Начало

Глава 1

Кайл Вебер – капитан первого класса, с двадцатилетним стажем. С самого детства Кайл хотел водить судна меж галактик и звезд, видя их в новый свет, преодолевая десятки тысяч парсек. Вдали от всего остального мира, горстка людей уходит в неизвестность. Его это завлекало. Все эти истории о долгих странствиях, новых планетах, и благородных целях… Все космические полеты – считаются благородными. Когда человек говорит: «я хочу посвятить свою жизнь космоплаванию», ему отвечают: «О, это правильное решение, у них большая зарплата, хорошая страховка, да и в целом к ним хорошо относятся.», никто не задумывается о темной стороне этой работы. Насколько она может быть опасна. Космос огромен. А человек крохотен. От неминуемой гибели его защищают плотный слой корабля, система координации, и топливо, чтобы не остаться в этом пустом пространстве навсегда. В истории не так много случаев. А самый громкий – это гибель экипажа в размере двадцати человек… Что ж теперь самым громким будет другой.

Кайл с самого детства шел к этой мечте. До полного совершеннолетия не понимая толком, на кого он учится. Университет, академия, стажировка, первая серьезная работа. Будучи в университете, ему преподавали сухую теорию. Астрономия. Кораблестроение. На первой же практике были реальные ощущения. Чувство, будто ты только сейчас осознал, кем ты будешь. Ноги непреднамеренно пошатываются, сердце в разы учащает свой шаг, пересыхает язык, ты не можешь толком ничего сказать. Просто стоишь и следишь за рулевым. Как планета в иллюминаторе и на сенсорах отдаляется от тебя. Как ты приближаешься к бездне. К вечной темноте. А звезды тебе напоминают – берег далеко. Не доплывешь. Так и захлебнешься, в постоянной мерзлоте. В такие моменты кажется, что каждый болтик корабля, каждый винт модуля и шлюза, вот-вот отвалится. А спасения нигде нет. Земля далеко. И каждый раз, даже зная все техническое строение корабля, Кайла подергивало, как в первый раз. Как маленького ребенка. Вернувшись домой, он прижался к двери и глянул на свои дрожащие руки. Это мое призвание? – думал он. Да. Его призвание. Через призму страха, пройти жизнь.

Спустя многие года, имея в подчинении команду, страх остался. Каждый раз Кайл смотрел на свою фуражку. С годами она менялась. От стажера до капитана ПЕРВОГО КЛАССА. Каждый полет сопровождался мыслью: «как будто в первый раз!». Корабль отсоединяется от станции и отправляется в открытый океан галактики! Все внутри сжимается. Малейший сбой – действительный повод начать паниковать. Но Кайла спасла целеустремленность. А также умение учиться. Он просто принял это как должный страх. И продолжал обучение, стремительно поднимаясь по карьерной лестнице. Кайл всегда убеждал себя перед полетом, что это путешествие важно, оно поможет искоренить страх. В итоге после возвращения страх никуда не уходил, просто спадал до минимума. Заседал в чертогах разума. Чтобы вернуться потом, в очередной раз. Так и дослужился Кайл до капитана, постоянно ублажая свою боязнь.

Межпланетарные и межсистемные перелеты служили тренировкой для более самонадеянных людей. Если ты действительно готов быть чином общества, то готовься к изнурительной практике. Самые серьезные рейсы – исследовательские и колонизаторские. Работа Кайла относится ко вторым. В его подчинении «Ланиакея» – космический корабль нового поколения, прямиком с завода, под пять тысяч капсул для креосна. Предназначенный для переселения в новый дом. Кайл будет рулить таким всего лишь второй раз в своей жизни. Однако интерфейсом и регулированием он практически ничем не отличался от своего предшественника, на котором, как раз, Кайл и провел большую часть своих полетов. Существенные отличия находились «под капотом». Изменения касались в основном технической составляющей – двигатели, передача энергии, автопилот, система гиперпрыжков.

Кайл стоял, склонившись над раковиной. До отлета оставался час. Такая процедура помогала капитану успокоиться, немного взяв себя в руки. Не показывать на глазах свое растущее беспокойство. Он никогда не спрашивал своих коллег о боязни путешествовать. Полеты были как должное. Все говорили: «В первый раз всегда страшно, потом привыкнешь». Ну да – проговорил у себя в голове Кайл. Намочив лицо и надев фуражку, он вышел из уборной и направился к погрузочной станции. Блестящая, идеально выглаженная темно–синяя форма подчеркивала его статус. На платформе стояли, ещё не поднявшиеся на борт члены экипажа и Джуди, прощавшаяся с маленькой Лизой. Этот полет будет для Кайла особенным. Ведь с ним будет его дочь, Лиза. Вопреки всем корпорационным правила. Он капитан. Он смог договориться. Для своего ребенка все самое лучшее. Все самое редкое. И потому следующие несколько дней, Кайл планировал показывать дочери красоты, малоизученных звездных систем.

Джуди поцеловала Кайла на прощание. Капитан, поднял дочку на руки. И они, помахав ручками, попрощались с мамой. Дверь шлюза закрылась. Лизе предстала экосистема корабля. Не такая живая как на исследовательских. Там жизнь бурлит каждую секунду. Но и здесь было на что посмотреть. Капитанский мостик, двухэтажная кают–кампания, бильярд. Почему–то, никто не знает, бильярд прочно закрепился за космическими путешествиями. Это символ. На земле не принято играть. Только в космосе.

Лазурные отсеки с пассажирами, протяженностью, в пол километра. Множество рядов с креокапсулами. Этих людей собирали со всего света. Гиперсон нужен, чтобы было легче освоиться на новой планете. Им предстояло по прибытию несколько инъекций. И очнутся они не в первый день. А лишь спустя несколько недель. Лиза хотела пойти по пути отца. Покорять космос. Кайл не видел в её глазах того страха, что был в нем, но все же отговаривал. Вдруг с ней будет также, как и с ним. Ведь он тоже поначалу и не думал о такой боязни. Где–то периодически заходила речь о страхе космических полетов, о боязни космоса, неизведанного. Этот страх совокупность. Но Кайл никогда не причислял себя к космофобам. В описании таких людей были строки ещё серьезней, чем у него. И на минуточку, он капитан корабля, он не может иметь боязнь вселенной. Априори!

Стыковочные «клещи» высвободили корабль из заточения. Глазам открылись вечно сияющие просторы. Когда–то казавшиеся недосягаемыми звезды. Сейчас же до них можно добраться в два счета. А точнее, за пару часов. И то, большую часть времени занимает подготовка к гиперпрыжку. Это гвоздь программы. То, из–за чего такие путешествия возможны. Диагностика и запуск ионных ускорителей занимает полтора часа. На Ланиакеи такие двигатели были многократно улучшены. Исправлены прошлые недочеты. Устранены лишние затраты энергии, и вычисления. Но на самом деле ни Кайл, никто из членов экипажа, никто либо другой, не вчитывался в документацию обновлений. Самое важное, что волновало команду, это управление судном, а не улучшенные характеристики.

Корабль покинул гавань близ Земли. И направился вперед. К квазарам. Лиза была впервые на судне такого масштаба. До этого ей доводилось бывать лишь на грузовых кораблях, благодаря своему дяде, который работает в грузовой доставке в пределах одной звездной системы. А там габариты куда меньше. Лиза и её отец стояли на небольшой платформе, с множеством сенсорных панелей, показывающих состояние корабля. Чуть ниже, располагался экипаж. Каждый лично отвечал за свою роль судна. Любой мостик флагмана, это всегда шумиха перед отлетом. Большая часть поломок происходит именно при отлете. Каждую минуту происходит полная мгновенная диагностика. Хоть она и поверхностная, но она способна выявить замыкания, модульные сбои, неполадку двигателей в короткое время, что как раз важно в такие моменты. Лиза много раз видела в фильмах и слышала от отца какого это. Но увидеть в живую… Совсем не так, как на словах или на картинке. Кайл не замечал в ней того страха при отлете, что был в нем, когда он впервые взялся за «штурвал». «Штурвал» – образное выражение. Для управление космическим кораблем требовались десятки людей разных специализаций. Чем корабль массивнее, тем больше экипаж. В глазах Лизы совсем не было ужаса. Только безграничная радость. Командуя, Кайл поглядывал краем глаза на Лизу, и умилялся её удивлению. Одновременно с этим его пожирало уже привычное волнение. На этот раз с ним его дочь. Полет был важен вдвойне.

Парившие буйки строили полосу. Для гиперпрыжка. Отлетев на достаточное расстояние от станции, корабль готовился к перемещению. Лизе не терпелось на себе испытать чувство преодоления миллионов километров за секунду. Все же она вела себя сдержанно. Эта привычка была привита ей от отца в раннем возрасте.

«Гиперпрыжок – способ передвижение кораблей по вселенной, исключающий из уравнений пространство и время, так называемый подпространственный прыжок».

Прозвучало разрешение диспетчера. Капитан взглянул на свои именные наручные часы. Время перемещения в девятнадцать ноль семь. Оставалось двадцать секунд. Все замерли перед важным моментом. Показатели энергии поднялись до максимума – значит все модули и ионные ускорители были готовы к прыжку.

Семь часов ровно. Атомные часы, выводили на панель время. Капитан скомандовал. Прыжок! – прозвучало из его уст, громко и четко. Корабль вошел в подпространство. Пелена бытия. Или же белая нора. Для кого как. И пробыл там долю секунды. За бортом все на мгновенье исчезло и вернулось вновь. Успешный прыжок. Все тихо выдохнули. Шум вернулся. Жизнь на мостике снова закипела. Лиза смотрела на отца с бешенным взглядом.

– Ну как? – спросил Кайл Лизу.

– Это было просто невероятно! – ответила та.

Кайл успокоился и продолжил контролировать полет. Сразу после прыжка, проводится диагностика, анализируются геоданные, происходит связь с ближайшем космопортом.

Прошла минута после перемещения. Несколько незначительных модулей во время прыжка вышли из строя, – сообщили Кайлу. Уже как сорок секунд не работала связь. Карта была в порядке, но невозможно было запросить разрешение на стыковку. Инженеры из центральной части корабля сообщали, что с их стороны неполадок нет. Однако, связи до сих пор не было. Звездная карта не сходится с настоящей. Капитан приказал проверить координаты прыжка, но они были верны. Космос был непривычно ярок, множество алых туманностей окутывали взор. На мостике начиналась полная неразбериха. Каждый спрашивал каждого и перепроверял данные по несколько раз. В итоге все сходились во мнении, что почти все приборы не работали как надо.

Также перестали функционировать термосенсоры.

– Так, а что там с термосенсорами? – спросил капитан.

– С ума сходят. Показывают за бортом двадцать пять градусов Цельсия.

Несколько человек с мостика направились в инженерный отсек, для уточнения неполадок. Корабль встал, посреди космического яркого моря. Лизе оставалось лишь наблюдать, как все бегают по кораблю, пытаясь разобраться в ситуации, как происходит полная диагностика системы уже в какой–раз.

Прошло двадцать минут после прыжка. Все собрались на мостике. Капитан приказал плыть вслепую до станции колонизаторской планеты, основываясь только на имеющихся координатах, несмотря на то, что они тоже могли показывать не правильные цифры. Топливо было не бесконечно. Каждая минута простоя стоила несколько миллионов. До планеты, по плану, было три часа лету. На это все и рассчитывали.

К капитану подошел один из инженеров, полностью облаченный в белый скафандр.

– Починили температуру? – спросил Кайл.

– К сожалению, по нашим данным, поломка снаружи. Выйти в открытый космос?

– Нет, не будем останавливаться. Как только доберемся, проведем тщательный ремонт датчиков снаружи – приказал капитан.

Созвездия не сходились с тем, что было перед капитаном. Не единого встречного судна, ни сигналов других планет. Обычно корабли такого класса, проходят тщательное тестирование, перед тем, как отправиться на первое задание. Кайл намеревался высказать все недочеты этого корабля по возвращению. Сколько отчетов придется заполнить. К каждой ошибке пилотирования или поломке свой доклад. А поломок тут были десятки.

Два часа тридцать минут после прыжка. Связи до сих пор нет. На вечном горизонте уже должна виднеться планета и орбитальная станция. Но ее не было. Ни планеты, ни станции. Мостик снова погрузился в бурю непонимания. Каждый спорил с каждым. Каждый пытался объяснить, что его приборы показывают именно то, что они показывают. Все инженеры были загружены отчетами об ошибках. Буквально вся система корабля вела себя не так как нужно. Лиза смотрела на обеспокоенного отца. Тот в поту пытался наладить ситуацию. Старался понять, что происходит.

Три часа после прыжка. Ни планеты, ни станции никто не наблюдал, вообще ничего. Даже звездной системы не было. Выходите в космос! – Приказал капитан инженерам. Теперь его поистине охватил страх. Посреди пустоты. Не зная где ты. Горстка людей. И ещё несколько тысяч людей в твоей ответственности находятся в глубоком сне. И куда теперь плыть?

– Все сенсоры в порядке, – прозвучало по рации.

– То есть как? – Кайл вернулся в реальным мир из своих мыслей.

– Вы не поверите, капитан! Все датчики исправны! Мой костюм тоже показывает двадцать пять градусов.

Капитан не мог поверить услышанному. За бортом должен быть абсолютный ноль, раз по близости нет ни одной звезды. Неужели и датчик в скафандре врал? Вернувшись, скафандр инженера просканировали, но не выявили никаких сбоев. Сообщив такую новость капитану, тот подошел к окну и взглянул в бездну.

– Где мы? – Кайл был на грани. Его бросало то в жар, то в холод.

Но даже в такой ситуации, он старался не показывать свое состояние.

– Мы по координатам… – консультант глянул в планшет и хотел то было, назвать координаты, но капитан прервал его.

– Нет! Я спрашиваю, мы вообще в космосе? За бортом не может быть двадцать пять градусов, – он стоял лицом к отражению, скрестив руки за спиной, не показывая своего усилившегося волнения. Рядом находилась такая же потерянная Лиза. После вопроса, команда переглянулась в недоверии.

– Да, сэр, в космосе, – ответил один из инженеров, стоявший рядом, – приборы регистрируют радиацию, и реликтовое излучение.

– А… химические элементы?

– Те же, что и в космическом пространстве. Водород и гелий.

Внезапно капитан сорвался с места, и заперся в одной из уборных. Он встал лицом к зеркалу, операясь о раковину. Паническая атака. Вверх его карьеры. В такой ситуации он не был ещё никогда. Словно бескрайний океан, космос не давал вырваться из себя. Всякий полет лишь откладывал неизбежное – катастрофу. Считал Кайл. Чрезвычайную ситуацию.

Почему именно сейчас? Почему, когда на борту Лиза? – думал он, – зачем я пошел в космос, если боюсь его? Зачем? – он поглядел на свои трясущиеся руки.

В двери показалась Лиза. Она подошла и обняла его.

Тебя все ждут, – тихо проговорила она.

Капитан вытер стекающие слезы, умылся и вышел к экипажу. Всё его тело потрясывало. Он снова ощущал себя как в первый полет. Вся команда стояла перед ним. Полостью готовая к приказам.

– Что будем делать, капитан?

Спустя несколько глубоких вздохов он спокойно ответил.

– Сначала послать сигнал SOS. И разберитесь… что там с температурой.

Обратный путь предполагал зарядку ионных ускорителей на станции. Но в такой ситуации кораблю оставалось дрейфовать, экономя энергию.

– Снизьте энергопотребление до минимума. Оставьте только необходимые модули, – приказал капитан.

Лизе он разрешил, если она хочет, побыть одной в каюте, чтобы не видеть монотонную работу. Она ещё немного побыла вместе с отцом на мостике. А затем удалилась. Разбирательства в аппаратуре продолжались. Приборы показывали аномальные показатели. Температура. Отсутствие тех, звезд, что должны быть. Неправильные созвездия. Странные алые туманности. Корабль медленно плыл по глади, отдавшись воле невесомости.

Пять часов после прыжка. Вся команда снова была в сборе.

–… Вероятно, произошла серьезная ошибка в навигации, поскольку именно она сбоит больше всего, и нас занесло, может… в другую галактику… или в параллельную вселенную? Да, это может звучать глупо, но я не знаю логического объяснения этому! Мы полностью дезориентированы. Не знаем в какой части млечного пути находимся. Если мы в нем. Не знаем куда дальше нам направиться, – Кайл глубоко выдохнул, – нам нужно продолжать сканирование… и может мы долетим до какой–нибудь станции или метеорита, чтобы там обосноваться. Я не знаю, – капитан смотрел вниз, ни разу не взглянув на команду.

Его поражало их целеустремленность. Он не видел в них серьезного упадка духом. Как у него. Они продолжали работать. В их глазах не был виден страх. Только возбужденность, ошеломление, надежда. Может они, как и он, прятали все это внутри себя?

Он навестил Лизу в просторной каюте. Она листала журнал про космические путешествия. Даже не подозревая, что твориться вокруг нее. Кайл присел рядом с ней.

– Что читаешь? – спросил он.

Она показала обложку – «Черные дыры и их устройство».

– О, интересная тема. Моя любимая, – это действительно была его одна из любимейших тем в космологии.

– Я так и не совсем поняла, что такое черная дыра?

– Представь бездонную яму. В ней нет дна и в ней ничего не видно. В неё поместится все, что угодно. Но достать, оттуда ничего не получится. Все что, упало, то навсегда. Потому, что она сдавлена бесконечным количеством слонов.

– Как это?

– Ну… на неё давит, на эту яму, все что только возможно, поэтому и невозможно ничего достать. Прости за плохое объяснение. Я не учитель…

Лиза улыбнулась.

– Ничего, для первого раза сойдет.

Она замечала в нем, переживание, за себя, и просто так.

– Ты боишься? – спросила Лиза.

Он посмотрел ей в глаза. Она все понимала.

– Да, боюсь, – он опустил взгляд в пол, –и очень боюсь, это тянется с детства.

– И чего же ты боишься?

– Космоса. Да, капитан дальнего плавания, боится космоса. Звучит просто ужасно.

Он не видел её реакции на эти слова. Просто продолжал рассказывать.

– Наверно, мне стоило понять это, сойдя с первого полета на землю. Но я почему–то подумал, что смогу побороть страх. А в итоге, он только усилился. Плотно засел во мне. Постоянно калеча меня.

– Но ты не виноват, что случилось сегодня.

– Да, не виноват. Но сейчас меня одолевает такой страх! Ты не представляешь. И он связан и с тобой, – он посмотрел на неё. Лиза всегда обладала высоким эмоциональным интеллектом, не смотря на свой возраст, она хороша различала чувства людей – и я не знаю, что делать, как дальше быть. Мой страх переплелся с другим страхом.

– Ничего уже не изменишь – ты сам мне так порой говоришь. Ну так прислушайся к этой мысли. И попытайся что–нибудь сделать СЕЙЧАС. Забудь про старое. Приди в себя.

Кайл смотрел в уверенные глаза Лизы. Такие как у остальных членов экипажа. В них он видел её капитаном.

– Тебе точно подойдет эта профессия, – у Кайла проскочила улыбка.

– Может быть.

«Капитан, пройдите на мостик» – прозвучало по всем коридорам.

– Ну теперь вперед! Капитан! – она отдала честь.

Кайл вернулся на мостик. Его уже поджидали трое инженеров, ждавших разговора. Они и капитан прошли в кают–кампанию. Трое сели напротив капитана.

– У нас есть теория, объясняющая все это. Она вам не понравится капитан. И это не параллельные вселенные.

– Ну и что же?

– Мы полагаем, из–за какого–то сбоя в ионных ускорителях или ещё в чем–то, когда мы были в подпространстве, мы переместились далеко в прошлое.

– Исключено. Это невозможно.

– Мы опираемся на доказательства, капитан. Мы фиксируем обильное звездообразование со всех сторон, чего быть не может, в наше время. За бортом температура в двадцать пять градусов. Как это было спустя несколько миллионов лет, после большого взрыва, пока вселенная остывала. Вы, как никак разбираетесь в космологии, капитан. Вы должны согласиться с нами.

Капитан молча растерянно глядел по сторонам.

– Может и так. Но этого недостаточно для полного вывода, – ответил он.

– Реликтовое излучение. Мы провели сканирование. Температура соответствует той, что и была когда–то. Но не в нашу эпоху жизни. Она очень высока. Капитан! Этого нельзя отрицать.

Других вариантов не было. Оставалось принять этот вариант. Хоть Кайл и не понимал, как такое могло произойти.

– Нужно сообщить всем, – себе под нос ответил Кайл.

Семь часов после прыжка. Теория с попаданием в прошлое понравилась не всем. Хоть, она и была кандидатом, ведь все указывало на это. Но это никого не волновала. Важнее было, что делать дальше?

То, чего больше боялся Кайл, произошло. Он заперт в безграничной комнате. Можно отправиться хоть куда, но все равно не быть свободным. Кругом тишина. Никого. Если корабль и вправду переместился в прошлое. То, получается они одни во всей вселенной? Просто, потому, что ещё не сформировались обитаемые планеты. Лишь такие же одинокие сверхновые их друзья. Никуда идти. Не с кем говорить. Негде причалить. Вечность. Вечность. Одна вечность. Кругом. Корабль медленно плывет, не понятно куда. Но плывет. Главное плыть. Не стоять на месте. Вдруг, что–нибудь поменяется. Ни то что на километры, на целую бесконечность никого нет. Они в самом начале. До появление первых экзопланет ещё миллионы лет. А о Земле и речи быть не может. А они уже здесь. Дрейфуют. Ланиакея – островок первой цивилизации. Теперь он самый. Единственный.

Двенадцать часов после прыжка. Когда Кайл вернулся в каюту, Лиза уже спала. Он тихонько погладил её и вернулся на мостик. Вся команда продолжала работать. Были предположения, что, если сделать скачок, на те координаты, откуда они прыгнули, им удастся вернуться обратно. Но как зарядить ионные ускорители. Такой энергии нет. Есть у светил. Но до них они не долетят. Кислород закончится раньше. На горизонте по–прежнему ничего. Ни одной планеты. Ни одного сигнала. Ни знакомых солнц.

Двадцать четыре часа после прыжка. Мостик оставался самый людным местом на корабле. Люди сменяли друг друга. Но все работали по многу часов. Капитан и половина команды и вовсе не разу не взяли перерыв. Одинокое судно медленно плыло по безжизненному океану. Дальние звезды – единственные маяки, но и они одиноки. Космос пуст как никогда. По крайней мере сейчас. Капитан впервые видел такую пустую карту. Ни одного сигнала и ни одного корабля. Так можно плыть день за днем. Пока туманности не создадут известные нам звезды и созвездия, не появятся обитаемые миры. С этого момента выработка кислорода будет продолжаться, пока не исчерпается топливо. То есть при экономии энергии два с половиной месяца. Капитан следил за работой команды. В них не было того рвения, что было в начале, но и руки окончательно они не опускали. Инженеры тем временем искали способ зарядить ионные ускорители, и может получилось бы вернуться обратно. Это не подкреплялось наукой. Это абсолютно точно феномен. Первый в истории. Перемещение во времени за счёт прыжка. До этого момента Кайл боялся, серьезного сбоя в автоматике, взрыв энергоносителей, внешние угрозы, но не как ни это. В истории известны случаи не правильного гиперпрыжка, но все ограничивалось лишь не теми координатами, или ошибкой экипажа. Они же были совсем в другом мире. В ранней вселенной. Когда она ещё не успела остыть. Весь космический океан был как июньский день. Они первые не официальные разумные существа. Теперь точно. Но об их путешествии никто не узнает. Это лишь весточка из будущего. По времени они ближе к большому взрыву, чем к зарождению жизни.

Капитану многократно советовали отдохнуть, пока экипаж справляется сам. Все–таки он оставался на мостике. И регулировал команду. Кто–то даже фиксировал данные окружающей среды, но для кого? Они здесь чужаки. Их не должно быть. И все вокруг стремилось их добить. Ланиакея самое обитаемое место во вселенной. Теперь это так.

Сорок восемь часов после прыжка. Инженеры нашли способ зарядить ускорители. Корабль не оснащен тепловыми станциями. Но с недавних пор, они у него имеются. Снаружи были установлены несколько громоздких устройств, перерабатывающих тепло в энергию. Благо на борту имеются все необходимые ресурсы для такого строительства. Если бы были планеты, они бы запросто приземлились самостоятельно и смогли бы отстроить базу. С такой температурой за бортом, им придется ждать полного заряда триста лет. Такой вариант однозначно не подходил. Но лишняя энергия никогда не помешает. Теперь они обеспечены выработкой кислорода, до какой–нибудь непредвиденной проблемы.

Капитан не забывал и о пассажирах. В его ответственности пять тысяч колонистов. Он размышлял, что им скажет. Если вообще разбудит их. Но пока такого в планы не входило. Корабль не рассчитан на такое количество дышащих организмов в бодрствующем состоянии. Капитан наконец сходил на восьмичасовой сон. Вот кто не падал духом, так это Лиза, может она ещё не осознала, в отличии от Кайла. Он человек складного ума. И в космосе разбирается достаточно хорошо, чтобы уже для себя заключить. Они отсюда не выберутся. Гиперпрыжок произойдет в этом времени. И они просто переместятся из одного уголка в другой. Те аппаратные настройки, что были при прыжке, они может быть могли бы служить ключом. Но ускорители не зарядить. Заперты. У них есть вечность. Наедине со своими идеями.

Семьдесят два часа после прыжка. Представьте, что вы плаваете в небольшой речке. Вы знаете её глубину и её обитателей. Но в один момент под вами появляется пропасть. Глубина, которой неизвестна. Она ведет во тьму. Куда–то далеко вглубь. Вы не знаете, как глубоко и кто оттуда может выплыть. Быть может под вами тысячи километров. Космос та же пропасть. Вот только сейчас известны все обитатели мира. Просто уходящая в бесконечность глубина. Здесь нечего бояться. Оказавшись на безумной глубине вам ничего не грозит. Потому что здесь так же, как и везде. Не важно где вы плыли час назад, неделю. В эту раннюю эпоху космос одно целое. И Ланиакея только частица беспорядка в нем. Поступал вариант долететь до звезды, и остаться там, чтобы получать большое количество энергии. Но полет займет, по подсчетам, до ближайшего светила тысячи лет. У корабля есть столько времени. У экипажа нет.

Вся команда уже приняла свою учесть. Работа перестала быть сверхурочной. Все переросло в нормальный рабочий график. С перерывами и восемью часами работы. Кайл уходил на мостик. Лиза одна оставалась почти на всем корабле, иногда навещая отца на мостике. Ещё оставались инженеры в реакторной части. Постоянно занятые улучшением корабля и решением нынешних проблем. С ними особо не поговоришь. На корабле, нового класса, как это было сказано прежде, есть бильярд, а помимо него ещё тренажерный зал, кинотеатр, но не было бассейна. Корабль рассчитан на проживание экипажа, а не на курорт. Для курорта существуют корабли–города, где люди могут жить лучше, чем на земле. Лиза любила гулять по отсекам креосна. Они были прохладны и обширны. Куда лучше, чем однообразные темные коридоры. Она знала, что отец делает все возможное, чтобы вернуть всех домой.

Сто шестьдесят восемь часов после прыжка. Всем не привычно просыпаться сразу на работе. Ещё пять минут назад ты спал, а теперь сидишь перед огромным сенсорным монитором и перед твоими глазами безграничный космос. Сейчас, спустя неделю, нет той шумихи, которая обычно присутствует. Большая часть работы стала происходит в безмолвии. Взгляд поугас. Люди начинали принимать свою судьбу. Никто не был уверен на все сто, хоть в каком–то своем предположении о том, как вернуться домой. Были и слезы, и мысли о суициде. Страх капитана рассеялся. Он был. Но такой же, как и у всех. Страх остаться тут навсегда.

Три недели после прыжка. На нервной почве, люди начинали сходить с ума. Один человек предложил отключить камеры гиперсна, то есть выключить жизнеобеспечение капсул. При таком раскладе, все пять тысяч человек умерли бы за несколько минут. Он аргументировал этот шаг тем, что нужно снизить энергопотребление, и направить энергию на ускорители для их зарядки. Может это серьезно и увеличило бы наш заряд стержней энергомодулей, но нам бы все равно пришлось ждать долгие года. Человек решил не слушать приказ капитана и отключил капсулы от питания. Его вовремя остановили и заперли в одной из кают. Где он и повесился.

Шесть недель после прыжка. Капитан выступил с заявлением, что единственный выход, это добраться до звезды, где полностью зарядить энергоносители и провести повторный гиперскачок со всеми исходными. Корабль взял курс на ближайшую звезду. Как бы далека она не была. Кайл полностью принял, свой страх и ситуацию. Он рассказал Лизе, о дальнейшем плане. Он не говорил о безысходности. О смерти. О маме Лизы. Нет. Он просто сказал, что они направляются к ближней звезде. Лиза понимающе кивнула. Они разговаривали о маме всего раз. И после того, и он и она все понимают. Все на корабле понимают. Никто об этом не говорит. Незачем. Надо просто попытаться. Они сделали все, что могли. Дальше только спланированный путь. Проблем с едой и водой не возникнет, все это искусственно создается с минимальными затратами энергии. Капитан любил рассуждать об эпохи вселенной, в которую их занесло. Этот отрезок всего лишь в несколько миллионов лет, между абсолютным нулем и реликтовым излучение. Поистине, малый момент, когда вселенная так тепла и молода. Они зафиксируют все данные – так приказал капитан. На всякий случай.

Тридцать пять лет после прыжка.

– Ты в нем уверен?

– Абсолютно точно. Он подходящий кандидат. Я все проверил

– Учти, обратно в гиперсон никого не пихаем. У нас нет права на ошибку.

По коридору, ведущему в отделы с капсулами направлялись Лиза и Боб. Они полностью выросли здесь. На Ланиакеи.

– Этот? – Лиза показала на одну из капсул, спустившуюся с верхних рядов.

– Да, он.

– И так, посмотрим. Возраст двадцать семь, инженер, специализирующийся на кораблестроительстве, – Лиза прочитала информацию на табло.

– Ладно, пробуждай. Как закончишь ему объяснять, позови меня.

– Хорошо! – крикнул Боб в ответ.

Мостик был прорежен. Были новые лица, и несколько тех, кто был с самого начала.

– Ну, что у нас? – спросила Лиза.

– Хочу тебя поздравить.

– С чем?

– Мы только что, прошли два с половиной процента пути до звезды.

– Что ж, в принципе не плохо, – Лиза глядела на все также пустующий, но полный цветастых туманностей космос.

Очень кстати, прошли два с половиной процента пути, в годовщину смерти отца, – подумала Лиза, – он бы порадовался, это точно.

Был разработан четкий план пробуждения людей и объяснения им ситуации. Все это было разработано так, чтобы людей хватило до самого светила с остатком. И не стоит рассказывать, какова была их реакция, при пробуждении, когда им говорили, что они всю оставшуюся жизнь проведут на корабле. Кто–то сходил с ума и убивался, но большинство принимало и училось управлению кораблем. Года шли, люди менялись. Пробуждали обычно один раз в тридцать–шестьдесят лет по три четыре человека. В итоге, почти все время, в пути Ланиакеей управляло не больше шести человек. Этого хватало для минимального управления.

Девяносто три тысячи лет после прыжка. Все капсулы сна были пусты. Трудно соблюдать план, из–за многих обстоятельств. Ланиакея оставалось прибежищем «человечества» все это долгое время. За эти года, внутри был почти другой корабль.

Капитаном была девушка, лет тридцати. Она была не из креосна, а родилась прямо здесь. Она и ещё двое людей состояло в экипаже. Этим исчислялось так называемое в данный момент «человечество». Алисе была оказана честь завершить такой поход. Они приблизились к звезде. Яркой. Обжигающей. Долгожданной. На пути к которой свою жизнь прожили тысячи людей. Спустя несколько месяцев ожидания, ускорители были заряжены. Алиса зашла в свою каюту и открыла сейф, где лежала записка, к которой прилагались координаты изначального прыжка. И множество настроек управления для правильного прыжка. Все это Алиса знала наизусть. Словно молитва. Главные слова в жизни. Теперь все позади. Если ничего не получится. То ничего и не изменится.

Все трое встали перед главным пультом управления. Панели показывали отсутствие неполадок. Все было готово.

Прыжок! – прокричала Алиса.

***

Важно ли завершение этой истории? Определенно. Оно важно. Узнать судьбу героев, даже если путь не увенчался успехом, нужно. Ведь тогда зачем за ними следить? История всегда принимает неожиданный поворот. Никто никогда до конца не может быть уверен, чем именно для него закончится сегодняшний день. А завтрашний?

Алиса прикрыла глаза. Секунда после прыжка. Она до сих пор не взглянула, плотно стиснув веки. Слыша вокруг себя лишь тишину, сердце только сильнее учащалось в ударах. Только не тишина, хоть какой–нибудь звук! – молила Алиса.

***

«Ланиакея, прием. Надеюсь гиперпрыжок прошел нормально? Орбитальная станция в трех часах ожидает вас, прием, Ланиакея».