На ИИ надейся, а сам...

Глава 1

— Это тот природный парк, который в выселенной зоне, что ли? — Дарья нахмурилась и начала быстро набирать запрос в поисковике на смарт-браслете.

Никита мягко улыбнулся, глядя на насупившуюся подругу, которая даже завела трекер для отслеживания борьбы с дурной привычкой. Голосовые запросы у молодёжи теперь считались дурным тоном. Всеобщая забота о личном пространстве и борьба со звуковым загрязнением среды стала модной. Веяние даже поддерживалось правительством в информационном поле. На самом высоком уровне обсуждалось введение штрафов за шум от гаджетов в транспорте и общественных местах, что активно поддерживалось населением среднего и старшего возраста. Сам же Дроздов просто купил себе модель без этой соблазнительной функции.

— Да, не самый туристически популярный и распиаренный маршрут…

— Вообще не распиаренный. Я о нём только в школе слышала.

— Зато тихо, отдохнём от техники.

— Кто? Ты? — Смольская заливисто рассмеялась. — Сколько аппаратуры на себе потащишь?

— Да только свой старый трифокам возьму, новую линзу и штатив-купол для макросъёмки.

— Фу! Не говори при мне это слово! Звучит, как болезнь. Лучше уж архаичное «фотик».

— Да ладно тебе, — отмахнулся Никита, на несколько секунд замолк, а потом осторожно спросил: — Так поедешь со мной?

— Почему бы и нет? Глушь так глушь! Хоть вживую посмотрю на то, что рекламирую. Нам же «Лешего» дадут?

— Разумеется. И ранцы-самоспасатели тоже.

— Мы вроде на прогулку собирались, а не на сафари.

— Без всего снаряжения нас не пустят на территорию парка. Тем более там леса одичавшие.

— Не мог в какое-нибудь более цивилизованное место путёвку выиграть?

— Туда они и сами неплохо раскупаются.

— Ладно, едем!

В природный парк «Бассейн Ниреи» входил обширный участок долины реки Сож в среднем течении и полностью бассейн его правого притока — небольшой и невзрачной реки Чечёры. В середине двадцатого века русло реки выпрямили, а пойму осушили и распахали, но прибыли эти варварские мероприятия не принесли. Почвы быстро выветрились, перестали давать урожай и оказались заброшены. А к концу двадцать первого века с началом природно-географической оптимизации расселения люди отсюда окончательно уехали. Тогда же и нашлись материалы наблюдений энтузиастов-волонтёров почти вековой давности об обитающих здесь краснокнижных животных и растениях.

В итоге реку и участок земли здесь оставили в покое, а чтобы ничего не гуляло бесхозным, оформили как природный парк, наладили кое-какие маршруты и успокоились: и земля пристроена, и флоре с фауной раздолье.

Экоран «Леший» оказался машиной на широких мягких колёсах, рассчитанной на двоих, управляемой в основном автопилотом — сама машина могла выбирать гораздо более оптимальный и щадящий для себя и окружающей среды маршрут, чем неопытные в езде по пересечённой местности горожане — и поддерживающей связь с ранцами-самоспасателями, входящими в обязательную комплектацию аппарата. Свернув с трассы «Леший» бодро катил по лесной дороге, углубляясь в заросли. Над головой уже сомкнулся лесной полог, укрыв туристов от внешнего цивилизованного мира зелёной вуалью.

На въезде непосредственно на территорию парка экоран ненадолго остановился, чтобы посетители отметились на автоматическом терминале, и продолжил свой путь. Но через пару сотен метров вдруг остановился на полянке, чуть более светлой, чем тоннель дороги, оставшийся позади, и гораздо более освещённой, чем лесные дебри с плотными зарослями папоротника впереди, и сообщил:

— Далее начинается пеший маршрут. Для его завершения вам необходимо вернуться на эту же точку.

— Ну и что это за вездеход? В рекламе мы рассказывали, что эта чудо-машина по любому болоту и бурелому пройдёт, а тут встала перед кустиками!

— Это тебе не стройка через мерзлоту по-старинке, когда было плевать на природу, потому что главное проложить прочный путь, и техника колёсами перемалывала всё в нежизнеспособную кашу. Особенно, когда это экономически выгодно было, — Никита добродушно подтрунивал над возмущающейся Дарьей, пока нацеплял на себя кофры с трифокамом, сменными линзами и прочими фотоаксессуарами. — Мы же в природном парке! Здесь нужно беречь и почву, и каждую травинку. Заповедник ведь.

— Был бы заповедник, нас бы сюда не пустили, а раз назвали парком, так будьте добры, обеспечьте сервис. Люди деньги за что платят?

— Мы не платили.

— Раз нам «повезло», так мириться с халатным отношением к клиентам, что ли?

— Тш-ш! Всех птиц распугаешь.

Дроздов мягко приложил палец к губам подруги. Та сразу смутилась, притихла, глядя в лицо Никиты. Щёки её тронул румянец. Почувствовав прилив крови к лицу, Смольская резко повернулась и решительно пошла по узкой, еле различимой тропе в глубину леса.

Прозвучал настойчивый сигнал.

— Возьмите ранец-самоспасатель. Без него посещение данного природного объекта недопустимо, — заботливо напомнил голосовой помощник «Лешего».

— Не хочу я эту тяжесть тащить на себе, — Дарья подняла глаза на Никиту и молитвенно сложила руки: — Нам же хватит одного?

— Ранец-самоспасатель — это индивидуальное оборудование. На каждого туриста полагается свой экземпляр, — тут же прокомментировал «Леший», а Никита лишь пожал плечами.

— Ладно, зануда.

Смольская отщёлкнула крепления своего экземпляра ранца и вынула его из посадочного гнезда, чтобы прервать контакт с разъёмом зарядки, затем плюхнула оборудование на сиденье, заговорщицки подмигнула Никите и снова пошла в сторону зарослей.

— Не такой он и тяжёлый. Забери, Даш.

— Тебе нравится тяжести носить, ты и возьми, зануда номер два!

Смольская выразительно посмотрела на кофры, рюкзак с водой и едой, которыми увешался её друг, хихикнула и продолжила идти налегке. Дроздов вздохнул и повесил на плечо второй обязательный набор.

— Лучше пусть он не пригодится, конечно. Ни один.

Природа вокруг будто расслабилась без человека. Если буйствующая и разнообразная растительность ещё не так удивляла — в современных парках в обязательном порядке обустраивали зоны, полностью воссоздающие природные участки своей широты — то обилие бабочек, стрекоз и птиц поражало. Со всех сторон доносились звуки жизни. Одни птичьи трели разносились по цепочке через весь лес, другие — заставляли пернатых обитателей на время умолкнуть. Дарья и Никита были заворожены этой особой природной тишиной. Множество легчайших шорохов, щелчков и даже щебет птиц на самом деле казались именно освежающей тишиной, ведь на них не накладывался повседневный шум городской суеты, постоянное треньканье сигналов, оповещений и прочие техногенные звуки.

Туристов в парке на самом деле бывало очень мало, ведь участок был типичным, без особых редкостей и экзотики, потому и тропки успевали зарасти молодой травой. В особых охранных мероприятиях участок леса вдоль реки не нуждался, потому вся инфраструктура заключалась в снабжении редких посетителей самоходным «Лешим», а охрану обеспечивала стандартизированная система слежения, реагирующая на присутствие человека. Точнее, на электронику и движение, ведь во второй половине двадцать второго века не осталось тех, кто выходит из дома без гаджетов. И это если не считать множества вживлённых стимуляторов и коррекционных медицинских приборов вроде автоинъекторов у диабетиков, реагирующих на колебания уровня глюкозы в крови, или линз для коррекции зрения, автоматически подстраивающихся под колебания глазного давления.

Свои наручные устройства и фототехнику Никита и Дарья зарегистрировали в системе охраны парка, когда синхронизировали их с ИИ «Лешего», и на них камеры слежения теперь не реагировали, воспринимая как «легальных» посетителей, как своих. Молодые туристы с каждым шагом всё больше погружались в атмосферу дикой природы. Каждый цветок и гриб вызывали интерес и восторг Смольской, а Дроздов ещё и на каждого жучка реагировал и с детским энтузиазмом снимал на свою камеру, записывающую объёмный образ модели.

Время летело незаметно. На свежем воздухе разыгрался аппетит, потому туристы устроили привал сильно раньше задуманного.

— Что-то рано мы обедаем? — удивлялась Дарья, при этом ловко раскладывая еду на силиконовой скатерти, всем видом показывая, что она вовсе не против перекусить. — Всего лишь одиннадцать.

— Так мы и прошли уже немало. С непривычки. По лесу, — Никита уселся рядом и потянулся за бутербродом. — Не удивительно, что проголодались.

На некоторое время друзья умолкли, наслаждаясь едой, которая на природе казалась особенно вкусной. Здесь, в давно оставленном людьми лесу, казалось, что и нет никаких городов со множеством устройств и ИИ-помощников на каждом шагу, нет никакого умного сельского хозяйства и парков, высаженных под линеечку, нет космических программ по освоению новых планет, и космоса никакого нет. А есть только зелёные деревья-великаны, листья которых в вышине сплелись в зелёный кружевной шатёр. Есть подлесок из диких плодовых деревьев, ягодников и орешника, скрывающий ажурными ширмами свои маленькие тайны, и приоткрывающий их только самым внимательным и любопытным. Если цветущий, пёстрый травяной ковёр и целый микромир од ногами, яркий, шуршащий, живой.

— Но до реки дойти нужно, — вдруг нарушила тишину Смольская. — Хочу посмотреть на свободную воду без бетона и ограждений. Успеем?

— Успеем, конечно же.

Более или менее ровный рельеф постепенно стал пересекаться промоинами и овражками, уходящими на север. Растения на бровках и на дне старых, уже заросших балок отличались, чем заставляли Никиту надолго задерживаться в каждой из них, сравнивать и делать новые и новые снимки. А Смольской всё не терпелось добраться до реки, потому она всё время порывалась идти вперёд. Тропинки окончательно потерялись в зарослях, если когда-то вообще здесь были.

— Ой! — пискнула Дарья, когда перед ними на прогалинку из кустов выкатилась пёстро-коричневая непуганая птичка с округлыми боками.

— Т-ш-ш…

Никита пытался быстро, но тихо красться за подругой, чтобы не спугнуть очередную модель, и на ходу настраивал камеру.

Упитанная птица, не обращая внимания на людей, шествовала по травяному полю, но на некотором расстоянии за её спиной трава всё ещё продолжала шуршать и шевелиться.

— Да это же мать с птенцами… — Дроздов едва сдержался от громкого возгласа и стал подкрадываться чуть ближе к птичьей кавалькаде.

Птица-мать уже шуршала среди земляничной полянки. Большая часть полуоперённых коричнево-серых птенцов успели её догнать и теперь копошились среди тройных листочков ягодника, деловито попискивали и подражали наседке, склёвывая спелые плоды. А отставшего малыша, отвлёкшегося на погоню за пауком, довольный подвернувшейся удачей Никита успел снять с нескольких ракурсов и отполз обратно в кусты, чтобы не тревожить птичье семейство на кормёжке.

— Должно хватить кадров для качественной стереосферы, — Дроздов радостно просматривал запись.

— Мне такого пушистика распечатаешь?

— Кого попросишь, того и распечатаю.

— Рябчик. Tetrastes bonasia — птица из рода рябчиков, трибы тетеревиных, семейства фазановых, отряда курообразных. Широко распространённый вид, обитающий практически повсеместно в лесной и таёжной зоне Евразии, от Западной Европы до Кореи, — заговорил «Леший» через динамик в ранце Никиты, когда тот, наконец, включил звук и позволил голосовому помощнику выполнять свою работу.

— Хватит, спасибо. Это рябчик. Нам достаточно информации.

«Леший» послушно замолчал.

Запись внешности птенца рябчика на экране трифокама закончилась и автоматически запустилась предыдущая.

— Фу! — Дарья стала в панике тыкать в экран, чтобы закрыть окно просмотра. — А эту гадость мне не то что не печатай, но и не показывай даже!

— Да ладно тебе. Красивая же жужелица, вон как переливается, — поддел подругу Никита, но файл закрыл. — Хотя она выйдет очень чёткой, будто специально неподвижно сидела и позировала!

Дроздов, будучи студентом-архитектором, восторгался природными формами и биомеханикой. Красоту он видел именно в эволюционной выверенности и кажущейся простоте, подчиняющейся законам механики.

— Каждое сочленение пропечатается и ворсинки по краю панциря…

Всю стену в его комнате занимала застеклённая выставочная витрина с 3D-моделями, распечатанными со снятых самим Никитой стереосфер. Насекомые в этой галерее занимали примерно четверть места. И именно в этот угол комнаты Дарья предпочитала не заходить.

Пока Дроздов по-пластунски ползал вокруг нежно-фиолетового гриба, изгибался, просовывая объектив под шляпку, старясь отснять его максимально со всех сторон, чтобы модель из стереосферы получилась как можно более точной и детализированной для последующей 3D-печати, Смольская бродила рядом и высматривала для друга новые модели для съёмки.

— А это что за растение?

Дарья кивнула в сторону скромно качающегося на высоком тонком стебле белого звёздчатого цветка.

— Какая хрупкая прелесть! — восхитился Никита, на ходу меняя линзу на камере.

— Венечник ветвистый, — сразу же, как получил изображение с гаджета, отозвался «Леший». — Anthericum ramosum — вид многолетних травян… кр… кх…

— Что это с ним? Связь пропала?

Продолжение

Несколько раз Дроздов попытался перезагрузить модуль связи своего ранца-самоспасателя. Затем взялся за прибор Дарьи. И всё безрезультатно. Связь с «Лешим» полностью пропала. Их наручные смарты также оказались отрезаны от связи с глобальной сетью. Доступны были лишь базовые функции.

— И что нам теперь делать? Ник? Ты знаешь, где мы? Где наша машина?

Дарья начинала паниковать. Дроздов чувствовал себя ненамного лучше, но старался не подавать виду.

— В информационный блок ранцев загружена вся информация про природный парк. Должна быть и карта.

— А толку от карты, если навигация не работает? Ты умеешь ей пользоваться? Как поймёшь по картинке, где мы? — Смольская переходила на крик.

Никите сказать было нечего. Не зная, как поступить, он просто обнял подругу, чтобы выиграть немного времени и тишины на подумать.

— Разберёмся. Не может связь надолго пропасть. Скорее всего, сбой. Всё быстро починят. Сейчас же без сети ничего не работает. Да и в ранцы заложена базовая программа. Не дадут пропасть.

— Угу. В том-то и дело, что базовая, — чуть успокоившись, шмыгнула носом Дарья. — Вся мощь в «Лешем». Там и процессор нормальный, и ядро ИИ. А с ним связи нет. Ранцы же эти как игрушечная рация.

— Откуда знаешь? — искренне удивился технической осведомлённости подруги-гуманитария Никита.

— Наша команда «Лешему» рекламную кампанию проводила. Так вот разработчики нам тогда плешь проели этими техническими закорючками. Нам-то, рекламщикам, какая разница, что куда загружено? Задача ведь показать с самой выгодной стороны.

— Ну на что-то они должны быть способны?

— От зверья отбиваться только этими махинами. Говорила же, что бесполезная тяжесть.

— Не накаркай…

В программу ранцев на самом деле были загружены данные о природном парке по состоянию на время его открытия, то есть примерно полувековой давности. Обновлением информации непопулярного места не слишком озадачивались. Основная функция информационного сопровождения и инструктора по безопасности возлагалась на ИИ, установленный в «Лешего».

— Сейчас как-нибудь сориентируемся по рельефу местности. Въехали в парк мы примерно здесь, — Никита неуверенно указал точку на карте. — Отсюда шли на северо-восток. Пересекли несколько оврагов. Вот они… Или нет? Через какие из них мы шли? Их на карте вроде меньше даже… Новые, что ли, промыло за полвека или указаны не все?

— Ни-и-к, то есть ты всё же не умеешь самостоятельно пользоваться такой картой и не знаешь где мы. Так?

— Погоди-погоди, — Дроздов хмурился и сосредоточенно изучал карту. — Если просто повернём обратно, вряд ли выйдем к машине — слишком много петляли, да и примет чётких нет. Вот тут есть старый карьер песчаный, но мы его не проходили, а жаль, хороший ориентир, он тут один.

— И?

— Что «и»? Обратную дорогу мы не найдём, не зная, где мы точно. Значит, нужно идти к надёжному ориентиру, который пропустить невозможно. Если продолжим двигаться вперёд, выйдем к реке, а дальше пойдём выше по течению к старому мосту. Оттуда по дороге доберёмся до того места, где свернули в парк, — выдохнул с облегчением Никита, сумевший найти выход.

— Звучит неплохо, — наконец, Дарья улыбнулась. — Но тут настолько всё заросло, будто людей никогда здесь и не было. Без связи и приборов пойдём, как первопроходцы по природным ориентирам!

— Нога человека здесь всё же ступала, и рука копала, и экскаваторы, и ещё много чего, но в целом, да. Так даже интереснее. А река никуда не денется от нас.

Поначалу план Никиты выглядел вполне реализуемым. По положению солнца в небе ребята сверились с направлением и продолжили двигаться в сторону реки. Но летняя погода переменчива. После полудня небо стремительно затянуло тяжёлыми клубящимися тучами.

— Просто постараемся не сворачивать никуда, — подбадривал подругу Дроздов.

Постепенно разговоры сошли на нет, уступив место сосредоточенному выбору как можно более прямого маршрута среди зарослей и упавших от старости деревьев. Никита становился всё более хмурым.

— Что-то не так?

— Видишь, земля разрыта? — Дроздов поддел ногой кусок дёрна. — Прислушивайся на всякий случай. Боюсь, что здесь кабаны побывали. Причём совсем недавно. Раскопки выглядят совсем свежими.

— Лучше бы ты мне ничего не говорил, — Дарья поёжилась.

— Не переживай. Если звери не ранены, а они не могут быть ранены в охраняемом парке, то нас просто проигнорируют.

— А если кабана не человек, а хищник ранил?

— Мы бы услышали шум. Наверное…

Парк не был таким уж большим по площади, но непривычные к лесу путники двигались медленнее, чем им казалось и чем хотелось бы. Дарья постоянно путалась то в колючих плетях малины, то умудрялась влезть меж двух боярышников с длинными, острыми шипами, способными порвать даже плотную ткань куртки. Никите постоянно приходилось останавливаться и вызволять подругу то из одной, то из другой природной западни, снимать с неё паучков и выпутывать цепкие растения из волос.

— А ничего, что мы в гору идём? К воде вроде как должны спускаться.

— Мы на правом берегу. А он в северном полушарии у рек в основном высокий.

— Ну-у… ладно. Снова есть хочется, — нудила уставшая Смольская.

Травянистая растительность становилась всё выше и гуще. Среди сплошного ковра листьев папоротника-орляка, колыхавшихся на уровне груди, легко было затеряться. У миниатюрной рекламщицы над зеленью возвышалась и вовсе только голова.

— О, под ногами становится сыро. Значит, к воде приближаемся! И трава другая стала. — Дарья с интересом сорвала длинный голый стебель, который довольно легко разделялся на отдельные сегменты с тёмным зубчатым краем. — Скоро выйдем уже.

— Так и должно быть… Бл…

Макушка Дроздова стремительно ухнула вниз. Послышался глухой удар. Под ногами Смольской слегка дрогнул и просел грунт.

— А-а-а…

— Ты цел? Где ты?

— Стой… Ай… Где стоишь… Долбанный ранец. Кажется, сломал…

— Что ты сломал? Что? Ногу? Руку?

Обеспокоенная Дарья не могла устоять на месте, обошла просевшее место и стала приближаться на голос Никиты.

— Ранец сломал. Я прямо на него упал. Рёбра тоже… Ай-ай… Ноги целы хоть.

Смольская на четвереньках наконец добралась до края провала, в который упал друг.

— Тебе чем помочь?

— Да я сам.

Никита по очереди вытолкнул из ямы кофры с фототехникой и два ранца: целый и разбитый.

— Брось эту рухлядь.

— Нельзя, загрязнение. Одни батареи сколько почвы загадят! А тут вода близко.

Дарья закатила глаза и стала оттаскивать вещи от края ямы, чтобы Никите было куда выбраться. Но вылезти самому ему оказалось не так просто. Провал по глубине скрывал Дроздова полностью. Чтобы вылезти, нужна была опора. Рыхлая торфянистая почва по краям ямы продолжала осыпаться, прочных корней, чтобы можно было ухватиться или поставить ногу, как назло, под рукой не оказалось. Пока Никита барахтался и пытался вытоптать в грунте ступени, Дарья металась по кустам вокруг в поисках пригодной, чтобы подать другу, ветки, и сама едва не упала с заросшего обрыва в сырую вытянутую низину, когда-то, возможно, бывшую руслом ручья.

В итоге Никита всё же смог выбраться сам, отполз подальше от опасного места и завалился отдышаться.

— Кто нарыл здесь ловушек? — возмутилась Дарья, усевшаяся рядом.

— Скорее всего, это звериная нора.

— Медведь?

— Не визжи, пожалуйста, — прокряхтел Никита, потирая ушибленный бок и стараясь улечься так, чтобы повреждённые рёбра ничто не тревожило. — Разве что это был карликовый медведь. Те, которых я в музее видел, в этой норе не повернулись бы.

— Сильно болит? И связи до сих пор нет. Что же делать. Тебе помощь нужна, — Смольская суетилась вокруг Дроздова, как назойливое насекомое. — Может, шину нужно наложить? Тут в разделе «Первая помощь при переломах» написано…

— Не надо. Ты меня доломать хочешь? — Никита выдавил улыбку, которая по его замыслу должна была ободрить и успокоить подругу.

— Эта фиговина издевается! — Дарья нервно листала разделы на экране справочника самоспасателя. — Во всех инструкциях он пишет, что в первую очередь нужно подать сигнал тревоги и ждать указаний от машины сопровождения. Какой сигнал, идиот! У нас связи нет! И отсек с лекарствами заблокирован! Только пластыри, бинты и перекись доступны!

— Защита от дурака. Вдруг кто-то по незнанию мазь для наружного применения без подсказки ИИ внутрь примет.

— Я на идиотку похожа?

— Ты нет. Но туристы всякие бывают…

— Так что делать-то?

— Можешь как раз взять перекись с пластырями и помочь мне ссадины обработать. А вообще, не шуми, пожалуйста. Дай немного полежать. Потом дальше пойдём… Тучки как раз расходятся. Дождь отменился. По солнцу сориентируемся… Сыро, ручей вон, значит, река близко…

Действие адреналина проходило, начала накатывать сонливость. После пережитого туристы позволили себе немного расслабиться. Дроздов уснул, раскинувшись звездой на траве, а Смольская, после того как кое-как обработала ссадину на его щеке, притихла рядышком, свернувшись калачиком.

Первой проснулась Дарья. Какое-то насекомое щекотно бегало у неё по щеке. Смахнув раздражителя, Смольская открыла глаза и дальше… Дальше сработали самые простые и древние инстинкты. Увидев перед собой змею, которая примостилась между ней и Никитой погреться на освещённом солнцем пятачке, она завизжала и попыталась отбросить животное подальше от себя. От крика проснулся и вскинулся Дроздов, попутно застонав от боли в рёбрах, а затем громко охнув. Перепуганная, змея, которую Дарья в неконтролируемом порыве отшвырнула не глядя, запуталась в ногах Никиты, а тот, пытаясь подхватиться на помощь подруге, прижал серое тело и был укушен.

— Что я тебе сделал, что ты меня добить пытаешься?

— Змея! Это змея была! Ты видел? Видел? Она прямо возле меня была!

— Видел и почувствовал на себе…

Тут Дарья, наконец, заметила, как друг морщится от боли и трясёт ногой.

— В смысле?

— В смысле меня укусила гадюка.

Смольская разразилась рыданиями вперемешку со сбивчивыми причитаниями и извинениями.

— Противоядие? Жгут? Я должна тебя спасти…

— Ничего не нужно. Мне лучше не двигаться, чтобы яд не так быстро расходился.

— Точно?

— Точно. Хочешь ещё хуже сделать? — Дроздов не сумел сдержать накопившегося раздражения.

Дарья не смогла ничего ответить. Она резко отвернулась от друга и закрыла лицо руками. Сдерживаемые всхлипы и характерные подрагивания плеч заставили Никиту смутиться и почувствовать себя виноватым. Ведь он сам уговорил Смольскую поехать с ним в парк. Кряхтя, Дроздов сел и обнял подругу за плечи.

— Я знаю, что ты точно сможешь сделать лучше меня сейчас. Иди к реке и ищи дорогу.

— Так связи всё ещё нет. Я не смогу помощь позвать, даже если найду, где мы «Лешего» оставили.

— Забыла, что бывает ещё и ручное управление? Поедешь на нём в город за помощью. Это всё же лучше, чем просто ждать чего-то. Скоро начнёт темнеть и холодать. И комары ещё эти, — Никита попытался привнести в разговор шуточные нотки.

— И как тебя потом здесь искать? — задала вполне резонный вопрос Дарья.

— Может связь включится, а может… Ну есть же какие-то способы. Раньще людей искали как-то в лесу.

— Угу, — шмыгнула носом Смольская. — А скольких не находили?

— Так! Давай не будем о плохом. Тогда вот смотри, сосна приметная, на вилку похожа, и растёт на полянке, повыше от ямы. Её хорошо видно со стороны бывшего ручья. Он же по любому к реке выходил. Вот тебе ориентиры. Сотрудникам местным объяснить, они наверняка, сообразят. А я сейчас поближе к сосне переберусь и буду под ней ждать.

— Пошли вместе, — наконец, Дарья повернулась к другу.

— Говорю же, мне лучше не двигаться.

— Как-то я не уверена, что смогу. Уже столько наворотила сегодня…

— Если ты не приведёшь помощь, я могу и не выйти из этого леса, — тихо сказал Дроздов.

На лице Дарьи отразилась очередная волна накатывающей паники. Отвернуться снова ей не дал Никита.

— Пойми ты! Связи нет, я идти не могу, яд всё сильнее действует, а до реки всего ничего не осталось. Ты сможешь!

Дроздову едва удалось выпроводить Смольскую дальше. Солнце клонилось к закату. Нужно было успеть до темноты выйти к реке. Дальше можно было и без дневного светила сориентироваться.

Длительное отсутствие связи настораживало. На памяти Дарьи отключения никогда не длились больше часа. Для поддержания стабильной работы всего обычно даже в самых малонаселённых районах имелись резервные мощности и возможности перераспределить потоки энергии. Разве что выселенная территория не относилась даже к таким районам, и о них просто забыли. А пока связь не появится и система охраны парка не отрапортует, что туристы всё ещё не покинули её пределы, никто их не хватится. Да и хватятся ли? Ведь во время отсутствия связи Дарья с Никитой могли давно покинуть парк и уже благополучно попивать чай с бутербродами у себя по домам.

Мысль о бутербродах будоражила. Ранний обед, казалось, был несколько дней назад — так много всего успело случиться со времени привала! К реке Дарья ушла только с уцелевшим ранцем-самоспасателем, который Никита заставил её взять с собой на случай, если связь появится. Рюкзак с перекусом остался у Дроздова. При мыслях о змее, укусившей друга по её вине, к горлу Смольской подкатил ком. Слеза щекотно скользнула по щеке.

— Додумается хотя бы поесть? Ему сейчас силы нужны. Нашёл, кого в лесной поход звать, дурачок. И я дура психованная. Я себя никогда не прощу, если с ним…

Монолог оборвался, когда Дарья поднялась на бровку склона, круто обрывавшегося к сверкающей золотыми бликами в лучах заката реке. От красоты захватило дух. Искристая лента спокойно петляла между намытых песчаных отмелей, которые в отдалении от воды были заняты пышным луговым разнотравьем. В прогретом за день воздухе растекался умопомрачительный медовый запах, делавший воздух вязким. Чуть дальше от реки на возвышенностях островками поднимался молодой берёзовый лесок.

— Какая извилистая и красивая! А написано, что её выпрямили, и на карте русло почти прямое… Наверное, не всю выровняли.

Правый же берег, с которого Дарья любовалась рекой, уходил вверх крутым песчаным обрывом и венчался старым бором. Деревья сдерживали наступление реки, но вода упорно отвоёвывала склон, и корни беспомощно торчали из песчаной почвы. Смольская стала пытаться высмотреть впереди заветный мост над рекой в надежде, что он уже близко, когда услышала откуда-то снизу голоса.

Двое мужчин с полными мешками и женщина с какими-то садовыми инструментами направлялись из леса к кустам у самой воды. Обрадованная Дарья рванулась вперёд, но кое-что заставило её ухватиться за кусты с жёлтыми цветами, чтобы бы не съехать по песку вниз. Смольская спешно вскарабкалась обратно на бровку обрыва и спряталась за деревьями.

Люди были вообружены. На поясе у ближнего к ней, того, что помоложе, она заметила нож, а ещё у обоих на плече болталось какое-то крупное огнестрельное оружие. В видах старых ружей и автоматов Смольская абсолютно не разбиралась. Точно она могла сказать одно: это был не бесшумный парализатор-инъектор, презентацию которого она как-то помогала готовить и которые потом поставили на вооружение в полиции. А от людей, нарушающих закон и вооружённых старым, не сданным по правилам оружием и разгуливающих по охраняемому парку с какими-то лопатами, можно было ожидать худшего. Браконьеры во все времена славились жестокостью. Мнимая безнаказанность и возможность легко избавляться от свидетелей, которых долго не найдут в диких лесах, или не найдут вовсе, придавала им смелости и наглости.

Через пару минут мужчины снова показались, прошли немного чуть ниже по течению и стали подниматься по склону. Стало слышно, о чём они разговаривают.

— Заберём ящик и быстро назад. До рассвета надо успеть вернуться и спрятать лодку.

— Это понятно. А ты решил, где мы будем сушить коренья? В этот раз мы больше набрали.

— Разберёмся. Может, второй стеллаж соорудим.

Пока мужчины проходили всего в нескольких метрах от Дарьи, она не дышала. Она колебалась. Можно было обойти лодку с оставшейся в ней подельницей браконьеров по лесу и выйти к реке выше по течению, дойти до моста и дороги, но вооружённые браконьеры двигались примерно в ту сторону, где остался Никита. От мысли, что преступники могут сделать с беспомощным свидетелем, Смольская содрогнулась. Сделав несколько глубоких вдохов, она стала как можно тише пробираться за браконьерами. Реку она уже нашла, никуда она вместе с дорогой не денется. Теперь нужно было успеть раньше преступников дойти до Никиты и помочь ему скрыться.

Дарья торопилась, но старалась держаться подальше от злоумышленников, чтобы не выдать себя. Начало смеркаться, и высмотреть приметное дерево среди других становилось проблематично. Ноги начали путаться в высокой, жёсткой, но уже знакомой траве. Заросли голых сегментированных стебельков ей сегодня попадались лишь в одном месте — вдоль старого русла ручья возле которого Никита провалился в яму. Значит она уже близко!

Когда Дарья шла к реке, ей казалось, что она пробиралась к ней целую вечность по бурелому и кустам, а сейчас удалось вернуться довольно быстро. «Вот что значит знать дорогу!» — мысленно отметила Смольская и стала выбираться на более открытое место, чтобы осмотреться.

Длинная рулада нецензурной брани заставила её замереть.

— Здесь точно кто-то был! Бобровая нора не могла сама обвалиться, — рычал старший, судя по голосу, браконьер.

«Нора? Обвалилась?.. Они яму нашли! Опоздала. Там же Никита рядом!» — Дарье казалось, что сердце от страха грохотало прямо в горле и в голове.

— Может зверь?

Старший снова нецензурно выругался, дал младшему затрещину и только после этого перешёл на нормальный язык:

— Надо проверить, может этот турист издох в яме. Тогда просто закопаем с концами, заберём РЭБ и смотаемся. А когда туриста станут искать, то на него и раскопки лапчатника повесят. Очень удачно он сюда забрёл. Для нас.

«Копайтесь там подольше», — Дарья обрадовалась, что преступники замешкались, и поспешила дальше. Пока браконьеры полезли к яме, она стала обходить их по большой дуге. Нужно было успеть к Никите раньше них! Рассмотрев, наконец, в надвигающихся сумерках заветную растроеную макушку-вилку в просвете между ветками, Смольская рванула вперёд, забыв об осторожности, и в потёмках споткнулась о замшелый пень. Тот отозвался подозрительным глухим звуком, будто удар пришёлся не по трухлявой древесине, а по пустотелой металлической коробке. Да и откуда в давно оставленном людьми лесу взяться ровно спиленному пню? Дарья присмотрелась. Под ногами стоял прибор, частично прикрытый пучками мха.

Устройство было включено, о чём говорил горящий красным светодиод.

— Точно… РЭБ… Так вот что случилось со связью! Эти гады глушилку поставили…

Недолго думая, Дарья перещёлкнула единственный тумблер на верхней панели прибора. Лампочка погасла. Ранец на плече издал короткую вибрацию, сигнализируя о том, что снова появилась связь.

Воодушевлённая Смольская тут же сняла его и вызвала «Лешего». Шёпотом она сообщила о том, что они с Никитой потерялись, что он ранен, а совсем рядом браконьеры с оружием. Когда машина приняла сигнал и сообщила, что помощь уже в пути, Дарья чуть ли не плясала на месте от радости.

— Вот и голосовой ввод! Некрасиво, не модно… Фи. Душенька «Леший» и сиплый шёпот мой разобрал.

В порыве эйфории Дарья чуть не забыла о близости бандитов и едва не выдала себя. Она снова перешла на шёпот и стала выяснять у ИИ «Лешего», какую помощь может оказать Никите. После пары уточняющих вопросов о внешнем виде змеи ранец пикнул и автоматически отщёлкнулись два отсека с автоинъекторами.

— Нужно вколоть эти препараты. Они помогут организму справиться с последствиями отравления ядом гадюки. Далее дожидайтесь помощи.

— А сразу так нельзя было? — проворчала Смольская и стала продвигаться дальше к Дроздову. А то «без консультации не принимайте неизвестные вам лекарственные препараты… убедитесь, что у вас нет аллергии на составляющие»… Зануда.

Дарья, затаив дыхание, стала пробираться к сосне, по пути замечая примятую траву, притоптанную утром злоумышленниками, когда те шли устанавливать РЭБ.

— Наверное, это те самые «кабаны» и есть, — вспомнились Дарье встретившиеся по пути участки перекопанного дёрна.

К этому времени даже ветер стих, и лес замер в тревожном ожидании, без шуршания, трения веток друг о друга и пения птиц, отправившихся на ночлег. Ночных певцов соловьёв в этих местах или не водилось, или уже прошло время их пения. Звуки в такой тишине разносились очень далеко. Впереди замаячили яркие отблески искусственного света. Смольская выглянула из-за толстого ствола. Внизу, у бобровой норы, браконьеры копались в торфе, подсвечивая яму мощным фонарём.

— Пусто! — рявкнул старший, пнув обломок корня.

— Может всё-таки зверь? — неуверенно спросил младший.

— И следы от ботинок тоже зверь оставил? Чучело ты слепое! Следы наверх уходят. Значит, жив, поганец! Но мы это поправим сейчас.

— Ой…

— Что ещё?

— Бать, смарт включился.

— Говнюк нашёл ящик и вырубил глушилку! — старший зло сплюнул на землю. — Значит, он рядом. Сейчас быстро валим его, забираем РЭБ и сматываемся. Скоро рассвет, а нам ещё до схрона пилить.

Преступники начали подниматься по склону. И им, и Дарье до разветвлённой сосны оставалось примерно одинаковое расстояние. Только вот браконьеры шли по вытоптанной ею же в поисках крепкой ветки траве, а Смольской ещё нужно было продраться через колючие заросли дикой сливы.

— А вот и он.

На время Дарья потеряла сосну из виду, а вот преступников слышала их отчётливо. От тихих злорадных слов старшего мужчины у неё сбилось дыхание.

Раздался выстрел.

— Только не… — пискнула Дарья и, не отдавая себе отчёта, побежала, уже не скрываясь.

Второпях она споткнулась, упала, проелозила вперёд по шишкам и мху, подхватилась и побежала дальше.

— Ты куда палишь, идиот? — взревел старший.

— Так дрон! — взвизгнул сын и снова выстрелил.

Дарья прислушалась. Между выстрелами всё отчётливее слышалось характерное жужжание. Из темноты вынырнули четыре квадрокоптера и взяли нарушителей в кольцо.

Браконьеры уже беспорядочно палили в небо, пока не закончились патроны, но стрельба в сумерках результата не принесла. В ответ аппараты синхронно выстрелили тонкими нитями электрошокеров. Старший мужчина сразу рухнул на землю, корчась в судорогах. Младший успел отбежать к обрыву и спрыгнуть в бобровую нору, но получил разряд в плечо. Вдогонку, пока контакты шокеров втягивались обратно в корпуса дронов, браконьеры получили по дозе парализанта. Теперь они были обездвижены, и оставалось лишь дождаться помощь.

Дарья выбралась из колючих зарослей и бросилась к Никите.

— Ты как? Они тебя не задели?

— Жить буду… благодаря тебе. Опять ты суетишься, — прохрипел он, пытаясь улыбнуться.

Бледного Дроздова при этом сильно трясло.

— А как дроны поняли, что в тебя стрелять не нужно?

— На мне ранец-самоспасатель. Я легальный турист.

— Так он сломан ведь.

— Оказывается, я только корпус разбил. И отсек с лекарствами заклинило, а маячок цел. Как связь появилась, со мной «Леший» связался и сказал уколы сделать. Только откуда узнал…

— Точно! Это я ему сообщила, что с нами. Сейчас. У меня всё работает, и лекарства есть. Сиди смирно.

Квадрокоптеры зависли над задержанными, транслируя изображение напрямую в диспетчерскую парка. Такими дронами, дежурящими над территорией круглосуточно и мгновенно передающими данные о подозрительной активности, оснащались все природоохранные территории. Они с успехом заменяли обычных егерей. В природном парке «Бассен Ниреи, например, работал всего один такой сотрудник. Да и то, в основном он отвечал за наполненность зимних кормушек для лосей и косуль, пока десяток электронных „птичек“ выполнял всю работу по защите участка. Пока браконьеры не включили устройство РЭБ. И запустили они его скорее ещё по пути в парк, чтобы беспрепятственно пристать к берегу, а затем отнесли в глубину леса, чтобы с берега его не смог засечь обычный патруль с сотрудниками-людьми, хотя именно в этом парке они и не работали каждый день.

— Нарушение охранного режима природного парка «Бассейн Ниреи» — прогремел усиленный динамиками голос «Лешего». — Вы задержаны до выяснения обстоятельств.

Сквозь завесу из деревьев и кустов стал пробиваться свет мощного прожектора. На поляну выкатился экоран. А ещё через некоторое время за ним показались и два вездехода с эмблемой природоохранной службы.

Из машины выскочили оперативники в лёгкой броне и ворчащий что-то под нос егерь.

— Эти обезврежены, а этим нужна медицинская помощь! — доложил старший группы, быстро осмотрев задержанных и туристов.

— Только ему, — пискнула Дарья.

— Медики разберутся сами.

Оперативники осматривали поляну и кусты вокруг.

— А это что за ящик?

Один из бойцов вытащил на открытое место и вскрыл металлический контейнер. Внутри тускло блеснули ряды старых аккумуляторов и блоки аппаратуры.

— Понятно. РЭБ кустарного производства. Хотя и довольно мощная штука для самоделки, раз они вглубь парка его протащить смогли, — констатировал старший.

— А я говорю, что больше людей нужно. Не справляюсь я один, вот — продолжал возмущаться егерь. — А если бы связь не вернулась? Сам бы вместе с этими щеглами в лесу ночью пропал. А будь нас хотя бы трое, нашли бы давно и вывели.

Подоспевшие медики забрали туристов и покинули место происшествия. Туристический сеанс ещё не был завершён — не до выхода из программ было, — потому связь Дарьиного смарта с «Лешим» ещё сохранялась. Экоран послушно покатил следом за «скорой».

— Как же хорошо, когда всё работает, — с облегчением выдохнула Дарья.

Фельдшер как раз закончил обрабатывать её сбитые колени, и Смольская пересела к Дроздову, собралась было положить голову ему на плечо, но вовремя вспомнила о травмах друга.

— А мы, оказывается, без машин и технологий совсем никчёмные.

— Вы молодцы. Справились там, где техника оказалась бессильна, — вдруг подал голос «Леший».

— Подлизывается, железяка, — улыбнулась Дарья.

— Ну вот! А ты его всё занудой обзывала. И он прав. Ты же смогла всё исправить. Сама, без ИИ, — Никита погладил подругу по щеке и приобнял за плечи. — И меня спасла.

— Чуть не угробила, вообще-то.

— Спасла. Без инструкций, алгоритмов и подсказок поняла, что делать.

— Угу. А ранец только и твердил: «Вызовите помощь и ожидайте». Кстати! — глаза Дарьи засияли. — А ведь карта в ранце совсем неправильная!

— В смысле?

— Ну там река прямая, как рельса, почти вся. А она извилистая и такая красивая! Ты бы видел! Твой фотик способен такое снимать или одних жуков с поганками?

— Есть у меня линза для обычного 2D. Но ты насколько далеко умудрилась уйти? Реку точно выпрямили. Об этом и в описании парка написано.

— При прекращении обслуживания инженерных сооружений и мелиоративных каналов природный комплекс со временем возвращается к своему естественному состоянию. Река Чечёра склонна к активному меандрированию. В последние восемьдесят лет наблюдается устойчивый рост обводнённости района её протекания, приводящий к усилению водной эрозии берегов…

— Попроще можешь объяснить? — не выдержал лекции, насыщенной специфическими терминами, Никита.

— И всё-таки он зануда…

— Точно, вы же туристы, а не гидрологи, — «Леший» будто хмыкнул.

— Иногда мне кажется, что зря ИИ постарались приблизить к человеческому стилю общения.

— Юная леди, нет ничего зазорного в том, что вы не владеете специализированной терминологией, — экоран продолжал подначивать молодёжь. — А река просто промыла своё старое извилистое и такое красивое, как вы выразились, русло. Природа взяла своё и возвращается к состоянию, приближённому к тому, что было до вмешательства человека.

— То есть старая карта теперь не соответствует местности?

— Да. За восемьдесят семь лет, прошедших со времени последней топографической съёмки в этом регионе, рельеф и форма русла реки Чечёры изменились, — подтвердил экоран.

— Да это же непростительная халатность! Мало того, что в спасательном оборудовании нет актуальной карты, так ещё и старая по допотопным данным составлена, — вспылила Смольская.

— Не фырчи. Это просто алгоритм, который настраивают люди. Не он виноват. Но про обновления ты права.

— Ваша ситуация зафиксирована и будет проанализирована, — «Леший» перешёл на холодный деловой тон. — Будет составлен график регулярных обновлений программного обеспечения машины сопровождения «Леший» класса экоран, а также базовых информационных блоков ранцев-самоспасателей.

— То-то же. А сам ИИ до этого додуматься не смог. Всё подсказывать нужно, а ещё высокотехнологичный искусственный интеллект, который не поддаётся эмоциям и не ошибается, — Дарья с видом победителя сложила руки на груди.

— Никакая программа никогда не сравнится с тем, что у человека вот здесь.

Дроздов, не смотря на стягивающую рёбра повязку, умудрился дотянуться губами до лба подруги, красноречиво показывая про какое «вот здесь» говорил.

— Ну да. Выкинуть такое ИИ не додумается…

Так, туристы, набравшиеся незабываемых впечатлений и наснимавшие множество красивейших кадров и стереосфер были спасены и направлялись обратно к привычной и безопасной цивилизации. Браконьеры — задержаны, в том числе и оставшаяся у реки и лодки подельница, и уже ехали в полицейской машине, чтобы понести заслуженное наказание. А над тихой рекой, отвоевавшей у человека право течь по своему природному, а не навязанному мелиораторами и бетонными плитами руслу, занимался рассвет, окрашивая воду в розовый цвет нового дня.