На пути к величию

Глава 1

— Просыпайся, Дим. Мы подлетаем, — Артур пихнул меня в плечо с соседнего кресла. — Хочешь проспать такое событие? Или ты каждый день высаживаешься на Луну?

— Правильно говорить «прилуняешься», — я выровнялся в кресле и широко зевнул. В невесомости спать оказалось крайне непривычно.

— Не выёживайся. Филолог из тебя такой же, как из меня нянька.

— Ну не знаю. Твои мелкие выросли вполне неплохими, а значит и я могу поумничать, — сон понемногу проходил, и я выглянул в ближайший иллюминатор, где красовалась уже привычная чернота космоса.

— Это потому что ими занималась Катя, а я своё вмешательство закончил на этапе зачатия, — Артур хихикнул своей шутке, а потом повторно пихнул меня в плечо. — Не там ищешь, Шерлок. Луна с другой стороны.

Я потянулся потереть плечо и остановил руку на полпути. Артур не обманул, с другого борта можно было действительно рассмотреть освещённую поверхность единственного естественного спутника Земли.

— Господа, мы заходим на посадочную траекторию, — раздался голос пилота из бортового динамика. — Ещё раз проверьте крепления на своих креслах, может немного потрясти, мы осуществляем посадку впервые. А мой напарник вообще такие аппараты не водил, только таксовал дома.

Люди в салоне заулыбались и послушно выполнили требования пилота. Тот в самом начале полёта завоевал доверие и расположение всех пассажиров, когда во время нескольких виражей на орбите Земли, вдруг сказал, что забыл выключить дома утюг, и мы возвращаемся. А потом снова выровнял шаттл и успокоил, что дома осталась умная собака, которая за всем проследит. Шутку оценили не все, но это отвлекло тех, кто с ужасом сжимал подлокотники.

— А сейчас о важном. Закройте шлемы своих скафандров, а то мы тут воздух выкачиваем из салона. Ещё так будет работать радиосвязь, и вы сможете в полной мере насладиться криками отчаяния своего соседа. На случай разгерметизации салона, просьба не паниковать, не выпрыгивать за борт, а смирно ожидать, когда первыми сбегут пилоты. Таких, как мы слишком мало, а строителей на Земле ещё с миллиард найдётся.

Улыбки некоторых пассажиров сменились подозрительными или смущёнными взглядами на соседние кресла. Но вступить в спор, кто же будет визжать, а кто отключится первым, мы не успели. Корабль толкнуло. Это включились ионные маневровые двигатели.

Заряженные ионы криптона, который с недавних пор научились синтезировать на Земле в неограниченных количествах, устремились из сопел двигателей, отталкивая сам челнок в противоположном направлении. Сложные вычисления, учитывающие плотность межзвёздного вещества, гравитации всех ближайших массивных объектов, солнечного ветра и многое другое, были проведены бортовым компьютером. Момент запуска, количество поданного рабочего вещества и разворот челнока под определённым углом к спутнику были спланированы, и запущен цикл выполнения. Зачем в этой ситуации требовались два пилота, для меня оставалось загадкой. Возможно, этот анахронизм являлся лишь данью традиции двадцатого века и пилотируемым самолётам. А может, и реальной необходимостью слежения за тем, чтобы ИИ не решил угробить всех пассажиров, направив челнок под прямым углом к поверхности.

— Прямо как в детстве, на качелях. Такое же ощущение внизу живота, — заявил Артур, когда корабль несколько раз тряхнуло, как и обещал пилот.

— Да. Только если ты вылетишь с качели, то встанешь, отряхнёшься и побежишь повторять свой опыт «солнышка». Думаешь, здесь получится также? — я закрыл глаза. Никогда не любил летать, даже в сверхбезопасных флаерах на земле, в которых перегрузок и перепадов давления не чувствовалось. И как Артуру удалось меня уговорить поучаствовать в этом?

— Не переживай. Солнышко тоже здесь. Только мы его нескоро увидим, судя по всему, — мой друг весело указал в иллюминатор, за которым виднелась, словно поделённая солнечным светом на две части, Луна. Мы заходили на тёмную её часть.

Тёмной, впрочем, называть её некорректно, а правильно обратной стороной. Солнце освещает и эту часть, просто с Земли её изучить не удаётся. Луна, словно Гюльчатай, не поворачивается к Земле, пряча своё личико. Когда я в рамках подготовки к полёту начал изучать информацию о нашем вечном небесном спутнике, то голова кругом пошла от всех этих особенностей, вроде наклона оси, приливных сил, лунотрясений, различий в содержании почвы в разных местах поверхности. Последнее было, впрочем, лишним, работать нам придётся только в одном конкретном месте. А точнее, в Море Москвы, вблизи от кратера Титова. А причиной стала его глубина и максимальная близость к тёплым и мягким слоям Луны. Всего, каких-то шестьсот метров вглубь и уже можно строить подземную станцию. Точнее, жилую её часть. Вряд ли за мою полугодовую вахту мы успеем добраться до нужной отметки, пройдя сквозь базальтовые залежи, почву богатую на частицы различных металлов и многое другое. К сожалению, станция — это не блажь, а необходимость.

Крысы, убегая с тонущего корабля, не особо разбираются, куда бежать. Они могут даже прыгать в ту же самую воду, десантироваться на айсберг или мелкий обломок, не дающий ни единого шанса им на спасение. Таким кораблём для людей стала родная планета. Выросшая в десятки раз вулканическая активность за последние пять лет стала словно первым вестником апокалипсиса. Обильное выделение сернистых газов в атмосферу, которые позже выпадали осадками, вызывали отравления и болезни у людей, а разрушенные города стали лишь первыми и самыми заметными результатами этой аномалии. Облака вулканической пыли губили сотни гектар полей и лесов, тысячи единиц скота. На восстановление планете, как и человечеству, требовалось много времени, которого не появлялось. Извержения становились всё чаще и активнее.

Ключевым моментом в истории стало выступление доктора геолого-минералогических наук и вулканолога Марьяны Карповой со своим докладом на международном научном форуме, а затем и на срочном созыве Совета Наций. Суть проведенных ею исследований сводилась к простому и неприятному выводу: «Из-за усиления парникового эффекта ледники метана на полюсах растают в ближайшие восемь лет. К тому моменту состав атмосферы наполнится сернистым, серным, углекислым, угарным газами и другими примесями».

Но и это было не самым страшным. Динамика усиления вулканической активности, по мнению вулканолога, через десять лет приведёт к появлению нового супервулкана или пробуждению старого. Доктор Карпова смогла доказать свою теорию целому конгломерату скептически настроенных учёных и те согласились, что извержение вулкана Тоба десятки тысяч лет назад покажется не страшнее эксперимента в пробирке на уроке химии. Ведь после первоначального разрушительного воздействия, последует ледниковый период, сроки которого прогнозировать было совершенно невозможно.

К чему я вспомнил про крыс? К тому что люди все же умнее этих мелких грызунов и, прежде чем бежать на новом ковчеге, который сейчас строится на орбите Земли, решили точно выяснить, куда следует направиться, ведь у человечества не будет другого шанса. Для этого и нужна станция «Артемида» на обратной стороне Луны, которая словно богиня древних греков точно направит стрелу с колонистами в цель.

Что для этого потребовалось бы обычному лучнику? Глаза, осязание, мозг и сила. Ну, в качестве глаз для Артемиды послужат группа синхронизированных телескопов. Мозги заменят мощные вычислительные машины, которые остались на Земле, и будут обрабатывать полученные тонны данных. А силой станет реактор термоядерного синтеза гелия-3, который обеспечит станцию энергией. И мне надо наладить связь между всем этим.

— О чём задумался, Дим? — мои размышления прервал Артур. — Уж не о возможной смерти? Тебе то чего париться, семьи нет, детей нет, родители уже тоже отошли.

— Представляю себя доктором Франкенштейном, который должен сшить все куски монстра воедино, — я поморщился, отгоняя наваждение. Такой яркий образ расчленённого тела, лежащего на столе, иголки с ниткой в моих трясущихся от воодушевления руках и безумная кривая ухмылка на лице. Мурашки пробежали по спине. — А какая разница, один я или нет? Всё равно мы не попадём на спасительный ковчег, и твоя семья тоже. Чего мы вообще забыли здесь, если нашему миру конец?

— Не. Не верю я в это. Думаю, учёные чего-то снова перемудрили там со своим апокалипсисом. Знаешь сколько их уже прогнозировали за последнюю сотню лет? — мой друг уставился на меня и не продолжил, пока я отрицательно не покачал головой. — Больше тридцати, не считая мелких сект. Представляешь? Земля пережила три мировые войны, ядерную бомбардировку Китая, войну за Антарктиду и многое другое. А взрыв реактора ядерного распада десять лет назад? И сейчас переживёт, почихает слегка, и всё.

— Мало кто разделяет твою точку зрения, — корабль снова тряхнуло. В иллюминаторах по обе стороны борта можно было видеть полный звёзд космос, но в ближайший ко мне ещё и горизонт лунной поверхности. Пилоты явно не спешили с посадкой, челнок шёл очень медленно.

— Та нет. Как раз многие. Ты заметил, чтобы на Земле все бегали кругами и рвали на себе волосы? Нет. Люди утратили веру в конец света, слишком мы его заждались уже. Нервы-то не железные, — он наставительно поднял указательный палец вверх. — Их надо беречь. И семью свою тоже. Вот я сюда полетел ради денег, моим малышкам через год поступать в специализированные учреждения, а обучение надо оплатить. Ну и на старости лет себе отложить чего-то надо же. А вот зачем со мной полетел ты, это уже загадка похлеще чёрной дыры в центре галактики.

— Она там есть, вот и вся загадка, — пробурчал я.

— Господа, просим прощения за задержку. С поверхности предупредили о произошедшем лунотрясении и посоветовали подождать. А теперь сразу две хороших новости. Толчки закончились, и мы готовы прилуняться, а главное, что они теперь повторятся нескоро. По крайней мере, вы можете в это верить.

Поверхность в иллюминаторе резко стала приближаться. Я в панике начал искать глазами ионный след от двигателей, вдруг пилоты их вовсе отключили, и мы сейчас грохнемся. Но падение начало замедляться, и я уже смог рассмотреть рабочий комплекс. Посмотрев в другой иллюминатор, я увидел и кратер Титова, поистине огромный и величественный. И сотни людей, которые облепили его поверхность, как муравьи.

Момент прилунения я пропустил, настолько мягкой была посадка. Пилоты всё же оказались настоящими профи. Шлюз открылся без каких-либо спецэффектов, что меня расстроило. В голофильмах и виртуалках же всегда затворки открывались с характерным шипением.

— Ну и чего сидим? Кого ждём? Это конечная. Все на выход, — спустя десяток секунд у шлюза возникла голова пилота. Он-то стоял уже на поверхности, и мы смогли увидеть лишь его макушку. — Благодарим, что воспользовались услугами нашей космокомпании. Книгу жалоб мы потеряли по пути, так что держите все претензии при себе, иначе обратно отправитесь своим ходом.

Мы с Артуром были к выходу ближе всех, поэтому спрыгнули на поверхность первыми. Ноги слегка затекли от долгого сидения, но стимулирующий массаж, встроенный в скафандр, помог избежать судороги. Я спрыгнул на поверхность вслед за другом, сделал шаг в сторону и чуть не упал. Нелепо взмахнув руками, мне всё же удалось сохранить вертикальное положение. Да, к низкой гравитации придётся привыкать.

Я поднял голову, взглянув на небо. И в этот момент ко мне пришло осознание, зачем же меня занесло в такую даль. Мне хотелось увидеть эту красоту собственными глазами. Даже если учёные не ошиблись, и миру вскоре придёт конец, то я погибну с мыслью, что был одним из тех, кто побывал в космосе. Видел звёзды словно на ладони, ступал по поверхности Луны. Что меня от вечной черноты отделял лишь тонкий слой оболочки скафандра. Стоит мне нажать сейчас несколько кнопок в КПК на запястье, шлем откроется, и я прикоснусь к вечности. К великой и беспристрастной пустоте. Той, которая теперь навсегда поселилась в моём сознании. Ведь больше я не буду прежним, никогда.

— Привет, парни. Кто из вас наладчики из Московской Империи?

Я с трудом оторвал взгляд от созерцания неба и осмотрелся. К нам подходил-подскакивал высокий человек, на скафандре которого красовался во всю грудь флаг США. Сомнений, что говорил он, у меня не осталось. Акцент и специфический говор выдавал бывшего врага моей родины с потрохами. Впрочем, сейчас уже мирное время. Относительно.

— Это мы. Чего надо? — Артур поднял руку, то ли приветствуя, то ли приказывая американцу остановиться.

— Меня зовут Бойл, я старший в группе наладчиков. Будете работать под моим началом. Шаттл разгрузят без вас, погнали, покажу что к чему, — он махнул рукой, развернулся и невысокими прыжками направился обратно. Туда, где виднелись купола жилых отсеков.

— Долбанные америкосы. Вечно командуют, — пробурчал под нос Артур.

— Другим русским я тоже не нравлюсь, — вполне чётко раздался голос Бойла, который даже не притормозил. — На будущее, радиосвязь работает с ограничением на тридцать метров, чтобы не слышать сразу всех на площадке. И специальная выделенная частота без ограничений для каждого подразделения. А для личных переговоров стоит менять частоту на частную.

Если бы не шлем, я бы ударил себя по лбу. Да ещё и Артуру подзатыльник засадил. Но осталось лишь взять сказанное на заметку.

***

— Проверь сейчас.

— Сомневаюсь я, что дело в штекере, — я нехотя нажал на экран, запуская повторный цикл синхронизации. А спустя секунду тот выдал ошибку. — Снова не тот. Давай лучше проверим программный сбой? Другие же гнёзда нормальные.

— Хренальные! Я за месяц на станции заменил шестнадцать штекеров. Шестнадцать, Дим. Они отправили нас за четыреста тысяч километров и не удосужились провести проверку качества изделий. Так, а сейчас?

— И… нет, — нагнувшись, я заглянул в трубу, по которой проходили кабельные шахты. В глубине лежал скрючившийся Артур и перебирал концы оптоволоконных кабелей. Идиотизм, но из-за ошибки в расчётах предыдущего инженера вся проложенная трасса заканчивалась, не достигнув точки управления каких-то жалких десять метров, и нам пришлось наращивать каждый из сорока кабелей через соединительные муфты. — Сколько у тебя ещё осталось вариантов?

— Слишком дофига, — Артур отмотал отрезок синей изоленты, обмотал одну из муфт и отодвинул её к группе таких, взявшись за следующую непомеченную. — Да что б тебя…

В ожидании следующей попытки я посмотрел на кратер. Сейчас большая часть его поверхности была уже сглажена и на этих участках работали техника и сотни людей. Скафандры этих ребят отличались усиленными экзоскелетами, позволяющими им вручную поднимать и аккуратно укладывать секционные пластины на заготовленные и выставленные по уровню подставки. Когда они закончат, это будет радиотелескоп с самой большой апертурой в солнечной системе. Он, конечно, будет работать не один, а в связке с оптическим, исследующим ту же точку, инфракрасным и спектрографом. На обратной стороне Луны им не будет мешать ни загрязнённая атмосфера Земли, ни радиопомехи огромного количества спутников и источников сигналов на поверхности, а половину времени даже солнечный свет.

Я стоял и наблюдал, как рабочие взбираются на вершину кратера и направляются вместе с техникой к жилому комплексу. Странно, до конца смены ещё несколько часов. Вдруг моё внимание привлёк мигающий огонёк на КПК. Это был вызов по другой частоте.

— Там нас уже ищут. Я переключусь пока.

— Давай. А я пока перенаправлю энергию Ци в нужное русло. У-у-у-уса!

— Слушаю, — улыбаясь, я сменил канал.

— Парни? Дима, вы где? Я уже битый час пытаюсь с вами связаться, — неожиданно громко заорал мне в ухо Бойл.

— На краю, занимаемся оптоволок…

— Срочно убирайтесь оттуда! Солнце всходит! — мне не дали договорить.

— Сука, — потребовалась секунда, чтобы я понял причину паники старшего. Ещё в начале смены всех предупредили, что на восходе поверхность начинает раскаляться. Ускоренный подогрев от минус ста семидесяти до плюс ста двадцати вызывает лунотрясение. А мы заработались. Я сразу же переключил канал и нагнулся, заглядывая в трубу. — Артур! Шевелись, надо сваливать.

— Кажется, нашёл…

— Сейчас здесь всё ходуном пойдёт. Лезь обратно, — для убедительности и придания веса словам мой кулак ударил по корпусу трубы.

Артур не стал спорить. Он попробовал собрать инструменты, но бросил их на месте, после моего окрика. Я стоял у края и корил себя, что мы не догадались привязать какой-нибудь страховочный трос, потянув за который, существенно ускорил бы высвобождение друга.

Секунды тянулись слишком медленно, но Артур не просто полз, он практически поднял своё тело в горизонтальное положение и толкал себя одними руками. Получалось неожиданно быстро, но я всё же сильно нервничал. И нервозность не отпустила, даже когда напарник выпрямился рядом со мной.

— Погнали напрямую, через кратер? — спросил он, окинув взглядом предстоящий путь по окружности. Это даже не несколько километров, а почти десяток. Мы были не совсем на противоположной стороне, а приблизительно на четыре часа.

— Давай, — согласился я и бросился вниз по склону, бросая опасливый взгляд на небо, где уже стал очевидным скорый восход.

Наклон был не слишком пологий, но быстро передвигаться не удавалось. На этом склоне поверхность всё ещё была достаточно неровной и любой неосторожный шаг мог отправить нас кувыркаться. Уличив момент, я переключился на общий канал связи и просигналил об этом Артуру.

—…парни? Ответьте, мать вашу!

— Это мы, Бойл. Движемся через кратер. Сколько ещё времени? — я пытался сохранить дыхание и говорил короткими фразами.

— Три минуты. Запрыгивайте в ближайший бокс на амортизаторах.

Мы уже скакали по касательной и должны были начать свой подъём, когда поверхность начала трястись. Очень неудачный момент, когда при приземлении, почва сильно бьёт тебя в ногу. Я тут же подвернул лодыжку, упал и впечатался плечом в базальтовый выступ. А вот Артур подлетел ещё выше и сделал кувырок. Он попытался выставить руки вперёд, но те не спасли его от толчка. Локти согнулись в противоположном направлении, а шлем ударился об установленную алюминиевую пластину будущего телескопа. Я услышал в наушниках крик, а потом и по моему шлему что-то сильно ударило, и на меня навалилась тьма.

***

Шлюз открылся, и внутрь бокса вошёл Бойл. Он подошёл ближе и уселся на край койки. Бросил взгляд на мою перевязанную ногу, принявшись мять в руках фуражку.

— Ты ведь не помолчать пришёл? — не выдержал я.

— Врач сказал, что нога пройдёт через несколько дней. Сможешь приступить к работе.

— Ты не оставляешь надежды, что я останусь после случившегося? — я посмотрел Бойлу прямо в глаза. Но он не отвёл взгляд.

— Думаю, что ты умный, Дима, и понимаешь свою ничтожность для вселенной. Но там, на Земле, есть те, для кого ты являешься кирпичиком в мосту. Одним из шарниров, удерживающим его от падения в бездну. Ты можешь уйти, тебя заменят. Но Артур уже навечно останется одной из деталей… нет, фундаментом для этого моста.

— У меня там не осталось никого, — мне пришлось отвернуться. А перед глазами почему-то всплыли воспоминания, как я приходил в гости к Артуру, играл с его детьми, помогал Кате на кухне. Как мы все вместе ужинали, ездили в путешествия, отмечали праздники.

— Знаешь, имена таких, как Артур не остаются в истории. Наши имена не запомнят. Всё человечество знает про Гагарина, Армстронга, Леонова. Но почти никто не узнаёт имена инженеров, спроектировавших космические корабли. Никто не помнит имена испытателей, которые погибли, прежде чем был достигнут положительный результат. Но в наших силах сделать так, чтобы жертва таких людей не была напрасна. Чтобы фундамент оказался достаточно прочным, и мост не обвалился.

— Ты всё твердишь о каком-то мосте. Но кто по нему пройдёт? — я зло зашипел. — Ради кого я должен ложиться костьми? Ради кого лёг Артур?

— Ради человечества. Ради любви и будущего. Ты ведь лучше знаешь, ради чего он отправился сюда, — Бойл пожал плечами. А я закрыл глаза, в попытке сдержать слёзы.

Я знал, ради чего Артур прилетел. Думал, что знаю, ради чего прилетел сам. Но теперь, мне открылось понимание, ради какой цели останусь. Чтобы осуществить план своего друга вместо него.

— И… И куда же ведёт… этот мост? — сбивчиво спросил я.

— Куда? — парень улыбнулся. — Он ведёт к спасению и надежде. Этот мост ведёт человечество к величию.