, восстанавливает ткани человеческого тела буквально на глазах. Сколько жизней будет спасено благодаря этому. Не будет нужды устанавливать механические конечности, люди станут счастливее, живя полноценной жизнью.

На Венере все было точно также.

Что я буду делать теперь?

Отдыхать.

У меня отпуск.

- А как же экипаж? – спросил Сергей, наш врач, прочно обосновавшийся на лунной базе службы спасения.

Я развела руками:

- Из-за чрезвычайной ситуации на Венере я не могла принимать таблетки, так что теперь, пока не найду отца для своих будущих детей, от работы я полностью свободна.

- Или пока весна через три дня не пройдет, - пробормотал мужчина, подтверждая со своей стороны необходимость моего отсутствия на корабле.

- Как говорят в стране Желтого Императора, следуя формальностям, мы упрощаем свою жизнь, а создавая их – разнообразим, - улыбнулась я, махнув хвостом на прощание.

В Море Ясности у меня был зарезервирован свой личный ангар с принадлежащим мне одной полетным костюмом. Это была военная модель, переделанная для гражданских нужд. Достаточно скоростная, достаточно маневренная и надежная как наш Влад.

Как я и обещала, за две минуты я вышла на орбиту Земли и оттуда упала в атмосферу, словно нырнула в кристально чистое горное озеро, до краев наполненное голубой водой с белыми волнами. Свободно падая, я наблюдала, как черное небо надо мною постепенно наливается синевой, а привычные разноцветные светлячки звезд сужаются до невидимых белесых точек. Разряженный воздух начал нагреваться вокруг меня и мне пришлось включить двигатели.

Совершенно непрофессионально взвизгнув, я совершила несколько кульбитов, вращаясь вокруг собственной оси и после оклика диспетчера передала управление полетом земным службам. Еще не хватало нанизать на себя какой-нибудь стратосферный лайнер, совершающий быстрый перелет между континентами.

Словно в насмешку за мои выкрутасы, мне дали коридор через облачный слой.

Увлекая за собой тонкие хлопковые нити случайных тучек, я стремительно скользила над их поверхностью. Нырок и вот я уже лечу над водной гладью, испещренной блестящей рябью волн.

В устье реки мне дали свободный полет и я сразу сбросила скорость ниже звуковой.

Портовая зона с изогнутыми шеями кумачово-красных кранов и горчичных грузовых мех, сменилась стройным рядом окрашенных иссиня черным подводными судами. И резко, словно буран посреди зимы, белокаменные здания с золотистыми пластинами солнечных батарей. Ребятишки с удочками на берегу приветливо помахали мне руками и я покачала в ответ боковыми крыльями, снова набирая высоту. Дальше сплошным потоком лились изумрудные луга и только на самом горизонте темнели грозовым фронтом мачты леса.

Еще пятьсот километров деревьев и я закрутила крутой вираж, выходя на посадку.

Перед самой землей, я выжала скорость до отказа и полетный костюм встал на опоры, разогнав своим приземлением опавшие листья и пыльцу с ромашек.

Я дома!

Соскочив на бетонную площадку, я быстро побежала к дверям. Куртка, отреагировав на смену погоды, начала протестующее гудеть, нагнетая под комбинезон потоки прохладного воздуха, но я уже стаскивала ее с себя. Расстегивая ворот, я толкнула двери и дом, узнав меня, приветливо распахнулся мне навстречу.

Конечно, это не эко-дом, выращенный какой-нибудь молодой Ягой, который сам по себе живое существо, пусть и не совсем разумное. И не боярский терем, где стаями шмыгают автоматроны, занятые постоянной уборкой. Но и мой дом кое-что умеет.

Не нагибаясь, чтобы расстегнуть обувь, я один за другим отправила по углам тяжелые форменные ботинки. На ходу ослабляя рукава и стягивая через голову верх комбинезона, я прошла внутрь. Почти дойдя до шкафа, я остановилась и сделала шаг назад, оглянувшись.

Нет, мне не показалось.

Блюдечко с чаем и впрямь висело в воздухе над столом, паря горячим на фоне широкого окна.

- Покажись! – скомандовала я.

Частями, словно на старой фотобумаге, в воздухе обозначились контуры тела, а затем и сам его хозяин целиком, неуловимо похожий на небольшое сосновое поленце с сучком-носом, сухими веточками рук и ног и копной жестких волос из соломы. Прокашлявшись, домовой степенно пояснил:

- А меня, вот это, отец твой попросил за домом проследить. Опять же, чтобы мыши не завелись, - Дивей осекся, вовремя вспомнив, что грызуны мой запах на дух не переносят.

- Это понятно, - отрезала я. – Кто тебе мой самовар разрешил брать?

Подойдя к столу, я придирчиво осмотрела золотистые бока самовара.

- Ну так это, чего вещь зазря стоит? Испортится еще. А так при деле, при порядке…

- Порядке? – протянула я, пальцем проверяя температуру древнего устройства.

- Он работает. Я самолично проверил… Наверное не стоило…

- Не стоило, - согласилась я.

- Так это, ежели вещь в дом куплена, то почто ей зазря стоять? Всяк при деле должон быть… Наверное не должон…

- Не должон, - передразнила я его. – Ладно, пей уже свой чай.

- Ты чего вернулась-то?

- По обстоятельствам, - крикнула я из другой комнаты, переодеваясь.

- Что за оказия? – не отставал домовой, шумно дуя на блюдце с горячим чаем.

- Таблетки перестала принимать, вот и отпустили.

Из светелки звякнуло посудой.

- Ой радость-то какая, - затараторил Дивей. – А жених-то где?

Я вышла в своем любимом красном ситцевом платье в белый горошек и злорадно ответила:

- А нету, - разведя в доказательство руками. – Рассказывай, что нового?

Вскочивший было, домовой, снова взобрался на высокий для него табурет:

- А что рассказывать? Отец твой жив-здоров и еще лет сто таким будет. Дела идут степенно, как и должно. Дом тоже в порядке. Ты почто без жениха приехала, окаянная? Вот расскажу отцу.

- Расскажи-расскажи, - я осмотрелась и решила сама все проверить, а то мало ли что.

Все было чисто, прибрано и на своих местах. Не считая самовара, который я купила на антикварном аукционе за свою месячную зарплату.

Выйдя наружу, я прошлась вокруг дома. Стилизованное под одноэтажную избу, здание выглядело прочным и опрятным. Трава была подстрижена, что хорошо. Стричь я ее не люблю, а жечь каждый раз утомительно. Кроме того, можно так и сарай с пристройкой подпалить. Невысокий заборчик тоже выглядел не расшатанным. В одно лето к дому из леса прибрел медведь, это единственный недостаток большой отдаленности от людей. На этот случай я держала над кроватью ружье. Тогда все обошлось, но от кустов малины пришлось отказаться.

Вернувшись, я критично осмотрелась.

- Мебель переставить что ли? Дивей, налей мне тоже чаю.

Присев, я взяла свою чашку:

- Где сахар?

- Вот уж удумала. Вон мед, варенье, сироп кленовый. Ешь, не хочу.

- Я привыкла на корабле к сахару.

- Не капризничай. Он вредный, от него зависимость и зубы портятся. Не скалься. Я знаю, что говорю.

- Не знаю, чтобы я без твоих закаток и солений делала.

- Не подлизывайся. Все знают, что ты готовить не мастерица. Потому замуж и не берут.

- Не поэтому.

- Не дуйся. Жене должон быть характером отходчивым, а норовом покладистым быть.

- Хоть бы слово хорошее сказал. Блин, я уже как ты говорить начала.

- Спечь блинов?

- Спеки. Как раз твои варенья пригодятся.

- Чем займешься пока? Мебель двигать во время готовки не дам.

- На речку схожу. Забыла уже, когда последний раз так купалась.

- Сходи. А я как раз с блинами управлюсь.

На дворе было лето, поэтому купальник для речки я выбрала открытый. Они конечно лучше чем закрытые тем, что быстрее сохнут, но из-за хвоста их устройство несколько отличается. Так как наш хвост является прямым продолжением позвоночника, то трусики надеваются только наполовину попы. Поэтому для баюнов нижнюю часть купальника всегда выпускают со специальными завязками сзади, которые крепятся над хвостом.

С антресолей я вытащила коробку с большим надувным кругом. Потратив полчаса на надувание, я была готова. Взяв желтый круг под мышку, я кособоко направилась к дверям. Возле печи уже громыхал посудой и сковородками домовой.

- В осоке не бултыхайся, - предупредил тот.

- Что я там забыла?

- Забыла, не забыла, а щука там завелась, смотри, укусит за пятку.

- Я уже не маленькая, хватит пугать, - сказала я, распахивая входные двери и нос к носу сталкиваясь с Владом.

Когда я закончила удивленно хлопать ресницами, наш командор нашел в себе силы поднять глаза, взглянув мне в лицо.

- Ты что здесь делаешь? – переполошено спросила я, уже совсем не ручаясь за свое поведение в эти последние дни весны.

- Ты позвала и я приехал.

На Владе были простые парусиновые брюки и белая рубашка с коротким рукавом, совершенно не скрывающая его мускулов. Поймав себя на том, что уже несколько секунд пялюсь на его фигуру и сейчас откровенно начну ерзать коленками, я перешла в наступление:

- Дивей, твоя работа?

Развернувшись, я едва не упустила момент его трюка с исчезновением. Домовые относились к инсектоидам и как любые представители их вида имели различные способности. В случае с домовыми это была мимикрия, позволяющая им становиться практически невидимыми в неподвижном состоянии.

- Дык это, старый я уже мебель за тобой двигать. Чай не маленькая. Вон пусть твой друг тебе поможет. Смотри, какой ладный, да крепкий. Одно загляденье.

Поддавшись на слова домового, я оглянулась на Влада, стоявшего позади и усиленно что-то рассматривающего на дощатом полу. Посмотрев мне в глаза самым честным взглядом, Влад покраснел, заставив и меня тоже пунцоветь.

Дивей в этот момент как всегда исчез, решив дать нам двоим возможность самим разбираться в произошедшем. Повторяя про себя, что все это только гормоны и злосчастная весна, я параллельно обдумывала способы как быстро спровадить Влада и заодно в каком именно платье я буду лучше смотреться на нашей свадьбе.

- Влад, прости меня. Как-то по-глупому получилось. Я сейчас уезжаю. За мастерами. Мне надо печку переставить. Понятно, что ты сам не справишься. Дивей тебя блинами угостит. Дивей! – крикнула я во все горло, заставив Влада вздрогнуть от неожиданности, - Накорми гостя блинами и вызови для него транспорт.

- Ты в купальнике идешь? – помолчав, спросил Влад.

- А? – я осмотрела себя, вспомнив про речку и купание. – Сейчас, только окунусь пару раз, надо остыть. Срочно! – и боком, отгораживаясь от Влада кругом, я протиснулась в двери, босиком побежав по гравиевой дорожке, ведущей к реке.

На берегу я перевела дух.

Теперь можно и расслабиться.

Носком попробовав речную воду, я осторожно вошла в реку.

После купания под горячем душем на протяжении последних месяцев, вода казалось обманчиво прохладной. Не торопясь я обтерла мокрыми ладонями тело и погрузилась с головой под воду. На секунду перехватило дух и сразу стало привычно, словно я никуда и не улетала с Земли.

Интересно, как Влад сюда добрался? Неужели был настолько беспечен, что отпустил машину? Или использовал полетный костюм, как и я?

Ладно, сейчас Дивей все уладит и я смогу снова передохнуть спокойно.

Вволю набултыхавшись, я залезла на толстые ветви ближайшей ивы, низко склонившейся над водой. С помощью веревки привязала надувной круг так, чтобы он был в тени листьев и с удовольствием забралась на него всем телом как на шезлонг. Сквозь ветви солнце бросало на мое лицо теплые тени вперемешку с пятнами света. Вспомнив про щуку, на всякий случай я убрала хвост под руку, перевесив через обод круга.

Вода рядом с моими ладонями искрилась редкими зайчиками, словно чешуя русалки. Под стрекот кузнечиков и редкий мерный плеск волн я задремала.

Проснувшись от шума взлетающего транспорта, я про себя кивнула. Это Влад улетал назад, к кораблю. Мне, конечно, его жалко, но еще больше жалко саму себя. Может, стоило его оставить? Но сделанного уже не воротишь, и я снова начала кивать носом, засыпая.

Моя дремота донесла до меня удары по воде.

Рыба, наверное, расшалилась.

Да что же она никак не уймется? Неужели та самая щука?

Через силу я разлепила веки.

На берегу сидел Дима, раздетый по пояс в одних шортах и удил рыбу.

Какой хороший сон, подумала я, снова засыпая.

Но очередной шлепок поплавка о воду разбудил меня окончательно.

Протерев глаза, я убедилась, что Дима мне не снится.

- Ты что делаешь? – зада я очевидно глупый вопрос.

- Рыбу ловлю, - как ни в чем не бывало ответил наш инженер.

- Это я вижу. Что ты делаешь конкретно здесь?

- Да рыбу ловлю, - начал сердиться Дима.

- Откуда ты здесь!? – не на шутку возмутилась я, привставая и естественно проваливаясь внутрь надувного круга.

Отфыркиваясь и выплевывая воду, я вышла на берег, помотав снова промокшими волосами. По тому, как Дима старательно смотрел на поплавок, становилось понятным, что и мое падение и выход из воды не остались незамеченными. Сев рядом с ним и поджав коленки, я уставилась на воду.

- Тебя не продует? – некоторое время спустя первым нарушил молчание Дима.

- Нет, - ответила я, чихнув в доказательство.

- Иди в дом, я скоро приду.

Посмотрев на его подтянутую жилистую фигуру, я вернулась к своим.

Влад никуда не уехал.

Тот шум, который я слышала, очевидно, ознаменовал собой прилет Димы.

Вместо этого, Влад внимательно рассматривал отодвинутую от стены печку.

- Я тебе не говорил, - обратился он ко мне, не оборачиваясь, - но мой отец был печником и я ему часто в детстве помогал. Печка у тебя хорошая, универсал. Ее давно надо было переставить. Так и эффективность нагрева повысится и меньше подключений к самому дому придется делать.

- Дивей, - тоном, не терпящим возражений, обратилась я к домовому, - помоги мне в погребе.

- Дивей, что делать? Зачем ты еще Диму сюда позвал? – жарко зашептала я, когда он спустился за мной по лестнице.

- Это не я, - начал оправдываться домовой, для убедительности махая руками. – Это твой богатырь…

- Он не мой, - прервала я его. – Ты его позвал, вот с ним и разбирайся.

- Ну и правильно, ну и верно, - затараторил домовой. – Молодой парень всяко лучше этого воина. И дома будет бывать чаще, будете друг на друга день и ночь миловаться.

Я с размаху влепила себе открытую ладонь в середину лба, ойкнув от боли.

Помогло. Я вспомнила, что мне надо не жениха выбирать, а избавиться от этих двух.

- Что он говорил? – решила я прощупать почву.

- Что говорил? А что он говорил? Говорил, что страдает, что такая красавица его не замечает, а только хвостом перед носом крутит…

Молча развернувшись, я полезла наверх.

Во-первых, я замерзла в погребе, находясь там в одном купальнике. Там половину помещения занимал морозильный шкаф с продуктами. Во-вторых, мне стало понятно, что со всем придется разбираться самой.

Пользуясь занятостью Влада, я тихонько прокралась в свою комнату, снова напялив платье. Заметив, что слишком долго расчесываю щеткой волосы и шерсть на ушах, я решительно себя прервала и вышла для серьезного разговора с моими ребятами.

Печка уже была выставлена на середину светелки и Влад аккуратно снимал с нее кожух, ведущий к реактору холодного синтеза.

Стало ясным и понятным, что пока печь снова не заработает, избавляться от гостей смысла нет. С другой стороны, может и в самом деле пора семью завести?

- Ты зачем Диму позвал? – напрямик спросила я.

- С настройкой помочь. Не надо было?

- А почему он тогда не здесь, а рыбу ловит?

- Так у тебя весь холодильник полуфабрикатами забит, а так хоть свежей рыбы наловит.

- Ты в курсе, что он одних карасей наловил?

Домовой прошлепал мимо с кувшином молока и большой кружкой.

- Катя, выпей молока, - мимоходом предложил он и продолжил, обращаясь уже к Владу. – Ты на нее, богатырь, внимания не обращай, она, когда голодная, завсегда злая.

Решив не спорить, пока Дивей не рассказал Владу, что у меня настало время для создания семьи, я уселась за стол и принялась за молоко.

- Карась тоже рыба, - не унимался Дивей. – Со сметаной да луком очень даже вкусно.

Подумав, я согласно кивнула головой.

- Где твои блины? Я, в самом деле, проголодалась.

- Так не удивительно, - домовой споро накрыл стол. – С самого приезда ничего не ела. Налить еще молока?

Макая блины один за другим в сметану, посматривала на работающего Влада.

Он молодец, конечно. Не стал ничего уточнять или откладывать, а явился по первому зову. Дима тоже молодец, хотя он скорее из-за уважения к командору приехал. Кого же выбрать?

Я помотала головой.

Не о том надо думать.

Чего я хочу сейчас на самом деле?

Летать, естественно.

А это идея.

Сейчас доем, сяду в свой полетный костюм и улечу в какое-нибудь безлюдное место.

Там, глядишь, и весна кончится.

Решено!

Дожевывая последний блин, я поднялась из-за стола.

Уловив мой настрой, Дивей всполошился:

- Ты куда это собралась?

- За грибами, - я остановилась, когда на невыразительном лице домового явственно проступило выражение недоверия. – Нет, еще отравлю вас всех. Ягоды пойду собирать.

Дивей заметался по горнице, вытаскивая лукошко и обувь, более подходящую для леса чем мои босые ноги:

- Вот, - с гордостью констатировал он, - настоящая хозяйка! Платок наденешь?

- Я маленькая что ли? – небрежно отмахнулась я.

- Ну и ладно, ну и хорошо, я потом сам тебе все репьяхи из твоей шерсти повыстрегаю.

Смутившись, я молча забрала платок.

Весь мой план сразу полетел в глубины Яви и Нави.

Во-первых, Дивей вышел вслед за мной, чтобы убедиться, что я иду в правильном направлении.

Во-вторых, мой полетный костюм стоял наполовину разобранный, а за ним трудился наш корабельный робот РМ-4.

- Ромчик, ты еще, что здесь забыл?

Робот встал с корточек и отложил универсальный ключ на одну из открытых панелей костюма как на полочку:

- Не рада словно, - его светящиеся зеленым светом фотоэлементы иронично прикрылись металлическими веками.

- Нет, в самом деле? – не унималась я. – Только не говори, что тебя тоже мой домовой вызвал?

- Привет, Дивей, - махнул РМ-4 своей клешней в сторону домового. – Нет, меня Дима позвал. Сказал, тебе срочно нужна моя помощь

Невольно покраснев, я тот час отругала себя за это.

Еще чего не хватало. Сколько они будут здесь собираться?

- С печкой? – обреченно спросила я.

- С печкой, - радостно согласился Ромчик. – Приборы для замеров поля только у меня есть. Не бойся, наладим тебе печь, будет как новая.

Проклиная свою идею, я начала подсчитывать стоимость новой печи. Наверняка они теперь в ней найдут неполадки и доломают окончательно. Накаркала на свою голову.

- Для справки. Это – не печь.

- Я знаю, но у тебя задний маршевый барахлит, надо поправить, а то еще спотыкнешься где-то в районе ионосферы. Постой, Кать, не уходи. Ты себя хорошо чувствуешь?

- А что такое? – не поняла я.

- Температура тела повышена.

- Акклиматизация, наверное. Пойду, проверю, как там Дима, а то слишком долго его нет.

Вприпрыжку сбежав к речке, я увидела Диму. Тот уже закончил рыбачить и с ведром рыбы поднимался мне навстречу:

- Ты заешь, что в заводи щука плавает? Здоровая, - с уважением протянул он.

- Это ты еще моего ручного медведя не видел, - застенчиво шаркнула я ботинком по гравию под ногами.

- От цыган сбежал что ли? – не понял он моей шутки и я, разочарованно вздохнув, прошла мимо.

Чем заняться?

В лес я точно не хочу.

Там скучно, ягод между собой я не различаю, а еще медведь где-то бродит.

Я посмотрела на заросли осоки и сама почувствовала, как мои глаза расширяются от новой идеи.

Дома я тихонько сняла ружье, бросила на дно лукошка патроны, стащила несколько рыбин из ведра и вернулась к речке.

Рыба без воды уже уснула и мне без труда удалось закинуть первую из них в проплешину среди зарослей осоки.

Что-то плеснуло и я, вскинув ружье к плечу, нажала на спуск.

От резкого толчка меня развернуло и когда я посмотрела на воду, там уже ничего не было, кроме нескольких сбитых картечью стеблей.

Неожиданно осока всколыхнулась и я вслепую пальнула по воде в том месте.

С громким визгом мимо промчалось щетинистое семейство диких свиней.

На всякий случай, попросив у них прощения, я бросила новую рыбину в реку.

Ведя рыбу по воде, я среагировала на движение, и лист кувшинки, оставленный случайной лягушкой, исчез в снопе искрящихся на солнце брызг.

Еще была водомерка, успевшая ускользнуть из-под выстрела.

Прыгающая из воды рыба.

И несколько шустрых стрекоз.

А потом у меня закончились патроны.

Счастливая и раскрасневшаяся, я отошла от берега.

На пригорке стояли все наши – Влад, Дима, Ромчик, Дивей. Даже Настя с чемоданчиком первой помощи.

Я помотала головой и посильнее зажмурилась, но нет, алконост никуда не исчезла.

Поудобнее закидывая ружье на плечо, я увидела, как вся группа синхронно отшатнулась.

- Вы чего!? – закричала я им, помахав свободной рукой.

- Ты что делаешь? – тихо спросил Влад, но, несмотря на разделявшее нас расстояние, я его услышала.

- Решила щуку поймать, - честно призналась я.

- Хорошо, что ее костюм разоружили, - бесцветно пророкотал Ромчик.

- Да что с вами? – я повторно перекинула тяжелое ружье с одного плеча на другое, заставив всех снова пригнуться. – Я просто развлекалась.

- Нам Дивей рассказал про твои терки с медведем, - вставила слово молчавшая до этого Настя, прячась за плечом невысокого домового, едва достающего ей до пояса.

- Он первый начал, - насупилась я, неохотно поднимаясь к своим.

- Он из зеленого уголка местной школы, - Настя грустно опустила глаза, стыдясь меня.

- А как я должна была это узнать? – огрызнулась я. – На нем большими буквами не написано.

Дима осторожно забрал у меня ружье и пустую корзинку.

- Постойте, - внезапно осенило меня. – Только не говорите, что он тоже сюда пришел?

Дима переглянулся с Владом и как-то отстраненно пояснил:

- Как бы да, но проблема не в этом… - он томительно замолчал.

Я оглянулась на всех:

- Вы его одного там оставили? Нет, стоп. Вы его в дом завели и он теперь по моим вещам шарится? Там же все в шерсти будет.

Влад ободряюще положил мне руку на плечо:

- Крепись, девочка. Он не один пришел. С ним еще юннаты. И весь их класс.

- Три класса, - обрадовала меня Настя. - Хотят послушать про героиню космоса.

Я говорила вам, что не люблю детей?

Но радует одно, что, несмотря на все мои усилия, есть люди, которые любят меня такой, какая я есть.

Ключ к вечности

Хлопнув по кнопке будильника, я еще несколько секунд нежилась в кровати.

Вставать не хотелось.

Над головой был чужой потолок. Серая сталь и слюдяные пятиконечные звезды, налепленные на обшивку. Словно здесь до меня жил ребенок. Отчасти так и было.

Эта каюта принадлежала белой кошке – онна-буси, как зовут нас, баюнов, на Востоке.

Скрытые световые панели набрали силу, заливая помещение мягким светом.

Значит, пора вставать и старый механический будильник размером с десертную тарелку здесь ни при чем – надо приниматься за работу.

Моя задача сегодня – быть ею, Накано Годзи.

Это легко.

Люди такие похожие и в тоже время разные. Аномальные формы отличаются друг от друга, но никто из нас не похож на остальных так, как мы, коты. Даже в мелочах мы одинаковы. Любим все милое, обожаем старинные вещи, нравится бездельничать.

Поджимая пальцы ног от холодного ковра на палубе, я подошла к столу. Где же ее бумаги? Нет. Может наши унесли?

Натягивая на голое тело охлажденный за ночь комбинезон, я осматривалась.

По-спартански пустая комната, ничего лишнего и только звезды и старинные часы говорили о том, что здесь жили. А-форма, которая любит звезды, по определению не может быть плохой. Ведь для того, чтобы стать плохой, достаточно никого не любить. А если любишь кого-то больше себя, то и сам становишься чем-то большим.

Скинув в щель приемника одноразовые простыни, я вышла наружу.

Где же столовка?

Ага, план-схема была на двери отсека, но возвращаться не хочется.

Принюхавшись, я вдруг явственно уловила запах цветов. Это конечно не котлеты, но тоже не плохо. Духами из нашего экипажа могла пользоваться только Настя. Вот она и скажет мне все про котлеты и сегодняшний завтрак.

Засунув руки в карманы и шаркая подошвами, я пошла на запах. Поплутав пару минут полутемными коридорами, я вышла в машинное отделение.

На мое удивление Насти здесь не было, зато был наш корабельный робот РМ-4.

- Катя, привет, - качнул головой он.

- Привет. А где Настя? Я с ней разминулась?

- Хороший настрой. Так до вечера управимся. Тебе удалось понять, почему белая так поступила?

- Ромчик, не зли меня. Я где-то свои записи посеяла. Ты их не видел?

- Ты с ними в каюту вечером ушла.

- Это я помню. Ладно, - сдалась я, – где Настя?

- В штабе наверное, - пожал плечами робот. – Уже уходишь?

Я остановилась перед раздвижным люком:

- Что еще?

- Иди, поешь, а то злая очень.

- Сама знаю, - отмахнулась я.

Бумаг в каюте со мной точно не было.

Вот уж не скучали без печали. Теперь еще эти дурацкие бумажки искать.

Уже выйдя в коридор, я вспомнила про схему помещений. Говорят, возвращаться назад плохая примета и язык в зеркало некуда показывать. Так что, все так же шаркая ногами, я отправилась дальше по переходу.

Вчерашний день не прошел бесследно – мне удалось найти кухню.

Наскоро перекусив, я распечатала на плите несколько бутербродов и набрала полный термос горячего чаю. Термос был красивый, в национальном стиле, со цветочками на боках. Кому он до этого принадлежал? Команда исследовательской станции была укомплектована Желтыми царствами, там цветочные мотивы могут использоваться даже мужчинами.

В кают-компании было пусто.

Можно конечно включить обзорный экран, но я не стала этого делать. Кнопки не затерты, значит, им не пользовались. И я не буду. Надо же как-то вжиться в чужую личность.

Встав в угол, я внимательно осмотрелась.

- Тебя наказали? – вздрогнула я от неожиданного вопроса Димы.

Пальцем я поманила инженера к себе:

- Ничего не видишь?

- Нет, извини. Тебе удалось влезть в шкуру этой онна-буси?

- Я тоже ничего не вижу. А все равно что-то не так. Ты Настю давно встречал?

- Со вчерашнего вечера. Так что не так?

- Запаха нет.

Дима от души рассмеялся:

- И не должно быть. Это же исследовательский комплекс, половина помещений повышенной чистоты.

Усилием воли, я подавила дерганье хвоста.

- Держи бутерброд, - наконец я угостила его и отправилась дальше.

В лаборатории был только Влад.

Командор почувствовал мое присутствие и обернулся навстречу:

- Ты начала работу?

- Почти. Ты мои записи не видел?

Влад кивнул:

- Видел. Когда я тебя укладывал спать, ты их под подушку засунула. Ты чего на ровном месте спотыкаешься?

Я и в самом деле споткнулась на ровном месте.

Только не сейчас, а вчера, когда по неосторожности положила рабочие документы себе под голову. А может даже сегодня, во время утренней уборки, отправив их вместе с постельным бельем на утилизацию.

- Задумалась, - честно призналась я.

- Ты готова к опросу? Кстати, ты их наизусть что ли учила?

Кивнув, я отошла в тень, чтобы ему было сложнее прочесть мои эмоции и норовящие прижаться к волосам уши на голове.

- Ты сам готов? – парировала я.

Влад пожал плечами:

- Мне незачем готовиться. Это ты должна понять действия белого баюна.

- Они их называют онна-буси, но смысл тот же.

- Поэтому руководство и выбрало нас, вернее тебя, - поправился Влад. – Только ты можешь понять действия другого кота и рассказать, что здесь произошло на самом деле.

- Хорошо, - я потянулась всем телом, - тогда начнем, но прежде, - я показала стопку бутербродов, предлагая их командору, но тот жестом отказался от перекуса.

- Три вопроса. Твой страх. Что такое добро? Как людям достичь звезд? Отвечать можно в любом порядке, - и с удовольствием отхватила от первого бутерброда добрую половину.

Оперевшись на край стола, Влад на секунду задумался:

- В самом порядке и есть подвох, верно? Значит, буду отвечать по-очереди. Своего страха я не знаю. Есть много мелких, я их все осознаю, но ты ведь хочешь услышать про самый главный? Не знаю.

- Ты поэтому ни к чему не стремишься?

- Мы живы. Разве этого недостаточно? – пожал он плечами. – Теперь добро… не делать зла, еще не добро. Думаю, что если человек попадет в беду и попросит меня о помощи, то я не стану отказывать.

- Если человеку плохо и он не может попросить, то ты поможешь ему?

- Вот поэтому ты лучше меня, - с легкой улыбкой ответил Влад, покачав головой и без задержки переходя к последнему вопросу. – Чтобы достичь звезд, нам нужна гибернация. Исследовательская лаборатория, где мы сейчас находимся, как раз и занималась этим вопросом. Сперва рассматривалась идея отправить роботов или холоднокровных, способных погружаться в анабиоз, но для слаженной работы корабля и контакта с другими цивилизациями экипаж должен быть уникальным, как наш.

- Ты и Дима – люди, - возразила я, выливая из термоса остатки чая в походную чашку.

- И все же мы с ним очень не похожи.

Я принюхалась. Опять пахло лугом и летом и явно не от напитка. Настя где-то рядом.

Чтобы не упустить нашего пилота, я выскочила за двери, не попрощавшись.

Алконост успела убежать и вместо нее я первой наткнулась на Диму:

- Привет, начинаем работать, - улыбнулась я всеми своими зубами, резцами и клыками.

Тяжело вздохнув, наш инженер обреченно поплелся за мной в кают-компанию, пока я украдкой обтряхивала рот и грудь от хлебных крошек.

Рассевшись с ним на противоположных краях дивана, я приступила к опросу:

- Дима, твой страх, твое понятие добра и будущее космоплавания.

- Ты вопросы из воздуха берешь? – удивился он.

- Не юли, - прервала я его, прежде чем он догадается об истинности теста.

- Мой страх, что мы нашу Землю испортим.

- Ты про почву или планету? – не поняла я.

- Про планету. Ты не думала, что наши корабли отравляют природу?

Я искренне удивилась:

- Ты о чем? Термоядерные двигатели совершенно безвредные. Для бытовых нужд мы используем холодный синтез, а радиоактивные элементы только в космосе, где своей радиации хватает.

- Тепло, - туманно пояснил он. – Ты заметила, что над городом снег почти перестал выпадать?

- Прости, - подняла я вверх палец и уши, - но я в лесу живу.

- Да, точно, - смутился Дима, потому что мой дом и в самом деле стоял посреди леса. – Энергия стала доступной и мы ее легко тратим, но планета не успевает избавиться от излишков тепла и постепенно накапливает их.

- Теплый климат, разве это плохо?

- Не очень. Таянье льдов приведет к повышению уровня воды и затопления материков. Изменение климата погубит множество растений и животных. Как сама понимаешь, не очень.

- В самом деле, - подумав, согласилась я. – И как же быть?

- Космические мосты, - торжественно провозгласил он. – Надо соединить поверхность Земли мостами с орбитальными станциями и тогда доставка грузов и техники в космос станет намного менее вредной для атмосферы.

При словах о воздухе, я снова принюхалась, но Насти рядом не было. Видимо, как и остальные пытается что-то найти на этой пустой станции или проверяет работу здешних систем жизнеобеспечения.

- Понятно, - устало подытожила я. – Только наши скорее зонтик как для Венеры построят, это проще и дешевле. Давай следующий вопрос.

- Напомни третий вопрос, - попросил он.

- Полеты к звездам.

- Точно. Наши двигатели позволяют развить скорость 10-20 процентов от скорости света. Это много для Солнечной системы, но для звезд очень мало.

- И как же быть? Слушай, - рассердилась я, - почему мне приходится каждую фразу из тебя клещами вытаскивать? Говори давай.

- Не сердись, - рассмеялся Дмитрий, - но ты так внимательно слушаешь, что трудно удержаться. Ты знаешь как. Мы тогда на лунной базе были, где исследовали антивещество. При соединении с обычным веществом происходит аннигиляция и они превращаются в чистую энергию огромной силы. Вот ее и можно использовать для движения звездных кораблей, чтобы добраться до околосветовой скорости.

Я с шумом выдохнула изо рта воздух:

- Только антивещество, наверное, дорогое и в бутылку его не зальешь.

- Да нет, - рассеянно ответил Дима. – Термоядерный синтез позволяет получать антивещество на ускорителях в больших количествах, а сверхпроводники могут удерживать его в магнитном поле бесконечно долго. Проблема в самом двигателе. Никакая поверхность не способна выдержать реакции преобразования материи в энергию.

- Похоже, проблема, - согласилась я, рассчитывая на окончание разговора.

- Это тоже решаемо, - разрушил Дима мои надежды. – Надо только нейтрализовать в материале отражателей электромагнитные связи и тогда межатомное взаимодействие сделает его идеально крепким. По твоему как холодный синтез происходит?

Я насторожено вгляделась в парня:

- Ты мне сейчас байку про идеальный меч и нерушимый щит рассказывал?

- Нет, что ты! – заулыбался Дима.

- Ты же врешь, по глазам вижу. Ох, зря я тебя уговорила на волхва учиться, надо было тебя в маги отдать.

- Итак, добро?

- Добро, - сдалась я, лишь бы поскорее закончить интервью.

- Думаю, что добро придумали люди, слишком слабые для зла.

Я мысленно схватилась за голову.

Обучение волхвов заставляло человека принимать окружающее как есть, без оценочного суждения о вещах или событиях. Только до этого этапа надо избавиться от старых убеждений, а они обычно идут вразрез с прошлым опытом. Ничего, немного здорового цинизма ему не помешает. В любом случае, спрашивать, как он раньше об этом думал, уже бесполезно.

На выходе я столкнулась с Ромчиком:

- О, моя контрольная группа! – обрадовалась я. – Пошли, буду мучить тебя вопросами.

На всякий случай я обнюхала робота, но он пахнул как и должен пахнуть – теплом, металлом и машинным маслом.

- Страх, добро, полеты к звездам, - без церемоний огорошила я РМ-4.

Зеленые фотоэлементы робота укоризненно вспыхнули:

- Ты же знаешь, что мы не испытываем страха.

Я плюхнулась назад на диван, вальяжно приглашая его к ближайшему креслу.

Дима не стал уходить, приготовившись к бесплатному развлечению.

- Если нет страха, то нет и желаний.

- Ты об этом, - протянул Ромчик. – Да, понимаю. Желания людей и А-форм очень родственны их страхам. Можно даже сказать, что они являются одним и тем же проявлением сути человеческой души. Я бы сказал, что у меня есть стремления.

- И какое самое главное?

- Сохранить себя. Кажется, у вас это называется инстинктом самосохранения. Катя, ты разочарована?

Я опустила голову, чтобы скрыть улыбку:

- Мне столько раз приходилось видеть, как твои сородичи жертвовали собой ради других…

- Я бы сказал, что роботы добрые, - вставил слово Дима.

- Кыш, - махнула я на него рукой, – мешаешь. Они…

- Не добрые, - закончил за меня Ромчик. – Это в самом деле так, потому что в этом и есть ответ на второй вопрос. Жизнь самое дорогое, что есть на свете, поэтому каждый из нас стремится сохранить ее.

- Тогда что такое добро? – заинтересованно наклонился вперед Дима, стремясь понять своего товарища более полно.

- Для людей или роботов? – уточнил РМ-4. – Это внутренний закон, проистекающий из внешних истин.

- Так не может быть, ведь вы созданы искусственно, а мы рождены и менее подвержены правилам логики, - возразил Дима и добавил. – Все же роботы по-настоящему добрые, им единственным не приходится этого показывать остальным.

- Причем тут логика? Как правило следствия, так и синтеза ограничены узостью рассматриваемых предметов. Но ты ведь не будешь отрицать, что принципы, которыми они управляются, существуют вне их самих?

- Допустим. Тогда как они проявляются на людях?

- Если рассматривать добро как общее понятие морального сознания, категорию этики, характеризующую положительные нравственные ценности, то можно утверждать, что оно закладывается при воспитании?

- Так и есть. Но ты же сам неоднократно видел, как люди нарушают принципы добра. Значит, оно не является отражением законов мира.

Из динамиков робота донесся короткий стрекот как от пишущей машинки:

- Ты снова не там применяешь логику. Чем обусловлена взаимовыручка Русичей?

- Воспитанием? – осторожно осведомился Дима.

- Тяжелыми условиями жизни, когда человек не мог выжить в одиночку.

- Не понимаю, - нахмурился Дима.

- Выживание было обусловлено моралью или естественным отбором?

РМ-4 выждал и, не дождавшись возражений, продолжил:

- Мораль сперва была прописана в генетическом коде и строении мозга, затем люди перенесли ее на общество. Это было необходимо, потому что неправильное использование логики давало ложные решения. Если строение нервных тканей не совпадает с моральными установками, то возникает конфликт. Поэтому все, кто бежал во время войны из Руси, стали изгоями на новых местах. Предателям своей души нет места нигде на свете.

Повисло тяжелое молчание, которое первым же нарушил сам Ромчик:

- Извините, сто с лишним лет жизни дают себя знать, - раздался щелчок и робот снова повернулся ко мне. – Прости и ты меня, Катя. Третий вопрос, верно? Самый эффективный путь покорения дальнего космоса – телепорты. Отправить корабль с автоматронами и мощным радиопередатчиком. По прибытии на место, развернуть передающую станцию. Единственная проблема, что потом делать с оригиналом и будет ли обладать копия душой?

В двери просунулась голова Насти:

- Идем есть. Обед уже, - ровный настрой алконоста оживил нашу компанию, словно краешек весеннего солнца.

Кают-компания для совместного приема пищи была слишком уныла, кухня маленькая, поэтому мы накрыли стол в штабе.

Первым делом мне сунули в руки мои пропавшие документы. Оказывается утилизатор лаборатории работал избирательно и бумаги удалось спасти. Дальше пошло обсуждение моих вопросов. Наперебой каждый поделился своими впечатлениями от моего экспромта. Впервые я искренне радовалась, что я не человек и под шерстью не видно как краснеют мои ушки. Чтобы не нарушать очередности, этими тремя вопросами загрузили Настю.

Как ни странно, она начала с полета к звездам:

- Это должен быть военный корабль.

- Больше всего я боюсь пауков.

- Добро, это когда что-то хорошее для обоих.

Вот это всех задело.

Каждый говорил про добро как абстрактное понятие, но никто не вспомнил, что оно существует как взаимодействие между двумя и больше участников.

Как назло, я вызвала огонь на себя, когда встала за добавкой.

Я шла мимо Насти и на мгновение задержалась, чтобы понюхать ее духи. Это было что-то острое и пряное, совсем не похоже на тот утренний запах. Но моей запинки оказалось достаточно, чтобы все обратили на меня внимание.

- Вы заметили, что она сегодня всех обнюхивает? – первым высказался Ромчик.

- Я тоже заметил, - добавил Дима, - а вроде мы ее хорошо кормим.

- Катя, колись, какой твой главный страх? – обрадовалась Настя, что не надо больше обсуждать философские темы.

- Нет, пусть лучше расскажет про полеты к звездам, - уколол меня Дима.

- Тогда уж лучше про добро, - пророкотал РМ-4, явно гордясь своими недавними умозаключениями.

Командор напротив меня загадочно улыбался, наслаждаясь моим замешательством.

Видимо, идеи, как меня лучше помучить в отместку за опрос закончились, и он просто наблюдал за командой.

Плюхнувшись на место, я посмотрела на ребят и честно сказала:

- Мой самый большой страх был от сказки «О мертвой царевне и о семи богатырях». Теперь я понимаю, что королевич ей искусственное дыхание делал. Но что если бы он остановился? Ведь воздух вдыхать в легкие надо часа два, а то и больше. Такое не каждому по силам. Что, если бы он перестал, потеряв надежду?

Не знаю почему, но в этот момент я посмотрела на Влада и тот со всей своей серьезностью, как во время готовки обеда или наведения ракет на цель, ответил мне одной, в полной тишине за столом:

- Я бы не остановился.

- Накано Годзи никто не помог, - просто промолвила я, поникнув головой.

- Поэтому мы здесь, с тобой. И всегда будем рядом.

Настя отложила вилку и снова задала вопрос, волновавший всех с самого прибытия:

- Катя, почему она убила всех на станции?

- Я не знаю, почему она сделала это, - сказала я, еще больше опуская голову. – Если гибернация означает полную остановку всех процессов в организме и заморозку при минусовых температурах, то она ничем не отличается от смерти. Я не могу сказать, кто возвращается назад в эти тела.

Дима сжал челюсти, заиграв желваками:

- Видимо, причина в долгом времени смерти. Это полностью меняет ситуацию с отправкой людей в дальний космос. Если мы не можем использовать гибернацию, то придется вернуться к созданию замкнутых эко-систем на кораблях и большим экипажам, а это отбросит нас лет на тридцать назад.

- Я не знаю, - расстроено ответила я.

- Если место участников эксперимента заняло нечто другое, то как ей удалось избежать этой участи? – встревожено спросил Влад. - И кто это мог быть?

Я потрясенно уставилась на богоносца.

Так вот значит, как они видят ситуацию?

Оживление после искусственной смерти дает толчок ранее спавшим нервным связям, следовательно, и скрытым мотивам. Белая кошка осознала себя полностью.

Осознала и испугалась.

А еще больше она испугалась, когда поняла, что и остальные испытают такое же.

Ее образ, доброй и прилежной ученой-менталиста, рушился на ее глазах.

Похоже, точно говорят, что после смерти ты узнаешь ответ на все вопросы.

Сложно представить, что при этом испытывали другие люди, и какой жестокости стоило от них ожидать, но онна-буси приняла единственно верное для нее решение – полная разгерметизация комплекса и смерть всех участников эксперимента.

Вот только зачем такому созданию как баюн в момент осознания своей сути прибегать к таким грубым и не кровавым методам убийства?

- Они переродились, но остались собой, - наконец выдавила я из себя.

Первым догадался Дима:

- Спонтанная инициация! Но как тогда ей удалось сохранить контроль?

- Наша двойная нервная система. Мы одновременно и здесь и смотрим на себя со стороны. Если бы у остальных было больше времени, хотя бы неделя-другая, то все уладилось само собой.

- Поясни, - коротко приказал Влад.

- Ну, вот я знаю, что ты знаешь, как это работает, - недовольно протянула я. – И ты знаешь, что я это знаю, но хочешь, чтобы остальные поняли сам процесс. Только при этом ты хочешь, чтобы я ответила на твой скрытый вопрос или постаралась осознать происходящее. При этом я знаю, что картина не полна и поэтому отвечать на него не буду.

Настя подняла свою вилку и зачем-то лизнула ее, сразу подчеркнув:

- Я читала, что ваша нервная система была создана эволюцией для охоты, но как ты ее применяешь в анализе до сих пор понять не могу.

Глянув исподлобья на подругу, я ответила:

- Тебе такое не нужно, ты и так самая быстрая, только люди имеют что-то похожее. Вот когда Дима тренирует свои стояния на одной ноге, то он не только нервы укрепляет, но и разрабатывает предугадывание событий. А что такое предсказание, как не умение заранее просчитать чужие действия и выбрать самое верное?

- Вот только белую ты прочитать не можешь, - подытожил ранее молчавший Ромчик.

- Потому что мы не одни, - вкрался в мою голову еле слышный голос Накано.

Замерев, я вцепилась в ускользающую мысль и сразу отвлеклась:

- Во имя Нави и Яви, опять этот запах! Вы чувствуете?

Все за столом покачали головой, самый острый нюх среди собравшихся был только у меня. Существуют, конечно, еще перевертыши, но их среди нас не было, так что и подтвердить мои ощущения было некому.

Словно на ощупь я дошла до машинного отделения станции.

Там, в самом закутке стоял цилиндр воздушного регенератора.

Дергано посмотрев по сторонам, я отыскала какую-то длинную железяку, и без раздумий вогнала ее в боковой паз устройства. Прежде чем меня остановили, металлическая панель с грохотом обрушилась на пол и я едва не потеряла сознания от хлынувшего на меня обильно сдобренного кислородом воздуха с примесью цветочных ароматов.

Прозрачно-голубые глаза на удлиненном лице словно заглянули мне в душу.

- Ты ведь… пикси, - потрясенно прошептала я, сама не веря в свое открытие, - воздушная элементаль.

- Спроси ее, - попросил тот же голос.

Из-за разгрома машинного отделения, нам приходилось держаться всем вместе.

Система вентиляции комплекса продолжала работать в штатном режиме, только вот воздух теперь вырабатывался лишь в месте нахождения элементали. От этого некоторые помещения при долгом нахождении внутри, могли стать опасны из-за накопления углекислого газа. Теперь единственный источник свежего воздуха испуганно парил за спинами моих товарищей, с опаской поглядывая в мою сторону.

- Жаль мы не можем расспросить ее, - сокрушенно покачал головой Влад, входя вслед за нами в лабораторный отсек.

- Катя, ты же можешь тестировать квазиживые системы, попробуй ее просканировать, - предложил Дима.

Настя аккуратно ткнула его локтем в бок, покосившись на оставшуюся безразличной к происходящему пикси.

- Что? – возмутился Дима. – Элементали не считаются разумными и даже живыми. Они вообще призываются в наш мир непонятно откуда.

- Откуда они прибывают понятно, - возразил Влад. - Вот только их использование в рабочих механизмах считается преступлением. Вспомните, как применяли саламандр вместо батареек. Катя, перестань, - прикрикнул он на меня, когда я сорвала подлокотник ни в чем не повинного кресла.

- Знаете, - неожиданно спокойно начала я, пряча обломок между ножек кресла, - про наших сверчков говорят, что если они сто лет за печкой в одном доме проживут, то превращаются в домовых. Прикажете моего Дивея тоже за неодушевленный объект считать?

С лязгом хлопнув по металлическим коленкам манипуляторами, Ромчик поднялся:

- Пойду, попробую наладить резервную систему воздухоснабжения. Не могли же они все на одной элементали строить?

- Займись, - кивнул Влад. – Катя, есть мысли, что с ней делать?

На этой фразе пикси обернулась мордочкой ко мне, словно понимая, что речь идет о ней и ее судьбе.

- Оставлять ее здесь нельзя, - задумчиво ответила я.

- Это понятно, - Влад снова кивнул. – Как она может быть связана с инцидентом, есть догадки?

Несомненно. Она точно знает, что здесь произошло.

А я знаю, как можно это проверить.

- Нам надо поговорить, - вскочила я на ноги. – Но не здесь. И ее с собой брать нельзя. Дима, вызывай Ромчика.

Настя пошла первой, обернувшись на ходу:

- И куда пойдем?

- Хм, а давайте в спасательную капсулу, - предложила я. – Там места достаточно и стенки толстые. Через систему вентиляции элементаль нас там точно не прослушает.

- Катя, у тебя мания преследования, - замотала Настя перьями на затылке. – Ты в самом деле считаешь, что она может нас понимать? Это паранойя.

- Ты даже не представляешь какая, - пообещала я, пропуская всех вперед и закрывая люк перед самым носом любопытной пикси, устремившейся за нами следом.

Через неделю, уже на Земле, меня судили.

Я тяжело посмотрела на собравшихся напротив меня людей и аномальных форм.

Именно им предстоит решить мою судьбу.

Вначале разбирательство. Надо соблюсти формальности и дать мне возможность оправдаться. Поэтому они задают мне этот вопрос:

- Именно поэтому вы решили избавиться от команды?

Но я знаю, что все сделала правильно.

Я подарила людям настоящие звезды, а не эту пародию на ночной небосвод на потолке крохотной каюты белой кошки где-то в окрестностях ближнего космоса. Да, нам придется полностью перестроить систему подготовки экипажей. Каждый будет проходить инициацию, чтобы встав перед лицом смерти, никто из нас не испытывал страха.

Мы перестанем быть людьми.

Тогда кем мы станем?

Шаманами? Магами? Воинами?

Или кем-то еще?

Кем-то, кто стоит на пути к Первым, оставившим нас тысячу лет тому назад?

В любом случае я не могла ответить однозначно на заданный вопрос:

- Вы поэтому избавились от своей команды?

Я могу только рассказать, что мне пришлось сделать, как в свое время Накано Годзи.

- Ты поступила правильно, - твердил мягкий голос.

- Да, конечно, - огрызнулась я, возвращаясь в лабораторию гибернации. – Погрузить всех в спасательную капсулу и насильно выкинуть в космос, лучшее решение.

- Не играй, не притворяйся, будь, - убеждала меня она.

В ужасе пикси шарахнулась от меня в сторону, но лабораторный зал и расставленные по его площади установки гибернации не дали ей далеко улететь.

- Ты боишься меня? – задала я риторический вопрос, потому что пикси физически не могла на него ответить. – Я сама себя боюсь. Тогда, на Венере я могла съесть этих детей и выжить. Знаешь, - я посмотрела на свои пустые ладони, - я голыми руками могу разорвать человека на части и именно поэтому я добрая. Не потому, что не делаю зла, а потому что могу и не делаю.

Переключая тумблеры на пульте, я запустила камеру гибернации, выставив таймер.

Чем-то она неуловимо напоминала гроб. Даже была прозрачной, словно из хрупкого хрусталя, хотя конечно это не так. Вот только сказки не будет и королевич Елисей не придет меня выручать. Нет никого в этом комплексе, кто сможет мне помочь.

Пока пикси носилась туда-сюда между приборами, я самостоятельно ввела в катетер костюма лекарство и оно быстро побежало по моим венам.

- Теперь я докажу, что добрая на самом деле, - остановила я элементаль взглядом, вскинув подбородок. – Потому что никто из злых не сможет пожертвовать собой ради остальных или причинить себе вред.

Опустив голову на подушку, я посмотрела прямо перед собой, ожидая фиксирующего раствора. Содержащая растворенный кислород жидкость не даст перед заморозкой повредить легкие или задохнуться, и, кроме того, позволит перенести перегрузки во время ускорения в четыре раза превышающие допустимые для наших тел.

Но перед настоящей смертью заморозки меня ждет другая, понарошку. Мне предстоит захлебнуться и утонуть. Что и происходит.

Скользкий, словно ледяной нож, кислородонасыщенный раствор хлынул мне в ноздри и горло, заставив крепче вцепиться в рукояти под руками, чтобы удержать себя на месте. Выдавленный из легких воздух всплыл пузырьками надо мной и растворился в потоке жидкости, омывающей мое тело. Я первый раз вдохнула в подобии воды и была жива.

Старик во главе Вече тоже умеет смотреть, так что шерсть на затылке начинает приподыматься в ожидании драки:

- Почему вы были уверены, что этот опыт не коснется вас?

- Говорите.

- Отвечайте!

- Не смейте молчать!

- Почему вы улыбаетесь?

И голос белой, шепнувшей мне единственное слово:

- Спасибо.

Было холодно аж до кончика хвоста.

И мокро.

А еще почему-то болела грудь.

Надо мной стояли все наши.

Богоносец с черными дорожками по скулам от покрасневших глаз и запекшейся в уголках рта кровью стоял ближе всех и с улыбкой смотрел на меня.

Значит, он вышел из стартовавшей спасательной капсулы в открытый космос, чтобы добраться сюда. Почему не Ромчик? Роботам ведь вакуум не страшен?

Машинально коснувшись своих распухших губ, я ощутила под пальцами алые крошки ссохшейся крови. Крови Влада. Он рвался ко мне, чтобы спасти.

Распределили обязанности. РМ-4 обеспечил подход капсулы максимально близко к шлюзу, а Влад, не дожидаясь стыковки, прыгнул навстречу.

Я попыталась встать и Настя ладонями прижала меня назад, прямо в лужу фиксирующей жидкости. Крышка камеры гибернации была вырвана из креплений и валялась среди обломков. Похоже, Влад не церемонился.

- Сколько? - прохрипела я.

- Больше часа, - мягко ответила Настя и зачем-то оглянулась на Влада.

- Они разумны.

- Мы поняли, - кивнул Влад, все так же улыбаясь своей страшной улыбкой. – Только она могла выкачать весь воздух со станции.

- Ох, - простонала я. – Кажется, ты мне грудину сломал.

- Прости. С того света иначе не возвращают.

- Каждый делает, что должен, верно?

И он кивнул мне в ответ.

В дальнем закутке лаборатории хныкала позабытая пикси.

- Вече вас оправдало. Тем не менее, оставить данное происшествие мы не можем, поэтому нам надо знать точную причину ваших поступков. Вы устали от работы в космосе?

- Нет.

- Значит, причина ваших действий психологическое состояние?

- Нет, я хотела увидеть вас всех.

- Но… зачем?

- Я знаю куда ушли Первые.

Прощание

Когда все дети, наконец, собрались в сенях, я открыла двери наружу.

Неудивительно, что именно мы, Русичи, первыми вышли в космос. Кто кроме нас знает как правильно выходить во внешний враждебный мир? Сени – это тот же шлюз на космическом корабле, буферная зона, между твоим домом и пространством снаружи. Это не жалкая прихожая в городском строении, накрытом куполом тепла, это комната готовности.

В облаках морозного воздуха малыши выкатились на снег, похожие на громадные клубки разноцветной шерсти. Я сама так одета – двое теплых штанов, три свитера, полушубок, шапка с ушами и варежки. Закрывая рот от холодного воздуха, я натянула на нос край шарфа. В отличие от детей я бегать на тридцатиградусном морозе не собираюсь, так что надо поберечь тепло.

Один из мальчишек сразу растянулся на снегу и его девочка стала изо всех сил помогать ему встать, пока остальные, визжа и крича, начали традиционную перестрелку снежками. Кто-то осторожно и неприцельно кинул снегом в мою сторону и мне пришлось зарычать, чтобы пресечь попытку втянуть меня в их игрища.

Так-то я не против, но сегодня прилетает Влад и мне надо не только встретить его, но и не растерять всех своих шестерых сорванцов.

Можно сказать, что мне повезло – ведь их могло быть и восемь. Тогда я бы вообще с ума сошла. Я за этими еле успеваю следить.

За кромкой леса взлетела стая черных птиц и до нас дошел запоздавший удар от сброса скорости. Секундой спустя, выполнив над нами круг, за домом приземлился полетный костюм с моим бывшим командором.

Не сдержавшись, я на полпути бросилась ему на шею.

Моя ребятня тоже подтянулась, с уважением рассматривая его высокую крепкую фигуру в легком комбинезоне. Вот он точно не замерзнет, пока почти вечная батарея снабжает его теплом и проветривает одежду.

Отстранив меня, Влад положил руки мне на плечи, всматриваясь в единственную видимую для него часть меня – мои глаза, и приветливо улыбнулся:

- Опять оделась как кот?

Я пожала плечами, о чем он скорее догадался, чем увидел под всеми слоями одежды:

- А смысл таскать на себе источник питания? Пойдем в дом?

Влад дернулся в сторону и схватил одного из мальчишек, сразу поместив того под мышку, так что голова ребенка свисала почти до земли:

- Их с собой берем?

- Нет, - помотала я головой. – Я их только выпустила гулять. Сейчас отцеплю Полкана, пусть он за ними присмотрит.

Не отпуская малыша, Влад спокойно шел за мной к дому.

- Волков опасаешься?

- Они давно к нам не ходят. Кроме того, они чипированные, волки, за ними из космоса наблюдают, так что беспокоиться не о чем. Поставь его уже!

Одна парочка все-таки увязалась за нами, под предлогом посещения туалета.

Лениво ругая их за то, что не сходили раньше, я запустила детей в дом. Теряя на бегу одежду, они кинулись вглубь комнат. Влад снял с себя верхнюю куртку с механизмами микроклимата и я повторно обняла его:

- Подождешь пару минут? Мне надо переодеться.

- Конечно, иди.

Заскочив к себе в комнату, я быстро скинула одежду. Встав перед шкафом, я задумалась, а потом сама себя оборвала и вытащила то самое платье, в котором Влад впервые меня здесь увидел. Не купальник, а платье, в горошек. Дом хорошо протоплен, так что можно гулять как летом и даже босиком благодаря нагретым полам.

Обернувшись на шум, я увидела вытаращенные глаза маленьких Миши и Наташи, которая судя по ее занесенной вперед и так не поставленной вниз ноге, как раз и привела его ко мне.

Прежде чем я успела что-то сказать, мелкая кошка метнулась за дверь. Видимо она посчитала, что если дверь закрыть за собой, то это меня задержит. Но как-то она не учла наличия там Миши, которому эта дверь приехала точно в нос.

Поспешно напялив на себя платье, я платком прижала распухающий нос мальчика, крича на весь дом:

- Я тебя сожру! Живьем! Слышишь!?

На шум пришел Влад. Наташа пряталась за его ногами, готовая в любой момент снова бежать от меня.

- Принеси, пожалуйста, кусок мяса из холодильника, - попросила я, убедившись, что кровотечение остановилось. – Будем спасать добра молодца, - снова я сверкнула глазами в сторону мелкой. – Проводи его.

Вчетвером мы почти уселись перед самоваром, как со двора раздался истошный лай собаки. Что-то серьезное случилось, раз Полкан так заходится.

Устало посмотрев на Мишу с прижатой к лицу мороженной ножкой курицы, я спросила Влада:

- Я возьму твою куртку?

Получив разрешение, я выскочила наружу.

Холодный воздух сразу защипал голые ноги выше голенищ сапог.

Голова тоже начала остужаться, несмотря на всю мою гриву и шерсть на ней.

Ситуация была хуже не придумаешь – один из мальчиков забрался за сосульками на крышу, но застрял, боясь спускаться. Тогда второй полез вслед за ним выручать и тоже там остался. Тем более оба теперь держались друг за дружку в охапку и едва не ревели. Девочки внизу уже были с глазами на мокром месте.

Ничего не сказав, я развернулась и вернулась в дом. Мстительно думая, что надо их проучить и оставить там, я быстро сдалась и попросила Влада разобраться с проблемой.

Пока он выполнял свои прямые обязанности – спасение и защита, я с помощью парочки неприятностей в лице Миши и Наташи, разложила стол и заставила их заниматься сервировкой.

С утра я напекла в печке пирожков и они как раз сейчас должны дойти.

Сняв с большой кастрюли ткань, я выложила их на блюдо.

Мелкая ушастая была на удивление тихой, что очень подозрительно.

Ничего, вот-вот вернутся остальные и скучать перестану.

Так и произошло. Толпа шкодников расселась по стульям, обмениваясь впечатлениями.

Последним пришел Влад с тарелкой, наполненной чем-то вкусным. Мельком заглянув туда, я коротко посоветовала:

- Не ешь.

- Почему? – не удержался он от разъяснений.

- Как ты думаешь, что это такое?

- Меня угостили за лазанье по крыше.

Я встала перед ним, сложив внизу пальцы:

- Это не мороженное, не творог и не холодная каша. Они набросали тебе туда снега, может быть даже с пола, и полили все вареньем. Серьезно, не надо это есть.

Осторожно Влад поставил тарелку на подоконник.

- Не обижайся, они так готовят, - бросила я через плечо, разливая всем чай. – Знал бы ты чем они по утрам иногда пытаются угостить. Пластилин еще не самый плохой вариант.

Перекус не обошелся без приключений.

Что-то с пирожками было не так.

Для проверки разломив один из них вдоль, я обнаружила полное отсутствие начинки.

Узнавать, кто все съел уже бесполезно. Так что я не стала набивать желудок тестом и тихонько пнула Влада под столом, чтобы он не налегал на пустые пироги.

Еще отличилась Оксана, с серьезным видом объявившая всем собравшимся:

- Я когда вырасту, стану мальчиком.

- Ты и так кот, - урезонила я ее.

- Этого мало, - засверкала малявка глазами. – Я хочу быть мальчиком, они сильные и тогда я тебя поколочу.

- За что? – удивился Влад.

- Она меня постоянно бьет и кусает, ой! – вскрикнула она, когда я легонько шлепнула ее ребром ладони между ушами, начавшими обрастать первой шерстью, вместо пушка новорожденных.

- За дело, - пробормотал сидящий рядом Алексей.

- Это не я варенье съела, ой! – запоздало она закрыла рот обеими ладонями.

Посмотрев на нее взглядом, не обещающим ничего хорошего, я для профилактики дернула ее за ухо, стащив со стула.

- Я наказана? – понуро поинтересовалась Оксана.

- Уже. Садись за стол.

Влад почесал переносицу:

- Я как погляжу, ты в доброту не играешь?

- Я тебя сейчас кашей из снега накормлю, - грозно пообещала я и, спохватившись, успокаивающе положила ладонь на его руку. – Если они не научатся отвечать за свои поступки, то ничего путного из них не вырастет.

- Чему еще ты их учишь? – ухмыльнулся Влад, расслабляясь впервые за нашу встречу.

- Охоте, рыбалке, следопытству. Вот на днях рассказывала как можно голыми руками выпотрошить зайца или кролика.

- В смысле? Сделать что-то из подручных средств? Или ты имеешь ввиду именно голые руки?

- Только руки и никакого мошенничества, - широко улыбнулась я.

Подперев локоть рукой, Влад закрыл лицо ладонью.

- Да это не так страшно как кажется. Надо только тушку хорошо сжать, чтобы его кишочки собрались…

- Мы кушаем, - перебил меня Артем, третий из мальчиков.

- Ладно, извините, - попросила я прощения у собравшихся и мы продолжили чаепитие.

Отправив детей играться, я пообещала накормить Влада, но он отказался, сославшись на концентраты лунной базы. Обижаться было глупо. Я сама один раз их переела и потом несколько дней приходила в столовую только чтобы пить воду, настолько они были питательны. Убрав со стола, я подхватила с лавки на руки младшую, Марину:

- Ты не против, если я ее с нами возьму?

- Ничуть. Мы ей не помешаем?

- Ее теперь из пушки не разбудить, та еще соня, - рассмеялась я, поудобнее перехватывая девочку, обхватившую мою шею.

Когда я опускала Марину на диван, та начала тянуться ко мне и я отдала ей на растерзание свой хвост.

- Пусть играется, - пояснила я, улыбаясь.

- Говоришь так, словно знаешь, что ей снится.

- Знаю, конечно, - возмутилась я. – Если слюни текут, значит, что-то вкусное лопают, если дергаются, то играют. Все просто.

- Если хочешь есть, то не стесняйся, поешь.

Я помотала головой:

- До этого кушала. Кроме того, если мне захочется вкусного, то я у каждого попрошу половинку, вот и наемся.

Влад уставился на меня, не зная как реагировать.

- А что ты хотел? – пожала я плечами. – На войне как на войне. Они тоже хитрят.

- Ты поэтому их… стукаешь, - замялся Влад.

- Стукаешь громко сказано. Так, нежно пошлепываю и кусаю, - снова улыбнулась я своей самой зубастой улыбкой, - для поддержания порядка.

Раздался цокот каблуков и к нам зашла Наташа. Вернее я знала, что это чудо Наташа, а со стороны это выглядело как раскрашенная и наряженная карнавальная обезьянка. Похоже, я забыла запереть ящик и кошкодевочка добралась до моей косметички.

- Я красивая? – строго спросила она.

- Красивая, - легко согласилась я, не спеша ее отмывать или приводить в порядок.

- Можно тогда я с вами сегодня посплю? – застенчиво попросила Наташа.

- Почему ты думаешь, что мы будем спать вместе? – вместо этого ответила я вопросом на вопрос, не переставая улыбаться.

- Я может быть маленькая, - с презрением парировала малая, - но не дура! – и гордо развернулась, закинув на спину мой любимый шарф.

Влад поменял место на диване, сев ближе:

- Они уже не слишком взрослые, чтобы с тобой вместе спать? – тихо спросил он.

Я подняла брови:

- Они сами иногда ко мне приходят. Однажды все вместе пришли. Была сильная вьюга и они долго не могли уснуть.

- И что?

- Согнали меня на пол, - сокрушенно пояснила я. – Пришлось там спать.

- Весело вам.

- Зависть плохое чувство, - показала я ему язык. – На днях насобирали еловых шишек, собрались из них кедровые орехи для торта выколупывать.

Негромко, так чтобы не разбудить спящего рядом ребенка, Влад захихикал как мальчишка. Не удержавшись, я растрепала его волосы:

- Ты сам как ребенок. Как там наши?

Вздохнув, Влад начал рассказывать:

- Мы на приколе стоим. Сергей снова на базе. Дима сейчас экзамены сдает. Ромчик помогает в ремонте и обновлении оборудования. Настя уехала к родне на все время.

- Скучно одному? – не удержалась я от подколки.

- Тебя не хватает, - честно ответил Влад. – Им спать не пора?

- Пусть устанут. Только солнце село, рано еще.

За разговорами незаметно пролетело время.

Я не стала будить Марину и отнесла ее в кровать.

Остальные начали водные процедуры и чистку зубов.

Я помогла Наташе привести себя в порядок. Все это время она гарцевала перед мальчиками и теперь, уставшая, кивала носом, норовя уснуть на ходу.

Закончив с ребятней, я вернулась к Владу, обняв его:

- Как же я соскучилась! - я заглянула ему в глаза. – Будем ложиться или еще поболтаем?

- Ты сама как? Не устала?

- Ничуть. Могу хоть всю ночь с тобой разговаривать.

- Всю ночь не надо, - улыбнулся Влад.

- Хорошо, - не стала я возражать.

Каждый из нас оттягивал объяснение и, судя по всему, Влада предстоящий разговор тяготил больше чем меня.

Чтобы отвлечь его я рассказала еще несколько смешных историй.

Как мы играем в прятки. Если я вожу, то просто иду заниматься своими делами, пока они ждут что я буду их искать. Самое главное потом не забыть их позвать на обед. И еще найти, а то иногда прячутся в самым неожиданных местах и засыпают.

Или как они будили меня, когда я зачиталась допоздна. Они тогда начали тянуть меня за руки с кровати в надежде, что главное доставить меня до кухни и я там полусонная приготовлю им завтрак. Только тянуть начали как в известной басне про лебедя, рака и щуку в разные стороны. В общем, я на кого-то упала и придавила, после чего заснула с ним в обнимку.

Как они стащили мою многострадальную лакокраску для ногтей, прошедшую огонь, воду и половину Солнченой системы, и потом с ее помощью шантажировали в обмен на поход на ярмарку. Это было как раз перед Новым Годом, а ближайшая ярмарка весной. Но они хотели сейчас и сразу.

Дальше нам продолжить не дали, пришла Наташа.

С претензиями.

Но еще большим уважением ко мне:

- Ты его наказала? Он плохо себя вел? Ты поэтому ему на полу постелила?

Усиленно протирая глаза, зашел Алексей и попытался ее мягко увести, но девочка начала капризничать:

- Я хочу спать с наставницей!

Зарождающийся скандал пресек вовремя объявившийся Артем:

- Тебя стукнуть? – без обиняков спросил он свою одногруппницу.

Та без разговоров позволила Алексею взять себя за руку и отправилась спать в свою комнату.

- Я только сейчас обратил внимания, что девочки меньше, - удивился Влад.

- Ну да, группы специально формируют так, что мальчики на два года старше девочек. Мы все же быстрее растем, поэтому детей так и подбирают. У тебя разве по-другому было?

- Да, даже странно.

- Ты такой старый, оказывается, - поддразнила я его.

- Ты в такой же группе была?

- Нет, - впервые за вечер зевнула я в ладонь. – У меня домашнее обучение, княжеская дочь, все дела.

- Оно и видно, что разбалованная, - проворчал Влад. – Ты не будешь жалеть, что расстаешься с ними?

- Не знаю. Наставницей быть тяжело. Но космос… Скучать точно буду.

Мы замолчали, потому что в комнату заглянул вернувшийся Артем, с максимально серьезным видом посоветовавший нам обоим:

- Может быть, вы уже начнете целоваться и дадите нам поспать сегодня?

Испытание

Первый, самый важный вопрос, который я задала Владу, звучал так:

- Значит, по-твоему, я толстая?

- Нет, - неуверенно ответил он.

- Попался! Долго думал! – радостно провозгласила я. – Продолжим. Я радиоактивная?

- Нет, я же вчера тебя замерял.

- Так какое я тебе солнышко!?

Влад насупился:

- Очень вредное.

Я прошлась от одного окна в зале ожидания до другого и снова остановилась перед своим командором:

- И долго ты собираешься так сидеть?

- Сколько понадобится, - отрезал он.

- Можно я с тобой? – я плюхнулась на диван рядом с ним и снова вскочила, потому что двери растворились. – Я пошла!

- Ни пуха, ни пера.

- Мяу, - зачем-то ответила я и вошла внутрь.

Или вышла наружу.

Это с какой стороны посмотреть.

Сегодня мое ежегодное испытание.

Меня, как специалиста по квазиживым системам каждый год проверяют на способность управления ими. Хотя скорее это повод для экзаменационной комиссии держать нас всех в тонусе, чтобы мы внимательно следили за новинками техники.

В прошлом году мне достался глубоководный скаф, в этом, как я слышала, начали активную разработку костюмов для работы в вулканической магме.

Итак, я на полигоне.

Обширная площадка размером со спортивный стадион с кучей препятствий и вариантами местности. Здание кольцом охватывает территорию, позволяя через широкие окна на втором этаже наблюдать за происходящим.

Через мгновение над входом в окне выросла фигура Влада. Приветственно помахав ему рукой, я посмотрела на свое испытание.

Это было что-то незнакомое. Какой-то здоровенный автоматрон странной модели, смахивающий на механического пса с шестью лапами и кабиной наверху. На специальном столе рядом меня поджидали инструменты и пульт управления. Именно с него я и начала.

Взяв в руки круглую тарелку пульта, я сжала ее края, запуская питание. Мелодичный звон и свет по краям подтвердили работоспособность.

Пока только пульта.

Кажется, мне подсунули старую модель, на голосовом управлении. Такие аппараты использовали еще до появления полноценных автоматронов. Радует, что оно хотя бы на человека не похоже.

- Назовись, - скомандовала я.

Автоматрон не отреагировал.

Невольно я вспотела.

- Поворот, - приказала ему я.

Со скрежетом старая машина повернулась ко мне своими глазами-фарами.

- Назовись, - повторно попросила я.

Автоматрон молчал.

Закусив губу, я оглянулась на Влада наверху. Он меня, конечно, не слышит, но если все затянется, то может догадаться о неприятностях.

Я поступила как любой инженер – нажала на выключение машины и повторный запуск систем. Огни в глазах автоматрона пропали и снова зажглись. Больше ничего не произошло.

Искоса я взглянула на свое испытание, уже начиная ненавидеть упорную машину.

- Проверка.

Вместо рапорта, автоматрон упал с грохотом на зад, выбросив рядом с собой пару конечностей. От неожиданности я выпустила пульт управления и тот упал на сухую, вытоптанную людьми и автоматами, землю. Смущенно рассмеявшись над собой, я на всякий случай вполоборота посмотрела наверх.

Увиденное заставило меня развернуться полностью, выставив уши торчком.

Рядом с Владом стоял жилистый седой мужчина примерно одного с ним роста. Простая одежда военного покроя, выпрямленная спина, гордо вскинутая голова. Расстояние было большим, но не узнать я его не могла, потому что это был мой отец.

Невольно отшатнувшись, словно желая спрятаться, я услышала под ногами характерный хруст раздавленного стекла и пластмассы. Не опуская голову вниз, я скосила глаза – пульт красиво раскололся на две части и медленно мерцал.

- Во имя Нави и Яви! – рассердилась я и подняла остатки пульта. – Вот только этого мне сейчас не хватало! – направив пульт на автоматрон, я с усилием нажала на кнопку выбора режима.

Машина мигнула глазами и подобрала свои щупальца, не меняя положения тела.

- Да ты издеваешься! – громко крикнула я.

Решительно сорвав крышку с пульта, я напрямую соединила контакты. Пульт перестал мерцать и теперь светился уверенным светом, но сам автоматрон на нажатие клавиш не реагировал.

На секунду оглянувшись, я увидела, как отец говорит что-то серьезное Владу, а тот, вытянувшись по стойке смирно, внимательно его слушает, не сводя с него глаз. В мою сторону они не смотрели, но если отцу доложили про меня и Влада, то выводы он должен сам сделать. Значит, его появление здесь совсем не случайно.

Кинув остатки пульта на стол, я подошла вплотную к автоматрону.

Тот вроде как дернулся, но возможно, что это просто происходило внутреннее позиционирование для сохранения равновесия.

Выбор был только один. Мне следует вручную его настроить и быстро пройти экзамен, пока отец с Владом не натворили неприятностей. Страшно представить, сколько всего могут разрушить один богоносец с одним князем.

Потянувшись к грудной панели автоматрона я впервые услышала его предостерегающий голос:

- Работа с включенными механизмами не допускается.

- Поговори мне, - пробормотала я сквозь зубы, последовательно нажимая на края пластины для ее разблокировки.

На секунду панель отошла на миллиметр из паза и с щелчком снова втянулась внутрь.

Не веря себе, я посмотрела на панель. Та почти слилась с металлом корпуса, словно всегда там была. Нажав вторично на ее края, я снова услышала скрипучую запись:

- Работа… не допускается.

Для проверки я обернулась.

Отец отвернулся от окна и, положив руку на плечо Влада, что-то ему втолковывал. По согласно кивающему затылку моего командора было понятно, что он смирился со своей судьбой и мне придется минимум вызволять его из тайного каземата княжества.

Если я сейчас уйду, то сорву экзамен и подведу Влада, но если я сейчас ничего не сделаю, то могу потерять его навсегда.

- Ладно, - подытожила я. – Тогда по старинке.

Отойдя на пару шагов, я стремительно рванулась вперед, припечатав пяткой панель.

Автоматрон крякнул и через секундную задержку крышка вышла наружу и вбок, обнажив внутренности машины.

- Отлично, - довольная собой, улыбнулась я. – Все же я молодец.

Первое что мне следует сделать, это установить обратную связь с автоматроном.

Иначе мне никогда не понять, что с ним не так.

Речевой блок оказался довольно развитым. Видимо, это одна из тех моделей, что еще не роботы, но уже не автоматроны. Зато половина цепей почему-то были обесточены.

Блок контроля тоже был без питания.

Хорошо, что автоматрон именно мне попался, еще покалечит кого-нибудь ненароком.

Восстановив питание цепей, я приказала:

- Назовись.

- Команда не принята.

- Чего!? – искренне удивилась я.

- Команда не принята, - повторил автоматрон.

Обернувшись на Влада и отца, я увидела, что они отошли от окна, продолжая вести неспешную беседу.

- Проверка, - кинула я пробный камень.

- Команда не принята.

- Твое состояние?

- Работаю.

Похоже, я сильно переоценила его развитость.

- Логический блок, проверка.

- Логические связи нарушены. Выполнить установку?

- Причина нарушения? – не дала я ему увильнуть.

- Начинаю установку, - невозмутимо отрезала машина.

- Отставить, - возмутилась я.

- До конца операции выполнение команд невозможно. Расчетное время пятьдесят минут.

От такой наглости я несколько секунд не могла подобрать достойных слов. Наконец я выдавила из себя:

- Можно подумать, ты до этого что-то делал. Проклятье! – воскликнула я, когда увидела, что окно позади меня пустует, и там нет ни моего Влада, ни отца.

- Команда не принята.

Я поступила просто. Открыв автоматрон вдоль брюха, я напрямую отключила его.

Через несколько секунд автоматрон зажег свои фары на башке и с какой-то даже укоризной посмотрел на меня ими:

- Готов к работе.

- Назовись, - как обычно начала я стандартную процедуру.

Две секунды напряженной тишины и машина вымолвила:

- ЗН-100.

Улыбнувшись, я со спокойной душой ответила:

- Был бы ты роботом, то я звала тебя Зина.

С лязгом захлопнулся люк внутренних устройств.

- А ты с норовом, - не прекращая улыбаться, сказала я. – Проверка шасси.

- Ходовая часть в норме. Обнаружен манипулятор. Внимание! Обнаружен второй манипулятор! Удалить дублирующееся оборудование?

- Отставить. Продолжить проверку.

- Обнаружена система жизнеобеспечения. Внимание! Несовместимость с рубкой управления! Удалить рубку управления?

- Отставить. Продолжай, хотя, что там еще проверять, - буркнула я себе под нос.

- Система жизнеобеспечения отключена. Ошибка. Удаление невозможно.

- Повторить.

- Ошибка. Удаление невозможно.

- Отмена, - сдалась я.

- Внимание! Несовместимость с рубкой управления! Удалить рубку управления?

Я судорожно почесала макушку за ушами:

- Отмена проверки. Опустись, прокатимся.

Зина опустил кабину к поверхности, позволив мне забраться внутрь.

Было тесновато, но терпимо.

Теперь сам полигон.

- Специализация? – спросила я.

- Команда не принята.

- Твое назначение? – переиначила я вопрос, нетерпеливо прянув своими кошачьими ушами.

- Команда не принята.

А вот это уже не неприятности, это проблема.

Тронув рычаги, я направила автоматрон вперед.

Первое препятствие было в виде рва с водой. Это цветочки, потому что эту канаву мы перепрыгнули. Почти.

Зина упал возле самого края обрыва в самую тину и начал медленно погружаться в ил.

- Вперед, - приказала я.

- Команда не принята.

- Причина? – стараясь сохранять спокойствие, уточнила на всякий случай я.

Мне повезло, автоматрон снизошел до ответа:

- До прибытия спасателей самостоятельные действия не допускаются.

- Да ты что!? – не поверила я. – Вперед! Давай!

- Команда не принята.

Если взять на себя ручное управление, то мы легко вылезем из воды.

Вот только из-за всех переживаний по поводу Влада и отца, я свои инструменты легкомысленно оставила на столе возле входа на испытательную площадку. Лезть наружу смысла нет, только измажусь и промокну.

Сняв кожух, я с грустью уставилась на переплетение проводов.

Здесь разбираться и разбираться.

Блокираторы сигнала подключены к рычагам напрямую, так что если оборвать эти связи, то контроль будет полностью мой. Правда излишки напряжения нагрузят систему автоматрона и его связи будут перегреваться, но иначе никак.

Начнем с подачи питания.

После первого оборванного провода машина сразу выдала:

- Включено ручное управление.

- Хорошо, - искренне обрадовалась я, произнеся свои мысли вслух, пусть меня и не понимали, - а ты не так безнадежен. Вперед.

Завывая сервоприводами мы выбрались на берег.

Включив вибрационный режим, я частично очистила конечности автоматрона от грязи.

Мы пересекли труднопроходимый участок из куч мусора, поваленных стволов деревьев и ям различной глубины. За это время я послала несколько сигналов коммуникатора Владу, но тот не отвечал.

Дальше нас поджидала высокая стена.

Такое не перепрыгнешь.

- Перечислить доступное снаряжение, - распорядилась я.

- Оборудование отсутствует. Выполнить поиск оборудования?

- Выполняй, - милостиво разрешила я, снова пытаясь установить связь с Владом.

- Обнаружены старые программы. Удалить?

- Не вздумай! – не на шутку переполошилась я. – Проверка программ.

- Отмена поиска оборудования.

- Да чтоб тебя!- выругалась я, но прерывать не стала.

- Для проверки программ требуется идентификация оборудования. Выполнить?

Я закатила глаза:

- Начинай.

- Команда не принята.

- Да!

Заунывно Зина продолжил:

- Обнаружено: рубка, корпус, манипуляторы, источник питания, носитель. Удалить носителя?

- Как хочешь, - беспечно отмахнулась я, продолжая мучить коммуникатор.

Я успела только ойкнуть, как фонарь кабины отлетел, и меня вынесло высоко воздух на катапульте. Несмотря на то, что меня предусмотрительно обхватили ремни безопасности, я завизжала во весь голос, схватившись обеими руками за сиденье. Еще через секунду до начала падения надо мною распахнулось белое полотно парашюта и я плавно стала опускаться сразу за стеной. Зина остался на противоположной стороне.

Отцепившись от кресла, я изумленно уставилась на серые камни перед собой.

Кажется, экзамен я провалила.

Но что там с Владом?

Скрипя сердце, я набрала код отца.

Сигнал прошел, но потом сбросился, разъединившись.

Самые мои плохие предположения оправдывались.

Отец узнал, что Влад мне по душе и теперь пытает его где-то в застенках тюрьмы.

А я ведь даже не успела сказать Владу, что он мне нравится.

- Зина! Ко мне! – заорала я во весь голос, рассчитывая на сверхчувствительные элементы автоматрона.

Словно из-под подушки до меня донесся обрывок стандартной фразы:

- Команда не принята.

Сосредоточившись, я прыжком долетела до середины стены и, вцепившись пальцами в едва заметные выступы, прыгнула второй раз, сохраняя равновесие на краю стены сразу и руками и ногами.

Автоматрон задумчиво поднял на меня свои глазищи, поменяв угол наклона корпуса.

Я почесала скулу:

- Почему у меня такое чувство, что ты все это делаешь специально?

- Команда не принята.

- Ага, в принципе ожидаемо. Знаешь, когда я остаюсь наедине с животными, то на всякий случай сообщаю им, что знаю про их способность говорить. А ты умеешь.

- Команда не принята, - как-то обреченно ответил без прежней уверенности автоматрон.

Я удобнее уселась на стену, свесив ноги вниз и обвив бедра хвостом:

- Я знаю, что много чего натворила. Вече даже заставило меня быть наставницей, чтобы я побыстрее повзрослела, а я даже не люблю детей. Очень не люблю, - веско добавила я ему.

Зина не ответил.

- Мой любимый богоносец, так вышло. А мой отец князь этой земли, который очень любит свою дочку. Меньше всего я хочу, чтобы они знали друг про друга или встретились. Но они встретились. Знаешь, что это означает?

- Команда не принята, - упавшим голосом повторил автоматрон и второй раз за сегодня бухнулся с жестяным грохотом на зад.

- Они разнесут полгорода по кусочкам, если начнут выяснять отношения. Сейчас сигнал коммуникатора Влада пропал и, следовательно, отец его схватил. Сейчас между мной и моим личным счастьем стоишь только ты, не считая отца. Как думаешь, на что я пойду?

ЗН-100 вскочил на свои лапы-щупальца и нормальным голосом объявил:

- Я такой же гражданин Руси, как и остальные роботы. Просто тело неудачное попалось! И вообще я твой экзаменатор!

- Кость пушистая и многолапая, - понимающе кивнула я. – А тебя мне подсунули, чтобы лишнюю спесь сбить. Но дело сейчас уже совсем не в экзамене, а в нашем с Владом будущем. Можешь выполнить поиск коммуникатора моего папы? Пожалуйста.

Автоматрон задумчиво опустил глаза вниз, раздумывая, и, наконец, решился:

- Ты первая кто меня раскусил. Думаю, ты заслужила поблажку. Называй!

Потом была схватка с дружиной и опричниками, я разнесла в щепки ворота тюрьмы и на руках вынесла Влада на зеленую траву пригорка. Над нами опускалось красное как червонное золото солнце, отражаясь кумачовой дорожкой в глади лазурной реки.

Хотела бы я так рассказывать эту историю, но все было намного прозаичнее.

Папа и Влад вдвоем сидели на веранде кабака, рядом выплясывали цыгане, видоизмененный карликовый ведмедь усердно играл на балалайке. Судя по количеству пустых бутылок даже им удалось напиться. Разогнав пинками охрану, я подошла к отцу:

- Папа, привет. Влад, - беспрекословно приказала я, - ты идешь со мной.

Влад сразу подскочил, собравшись и даже немного протрезвев:

- Катя, представляешь, я такого человека встретил… Стоп! Папа? – округлились его глаза.

Отец схватил меня за плечи, силой усадив за стол, не замечая как недовольно дергается мой хвост позади:

- Слушай, дочка, я тебе такого парня нашел…

- Хватит! – недовольно вскочила я. – Вы! – ткнула я пальцем в охрану. – Быстро принесли отцу лекарство. Ты, - стукнула я указательным пальцем в грудь Влада, едва не сломав об его мускулы, - идешь со мной.

- Я тоже хочу лекарство, - возмутился Влад.

Я медленно повернулась к нему, так что и охрана и ЗН-100 отшатнулись от нас:

- Тебе - похмелье. В наказание. Знаешь, как я переживала! – стукнула я его кулаком в грудь, снова отбив руку. – Вперед! – и как по команде робот-экзаменатор, отец, охрана и Влад рванулись вперед.

Сто оттенков красного

Нашему роботу РМ-4, или, как по простецки мы все его именовали, Ромчику, игру Го от Желтого императора я так и не привезла, зато по наследству ему досталось несколько толстых тетрадок в клеточку и именно на них мы сейчас играли. Думаю, вышло даже сложнее, чем изначально задумывалась сама игра – поле было гораздо больше, а так все оставалось по-прежнему – надо было окружить противника линией своих точек, прежде чем он успеет тоже самое проделать с тобой.

Поэтому, когда меня по межкорабельной связи вызвал Влад, я не сильно обрадовалась:

- Что такое? – огрызнулась я, выставляя ручкой точку сбоку листа, чтобы начать новую волну оккупации.

- К тебе пришли, - также сухо ответил наш командор.

- Я в отгуле, - невнимательно отозвалась я, выставляя вслед за Ромчиком следующую точку на листе и чувствуя, как мой кошачий хвост начинает мелко подергиваться.

- Это твой недавний спасенный, Кать.

- Ладно, иду, - сдалась я и внимательно посмотрела в фотоэлементы Ромчика. - Не вздумай мухлевать.

- Я и не думал, - пророкотал робот.

- Я серьезно, - подарив ему на прощание взгляд суженных зрачков, я прошла к шлюзу.

Конечно, там стоял наш спасенный.

Молодой парень, нацепивший парадную форму морской пехоты и надушившийся одеколоном так, что будь на Марсе мухи, то они падали за пару метров не долетая до цели. Почему он здесь, тоже не сложно догадаться – я типа его спасла.

Ничего не говоря, я встала за створками переходной камеры.

- Здрасте, - выдохнул парень.

Чудесно, он даже не знает на «ты» или на «вы» ко мне обращаться. Хорошо, хоть русский знает, а то лопотал на аглицком, когда я вытаскивала его из разбитой капсулы. Впрочем, русский наравне с греческим международный язык общения, так что не удивительно – его знает практически каждый в космосе.

Кивнув и махнув треугольными ушами на макушке, я выжидала.

- Я хотел спросить, - парень замялся, - вы не хотите поужинать со мной?

Иронично я посмотрела в его наглые глаза, но мой взгляд пропал зря, разбившись о его толстокожесть.

- Мы улетаем через пять часов, но если вы сможете достать для меня аленький цветочек, то я подумаю, - огорошила я парня.

- Где же я его достану, - как-то разочаровано пробормотал он.

Я в ответ пожала плечами и мотнула хвост вокруг коленок.

Потом мне пришла в голову озорная идея:

- На станции «Озерная» вроде такие видела.

- Так она на другой стороне Марса, - так же ошарашенно прошептал тот.

Я снова пожала плечами. Даже с нашими скоростями, туда и обратно уйдет часов шесть, минимум.

Неожиданно пехотинец собрался и встал по стойке смирно:

- Задача ясна, разрешите выполнять!? – и не дожидаясь моего ответа, быстро пошел из ангара.

- Думаешь сдался? – напугал меня голос Насти, нашего алконоста.

Скривив рожицу, я повернулась ко второму пилоту:

- Поживем, увидим.

- Вот зря ты так с парнем, - продолжила подруга, выходя ко мне в камеру. – Где он тебе в безлюдной марсианской пустыне цветы найдет?

С недоверием я глянула в глаза Насти и та неожиданно для меня запустила пятерню мне в волосы между ушами, прекращая разговор и полностью сосредоточившись на чесании моей шевелюры. Некоторое время я позволила ей играться со своей прической, потом ловко увела голову и ответила:

- Мы же все вместе его спасали. Влад обнаружил сигнал, ты подвела корабль, Дима и Ромчик не были на мостике, но они также участвовали в его спасении. А приглашает он почему-то только меня одну… Хватит волосы мне путать! – рассердилась я и пошла доигрывать партию с Ромчиком.

Вроде наш корабельный механик ничего за время моего отсутствия на листе не черкал, но посидеть с ним мне не дали – приперся наш спасенный.

И в руках у него был маленький букет ярко-красных цветов.

- Это не алый, - я не дала ему даже шанса. – Это рубиново-красный.

В следующий раз он появился через полчаса. На этот раз с горшком, где было несколько цветов похожего оттенка.

- Это сольферино, - мстительно заявила я ему, наблюдая как его лицо само становится схожего оттенка с принесённым букетом.

Через час он принес букет с коралловыми цветами, а когда я ему об этом объявила, он сразу дал команду ближайшему автоматрону и тот поднес ему уже другой букет. На этот раз маренового цвета. А значит, не алого.

В общем, все его попытки пропали втуне.

Только когда Влад дал ключ на старт, пехотинец приперся с охапкой цветов всевозможных оттенков красного. Наверное, там был и алый цвет, но внешний люк был забран, а сам корабль разогревался.

По наружным экранам мы все наблюдали как он отбивается от охраны и сторожевых роботов, не дающих ему подлезть под дюзы. Кажется, парень что-то орал и декламировал стихи, может даже поэму, роняя цветы на взлетное поле, но Влад принципиально отключил внешние микрофоны, так что его поэтические потуги так и остались нами не услышаны.

Уже выйдя на орбиту Марса, наш командор не вытерпел и задал мне вопрос, который не давал ему покоя:

- Почему я никогда не видел тебя со цветами?

Недоуменно я взглянула в сторону Влада:

- Я же кот-баюн, мы к запахам чувствительны.

- И? – не вытерпела Настя, подключаясь к нашей беседе.

- Они воняют, - честно призналась я, опуская глаза.

Бой

Иногда мне снится сон.

Словно я не я, а какая-то более взрослая кошка.

Одетая в белый халат, я бегу навстречу спешащим куда-то людям по ярко освещенным бетонным коридорам. В моих руках сверток – маленькая девочка, чем-то неуловимо похожая на меня, взрослую в этом сне.

Я достигаю зала, озаренного предупреждающими вспышками красных ламп.

Мои уши подрагивают в такт громкому реву сирены.

Моя цель – испытательная капсула спасения. Она маленькая, рассчитанная только на эксперименты с мелкими животными, но я и не собираюсь спасаться.

Я уже знаю, кого туда положу.

Держа сверток с дочерью в одной руке, другой я набираю код на панели и открываю капсулу, нервно подрагивая хвостом от недостатка времени. Затем быстро, как на учениях, кладу ребенка вовнутрь. Убедившись, что маленькая кошка надежно закреплена на своем кресле, я с силой захлопываю входной люк. Короткий отсчет – и капсула, ревя соплами микротермоядерного двигателя, устремляется ввысь, прямо в раскрытый наверху огромной люк залы ангара.

На фоне грозовых облаков я вижу только короткое пламя, выбивающееся из дюз, и мне кажется, что подъем идет неимоверно долго, но это не так. Для стороннего наблюдателя, с расстояния в несколько километров, спасательная капсула пусть и медленно, но верно устремляется вверх, прямо за грозовые облака, а для меня здесь, внизу тянутся неимоверно долгие мгновения ее подъема, пока она не скрывается за низкой кромкой туч. И тут же, словно удар грома, прямо надо мной появляется боевой крейсер. Он расположен ниже грозового фронта и оттого кажется огромным и зловеще-темным на фоне тяжелых облаков.

Я медленно закрываю глаза навстречу неизбежному…

Здесь я обычно просыпаюсь.

Иногда мне кажется, что я зову во сне маму, временами мои глаза мокрые от слез, а часто они просто покрасневшие, как от недосыпа. К счастью, холодная вода из-под крана и утренняя физзарядка быстро возвращают мне привычное психоэмоциональное состояние.

На «Атомной кошечке» я выполняю роль также и психолога, а не только второго пилота, поэтому должна быть в первую очередь образцом для подражания. В любом случае, начался новый день и пора оставить сны там, где им самое место.

Я прохожу в нашу столовую, здороваюсь с экипажем, свободным от дежурства.

Затем усаживаюсь на свое место, если я сегодня не дежурная или наоборот, приступаю к раздаче завтрака.

Про свой недавний сон я не вспоминаю. Сны они и есть сны. Руководствоваться ими в реальной жизни – смешно, упускать из виду – глупо.

Главное – что вся команда в сборе, все веселы и готовы к любым испытаниям, которыми богат для нас космос. Именно такие, какими мы и должны всегда быть.

После завтрака я отправляюсь либо в отсек с мобильными скафами, напоминающих дремлющих богатырей прошлого в своих нишах, либо же сажусь на мостике в личное кресло пилота, управляя кораблем и помогая Владу в его нелегкой работе коммандера.

Если я остаюсь на пилотном дежурстве, то иногда связываюсь по рации с другими экипажами, также проводящими разведку и спасение в космосе. Понятное дело, что расстояния между нами не просто огромные, они чудовищные, и сигналу требуется от нескольких минут до многих часов, чтобы дойти до другого корабля. Поэтому мы, как правило, используем текстовые сообщения – они короче и им не так легко затеряться или исказиться межзвездным белым шумом при доставке.

Сегодня был мой день дежурства в спасательном отсеке.

По очереди я осмотрела все скафандры.

В одном пополнила запас кислорода, оставив заметку – проверить его на утечку воздуха. В другом долго возилась с настройкой питающих атомных элементов – они почему-то постоянно переходили на пилотный режим использования. Это не так страшно, как может показаться – каждый источник питания рассчитан на пятьдесят лет использования, но как говорится, экономика должна быть экономной.

Затем пустила тестовую проверку систем отстыковки.

Дожидаясь ее окончания, прошлась по другим отсекам. РМ-4, наш робот, заинтересованно поднял на меня свои фотоэлементы, когда я показалась в машинном отсеке, но я отрицательно покачала головой – работа в первую очередь. Затем приветствовала Диму, колдовавшего над снятым кожухом силовой установки. Тот кивнул, пробормотав, что утром виделись. Зашла на мостик, к Владу и Насте. Те были заняты проверкой ближайшего пространства вокруг Солнца. Их я решила не отвлекать – слишком сложный участок, корабль и так начинал перегреваться из-за постоянного притока солнечной радиации.

Вернулась на свое место как раз к окончанию проверки всех систем.

Все работало в штатном режиме – то есть без отклонений и каких-либо проблем.

Все почему-то завидуют нашей работе, и только те, кто занимается спасательной службой, знают ей истинную цену. Если строго выполнять все инструкции, купленные у космоса ценой многих жизней, то риск минимален. Но проблема в том, что риск есть всегда и чем больше уделяешь внимания борьбе с ним, тем больше он становится, тем чаще происходят аварии и катастрофы. Такой вот парадокс.

На самом деле все объяснимо.

Это как с социальной и технической защитой.

Если общество идет по социальной защите, то мы получаем бесплатное образование и медицину, но проигрываем в техническом плане. Иначе говоря, если хочешь досыта есть и быть спокойным насчет завтрашнего дня, то чем-то все равно придется пожертвовать. Например, развлечениями и зрелищами.

И наоборот, если ты гонишься за техническим прогрессом, то неизбежно страдают все социальные лифты и получение высшего образования становится элементарно невозможно, а любая болячка превращается в выжимание из тебя денег.

Можно попытаться найти золотую середину, но никому до сих пор этого не удавалось. Не потому что это невозможно. Конечно, это возможно. Вот только уровень как технических, так и социальных программ будет неимоверно низок.

И так везде.

Допустим, количество стариков коррелирует с уровнем жизни. Чем больше заботишься о пожилых людях, тем больше их становится, и наоборот – в стране, где каждому плевать на другого старого человека, их практически не встретишь на улице.

Еще одна проблема состоит в том, что всякие наивные школьники считают нашу работу связанной с постоянным риском для жизни. Для них мы словно первопроходцы.

На самом деле это не так.

Хорошо, скажем, не совсем так.

Да, есть и открытия и опасности, но они не постоянны, и наша работа больше напоминает обычную рутину, только с большим количеством катастроф и аварий на обозримом временном отрезке.

Вот ради этих катастроф и аварий, а точнее, ради их сокращения, мы и несем службу в открытом нами ближнем и дальнем космосе, оканчивающемся за пределами орбит Плутона и Харона. Дальше мы, к сожалению, не шагнули.

Скажу откровенно, я сачковала.

Да, работа выполнялась, как и обычно, но внутренне я чувствовала, что расслабилась. Хотя, вполне возможно, причина была в повысившейся на два градуса температуре внутри корабля.

Судно слегка дернулось, и по коридорам прошла волна прохладного воздуха.

Ага, значит, Дима настроил систему сброса перегретого пара. Воду, мы понятное дело, теряем безвозвратно, но иначе никак вблизи солнца. Мы ведь сейчас ближе к Солнцу, чем проходит к нему сама орбита Меркурия, а там температура днем на открытой поверхности достигает отметки свыше четырехсот градусов.

- Приготовиться к развороту, - прозвучало по внутрикорабельной связи сообщение, и я спешно схватилась за ближайший поручень, отсылая по ручному коммуникатору короткий сигнал о готовности.

Корабль перестал выкидывать пламя из дюз, и поддерживающееся внутри его помещений гравитационное поле, вызванное постоянным ускорением, пропало. На мгновение мои ноги оторвались от пола и я взмыла в воздух, пока корабль разворачивался дюзами по направлению своего движения.

Снова из динамиков раздался голос Влада:

- Готовность к тяге. Три, два, один. Пошел! – и новый выброс энергии позволил возвратить привычную нам земную тяжесть.

Я мягко приземлилась на ноги и задумалась – пойти на мостик, что ли, или партию в шахматы с Ромчиком?

Решив все-таки не мешать ребятам, я отправилась в машинное отделение.

Как только я пошла туда, как снова, уже без всякого предупреждения, пропала тяжесть.

Смешно кувыркнувшись, мне удалось прицепиться к ближайшей двери, встревоженно поводя треугольными ушами из стороны в сторону, вслушиваясь в тишину корабельных механизмов.

Хотя мы встали кормой по пути нашего следования, вот только инерционная орбита от этого не поменялась. И даже продолжай двигатели работать в прежнем режиме, то наш корабль еще долго следовал той же орбитой, что и до этого.

Значит, ускорение было отключено не просто так и мы готовимся полностью поменять нашу траекторию движения.

Щелкнул сигнал личного коммуникатора, и спокойный голос Влада даже не приказал, а попросил меня явиться на мостик.

Одним прыжком я преодолела все расстояние коридора до самого люка в нарушение всех инструкций, пользуясь хвостом как средством управления в полете. Затем коснулась панели открытия двери и совершила еще два таких же прыжка до мостика.

Держась за поручень ограждения, я присоединилась к нашим пилотам.

По тому, как сосредоточенно смотрел на главный экран Влад и обескураженному виду Насти, не трудно было догадаться, что что-то произошло, но вопросов я пока избегала. Как только я закрепила на себе предохраняющие ремни пилотного кресла, Влад, все так же не отводя взгляда от изображения, медленно проговорил:

- Что ты видишь?

На монитор, где бесновалось такое близкое к нам Солнце, затопившее всю его ширь от края до края, я не смотрела. Вместо этого я внимательно следила за нашей командой.

Вот Настя покачала головой:

- Радиосигнал от него не отражается.

Хотя следующий вопрос был очевиден, я спросила:

- Вы нашли пропавшую экспедицию?

Влад медленно качает головой и наконец отводит немигающий взгляд от ярко освещенных индикаторов:

- Это что-то другое, - больше пояснений от него нет, но они мне и не требуются.

По его реакции я поняла, что увиденное им вовсе не галлюцинация. И хотя известны случаи массовых галлюцинаций, но это происходило обычно в толпе, которая не подчиняется правилам малых групп. Тем более видения не соотносятся с боевой подготовкой богоносца или первого пилота спасательного корабля у алконоста.

Теперь и я перевожу свой взгляд на главный монитор.

Не сразу, но замечаю маленькое, почти незаметное пятнышко, едва различимое в этом море ослепительно-желтого пламени солнечной короны, словно мелкое зернышко риса, идущее параллельным нам курсом.

Здесь, в космосе, очень трудно оперировать привычными нам расстояниями. По тому как выкручен на максимум верньер приближения, я понимаю, что «это» очень сильно ниже нас, практически вплотную к солнечной короне.

Прежде чем принимать решение, я думаю, а затем решительно отцепляю ремни.

Приблизившись вплотную к главному экрану, сначала пытаюсь пальцем соскрести это пятно. Когда у меня ничего не выходит, я отдаю команду поменять положение «Атомной кошечки» в пространстве, так что пятно с самого низа дисплея без проблем переходит в верхний угол, а затем выравнивается посередине. По тому, как оно медленно сползает к самому краю изображения, я понимаю, что «оно» материально. В первую очередь, потому что наши мониторы тоже не верх технологии и боковое искажение никто не отменял.

- Спуститься? – спрашиваю на всякий случай я.

Тот час же приходит ответ от Насти:

- Невозможно. Вернее, можно, но только километров на пять, дальше нагрузка на защитные щиты станет очень высокой и мы элементарно сгорим.

- Спуск, - принимает решение Влад, как только я снова закрепилась в своем кресле, обернув хвост вокруг коленок.

На изображении ничего не поменялось – все такое же пятнышко шло параллельным с нами курсом. Вот только этот спуск позволил вычислить размеры «пятна» - чуть более пятидесяти метров в длину. Если бы ребята внимательно не следили за дисплеями, то скорее всего пропустили бы этот объект. В первую очередь потому, что поиск исследовательской станции предполагал отклик радиосигнала, как активного характера, когда в ответ посылается направленный импульс, так и пассивный – корпус станции оснащен радиоэлектронными отражателями.

К такому в полетном училище нас явно не готовили.

Инопланетная жизнь или легендарные «планетники»?

Но если станция перестала существовать по причине «этого», то наша задача обезопасить космос от него. Сперва только надо разобраться – действительно ли причина пропажи сигнала со станции именно в этом создании?

- Катя, что будем делать? – встревоженно спросила Настя у меня.

Пропавшая экспедиция вряд ли спускалась ниже.

Значит, взаимодействие с неизвестным объектом было возможно только с помощью сигналов. Так как станция была исследовательской, то спектр возможностей у нее был чрезвычайно широк – от лазеров и мазеров различной мощности до сброса одноразовых зондов, как с автоматронами, так и начиненных взрывчаткой.

Сперва нам следует обезопасить сам корабль.

- Катя, - жалобно протянула первый пилот, вырывая меня из задумчивости.

Повернувшись к ней лицом, я ободряюще улыбнулась:

- Возвращаемся на прежнюю орбиту, объект не выпускать из зоны видимости.

Настя понимающе кивнула и взялась за рычаги управления.

С легким толчком мы разорвали дистанцию между кораблем и неизвестным объектом.

Я внимательно посмотрела на Влада, и тот, почуяв мой взгляд, поднял на меня свои спокойные как никогда глаза.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, затем он нарушил молчание первым:

- Я возьму скаф…

Я недовольно дернула ушами, выражая свои эмоции:

- Нет, у меня специальность по пилотным модулям, поэтому я буду им управлять, а ты будешь меня подстраховывать.

Влад покачал головой:

- Нет, ты…

- Ребята, посмотрите, - бесцеремонно перебила нас Настя, ткнув пальцем в верхние мониторы, дававшие нам обзор космоса позади корабля.

Сперва я ничего не замечаю, но потом, по мере приближения, прямо над нами вырисовывается туша боевого крейсера двадцатилетней давности, словно воскресшая из моего сегодняшнего кошмара.

- Откуда он здесь, - почти шепчу я, вспоминая свой недавний сон.

- «Бык», - ошеломленно проговаривает Влад вслед за мной, явно знакомый с военными кораблями такого типа в прошлую войну.

Почти сразу же до нас по внутрисудовой связи доносится взволнованный голос Димы, тоже дежурившего у внешних визоров:

- Вы видите!? Это же боевой корабль!

В следующее мгновение нас вдавило в кресла – Настя взяла на себя управление.

И весьма вовремя, надо сказать, потому что военный крейсер выстрелил в нас несколькими болванками-иглами из обедненного урана. Такие снаряды не могли взорваться, но в космосе можно просто рассыпать на пути быстро летящего корабля обычный замороженный горох и эффект будет столь же ужасающим.

Затем последовал резкий маневр, когда наш первый пилот уводила наше суденышко из-под огня лазера. Он и попал по нам, но благодаря постоянному движению и сбросу водяного пара из системы охлаждения, сработавшему и как фактор отвлечения и как защитный щит, повреждения оказались минимальны.

Откуда я это знаю? Да очень просто – ни один из экранов не погас и все навигационные системы продолжили свою работу.

Внезапно отстоящий от нас уже на расстояние в полторы тысячи километров боевой крейсер озарился вспышкой рентгеновского лазера. Наш корабль завертело в штопор и резко все прекратилось. Даже счетчики радиации молчали.

- Настя, что ты сделала? – наконец решилась я прервать всеобщее молчание.

- Увела нас из-под огня разера, - заторможено глядя перед собой, сказала Настя.

- Ты молодец, - сказал Влад, внимательно глядя на молодую алконоста, изумрудные перья на макушке которой так и остались торчать вверх, словно взлохмаченные.

- Почему он не стреляет? – спросила я снова уже нашего командора.

Оттаявшая Настя коротко хохотнула:

- Лучше спроси, почему он нас не преследует?

- А в самом деле? – мы обе уставились на нашего командира.

Перед тем как ответить, Влад задумчиво потер лоб:

- Скорее всего, экипаж мертв. Видимо, попал в радиационный пояс или покончил с собой. Двадцать лет в открытом космосе в такой близости к Солнцу - это слишком много для любого белкового существа.

- Мы вышли из зоны патрулирования, - догадалась я первой, и Влад кивнул в подтверждение моих слов. – Вот почему он нас не преследовал. И вот что произошло со станцией, - добавила я.

- Да, - согласился со мной командор, - скорее всего, они напоролись на него, а затем один залп бортовой автоматики крейсера – и для них все кончено.

Значит, тот таинственный объект оказался ни при чем. Хотя астероидом он тоже не является – слишком близко к Солнцу, слишком стабильная орбита.

Я подняла глаза на Влада, чтобы встретиться с таким же внимательным взглядом с его стороны. Словно подслушав мои мысли, он согласно опустил веки.

- Мы возвращаемся, - распорядилась я.

Как противостоять обычному спасательному судну грозному творению военно-промышленного комплекса?

А как обычный человек может противопоставить себя врагу?

Другому человеку?

А танку? Самолету? Армии?

Государству?

Границ нет.

Границы мы устанавливаем себе сами.

Опустить судно на допустимую высоту над солнечной поверхностью, чтобы остаться незамеченным.

Приблизиться вплотную к врагу.

Запустить исследовательский зонд, чтобы тот подорвал собой установку с ядерными зарядами для расположенного снаружи разера.

Отщелкнуть несколько противометеоритных щитов, чтобы сбить лучи пучкового оружия из разогнанных до субсветовых скоростей частиц, так опасных на близком расстоянии.

Совершить несколько маневров, уходя от тонкой лазерной нити.

Позволить крейсеру захватить свой корабль в цель и затем выпустить ему прямиком в себя боеголовки, постоянно снижая орбиту, ежесекундно увлекая его за собой.

И когда они приблизятся практически вплотную, совершить обходной маневр, идя навстречу тяжелому крейсеру. Тот сбросит скорость, потому что таран применялся и в прошлую войну. И сгорит в выбросе солнечной плазмы, когда тонкие иглы урановых зарядов войдут в живое тело солнца.

Медленно, очень медленно я разжала пальцы на рукоятях управления нашим кораблем, буквально чувствуя, как отходят уши, прижатые все это время к голове, а кончик моего хвоста успокаивается.

Под нами расцветал протуберанец, такой далекий и такой опасный, что бесследно поглотил в себе целый боевой крейсер старой османской империи.

- Смотрите! – внезапно подала голос Настя и мы все обернулись к мониторам.

На них, распустив множество лепестков солнечного паруса, уходил в черную пустоту космоса наш «планетник».

Ахиллес, черепаха и кошка

- Ахиллес был сильный, но глупый, – поясняла я черепашке, окуная кисточку в краску и нанося на еще одну из чешуек ее панциря замысловатый ярко-жёлтый узор. – Ему надо было на своих условиях бежать, а не пытаться догнать черепаху в ее числовом измерении.

- Ты о чем? – спросила Настя, входя на кухню нашего корабля «Атомная кошечка».

Понимаешь, – я развернулась к нашему первому пилоту, не выпуская из рук черепаху, медленно шевелившую когтистыми лапами в воздухе, – он делил все в относительных величинах, а надо было в абсолютных.

Демонстративно закатив желтые глаза, Настя сколдовала чашку крепкого чая и уселась напротив меня:

- Что ты делаешь?

- Жду, когда белье постирается? – ответила я вопросом на вопрос, недовольно дернув хвостом – не люблю риторических вопросов.

- Никогда не понимала тягу баюнов к многоразовым вещам, – покачала она головой, распушив изумрудные перья волос.

Размешивая кисточку в банке с грязной водой и весело покачивая приподнятым в воздух хвостом, я пояснила:

- Мне тоже сложно привыкнуть к тому, что нижнее белье может иметь свои электронные мозги или менять цвет от настроения, особенно если его не видно.

Нанося изумрудно-зеленые мазки, я краем глаза засекла появление Влада и насторожила уши на своей макушке.

- Ты чем это занимаешься? – с ходу начал он.

Я спокойно посмотрела на него:

- Обсуждаем с Настей предпочтения в белье. У тебя кстати какое?

- Одноразовое, – смутившись ответил он, густо покраснев.

Я внимательно посмотрела на него:

- Это говорит о непостоянстве твоего характера, коммандер.

Внутренне успокаиваясь, наш командор приложил ладонь ко лбу:

- Я не об этом спрашивал.

Не успела я ответить, как ворвался Дима и оглядевшись, увидел меня с черепашкой в руках:

- Вот она! – облегченно воскликнул он.

- Не отдам, – сразу отреагировала я, заводя руку с черепашкой себе за спину.

- Мне-то что, – откровенно возмутился наш инженер, – сама будешь с Ромчиком разбираться. Ром, – проговорил он по внутренней связи, – я нашел ее. Да, она у Кати. Нет, пока жива.

От внутреннего возмущения я едва не задохнулась, прижав уши к голове:

- Что значит, «пока жива»? Я ее и крашу, для того чтобы она такой осталась.

- Сама будешь все роботу объяснять, – Дима бухнулся за стол и тоже налил себе чаю. – А, вот и он.

Наш РМ-4, робот с самосознанием и полноценный гражданин Руси, осторожно вошел на кухню.

- О, – проявил он вежливость в столь необычном месте для всех роботов, – вы кажется цвет стен поменяли?

- Ромчик, – Настя оторвалась от разглядывания внутренности чашки и едва сдерживая смех, – ты же знаешь, что после того как Катя сломала настройки, они теперь раз в сутки меняют свой цвет.

- Но в этот раз и в самом деле нечто приятное, – скрупулёзно проговорил Ромчик, осторожно приближаясь ко мне и я рефлекторно отодвинулась от окованной в булат фигуры, убрав черепашку еще дальше. – Катя, животное придется вернуть…

- Да, верну, верну, – с легкостью согласилась я, свесив одно ухо вниз, – только закончу…

- Нет, ты не поняла, – громыхнул Ромчик во всю мощь своего динамика, – естественный цвет придется вернуть.

- Чтобы ты снова ее раздавил? – задала я вопрос и все с удивлением посмотрели на робота, а затем на меня.

- Он что, в самом деле раздавил ее? Или не ее? – осторожно поинтересовалась Настя, первая приходя в себя после услышанного.

- Первую он раздавил, встав на нее. Вторую унесло в космос при проветривании шлюза. Третья была утоплена в машинном масле… – начала я перечислять варианты смертей несчастных земноводных, как была перебита Владом.

- Это все правда? – требовательно он взглянул на Ромчика.

- Нет, конечно, – ответила я, выходя из-за стола и кладя черепаху на пол. – Но он мог бы так сделать, ведь в темноте панцирь почти незаметен и в инфракрасном диапазоне практически не излучает. И тогда… – я занесла ногу над черепахой и отметила как руки Ромчика непроизвольно дрогнули, устремляясь вперед. – Любопытно, – пробормотала я про себя, несколько раз повторяя этот фокус, пока не вмешался Влад, выхватив бедное животное у меня из-под ног, словно это я весила за двести кило и могла чем-то повредить той.

Схватив черепаху, словно самое великое сокровище в своей электронной жизни, Ромчик стремительно ретировался из кухни.

Медленно командор перевел взгляд на меня:

- Катя, – позвал он меня.

- Что? – сосредоточенно моя кисточку в банке, спросила я, не поднимая глаз, но задергавшийся хвост меня выдал с головой.

- Ты участвуешь в велогонке, – огорошил он меня, так что на время я забыла и про кисточку, давно отмытую от краски, и о своей проделке с черепахой. – Я уже обо всем договорился.

- А… – начала я, как он снова меня перебил.

- Твой уницикл уже доставили.

Я тяжело уронила голову на столешницу, случайно ударившись лбом и вызвав громкий звук от соприкосновения моего нежного лба и твердой поверхности.

Чтобы вы понимали.

Я не против поучаствовать в гонках, тем более на таких специфических средствах передвижения как унициклы, хотя их и разрабатывали в первую очередь для передвижения по поверхности Луны. Кроме того, я уже участвовала во всех предыдущих гонках, кроме последней, сегодняшней.

- Я уже взрослая для этих гонок, – ответила я, поднимая голову и потирая покрасневший лоб.

- Там разрешено участие до девятнадцати лет включительно, – парировал Влад.

- У меня все белье в стирке, – нашлась я, пряча краски в столешнице.

Настя приподняла край моего сарафана и авторитетно заявила всей команде:

- Все она врет, на ней еще одни, бело-розовые, – последние слова ей дались с трудом, потому что сложно говорить, когда тебе зажимают рот ладонью, особенно если это моя ладонь и особенно если она вся в краске.

- Значит, и здесь проблем нет, – устало потер переносицу Влад.

Дима решил разоблачить меня:

- Она боится, что там снова княжеский сын будет, этот, как его, Олег.

- Это тот, которому она в прошлый раз продула? – спросил Влад, тоже наливая себе чашку чая и садясь напротив меня. – Ты что, его боишься?

Я фыркнула:

- Вот еще! Ему всего пятнадцать… а нет, шестнадцать как раз в этом году исполнилось. Проклятье, он точно стал сильнее, – пробормотала я еле слышно.

Умывающаяся возле раковины Настя ехидно поддразнила меня:

- Он тебе просто поддавался.

- Неправда, – взвилась я, – он только в прошлом году меня обогнал, а в позапрошлом у нас ничья была, а в поза-позапрошлом…

- Значит, для тебя это единственный шанс покинуть юношескую Лигу победителем, – подытожил Влад, вставая из-за стола вместе с чашкой в руках.

- Ладно, – сдалась я, – пойду только шлем захвачу.

Унициклы, чтобы вы представляли, были таким одним большим колесом, внутри которого и помещался ездок. На Луне они как-то не особо пришлись ко двору, хотя для местных кочеврягов они самое то, так что их облюбовала молодежь всей Руси, время от времени устраивая гонки. И хотя молодой князь Олег пришел в последний раз первым, на то были причины. Во-первых, он был самым молодым богоносцем, а во-вторых, он был княжеским сыном, а это как не крути, хорошие гены. Вдобавок, я тогда пришла второй, что тоже очень хороший результат.

На этот раз я решила схитрить.

Мне тогда элементарно не хватило выносливости.

Ну что поделать?

Любим мы коты-баюны поспать, особенно на печи, вот сила есть, а выносливости как кот наплакал, уж простите за тавтологию. Вот и сейчас, вместо того, чтобы думать о гонке, меня неожиданно потянуло в сон.

Потянувшись изо всех сил, я поймала на себе взгляд своего заклятого соперника:

- И не надейся, – показала я ему язык, испачканный в краске, – в этот раз победа будет за мной.

Как-то странно молодой княжич посмотрел в мою сторону и пошел за свой аппарат, застегивая на ходу шлем. Не белоручка, уже хорошо.

Приладив свой шлем у себя на голове и расправив в специальных пазах свои уши, я улеглась в кресло уницикла, пустив хвост между ног.

- Ты в этом шлеме похожа на медведицу, – раздался в наушниках голос Олега.

- Я не виновата, что правила запрещают острые уши на шлемах, – огрызнулась я.

В эфире раздался дружный смех всех участников, но быстро прекратился, когда начался отсчет.

Мы все рванули вперед, некоторые стараясь оказаться впереди, а другие чуть позади в надежде дождаться своего часа. Я же сразу вырулила за молодым княжичем и устроилась позади него. Все равно он тренировался, так что не беда, если на его воздушном потоке и я немного подъеду к своей собственной победе.

Олег, конечно же, сразу вырвался вперед.

Я за ним следом и уже на первом круге мы значительно опережали других соперников.

Все шло отлично, пока он внезапно не вильнул, резко тормозя и я, чтобы не врезаться в него, повернула руль в сторону, объезжая его и пятилетнего ребенка, непонятно как оказавшегося на трассе. Развернувшись боком, я посмотрела на молодого князя, отключившего общее затемнение шлема.

Бледный от мысли, что он мог задавить маленького, тот медленно выбирался из кресла на трассу. К такому их видимо в школе не готовили.

Хотя я все еще была в шлеме, но услышала шум гравия под колесом приближавшегося уницикла нашего соперника. Времени не было. Быстро выскочив из кресла, я метнулась к ребенку и, схватив того на руки, прыгнула с трассы прямо на ограждение.

Я скорее почувствовала, чем увидела, как стальное ограждение бордюра вокруг трассы прогнулось до самой земли под моими ногами после приземления. Медленно я опустила свою драгоценную ношу на землю и обернулась на крики и возгласы зрителей, внезапно утративших всякий интерес к моей персоне. На княжича неслось сразу два уницикла и из-за особенностей трассы, изгибающейся как раз на этом участке, могли его просто не заметить. Они и не видели ни его, ни оставленных нами машин.

Вторым мощным толчком ног, я отправила себя в полет, разворачиваясь уже в воздухе и успевая увидеть, как отшатнулась первая шеренга зрителей, когда ограда вздрогнула на всем протяжении от моего прыжка. Первый гонщик уже почти должен был миновать Олега, а вот второй точно должен был наехать на него, так что мое вмешательство оказалось вполне к месту – пролетев словно ученый лев из цирка сквозь колесо первого, я столкнулась с княжичем, уведя его из-под неминуемой опасности.

Вот только все равно я не успела.

Последний гонщик задел кончик моего хвоста высоким ободом колеса и меня развернуло прямо в полете.

Так что приземлилась я попой, прямо как на ограду, только в этот раз этой оградой была голова княжича.

Судя по всему, это был нокаут. По крайней мере, Олег никак не отреагировал, когда я осторожно слезла своей попой с шлема молодого княжича. Тот не подал никаких признаков жизни, даже когда к нему подбежали дежурные медики, хотя издалека мне показалось, что он почему-то счастливо улыбается.

А гонка… гонка была проиграна.

Дальше все было стандартно.

Пока на трибуне поздравляли победителей, нас опекали врачи, потом благодарили родители ребенка, одетые по поводу праздника в васильковый сарафан и вышитую вручную косоворотку. Затем приплелся молодой княжич, почему-то все еще улыбающийся и подарил мне кольцо в честь спасения ребенка. Еще заставил сфоткаться со своим подарком. Позер несчастный.

Прямо так и представляю заголовки телегазет: «Молодой княжич и безродная кошка спасают ребенка». Или такой: «Молодой княжич поздравляет старую кошку с ее проигрышем». Или сразу: «Молодой княжич оказывает первую помощь кошке, пострадавшей на гонках». Надо сказать, что он первый обратило внимание на мой хвост, вернее его кончик, так что теперь на нем красовалась белая хирургическая повязка, завязанная бантиком.

- Смотрите, – похвасталась я перед своими в кают-компании, – он не победил, прямо, как и задумывалось.

Влад, Настя и Дима с Ромчиком как-то задумчиво посмотрели на меня.

- Ну вы что, не рады? – обиделась я. – Зато он мне колечко подарил. Правда милое?

- Катя, – первой прервала всеобщее молчание Настя, – это обручальное кольцо, – первый пилот «Атомной кошечки» подняла свою руку на уровень груди, демонстрируя точно такое же кольцо.

- А!? – только и смогла выдавить я из себя.

Но ребята молча продолжали смотреть на меня, пока Влад не прервал первым всеобщую тишину:

- Пойду, потренируюсь, – развернувшись к нам своей широкой спиной, он вышел за двери.

Через несколько мгновений из его каюты раздались такие удары, словно подвесной мешок для отработки приемов был не из кожи и песка с опилками, а из чистого металла.

Мой хвост и уши рефлекторно дернулись при громких хлопках, слышимых даже сквозь плотно запертые двери.

- Я совсем забыла, мне же надо систему проверить, – Настя тихо скользнула следом.

- Постой, это же в другую сторону, – тихо выдавила я из себя, дернувшись следом, но подруга уже исчезла.

- Мне в ангар надо… просто надо, – заспешил РМ-4.

Дима несколько раз порывался что-то сказать, потом махнул рукой и вышел, оставив меня одну, растерянно оглядывающуюся по сторонам:

- А как же я!?

Размер - не главное

- Ладно, летите, – милостиво разрешила я и нетерпеливо подергала своим шерстяным хвостом, ожидая когда они все-таки уйдут.

Все наши с откровенно подозрительными взглядами посмотрели на меня.

Первым как всегда выступил против Влад:

- Нет, это касается всей нашей команды, так что если кому-то и страдать, то его командору.

После этой фразы Настя поморщилась и тоже сделала шаг назад, или вперед ко мне, как посмотреть:

- Я тогда тоже с вами. Кому как не первому пилоту сопровождать свой экипаж?

Наш инженер Дима просто молча подвинулся к нашим.

- Ребята, вы что? – искренне возмутилась я, отступая от них на шаг и слегка прижимая свои треугольные и лохматые уши к голове. – Я уже видела, как работает Зибог, а вы все же первый раз летите смотреть его работу. Так что отправляйтесь, потом мне расскажете, как все прошло. Все-таки Студёное море, столько воспоминаний…

Видя, что мои слова не доходят до них, я шутя прикрикнула:

- Так, я сама все получу на складе. Ваша задача рассказать, как Зибогу удалось сиверко в этот раз скорректировать. Может и в самом деле теплее станет? Все, давай, до свидания, – легко подталкивая свою команду, я направила их к шлюзу пассажирской ракеты маршрута Луна-Земля, а сама поскорее развернулась, чтобы не расплакаться от расстройства.

Конечно, я никогда не видела, как работает Зибог, да и на Студеном море не была с детства, считай уже года три или четыре как, так что все мои слова были чистой импровизацией. С другой стороны, в депеше стояла пометка «срочно», следовательно откладывать посещение склада нельзя было никак. И кроме того, сколько уже наши не были в родной Руси. Все правильно я сделала, что отправила их одних, без себя.

Иногда и отдыхать друг от друга надо.

Выйдя из космопорта, я медленно поплелась к складам.

Вот же угораздило!

С другой стороны высплюсь наконец-то всласть. Да и побездельничать никогда не помешает. Так что…

Услышав сзади характерные шаги, я развернулась, натолкнувшись на нашу команду в полном составе следующую за мной на расстоянии.

- Во имя Яви и Нави! – воскликнула в сердцах я. – Вы же опоздаете!

- Уже, – лаконично ответил Влад, демонстрируя мне свои часы, как и у всех богоносцев механические и противоударные.

Мне оставалось только покачать головой и согласиться на сопровождение.

- Ты не обижайся, Катя, – доверительно сообщил мне Влад, шагая рядом, – но мы тут подумали и решили, что и в записи посмотрим на терроформирование, а тебе все-таки одной скучно будет.

Наша алконост Настя молча взъерошила мне прическу, которую я сегодняшним утром битый час укладывала перед посещением родного княжества.

- А я хорошо знаком с заведующим складом, – добавил Дима, обычный человек, если не считать того, что он учится на волхва, – так что все пройдет быстро и мы как раз успеем посмотреть на работу Зибога в прямом показе.

Ага, как же, а я так мечтала отоспаться за все наши рейсы.

То, что все пойдет не по плану, было понятно уже тогда.

Главное – это то, что знакомого Димы на складе не оказалось. Нас там встретил кот.

Ну как кот?

На самом деле это был осетник, так что это действительно был кот, величиной с нормального человека, полностью покрытый шерстью, в отличие от нас баюнов, и прямоходящий или, говоря попросту, стоящий на двух задних ногах, правда в инженерном костюме как у Димы.

Потом – это то, как он нас встретил.

- Впервые вижу баюна так далеко от Земли, – выдохнул осетник, стоя за столом выдачи посылок и вовсю сверля меня своими горящими словно угли глазами.

Я натурально обиделась:

- Это Луна всего-то.

- Я думал вы все оседлые, – не унимался он.

- На себя-то посмотри, чудище усатое, – не осталась я в долгу.

- Узнаю баюна, – проворчал он, смирившись, и сверился со своим каталогом по экрану счетной машины. – Придется пройти в соседний зал.

- Да что там такое? – тихо возмутилась Настя, следуя за нами.

Я молча проследовала за заведующим складом, глядя на его хвост.

Не такой уж он и пушистый, наверное больше на мясо налегает, чем на рыбу.

Так ему и надо!

В круглый зал, где вполне мог поместиться наш корабль «Атомная кошечка», выходило несколько линий доставок, причем каждая была больше предыдущей, так что я бы не удивилась вынеси сейчас одно из колес с качающимися на них лотками сюда что-нибудь очень большое. Например, слона.

К счастью все обошлось и четыре автоматрона сняли с бесконечного колеса толстое блюдце в полтора метра в диаметре.

- И что с ним делать? – первым удивился Дима.

Я укоризненно посмотрела на него.

Словно в ответ, блюдце отреагировало и начало раскрываться, выпуская холодный пар. Над ним появился голограммный призрак Сергея, нашего врача на базе:

- Влад, надеюсь ты видишь эту запись. Не хотел, чтобы Катя вредничала, поэтому отправляю эту запись тебе.

После этих слов Влад укоризненно посмотрел на меня за утаивание информации.

А я-то что? Я хотела, как лучше.

Не думала, что получится, как всегда.

- Присмотрите за моей подопечной, – продолжал между тем Сергей. – Она по профессии геолог и техник. Больше она расскажет вам сама.

- Ты где сейчас? – спросил на всякий случай Дима у голограммы.

Как ни странно, та ответила, хотя за это надо благодарить хозяина, который предусмотрел этот вариант.

- Я сейчас на Земле, в Архангельске, собираюсь посмотреть на терроформирование. Надеюсь с вами там увидеться.

- Что… – начала задавать вопрос Настя, как я ее перебила.

- Так, отбой. Пойдем, глянем, кого он нам прислал? – спросила я, повернувшись к своей команде.

Такие капсулы быстрого сна обычно использовались только для пересылки А-форм, слабо приспособленных к взлету с Земли, или механизмов, которых мы, баюны, не сильно любим. Кроме роботов, конечно. Роботы – классные.

С изрядной долей иронии Дима посмотрел на меня:

- Если боишься, то так и скажи.

Ничего не ответив я шагнула навстречу неизвестности и сразу же отшатнулась назад, потому что из капсулы встала тонкая фигура и только развернув свой хвост, я узнала эту аномальную форму – это была платиновая лисица, к счастью в полевой форме, а не голая.

Взмахнув гривой серебристо-белых волос и расправив объемный хвост, девушка просто легко выпрыгнула из своего транспортного блюдца.

- Здравствуйте, – поприветствовала она всех нас, спокойно распрямляя над головой острые уши. – Меня зовут Алиса.

Девушка сразу направилась к командиру и протянула ему раскрытую ладонь:

- Вы Влад, я видела ваш голопотрет на доске освободителей Крыма. – Быстрый взгляд в сторону алконоста. – Настя, верно? Очень приятно, – пожала она руку нашему пилоту. – Дима, я помню, – опять улыбнулась она, приветствуя инженера. – Но с вами должен был быть еще один член экипажа, разве нет?

- Где Катя? – обернулся Влад в поисках меня, чтобы сразу обнаружить позади себя. – Что такое? Поздоровайся с нашей гостьей.

Недовольно я вышла вперед:

- Катя, очень приятно, – демонстрируя неприязнь, я снова попыталась спрятаться за спину Влада, как была остановлена не отпускающей моей руки Алисой. – Что такое?

- Сергей очень хорошо отзывался о вас, – улыбнулась лисица, внимательно смотря на меня своими фиалковыми глазами.

Не зная, как реагировать, я покраснела и смутилась еще больше.

Не люблю слишком высоких девушек.

Настя исключение.

Может быть еще пара-тройка десятков, но эта Алиса точно мне не по душе.

Какая-то она слишком совершенная.

Вон и прическа словно она не в камере для сна все это время провела, а сидела в гостях у домового, каждая волосинка одна к другой, да и хвост у нее пушистее и куда объемнее чем мой. Еще и редко мигает, определенно она должна понравиться нашим.

И не такая она высокая как Настя, это уши делают ее выше…

Так, стоп, куда-то не туда меня мысли завели – я же должна недолюбливать ее!

Я с неприязнью уставилась на Алису, вернее на ее третий размер.

Потом осторожно скосила глаза на свой первый.

Какая все-таки жизнь не справедливая!

Я решительно выдернула свою ладонь из ее руки и зачем-то вытерла о свой зад.

Потом вынула карту памяти с записью Сергея из камеры сна и первая зашагала на выход, слушая как позади меня Алиса вовсю заводит себе новых друзей.

Короче, когда все прибыли на корабль, лисица была уже со всеми на «ты». Не стала исключением и я сама. Тем более ее определили в каюту рядом со мной.

Поэтому я не сильно удивилась, когда Алиса сама пришла ко мне в каюту, осторожно постучавшись.

- Привет, – вежливо поздоровалась она, заглядывая внутрь. – Не помешаю?

- Уже виделись, – недовольно ответила я. – Что случилось?

- Ничего, – ответила лисица, просто входя ко мне, – просто увидела, что ты весь день букой ходишь, вот и решила поговорить, – за ней задвинулась дверь и она сразу же уселась на краешек моей кровати, на которой я и лежала.

Чтобы видеть ее лучше, я повернулась на бок:

- Почему ты так решила?

- У меня всегда были сложности в общении, вот и научилась угадывать, что чувствуют люди, – просто ответила Алиса.

Невольно я почувствовала раскаяние:

- Ты прости, что я так себя вела, сама не понимаю почему на тебя так взъелась, – нахмурив брови, проговорила я.

- Мир?

Алиса протянула мне мизинец и, когда я с удивлением посмотрела на меня, взяла мою руку и сплетя наши мизинцы, торжественно проговорила:

- Мирись, мирись и больше не дерись. А если будешь драться – я буду кусаться.

- Я тоже, – впервые улыбнулась я.

- Что «тоже»? – не поняла лисица.

- Тоже буду кусаться, – я уже лыбилась во все свои 32 кошачьих зуба, в следствии эволюции практически не отличимых от человеческих.

- Кстати, – поднялась Алиса с моей койки, – через час взлетаем.

Невольно я села вслед за ней:

- Что? Серьезно? – не поверила я.

- Ага, – довольная, что стала первой, кто сообщил мне новость, с радостью ответила та. – Не хочешь ко мне зайти? Пока ждем взлета, – с хитринкой в бездонных синих глазах добавила она.

- А что там?

- Увидишь, – загадочно состроила гримаску Алиса и потянула меня за руку.

Честно говоря, я рассчитывала на угощение, потому что проголодалась, но все оказалось куда лучше.

Оказалось, что еще раньше на «Атомную кошечку» доставили багаж Алисы и там было столько нарядов! Так что мы развлекались, меря то один, то другой костюм. Алиса даже хотела мне подарить пару вещей, но я отказалась – слишком много электроники в них напихали, так что они подошли бы даже тому осетнику со склада.

Миссия нам предстояла очень простая.

Недалеко от Земли должен был пролететь малый астероид, всего-навсего три с половиной километра в диаметре. Так как он пролетал там не в первый раз, решено было сперва его изучить, а потом в зависимости от результата либо уничтожить, перенаправив автоматическими ракетами в другую сторону, либо же отправить на переработку, добывая полезные ископаемые.

Естественно задача по исследованию возлагалась на Алису, нашего нового члена экипажа, пусть и временного. В качестве ее сопровождения выступала я. Потому что на мой вопрос о том, как часто Алиса совершала вылазки в открытом космосе, та замялась и призналась, что еще никуда не улетала с Земли, что по меньшей мере странно для геолога.

Или правильно называть ее профессию метеоритологом? Астероидологом?

Впрочем, не важно.

В любом случае, Алиса должна была заняться исследованием поверхности астероида.

Если вы никогда не работали на астероидах, то сообщаю – задачка еще та.

Там отсутствует не только воздух. Это ерунда. Самое главное – там нет притяжения и любой неосторожный толчок может тебя отправить в далекий космос. Кроме того, от таких астероидов часто отваливаются куски, становящиеся метеоритами. И если вы летите другим курсом, то вот настоящая проблема, потому что любой метеорит может вам навредить из-за разницы в скорости. Плюс еще радиация, но к этому давно все привыкли.

Так что я подготовила два полетных скафа, лиса облачилась в специальный скафандр, явно изготовленный на заказ, потому что там предусматривалось место для хвоста. Я же как всегда одела скафандр для людей, только обернула хвост вокруг талии.

Ожидая, пока в шлюзе стравится весь внутренний воздух, я еще раз посмотрела на ее скафандр.

Вот же модница!

Мало того, что сама платиновая лисица, так она выбрала себе серебристый скафандр, в тон своей прическе.

Открылся люк и нам предстало Солнце, яркое и слепящее, словно запущенная прямо перед глазами ракета.

Светофильтры не дали нам ослепнуть и мы медленно вылетели из шлюза.

Естественно астероида мы не видели, да и не рисковали кораблем, чтобы близко к нему приближаться, к счастью, у нас были навигационные датчики с дублирующийся системой передачи данных как от скафов, так и от корабля. Постепенно набирая скорость, мы полетели к астероиду.

Когда впереди замаячила гора, наполовину скрытая во тьме, я начала потихоньку сбавлять скорость. Так как оба наших полетных скафа были продублированы на меня, то и Алисин стал сбрасывать скорость.

Когда мы мягко коснулись изуродованной и неровной поверхности астероида, я сказала:

- Все, приехали! Сейчас можешь начать исследования, только дай настрою систему гравитации.

- Гравитации? – удивилась Алиса.

- Ну это я так ее называю, – рассмеялась я, щелкая тумблерами на ее скафандре.

Тонкая струя ионного двигателя ударила вверх, прижимая нас обеих к поверхности.

- Готово, – радостно прокомментировала я.

Прошла пара секунд, как Алиса молча смотрела на меня.

- Что такое? – сдалась я.

- Мне не нужна эта система.

Я хмыкнула:

- Как знаешь.

С интересом я наблюдала как Алиса словно самая настоящая лиса встала на четвереньки и стала изучать поверхность. Но когда она подобно своим неразумным сородичам скрылась в особо глубокой норе, вырытой метеоритом, оставив на поверхности только свой торчащий хвост, я только тихонько вздохнула от зависти. Вот везет кому-то и ничего не надо делать для этого.

Присев, я стала ждать окончания ее горных разработок, когда сигнал с «Атомной кошечки» вывел меня из оцепенения:

- Катя, Алиса, вам придется срочно эвакуироваться, – раздался встревоженный голос Влада. – К вам приближается малый метеоритный поток.

- Нам лететь к вам? – спросила я, подзывая жестом Алису, наверняка слышавшую всю нашу беседу.

- Нет, – огорошил меня командор, – мы не успеваем долететь к вам, так что я уведу корабль. Вам придется скрыться за краем горизонта астероида и там переждать поток.

- Понимаю, – тяжело ответила я.

- Хорошо. Ожидай, что связь может прерваться или идти с задержкой. Передаю координаты и время до приближения метеоритов.

Я кивнула в ответ, хотя Влад не мог меня видеть.

Зато в верхней части стекла зажглась голографическая подсказка с направлением и временем до метеоритного удара.

Алиса как раз успела удалиться уже от меня на расстояние не меньше чем двести метров, почти скрываясь за таким близким горизонтом.

- Алиса, – позвала я ее, но та не отреагировала.

Судя по всему, отключила прием радиосигналов либо мой импульс не доходит до нее из-за особенностей рельефа, так что придется буквально за ручку отводить нашего геолога в безопасную зону. Прыжками я направилась прямо к ее маячившему над очередным кратером хвостом, благо на кончике тот имел красный катафот сообщающий о ее месторасположении. Достигнув Алисы, я просто дернула ту за плечо, не дав залезть в новую нору от удара метеора.

- Нам тут дождик передавали, пора укрываться.

Кивнув, Алиса последовала за мной.

Вернее, как последовала?

Я тащила ее тело как на буксире за собой, благо ионный двигатель, бивший из моего скафа, все это время прижимал меня к поверхности астероида, автоматически позиционируя себя по отношению к центру его масс. Вот почти показалась очерченная прямо на стекле шлема зеленым зона безопасности, как Алиса удивленно вскрикнула.

Обернувшись, я увидела в свете налобного фонаря, как из ее руки бьет синий фонтанчик, толчками выкидывая аристократическую кровь девушки в окружающую нас черную пустоту.

«Почему синяя?» – удивлённо подумала я, продолжая тащить ее за собой.

Пиликнул сигнал о попадании на безопасную территорию, как только я пересекла зеленую линию безопасной зоны, а ее системы скафандра только-только справились с пробоиной.

- Катя, – как-то испуганно пожаловалась Алиса, – кажется кровь не останавливается.

Я удивленно подняла вверх брови.

По идее костюм не только должен был зарастить свою поверхность, но и помочь человеку внутри него, но не здесь. И почему кровь синяя?

- Спаси меня, – попросила жалобно Алиса.

Первым делом, я задрала ее поврежденную руку и нажала принудительное отсечение воздухоснабжения. Если вы не в курсе, то каждый наш скафандр снабжен специальными автоматическими стяжками, которые при срабатывании способны не только прекратить утечку кислорода при повреждении оболочки, но и остановить кровотечение в самом скафандре. Только это не помогло – я увидела, как вовнутрь шлема Алисы проникло несколько капель синей жидкости. К сожалению, увидела их и сама лисица, потому что судорожно вдохнула воздух и они попали внутрь ее тела.

А вот дальше пошло все не по плану.

Потому что я явственно услышала, как закашлялась Алиса, а вот ее внешность никак не изменилась. Синяя жидкость продолжала медленно просачиваться вовнутрь, медленно паря между ее лицом и внешним стеклом.

- Так, – медленно промолвила я, не отрывая взгляда от ее безмятежного личика, – самое время все пояснить.

Алиса состроила виноватую мордочку, но вот только она на меня не подействовала.

К тому же, вовнутрь ее скафандра продолжала поступать синяя кровь, скапливаясь в большие лужицы.

- Катя, – начала она, – понимаешь…

Короче, я поднималась на борт «Атомной кошечки» в гордом одиночестве, зато с грудью пятого размера.

Почему одна, спросите вы? Или вас заинтересовал вопрос, откуда у меня вдруг выросла грудь?

Ответ прост – на груди я спрятала Алису из рода фенеков, таких самых маленьких А-форм из всех известных, что у них вместо рук лапки и все они мало чем отличаются от самих пушистых степных лисичек, а тело-кокон самой Алисы спрятала в контейнере для образцов. Конечно пришлось повозиться, пока я создавала переход для Алисы из ее скафандра в свой, но это того стоило.

Так что из заклятых подруг мы превратились в самых настоящих подружек.

Когда я хочу над ней пошутить, то напоминаю про ее ужас, когда она встретилась с моим хвостом под скафандром. Когда Алиса хочет надо мной подшутить, то вспоминает все тот же хвост, который она едва не укусила по привычке.

Оболочку Алисы починили, но она почему-то чаще предпочитает свою истинную форму. Мне кажется, ей просто понравилось ездить у меня на шее. Нет, она и в самом деле часто ездит у меня на шее, иногда изображая меховой шарф, особенно когда засыпает прямо у меня на плечах.

И даже свои камни она доверила разобрать тоже мне.

В тот день после возвращения со злосчастного астероида мы так и работали вместе.

Алиса подносила в зубах очередной камешек оттуда, а я заносила его в электронный каталог, когда в дверях показались Влад с Димой.

- Не думал, что они подружатся, – тихо проговорил Дима нашему командору.

Алиса удивленно подняла на меня свои бирюзовые глаза и прянула своими огромными и острыми ушами-локаторами, показывая, что она также это слышит.

- Делай вид, что не слышишь, – посоветовала я ей. – Иногда, все-таки, размер – не главное.

Горе - не беда, счастье - не удача

Вы были когда-нибудь на Ганимеде, что в системе Юпитера?

Если да, то никогда не задерживайтесь на стихийных рынках, которые там устраиваются. Потому что стоит пройти от космопорта, но не в жилой купол, а в сторону обслуживающих помещений, то вы натолкнетесь на один из таких. Вечная толкучка, беспрерывная ругань продавцов друг с другом и покупателями, и, конечно же, масса никому не нужных вещей – от аппаратов рециркуляции воздуха и старых перчаток для открытого космоса до нитей бус из грозового стекла, привезенных откуда-то с побережья Северной Африки, и поделок из моржовой кости наших поморов.

Вот и мы с Алисой, нашим геологом и по совместительству хозяйкой экзоскелета в виде платиновой лисицы, не смогли удержаться.

Сама-то Алиса относится к А-форме типа фенек, точно такого же маленького размера и песочного окраса, как и оригинал, тогда как я принадлежу к роду котов-баюнов, хотя у нас и рождаются одними баюнами только девочки.

Правда, справедливости ради надо сказать, что кошка из меня так себе. Ни шерсти, ни усов нет, только треугольные кошачьи уши на голове и длинный хвост позади. Хотя двойная нервная система позволила мне достаточно прочно обосноваться на «Атомной кошечке», спасательном корабле доставившем нас сюда.

Так что мы с Алисой прогуливались по рынку, пока не взбрело мне в голову остановиться возле Бутыли Клейна, стоящей отдельно от остальных товаров на столике.

Бутылка была прозрачной и там даже переливалась какая-то перламутровая жидкость, искрящаяся темными звездочками. Вы спросите меня, каким образом что-то может искриться черным? Не знаю. Именно поэтому и остановилась возле нее.

Если вы никогда не видели Бутылку Клейна тоже не беда. Просто представьте себе плоскую и наклоненную в одну из сторон бутылку для шампуня. Представили? А теперь продолжите ее открытое горлышко до самого дна. Вот и получается Бутылка Клейна.

Короче, это была моя вина, что я взяла ее в руки, потому что когда мы оглянулись, то продавца и след простыл, а под самой бутылкой мы обнаружили листочек с надписью на греческом: «Теперь это ваша проблема». Пока я рассматривала листик с непонятной надписью, бутылку перехватила Алиса и также внимательно стала ее осматривать.

- Понимаешь что-нибудь? – спросила я ее, отдавая прочитать записку от продавца.

- Ай, – вскрикнула Алиса и мы увидели, как листок вспыхивает ярким пламенем, сгорая прямо в воздухе.

- Ты не обожглась? – на всякий случай спросила я подружку.

- Не, – помотала та головой, – все норм. Что это, Катя?

- Тоже хотела бы знать, – задумчиво протянула я, наблюдая как перламутровая жидкость превращается в обычную прозрачную воду и из нее исчезают все черные звезды.

- Отнесем на корабль, сделаем анализ, – предложила Алиса.

- Сдается мне, что мы немного опоздали и здесь обычная вода, – пробормотала я и спрятала на всякий случай бутылку в сумку на плече.

- Не попробуешь – не узнаешь, – не согласилась со мной Алиса и повернулась, сбивая своим хвостом все деревянные фигурки, расставленные на соседнем столике.

- Девушки, осторожнее, – воскликнул черный как оникс мавр.

- Простите пожалуйста, – первой среагировала я и, отодвинув Алису, помогла собрать статуэтки.

Некоторое время Алиса пребывала в ступоре, а потом беззаботно рассмеялась:

- Первый раз со мной такое.

- Бывает, – легкомысленно согласилась я и наступила на длинное одеяние сарацина, идущего впереди нас.

Послышался треск ткани и я, сообразив, что простые извинения здесь не помогут, быстро схватила Алису под локоть, направившись в обратную сторону.

- Девушки, забыли что-то? – обратился к нам недавний мавр.

- Вы не видели здесь продавца, который продавал эту посудину? – я вынула из сумки Бутыль Клейна.

Продавец покачал отрицательно головой.

- Катя, ты чего? – обеспокоилась Алиса.

- Ничего, пошли, – одернула я себя, как подруга снова собрала хвостом все фигурки на столе продавца.

Пришлось снова останавливаться, собирать их, извиняться.

- Первый раз случайность, второй раз совпадение, третий… – я не договорила, потому что Алиса, взяв для рассмотрения одну из фигурок в форме шара, почему-то держала уже в своих руках две половинки этого шара и он явно не разбирался. – Сорян, нам надо срочно идти, – потянула я ее за руку сквозь толпу, пока продавец бессильно окликал нас, не смея далеко отходить от своего места.

Отойдя на достаточное расстояние, я сказала Алисе:

- С нами что-то не так.

- Почему ты так думаешь? – внимательно глядя на меня, поинтересовалась она.

- У меня двойная нервная система, легко чувствую изменения во внешней среде. Смотри, ты дважды… нет, трижды, – поправила я саму себя, – на одном и том же месте допустила ошибку.

- А ты?

- И я, – согласилась я, – особенно когда сарацину одежду порвала. Правда мог бы следовать древнему правилу, в Риме поступай как римлянин.

- И как нам проверить? – сдалась Алиса.

Я задумалась:

- Нарываться на неприятности не дело. Надо другой способ придумать.

- И какой?

- Монета, – я достала пятиалтынный. – Загадывай. Только одну сторону, – поспешно добавила я.

- Орел.

Я подкинула монету и, не успев поймать, увидела, как та закатилась точно в щель между металлическими листами внутренней обшивки, оставшись навсегда там стоять ребром. Против воли кончик моего хвоста нервно задергался из стороны в сторону.

- Вот, держи, – протянула мне подружка другую монетку.

Присев, я подкинула новую монету, посмотрев на Алису.

- Орел, – снова повторила она.

Решка.

Я кивнула Алисе, чтобы она продолжала.

- Орел, – снова повторила она, помня о моей просьбе.

Решка.

- Орел.

Решка.

- Решка.

Выпал орел.

- Знаешь, – медленно подытожила я, – сдается мне, что тот добрый человек торговал неудачей.

Удивленно Алиса взглянула на меня, но ничего не сказала.

- Пошли на корабль.

Мы вышли из служебных помещений станции и направились к космопорту.

Первым делом на выходе нас окатило противопожарной пенной системой пожаротушения.

Потом я вляпалась в машинное масло и проехалась на нем метров пять, пока не врезалась в какого-то робота из обслуги станции, хотя отлично балансировала всю свою поездку на пятках.

Затем на голову Алисе упала закрывающая крышка и только благодаря прочности ее экзоскелета ей удалось избежать серьезных травм, хотя ее обычно идеальная прическа и пострадала.

После всего этого, нас облило водой из системы охлаждения. Хорошо хоть теплой.

Алиса сдалась первой:

- Я так больше не могу, – воскликнула она. – Подожди меня здесь.

- Постой, – окликнула я ее, – мы почти пришли, – но Алиса уже бежала от меня на середину одной из посадочных площадок.

Остановившись посреди бетонного пятна, Алиса споро выскользнула из внешнего экзоскелета и уже в образе обычной лисицы-фенека прибежала назад.

- Ты что? – возмутилась я и рванулась к ее оболочке, как Алиса вцепилась мне в штанину зубами, останавливая.

И надо сказать, остановила она меня весьма вовремя, потому что в это время на площадку зашел на посадку планетолет. Молча мы смотрели как в пламени дюз медленно сгорает внешняя оболочка Алисы.

- Да, такого я от тебя не ожидала, – с некоторой долей уважения я посмотрела на маленькую Алису, невозмутимо сидящую рядом. – Прямо поступок достойный Александра Македонского. Ты сама как?

Алиса пожала плечиками, показывая, что не знает.

- Ладно, пошли. До корабля не так далеко идти осталось, – махнула я ей рукой и она затрусила рядом со мной.

Судя по тому, как я ушибла ногу о трап и мой хвост едва не прищемило в шлюзовой камере, то теперь это была целиком только моя проблема.

Но Алиса все равно меня огорошила, когда появилась в дверях верхом на Ромчике или, как его еще называют, роботе РМ-4.

- Так, – распорядилась она, – ты, Катя, ждешь меня в кают-компании, я же за лекарством на станцию. Не расстраивайся, мы обязательно что-нибудь придумаем.

Ромчик кивнул успокаивающе головой и вышел за двери.

Я попыталась включить дистанционно экран, чтобы было не так скучно ждать, но у меня ничего не вышло.

Расстроенно я села с ногами в кресле, обхватив ноги руками и опустив уши. Даже хвост подобрала, чтобы ничего не задеть.

От тревожных дум о будущем меня оторвал осторожный стук в притолоку двери.

Оглянувшись, я увидела Влада, как раз вернувшегося с совещания на станции.

- Ты как? – спросил он и я поняла, что командор все знает.

Вместо ответа я расплакалась.

Вздохнув, Влад подошел ко мне и сел рядом.

- Есть простой способ избавиться от несчастий.

- И какой же? – вытирая глаза руками, протянула обиженно я.

- Передать другому. И это буду я, – сразу добавил он, увидев, что я хочу задать ему вопрос.

Не ожидая от меня ответа, он взял мою руку в свою и подкинул другой высоко в воздух толстую монету. Пока та крутилась над его головой, все-таки сила тяжести на Ганимеде меньше, чем на Земле, Влад той же самой рукой ухватил что-то в воздухе. Несколько секунд борьбы и у него в руках оказалось странное существо с большой круглой головой, маленькими тупыми рожками и четырьмя козьими лапками с хвостом.

Монета давно упала, а я все так же держала его руку в своей наблюдая, как странное создание отчаянно бьется у него в крепких руках.

- Беспятый, – авторитетно пояснил он, – мелкий пакостник.

- Ага, мелкий, как же, – протянула я, не зная, как реагировать.

- Пойдем.

Влад встал и направился из кают-компании на склад. Я естественно за ним, на ходу проверяя свои способности. Вроде все в порядке, ничего не цепляю, нигде не оступаюсь.

- Ошибку может совершить каждый, – пояснил Влад, открывая дверцу одной из камер, где в специальных пазах стояли контейнеры, покрытые изморозью, так что даже в коридор потянуло инеем, словно дымом. – Вопрос в том, как много ошибок. Потому что если их много, то здесь явно проявляется чье-то влияние, что мы в принципе и видим.

Открыв один из контейнеров светящийся зеленым по ободу, он засунул туда беспятого, хотя тот был явно больше чем размер самого контейнера. Как только Влад закрутил крышку, зеленый огонек сменился на красный, предупреждающий.

- И Катя, – обратился он ко мне, повернувшись, – хватит использовать контейнеры для сбора мышей.

- Так я за чистотой космопортов смотрю, – охотно пояснила я. – На корабле их нет, а там их полно. Странно, правда?

- Да, – согласился Влад, закрывая камеру.

Он уже уходил, как я подпрыгнула и с глухим мявом что-то поймала прямо в воздухе.

- Что такое? – посмотрел он на меня через плечо.

Стоя на коленках, я прижимала собранные горсткой ладони к палубе.

- Я тут подумала, – подняв на него свои глаза, прикрытые синей челкой, задумчиво протянула я, – не могут духи ведь только вредить?

Я раскрыла ладони и мы увидели сидящую прямо на гофрированном полу палубы маленькую фею в остром колпаке, скособоченном на бок, словно Бутыль Клейна. Увидев, что ее не трогают, фея деловито встала, отряхнула платье, поправила колпачок на голове, потом постучала волшебной палочкой себя по лбу, передавая всем известный жест, и осыпав себя блестящими словно золотые звездочки пылью, исчезла, чтобы через мгновение я увидела точно такой же снегопад из сияющих звездочек, окруживший уже меня саму.

- Хм, – задумчиво протянул Влад.

- Проверим? – предложила я и подошла к нему вплотную, встав на цыпочки.

Кошка, которая летала сама по себе

Пройдя за стол в кают-компании, я села на свое место.

Был еще один самый обычный день на Титане, одном из сотни спутников Сатурна.

День, когда тебе нечем заняться, а все книжки прочитаны.

День, когда даже любимая работа набивает оскомину.

Только вот Дима, разливавший суп по тарелкам, выронил от удивления половник назад в кастрюлю, а Настя удивленно уставилась на мое лицо, не замечая протянутую к собственному полуоткрытому рту ложку.

Влад, единственный из нашей органической команды, сидел невозмутимо, как и полагается богоносцу и командору нашего спасательного корабля «Атомной кошечки».

- Итак, что у нас на обед? – невозмутимо поинтересовалась я, промокая губы салфеткой и сразу складывая ее подальше от чужих глаз.

- Кать, – жалобно поинтересовался Дима, машинально помешивая подобранным половником содержимое кастрюли, – ты это… умыться сначала не хочешь?

- А что такое? – развернулась я всем корпусом к нему и, выставила треугольные уши на голове торчком, заставив нашего инженера попасть половником мимо той самой злосчастной кастрюли и едва не перевернув ее.

Первый пилот тихо засмеялась и тогда я повернулась уже к ней, вынудив Настю тихо давиться хохотом и старательно избегать моего взгляда. Только изумрудные перья на ее макушке время от времени подрагивали от сдерживаемых эмоций.

- Влад, а что ты думаешь? – я подперла щеку кулаком, совсем некультурно опираясь локтем на стол, и обвивая колени хвостом.

Коротко глянув в мою сторону, тот старательно отвел глаза и промолчал.

- Мне кажется, довольно неплохо, – пробормотала я про себя, вынимая из кармашка зеркальце и внимательно рассматривая свою внешность. – Особенно этот коричневый цвет вокруг глаз...

- Это должен был быть серебристый, – наконец нарушил свое молчание Влад и Настя не выдержала первой, вскочив из-за стола и бегом направившись в коридор, сдавленно похрюкивая.

- Да-а? – деланно удивилась я и снова повернулась к нашему корабельному инженеру. – Дим, как ты думаешь, этот цвет похож на серебро?

Отставив от себя кастрюлю и сняв передник в цветочек, Дима тихо проговорил:

- Я вижу вам надо поговорить.

С тихим шипением задвинулась дверь кают-компании и мы с Владом остались одни.

- Тебе положить еще супа? – непосредственно поинтересовалась я у него и взялась за оставленную без присмотра кастрюлю.

- Нет, спасибо, – также ровно ответил Влад и я налила себе пару половников в тарелку.

Прежде чем я поднесла ложку ко рту, богоносец подал мне свою салфетку:

- Вытри еще раз губы.

Поблагодарив его, я внимательно прислушалась к происходящему за дверьми. Похоже, голод и впрямь не тетка и наша команда решила вернуться. Первой заглянула Настя и, когда я повернулась к ней, та громко ойкнув, скрылась за дверью.

- И чего они так пугаются? – деланно посокрушалась я, проглатывая первую ложку супа так, чтобы как можно меньше касаться ее губами.

Влад решительно посмотрел на меня:

- Я понял. Мне следует извиниться…

Мой кошачий хвост непроизвольно дернулся.

- Если ты думаешь, что я сразу побегу умываться, то ты ошибаешься.

- Понятно, – коротко кивнул Влад.

- Ты понимаешь, почему я не стала смывать косметику?

- Да.

- Почему? – задала я каверзный вопрос, искоса посмотрев на него.

По тому, как Влад на несколько секунд задержался с ответом, я поняла, что он хочет сказать, но ответил он мне совершенно иначе:

- Вы много сил вкладываете в свою внешность, поэтому выглядите всегда хорошо.

Мне не понравилось, что он в этом вопросе не отделял меня от остальных девушек, поэтому высказала его мысль за него:

- Нет, потому что мне хотелось тебя позлить, – и улыбнулась в ответ на его улыбку.

Пару секунд поколебавшись, я бросила смятую салфетку на стол:

- Пойду все-таки умоюсь и заодно наших позову – не следует им пропускать прием пищи.

По тому, как по лицу Влада проскользнула победная улыбка, я поняла, что немного поторопилась со своим решением, но отступать было уже поздно. Я уже пообещала, поэтому вышла из кают-компании, призывно махнув рукой ребятам с присоединившимся к ним корабельным роботом РМ-4.

Ромчик на пару секунд внимательно впился своими фотоэлементами в мое изменившиеся после всех стараний Влада лицо и ничего не сказал.

В ванной комнате я уставилась на свое отражение.

Все три часа стараний Влада в раскрашивании моей физиономии косметикой пошли коту под хвост, ну, или мне на лицо – это как рассудить.

Мой хвост протестующее задергался, и я поспешила смыть краску с лица.

Ничего, вечером я попрошу Диму одолжить свою безопасную бритву и побрею Влада.

Тем лезвием, которым пользуется наш командор я все же опасаюсь пользоваться, а вот безопасной можно попробовать.

Когда я вернулась за стол, то Дима вполне обычно спросил меня:

- Сегодня снова на разведку?

Я мотнула головой, не отвечая из-за набитого рта.

- Что ты надеешься найти? – задала вопрос Настя.

Также молча, я пожала плечами, не зная, что ответить.

Влад внимательно посмотрел на меня и промолчал.

- Мы установили, что сигнал был отправлен с автоматического спутника, – продолжил Дима, – но команда была направлена с самой станции.

Я устало посмотрела в сторону корабельного инженера и снова не удостоила его ответа.

Все же человек любит задавать риторические вопросы, так зачем ему мешать?

- В любом случае, мы дозаправляемся и завтра летим домой, – подвел итоги Влад, комкая новую салфетку в громадном кулаке и швыряя ее на стол. – Хватит, засиделись.

Все промолчали.

Оно и понятно. С богоносцем мало кто захочет спорить в плохом настроении.

Хотя может он злится из-за того что не удалось мою моську раскрасить?

Так оно и не удивительно – сколько раз мне понадобилось самой, чтобы удачно накраситься в первый раз?

Наш корабль «Атомная кошечка» стоял в ангаре на лунной базе Титана.

Не знаю почему, но у меня иррациональный страх того, что кто-то откроет створки грузового шлюза в то время как мы беззащитные будем находиться внутри.

Кроме того, здесь отсутствовал коридор высадки, что усложняло взлет и посадку крупногабаритных кораблей.

Или это из-за удаленности от самой Земли?

Не знаю.

Все же Ближний космос вмещал в себя обычные планеты, вроде самой Земли и Марса с Меркурием. Средняя полоса – пояс астероидов и Юпитер. А вот Дальний космос – все внешние планеты-гиганты. Здесь даже само Солнце уже не нагревает скафандры и кажется таким далеким.

Непроизвольно я поежилась и вышла в ангар.

Нас там уже встречали местные.

Не все, понятное дело.

За ту неделю, что мы уже здесь, мы со всеми успели повидаться, но контакт установили только с встречающей командой. Пусть и на удалении, но работа для всех есть всегда. Космос не терпит лежебок.

Кроме того, здесь одни парочки, подобранные психологически, так что посторонним вроде нас здесь совсем не место.

Я помахала рукой внешне неотличимым близнецам и прошествовала мимо них через весь ангар, весело подметая за собой пол хвостом.

Потом вспомнила, что не захватила с собою скафандр для внешней атмосферы и также важно вернулась назад.

Не обращая внимания на давящихся смехом близнецов, невозмутимо, со скафандром на плече, скребя свисающими подошвами по керамическому настилу, прошествовала вовнутрь лунной базы.

Встав перед настенной картой, я тщательно подобрала свой сегодняшний маршрут.

Вообще я собиралась опробовать еще одну техническую диковинку, которую могли придумать только для Титана – крылья. Во-первых, достаточно хорошая атмосфера в полтора раза плотнее земной, во-вторых, низкая гравитация, всего лишь в семь раз меньше нам привычной, и, в-третьих, такой ужасный ландшафт на местности, что никакой колесный или гусеничный вездеход не справится со всем загромождением льдов, провалов и торосов. Здесь преимущественно использовались суда на воздушной подушке или прыжковые модули, но применение этих крыльев поможет сэкономить атомное топливо, которое так трудно сюда доставлять из-за пояса астероидов.

Решив в итоге, что буду просто прыгать от одной точки к другой, я прошла в шлюз.

Азотная смесь вытеснила кислород из отсека, и я в остаточном облаке сконденсировавшегося водяного пара вышла наружу.

Из-за ламп снаружи, казалось, что я стою на освещенном солнцем участке. Это конечно был самообман – снаружи довольно холодно. Когда я покинула пределы базы, сразу навалились сумерки. Обычный полдень для Сатурна, как же!

С неудовольствием посмотрев на свои габаритные огни, освещающие мой скаф, я выключила наружный прожектор. Глаза сразу среагировали и из обычных щелочек превратились в два блюдца. Зато стало более-менее хорошо все видно.

Мы сейчас были на солнечной стороне, так что проблем быть не должно.

Я подумала – насколько отличается обстановка от Земного света?

То, что небо наверху постоянно затянуто блеклой оранжевой пленкой облаков, то, что тебя окружают снега, в отличие от земных весело не искрящиеся всеми цветами радуги, а вместо этого составляющие всю палитру от того же оранжевого до черного окраса вечного льда, так не похожего на земной своей угловатостью и вытянутостью, словно кристаллы здесь росли навстречу далекому солнцу, повисшему над горизонтом. Да и само небо было затянуто сплошной пленкой, так что свет солнца терялся в ней и казалось, что я снова оказалась на Венере.

Встряхнув головой, я прогнала дурные мысли – мои зрачки расширены, значит, я и вижу все в однотонном цвете, а обычный человек вообще большей части пейзажа здесь бы не увидел.

С щелком расправив крылья, я посмотрела на продолжение своих рук.

Теперь понятно, почему их не используют – слишком большие размеры.

Интересно, как обстоят дела со взлетом и посадкой?

Я взлетела с места, сильно оттолкнувшись и, кажется, царапнув по грунту кончиками самих крыльев.

На мгновение на высоте пяти метров я провалилась, но сумела вовремя стабилизировать полет и замерла, ощущая, как руки сами по себе поддерживаются распахнутым полотном несущего крыла. Вот только мой хвост бездействовал.

Итак, что мы имеем.

Неровный рельеф местности, слишком сильные перепады поверхности, метановые гейзеры из-подо льда. Оптимальная высота полета порядка ста метров – как раз достаточно, чтобы успеть сгруппироваться и приземлиться… блин, прилуниться, прититаниться?

А если выше, то меня не как первых летчиков древности спалит далекое здесь Солнце, а элементарно закрутит воздушным потоком. Я смотрела, как подо мной стремительно проносятся льды и закричала, что было сил.

Через пару секунд в наушниках кто-то захмыкал и диспетчер базы на всякий случай поинтересовался все ли у меня в порядке.

Со всем достоинством нашкодившего котенка я выдавила из себя стандартный ответ:

- Продолжаю облет.

Первая станция по сбору дейтерия и трития из ближайшего источника и, наверное, именно благодаря ему, была во впадине, куда я не решила пока соваться. Еще не хватало что-нибудь задеть и поломать крылья в самом начале испытаний. Тогда ведь придется вызывать базу, оправдываться перед Владом и начальником базы. Следовательно, о бритье нашего командора в свободное от работы время придется пока забыть.

На скоро я воскресила в памяти схему расположения вех баз. Может последняя?

Она вроде на возвышенности стояла.

Как и оказалось, последняя станция по сбору редких элементов стояла на высоких сваях, так что приземлиться мне не составило труда. Заложив вираж, я вышла на посадочную площадку и тяжело приземлилась рядом с вездеходом, по инерции пробежав несколько шагов и упершись носом в ограждение.

Аккуратно сложив крылья, я вошла в шлюз.

Из рубки выглянул еще один близнец тех двоих, которых я встретила на выходе из корабля. Вытерев руки от еды, он поздоровался со мною, предложив перекусить вместе с ним. Я вежливо отказалась, сняла показатели и продолжила полет.

Здесь пришлось прыгать с возвышения, что гораздо лучше помогло мне набрать необходимую для полета скорость.

Вторая с конца база мне показалась пока сложной для посадки и я сразу пошла на следующую. Правда мне пришлось поплутать, пока я выискивала ее, перепутав с третьей с начала станцией.

Здесь льда и снега практически не было. Да и сама база стояла на ровной площадке.

Поэтому я решила шикануть и сразу пошла на снижение. Как результат уперлась носом в стену. Хорошо хоть никто не видел моего позора!

Оставлять крылья снаружи мне показалось моветоном, поэтому я и в этот раз их сложила, пройдя вовнутрь. Внутри станции было довольно прохладно. Правда я все равно не собиралась здесь задерживаться, поэтому сразу пошла за пульт. Во время снятия показаний, я почувствовала еле слышную дрожь открытия внешнего люка. При этом сирена молчала.

Неужели тот самый неизвестный, ради которого мы сюда и прилетели?

На цыпочках я вышла в коридор и нос к носу столкнулась еще с одним близнецом.

На секунду мы замерли друг на против друга.

- Ты что здесь делаешь? – первым отозвался он.

- Так вас четверо?

- В смысле четверо? – не врубился он. – Мы же только что виделись на Восточной базе.

Я разочаровано вздохнула. Это был тот же самый брат, только приехал почему-то на эту станцию вслед за мной.

- Ты что, меня преследуешь? – решила я поддразнить его.

Поселенец хмыкнул и с гордо поднятой головой отвернулся.

- Ладно, ладно, – примирительно протянула я. – Уже ухожу.

Вошла в шлюз, затем вспомнила, что оставила крылья в раздевалке.

Вернулась, отметив все еще стоящего напротив дверей брата.

Тот, проводив меня непонятным взглядом, ушел в командную рубку, оставив одну.

Хмыкнув, я подхватила крылья и вошла обратно в шлюз.

Теперь можно и предыдущую базу опробовать.

И опять я заплутала. Нет, я хорошо помнила, как я летела на предыдущую базу, но вот путь был немного запутанным, а так я достаточно быстро добралась. Наверное.

В общем, я прилетела на базу, где тоже стоял вездеход на воздушной подушке.

Неужели мне повстречается еще один брат? Внутренне усмехнувшись своим мыслям, я вошла на станцию.

Хотя здесь было намного теплее, чем на предыдущей базе, станция пустовала.

Странно, очень странно.

Ради интереса я даже прошла по самой базе, благо она была небольшой.

Никого и ничего здесь не было.

Ни загадочных пришельцев, ни странных попаданцев, ни космических зайцев и иже с ними. Задержавшись перед зеркалом в гостиной, я поправила волосы. Затем не удержалась и показала своему отражению язык. Затем вернулась и состроила еще пару рожиц. Правда мне это занятия быстро наскучило, поэтому я отправилась снимать показатели.

Закончив с работой, я не удержалась и снова вошла в комнату с зеркалом.

Видимо, автоматика среагировала на мое первое посещение, потому что на этот раз, вместо зеркала было обычное стекло, разделяющее помещение пополам. Переключив его на отражение, я устало потерла щеки руками – похоже, полет довольно сильно изматывает. Это совсем не похоже на дельтапланы или гонки с солнечным парусом. Хотя, я, наверное, со временем привыкла бы.

Эта мысль сразу подняла мне настроение и я решила продолжить облет сборочных баз.

И да, вездеход на этот раз отсутствовал. Не привиделся же он мне?

Так, еще раз.

Наш корабль получил сигнал помощи с Титана, где обитают одни упыри – это наиболее оптимальный способ освоения Дальнего космоса. Случись что-то с системой жизнеобеспечения или самим кораблем, упыри всегда могут впасть в летаргический сон, все процессы в их организме останавливаются и они могут ждать помощи десятками лет.

Но при этом на самой базе Титана вся команда в сборе и никто не подавал такого сигнала.

Вернувшись через служебный шлюз на станцию, я сняла скафандр и прошлась по внутренним помещениям. Никого, как и следовало ожидать.

Сев на диван я машинально стала выглаживать ладонью кончик своего хвоста.

Облетая станции по добыче я вроде бы ничего необычного не замечала?

Или нет?

Станции добычи действуют автоматически.

Если здесь случаются какие-то сбои, то все вопросы решают автоматроны. Для более серьезных ситуаций есть команда составленная из упырей, готовая подняться по первому сигналу со станции.

Но тем не менее, кто-то подал именно отсюда сигнал бедствия.

Кто-то живой.

Кто-то, кто ест как все обычные люди.

И кто-то, кто умеет маскироваться под окружающих.

Насупившись, я наконец отпустила свой хвост и пошла вниз, к механике всей станции.

Помимо дейтерия и трития, каждая сборочная станция добывала здесь еще гелий-3 для первоначального запуска реактора. Очень текучий и очень капризный газ. Если случится его утечка, то должны будут прийти именно со станции для ее устранения.

Или же тот, кто подал сигнал.

Вернувшись, я на всякий случай спрятала свой скафандр в шкаф и снова пошла в самое сердце станции. Сигнал о механической утечке загорелся практически сразу же.

Ждать долго не пришлось.

Сверху по лестнице раздались шаги и на нижний уровень заглянул третий близнец.

Увидев меня, он остановился.

- Вот ты и попался, – радостно объявила я и тут космонавт рванул вверх по лестнице.

- Ты куда? – удивленно спросила я, бросившись следом.

Несколько секунд он отбивался от меня руками, но потом мне удалось схватить его за шиворот и сильно встряхнуть. Тут же морок с его лица спал и передо мной оказался мальчишка лет тринадцати-четырнадцати.

- Тетенька, не надо меня бить, – жалобно взмолился он.

- Что? – не поняла я. – За что тебя бить? Ты опять успел что-то натворить?

Мальчик поник головой:

- Я не знал, что за мной отправят оборотня. Я не специально.

- Оборотня? – удивилась я. – Я кот-баюн!

Осмелев, подросток посмотрел на меня и тут же сник.

Мне это надоело и я встряхнула его снова:

- Говори!

- Только не ешьте меня, пожалуйста. Я не вкусный!

Скривившись, я пробормотала сквозь зубы:

- И чему вас только в школе учат. Я кот-баюн, мы никого не едим. Кроме курицы, говядины, свинины…

Остановившись, я сама себя поправила:

- Кроме нормального мяса, а ты явно ненормальное, раз поперся в Дальний космос один и без родителей. Пошли-ка наверх, поговорим.

Как только мы поднялись в рубку управления станцией, как к нам сразу же вломилось несколько человек в скафандрах. В одном, самом высоком я узнала Влада, а остальные явно были дежурными с Титана.

- Смотрите кого я нашла! – радостно объявила я им, показывая свою добычу, которую все еще держала за шкирку.

Один из упырей кинулся вниз станции, а Влад откинул забрало шлема и укоризненно, но в тоже самое время мягко заметил:

- Катя, ты ничего не забыла?

- Мы же его искали, да? – снова встряхнула я паренька, несмотря на то, что тот был выше меня ростом.

- Гелий, – тихо напомнил командор.

Смутившись, я повернулась у вылезавшему из люка работнику станции.

- Все хорошо, утекло не так много, – успокоил он собравшихся, раскрывая свой шлем.

Остальные присутствующие тоже открыли свои шлемы.

Я пожала плечами.

Потом посмотрела внимательно на мальчика и отпустила его:

- Ты откуда?

Вытерев нос и стараясь никому не смотреть в глаза, тот ответил:

- С Луны. Той которая возле Земли.

- Мы знаем, где это, – воскликнула нетерпеливо девушка-упырь. – Ты как здесь оказался!?

- А мы что? – неуверенно оглянулась я по сторонам. – Разве не его ищем?

Влад вздохнул и пояснил мне, словно я сама была того же возраста, как и найденыш:

- Это же Дальний космос, сюда редко кто залетает без необходимости. Так что ты здесь делаешь? – посмотрел он строго на мальчика.

Повторно вытирая нос, ребенок признался:

- Меня зовут Алеша, я притворился техником и сбежал на Тритон.

Видя непонимающие взгляды собравшихся, он охотно пояснил, явно хвастаясь:

- Я безымень, мы можем превращаться в кого угодно.

Влад перевел глаза на меня, явно показывая, что пора мне добывать из него всю информацию.

Я уже подняла руку для живительного подзатыльника, только командор укоризненно покачал головой и я плавно перенесла ее к себе на затылок, почесав его.

- Ты не подумал, что тебя родители ищут? Переживают? Отец собрался уже корабль покупать, чтобы тебя лететь искать.

Видя, как Алеша понуро изучает пол, я продолжила:

- Зачем сигнал-то подавал и зачем было от меня прятаться?

- Так вы страшная, – покосился он на меня, явно ожидая подтверждения своих слов у собравшихся.

Медленно вдохнув воздуха, я совершенно спокойно спросила:

- Почему это я страшная?

- Так вы старая, – уже смелее посмотрел Алеша на меня.

Не утерпев, я влепила ребенку легкий подзатыльник.

Прежде чем он успел получить второй, меня уже схватили двое упырей, удерживая от праведного гнева.

- Вы не старая, вы взрослая! – продолжал закапывать себя все глубже Алеша.

- Ладно, Катя, – встало между им и моим праведным гневом Влад, – Ты не старая и не взрослая, ты сама еще ребенок.

- Даже не знаю от кого это звучит обиднее, – неожиданно успокоилась я, ловко выворачиваясь из рук упырей. – Летим назад?

- Обязательно, – чуть улыбаясь подтвердил он.

На экранах медленно наплывал пузатый Сатурн. Ничем не примечательная планета-гигант, кроме своей сотни спутников и колец. Грязно-бежевая поверхность, разделенная непрерывными полосами и полусерп видимых в солнечном свете колец. Включенный инфракрасный сканер только прибавил несколько линий на его поверхность, а ультрафиолетовый позволил выделить синеватый свет полярного сияния на полюсе, кольцом обхватывающим верхушку планеты.

И, конечно, Титан, единственный спутник Солнечной системы со своей атмосферой, отстоящий от колец на почтительное расстояние.

Нет, я, конечно, понимаю, что атмосфера есть везде. Просто не считать же атмосферой те крохи, которые есть у нашей Луны или того же Ганимеда на орбите Юпитера?

Атмосфера должна быть такой же, как на Земле или Венере. В крайнем случае, Марсе.

Поэтому золотистый спутник Сатурна привлекал много глаз.

К счастью, нам предстоял путь домой.

В рубку вошел Ромчик, а за ним и сам Дима, переодетый в рабочий костюм для ремонта оборудования:

- Все в порядке, безымень заперт в каюте рядом с Катей.

- Его зовут Алеша, – поправила я инженера.

Потом внимательно посмотрела на Влада с Настей.

Подружка состроила смешную рожицу:

- Не меня спрашивай, его тормоши, – и указала на командора.

Я с подозрением посмотрела на свою команду:

- Такое впечатление, что вы от меня что-то скрываете.

Дима вскинулся на Влада, но тот отказался от лавр:

- Ты придумал, как его изловить, так что тебе и карты в руки.

С шумом я втянула носом воздух и молча продолжила смотреть на этих двоих заговорщиков.

Присев на ручку кресла, наш инженер на мгновение задумался и посмотрел на меня максимально честными глазами:

- Прости, это была моя идея.

Я нетерпеливо кивнула, подгоняя его.

- Помнишь, как мы были сорваны с патрулирования внезапным сигналом автоматической станции?

Я слегка нахмурилась – все это мне и так было известно.

- А когда прилетели сюда, то ничего не нашли. Вернее, оказалось, что никто из купола не подавал сигнала. Так что где искать его было и так понятно, просто никто не думал…

Внезапно вмешался Влад со своей просьбой:

- Короче, Катя, тебе надо поговорить с ним. Он боится тебя, а нам лететь до Луны еще очень долго.

Я кивнула головой, соглашаясь.

От Земли до Сатурна от восьми до одиннадцати астрономических единиц, а одна астрономическая единица – это фактически расстояние от Земли до Солнца или сто пятьдесят миллионов километров. Даже с нашим постоянным ускорением равным Земному, до Луны нам добираться почти девять суток. Так что да, надо бы поговорить с ребенком.

Резко вскочив, я направилась в сторону кают.

Только не в занятую Алешей, а в свою.

Порывшись в шкафу, я достала оттуда старый пакет и уже только тогда направилась к потеряшке.

Постучавшись я открыла двери и села напротив Алеши.

- Вот, – протянула я ему пакет, отвернувшись. – Это тебе.

Тот взял подарок, но не спешил его открывать.

- И это, – выдавила с неохотой я, – прости меня, если можешь.

- Что это? – спросил Алеша, все так же держа пакет в руках.

- Моя игрушка. Старая, – многозначительно добавила я, чтобы он не торопился радоваться.

- Мне вообще-то двенадцать! – с возмущением протянул он с совсем детскими интонациями.

- Тогда отдавай ее обратно, – потянулась я за своим подарком.

Тот резко завел подарок за спину:

- Нет, спасибо, – затараторил Алеша, – Я сохраню его как память. Спасибо, тетя… – он осекся на мой косой взгляд. – Сестренка?

- Уже лучше, – встала я со стула и протянула ему согнутый мизинец. – Мир?

- Мир, – охотно согласился он, улыбаясь всеми своими молочными зубами.

Идеальное соотношение

Меркурий встретил нас контрастом, от которого хотелось сразу и бежать без оглядки, и навсегда спрятаться. В иллюминаторе «Атомной кошечки» чернел кратер Седова – бездна вечной ночи с температурой -185°C и равнины, озаренные солнцем и поэтому нагретые до +427°C. А между ними располагалась наша база по добыче полезных ископаемых и наблюдением за солнечной активностью.

- Тепловые аномалии в секторе три, – доложила Настя, алконост по рождению и пилот по призванию. – Автоматроны игнорируют команды.

Перегнувшись через ее плечо, я пробежалась взглядом по экрану.

- Оператор Алена, – задумчиво протянула я, наткнувшись на постоянного дежурного на базе. – Алена, Аленка, значит, – выпрямилась я. – Наверное, последипломную практику проходит. Идем спасать?

В рубке управления показалась голова Димы, выглядывающая из коридора:

- Катя, ты где? Там Ромчик тебя заждался.

- Ты разве не идешь со мной? – слегка улыбнулась я.

На космическом корабле, хотя каждый и владеет по старой традиции несколькими специальностями, есть четкие правила на выход в открытый космос и на поверхность планет.

Так, например, Влад, как командор корабля не имеет права покидать корабль.

Настя, как первый пилот, тоже нужна была здесь.

Остаются Дима и Ромчик или РМ-4, наш робот. Они оба отвечают за работоспособность систем корабля и обычно кто-то из них двоих составляет мне компанию на выходе. Но раз автоматроны шалят, то конечно со мной пойдет Ромчик. Все-таки ему проще разобраться с механизмами, которые не имеют полноценного самосознания как наши роботы Руси и тем более не оснащены эмоциональным блоком, заменяющим им три закона робототехники.

Укоризненно покачав головой и ничего не ответив, Дима скрылся.

Наверняка отправился в машинное отделение, следить за сбросом тепловых накопителей. Все-таки наш корабль стоит на Солнце, а значит, нагревается, как и все здесь на поверхности.

Встретив внимательный взгляд Влада, я мило улыбнулась и вприпрыжку поскакала к шлюзу – все-таки гравитация на Меркурии втрое ниже земной.

Ромчик терпеливо ждал меня возле моего скафандра.

Высотой более двух метров и сделанный из самой крепкой булатной стали, он напоминал гораздо больше богатырей, чем наш богоносец Влад.

Проскользнув внутрь скафандра, мы вдвоем вошли в шлюз.

Хотя он и был соединен с меркурианской базой, но правила есть правила – и, в случае вызова спасателей, мы должны быть готовы к любым неприятностям.

- Они нас уже ждут? – спросила я Ромчика, пока тот закручивал вручную за мной шлюз.

- Автоматроны даже не подозревают о том, что мы здесь, – ответил он, повернувшись ко мне.

- Я не про них, – рассеянно ответила я и выглянула в образовавшуюся щель внешней двери.

Пока люк раскрывался все шире, я могла наблюдать внешне чистые коридоры базы.

Потом мой взгляд начал замечать незначительный беспорядок, устроенный автоматронами.

Валявшиеся тут и сям инструменты куда еще не шло, но вот пирамида, выстроенная из изоляционных плит… это вообще не лезло ни в какие рамки.

- Эстетично, но бесполезно, – едко заметил Ромчик и спросил меня невзначай. – Ты же сможешь настроить их снова?

Вот почему мной затыкают все дыры?

А ответ очень прост – я не только второй пилот, но и спец по квазиживым организмам.

Автоматроны тоже попадают под это определение.

Именно поэтому на нашем корабле нет ни одного автоматрона.

Пожав плечами, что осталось совершенно незамеченным под скафандром, я направилась по соединительному коридору в сторону ангара – именно оттуда шло больше всего шума.

Там царил самый настоящий хаос.

Автоматоны, похожие на гибрид табуретки и танка, носились за золотоволосой девочкой. Её кожа светилась алым узором, как трещины в вулканической породе.

- Отстаньте! – закричала Аленка, а это была именно она, но автоматроны не реагировали на ее крики.

Вместо этого горнодобывающие танкетки время от времени подымались на заднем колесе, выдвигая телескопическую штангу и становясь на передний скат гусениц. Зачем им нужно было это колесо, мне не было известно, потому что оно служило только для опоры, но благодаря этой опоре они становились выше и могли дотянуться туда, куда им не следовало. Что они сразу и попытались осуществить, потому что один подкатил к Ромчику с гаечным ключом, явно примеряясь как его лучше раскрутить на запчасти, а второй начал по собачьи тыкаться в мою ногу, заливаясь трелями из сплошного бибиканья.

- Вы пришли! – закричала Аленка, сумев отвлечься от взбесившихся автоматронов.

Подбежав к нам двоим, она сразу спряталась за нашими спинами.

- Они с самого утра такие. Думаю, что все началось после солнечной вспышки, – добавила девушка, постепенно меняя узор на коже с алого на золотистый. – Считают, что я обогреватель.

- И что? – подогнала я словоохотливую девочку, готовую говорить о чем угодно, только не о сути проблемы.

- Пытаются теперь меня починить, – с сожалением вздохнула Аленка.

- Что они говорят? – повернулась я к РМ-4.

- Сплошной бред, – покачал головой он.

Я повернулась к Аленке:

- Ты пыталась их перезапустить?

На мгновение та замерла, как пойманная на месте птичка.

Впрочем, она и была наподобие нашего алконоста Насти, только вела свой род от Жар-птиц.

- Да, – неуверенно протянула Аленка.

Устало вздохнув, я повернулась к Ромчику:

- Попробуй их дистанционно перезапустить.

Повернувшись к диспетчеру горнодобывающей базы, я пояснила:

- Это должно перезагрузить их приоритеты.

Глаза Ромчика полыхнули синим огнем, когда он отдал команду.

И автоматроны команду приняли, потому что они сперва остановились, а дальше началось непонятное.

Они стали отсоединять опорную штангу с колесом и начали передавать друг другу.

Причем они постарались сделать это на тех местах, где они получили команду, даже не пытаясь принять оптимальную позицию для замены. Так один попытался добросить до другого колесо, в результате чего попал по стеллажу с инструментами, а второй упал набок, потому что стоял поднявшись вертикально и теперь жалобно пищал, не пытаясь даже пошевелиться.

- Попробуй их всех вызвать, – предложила я, перебирая варианты действий.

- Выполняю, – глаза РМ-4 снова вспыхнули словно газовый резак синим.

По идее команда отданная Ромчиком должна была вызвать всех доступных автоматронов в том порядке, в котором они были зарегистрированы в системе, но вместо этого самый ближний к нам автоматрон неожиданно покатил в нашу сторону. Удивленно мы оба наблюдали как он протиснулся между нами и погнался за Аленкой, радостно что-то пища и размахивая трехпалыми манипуляторами.

- Что он говорит? – на всякий случай спросила я.

- Трудно разобрать, – вздохнул Ромчик. – Но там было что-то про тепло.

Аленка сделав круг почета по ангару в сопровождении автоматрона, вернулась к нам и залезла без лишних слов на Ромчика, усевшись ему на плечо и с опаской поглядывая на все еще поджидающего внизу механизма. При этом ее узоры на коже из тонких золотистых линий под цвет волос, снова стали ярко-красными.

- Знаешь, Ромчик, – протянула я, – кажется проблема в другом.

- В чем же? – вежливо поинтересовался он на всякий случай.

- Если автоматроны декодировали ее биополе как системную команду, то ее терморезистентность к условиям Меркурия… для них она идеальный источник энергии.

Выглядывающая из-за головы робота Аленка побледнела, а узоры на ее коже вспыхнули еще ярче:

- Я… я не хотела.

- Твоя температура повышается, – спокойно заметил Ромчик.

Я рассердилась:

- Практикантка, – воскликнула я, – быстро слезай с нашего Ромчика.

- Простите, – неловко Аленка, повернулась задом, стараясь удержаться на роботе и не выпускать из вида автоматрона, все также подкарауливающего ее.

Отодвинув ногой со своего пути надоедливый механизм, я протянула руку, чтобы помочь ей быстрее спуститься, но Ромчик предостерегающе поднял руку:

- Не надо, ее температура уже перевалила за сто градусов и продолжает повышаться.

- Жар-птицы, – сквозь зубы выругалась я и отошла к дверям в ангар.

Я слышала про устойчивые к высоким температурам белки, вроде TGP-47, но впервые видела, как обладатель такого генома не только сопротивлялся росту температуры, но и сам выделял ее.

Отпихивая в сторону автоматронов, снова почуявших свою хозяйку, я скомандовала:

- Быстрее! Уходи! Мы следом за тобой!

Не раздумывая Аленка выскочила из ангара, по привычке придержав край двери.

Учитывая, что от нее уже не шел, а валил пар, а узоры светились вовсю, то результат был закономерен – нас заперло вместе с автоматронами, когда раскаленный край двери вошел в пазы рамы, отделяя коридор от ангара.

- А девчонка-то с огоньком! – бросила я, рассматривая заклинившую намертво дверь. – Мы теперь тут заперты. Вместе с этими…

- Ты сможешь попридержать их? – кивнул Ромчик на круживших вокруг нас автоматических тележек.

- Без проблем, – смело ответила я и бросилась на автоматронов как лисица на кур, взмахами рук разгоняя их в разные стороны от двери.

- Помогите! – раздался голос Аленки в наушниках наших шлемов. – Моя температура растет и я… я боюсь что-нибудь повредить.

Не пуская одного особо надоедливого автоматрона к Ромчику, я успокоила ее:

- Аленка, глубокий вдох, задержи дыхание и медленно выдохни…

- Это не поможет! – в отчаянье выкрикнула она.

- Дыши! – рявкнула я в ответ, пихнув ногой автоматрона и поворачиваясь к Ромчику, который как раз отдирал со стороны ангара планку закрывающую полотно двери. – Ты как?

- Почти закончил, – спокойно ответил РМ-4 и, запустив металлические пальцы в образовавшуюся щель, буквально выломал оплавленный участок двери, отгибая двухсантиметровый лист металла в вбок, чтобы дать мне проход.

Бросившись к практикантке, я взяла ее за плечи и сразу же отдернула руки, когда датчики внутри моего шлема просигнализировали о критической температуре ее тела.

- Ты как? – только и смогла спросить я ее.

Спокойно выдохнув и постепенно меняя узоры на коже с алого цвета на обычный солнечный оттенок, Аленка мне улыбнулась:

- Спасибо, твой совет и вправду мне помог.

Я недовольно поджала губы:

- Ты сама отлично справилась, а паника… это бывает с каждым. В следующий раз ты справишься уже сама. Иди, – подтолкнула я ее к жилому сектору станции, – отдохни немного.

Аленка неуверенно посмотрела на выломанные Ромчиком двери и автоматронов, кружащихся за ними:

- А как же… – начала говорить она.

- Ты и есть объект их интереса, – ответил Ромчик, снова отгибая стальной лист одной рукой на место. – Твоя температура заставила их рассматривать тебя как источник энергии для них.

- Но я же… – снова попыталась вставить хоть слова Аленка.

- Вперед, – приказала я ей, показав направление.

- Поняла, – понурила она голову и поплелась к каютам.

Я посмотрела на Ромчика:

- Что ты хотел сказать?

- Ты запрограммировала ее, – ровно проговорил Ромчик.

Слегка отвернувшись, я пояснила:

- Я только дала ей возможность в будущем не совершать тех же самых ошибок. Так бы она выстроила правильное поведение через несколько подобных случаев, а так уже сейчас. Ладно, – оборвала я сама себя. – Ты уже понял, как справиться с автоматронами?

- Просто присвою им имя Алены не как системную утилиту, а дам адрес в недоступной памяти.

- Валяй, – согласилась я с ним и пошла за Аленкой.

Практикантка нашлась в своей каюте, сидя на кровати с поднятыми к груди коленками и обнимающей их руками.

На всякий случай проверив ее температурным сканером, я села рядом.

- Ты как?

- Я все испортила, – тихо прошептала она, глядя в одну точку перед собою.

- Ты про базу? – уточнила я и не получив ответа, поднялась протянув ей руку. – Пошли со мной.

Проведя Аленку назад к ангару, я показала, как ее автоматроны, уже не обращая на нее никакого внимания, начали восстанавливать все причиненные ими и нами разрушения.

Когда самый ближний автоматрон заметил нас, покатив в нашу сторону, она резко дернулась, но я удержала ее ладонь в своей, не давая сбежать.

Остановившись напротив нас, автоматрон наклонил голову вперед и застыл ожидая команды.

- Что он делает? – с недоверием спросила Аленка.

- Ты теперь для них богиня недоступности, – усмехнулась я. – Теперь они будут боготворить тебя... на расстоянии. Кстати, здесь же есть рекреационная зона?

На специальной площадке, имитирующей берег земной речки стояли шезлонги.

Мы с Настей и Аленкой в купальниках ловили искусственное солнце.

- Мой личный рецепт! – провозгласила я, принимая из манипуляторов автоматрона временно исполняющего обязанности официанта высокие стаканы с прозрачным напитком. – Коктейль «Березовая роса», меркурианский лед и березовый сок.

- Откуда здесь взялся березовый сок? – спросила Настя, поглядывая на голограммы чаек, летающих над искусственной речкой.

- Мы выращиваем здесь березы, – пояснила Аленка, осторожно пробуя напиток.

Угостив девчонок, я потянулась за последним стаканом для себя, как автоматрон сдвинулся и заехал в яму на песке одной гусеницей, пролив часть коктейля на мой хвост.

Все замерли, с любопытством ожидая моей реакции.

Пока я смотрела куда поставить стакан, автоматрон уже достал салфетку и аккуратно протер ею мой хвост.

Посмотрев на подружек, я пожала голыми плечами и рассмеялась, подняв бокал с соком в приветственном жесте:

- За недоступные вещи.

Единственная сила

Я как всегда слонялась без дела.

Нет, дело в принципе тоже было. Для вида.

А так я слонялась без дела.

Начала как обычно с командного мостика.

Наш корабль «Атомная кошечка» – это небольшое спасательное судно, но даже здесь для каждого члена экипажа нашлась отдельная каюта. Говорят, что когда-то все жили в одном помещении. Люди вообще много чего говорят о прошлом. Выдумывают наверное, а может и правда.

В общем я гуляла.

Настя, наш первый пилот и алконост, как раз стояла возле Влада, нашего командора.

- Это я с племянниками! – радостно демонстрировала она свои фото на индивидуальном планшете.

Влад как всегда каким-то чудом услышал мое шлепанье по палубе, словно это у него, а не у меня были кошачьи уши на голове, и обернулся мне навстречу:

- Катя, привет! – сказал он, хотя мы виделись этим днем уже раз пять, не меньше. – Хочешь посмотреть снимки Насти?

Наверное, мечтает, что я его спасу от напора своей подопечной.

Не дождется.

Богоносцы и командоры должны все решать самостоятельно.

- Нет, – вежливо покачала я головой, – спасибо.

Настя выпрямилась, поглядывая на меня и не забывая про планшет перед самым носом Влада:

- Почему ты не любишь детей?

- Я ничего не говорила про то, что не люблю детей, – огрызнулась я, уже жалея, что вообще решила заглянуть на мостик.

- Ты наверное думаешь, что раз мне нравится возиться с детьми, то я буду плохой мамой? – не сдавалась она.

- Этого я тоже не говорила, – пробубнила себе под нос я, поглядывая в сторону дверей и потихоньку отступая.

- Но дети же прикольные!? – убежденно воскликнула первый пилот, распушив перья вокруг лица. – Как они могут кому-то не нравиться?

Остановившись в дверях, я с тоской посмотрела на Влада.

Богоносец теперь старательно крутил ручки пульта управления, сейчас отключенные от питания. Короче, изображал бурную деятельность, как и я до этого.

Сдавшись и несколько раз дернув своим кошачьим хвостом, я подошла к Насте, мельком бросив взгляд на кучу карапузов, осаждавшую ту на фотографии.

Обрадовавшись, она показала мне фото, едва не тыкая углом планшета мне в щеку:

- Кать, ну правда они прикольные?

Искоса посмотрев на нее и сузив зрачки в щелки, я медленно сказала:

- Лет сто назад из них получилось бы хорошее жаркое…

Настя сразу же толкнула меня рукой:

- Брось. Все же знают, что коты-баюны сами о себе эти сказки распространяют, чтобы никто им не мешал отдыхать на печке.

Разведя руками, я отвернулась от этих двоих, направившись к дверям:

- Ты меня раскусила. Но теперь мне хочется кушать.

Пошла я не в кают-компанию, где можно было не только передохнуть, но и поесть, а в машинное отделение. Там обычно безвылазно находился Ромчик, наш робот, носивший скучное наименование РМ-4, и временами сидел Дима, наш инженер.

Вот и сейчас они оба были там.

Причем оба были заняты не своим делом.

Мне бы как второму пилоту и специалисту по квазиживым организмам возмутиться, но я еще и психолог, поэтому я просто кивнула ребятам, уставившись на них.

Не зря я сегодня решила прогуляться, ох, не зря.

Ромчик сидел на стуле возле иллюминатора и чистил старой зубной щеткой с вращающейся головкой панцирь своей маленькой черепашки. Из-за его роста под два метра и сплошной булатной брони, несчастное пресмыкающееся выглядело еще меньше обычного. Дима тоже не сидел без дела – он пропалывал маленький огород, устроенный Ромчиком в пустом углу помещения.

- Целлюлоза из листьев повышает гибкость внешнего экзоскелета на двенадцать процентов, – важно заметил Ромчик, откладывая потрепанную зубную щетку в сторону. – Дима, подай пожалуйста шпинат.

- Она живая, а не… – пробурчал наш инженер, весь вспотевший из-за прополки огурцов, но те не менее сорвал пару листиков для черепахи.

Именно тогда я услышала шорох за трубами гидропонной системы с выглядывающими из многочисленных труб желтыми одуванчиками.

- Ромчик, – распорядилась я, – свет!

Робот мгновенно меня понял и выключил дистанционно освещение, а мои глаза по-кошачьи расширились.

В воцарившейся темноте, освещенной только циферблатами и редкими экранами, я увидела, как между труб гидропоники мелькают зеленые светящиеся точки, словно россыпи марсианских светлячков.

- Свет! – снова я отдала команду.

Пока Дима растерянно жмурился от яркого перехода между полной темнотой и яркими лампами, я медленно приблизилась к системе гидропоники и почти ласково потребовала:

- Выходи, – улыбнулась я. – Иначе Ромчик просканирует тебя рентгеном, а это щекотно.

Словно в подтверждение моих слов, Ромчик встал со стула и бережно положил черепашку в специальное углубление на стене, чтобы та никуда не сбежала и не попала нам под ноги.

Через несколько секунд из-за россыпи одуванчиков вынырнула маленькая девочка с темно-зелеными волосами. Веснушки-огоньки мерцали на щеках. В руках смятая бутылка из-под воды.

- Я Тоня, – призналась она едва слышным шепотом. – Ищу брата.

Дима с немым вопросом посмотрел на меня.

Я перевела взгляд на Ромчика.

Ромчик присел на корточки рядом с девочкой и все таким же устрашающим голосом пророкотал:

- Ты что здесь делаешь, кроха?

- Это не кроха, – перебила я его. – Ей уже семь лет, – пояснила я на удивленный взгляд Димы. – Ты лесовичок, верно?

Тоня сдержанно кивнула, избегая смотреть в нашу сторону.

- Эй, – прикрикнула я на нее, – ты так скоро пол проплавишь. Что случилось?

Взглянув на меня и несмело улыбнувшись, Тоня выпалила:

- Я ищу своего брата, Максимку. Его превратили в робота!

- Ромчика не отдам! – сразу выпалила я.

РМ-4 поднял голову, но ничего не сказал, снова повернувшись к нашей маленькой находке.

Положив мне ладонь на плечо, Дима выступил вперед:

- Ромчик вовсе не…

- Я знаю! – снова выпалила Тоня. – Сестричка, – подбежала она ко мне и заглядывая снизу вверх в лицо, – ты же поможешь спасти моего брата?

- Ладно, – сдалась я, – только с командой посоветуюсь. А ты…

Оглянувшись по сторонам, я подтащила ящик с инструментами на середину машинного отделения и посадила Тоню на него сверху:

- А ты сейчас все нам расскажешь. Иначе как мы сможем тебе помочь, если не знаем, что от нас требуется?

- Начни с самого начала, – неожиданно потребовал Ромчик.

- Максим на два года старше меня, – снова посмотрела Тоня на палубу машинного отделения. – Мы с ним лазили по лесам Фобоса…

- Как можно лазить по лесам? – не понял Дима, оглянувшись на нас.

Нетерпеливо я взмахнула рукой:

- Это не те леса, что на Земле. Строительные.

Повернувшись к Тоне, я строго спросила ее:

- Ты же понимаешь, что это глупость? Фобос только начал перестраиваться под жилье для колонистов, а вы влезли на стройку, куда детям запрещено входить. Что случилось с твоим братом?

- Он упал, – виновато посмотрела она мне в глаза.

- Там низкая сила тяжести, – ровно заметила я, внимательно наблюдая за ней.

- Я… я толкнула его, – казалось, что Тоня вот-вот расплачется.

Быстро оглянувшись на товарищей, я взглядом остановила их добрые намерения.

И почему мужчины так легко ведутся на наши слезы?

- Что дальше? – строго потребовала я.

Всхлипнув, Тоня призналась:

- Доктора сказали, что его мозг живет в железном теле, пока новое человеческое растет в лаборатории. А я...

- Не ври, – спокойно сказала я, не обращая внимания на ее реакцию.

- Я сказала, что раз он теперь робот, то обязан меня слушаться. А если нет, то его отправят на рудники Меркурия! Это же шутка была! – честно посмотрела она покрасневшими глазами на меня.

- И он сбежал, – подытожила я, выпрямившись.

Теперь можно было что-то решать.

Но сперва…

- Ромчик, – попросила я, – свяжись по своим каналам с базой на Фобосе, узнай куда там улетали ракеты.

Кивнув, РМ-4 отошел к своему месту, где он обычно проходил профилактический осмотр. Не то, что осмотр требовался прямо сейчас, но благодаря своей начинке он мог оттуда связываться по Эзернету с остальными роботами на ближайших планетах и даже служебными автоматронами.

Ожидая, пока он обработает информацию, я посмотрела на Диму:

- И что будем делать?

Тот пожал плечами:

- Ты же уже пообещала ей, что мы поможем.

- Расскажи Владу с Настей, что здесь произошло, – сказала я, не сводя глаз с девчушки. – Ты есть хочешь? – обратилась уже к ней.

Та с готовностью кивнула.

- Я тут вспомнила, что тоже давно не ела, – призналась я, протягивая ей руку. – Пойдем, посмотрим, что там есть.

Тоня неуверенно взяла своей крохотной ладошкой мой палец.

- Как ты проскользнула к нам на корабль? – невзначай поинтересовалась я, пока мы шли к кают-компании.

Вместо ответа Тоня тряхнула своей головой и на мгновение пропала из вида.

- Кажется я поняла, – догадалась я. – ты не мимикрируешь, а попадаешь в разрывы нашего восприятия.

- Ты о чем? – догнал нас Дима, шедший до этого позади.

- Это как с мухами, – улыбнулась я недовольной рожице Антонины. – Человеческий глаз обрабатывает информацию с частотой шестьдесят кадров в секунду. Муха же меняет траекторию своего полета каждые пять миллисекунд. Для нашего мозга это «мерцание», растворяющееся в фоне.

- Но муха меньше, – возразил он.

- Это точно, – согласилась я с ним, пропуская Тоню в кают-компанию.

Усадив ребенка на диван, я подошла к сборочной плите.

- Что же заказать? – спросила я сама себя.

- Давай я помогу, – вскочила кроха, но я перехватила ее еще на полпути, усадив на место.

- Сиди. Еще не хватало, чтобы ты сломала тут что-нибудь, – пояснила я, нажимая кнопки. – Странно, почему ничего не появляется.

- Катька! – ворвалась в нашу скромную компанию Настя. – Перестань мучить плиту!

- Ничего я не мучаю, – быстро отдернув руки от плиты, я повернулась к подруге как раз в тот момент, когда та подняла под мышки в воздух Тоню.

- Так это наша находка? – весело спросила она, пока девочка заливалась смехом от каждого поднятия вверх. – Смотри, Кать, она почти одного роста с тобой!

- Ничего мы ни одного роста, – отошла я от плиты и уселась за стол. – Лучше накорми нас.

- Сейчас, – невнимательно отозвалась Настя, усаживая Тоню на место и подходя к плите. – Что вы хотите?

Я посмотрела на Тоню, в то время как та уставилась на меня в ожидании.

Кивнув, я сказала:

- Только не манку.

- И не тыквенный сок, – добавила Тоня.

- Ладно, ладно, – согласилась Настя, нажимая кнопки на плите.

Пока плита печатала выбранные блюда, к нам заглянул Влад.

- Катя, можно тебя на секундочку, – попросил он, не входя в кают-компанию.

- Разве что на секундочку, – вздохнула я, поглядывая на плиту, все еще печатавшую нам пищу.

Выйдя в коридор, я сразу собралась:

- Плохие новости?

- Максим скорее всего на почтовой ракете «Полярис-7», – начал он.

- Маршрут? – нетерпеливо потребовала я.

- Марс-Церера, – ответил Влад. – Стартовала еще вчера. Перевес массы на старте как раз совпадает с массой тела Максима.

- Мы ее сейчас не догоним и развернуть назад ее тоже не получится, – постучала я сама себя по губам сгибом указательного пальца. – Какое там ускорение? Три Джи, пять?

- Три.

- Я думала, что Церера не обитаема, – оглянувшись на закрытые двери кают-компании, я снова повернулась к нашему командору.

- Там автоматроны всем заправляют. Людей, роботов или А-форм там нет.

- Еще и температура может опускаться за минус сто градусов, атмосферы практически нет. Он умрет... если все еще жив, – протянула я.

- Он жив! – двери кают-компании раскрылись, в них стояла Тоня, ее веснушки светились словно маленькие маячки. – Он же Максимка! Он в прятки лучше нас всех играет!

- Полетишь с нами? – напрямик спросила я Тоню и та отважно кивнула.

- Катя, но зачем… – протянул Влад.

- Убедить Максима сможет только она, – посмотрела я на гордо вскинувшую голову Тоню. – Кроме того, это приучит ее к ответственности.

- Я понимаю, – совсем по-взрослому вздохнула девочка. – Я готова.

Церера раньше считалась большим астероидом.

Но это раньше.

Теперь это карликовая планета.

Только очень маленькая.

С силой тяжести в тридцать пять раз меньше земной, размером намного меньше земной Луны, с тонким слоем реголита и глинистых минералов в коре, с подповерхностным океаном из ледяной мантии и соленой воды, с массивным каменным ядром, она давно приковывала к себе внимание.

Я подумала, что давно не слышала никаких новостей с Цереры, а они явно были. Не могли не быть. Потому что планета представляла интерес как с научной точки зрения к происхождению жизни во Вселенной, так и добычи льда для производства ракетного топлива и аммиака для космических колоний.

Но порыться в базе данных мне не дали.

Зайдя в свою каюту, я обнаружила там Тоню рисующей маркером на доске объявлений.

Причем что эти доски служили для передачи информации между собою, так она еще рисовала моим именным маркером, а значит, все на корабле сейчас уверенны, что это я от нечего делать сейчас упражняюсь на доске.

- Это кто? – с любопытством присела я рядом с ней на корточки.

Тоня показала на группу людей из палочек и кружочков:

- Это Максимка. А это я. А это ты – атомная кошечка.

- Я не атомная… – попыталась я объяснить ребенку разницу между названием корабля и собой, но в этот момент пискнул вызов на моем костюме.

- Слушаю, – выпрямилась я, поглядывая на дверь.

- Катя, – раздался голос Димы, – прекращай мучить доску и помоги мне со скафандрами.

- Я не… – начала оправдываться я, но инженер уже отключился.

Несколько секунд я думала, а потом повернулась к Тоне:

- Ты когда-нибудь выходила в открытый космос?

- Нет. И не горю желанием.

- Боишься?

- Просто не люблю, когда под ногами пустота.

В этот момент ожил громкоговоритель:

- Мы поймали сигнал «Поляриса», – доложил по общей связи Влад.

- Пойдем, посмотрим, куда нам предстоит высаживаться, – я взяла маленькую ладошку девочки.

На экранах «Полярис-7» висел над ледяной равниной кратера Пиацци, похожий на усталую стрекозу. Здесь почти везде была равнина из-за льда под каменистой поверхностью.

- Ты здесь, – снова каким-то чудом услышал мои шаги Влад, поднимаясь из кресла. – Я пойду с вами.

- Ты же надела магнитные ботинки? – посмотрела я на Тоню, хотя знала и сама проследила за тем, чтобы она подготовилась к невесомости.

Та кивнула.

- Выключаю двигатели, – доложила Настя и меня рвануло вверх, когда воцарилась невесомость на корабле.

Настя держалась молодцом. Ее даже не тошнило, как меня в первый раз, а я тогда была намного старше ее. Года на три точно.

Идя следом за Владом и все также ведя Тоню к шлюзу, я смотрела ему в спину.

Решил перестраховаться, значит.

Боится, что Максим может причинить вред своей сестре.

- Тебе тяжело? – посмотрела на меня снизу вверх Тоня.

- Плохо переношу невесомость, – пожаловалась я, помогая надеть ей скафандр.

- Бедная, – пожалела она меня, погладив меня между ушами. – А где твой хвост?

- Внутри скафандра, – пояснила я, надевая шлем на ее голову. – Готова?

Она кивнула и мы опустили стекла, перейдя на радиосвязь.

Влад первым шагнул на розово-бурый лед смешанный с местной породой и рассыпающийся под ногами.

- Температура минус тридцать пять градусов. Он должен быть все еще здесь.

- Начнем с пещер, – вспомнила я свои первые прятки в его возрасте.

Проходивший мимо на паучьих лапках автоматрон остановился на мгновение, завидев нас. Потом видимо вспомнив, что работа не ждет, зашагал дальше, к разбросанным там и тут разноцветным коробкам контейнеров.

- Может посмотрим там? – показала я на них.

Когда мы приблизились к ближайшему контейнеру, то дорогу нам перегородила небольшая тележка, очевидно тоже снабженная электронным мозгом.

- Катя, ты можешь понять, что она хочет? – повернулся ко мне Влад, когда стало понятно, что тележка нас дальше не пускает.

- Очевидно, что она дальше нас не пускает, – сказала я, услышав, как кто-то прыснул по общей связи.

Приятно знать, что здесь мы не одни.

Тоня прошмыгнула под днищем тележки к контейнеру и та отвлеклась на нее, позволив нам вдвоем обогнуть ее с обеих сторон. Пока тележка судорожно разъезжала туда-сюда, мы нырнули в узкую щель между контейнерами, куда автоматрон не мог заехать.

- Хорошо хоть контейнеры разноцветные, не заблудимся, – добавила я, останавливая Тоню за специальный крюк на загривке. – Держись рядом. Потому что это мы не заблудимся, а ты легко можешь потеряться.

- Хорошо, – недовольно протянула Тоня, но послушалась меня.

Мне стало любопытно, почему автоматрон нас не пускал внутрь?

Уровень радиации вроде был в норме. Да и не могла нам радиация повредить, пока на нас скафандры. Место раскопок было намного дальше, за пределами кратера.

Неужели они что-то или кого-то от нас прятали?

- Влад, – предложила я, – давай разделимся. Я с Тоней пойду напрямик, а ты вернись назад и свяжись с кораблем, чтобы он осмотрел нас сверху. Мне кажется, что нас водят за нос.

- Хорошо, – согласился Влад, выходя наружу. Тележка видимо уже уехала, только куда?

Из-за ближайшего контейнера выглянул паукообразный автоматрон и скрылся.

- За ним! – скомандовала я, потащив легкую как пушинку Тоню за собою.

Только автоматрон тоже оказался не глуп, потому что взобрался на верх контейнера и перепрыгивая с одного на другой, куда-то удрал, а мы оказались снаружи их скопления.

- Эй, вы! – закричала я в микрофон так, что Тоня даже подпрыгнула. – Это не ваш собрат, а земной ребенок, гражданин Руси! Признавайтесь где вы его прячете!

Несколько секунд ничего не происходило.

Подняв голову, я посмотрела на яркие звезды на черном бархате неба. Автоматически опустился фильтр, отсекая такое далекое сейчас солнце и превращая его просто еще в одну звезду на небосклоне. На горизонте из самой середины кратера ударил выплеск криовулкана.

- Как красиво! – воскликнула Тоня, обернувшись всем телом ко мне. – Максимка сейчас должен быть там! – потянула она меня за руку.

- Почему ты так думаешь? – напряженно спросил Влад, оглядываясь по сторонам.

- В нашем поселке были точно такие же фонтаны. Ну же, идем, – продолжала тянуть она меня за руку, так что сопла ракетного ранца, имитирующие притяжение, на мгновение очнулись, снова прижимая меня к поверхности карликовой планеты.

Позволив ребенку тащить меня за собою, я оглянулась на Влада, заспешившего следом.

Там не было ни шахт, ни пещер. Только налипшая на поверхность Цереры корка льда и кусок обшивки, поставленный в виде палатки. Внутри треснутый андроид в форме десятилетнего ребенка с синими прожилками внутренней подсветки из-под прорех оболочки.

Тоня рванула вперед, но я удержала ее:

- Осторожно, ты можешь провалиться под лед.

Сквозь стекло шлема я видела, как шевелились губы андроида, складываясь в неслышимую для нас фразу:

- Не подходите! Я… я не вернусь на рудники!

- Ромчик, – обратилась я по общей связи, – мы нашли мальчика. Можешь перевести его на радиочастоты?

- Без проблем, Катя, – сразу же ответил наш робот.

Медленно я выступила вперед, поднимая вверх руку:

- Мы со спасательного корабля «Атомная кошечка». Твоя сестра Антонина сейчас вместе с нами. Она жалеет о своих словах.

Голос передаваемый по радио оказался совсем детским:

- Правда? Она не… не отдаст меня?

Тоня вырвалась вперед:

- Никогда! Прости, дурак! – подбежав к ослабленному безвоздушным пространством андроиду, она обняла холодный корпус обеими руками, прижавшись к нему.

- Я думала, ты теперь не настоящий. А ты всё равно мой, – несмело добавила она.

Оптические сенсоры Максима дрогнули:

- Я испугался. Думал теперь я вещь. Думал, теперь я просто вещь. А вещи, если сломались, выбрасывают.

- Нет, Максимка, нет, – шептала она брату.

Обратный путь Тоня просидела рядом с ремонтной капсулой, где сейчас спал Максим.

- Он проснется человеком? – спросила она, когда я принесла ей сок.

- Да, – пообещала я. – Словно ничего и не было.

- Ты же будешь со мной? – с надеждой посмотрела Тоня мне в глаза.

- Куда я денусь, – легко согласилась я.

И свое обещания я выполнила.

На Марсе врачи перенесли сознание мальчика в новое тело.

Когда двери операционной открылись, то там стоял обычный худощавый мальчишка в синей пижаме – глаза Максима, веснушки Тони.

- Теплый! – завизжала Тоня, повиснув у него на шее.

Он смущенно улыбнулся:

- Еще и голова болит. Как после двойки по математике, – добавил Максим.

Он сжал ладонь Тони и поморщился, словно впервые почувствовал, как крепко ее пальцы сжимают его.

- Боль – это хорошо, – прошептала я. – Значит, все настоящее.

Самое лучшее мороженое

Я – Катя, кот-баюн с синим пушистым хвостом, синими кошачьими ушами и зелеными глазами.

Моя двойная нервная система чует тайны, а характер вечно находит себе приключения.

Я не умею помнить даты.

Не потому, что у меня плохая память – у котов-баюнов она идеальная, как у древних шаманов. Но я храню не то, что нужно – запах снега на третьем километре лесной тропы, дрожь хвоста при виде чужой боли, как восемь лет назад я сломала палец на ноге о камень в подвале, который оказался метеоритом.

А вот дни рождения – забываю.

Даже папин.

Даже Влада.

Даже Дивея, нашего домового.

Даже свой собственный.

Поэтому у меня есть органайзер.

Не цифровой, не встроенный в нейроинтерфейс, а старинный, бумажный, в кожаном переплете, с ленточкой и карандашом на резинке. Ладно, признаю – я купила его потому что он был красивый и пах настоящей кожей.

Я записываю туда все подряд, например, «помыть вилку», «проверить давление в скафандре», «не забыть, что Настя не любит лаванду», «почесать ухо, если пахнет страхом». И, конечно, «день рождения Дивея – 12-е».

Но органайзер я вечно забываю на Земле.

В своем доме.

В том самом, где живет Дивей.

И вот я опять забыла и по привычке взяла его с собой в полет.

Пока не пришла Настя, наш алконост и первый пилот, с чашкой травяного чая.

- Катя, ты снова что-то готовишь? У тебя лицо, будто ты забыла важное, – сказала она.

Я нахмурилась. Я должна только проверить вентиляцию в ангаре. Но что-то драло изнутри, как старый шрам в дождь.

- Проверь органайзер, – предложила Настя.

- Где он?

- В шкафу.

- Каком?

- Кухонном.

- Зачем я его туда положила?

- Чтобы не потерять, – улыбнулась Настя.

Через минуту я стояла на столе перед шкафом, вытаскивая банки с калиной, старые перчатки, ржавый ключ, три вилки (одну потом забуду в кармане рабочего комбинезона) и, наконец, органайзер. Открыла страницу на «12-е». Там мелким почерком, но с силой, было написано:

«Дивей. 150 лет. Не забудь. Он – не просто домовой. Он – семья».

Я закрыла глаза.

150 лет.

Полтора века.

Дивей живет с нами с тех пор, как папа поставил мне первую печку в мой дом на краю леса. Домовой не просит молока или подарков, только следит, чтобы урановые стержни внутри печки всегда были в нормальном состоянии, двери с многофункциональным определителем хозяина дома всегда закрывались, а в самом доме было тепло.

Он не слуга – он старший по дому.

А я забыла.

- Надо принести мороженое, – сказала я. – Самое лучшее. Для Дивея.

- Для всех? – спросила Настя.

- Нет. Для него. Но соберем всех.

На следующий день, уже не в кают-компании нашего спасательного корабля «Атомная кошечка», а в моем доме на краю огромного леса началась неразбериха.

Дима, наш инженер, человек и будущий волхв, пришел первым с прозрачным контейнером, из которого шел пар.

- Это вакуумный сорбет, – пояснил он. – Заморозили за бортом, под всасыванием. Лед с нанопузырьками кислорода.

- Какой вкус? – спросила я.

- Как тишина и ночь, только сладкая, – серьезно ответил Дима.

Дивей взял кусочек. Его глаза на миг засветились словно светлячки летом.

- Вкусно, – сказал он. – Но это пустота. Я долго жил в пустоте. Хочу чего-то, что можно держать в лапе.

Настя принесла банку с зеленой жижей, где плавали крошечные цветы.

- Мороженое из тумана, – сказала она. – Фильтрую с гор, обогащаю пыльцой, замораживаю в гравитационной ловушке.

- А цветы?

- Мои духи. Для аромата.

Дивей понюхал.

- Пахнет горами и свободой, – сказал он. – Но я не был в горах. Я сидел за печкой в дождь.

Олег, молодой богоносец, вбежал с алтарем, где лежал темно-красный шарик.

- Кровавая снежинка, – объявил он. – Из освященного льда с крыши забытого храма в солнцестояние.

- Не растает?

- Нет, это символ. Но надо поклясться свету.

- Подумаю, – ответила я.

Дивей подержал шарик.

- Холодный, как молитва. Но я не молился. Я грел вам дом.

Олег обиделся:

- Дом греет печка.

- А кто за печкой присматривает? – парировала я.

Олег промолчал.

Сергей, врач с Венеры, принес чемоданчик.

- Нейролед, – сказал он. – Влияет на дофамин. Один кусочек – и ты победил, влюбился и съел пирог.

- Это лекарство, – возразила я.

- Радость – тоже болезнь, – пожал он плечами.

Дивей попробовал.

- Интересно. Но я не чувствую радости. Только холод. А радость – это тепло зимой, от руки, что гладит по голове.

Алиса, аномальная форма миниатюрной лисицы фенек, поэтому выбравшая себе киберкостюм в форме взрослой платиновой лисицы, вошла с костяным заиндевевшим рожком.

- Дым от костра, – сказала она. – Ловила в горах, смешивала с пеплом.

- Это съедобно?

- Нет, но пахнет детством.

Дивей понюхал.

- Да, дым. Но не наш. У нас был дым от еловых дров, а не веток костра. Мы сидели дома.

Ромчик или РМ-4, робот и гражданин Руси, прикатил вертикальный контейнер с серебряными шариками.

- Квантовое мороженое, – сообщил он. – Ваниль, шоколад или ничего, в зависимости от ожиданий.

- А если я ничего не жду?

- Оно исчезает.

Дивей взял шарик. Он исчез.

- Пусто, как в пустом доме. Но я никогда не был в пустом доме.

Князь и одновременно мой папа явился с хрустальным шаром в руках, где вращался золотистый шарик.

- Мороженое из орбитальной плантации, – сказал он. – Сгущенный свет, сто лет труда.

- Ты купил?

- Нет, получил. Для тебя.

Дивей подержал шарик.

- Красиво, как звезда. Но я смотрел в огонь, не на звезды.

Влад что-то запаздывал, поэтому я вынула из холодильника брикет с мороженным, который купила по пути, пока летела на своем пилотном костюме с базы к себе домой через полстраны. Подумала и посыпала на всякий случай сверху корицей и только тогда отдала Дивею.

- Просто и чисто. Но у нас был чай с мятой. Корица – для праздников, когда все дома.

Раскрылись двери и появился наш командор.

Влад принес банку с белым покрошенным льдом, залитым простым сиропом из космического тюбика для сладкоежек.

- Ледяной чай, – сказал он. – Заморозил ночью. Как в Желтых Царствах.

- Это не мороженое.

- А ты знаешь, что такое мороженое? – спросил Влад.

Я промолчала.

Я не считала этот лед мороженым. Но это был подарок для Дивея.

- Дивей, – сказала я, протягивая ему банку. – Вот. Самое лучшее.

Он посмотрел на лед, на меня, снова на лед. Взял его. Положил в рот. И заплакал.

Тихо, как ребенок, который понял, что счастье было рядом, но он не знал, как его держать.

Я долго стояла в дверях. Потом на цыпочках вывела всех из горницы, не сказав ни слова.

Мы сидели в тишине на полянке перед домом и слушали как ветер колышет мачты деревьев.

Только Ромчик сказал:

- Я убрал квантовое мороженое. Оно исчезло.

- Наверное, его и не было, – ответила я.

А в доме за столом Дивей все еще держал в лапе банку со льдом.