На благо Общества

Глава 1. Самоволка

15.08.2040

интернат «Ченфёнг», уезд Танхэ,

городской округ Наньян, провинция Хэнань, КНР

Речка Хуайхэ, пока течет в уезде Танхе, еще совсем неширокая – всего каких-то пять чжан. Она плавно петляет между покрытых лесом холмов, создавая время от времени, совместно с теми же холмами и лесом, уютные тайные местечки, прикрытые от высотных дронов раскинувшимися ветвями.

Одно из таких вот местечек и облюбовали трое друзей.

– Как здесь все-таки классно! – вздохнула Сяомин и потянулась, забросив руки за затылок.

От этого девочка вытянулась и прогнулась как лук перед выстрелом.

Джиан невольно залюбовался подружкой, но одернул себя, отвел взгляд и покраснел. Сказал, чтобы скрыть смущение:

– Все-таки хорошо, что наш приют в таком заповедном месте построили!

– Ага! – поддержала девочка, и тут же возразила: – Но лучше бы его не строили вообще!

Энлэй, по обыкновению молча, пожал плечами и чуть заметно улыбнулся. Но приятели давно уже научились понимать своего неразговорчивого друга. «Если бы мы не угодили в детдом, то никогда бы не встретились», – перевела для себя Сяомин. Благодарно вздохнула на друга и предложила:

– А давайте играть, как будто мы в эпоху троецарствия! Я – принцесса дома Шу, а вы – мои верные телохранители! Мы пробираемся по территории царства У, чтобы попасть в земли Вэй, и вот вышли к реке.

Джиан чуть присел, внимательно оглядываясь и выставив вперед воображаемое копье. Энлэй тоже принял игру, встав с воинственным видом за правым плечом принцессы.

– Какая чудесная заводь! – томным голоском восхитились Сяомин. – Мне непременно нужно совершить омовение в этой девственной реке! Верные слуги мои, проверьте, нет ли в ней крокодилов.

Энлэй не выдержал, прыснул смехом, встретился с весело блестящими глазами подружки. Та тоже заулыбалась.

Джиан удивленно на них уставился, пожал плечами и пошел к берегу, внимательно вглядываясь в речную гладь: не покажется ли из нее зеленая морда рептилии. Энлэй последовал за другом. Скинув сандалии, вошел по щиколотку в приятно прохладную воду, обернулся к Сяомин:

– Принцесса Сян! Зловредных рептилоидов не обнаружено! Вы в полной безопасности!

– Замечательно, – всплеснула руками девочка и совсем не по-принцессовски быстро скинула через голову легкое платьице, оставшись в одном белье.

Правда, верхняя его часть играла для тринадцатилетней китаянки чисто декоративную роль.

Сяомин быстро забежала в реку, подпрыгнула, и узкой рыбкой, почти без всплеска, вошла в воду. Ребята быстро вернулись на берег, побросали в кучу майки и шорты и, оставшись в поношенных трусах, с шумом бултыхнулись в Хуайхэ.

Как оказалось, играть в принцессу и бодигардов и одновременно дурачиться в речке невозможно. И вскоре, забыв обо всем, трое друзей уже самозабвенно плескались, брызгались, гонялись друг за дружкой и плавали наперегонки, правда, стараясь не заплывать дальше середины реки, чтобы не попасть в объектив какого-нибудь дрона.

Наконец, умаявшись и продрогнув, они выбрались на берег и устроились под раскидистой павловией – сохнуть и отдыхать.

– Вот, скажите, разве не чудесно? – спросила Сяомин, расчесывая свои не очень длинные черные прямые волосы крошечным гребешком.

– За-ме-чательно! – с чувством отозвался Джиан, блаженно растянувшись на травке.

Энлэй согласно кивнул.

– А вы не хотели идти! – упрекнула ребят девочка. – Разве не стоит всё это каких-то пяти баллов гражданина?

И она плавно обвела левой рукой пейзаж. Замерла, чуть сузив глаза и пристально вглядываясь в окружающее, словно хотела крепко-накрепко запомнить картинку. Впрочем, именно так оно и было.

«Вот что я нарисую в подарок Энлэю! – решила юная художница. – Надо только поторопиться, а то день рождения у него всего через три дня!»

– Ну, для кого как… – проворчал между тем Джиан. – Это ученик Чжен почти тысячу баллов уже успел заработать, а у меня жалкие пятьсот десять!

– У меня так вообще меньше трехсот, – пожала плечиками Сяомин.

– Если бы не штрафы, за восемь сотен было бы, – негромко упрекнул подругу Энлэй. – По искусству и литературе ты вообще лучшая в классе.

– А у тебя по всяким таким предметам только «хорошо» или «отлично», – высунула язык девочка.

– А по техническим «великолепно», – вздохнул Джиан и с явной завистью продолжил: – На прошлом экзамене по математике сотню получил.

– Ну, зато ты за всякие общественные обязанности дополнительные балы имеешь, – с легкой подначкой сказала Сяомин. – Вот выбьешься в школьный совет, и будешь, как ученик Синь за социализацию получать вдвое больше, чем за учебу!

Джиан отвернулся и проворчал:

– Ученик Синь – стукач, ябеда и…

– Подлец, – добавил Энлэй.

– Но ведь и ты хочешь, Джиан, пойти в управленцы, – с нескрываемым презрением к этому слову сказала Сяомин.

– Хочу! – запальчиво ответил мальчик и приподнялся на локтях. – Потому, что там должны быть не такие вот, как ученик Синь, а нормальные честные люди.

– Вроде тебя, – кивнул, соглашаясь, Энлэй.

– Это ничего не изменит, – с застарелой болью и печалью отозвалась девочка. – Тебя власть тоже перемелет и перелепит под себя.

Ребята промолчали в ответ. Они давно уже привыкли, что спорить с подругой о политике бесполезно – только настроение себе испортишь.

– Энлэй, а почему ты по литературе не можешь «великолепно» получать? – спросила Сяомин, тоже решив сменить тему. – У тебя же чудесная память. Прочитал книжку – и отвечай на тесты.

– А смысл? – пожал плечами мальчишка. – Мне эти книги в жизни не пригодятся. Только время тратить. Я лучше еще глубже физику и математику изучу.

– Но, книги это… читать просто интересно и приятно, – с легкой растерянностью сказала Сяомин. – Конечно, если старое, из классики. Или…

Она замялась. Энлэй пристально посмотрел на девочку, потребовал:

– Рассказывай!

– Ну… тогда, когда я ходила одна в самоволку, в мае… – стушевавшись, проговорила китаянка. – Я нашла в заброшенном доме парочку старых книжек. Начала века.

– И ты их читала?! – подскочил Джиан. – Неодобренные!? Ох, ну что с тобой делать?! Опять баллы спишут!

– Я же осторожно! – возмутилась Сяомин. – Не считай меня совсем уж дурочкой! За столовой в закутке, куда камеры не достают.

– Все равно! – не унимался пацан. – Разве это стоит того?! Что в этих книжках такого?!

– Ничего особенного, если честно, – вздохнула Сяомин. – Одна – такая слезливая любовная история, вторая – про всяких орков и эльфов.

– Западная? – с подозрением и осуждением спросил Джиан.

– Нет, наш автор какой-то, – пожала плечами девочка. – Но, знаешь… все равно чувствуется дух свободы, что-то свежее и ясное, вот, как это небо! И, да, оно того стоит!

Они помолчали, глядя на медленно текущую чуть желтоватую воду реки.

– Интересно, – тихо сказала Сяомин. – А как живут ребята в других странах? И вообще… как там?

– Ты же знаешь, – хмуро ответил Энлэй и, подражая голосу учителя географии, продекламировал: – Там, за границей, жестокая конкуренция и неравенство. Богатые жируют, а простой народ прозябает в рабстве. Но! Это их выбор! Пусть себе загнивают, если хотят! А мы будем и дальше строить общество равных возможностей и счастья!

– Угу, – кивнул Джиан. – Даже учитель Цай, когда ты спросила его о других странах, ответил что-то похожее.

– Ага, а потом, когда мы встретились в мертвой зоне за столовой, попросил у меня прощение, что соврал, – призналась Сяомин. – И сказал… что по-разному живут. Кто-то счастлив, кто-то нет, но люди везде остаются людьми. А я вот сейчас подумала, что наверняка где-то вот так же сидят друзья на берегу Волги, или даже Миссисипи…

Сяомин, конечно, не знала, что буквально девять дней назад их ровесник Гэрри Дункинс как раз плыл на плоту по этой самой Миссисипи. И, конечно же, не могла и предположить, как сплетутся судьбы этого мальчишки и Энлэя.

– Только… – тихо-тихо прошептала девочка, – у нас с этими ребятами есть большая разница. Они живут с родителями. А мы даже не знаем, где они, и есть ли вообще на свете.

– Почему же не знаем? – удивился Джиан. – На Острове наверняка. А живы ли, лично мне без разницы. У нас даже фамилии теперь разные. Тебя ведь тоже по-новому стали звать, когда в приют привезли. Ты, кстати, старую фамилию не помнишь?

– Нет, – помотала головой Сяомин. Только имя: Янггуанг. И то, может быть, это и не имя было, а просто мама меня так называла. Я ведь была крошечная, четырехлетняя, когда меня сюда привезли. Очень мало что помню. Только маму. Даже не лицо, а общее ощущение. Тепла и заботы.

– Я помню, как ты у нас появилась, – кивнул Джиан. – Все время плакала.

– И первые, кто ко мне подошли, чтобы утешить, были вы, – с благодарностью и ласковостью в голосе сказала девочка. – И, знаете, хоть я и до сих пор скучаю по маме, но я рада, что ее хоть немного помню. Вы-то, бедные, чуть ли не с рождения в приюте. Мне вас жалко.

Энлэй пожал плечами:

– Какая разница? А что до родителей… Наверняка живут себе на Острове.

– Если не погибли, – возразил Джиан. – Сам же знаешь, там у них постоянные войны между группировками, бандитизм и прочие гадости.

– Это ты насмотрелся фильмов про Хайнань, – усмехнулся Энлэй. – Не думаю, что в них много правды.

– Но, документальные съемки с дронов! – не согласился друг.

– Ну да, – саркастически усмехнулась Сяомин. – Как будто наши покажут, что-нибудь позитивное!

– Полуправда, – кивнул Энлэй.

– Ладно! Хватит о всяком запретном говорить! – высказался Джиан. – И, вообще, пора возвращаться. Вон, и трусы и волосы Сяомин уже просохли.

– Еще немножко, – жалобно попросила девочка. – Давайте капельку посидим молча и просто полюбуемся на весь этот мир!

Она плавно обвела тонкой рукой реку, перелесок, пологие холмы с полосками полей и огородов.

Но спокойно посидеть в тишине и покое им не дали.

– Это кто у нас тут? – раздался сзади резкий голос.

Ребята сжались от предчувствия беды и заоглядывались.

Из леса вышли четверо их ровесников. Только вместо одинаковых форменных шорт и маек пацаны носили разномастную, но одинаково поношенную и замызганную одежку. Впрочем, кто здесь в сельской местности будет обращать внимание на опрятный внешний вид?

Старший из местных нехорошо прищурил и без того узкие и сильно раскосые глаза, разглядывая интернетовских.

– Хенг! Давай их сдадим! – подскочил к нему мелкий верткий пацаненок лет одиннадцати. – Баллами разживемся!

– Не! – возразил главарь и оттопырил изнутри языком щеку. Я хочу кулаки размять, да окунуть вражьих деток в речку. Да еще и девчонка с ними! Ребзя, не дайте этим ***кам сбежать.

Двое подростков кинулись в стороны, отрезая интернатовским путь вдоль берега.

– Джиан, бери левого, – негромко и совершенно спокойно приказал Энлэй. – Береги Сяомин.

А сам шагнул к главарю и спрятавшемуся за его спину мелкому шкету.

Предводитель местных встал в подобие боксерской стойки, что вызвало у Энлэя мимолетную улыбку.

Сам он чуть присел, принял одну из стоек ушу, перетек в другую и вдруг взорвался серией ударов. Он намеренно не бил в лицо, чтобы не оставлять видимых синяков. Все его удары пришлись в корпус. Каждый заставил противника дернуться. Было похоже, как будто в него угодила очередь из крупнокалиберного пулемета.

Парень упал на спину, скорчился и завыл с прихныкиваниями.

Мелкий пацаненок, вытаращив глаза и подняв к лицу ладони, стоял столбом, с ужасом глядя на Энлэя. Остальные двое замерли в шатком равновесии между «бежать от этого психа» и «кинуться помогать главарю».

– Стоять на месте! – громко скомандовал Энлэй, примораживая юных гопников к земле.

– Мы вас сдадим! – пригрозил один из них.

– Давайте! – с чуть истерической веселостью кивнула Сяомин и показала парню зажатый в руке коммуникатор. – Я тут все засняла! Знаете, по сколько баллов с вас за драку спишут?

– Валите уже! – пренебрежительно посоветовал приосанившийся Джиан. – Пока ученик Чж… Пока вот он вас всех тут не положил. Он, между прочим, второе место по гунфу в уезде в прошлом году завоевал!

Пацаны торопливо подошли к своему главарю, подняли его под локти и потащили от этих гадских вражьих детей, сопровождаемые насмешками Джиана, презрительной улыбкой Сяомин и холодным жестким взглядом Энлэя.

– Фуф! Кажется, обошлось! – облегченно сообщил Джиан.

– Но, давайте, и правда, в приют возвращаться, – предложила Сяомин.

– А ты действительно всё засняла? – с подозрением спросил Энлэй.

– Я что, дурочка? – чуть обиделась девочка и показала другу серый неживой экран. – Разумеется, батарейку вынула, перед тем, как мы вышли. Не светить же наш маршрут…

– Прости, – чуть виновато попросил Энлэй.

– Не за что! – ответила Сяомин. – И – спасибо тебе за спасение принцессы!

Она стремительно подошла к другу и быстро чмокнула его в щеку. Энлэй явно смутился и чуть покраснел, отвернулся, еще раз окинул взглядом речку.

Через три дня, на тринадцатилетие Энлэя, Сяомин подарила другу листок бумаги.

На нем четкими карандашными линиями были изображены речной берег и раскидистая павловия, под которой сидели двое мальчишек и девчонка. Легкий ветерок развивал длинные прямые волосы смотрящей вдаль Сяомин, Джиан что-то рассказывал, жестикулируя и привстав на одно колено, а Энлэй по-доброму и с легкой печалью смотрел на друзей.

– Когда-нибудь я обязательно нарисую настоящую картину, – пообещала Сяомин. – А пока, вот этот набросок…

– Спасибо, – тихо и с прорвавшейся нежностью ответил Энлэй.

Глава 2. Самопожертвование

04.07.2050

приют «Ченфёнг», уезд Танхэ,

городской округ Наньян, провинция Хэнань, КНР

Заброшенные школы вызывают грусть и настороженность.

Причиной тому – несоответствие воспоминаний о шумной школьной поре и нынешняя мертвая тишина, накрывшая двухэтажные корпуса ватным одеялом.

Только шуршит молодыми ярко-зелеными листиками тоненький тополек, смело раздвинувший в стороны и приподнявший плиты дорожки.

Джиан неодобрительно и осуждающе покосился на юное деревце, шагнул к нему с явным намерением вырвать нахала с корнем, или хотя бы обломать его.

– Не надо! – остановила бывшего одноклассника Сяомин. – Теперь его право. Пусть свободно разрушает старый мертвый мир.

Джиан хмуро взглянул на подругу, но остановился. А Энлэй тихо проговорил:

– Этот старый мир – наше детство.

– Неправда! – Сяомин так сильно замотала головой, что ее черные прямые волосы замахали как вороньи крылья. Девушка приложила сжатый кулак к груди и пояснила: – Наше детство, наша дружба, все хорошее, что происходило здесь – с нами, в наших сердцах. А эти здания – скорлупа, или даже тюрьма. Они лишь ограничивали нас, сдерживали и мешали.

Энлэй пожал плечами, а Джиан спросил:

– Тебе совсем не хочется пройтись по коридорам, посидеть в классе?

– Нет, – ответила Сяомин. – Мне больше… хочется положить где-нибудь букетик цветов, как на кладбище. Хотя, нет. Если честно, то я испытываю даже некоторое злорадство.

– То есть? – вопросительно посмотрел на нее Энлэй.

– Это трудно сформулировать, – одними губами улыбнулась Сяомин. – Что-то вроде: «Ты сдохло, старое узилище детских душ, а я все еще жива! Я свободна! И теперь могу прийти попинать твой труп!»

И девушка действительно пнула пару раз стену.

– А мне вот жаль, что наш интернат закрыли! – с вызовом заявил Джиан. – Хорошо бы его оставили работать!

– Ты же сам знаешь, что этого не могло быть! – резко повернулась к другу Сяомин. – Его построили с единственной целью – вырастить нас. Две с половиной сотни вражьих детей. От младенчества, когда нас отняли у родителей, и до окончания старшей школы. Или средней, как это было со мной.

– Да, жалко, что ты не была с нами те три года, – тихо и примиряющее сказал Энлэй. – Нам тебя очень сильно не хватало.

Девушка от этих слов и того, как они были сказаны, потупилась и даже немного покраснела. Так же тихо ответила:

– Спасибо. Мне тоже в училище не хватало вас. И те редкие разговоры по коммуникатору были как окошко в весну. Только… я очень многого не могла вам сказать.

– И так, небось, кучу баллов потеряла за те намеки, что делала, – проворчал Джиан.

Сяомин только дернула плечиком, мол: «Какая разница». Предложила:

– Пойдемте отсюда! На то самое место у реки.

Клочок чудом уцелевшего леса, в давние времена покрывавшего все окрестные холмы, тоже остался неизменным. Все так же колыхались в вышине кроны павловий, все таким же густым был подлесок из кустов скумпии. И пробираться через него оказалось даже труднее, чем в детстве. Наверное, молодые люди растеряли детскую ловкость. Кроме Энлэя. Парень шел впереди, как по ровному асфальту, безошибочно выбирая дорогу и ловко, почти не колыша зеленые ветви, скользя между ними. Джиан даже немного позавидовал другу. Впрочем, он за долгое знакомство с ним привык к тому, что Энлэй сильнее, ловчее и пластичнее. Да и умнее, чего уж тут скрывать.

– Как у тебя с поступлением в космическую академию? – спросил Джиан.

Спина товарища чуть дернулась, но он ответил как всегда спокойно:

– Пока никак. Не хватает еще ста сорока восьми баллов.

– А по экзаменам? – заинтересованно спросила Сяомин.

– С запасом. И собеседование нормально прошел – ответил Энлэй, и, чуть погодя: – А баллы я наберу. Сейчас работаю на заводе, продолжаю заниматься спортом, даже общественную деятельность пришлось взвалить. Думаю, через год, максимум два, баллы гражданина наберу.

– Понятно, – как-то странно ответила Сяомин. Задумчиво и будто что-то окончательно для себя решив.

Очень скоро показалась река. Вернее, узенькая речушка. Она как будто съежилась, уменьшилась.

«Просто, мы сами выросли», – поняла Сяомин и тронула коммуникатор, висящий на шее на пластиковой золотистой цепочке.

– Вот мы и пришли, – сообщил Энлэй.

– Ты уверен, что то самое место? – с сомнением спросил Джиан.

– Конечно, – чуть удивился Энлэй. – Неужели ты сам этого не видишь?

– Не вижу, – проворчал друг. – Это с каких пор ты стал так хорошо ориентироваться в лесу?

– С армии, – бросил Энлэй.

– Кстати, а где ты служил? – спросила Сяомин. – Мне все время было любопытно, но спрашивать тебя по комму не могла.

– Ну, это не такое уж и нарушение было бы, – пожал плечами парень. – За него баллы не снимают. Если бы где-нибудь в ракетных войсках или авиации, то я бы тебе и не ответил. А так… В егерях.

– Там? – с внутренним напряжением поинтересовалась девушка.

– Да, на Тайване. Зачищали горы, - все так же спокойно подтвердил Энлэй опасения девушки.

– И ты стрелял в повстанцев? – остро взглянув на школьного друга, спросила та.

– Разумеется. На войне если не стреляешь ты, то стреляют в тебя. А партизаны с нами не церемонились.

– И убивал? – с явным омерзением осведомилась Сяомин.

– Да, - лаконично и честно ответил Энлэй.

– И… как это? – глядя на друга чуть ли не как на чудовище, спросила Сяомин.

– Обычно, – Энлэй посмотрел прямо в черные, еще сильнее сузившиеся глаза подруги. – Немного страшно. Адреналин бурлит, но, в общем-то, как на спарринге в секции. Только противник, когда падает от удара, больше не поднимается.

– И женщин с детьми тоже? – сжав кулачки, спросила Сяомин.

– Да, пару раз, – не отводя глаз, ответил Энлэй. – Когда в тебя целятся из автомата, или кидаются с ножом, возраст и пол не имеют значения.

– Эти люди… они сражались за свой дом, за свободу – Сяомин отвернулась.

– Их дом никто не собирался отнимать! – встал на защиту друга Джиан. – Могли бы спокойно жить на своем острове! А свобода у нас всех одна!

– У нас рабство одно на всех! – запальчиво выкрикнула Сяомин. – И, если бы я могла оказаться там, на Тайване, тоже бы взяла в руки оружие! Ты бы в меня стрелял?!

– В тебя – нет, – все тем же спокойным тоном ответил Энлэй. – И тебе пришлось бы меня убить.

– Можно подумать… я смогла бы это сделать… – потупилась девушка.

– Может быть, хватит спорить? – вклинился Джиан. – Мы в кои веки собрались вместе, после стольких лет разлуки! – Да и… не надо о таком говорить, даже здесь в лесу. Ты, Сяомин только что на тысячу штрафных баллов наболтала! Или больше!

– Да, ты прав, – вздохнула девушка. – Простите, ребята.

Она скинула через голову цепочку, расплескав по плечам прямые черные волосы, раскрыла коммуникатор и что-то понажимала на экранчике. Осторожно положила гаджет на траву, поверх него тонким покрывалом легло сброшенное платье.

Энлэй и Джоан невольно залюбовались подругой.

Она осталась такой же тоненькой и стройной. И такой же красивой, как в детстве, но только теперь это была красота взрослой девушки.

Сяомин явно смутилась от взглядов друзей, пробежала последние метры до воды и с разбегу нырнула, заскользив под самой поверхностью серебристой рыбкой в своем блестящем купальнике.

Джиан и Энлэй переглянулись, быстро друг другу улыбнулись, и, побросав на кусты собственную одежду, последовали за подругой.

Они долго плавали и самозабвенно плескались в бодряще прохладной воде. Потом, выбравшись на берег, устроились обсыхать. Сяомин достала из принесенной с собой сумки еду.

– Сама приготовила!– гордо сообщила девушка и посетовала: – Жалко, все холодное.

– Ничего, и так стрескаем! – оптимистично заверил ее Джиан.

– Вот разжечь бы костер, – мечтательно сказала девушка.

– Не стоит, – возразил Энлэй. – Сразу же засекут инфракрасником и пришлют дрона посмотреть, что здесь происходит.

– Увы, – согласилась девушка, и с прорвавшейся горечью: – Даже в такой мелочи мы не свободны!

Джиан вздохнул и с укором посмотрел на Сяомин. Но промолчал.

– Кстати, Джиан, – переключилась девушка. – Ты ведь тоже служил в армии? Надеюсь, не…

– Нет, конечно! – хохотнул парень. Чуть смущенно продолжил: – Я был в штабе дивизии в Хэйлунцзяне. Делопроизводителем.

– Это хорошо, – кивнула Сяомин.

– Ну-у-у… – протянул Джоан. – Зато не так много баллов заработал. Хватило только на поступление в Синьянский университет, на факультет хозяйственной статистики.

– А ты куда хотел? – чуть удивилась девушка.

– На социальное управление, в Сюйчанский, – вздохнул парень.

– Зачем тебе это? – с легким осуждением спросила Сяомин.

– Понимаешь… – парень непривычно для себя задумался и негромко поделился мыслями: – Я представляю нашу страну, как большой живой организм. И все мы – его клетки. Я хочу… Ты только не смейся! Хочу принести Китаю как можно больше пользы. А для этого должен стать нервной клеткой. Не в мозгу которые, а, скажем, в позвоночнике. Управлять хотя бы мизинцем на левой руке. Я чувствую, что смогу это делать.

– Клетки, говоришь… – задумчиво протянула девушка. – Тогда Энлэй был фагоцитом?

– Мне пришлось, – пожал плечами будущий тайконавт. – Я пошел в армию за баллами. И согласился отправиться на Тайвань по этой же причине.

– Убивать людей для того, чтобы оказаться в космосе? – прямо взглянула на друга Сяомин. – А оно того стоило?

– Знаешь… – Энлэй твердо встретил ее взгляд. – Я чувствую почти так же, как и Джиан. – Мне тоже хочется принести моей стране максимальную пользу. Мы зажаты со всех сторон враждебными государствами. И есть только один путь развития – вверх, в космос.

– Китай сам виноват в этом! – запальчиво заявила девушка. – Могли бы сотрудничать и дружить с соседями! И, кстати, в космосе достигли бы гораздо большего! Вон русские с японцами уже на Юпитер слетали! Астероиды вместе изучают! А мы ковыряемся на Луне, и только-только до Марса добрались. Через месяц второй раз на него высадимся, когда у американцев и русских там давно уже постоянные базы! Даже Индия нас обгоняет. Да, что Индия – Франция на пятки наступает!

– Зато на Луне мы самые сильные, – не согласился Энлэй. – И на Марсе тоже такими станем. А потом и дальше отправимся. Не торопясь, без авантюр… Вроде той юпитерианской. Они ведь чудом не погибли!

– Все равно… – девушка махнула рукой с надкушенным бутербродом, повернулась к Джиану: – А я тогда какая клетка? Раковая?

– Зачем ты так? – укоризненно ответил парень.

– Потому что… – девушка глубоко вздохнула и твердо продолжила. – Меня отторгает ваш гигантский организм. Блокирует этими самыми лейкоцитами и фагоцитами. Знаешь, чем мне приходится заниматься? Я разрисовываю детские площадки и всякие там садики.

– Разве это плохо? – укоризненно спросил Джиан. – Ты ведь всегда хотела стать художницей.

– Ты не понял. Я разрисовываю их по утвержденным и выданным мне эскизам. Чуть в сторону, немного фантазии, и приходится все закрашивать и рисовать по новой, а с меня снимают очередные баллы. Я не могу так дальше! Не могу все время натыкаться на неприятие. Все время получать взбучки за каждое слово, за каждый поступок, который не укладывается в линию партии и правительства!

– Сяомин, а какой у тебя сейчас баланс? – прямо спросил Энлэй.

– Баланс?! – воскликнула девушка и даже с какой-то мазохистской гордостью сообщила: – Минус сто тридцать два!

– Ой-ёй! – воскликнул Джиан и с состраданием посмотрел на подругу детства. – Ты ведь так можешь и до минус тысячи скатиться!

– Знаю, – кивнула та. – И меня отправят на Остров. Но… Я уже свыклась с этой перспективой, и… Я думаю, там мне будет лучше. Поэтому…

Она отложила недоеденный кусок и дотянулась до коммуникатора.

– Ребята, активируйте, пожалуйста, свои инфракрасники, – попросила Сяомин.

– Зачем? – удивился Джиан.

Но послушно вытянул из своего коммуникатора экран и принялся в него тыкать. Энлэй, молча, сделал то же самое.

– Ловите, – вздохнула Сяомин и, как будто решаясь прыгнуть с высоченной скалы в бушующее море, тыкнула в сенсор.

Все три телефона почти одновременно пропищали.

– Что это? – удивился Джиан.

– Аудиозапись, – сообщила девушка. – Того кусочка нашего разговора, когда сюда пришли. Где я наговорила всякого о повстанцах и армии.

– Почему? – тихо спросил Энлэй.

– Вы перешлете это в МОБ, – твердо заявила девушка. – Получите кучу баллов. И сможете осуществить свои мечты.

– А ты?! – воскликнул Джиан. – Тебя ведь…

– Да, отправят на Хайнань, – кивнула Сяомин.

– Я не буду этого делать, – жестко сказал Энлэй. – Так же, как не стал бы в тебя стрелять.

– Зря, – вымученно улыбнулась девушка.

– Ты хоть понимаешь, что с тобой будет?! – возмутился Джиан. – Там ведь ад творится!

– Это всё вранье и пропаганда, – не согласилась Сяомин.

– Нет, это правда, – поддержал друга Энлэй. – Видела бы ты, как сопротивлялись депортации тайваньцы! Из последних сил кидались в драку. Некоторых даже пришлось… А ты добровольно!

– А еще, я слышал, что преступников, перед отправкой, калечат, – шепотом сказал Джиан. – В зависимости от тяжести преступления.

– Только уголовников и особо опасных, – не согласилась Сяомин.

– Зато женщин, говорят, стерилизуют. Чтобы население острова не росло.

– Враки! – заявила девушка и невольно поежилась. – Но, даже если так… я, пожалуй, готова заплатить такую цену за свободу.

– А я нет! – сообщил Джиан и убрал коммуникатор в карман.

– Как знаете, – вздохнула Сяомин. – Спасибо, ребята, за то, что так ко мне относитесь. Но ведь если не вы, то кто-нибудь другой донесет. Не сейчас, так через год, или через пять, но я там окажусь. Раковая клетка не выживает в здоровом организме. Или здоровая в больном.

Глава 3. Рассвет не наступил

18.08.2050

город Наньян, провинция Хэнань, КНР

– Энлэй, с новым годом жизни тебя! – широко улыбнулся с экрана коммуникатора Джиан. – Извини, что так поздно поздравляю. Совсем закрутился!

– Ничего страшного, – кривовато и невесело улыбнулся Энлэй.

– Что-то не так? – встревожился друг, как всегда чутко уловив настроение товарища.

– Ну… да, – подтвердил Энлэй и медленно, подбирая слова, сообщил: – Сегодня рассвет задержался. Обычно Солнышко меня рано поздравляет. А сегодня я его так и не дождался. Решил сам узнать, в чем дело. А… оказалось, Солнце скрылось за тучами. Один человек так вообще сказал, что оно СОВЕРШЕННО исчезло и рассвета я больше не увижу.

– Глупость какая-то, – пробормотал Джиан и отвел взгляд. Переспросил: – Ты уверен?

– Да, – лаконично ответил Энлэй. – Джиан, ты ничего не хочешь мне сказать? Например, об одной записи?

– Ты же помнишь, что я ее удалил! – почти выкрикнул парень.

– Тогда почему нет рассвета? – нехорошо прищурился Энлэй.

– Я откуда знаю! – возмутился Джиан, но глаза его бегали из стороны в сторону. – Ты же знаешь, если… Солнце что-то решило, его не остановить! Не мы, так кто-то другой… Прости, мне опять надо бежать по делам! В общем, с днем твоего рождения!

И он оборвал звонок.

Энлэй еще долго держал в руке раскрытый коммуникатор, пока не заметил, что пластиковый цилиндрик погнулся от силы, с которой он его сжал.

Да, Сяомин, которую в детстве звали Янггуанг – их рассветное Солнышко – если что-то решала, то обязательно исполняла. Но поведение Джиана было слишком подозрительным.

Через месяц Энлэй узнал, что Джиан перевелся в престижный Сюйчанский университет на факультет социального управления, как и мечтал. С тех пор Энлэй вычеркнул прежнего друга из своей судьбы и больше никогда с ним не общался.

Впрочем, у будущего космонавта, через год все-таки набравшего минимум баллов гражданина и поступившего в космическую академию, все еще оставались сомнения. Ведь с него не сняли баллы. А ведь за недоносительство должны были. Если Джиан передал запись того разговора в МОБ…

Энлэй, конечно же, не знал, что в начале августа…

Большой светлый кабинет. Алые с золотыми узорами драпировки стен. Длинный «европейский» стол для брифингов. Во главе его, откинувшись на высокую спинку резного массивного стула темного дерева, сидит пожилой, но все еще подтянутый мужчина с резкими чертами лица. На плечах безукоризненно отглаженного мундира массивные золотые с двумя серебряными звездами погоны чжунзяна военно-космических сил. На ближайшем к председательскому стуле, поставив локти на стол и уместив подбородок в ладонях, устроился грузный лысоватый товарищ. Он смотрит на одного из первых тайконавтов, побывавших на Луне, а ныне ректора космической академии и начальника кадров китайской космонавтики исподлобья. Негромко спрашивает:

– Товарищ чжунцзян Чжай, вы уверены?

– Да, – лаконично отвечает тот. – Я никогда не ошибаюсь в людях.

– То есть, вы в очередной раз готовы взять на себя всю ответственность? – с явным осуждением осведомляется собеседник.

– Несомненно, начальник управления Цзо.

– А вы не боитесь, что однажды один из ваших подопечных совершит что-нибудь такое?.. – гражданский крутит в воздухе толстыми пальцами-сосисками – Ведь, случись что, и с вас спишут столько же баллов гражданина, сколько и с него.

– Я готов рискнуть, – совершенно спокойно, как о какой-то ерунде говорит Чжай Дэминг.

– Не понимаю я вас, – вздыхает куратор китайской космической отрасли в Министерстве общественной безопасности. – Мне, вообще, не нравится то, что кого-то наделили таким вот исключительным правом. И что вы им слишком часто пользуетесь. Неужели среди нашего полуторамиллиардного народа нельзя найти людей, не замаранных штрафными баллами?

– Можно, но мне нужны не только прилежные и полностью преданные нашей стране люди, но и те, на кого я могу полностью и безоговорочно положиться. Кто в сложной ситуации готов будет ради своих друзей и товарищей пожертвовать не то что баллами, но и жизнью. Такова специфика нашей работы.

– И Чжен Энлэй такой? – с легким ехидством и пренебрежением в голосе спрашивает чиновник госбезопасности.

– Да, я в этом уверен, – утвердительно кивает генерал. – Наблюдал за ним. Жалко, что в прошлом году у парня не хватило этих самых баллов гражданина. Но я знаю, что он упорно работает, чтобы их накопить. Так что, если ваше ведомство исполнит соглашение и не оштрафует его за то, что он не захотел доносить на подругу детства, через год я с удовольствием примусь за его обучение.

– Как знаете… – вздыхает собеседник. – Ладно, давайте обсудим с вами новости о конкурентах. У меня как обычно есть сведения от наших агентов. Прежде всего, информация о марсианских делах. Как вы знаете, как раз сейчас к Марсу приближается пять пилотируемых кораблей, включая «Фенгхуанг». Американцы и русские везут оборудование для переработки льда в кислород и водород. Французы – технический модуль для своей базы, индийцы – многофункциональный вездеход. И это в то время, когда мы всего лишь второй раз совершаем посадку на Красную планету…

– Начальник управления Цзо, вы прекрасно знаете этапы и сроки нашей марсианской программы, – невозмутимо отвечает на шпильку бывший тайконавт. – В следующем году мы сбросим на поверхность сразу два купола и на какое-то время захватим лидерство в обживании соседней планеты.

– Знаю-знаю! – кивает, образуя складку на двойном подбородке, безопасник. – Давайте я более подробно расскажу вам о планах американцев по дальнейшему исследованию Фобоса. Тем более что нам придется там с ними сталкиваться напрямую. Как вы знаете, температура поверхности в среднем упала уже до четырехсот градусов Кельвина…

Глава 4. Путешествие в один конец

13.09.2050

Дачуанпай, городской округ Маомин,

провинция Гуандун, КНР

Раньше с материка на Хайнань можно было добраться буквально за сорок минут на пароме. Более того, в декабре восемнадцатого года был одобрен план строительства туннеля под проливом. Но две войны с Америкой, захват Тайваня и передача Хайнаня под резервацию не дали ему осуществиться.

И сейчас сообщение с островом практически полностью прекратилось. То есть пассажирское сообщение. Грузовые паромы продолжали исправно перевозить на материк единственный экспортный товар Хайнаня – руду титанистого железа. А взамен, в опустошенный демонтажными бригадами порт Хайкоу, время от времени заходили танкера с нефтепродуктами.

И всё.

А пассажирское сообщение… Людей собирали в концентрационном лагере на полуострове Дачуанпай, что расположился в полутора сотнях километрах севернее острова, сажали на старый круизный лайнер и – ту-ту в Хайкоу.

Кстати, если вы представляете себе концлагерь в виде облезлых бараков, газовых камер, крематория и производственного корпуса, в котором перерабатывают людей на мыло, то ошибаетесь. Пожалуй, общими с подобным заведением были лишь тщательно охраняемая ограда из колючей проволоки и сторожевые вышки. А так: обычный для Китая поселочек на пару тысяч человек. Скучный и какой-то безысходно-унылый.

По крайней мере, таким его восприняла Сяомин. К счастью девушка провела в лагере всего четыре дня. Некоторым везло меньше, и они торчали здесь по паре недель. Например, та же Мо Яню.

Китайцы очень экономный народ. И гонять корабль полупустым им не позволяла прижимистость.

Круизный лайнер выглядел неряшливо. Краска пооблупилась, сквозь нее там и тут проступали рыжие подпалины ржавчины.

– И что, мы поплывем на ЭТОМ?! – возмутилась Линь Жилан и оттопырила верхнюю губу.

От этого кукольное личико девушки стало совсем игрушечным.

– Всего-то несколько часов хода, – фыркнула Мо Яню. – А тебе, небось, морской дворец подавай?!

– Да! – внезапно согласилась юная богачка. – Я прошлой осенью плавала на круизнике по Желтому морю! Вот там был комфорт и красота! А уж как кормили!

Девушка томно закатила глаза.

– Ты голодная? – прямо спросила ее Сяомин.

Жилан кивнула, а Яню ехидно заметила:

– А вот нечего было кочевряжиться! – и, передразнивая сокамерницу: – «Этого я есть не буду! Корм для плебейского скота!»

Мажорка с неприязнью взглянула на Яню. На ее пухлое одутловатое лицо, на жиденькие и какие-то сальные, слегка вьющиеся черные волосы, на оплывшую фигуру. Зло ответила:

– Зато ты жрала как свинья! Сколько порций взяла?

– А тебе жалко, да?! – запальчиво взвилась бывшая горничная. – Халявная еда – это халявная еда! Кто знает, как там, на Острове, с хавчиком? Может голодать придется!

Сяомин поморщилась. Две ее товарки вечно сцеплялись в спорах и ссорах. От их перепалок начинала болеть голова, и усиливалось неприятное тянущее ощущение в животе.

Все-таки слухи о том, что женщин перед отправкой на Хайнань стерилизуют, оказались правдой. А воровок, вроде той же самой Мо Яню, так и вообще специально калечили.

Сяомин вспомнила, как после знакомства женщина продемонстрировала ей едва заживший обрубок на месте левого безымянного пальца:

– Гляди, что сделали, суки! И без наркоза! Я, знаешь, как орала?! И всего-то из-за какого-то вшивого колечка! Такая вот фифа, вроде нашей Жилан, потеряла в номере. Ну, я, естественно, его прибрала на карман. Думала, та не вспомнит. Что ей какая-то побрякушка, а для меня целый месяц можно семью кормить!

– Так у тебя еще и семья? – вклинилась в разговор обиженная Жилан. – И что же они с тобой вместе на Хайнань не отправились?!

– А зачем? – удивилась Яню. – Нет, пусть дети здесь растут. Может быть, выучатся, и в люди подадутся. Старшая дочка вроде бы ничего так в школе учится.

– А муж? – спросила Сяомин.

– Что муж? – бывшая горничная криво ухмыльнулась – Вот теперь пусть он за детьми присматривает! А то вечно все на меня сваливает! А я на острове нового мужика найду без проблем! С Джанджи-то я давно уже развестись хотела. Да он ни в какую, мол: «Не хочу, чтобы штрафные баллы насчитали». У него-то их тоже кот наплакал. Мы люди простые, ваших университетов не кончали…

Судно дало долгий пронзительный гудок, и толпа арестантов всколыхнулась.

– Сейчас посадка начнется! – для чего-то громко сообщила Яню. – Девчонки, айда вперед протискиваться, а то самые лучшие каюты позанимают!

И, ухватив возмущенно пискнувшую Жилан за руку, ледоколом поперла вперед. Сяомин еле успевала двигаться в кильватере.

Каюта досталась небольшая, но вполне себе нормальная, а, по мнению Яню, так вообще «шикардос!». Только Жилан как обычно кривилась и морщилась, но одну из нижних коек заняла молниеносно. Уселась на нее и демонстративно отвернулась к пыльному иллюминатору, уставилась на морской простор.

Дверь в каюту охранники заперли, так что три китаянки вынуждены были безвылазно в ней сидеть.

А короткий, всего в полтора сотни километров, переход по Южно-Китайскому морю занял целый день! Сначала ждали, пока соберется и выстроится в охранный ордер эскадра сопровождения. Потом судно неторопливо плыло к Хайнаню. А затем, под присмотром нацеленных на берег артиллерийских стволов и ракетных установок, швартовалось в полузаброшенном порту Хайкоу.

Ярко светило всё ещё высокое, не смотря на вечернее время, тропическое Солнце. С запада, со стороны пролива, дул приятный свежий бриз. Бетон широкого, опустошенного демонтажниками пирса медленно отдавал накопленный за день жар.

Впрочем, пустым пирс сейчас отнюдь не был. Сейчас бетонную полосу, уходящую в море, наполняла толпа депортированных, выплеснувшаяся из притулившегося к причалу круизного лайнера. Организованная толпа. Самоорганизованная. Какими бы ни были свободолюбивыми нарушители спокойствия Поднебесной, они оставались китайцами, и дисциплина напрочь въелась в их души.

Поэтому бывшие узники коммунистического режима спокойно и без споров выстроились в два десятка длинных очередей к стоящим в основании пирса столам. За ними восседали чиновники миграционной службы Республики Хайнань – жестко контролируемого военными государства, основанного на северо-западе Хайнаня выходцами с Тайваня.

То есть поначалу новая страна занимала почти весь остров и была очень, даже слишком демократической. За места в спешно организованном парламенте боролось множество разномастных партий, правительства менялись чаще, чем погода над островом. Но, в конце двадцатых годов, с материка хлынула вторая волна репатриантов, и без того не особо крепкий общественный порядок рухнул окончательно. Бывшие уголовники, которые составляли весьма заметную часть высылаемых, рьяно взялись отжимать остатки брошенной на острове собственности. Они ни в юань не ставили наспех образованную полицию и самозабвенно мочили таких же, как они сами конкурентов. Мочили в прямом смысле слова. В крови. При помощи кустарно изготовленных мечей, мачете и тесаков.

В общем, период с двадцать седьмого по тридцатый год был самым страшным в новейшей истории острова! Продолжалось это безобразие, пока в феврале тридцатого года один из умных тайваньских олигархов, став очередным президентом, не назначил своим помощником генерала Ная Генгиса. Тот подтянул других бывших военнослужащих тайваньской армии и начал настоящую войну с преступностью.

Одного только президент Сюй Линг не учел. Того, что у бывших офицеров и генералов могут быть собственные интересы. И в один не очень радостный для него ноябрьский день к нему пришел Най Генгис и заявил, что отныне будут рулить страной самостоятельно.

Начался следующий этап в истории острова, когда возрождённая тайваньская армия принялась вычищать его от банд.

Но как раз в начале тридцатых годов на Хайнань решили перебраться, спасаясь от тотального контроля китайских спецслужб, главари знаменитых триад. Они быстренько, но аккуратно, избегая уголовщины, понизили свои баллы гражданина и вместе с целыми бригадами боевиков перебрались на остров. Те триадовцы, что не отличались особым умом, попробовали включиться в войну с армейцами. И почти все в ней полегли. Ну, а самые умные, собрали всех, кого смогли, и перебрались на юг острова, где организовали государство Свободный Хайнань. Кстати, действительно совершенно свободный! В нем вообще не существовало полиции, были разрешены любые наркотики, проституция и работорговля. Рай для бандюганов. И ад для тех, кто угодил туда насильно.

Следующие два десятилетия на острове устанавливалось динамическое равновесие. Возникали небольшие независимые государства и тут же поглощались крупными. Правда, в конце тридцатых на востоке острова образовалось довольно большое государство – Новый Гонконг, где преобладали, как видно из названия, выходцы с материка. Границы были условными и то и дело передвигались. Часто происходили боевые столкновения и рейды на вражескую территорию.

Если бы остатки промышленности могли производить военную технику или более-менее нормальное огнестрельное оружие... Но власти КНР хорошо постарались и, уходя с острова, вывезли большую часть промышленных предприятий. Так что сражаться приходилось самодельными мечами или в лучшем случае подобиями мушкетов.

Такой вот расклад сил и краткая история Острова. Разумеется, для жителей материкового Китая ее ещё сильней разукрасили черной и кроваво-красной краской. Хотя особой нужды в этом не было. Всего на Хайнань за двадцать четыре года было перевезено двенадцать с половиной миллионов человек. А на начало октября 2051 года там обитало меньше восьми миллионов. Конечно, многие погибли от болезней и практически отсутствующей, вернее, вернувшейся в средневековье медицины. Много было суицидов. Но не меньше половины умерли насильственной смертью.

Впрочем, мы отвлеклись.

Свежий бриз перебирал волосы Сяомин. Это было единственным приятным ощущением. Потому, что медленное движение в шеренге арестантов не доставляло и малейшего удовольствия. Девушка замыкала их троицу. Перед ней вздыхала и морщилась явно не привыкшая к очередям Жилан. Яню, возглавлявшая их маленький отряд, напротив, чувствовала себя в толпе, как рыба в воде. Она вертела головой и заводила оживленные разговоры то с одним соседом, то с другим.

Вот только те двое, что разместились аккурат перед горничной, на контакт с ней не шли.

Один – невысокий, с проседью в волосах, прыгал на одной ноге. Вторую, судя по неловким движениям, он потерял совсем недавно. Наверняка перед самой отправкой. Сяомин даже представить себе не могла, какое преступление надо было совершить, чтобы за него покарали столь жестоким образом.

Второй, толстенький и лысоватый, хмуро поддерживал товарища. Судя по всему, это занятие не приносило ему ни малейшего удовольствия.

Очередь двигалась неторопливо, и стоять в ней пришлось больше часа, пока, наконец, не приблизился заветный стол с сидящим за ним чиновником.

Немолодой мужчина с усталым лицом и безразличным взглядом посмотрел на одноногого, слегка скривился и спросил:

– Имя?

– Ли Ионгруи. Ты меня будешь распределять? Итересно, куда? – скрипучим голосом осведомился бандюган.

– Ну, с тобой все ясно, – пробормотал чиновник и что-то чирканул на одном из листов бумаги. – Уголовник? Какая статья?

– Двести шестьдесят девятая. Кража государственной собственности со взломом, – не стал отнекиваться бандюган и криво ухмыльнулся: – И что, начальничек, сразу в расход меня пустите?

– Нет, – безразлично ответил чиновник и пояснил: – У тебя есть две возможности. Остаться в ХХХ, честно работать здесь и жить под постоянным надзором. Или отправиться на юг к дружкам.

– Конечно к ним! – с явным облегчением воскликнул уркаган.

Чиновник пожал плечами, дописал еще парочку иероглифов архаичной перьевой ручкой, предварительно обмакнув ее в баночку с чернилами. Поднял взгляд на лысого гражданина.

– Вы?

– Ху Куан, – с готовностью отозвался мужчина, все еще поддерживающий довольно лыбящегося бандита. – Профессор классической литературы Ланьчжоуского университета.

Чиновник с легким сочувствием посмотрел на ученого. Спросил:

– Что-нибудь руками делать умеете?

– Как-то не приходилось, – растеряно отозвался толстячок.

– Понятно, – вздохнул чиновник. – Ладно, я напишу вам направление в департамент образования. Может быть, найдется место учителя в одной из школ. Но с этим у нас сложно. Детей мало, а профессоров да доцентов с материка приплывает много.

– Я все понимаю! – закивал лысый. – Спасибо вам.

Неловко потянулся и взял крошечный клочок бумаги. Кстати, Сяомин заметила, что на своем листе служащий пишет крайне убористо, выводя крошечные иероглифы буквально вплотную друг к другу.

«Видимо, с бумагой на острове дефицит», – вспомнила древнее слово, слышанное ей на уроке истории, девушка.

– Пошли уже! – прикрикнул на своего сопровождающего бандюган и зло зыркнул глазами.

Место освободилось, и его тут же заняла Яню.

– Я Мо Яню, – затараторила она, незаметно спрятав за спиной покалеченную правую руку. – Швея! Очень хорошая швея, можно сказать: золотые руки!

– Правда? – скептически взглянул на нее чиновник.

– Правда-правда! Вы, кого угодно спросите в Шаосине!

– Ну, швея, так швея, – пожал плечами мужчина. – Но вас обязательно проверят. И если окажется, что соврали, сами виноваты будете.

– А что тогда со мной сделают? – встрепенулась бывшая горничная.

– Исправительные работы месяца на три и высылка в трудовой лагерь где-нибудь на юге, – равнодушно разъяснил чиновник.

– Я… тогда… Я никаких университетов не кончала, могу не сдать тест! – нашлась Яню. – Так что пишите, что ничего не умею. Ну, то есть я все умею. Прибираться, еду готовить, и прочее всякое!

– Следующая, – потеряв к бывшей горничной всякий интерес, устало проговорил чиновник.

– Линь Жилан, – высокомерно наморщив носик, представилась девушка.

– И? – уставился на нее мужчина.

– Блогер и креативщица, – гордо сообщила Жилан.

– Понятно, – кивнул чиновник и что-то записал.

– И все? – удивилась дочка бизнесмена.

– А что еще? – пожал плечами чиновник. – Трудиться вы явно не приучены, образование так себе. Так что на общие работы оправитесь. И, добрый совет: продайте свое барахло в каком-нибудь магазине одежды и купите что-нибудь попроще. И деньги будут, и всяких неприятностей избежите.

– Вот еще! – высокомерно заявила Жиланн и шагнула к ожидающей в сторонке Яню.

– Ну, а вы? – Сяомин встретилась взглядом с блекло-серыми глазами мужчины.

– Художница и дизайнер, – печально вздохнула девушка. – Как я понимаю, тоже на общие работы.

– Идеалистка? – сочувственно спросил мужчина.

– Если вы об идеалах свободы, то – да, – спокойно ответила Сяомин.

– Вот почему, если нормальный человек, то с какой-нибудь ненужной профессией? – с застоявшейся болью спросил чиновник.

– Избыток духовности, наверное, – предположила девушка.

– Это был риторический вопрос, – хмуро пробурчал мужчина. – Вам же известно это слово.

– Да, – кивнула Сяомин, и зачем-то похвасталась: – у меня после училища было больше тысячи баллов за учебу.

– И столько же штрафных очков, – кивнул чиновник. – Вот об этом я и говорю. Ладно, красавица Сяомин, удачи тебе. И постарайся выжить. На таких как ты – вся надежда.

Позже Сяомин много раз вспоминала это напутствие, и на душе от него становилось теплее.

А в тот день их нестройной толпой отвели в огороженный колючей проволокой квартал и поселили в переделанные под тесные общежития многоэтажки. В них не было ни света, ни воды. Впрочем, вечером вновь прибывших покормили из допотопных полевых кухонь.

А на утро всех выгнали на площадь, и громкоговоритель принялся выкрикивать имена и фамилии.

Те, кого называли, собирались в небольшие группки и куда-то уходили.

Очередь Сяомин, Яню и Жилан пришла уже перед самым обедом.

– Куда нас ведут? – чуть истерично спросила блогерша.

– На юг, в сельхозрайон Дунфан, – сообщил крепкий мужчина с висящим на поясе здоровенным тесаком и нашитыми поверх куртки металлическими пластинами. – Это в трехстах километрах отсюда. Так что готовьтесь к дальнему переходу, неженки.

– Что?! – возмутилась Жилан. – Нас не повезут на поезде или автобусе?

Мужчина посмотрел на нее, как на сумасшедшую, хмыкнул:

– Ради вас бензин жечь? С какой это стати? Всё! Быстро построились в колонну по трое, бестолочи! На выходе из города зайдем в транспортную контору. Там получите вещмешки, и – в путь! И не вздумайте срулить по дороге! Без паспортов вас первый же патруль отловит, и отправитесь не в свободное поселение, а в исправительное! Уловили разницу?!

– А когда нам эти паспорта выдадут? – робко поинтересовался кто-то.

– Через три месяца. После испытательного срока! – Заявил сопровождающий. – А теперь: прекратить разговоры и – вперед!

Глава 5. Чужая беда

02.03.2053

Конгжиан Хуеюан, район Чанпин,

Пекин, КНР

– Таким образом, гибель «Удхарты» еще раз демонстрирует нам всю звериную сущность взаимоотношений государств внешнего мира! – завершил свою лекцию профессор Ляо Зедонг.

Вообще-то, курсанты Космической академии в большинстве своем недолюбливали старичка за монотонность голоса и скучность изложения истории космонавтики. Ведь интереснейший предмет! Столько всего можно было бы рассказать по теме, столько трагических и курьезных событий осветить, столько малоизвестных фактов выудить!

Энлэй всегда хватался за возможность подготовить доклад и с удовольствием выступал на семинарах, что по другим предметам делал без особой охоты. Это хоть немного оживляло ведение предмета. Да и профессор Ляо внимательно слушал, одобрительно кивал и ставил неизменный высший балл одному из лучших по успеваемости курсантов. Но сам продолжал вести предмет так, что учащиеся едва не засыпали на парах.

Впрочем, сегодня все, затаив дыхание, слушали старичка.

Весть о катастрофе с первым индийским дальним межпланетным кораблем, отправившимся исследовать комету Чурюмова-Герасименко, лесным пожаром прокатилась по академии четыре дня назад. Но информации было кот наплакал. Только сухие строки в официальных новостях, за которыми проглядывало явное злорадство. И деланные соболезнования семьям погибших индийских космонавтов.

Так что Энлэй и его товарищи ловили каждое слово преподавателя. И морщились оттого, что за всю вторую половину лекции, которую он посвятил происшествию, профессор умудрился не сказать ничего нового, кроме переливания воды из пустого в порожнее.

Мелодичный сигнал возвестил об окончании пары. Ляо Зедонг обвел аудиторию блекло-карими глазами, остановился взглядом на Энлэе и сообщил:

– Курсант Чжен, к следующему семинару… мнэ-э-э… да, шестнадцатого марта… подготовьте доклад об этом инциденте. Мне кажется, вы… мнэ-э-э… сделаете его с большим удовольствием.

– Да, профессор Ляо! – обрадовался молодой человек. – Спасибо вам большое за доверие!

Теперь у второкурсника «Конгжиан Хуеюан» появилась официальная возможность копать эту скользкую тему! И уж он-то постарается выловить всю возможную информацию!

– А на сегодня все, – прервал радостные мысли Энлэя голос лектора.

– Встать! Поклон! – громко скомандовал староста группы.

Курсанты, как один, повскакивали с мест, вытянулись в струнку и четко, по уставу, кивнули. Профессор благосклонно улыбнулся в ответ и, не торопясь, вышел из аудитории.

Все разом расслабились, засобирались, загомонили.

Сосед Энлэя, совсем еще юный, только что закончивший школу, У Гюрен обратился к старшему товарищу:

– А ты, курсант Чжен, что об этом думаешь?

– О чем именно? – осторожно спросил Энлэй.

Он старался общаться с Гюреном как можно более аккуратно. Набрать за школу необходимые четыре тысячи баллов гражданина было практически невозможно. Сам Энлэй после выпуска из интерната имел всего тысячу семьсот девяносто семь. И он, чтобы осуществить мечту о космосе, вынужден был идти в армию, а потом еще два года трудиться на заводе. У Гюрген же явно получил дополнительные баллы каким-то другим способом. Вроде того, каким предлагала Энлэю и Джиану воспользоваться Сяомин.

Воспоминание о девушке и друге детства неприятно кольнуло сердце. А еще отозвалось душевной болью почти переросшее в уверенность подозрение, каким именно образом Джиан поднялся по социальной лестнице.

«Ну и предки ему судьи! – зло подумал Энлэй, – Другое важно: как там Сяомин? Смогла ли обжиться на Хайнане, нашла ли там ту самую «Свободу», о которой мечтала с детства».

– Так, как ты считаешь? – переспросил задумавшегося курсанта Гюрген. – Мне вот кажется, что индусы получили по заслугам! Нечего было уничтожать ни в чем не повинную страну! Вот пакистанцы и мстят за десятки миллионов погибших от бомб, голода, жажды и эпидемий! Они имеют на это полное моральное право!

– Не дело переносить земные ссоры в космос! – неожиданно резко парировал Энлэй и заметил, как глаза Гюргена чуть сузились и в них появился едва заметный охотничий блеск.

«Ну и пусть! – решил про себя Энлэй. – Все равно ведь напишу это в докладе к семинару!»

– И цель для мести «Киберджихад» выбрал неправильно! Зачем было убивать ни в чем не повинных космонавтов? Я понимаю: перехватить управление дроном и высыпать бомбы на индийскую военную базу, как лет пять назад, или даже устроить аварию на Кудамкуланской атомной электростанции в прошлом году. Но уничтожать космический корабль… – Энлэй запнулся от внезапного озарения и продолжил, медленно подбирая слова: – Это ведь очень мало дает пакистанцам… Жертв всего пять человек. Никакого ущерба инфраструктуре. Финансовые потери… Индия богатая страна, и легко их возместит. То, что их космонавтика споткнулась и была отброшена на несколько лет назад… «Киберджихаду» это по барабану. А вот кому-нибудь другому… Третьей стране, которая прикрылась пакистанцами, или просто их использовала…

– Думаешь, американцы? – заинтересовался Гюрген.

– Может быть… Хотя… Нет, скорее не они, а Тихоокеанский союз. Даже, точнее – Англия. В их стиле операция.

– Ну, это уже пошли догадки… – чуть разочарованно проговорил одногруппник. Но общая идея интересная. Спасибо, курсант Чжен, что подсказал ее мне. Я с этой стороны на происшествие не додумался посмотреть.

И, широко улыбнувшись, вышел из аудитории.

Энлэй остался один в пустой комнате.

«Что это было? – подумал он с легкой усмешкой. – Я только что помог агенту госбезопасности? Впрочем, там ведь очень умные люди работают, наверняка уже и сами до многого додумались. И потом, я ведь не враг своей стране! Наоборот. Так что и самому бы стоило сообщить кому следует!»

Глава 6. Дети и свиньи

09.05.2053

город Танхэ, городской округ Наньян,

провинция Хэнань, КНР

Дверь в небольшой кабинетик раскрылась, и на пороге показался пожилой поджарый до степени иссыхания мужчина. Коротко поздоровался:

– Вы уже ели?

– Да, а вы поели, начальник Шу? – хором ответили Чангпу и его молодой стажер Джиан.

– А я вам работу принес, – сообщил с любезной улыбкой руководитель отдела загородного строительства администрации города Танхэ.

– Очень рады это слышать, – опять-таки почти одновременно отозвались сотрудники.

Причем, если на лице у Чангпу промелькнуло легкое недовольство, то Джиан был совершенно искренен. Он радовался любой работе на благо родного района.

– Смотрите!

Шу Канг протянул левую руку к стене. Направил на нее массивное нефритовое кольцо, сидящее на тонком смуглом среднем пальце.

Стена ожила, засветилась тускло-серым цветом. На нем проступила картинка: зеленый луг, длинное приземистое строение, сверкающее белизной и довольная поросячья морда. Над картинкой загорелись ярко-желтые иероглифы: «Свиноводческая ферма «Куаиле жу», заказчик – Моу Веймин, подрядчик – «Хао нончанг».

Джиан невольно взглянул на левое ухо начальника. Там болталась небольшая нефритовая же сережка. На самом деле камни в «украшениях» были искусственные, и в них вмонтированы кристаллы коммуникационного устройства.

Кстати сказать, протягивать руку с перстнем к стене не было никакого смысла, он бы и так соединился с компьютером кабинета и передал ему пакет данных по мысленному приказу начальника отдела. Как раз серьга и улавливала биотоки мозга, формируя нужные команды. Но Шу Канг лишь недавно удостоился чести получить этот полезный девайс, и то ли не совсем еще с ним освоился, то ли из тщеславия не упускал возможности похвастаться перед подчиненными.

«Ничего, когда-нибудь и у меня будет такой же коммуникатор», – спокойно подумал Джиан.

Он был в этом абсолютно уверен.

– Где будет строительство? – немного обеспокоенно спросил Чангпу. – У нас очень плотная застройка…

– На месте старого интерната для вражьих детей, – сообщил начальник и кинул быстрый взгляд на Джиана.

Но тот остался невозмутимым. Да, его немного кольнули «Вражьи дети» и то, что его родную школу превратят в свинарник, но не сильно. К первому он давно уже привык, а, что до будущего альма-матер, то когда-нибудь нечто подобное должно было произойти. Все-таки со свободной землей у них в районе действительно дела обстояли весьма туго.

– Я вот подумал, – с расстановкой продолжил Шу Канг. – Ты, стажер Джиан, уже больше полугода у нас, и пока что весьма хорошо себя зарекомендовал. Поручу-ка я курировать этот объект тебе. Ты не против?

– Конечно же, я с радостью возьмусь за это дело! – выпалил Джиан.

– А тебя не коробит, что придется перестраивать под свинарник интернат?

– А почему это должно меня беспокоить? – почти искренне спросил Джиан, но внутренне напрягся.

Но тут в разговор встрял Чангпу. С явным недовольством, что не ему досталось задание, проворчав:

– Самая подходящая перестройка!

Джиан позволил себе поморщиться и сообщить и без того наверняка известное обоим старшим товарищам:

– Я сам учился в этом интернате. И из него вышли очень полезные нашему обществу люди. Например… мой товарищ Чжен Энлэй сейчас учится в космической академии.

– И что, неужели никто из твоих одноклассников не отправился на Остров? – желчно спросил Чангпу.

– Почему? – наигранно удивился Джиан. – Два человека, насколько мне известно. Фу Бэй, и Сян Сяомин.

– Вот видишь! – победно заявил Чангпу.

Джиан лишь безразлично пожал плечами, сказал начальнику:

– Я готов взяться за это дело.

А про себя подумал:

«Как там Сяомин? Получила ли то, о чем всегда мечтала? Счастлива ли она? Я очень надеюсь, что да».

Глава 7. Феодализм

23.04.2057

город Банквиоажен, городской округ Дунфан,

Республика Хайнань

В небольшой харчевне царил полумрак. Только кокосовые свечи бросали блики на стены, на четверть века не горевшую люстру, на никелированный бок кофеварочной машины, используемой в качестве тумбочки.

И на людей, пришедших этим вечером, чтобы отведать местной стряпни и выпить байцзю.

У самой стойки устроилась компания из четверых стражников. Доспешные куртки расстегнуты или вообще сняты и тяжело обвисают на спинках стульев. Три строительные каски и один настоящий, хоть и грубо изготовленный, шлем валяются под столом. А вот мечи на своих местах – в ножнах. Нельзя расставаться с оружием даже во время попойки. А то мало ли что придет в голову какому-нибудь подвыпившему крестьянину.

Сержант Тан Делун окинул мутным взглядом помещение.

Ага! Вон из угла один мужик недобро позыркивает.

Ну да, это же Цун Фу – извечный смутьян. Он на материке работал на каком-то заводе инженером. И, попав на Остров, все порывался наладить здесь хозяйство. Ходил по властям, качал права. Ну и угодил, в конце концов, в это забытое душами предков пограничное захолустье. И теперь творит в кузнице грубые мачете для рубки ананасов, и конструирует копья из обрезков труб. Тоже ведь сложные инструменты, хе-хе.

С кем это он, кстати, сидит? Надо же! С двумя девушками, а таким тихоней прикидывался! Кстати, одна из них ведь Линь Жилан? Надо будет Шену стукануть, что его девка вытворяет! Пусть ей всыпет по первое число, а то совсем нюх потеряла. Ее целый чжунши охаживает, а она на сторону смотрит, хе-хе.

– Быдло! – шепотом, чтобы ни дай бог не услышали пьяные охранники, процедила сквозь зубы Жилан. – Ненавижу!

– Тогда чего ты с одним из них шашни крутишь? – в лоб спросила Сяомин.

– Думала, что хотя бы он меня из этого болота вытащит! – пожаловалась бывшая блогерша, а теперь обычная батрачка. – Но Шен не лучше прежних моих ****ей!

Сяомин чуть поморщилась от матерного слова. Впрочем, для дочери владельца крупного химического комбината, всей такой утонченной и элитарной, когда они познакомились, мат стал обычным делом.

– Жилан, ты каждый раз выбираешь всякую падаль, а потом удивляешься, что тебя используют и выбрасывают, – наставительно произнесла Сяомин.

Девушка основательно захмелела от пиалки байцзю, которую выпила в ожидании, когда им принесут поесть.

– Дело говоришь, – кивнул, поддакивая Цун Фу. – Вот ваша подруга хорошо все рассчитала. Сначала посудомойкой сюда устроилась, а теперь, гляди, жена хозяина харчевни!

– ***дь она, а не подруга! – фыркнула Жилан.

– Потише, – прижала палец к губам Сяомин.

– Что, девчонки, заждались? – к столу с полным подносом исходящих паром мисочек проворно подошла дородная баба. – А вот и угощение! Мы с муженьком уж постарались на славу, Сяомин, ради такого случая! Тридцать лет не каждый день исполняется!

– Садись с нами, хозяйка Мо, – попросил Цун Фу, а то все носишься по залу, надо же хоть немного отдохнуть!

– Ну, только на чуть-чуть! – охотно согласилась Мо Яню. – А то сейчас самый народ попрет! А сегодня еще их превосходительство шанвэй Цянь собрался свое повышение праздновать. Вы, кстати, через часок лучше бы ушли, а то мало ли что может случиться. Вы же нашу доблестную стражу знаете?

И она покосилась на компанию у стойки.

– Спасибо, что предупредила, – поблагодарила старую подругу Сяомин. Придвинула к себе миску с лапшой и попросила Цун Фу: – налей хозяйке Мо и давайте следующий тост, пока вся байцзю не испарилась!

– Ой! Мне чуть-чуть на донышко! – всполошилась Яню, и протянула запасливо принесенную с собой чашечку. – Я сказала на донышко, а не накапать! Давай-давай! Вот так, хватит. Ну, Сяомин, с днюхой тебя! И чтобы встретила наконец-то нормального мужика! Вот хотя бы кузнеца нашего охмури!

– Я уже староват для этого, – вздохнул Цун Фу и украдкой взглянул на Сяомин.

– Ничё! Мой тоже не мальчик! А я вот что скажу: если у мужика все нормально работает, возраст не имеет значения! Ну, ладно, Сяомин, побегу я! Празднуйте!

– Стерва, – проводила ее чуть остекленевшим от выпитого спиртного взглядом Жилан. – Ну почему такие вот простолюдинки устраиваются по жизни, а мы…

– Потому, что она лучше соответствует нашей общественной формации, – изрекла Сяомин и помотала перед носом указательным пальцем.

– То есть, – заинтересованно взглянул на юбиляршу бывший инженер.

– Ну, у нас ведь на дворе настоящий феодализм, – пояснила молодая женщина. – Наш генерал Най Генгис, дай боги ему здоровья и долголетия – типичный король. Всякие его «сяо» – графы и бароны. Вот и наш шоасяо Ян типичный правитель. У него пара тысяч крепостных и верная дружина, чтобы их, то есть нас, в узде держать.

– Ты права, – вздохнул Цун Фу. – Я, когда сюда попал, этого еще не понял, оттого и суетился. Стоят же почти целые заводы и фабрики! Ну, то есть их уже поразворовали по мелочи, но станки целенькие. Подводи электричество и запускай роботизированные линии производства! Так нет же! На всякую ерунду тратят драгоценную электроэнергию! На производство примитивного оружия, да запчастей для своих маши. Даже сельхозтехнику ремонтируют по остаточному принципу! А что мы будем делать, когда выйдут из строя станки? Уже сейчас надо думать, чем их заменить! Все силы бросить на создание примитивного оборудования, которое будет соответствовать нашему нынешнему уровню! Но, нет! На станкостроительном стоят-ржавеют промышленные роботы, а пашут только литейка, да штамповочный цех. Вот эту ***ню клепает!

Старый инженер достал из кармана пару блестящих никелевым сплавом кругляшков, на которых был оттиснут герб: солнце с двенадцатью лучами и цифра «1».

– Кто бы мне сказал, что во второй половине двадцать первого века я буду расплачиваться металлическими монетами и жить в средневековом обществе! – пожаловался инженер, – Ладно бы после ядерной войны, но так…

И он поднял со стола заблаговременно наполненную пиалку.

– Да! Давайте лучше выпьем! – встрепенулась Жилан. – А то вы опять заумные разговоры затянули! Точно – два сапога пара!

Сяомин улыбнулась и подумала: «А может и правда? Ведь Цун Фу действительно хороший человек, и с ним у меня взаимопонимание. А что до того, что нет чувств, так нам ведь детей вместе не растить. Не будет их у меня. А так вдвоем легче будет жить. Ладно, завтра на трезвую голову обдумаю это…»

Но на следующий день обо всякой романтике и личных отношениях Сяомин думалось плохо. Болела голова после непривычно большой дозы плохо очищенного алкоголя. А еще ведь и работать надо!

Рано утром их бригада под охраной двух хмурых стражников отправилась на самый юг земель майора Ян Тао. И вообще на самый юг территории, контролируемой тайваньской армией. Там, на склонах пологих отрогов гор Лиму Линг рос манговый сад. А весна, как всем известного, время сбора этих фруктов.

Сяомин вместе с другими женщинами срывала тяжелые плоды с низеньких приземистых деревьев и укладывала их в пластмассовые, старые, выцветшие до грязно-розового цвета, корзины. Когда те наполнялись до верху, их цепляли веревочными петлями на длинную жердь и две труженицы относили очередную порцию фруктов на склад.

Вот и сейчас корзина Сяомин наполнилась с горкой. Пора тащить.

Женщина прекратила срывать манго, потянулась, закинув усталые руки за затылок. Осмотрелась.

С вершины холма было видно далеко. Вон на северо-западе виднеется их поселок, еще дальше на побережье развалины города Ганченжена. В нем никто не живет и только ветер гуляет по улицам, покрытым растрескавшимся асфальтом, сквозь который то там, то тут пробиваются деревца и кусты.

Вообще, в городах жить трудно. Нет, демонтажные бригады, когда готовили остров для ссыльных, почти ничего в них, городах, не ломали. Разве что электронику всякую снимали, особенно спутниковые антенны. Вот только, как жить в высотках, когда нет электричества? А, значит, не работает ни водопровод, ни канализация. Молчат кондиционеры и стоят, превратившись в обычные шкафы, холодильники. Так что вновь прибывшие старались селиться или в частном секторе, или в небольших поселках вроде Банквиоажена. А города, кроме столицы Хайкоу и еще нескольких, за которыми более-менее следили, превращались в заброшки.

Но… Сяомин нравилось по ним ходить. Ощущать одиночество брошенных людьми построек, спокойное увядание и новую жизнь, которая вездесущей зеленью пробивала себе дорогу вверх.

«Надо будет, когда через неделю закончим собирать урожай, сходить туда», – подумала Сяомин, и перевела взгляд на море.

Оно лазурной полосой венчало горизонт.

«А еще я обязательно искупаюсь!» – решила девушка.

Она очень любила плавать, еще с детства. Даже в секции плавания ходила в интернате и в училище. Но здесь, в когда-то благодатном курортном краю, Сяомин приходилось заставлять себя плавать в чистом теплом море.

Ее не оставляло ощущение слежки. Нет, она понимала, что маячившим на горизонте сторожевым кораблям и многочисленным дронам, плавно реющим над побережьем, нет дела до купающейся девушки, но ощущение недоброго взгляда не покидало ее, не давало насладиться любимым занятием.

– Ты уже всё? – устало спросила Жилан, прерывая неспешный поток мыслей Сяомин.

– Да, – ответила девушка. – Потащили корзину.

Жилан лишь вздохнула. Вчерашняя попойка тоже не прошла для нее даром, да и работу дочка богатея так и не полюбила, и старалась, когда возможно, от нее отлынивать. Вот только лучше уж самой взвалить на плечо жердь с тяжелой корзиной, чем сделать то же самое после понукания, а то и удара плетью стражника.

Девушки взялись за длинную палку, поднатужившись подняли груз и, умастив его на плечах, гуськом пошли по протоптанной тропе вниз по склону.

До склада было «добрых» три ли, и подруги несколько раз останавливались, меняли плечи и отдыхали. Благо, надсмотрщик с ними не увязался. Так что к стоящему возле дороги амбару они подошли лишь через полчаса.

Там, возле ворот, наблюдалось копошение.

Как раз только что прибыла транспортная команда. Люди в замызганной, поношенной одежде таскали тяжелые корзины с манго к трем большим телегам.

Потом они, люди, разумеется, а не телеги, впрягутся в длинные оглобли и потащат свой груз на север.

Не тратить же драгоценный бензин на заправку грузовиков! Поставляемого с материка топлива едва хватало, чтобы крутить генераторы, освещавшие дома армейского командования, да для наполнения баков их автомобилей. Жалкие остатки заливали в баки немногих оставшихся на ходу сельхозмашин.

Цун Фу любил ворчать на тему, что: «Лучше бы они все ресурсы бросили на создание новой производственной базы. В первую очередь построили бы несколько угольных электростанций. Угля-то в горах достаточно! А там и дальше двигались, выстраивая производственные цепочки…»

Но власти северян предпочитали тратить поступающий с материка бензин на собственное благо. Как и всё остальное. Например, мастера из разобранного электронного оборудования спаяли несколько спутниковых ресиверов, и теперь офицеры в своих имениях могли смотреть передачи, что транслировали зарубежные спутники. Может быть, даже имели у себя и передатчики. Тоже спутниковые, потому что радиочастоты надежно и плотно глушили плавающие вокруг острова суда радиоэлектронной борьбы.

Впрочем, мы отвлеклись.

Надо сказать, что транспортники не принадлежали местным феодалам, то есть офицерам. Они все состояли на государственной службе. Вот только радости это грузчикам и двуногому скоту не приносило. Обычно туда отправляли работать преступников и беглых холопов. И это было последним предупреждением жестоких властей. Если человек сбегал и из транспортников, его ждала казнь. Если, конечно, его ловили.

Сейчас грузчики работали особенно медленно и лениво. Не смотря на понукание троих стражников.

Сяомин даже мельком подумала, что рабочие специально для чего-то тянут время.

Девушки сгрузили свою корзину возле одной из телег и теперь заслуженно отдыхали. Вернее, отдыхала Сяомин. Потому что Жилан тут же подошла к своему нынешнему мужчине – чжунши Шену, который командовал охраной склада.

Эти двое принялись о чем-то оживленно беседовать, причем, явно на повышенных тонах.

«Да, скоро Жилан опять поменяет ***ря, – подумала Сяомин. – Интересно, на кого в этот раз? Почему она не поймет, что таким вот способом наверх, из холопок, не выбраться? Впрочем, из холопов вообще выбраться очень трудно. А вот я могла бы…»

Сяомин еще раз задумалась о Цун Фу.

«Может быть, действительно, выйти за него замуж? Пусть он нудный и желчный, почти что старик. Зато кузнец. А значит, я стану женой кузнеца. Буду ему помогать в меру сил. А свободное время посвящу рисованию. Скоплю денег и куплю себе бумагу и чернила. Как же давно я ничего не рисовала, кроме как палочкой на песке или угольком на стене?!»

Странный звук вывел Сяомин из мечтаний.

Далекий звериный вскрик. Что это? Ржание?! Откуда?

Девушка заоглядывалась. Ее накрыла тревога, и липкий холодный комок страха зародился в животе.

Кони были только у южан! Бандитам из Свободного Хайнаня достался конезавод, на котором выращивали в давние времена смирных лошадок для туристических прогулок. Уркаганы быстро смекнули, что это настоящий подарок судьбы. И с тех пор усиленно разводили лошадей. Главным образом для собственных нужд. Но и ненавистным северным воякам их продавали, вернее, выменивали за бензин. И цена была неимоверной: пара коней за бензовоз. Так что высшие офицеры гарцевали на выхолощенных меринах. Кобыл или коней южане не продавали принципиально, чтобы не появилась конкуренция.

Так вот, лошади были только у южных бандитов, а это значит…

Транспортники побросали корзины и сгрудились в кучу, насуплено глядя на клинки, что направили в их сторону стражники.

Впрочем, стражники и сами не знали, что делать: охранять каторжан, чтобы те не убежали, оборонять склад или текать со всех ног.

И, когда из-за поворота появился отряд верховых, со зловеще сверкающими мечами и копьями, изготовленными из дюралевых труб, чжунши Шен принял единственно правильное, как ему казалось, решение.

– Бежим! – прокричал он и, подавая пример своим бойцам, кинулся по дороге к поселку Банквиоажен.

Остальные охранники последовали за командиром.

Вот только кони скачут быстрее. А еще один из транспортников схватил жердь и приложил ей по затылку замешкавшегося вояки. А тут и всадники подоспели.

Взмахи клинков, хэканье, вопли, предсмертные стоны.

И на дороге распростерлись тела троих бывших хозяев жизни.

А гарцующие бандюганы окружили повозки.

– Мы с вами! Возьмите нас! – взмолились грузчики.

– Транспортники? – спросил усатый одноглазый разбойник.

– Да! – наперебой заподдакивали мужики.

– Валите на юг! Заставу мы вырезали! – ухмыльнулся главарь. – Нет! Постойте! Тут ведь эти… цыпочки фруктики собирают! А вы, давайте, соберите нам их! За каждую голову по пять монет плачу! Только чтобы головы вместе с сиськами и всем прочим были в комплекте! Мне только живые и целенькие нужны!

– Да, начальник! – с радостными возгласами бывшие транспортники кинулись в сторону плантации за добычей.

– Нинг, бери своих бойцов и – за ними! – приказал главарь. – Только не торопись. Пусть сначала эти мужики с охранниками разберутся. Но девок не упусти! Как всегда лови, прежде всего, молодых! На*** старух! Да, кстати! Роулан, Джу, хватайте вот этих шлюшек!

Двое молодчиков спешились и кинулись к так и стоящим столбами Сяомин и Жилан.

Девушки заверещали и попытались убежать. Но были пойманы и повалены на пыльную землю. Им жестоко и крепко скрутили руки, взвалили трепыхающиеся тела на плечи и под улюлюканье остальных бандитов взгромоздили на холки коней.

Так для Сяомин начался новый этап в ее жизни. Уже не батрачкой у феодала, а рабыней в стране бандитов.

Глава 8. Безупречность

11.05.2059

городской округ Чженчжоу, провинция Хэнань, КНР

Коричневое небо с маленьким жгучим Солнцем и россыпью блеклых звезд. Красно-бурая каменистая равнина с встающими над близким горизонтом горными кряжами.

И несущийся по этой безжизненной, почти лишенной атмосферы пустыне, багги.

Маленькая открытая машинка на больших туго надутых колесах управляется автопилотом. Так что единственному тайконавту совершенно нечего делать. Кроме как глазеть по сторонам.

Чем Джиан и занимается.

Он сидит, пристегнутый ремнями к небольшому креслу, взлетает вверх при неожиданных скачках транспорта и плавно, но ощутимо стукается пятой точкой, когда тот проседает на амортизаторах.

Вдруг в шлемофоне раздается лишенный эмоций механический голос:

– Опасность! Неизвестные транспортные средства слева по курсу!

Джиан поворачивает голову внутри почти полностью прозрачного шлема и вглядывается вдаль. Он сразу же замечает движение: яркие пятнышки, отблескивающие металлом и краской.

Оптика услужливо увеличивает изображение, и тайконавт видит три краулера. Размером побольше, чем у него, двуместные машины скользят курсом на перехват. Пилоты рулят, а стоящие за их плечами стрелки целятся в него в Джиана из автоматов! Все враги одеты в скафандры странной окраски. Красные с белым полосы на телах и синие шлемы с россыпью нарисованных звезд.

Джиан не удержался и захохотал.

– Ладно, раз такое дело!.. – проквакал он, давясь смехом, и взялся за закрепленный сбоку автомат.

Поднял его, неожиданно легкий, пристроил приклад к плечу и дал первую очередь.

Пули понеслись в обоих направлениях. Но противник почему-то мазал. Кусочки металла взбрызгивали осколками породы вокруг багги тайконавта, но ни одна пуля не коснулась транспорта.

Зато Джиан попал! Не сразу, но где-то к концу обоймы. Услужливый оптический умножитель шлема показал, как американский пилот схлопотал пулю в грудь. Из отверстия вырвалось облачко газа. Машина сразу же потеряла управление, ее занесло, и краулер, подскочив вверх, закувыркался, Стрелок вылетел наружу и покатился по каменистой поверхности. Замер сломанной куклой.

– Один готов! – обрадовано закричал Джиан и перевел огонь на следующего пирата.

Но автомат выпустил пяток пуль и замолк.

Все тот же безжизненный голос робота сообщил:

– Вы потратили весь боезапас. Если хотите пополнить его, заплатите десять кредов. Если хотите установить бесконечные патроны – заплатите тридцать кредов.

Джиан поморщился, но не бросать же аттракцион на полпути!

– Тридцать кредов на бесконечные патроны! – скомандовал он.

Мелодичный перезвон и теперь уже приятый женский голос сообщил:

– Спасибо за покупку! Ваш баланс составляет… бесконечность.

«Ну да, директор Шу ведь вручил мне платиновую карточку, – сообразил Джиан. – Я все-таки особый гость! Так что могу тратить деньги направо и налево!»

И азарт как-то сам собой улетучился.

Джиан без особых чувств расстрелял оставшиеся две машины, уселся поудобнее в кресло, полюбовался приближающимся марсианским городом и, заехав в купол, вылез их краулера.

К нему тут же подошла девушка в очень соблазнительно облегающем коротком платье и с приклеенной улыбкой попросила:

– Сюда, пожалуйста, старший инспектор Дин. Вам надо снять скафандр. Если вам угодно, я проведу экскурсию по марсианскому городу!

– Нет, спасибо, – проворчал Джиан. – Я буду выходить.

– Как угодно, старший инспектор Дин! – в голосе девушки не послышалось ни капельки сожаления. – В таком случае директор Шу просил сообщить вам, что ожидает встречи. Я провожу вас к нему!

И окружающее исчезло в серой пелене.

Спустя пару неприятных мгновений дезориентации все та же девушка гид сняла с Джиана выключенный шлем.

Девушка, кстати, оказалась точно такой же, какой выглядела на экране. Красивая, вечно улыбающаяся. Явно подобранная в соответствии с предпочтениями молодого администратора. Это еще сильнее разозлило Джиана. Он обвел глазами окружающее.

Кресло, в котором он сидел, было установлено на сложной системе из рычагов и штанг, уходящей в пластиковый пол большой комнаты. Рядом с ним, под стройными ногами все той же девушки, начиналась прорезиненная площадка размером чжан на чжан. По краям ее были установлены какие-то полочки и столики с всевозможными вещами и сувенирами.

«Ага! – сообразил Джиан, – Это что-то вроде беговой дорожки, движущейся в любом направлении. Мы бы по ней ходили-ходили, оставаясь на самом деле на одном месте. Девушка бы давала мне в руки всякие безделушки, а на внутреннем экране шлема рисовались бы пейзажи марсианского города. Довольно хитро придумано. Но зачем? Гораздо проще было положить меня в капсулу виртуальной реальности. Хотя, нет, все понятно. Ведь с виртпутешествия много денег из клиента не выкачаешь. А для компании «Кваиле де маохиан» прибыль важнее всего! Вернее, для директора Шу, который на самом деле является мажоритарным акционером и хозяином фирмы».

Девушка отвела Джиана в сторонку и грациозно помогла выбраться из скафандра.

«Интересно, – подумал молодой человек, – а как бы к этому аттракциону отнесся Энлэй? Мне почему-то кажется, что весьма прохладно. Слишком тут всё… не настоящее, что ли. Перебор с этими пиратами в скафандрах цвета старого американского флага. С марсианским городом, размещенным под прозрачным куполом, хотя все, кто хоть немного интересуется космонавтикой, знают, что постоянную колонию будут строить под поверхностью. А еще постоянное вымогательство денег из клиентов. Совсем не так, как в парках развлечений «Хиажинг» (страна чудес)».

Джиан вспомнил свой недавний визит в один из них и улыбнулся. Такой заряд ностальгии он тогда получил! Парк был небольшим, вовсе не таким технологически развитым, как у компании «Кваиле де маохиан». Зато он был какой-то домашний и уютный. И космический аттракцион, обязательный в подобных заведениях, тоже был старенький, наверное, годов тридцатых постройки. Совсем простенький с обычными видеостенами. Но как же захватывало дух от бескрайности космоса, от голубой планеты Земля под ногами, от полета на виртуальном планетолете к Юпитеру и Сатурну.

Кстати сказать, тогда, в младшей школе, после того, как их сводили на экскурсию в подобный вот парк, Энлэй и загорелся мечтой о космосе. И ведь пронес ее через всю жизнь! Сейчас шаосяо Чжен готовится к своей второй экспедиции на Луну. Джиан, хоть и соблюдал обет молчания, который установился у них раз и навсегда после высылки Сяомин на Хайнань, за событиями в жизни друга следил очень внимательно.

Директор Шу ждал Джиана в укромном тенистом уголке. Средних лет мужчина в очень дорогом костюме сидел на деревянной скамейке в нарочито расслабленной позе. Он приветливо улыбнулся Джиану, при этом глаза председателя совета директоров одной из крупнейших строительных корпораций, занимающейся индустрией развлечений, оставались холодными, и смотрел он на молодого человека изучающее и с легким пренебрежением.

Джиан очень хорошо научился видеть то, что пытались скрыть под маской другие люди. Но, разумеется, опытный старший инспектор департамента строительства округа Наньян не подал и вида, что оценил истинное отношение к себе, так же как ни капельки не проявил и собственную ненависть к представителям буржуазии.

Эта ненависть становилась все сильнее, и постепенно захватывала Джиана, наполняла его жизнь смыслом. Молодой функционер уже пару лет как осознал, что главным его стремлением является очистить китайское общество от таких вот богатеев, присосавшихся к государству и наживающихся на простых гражданах. Недопустимо в стране, которая официально держит курс на коммунизм и управляется коммунистической партией, в которую Джиан вступил еще пять лет назад, сохранять пережитки капиталистического общества.

Но старая элита государства слишком сильно повязана с этими господами. Значит необходимо войти в нее, в элиту, занять максимально высокое место и постараться изменить положение вещей.

– Как вам наш парк, старший инспектор Дин? – вежливо осведомился мужчина.

– Он очень технологичен, – нашел, за что похвалить Джиан. – Директор Шу, благодарю вас за эту экскурсию и за неограниченный кредит, который вы предоставили мне на нее!

– Не стоит! – покачал головой собеседник. – Это самая малая малость, которую я позволил для вас сделать! Но, насколько мне известно, наши уважаемые конкуренты из «Хиажинг» даже подобную небольшую услугу не посчитали нужным вам оказать.

Он печально и осуждающе улыбнулся.

– Я не стал афишировать свой визит в их парк, – заступился Джиан.

– Как и в наш, кивнул Шу Лей. Но мы посчитали необходимым узнать о вашем визите и проявили должное уважение, не так ли?

– Бесспорно! – согласился молодой человек.

– И, смею вас заверить, будем и впредь относиться к вам и к вашим интересам с непременным вниманием, – закинул крючок хозяин корпорации.

– Это было бы весьма любезно с вашей стороны, – сделал вид, что проглотил наживку, Джиан.

– Ну а вы, я не сомневаюсь, – Шу Лей сделал едва заметный акцент на последних словах, – посодействуете с заключением контракта именно с нашей фирмой. Заверяю вас, в Сичуане мы построим еще более замечательный парк! Я с удовольствием покажу вам его проект!

– Спасибо, я с ним уже знаком, – улыбнулся Джиан.

– Правда, впечатляюще? – расплылся в довольной улыбке господин Шу.

Но глаза его оставались все такими же внимательными и холодными.

– Ну, у «Хиажинг» тоже веста привлекательная задумка, – как бы размышляя про себя, проговорил Джиан.

«Ну же! Давай!» – подбодрил он мысленно собеседника.

– Я в этом не сомневаюсь! – вздохнул тот. – Но, вместе с тем, я совершенно уверен, что наше предложение гораздо более заманчивое. И для города Сичуань, и для вас лично!

Джиан демонстративно заоглядывался.

– Не беспокойтесь, старший инспектор Дин, – успокоил его бизнесмен. – Я не случайно выбрал для беседы не свой кабинет, а вот этот тихий и совершенно укромный уголок.

– Тогда, – Джиан немного нервно облизнул языком губы, – я бы хотел узнать, насколько будет интересно лично мне победа вашего тендера?

Шу Лей расплылся в довольной улыбке. И Джиан с удовлетворением увидел, что настороженность ушла из взгляда фактического владельца крупной корпорации.

Ну да, перед ним ведь был сравнительно мелкий молодой чиновник, который явно не прочь поправить свое материальное положение, а, главное, заручиться поддержкой весьма серьезного игрока в бизнесе развлечений, который этот самый молодой чиновник курирует.

– Давайте обсудим те небольшие знаки внимания и уважения, которые я с удовольствием вам окажу! – доброжелательно предложил Шу Лей.

Этим же вечером Джиан отправил по определённому адресу тщательно закриптованный файл с записью беседы. Молодой человек записал его при помощи специального записывающего устройства, не поддающегося обнаружению почти никакими поисковыми приборами. Почти, так как у изготовителей данного девайса в лабораториях госбезопасности наверняка имелось контроборудование.

У молодого старшего инспектора отдела строительства социальных объектов округа Наньян не было ни капли сомнения в правильности выбора. Для достижения его высокой цели необходимо быть безупречным. К тому же несколько сотен баллов гражданина, которые он получит за донос на взяточника, это гораздо большая ценность, чем кругленький счет в банке и толкатель по бюрократической лестнице. Дин Джиан и сам на нее забежит!

Глава 9. Рабыня

19.08.2059

Город Гангпокун

городской округ Лингши Ли, Свободный Хайнань

– Ты, неумеха! Смотри, сколько пыли оставила! – мажордом тыкал в лицо Сяомин белоснежным платочком, на котором, если уж очень внимательно приглядеться, можно было заметить несколько пылинок. – Мне придется тебя наказать! Сегодня, после обеда ты должна явиться в мои покои!

– А если я не приду? – чувствуя, как наливается холодом ком внизу живота, спросила Сяомин.

– То твое наказание будет еще более суровым! – надменно сообщил Вань Жонг. – Мне придется подробно рассказать о твоих прегрешениях хозяину, когда тот вернется!

И старший раб господина Цзи Донгэя неторопливо вышел из комнаты.

Сяомин без сил опустилась прямо на цветастый ковер. Молодой женщине было страшно. Очень страшно.

Пожалуй, не меньше, чем в тот день, когда их пригнали в Чанг Анкун и командир отряда охотников на рабов выстроил свой живой товар перед веселой раскраски домом с совершенно недвусмысленной вывеской.

Толстая обрюзгшая мадам тогда долго и придирчиво разглядывала девушек, после чего выбрала Жилан и еще двоих.

– И только-то? – с явным сожалением спросил тогда бандит. – Чем тебе другие не приглянулись? Вон, смотри, какая красавица еще есть!

И он указал рукой на сжавшуюся в комочек Сяомин.

– Эта, что ли? – пренебрежительно фыркнула хозяйка публичного дома. – Тощая, хилая. Да еще и смотрит волком. Нет уж! Мне и этих троих будет поселить негде, придется кого-нибудь из старушек на бои отправить.

– Ладно, – вздохнул охотник на рабов. – Придется остальных оптом аукционеру сплавить.

Потомих вели по сонному городу, пока процессия связанных одной веревкой рабов и их охранников не остановилась перед помпезным зданием, на фронтоне которого были рельефно вылеплены иероглифы: «Драматический театр».

«Вот уж точно, драма», – с неожиданной для самой себя темной иронией подумала Сяомин.

Женщин завели в фойе, и там главный охотник на рабов долго препирался с невысоким старичком по поводу цены. Слушать это было омерзительно. Когда торг состоялся, новых рабов спустили вниз, в подвал, где были оборудованы клетки для живого товара. В них уже маялись с десяток человек, в основном каких-то калеченых и больных. Похоже, отбраковка, неликвид, который никто не желает покупать даже за бросовую цену.

Торги начались следующим вечером. Рабов по несколько человек выводили на большую ярко освещенную масляными лампами сцену. Заставляли раздеваться донага, ходить взад-вперед, даже танцевать.

Первый раз Сяомин обмирала от страха и стеснительности, стягивая с себя платье. Взгляды публики, набившейся в зрительный зал, стегали ее словно хлыстами. Кстати, хлысты охранники тоже применяли. Стоило слишком задержаться с раздеванием, или отказаться выполнять то, что приказывал распорядитель, и по телу проходились полоски сравнительно мягкой кожи. Они не рассекали кожу, но оставляли на ней красные болезненные полосы.

Сяомин после первого «выступления» украсили штук пять таких вот следов.

Ее купили только на третий день. Вообще, покупателей среди зрителей было совсем немного. Большинство народа приходило сюда поглазеть на сравнительно дешевое представление. Видать, с развлечениями у местных жителей было весьма паршиво. Да и народ в стране бандитов и рабовладельцев был особо падок на подобные зрелища.

Приобрел Сяомин пожилой однорукий бандит. Как потом выяснилось, он занимался игорным бизнесом. Владел небольшой таверной, а по совместительству игорным домом и нарко-притоном. Только борделя не хватало. Но с этим, как потом рассказал ей господин Гэн Пинг в припадке откровенности после бутылки байцзю, были проблемы. Рядом стоял настоящий публичный дом и его охранники и хозяин очень ревностно и жестоко относились к конкурентам.

– Не хочу, ик, нарываться, ик, – сообщил Сяомин Гэн Пинг, приобнимая девушку за плечи единственной рукой. – Налей-ка мне, крошка, еще, ик, чашечку!

К чести бандита надо сказать, что кроме обнимашек он на Сяомин не зарился. То ли уже утратил мужскую силу, то ли какие-то остатки совести умудрился сохранить.

В любом случае, два года, что девушка провела в его доме, были не такими уж и тяжелыми. Кроме ощущения полной несвободы, особых тягот Сяомин не испытывала.

Но все изменилось полтора месяца назад.

Однажды вечером к однорукому бандиту пришел гость. Был он сравнительно молодым, высоким, стройным, и совершенно целым. То есть явно попал на остров не как уголовник. И манеры обращения у господина Инь Тао были весьма обходительные. Верее, они пародировали уважительное обхождение.

– Дорогой дурачек Пинг, – с легкой улыбкой сказал он закипающему от бешенства багроволицему хозяину игорного дома. – Я дважды предупреждал вас, что в Моем городе не потерплю своевольничания.

Сяомин, сжавшаяся в уголке комнаты и старающаяся стать невидимой, отметила, как пришедший сделал акцент на слове «моем».

«Неужели он…», – пронеслось в голове молодой женщины.

– Молокосос Тао! – проревел Ген Пинг. – Да как ты смеешь наезжать на меня?!.

«Ой, дурак! – пожалела Сяомин своего хозяина. – Кто же так разговаривает с наместником всемогущей Дацзюань?!»

А молодой человек доброжелательно кивал словам старого бандюгана. Затем неторопливо вынул из кармана длинного кожаного плаща руку с блестящим никелированным пистолетом.

Ген Пинг замолк а полуслове, уставившись в черный зрачок дула.

Уже одно то, что у кого-то на острове есть пистолет, было нонсенсом. Не иначе как его по частям провезли в своих собственных телах несколько человек. И все для того, чтобы этот хлыщ мог позволить себе рисоваться перед тем, кому осталось жить всего…

Грохнуло. Так громко, что у Сяомин заложило уши. И однорукий бандит Ген Пинг, нелепо вскинувшись, упал навзничь с аккуратной дырочкой посреди лба и развороченным затылком.

– Печально, – с грустью обратился наместник самой известной на острове триады к Сяомин. – Таких людей теряем! И в такое время!

– Зачем? – с трудом выдавила девушка.

– Не могу же я оставлять за спиной беспорядок, когда отправляюсь на войну, – пожал плечами франт. – А ты вставай и иди за мной. Рабов у меня, конечно, достаточно, но еще одна невольница лишней не будет.

Вот так Сяомин стала рабыней Инь Тао. Но, каков ее новый господин, она так и не узнала. В тот же день он отбыл во главе своей дружины на запад.

На острове Хайнань происходили исторические события. Три дня назад умер казавшийся вечным генерал Най Генгис. И, еще не похоронив главнокомандующего и правителя Республики Хайнань, его бывшие подчиненные схватились в битве за наследство.

Разумеется, ни южные, ни восточные соседи державы не могли позволить себе упустить такой удобный момент, для расширения территории.

– Старшая сестра Е, что мне делать?! – в панике спросила Сяомин.

– Я не знаю… – растеряно ответила женщина.

Е Лули была немолодой, лет сорока, и некрасивой. Слишком жесткие, мужиковатые черты лица, тощее тело, жиденькие волосы.

– Хорошо тебе, – вздохнула Сяомин. – К тебе господин Вань не клеится. Ой, прости!

– Да, мне повезло, что не красавица, – улыбнулась женщина.

– А мне – нет, – сообщила Сяомин. – Этот гад ко мне давно подкатывает. И что с этим делать, я не знаю.

– Тяжело тебе, – посочувствовала подруга. – Но, что тут поделаешь, такова наша бабская доля.

Е Лули появилась в доме Инь Тао месяц назад. Мажордом Вань купил ее, потому что померла кухарка, а Лули назвала себя поварихой. Справедливо назвала – готовила женщина отменно.

Новая рабыня была легкой в общении и компанейской, так что быстро вписалась в небольшой коллектив. Женщина явно не блистала умом и сообразительностью, но была отзывчивой и доброй. Самое то, чтобы плакаться ей в жилетку, которую, впрочем, Лули не носила.

– Ладно, пойду я… – печально сообщила Сяомин, и вяло махнула рукой.

– Бедная девочка, – пожалела ее на прощание Лули.

– Пришла? – окинул Сяомин каким-то сальным взглядом Вань Донг. – Ну, раздевайся!

– Да вы что! – все смирение разом слетело с Сяомин.

Она поняла, что будет драться до конца. До какого угодно. Пусть даже до собственной смерти.

– Строптивая! – даже с каким-то удовольствием похвалил ее Донг. Поднялся из-за стола и подхватил с его крышки плеть. – Поиграем, значит! А потом, когда вернется хозяин, я уж постараюсь тебя расписать во всей красе. Как раз праздник скоро, господин Инь мне приказал подумать, кого из рабов на бои отправить…

Сяомин почувствовала, как у нее задрожали колени. И не от вида плети. Бандюганы очень любили кровавые зрелища. Время от времени на городском стадионе Лингши Ли устраивали бои. Да, почти такие же, как в древнем Риме. Даже каста гладиаторов сложилась. Из тех крепких мужчин и реже женщин, которые сумели приспособиться и раз за разом выходили победителями из схваток.

А вот почти все новички гибли в первых же сражениях. Причем гибли очень страшно. Чем жутче и кровавее гладиатор расправлялся с противником, тем больше за это получал. И денег, и еды, и снаряжения, а, главное, славы и почета.

Так что Сяомин ожидало такое, что даже подумать страшно.

А Вань Донг тем временем подошел на расстояние удара плетью. Легонько стегнул ее кончиком по бедрам женщины. С ухмылкой сообщил:

– Но, пока господин на войне, мне придется самому тобой заниматься!

И размахнулся для более сильного удара.

Сяомин сама не поняла, как сумела перехватить плеть. Она выставила вперед левую руку и кончик кожаного шнура обмотался вокруг предплечья. Резкая боль заставила девушку вскрикнуть. Но она не замешкалась, резко дернула плеть на себя, вырывая ее из руки мажордома. И тут же шагнула в сторону, подхватила со столика графин с водой, кинулась к противнику и со всей силой опустила сосуд на его голову. Вань Донг попытался закрыться руками, но не успел. Уж слишком неожиданным и диким для него оказалось поведение рабыни.

Громкий какой-то деревянный стук, легкий звон резонирующего стекла и старший раб, обливаясь кровью из рассеченного лба, рухнул на пол.

Сяомин застыла над телом мажордома. Графин выскользнул из ослабевшей руки и покатился по полу, расплескивая остатки воды.

За спиной девушки скрипнула дверь и в комнату заглянула Лули.

– Подох? – деловито спросила женщина. – Вот зараза – все планы мне поломал. Но, теперь делать нечего…

Это была какая-то совершено незнакомая Лули. Не похожая на ту недалекую заметно тормознутую добрячку, какой ее зала Сяомин.

Новая Е Лули быстро подошла к телу, присела над ним. Умело нащупала на шее сонную артерию. Вздохнула, закусила губу, достала из складок одежды тонкий ножик и вогнала его в левый бок Вань Донга. Выдернула, отерла лезвие об одежду убитого. Пружинисто поднялась. Взглянула на обомлевшую Сяомин жестким взглядом. Приказала:

– Пошли!

Схватила девушку за руку и потащила из комнаты.

Сяомин опомнилась лишь в общей спальне, когда Е Лули распорядилась:

– Быстро собирайся! Я на кухню за едой. Да, и одень кузи, нам через джунгли пробираться.

Женщина выскользнула в коридор.

Сяомин сама не поняла, почему беспрекословно слушается Е Лули. Было в этой новой старой знакомой что-то…

– Всё! Уходим! – сообщила Лули, вернувшись с набитым заплечным мешком.

– Куда? – наконец-то спросила Сяомин.

– Из города и в горы! – сообщила женщина. – Я знаю дорогу.

– Но нас поймают!

– И, что? – с сарказмом осведомилась Лули. – Что с тобой могут сделать более страшного, чем замучить до смерти на арене?

– А ты? Зачем…

– Надо, – коротко ответила женщина. – Все равно уходить пора, я здесь свое дело сделала. Ну, а Вань Донг… Приятно было хотя бы этого гада замочить! Пошли!

Они шли какими-то закоулками. Сяомин сообразила, что Лули не зря так подолгу ходила на рынок за продуктами. Она тратила свое время явно не на то, чтобы вдумчиво выбрать самую сочную байлуобу, и поторговаться с продавцом.

«Кто же она?!» – в очередной раз подумала Сяомин.

Женщины затаились в заброшенном особнячке рядом с городской стеной.

Городок Гангпокун был совсем небольшим и представлял собой почти правильный круг диаметром в полкилометра. Поэтому огородить его не составило особого труда. Стена представляла собой нагромождение железных и пластмассовых листов, переплетенных колючей проволокой. Назвать это сооружение оборонительным не поворачивался язык. Перелезть или разломать невысокую, метра в три, стену не составляло бы труда даже для вооруженных мечами и пиками врагов. Не от них она защищала, да и вообще не от внешнего проникновения. Главная задача, с которой стена справлялась вполне неплохо: не дать разбежаться рабам.

Днем по внешнему периметру постоянно двигались патрули, отлавливая особо упорных и потерявших страх невольников, чтобы предать их жестокой казни на арене Лингши Ли. Правда, ночью сбежать из города было не особенно трудно. Без электрического освещения и всякой там охранной сигнализации особой проблемы это не составляло. Но на ночь все рабовладельцы запирали свой разумный скот, а многие и приковывали его. Например, Вань Донг, каждый вечер надевал на рабов ошейники и пристегивал их прочными стальными тросиками к вмурованным в стену кольцам.

– Я собиралась дня через два-три отпереть свой замок, – сообщила Лули. – Уже отмычку припасла и наловчилась это делать.

– Тогда, почему ты?.. – тихонько спросила девушка.

– Не оставлять же тебя на растерзание этой сволочи Тао! – удивилась женщина. – И потом, вдвоем бежать сподручнее. Вдруг я не смогу до своих добраться. Кстати запоминай: подполковник Дун Вейж. Как окажешься у нас в Новом Гонконге потребуй, чтобы тебя к нему отвели. Расскажешь обо мне и ответишь на все его вопросы.

– Ты сама расскажешь! – суеверно отнекалась Сяомин.

– Конечно, отрапортую, – кивнула Лули. – Но, если вдруг…

– А там у вас… хорошо? – неуверенно спросила Сяомин. – Я совершенно разные мнения слышала.

– Уж точно получше, чем у бандюганов! – заверила ее разведчица. – И гораздо свободнее, чем у вояк. Тебе понравится, тем более что ты тоже с материка. Там нас большинство. Ладно, хватит болтать, давай к стене подбираться. Лаз совсем близко. А то Вань Донга могут в любой момент найти и такой тарарам поднимется!

Они, тукаясь в тенях, подкрались к самой стене. Хорошо, что изнутри ее никто не охранял. Женщины пробрались вдоль ограды и остановились возле ничем не примечательного места.

– Помогай! – приказала Лули.

Вдвоем они отодвинули противно заскрипевший ржавый лист кровельного железа.

– За мной!

И женщина первая юркнула в образовавшуюся дыру.

Сяомин, царапаясь об острые края, на карачках последовала за ней.

– Стой! – шепотом скомандовала разведчица. – Патруль близко. Пропустим.

Сяомин прильнула к земле, скрывшись в пожухшей траве. Между стеблей она разглядела двоих всадников, которые неторопливо проехали метрах в пятидесяти от них.

– Теперь – ходу! – приказала Лули, – К лесу!

Они поднялись и припустили к видневшейся метрах в трехстах опушке.

Сяомин неслась, боясь оглянуться. С непривычки закололо в боку, пот стекал по лицу, щипал глаза. Но, когда они преодолели большую часть пути, сзади послышалось конское ржание и выкрики преследователей.

Лули поднажала, и Сяомин пришлось приложить все свои силы, чтобы не отстать от подруги.

Вот и первые деревья.

И тут же над самой левым плечом девушки просвистела первая стрела. Короткая, арбалетная.

Еще несколько шагов! Перед беглянками спасительный густой подлесок.

Е Лули не хватило пары секунд.

Женщина выгнулась дугой, споткнулась и рухнула на землю, заскребла по ней руками. Из спины торчало оперенье болта.

Сяомин ужаснулась, но с бега не сбилась и, не останавливаясь, ввалилась в кусты, обдираясь о колючки, отплевывая лезущие в лицо листья. Стала проламываться сквозь упругие ветви, слыша за спиной приближающийся топот копыт и азартные крики преследователей.

– Одна готова! – радостно вскричал один из них молодым голосом. – Смотри, как я точно стреляю! Добьем?

– Брось! – скомандовал более пожилой. – Давай вторую ловить!

– Да ну ее! Только обдеремся в зарослях! – не согласился первый. – Давай с этой позабавимся, пока еще жива.

– А! Ладно! – согласился второй и, повысив голос: – Эй, ты! Беги и помни нашу доброту! Гы!

И Сяомин бежала. Потом, когда дыхание совсем подвело от карабканья по склону холма, перешла на шаг. Девушка не замечала, что у нее текут слезы по исцарапанным щекам…

Глава 10. Главная задача

31.11.2059

база «Ди Хиа Хуа»,

в 180 километрах от южного полюса Луны

15:40 по времени КНР.

Пронзительная трель сирены ворвалась в сон.

Энлэй, не открывая глаз, резко подскочил на кровати и ударился макушкой о потолок над ней. Хорошо, что он, потолок, был покрыт мягким пластиком. Но все равно больно!

– Тысяча чертей! – выругался шаосяо военно-космических сил Китайской Народной Республики.

Плавным движением перекинул тело через бортик кровати и замедленно приземлился на пол, рядом с только что выбравшимся из койки на первом уровне У Гюргеном.

– Всем собраться в зале столовой! – напряженным голосом сообщил дежурный по базе. – Повторяю, всему личному составу «Ди Хиа Хуа» срочно собраться в зале столовой!

Энлэй втиснул ноги в мягкие спортивные туфли, в которых все ходили по базе, и, вслед за спешно застегивающим форменную куртку Гюргеном, вышел из их маленькой каютки. Две другие двухъярусные кровати были пусты – тайконавты, живущие в одной коморке с Энлэем, сейчас были на смене.

Лунная станция «Ди Хиа Хуа» была хоть и большой, по сравнению с другими лунными базами – одновременно на ней обитало двадцать шесть тайконавтов – но все равно отличалась компактностью и минимализмом.

В небольшую столовую набилось полным-полно народа. Но перед окошком раздачи образовался полукруг пустого пространства. Начальника станции дасяо Ни Мангли все очень уважали и немного побаивались.

Сейчас жесткое скуластое лицо бывалого тайконавта было еще более суровым, чем обычно.

– Объявлено военное положение и готовность первой степени! – ошарашил он своих подчиненных. – Час назад произошел инцидент у астероида Психея. Исследовательская станция Тихоокеанского Союза врезалась в грузовой корабль Японии. Космолетчики на «Тэнсоу» не пострадали, но остались без припасов и рабочки на обратную дорогу к Земле.

Мертвая тишина повисла в зале. Все здесь присутствующие знали, что остаться в космосе без возможности вернуться на базу, пока не кончится живительный кислород – это самое страшное, что может произойти.

– Есть вероятность, что японский планетолет удастся спасти, но все равно следует ожидать развития конфликта в Тихом океане. Вы прекрасно знаете, что обе стороны его – ядерные державы. Не исключена полномасштабная термоядерная война, которая затронет и нашу страну. Кроме того, прямо под боком у нас две лунные базы Тихоокеанского Союза. Японцы могут нанести удар и по ним. Если это будет ядерный боеприпас, то и на большом отдалении от эпицентра электромагнитный импульс погасит нашу электронику. Так что объявляю начало развертывания по плану «Тианконг дун». Приступать!

Энлэй и Гюрген переглянулись и, не сговариваясь, выбежали из столовой. Кинулись, медленно наращивая скорость в слабой лунной гравитации, по коридору к транспортному боксу.

Через пятнадцать минут облаченные в космические скафандры тайконавты усаживались на тележку краулера.

Они направились к своей точке назначения раньше, чем две другие такие же группы.

20:50 по времени КНР. Юго-восточный склон кратера Кочер.

Краулер несся на скорости больше пятидесяти километров в час.

Для небольшой открытой тележки, вынужденной лавировать по весьма пересеченной и захламленной каменными обломками местности, постоянно то выскакивая под лучи висящего над самым горизонтом жгучего Солнца, то ныряя в непроглядную чернильную тень, это была почти предельная скорость. Если бы машиной управлял живой человек, то выдерживать подобный темп вот уже четыре с половиной часа было бы полнейшим самоубийством.

Но оба тайконавта, крепко пристегнутые к креслам ремнями безопасности, даже и не пытались рулить. За них это делал автопилот. Он четко вел машину по заранее пробитому маршруту, основываясь на спутниковой навигационной системе. Ведь Луна совершенно, абсолютно статична. Ее рельеф никогда и ни на йоту не меняется. Разве что раз в несколько тысячелетий прилетит шальной метеорит. Так что систему огибания препятствий, необходимую при ручном управлении аппаратом, автоматика отключила.

Это и стало причиной катастрофы.

– Внимание! – раздался в наушниках встревоженный и напряженный голос дежурного по базе. – Японский зонд столкнулся с тихоокеанским грузовиком! Ожидается падение осколков!

И тут же что-то неуловимо глазу мелькнуло наискосок и сверху вниз. Прямо перед краулером взметнулся в небо беззвучный фонтан камней и облако лунной пыли.

И вездеход, не сбавляя скорости, продолжая следовать заданному маршруту, нырнул в непрозрачный серебристый туман.

Энлэй и Гюрген даже не успели толком испугаться, когда переднее левое колесо провалилось в образованную падением обломка яму, а правое, наоборот, наскочило на вздыбившийся валун.

Машина замедленно, как все на Луне, завалилась на бок, и закувыркалась, сминая стойки, раздавливая оборудование и вминая тела тайконавтов в каменное крошево.

Энлэй все-таки успел.

Левой рукой он отстегнул ремень, правой схватился за основание рулевого колеса и буквально втиснул тело между ним и креслом. Поэтому, когда искореженный краулер остановился, тайконавт с трудом, но выбрался из него, пошатываясь и придерживаясь рукой за неестественно согнувшуюся стойку колеса, огляделся.

Пыль неторопливо оседала. В лунном вакууме мельчайшие частички реголита вели себя совсем не так, как это было бы на Земле. Все они, не важно, какого размера и формы, опадали с одинаковой скоростью, неторопливо покрывая всё вокруг ровным, похожим на снег слоем.

Энлэй машинально стряхнул его с плеч скафандра, и только после этого склонился над товарищем.

Заглянул в прозрачное полушарие щитка шлема.

Лицо бывшего одногруппника было мертвенно бледным, из левого края сомкнутых губ строилась тоненькая струйка крови.

Энлэй поднял безвольно расслабленную левую руку товарища, отщелкнул панельку сенсора и надавил неуклюжими в перчатках пальцами на комбинацию клавиш. На поверхности шлема Гюргена появились иероглифы и цифры диагностики.

Энлэй пригляделся и с облегчением вздохнул. Гюрген был жив, а скафандр сохранил герметичность.

Это было хорошо, но лишь с одной стороны. Потому что теперь шаосяо Чжену предстояло сделать очень непростой выбор.

Очнулся Гюрген минут через десять. Как раз тогда, когда Энлэй закончил осматривать краулер.

– Докладывай, – слабым голосом потребовал чжунсяо У.

– Вездеход в нерабочем состоянии, – хмуро сообщил Энлэй. – починить его в полевых условиях не представляется возможным.

Тайконавт и сам е заметил, как перешел на формальный казенный язык. Впрочем, это стало привычкой при общении с У Гюргеном. Энлэй ни на секунду не забывал, на какое ведомство работает его прямой начальник. Тем более что за восемь лет знакомства было по крайней мере три случая, когда по доносам этого «товарища» страдали другие люди. Один из преподавателей так вообще был уволен и лишь чудом не загремел на Остров. Так что осторожность, субординация и четкое следование уставу.

В этом-то сейчас и была главная проблема.

– Связь? – все так же тихо прошептал Гюрген.

– Отсутствует. Спутниковый передатчик краулера разбит. Наши рации, как тебе известно, бьют лишь на прямую видимость, а трансляционный спутник их не улавливает.

– Значит, придется ждать помощи, – вслух подумал Гюрген, попробовал пошевелиться и с болью в голосе сообщил: – У меня, похоже, левая рука сломана.

– И левая нога тоже, – «обрадовал» командира Энлэй.

– Вот видишь! – даже с какой-то странной радостью сказал Гюрген. – Так что мы никуда уйти и не сможем. Будем дожидаться, когда вышлют вездеход.

– Мы отъехали на сто семьдесят километров по прямой, – сообщил Энлэй. А длина маршрута далеко за двести. Тихоходный грузовой вездеход, который остался на базе, будет ехать сюда часов десять. У нас нет этого времени. Запасной баллон с кислородом пробит. Наши запасы на треть израсходованы.

– И что ты тогда предлагаешь? – спросил Гюрген и сузил и без того узкие глаза.

– Мы должны выполнить задание, которое выдал дасяо Ни! – четко и твердо сказал Энлэй. – Любой ценой. Безопасность наших Лунных баз и жизнь восьмидесяти товарищей важнее всего.

– И ты думаешь, что мы сможем дойти оставшиеся тридцать километров? – саркастически осведомился Гюрген.

– Я смогу.

– Но у тебя не хватит на это кислорода, – сообщил командир.

– Его нам не хватит и для того, чтобы дождаться помощи, – ответил Энлэй.

– Двоим не хватит! – криво усмехнулся Гюрген.

Его правая рука скользнула к креплению пистолета, и застыла, обнаружив, что оружия нет на месте.

– Вы правы, чжунсяо У, – жестко сказал Энлэй. – Кислорода хватит только одному из нас. Но тратить его надо не на трусливое ожидание помощи, а на выполнение своего долга!

И Энлэй поднял руку с пистолетом, который снял с тела Гюргена, пока тот был без сознания.

Энлэй увидел, рак распахнулись в ужасе глаза Гюргена.

– Нет! Погоди!.. – выкрикнул тот.

И Энлэй вдавил большим пальцем удобную, но тугую клавишу спуска.

Пистолет, как живой, вздрогнул и толкнулся в перчатку скафандра. Коллоидная взрывчатка в гильзе воспламенилась и выбросила вперед массивную пулю. Та, разогнавшись до скорости в каких-то пару сотен метров в секунду, клюнула острым взрывателем в пластик шлема Гюргена. Поджиг, и кумулятивная струя прожгла сверхпрочный пластик, ворвалась вннутрь шлема, превратила лицо тайконавта в обугленную маску.

Ну и напоследок пуля, основательно затормозив, проскользнула через проплавленное отверстие и вмялась в переносицу все еще живого Гюргена.

Впрочем, живым тот оставался совсем недолго.

Энлэй совершенно спокойно смотрел на агонию товарища.

Когда тот затих, положил пистолет и приступил к перекачке кислорода из ранца только что убитого им человека в свой.

01.12.2059 г. 03:45 по времени КНР. Гребень кратера Кун.

Вверх по склону Энлэй не прыгал и даже не шел, он карабкался на карачках.

Это в начале своего пути тайконавт передвигался длинными прыжками, временами переходя на шаг, и ненадолго останавливаясь, чтобы передохнуть. Постепенно прыжки становились все короче и ниже, пока шаосяо Чжен не вынужден был прекратить изображать из себя лунного зайца.

Этот переход был гонкой со смертью. Чем быстрее двигаешься, тем интенсивнее сжигаешь кислород. Чем медленнее, тем экономичнее его расходуешь, и в итоге продвигаешься меньше.

Но Энлэю удалось подобрать почти оптимальную скорость, и к завершающему этапу своей экспедиции он подошел с двенадцатью процентами кислорода. То есть с полуторачасовым его запасом, при умеренном напряжении сил. Вот только забраться на крутой склон кратера было вовсе не просто, и тайконавт сжигал живительный газ с огромной скоростью.

Когда он поднялся на иззубренный гребень, слева вверху на внутренней части полупрозрачного щитка шлема светилась цифра «6» – запредельно низкий запас кислорода, доходить до которого строго запрещено всеми инструкциями и правилами.

Но сейчас правило было одно: дойти до поста защиты.

В любую секунду на Земле могла разразиться последняя война. А над переплетением тихоокеанских и китайских лунных баз, превративших окрестности южного полюса Луны в подобие партии в игру Го, могла вспыхнуть японская ядерная боеголовка, выжигая электромагнитным импульсом электронику и превращая сложнейшую ракетно-лазерную установку в мертвый металлолом.

Именно на этот случай и должны здесь присутствовать люди. Чтобы банально вытащить из тщательно спрятанного и заэкранированного ящика запасные платы и заменить ими сгоревшие. Глупая и примитивная работа, но сделать ее может только человек.

«Но ведь можно же было вырыть подземную базу! – подумал Энлэй. – То есть, когда строили этот пост, еще нет, но сейчас-то!»

Он вспомнил геометрически правильные обводы первых двух искусственных пещер, что уже вырыли вблизи базы «Ди Хиа Хуа». Ее ведь не зря называли «Поземным цветком». Рядом с ней совсем недавно началось строительство первого подземного лунного города. И Энлэй очень гордился тем, что принимает участие в таком грандиозном начинании.

«Надо будет предложить отрядить землеройный комбайн, чтобы вырыл бастионы, – решил Энлэй. – Это, конечно, замедлит строительство города, но безопасность важнее. Так и сделаю, как только вернусь. Если, конечно…»

И тут он увидел ломаный силуэт боевого поста.

Черный на фоне черного неба. Энлэй заметил его лишь почти вплотную, по тому, как направляющие ракет и приземистый купол застят звезды.

«Дошел!» – с облегчением подумал Энлэй.

Шаосяо Чжен Энлэй просидел на посту полторы недели. Почти без сна, потому что сменить его было некому. В напряженном ожидании возможного нападения, и в тягостном ожидании решения собственной судьбы. Что ни говори, но он убил собственного командира.

Но, когда уровень тревоги понизили, и его вернули на базу, Энлэй неожиданно узнал, что не только не понесет наказания, но и представлен к ордену.

Кто знает, может быть именно этот эпизод в его жизни и сыграл в будущем свою роль.

Глава 11. Холст и краски

18.04.2071

Хумианкун, уезд Вэньчан, Новый Гонконг

Сооружение было циклопическим. Семьдесят метров толстенных и прочнейших металлических конструкций, покрытых облупившейся, выгоревшей за полвека несгораемой краской и пятнами ржавчины. Листы облицовки местами совсем сорваны, или висят неряшливыми ошметками, огромные, во всю высоту, створки перекосились и осели.

А основание стартового комплекса утопает в буйстве тропических джунглей. Целый лес разросся вокруг, скрыв подъездные пути. Только иногда сквозь свежую поросль проглядывают ржавые рельсы или остатки асфальта.

Сяомин долго бродила вокруг, продираясь через густой подлесок, пока не нашла подходящее место.

Это был небольшой пригорок, на удивление чистый от зарослей. И солнце через часок-другой подойдет к нужной точке. Женщина скинула увесистый рюкзак и уселась на землю. Растерла уставшие исцарапранные ноги.

Она добиралась от Бо Аоганга до Вэньчана, вернее, почти до Лонглоуженя четыре дня. Все-таки полсотни километров пришлось пешком пройти.

Но сейчас, глядя на остовы космодрома, Сяомин ни капельки не жалела о том, что решилась на это путешествие.

– Хватит лениться! – подбодрила она саму себя.

Встала, отвязала от рюкзака вязанку бамбуковых жердей, умело и привычно собрала из них мольберт, натянула на него холст и вытащила из кармашка рюкзака свою главную ценность: палитру, кисти и краски.

Пять лет назад Сяомин наконец-то нашла мастера, который научился изготовлять настоящие масляные краски для рисования. Набор цветов у него был совсем скудный. Но настоящему художнику достаточно лишь четыре: три основных и белый. Остальные оттенки можно подобрать смешиванием.

С тех пор Сяомин тратила на неимоверно дорогие краски и чуть более дешевые холсты очень существенную часть своих средств. Но, в конце концов, эти вложения окупились.

Первые работы Сяомин были совсем неумелыми, но она упорно трудилась, пока выставляемые в городском парке картины не начали покупать. Не очень часто, но иногда за весьма приличные деньги.

Прошлой осенью Сяомин даже бросила работу на ткацкой фабрике, попытавшись полностью переключиться на искусство. Но, как она уже поняла, рано. Все-таки доход от продажи картин крайне нестабилен. Не так уж и много в Новом Гонконге богатеев, которые могут позволить себе украсить свои особняки живописными полотнами.

И Сяомин всерьез задумывалась, не вернуться ли опять на фабрику к ткацкому станку. Там фиксированная, хотя и совсем небольшая зарплата.

Но это будет потом!

По крайней мере, эту картину она должна нарисовать. Сяомин определила ее для себя как последнюю проверку, перед тем, как взяться за главное произведение своей жизни.

Между тем Солнце поднялось и осветило заброшенный пусковой комплекс космодрома Вэньчан именно так, как надо.

И Сяомин приступила к работе.

Она нарисовала эскиз за три дня. Уже закончились взятые с собой и выменянные по дороге продукты, и живот предательски урчал. Уже перестала она оттирать въевшуюся в руки и одежду краску. Уже хронически устали глаза и спина.

Зато на холсте появилось именно то, что она хотела изобразить. То и так. Одиноко стоящая башня, устремленная в чистое небо, но оплетенная тянущими к земле джунглями.

«Интересно, – подумала художница, – а дали бы мне нарисовать подобную куртину на Материке? Скорее всего – нет. Заклеймили бы мою работу как упадническую. Какой-нибудь критик написал бы: «От картины веет безысходностью запустения. Она создает ощущение потери и является немым укором тем, кто променял космическое будущее страны на…» А на что его променяли? На столь любимую мною «Свободу»? Вообще-то, в большом Китае ничего не меняли. Там наверняка стартуют в космос новые корабли. Может быть, и Энлэй на них летает. Нет, я верю, я уверена, что летает. А у нас тут… Но была бы я счастлива, если бы осталась жить на Материке? А здесь?.. То, что я могу создавать вот такие картины, и теперь уверена, что сумею нарисовать Ту Самую… оно стоит всего, что я потеряла?»

Сяомин с силой сжала в руке кисть, так, что тонкая палочка затрещала и переломилась.

– Все! Хватит хандрить! – приказала она себе. – Сейчас, Янггуанг, ты соберешь вещи и отправишься в обратный путь! По дороге выменяешь у крестьян на припасенный рулон ткани чего-нибудь вкусного, чтобы отметить через пять дней свой день рождения!

Она улыбнулась, представив, как пригласит к себе в пентхаус друзей и подруг. Да, именно в пентхаус! Она снимала его потому, что можно было рисовать прямо на веранде или под стеклянной крышей. А плата за восемнадцатый этаж в доме, где не работает лифт, нет водопровода и электричества, была совсем небольшой. Конечно, каждый поход в магазин или за водой превращался в альпинистское путешествие, зато ближе к солнцу и звездам.

И Сяомин улыбнулась, подумав об этом, и о том, что как бы ни было тяжело, зато она может в любой момент отправиться в очередное путешествие, может рисовать то, что захочет и говорить на любые темы, не боясь, что тебе за это спишут баллы гражданина.

Глава 12. Второй

23.04.2078

база «Тонгванг хиа джиг», равнина Утопии, Марс

Помещение наблюдательного поста представляло собой идеально круглый приземистый купол с высотой свода в один и диаметром в четыре чжан. А всю переднюю, обращенную наружу из глубины горного массива, сторону занимало окно-бойница. Нет, его габариты были такими, что и краулер мог бы проехать, но все равно возникала такая аналогия: уж очень большая толщина была у наружной стены.

Стены, потолок и пол помещения как будто кто-то грыз: на них навсегда остались следы зубов дракона или еще какого-нибудь мифического зверя.

Он, этот зверь и сейчас продолжал хрустеть базальтом. Разреженная атмосфера почти не передавала звук, но он пронизывал скальную породу, ощущался ногами даже сквозь толстенную многослойную броню из алюминиевой фольги и сверхпрочного полимера.

Двое людей, стоящих у обзорного окна, уже настолько привыкли к постоянной чуть щекочущей вибрации, что перестали ее ощущать.

Мужчина и женщина стояли рядом, но не прикасаясь друг к другу. Все их внимание было нацелено наружу. Они вглядывались в уходящую за близкий горизонт каменистую равнину, не обращая внимание на поблескивающие серебристым металлом крошечные с такого расстояния купола и коробочки базы, на только что выехавшую из главных ворот строящегося прямо под наблюдательным постом подземного города несуразно легкую, состоящую, как будто из одних трубок и огромных колес, тележку.

Двое, облаченных в массивные герметичные одеяния людей вглядывались вдаль. Там, на расстоянии в восемнадцать ли от них, замер перед прыжком вверх корабль.

Вы спросите, как можно рассмотреть что-то столь небольшое с расстояния в девять километров? Запросто! Если произнести волшебные слова: «Да ши ци», обвести взглядом интересующий тебя предмет и два раза моргнуть. Тогда, подчиняясь чарам, то, что заинтересовало тебя, приблизится в десять раз. И можно будет без особого труда рассмотреть толстую сигару, стоящую на ножках-подпорках.

Только не пытайтесь сами наколдовать это заклинание. Оно не сработает, если вы, конечно, не находитесь внутри «гуйке». И, нет, это не зверь, который вас проглотил, а обычный марсианский скафандр.

– Минутная готовность! – прозвучало внутри шлемов.

И двое тайконавтов напряглись, еще внимательнее всматриваясь в далекий космический корабль.

И они дождались. Из-под днища ударило пламя, взметнулась красновато-бурая марсианская пыль. Планетолет неторопливо и как-то лениво приподнялся и, словно проснувшись, стал уверено набирать скорость и высоту. Буквально минута, и он исчез в коричневом небе.

– Вот и всё, – сказал Энлэй. – Они улетели.

– А мы остались, – в тон ему ответила Ню Джиао.

– Навсегда, – подытожил мужчина.

– Ты жалеешь о своем выборе? – не то с легким удивлением, не то с еще более мимолетной иронией спросила тайконавтка.

– Конечно же, нет! – серьезно ответил Энлэй. – Я шел к этому дню всю свою жизнь. А ты?

– Совсем чуть-чуть, – улыбнувшись, ответила китаянка. – Мне будет все-таки немного не хватать Земли. Голубого неба с белыми облаками, зеленой травы под ногами, летнего дождя, неспешных океанских волн…

– Зато будет вот это коричневое небо с ярким солнышком и бусинками звезд, – возразил Энлэй. – Бескрайняя равнина Утопии, скалистые горы, песчаные бури и вахты там наверху, на орбитальной стации. Тайны Фобоса и полеты в невесомости.

– А еще та легкость, что ощущаешь каждой клеточкой тела, – поддакнула Джиао. – Но одно другое не заменит.

– Ну, если нас совсем накроет ностальгия, можно будет улечься в вирткапсулы и ощутить, увидеть, понюхать и даже попробовать на вкус нашу родную планету.

– Это все-таки немного не то. Пусть иллюзия и будет почти совершенной, мозг-то будет знать, что все это искусственный морок. А люди вокруг – лишь фантомы.

– Не все, – улыбнулся Энлэй. – Я ведь буду гулять вместе с тобой. И другие наши. Сейчас подключены пять капсул, так что неплохую компанию можно будет собирать. А если бы мы…

– Думаешь это возможно? – осторожно перебила его тайконавтка.

– Да! – с вызовом ответил дасяо Чжен. – Я думаю, что мы когда-нибудь подключимся к остальным. Ты же заешь, что сейчас они все ходят в общие миры, путешествуют, устраивают пикники, ищут себе виртуальные приключения.

– Да ты – диссидент, – улыбнулась Джиао. – Не боишься, что за такие слова у тебя снимут баллы гражданина?

– Скрутят и отправят домой на ближайшем космическом корабле? – ухмыльнулся Энлэй. – Так это можно будет сделать только через два года в следующее противостояние.

– Но ведь могут, – серьезно сказала женщина.

– Знаешь, – задумчиво проговорил Энлэй. – Я думаю, что не зря вторым марсианином выбрали меня. Вражьего ребенка, выпускника специнтерната. Того, кто никогда не пытался набрать баллы, выказывая особую лояльность… Человека, у которого… есть друзья, отправленные на Остров.

«И у одной из них как раз сегодня день рождения, – с легкой, но светлой печалью подумал Энлэй. – Я очень надеюсь, что ты счастлива, рассветное Солнышко»

– Может ты и прав, – согласилась с его словами Джиао, и тут же делано возмутилась: – Эй! А почему это ты – второй марсианин! Ты третий! Я – вторая!

– Ну, уж нет, красавица Ню! – рассмеялся Энлэй. – Ты – первая марсианка, а я – второй марсианин!

– Жалеешь, что тот американец тебя опередил? – вдруг спросила Джиао.

– Ни капельки! – честно ответил Энлэй. – Если учесть, что они начали летать на Марс на тринадцать лет раньше нас, отставание в два года – это такая малость! И, потом, они свой город строят в естественных пещерах, расширяя и сглаживая их, а мы «Ди хиа кюджи» выгрызаем в базальте! Вот увидишь: наша марсианская колония будет самой развитой на этой планете!

– Мы вместе увидим! – поправила его Джиао и положила руку в толстой перчатке на плечо друга. – Мы с тобой, как Адам и Ева.

– Или, как Ной и Ноама, – блеснул эрудицией Энлэй.

– Только всяких там Каинов и Авелей я в товарных количествах рожать не собираюсь! Возраст не тот, – вздохнула сорокалетняя тайкоавтка.

– Да и я не мальчик, – согласился Энлэй. – На десяток лет тебя старше, все-таки.

Они улыбнулись друг другу.

Нет, эти двое не были любовниками. Они были очень и очень близкими друзьями. Подобные узы гораздо крепче феромонов и тетростерона. Они сохранятся на всю жизнь. На всю долгую совместную жизнь первых двух китайских колонистов Марса. Людей, которые решили навсегда остаться на красной планете, в строящемся подземом городке.

– А, что до нашего разговора, – вернулся к прерванной теме Энлэй, – то ты же самавидишь, как меняется наша страна. Мы окончательно построили социализм и избавились от собственных капиталистов…

– Ну, некоторые из них, что поумнее, теперь работают директорами своих бывших заводов, – усмехнулась Ню Джиао.

– А остальные отправились на Хайнань, – кивнул внутри шлема скафандра Энлэй. – Кстати, поток высылаемых туда превратился в тонкий ручеек. И тон новостей о Внешних Странах постепенно меняется. Я думаю, наша самоизоляция подходит к концу. То есть, мы сохраним определенную дистанцию, но….

– Железный занавес заменим на тонкие занавески, – продолжила его мысль подруга.

– Ага. А лично мы с тобой еще познакомимся, и, может быть, подружимся с другими космонавтами, космолетчиками и даже астронавтами!

Эти слова оказались пророческими. Спустя долгие годы Энлэй вспомнил их во время виртуального похода по Гималаям вместе с другом – Гэрри Дункинсом.

Эпилог. Трое друзей

12.03.2093

Ваньнин, столица Нового Гонконга

Гостиная была огромной и помпезной. Как и всё прочее в этом роскошном особняке. Мягкий ковер, массивная мебель ручной работы, обшитые светло-бежевым шелком стены. Обилие каких-то безделушек.

И картины на стенах. В основном пейзажи Острова. Горы, лесные долины, океан.

Одно полотно особенно привлекло к себе внимание Джиана. Тоже пейзаж, но необычный. Из буйного моря джунглей взметывалась ввысь гигантская металлическая конструкция. Нечто похожее на скелет многоэтажного дома. На это сходство указывала сохранившаяся местами обшивка стен с небольшими квадратными окнами. Но все равно с первого взгляда было понятно, что это заброшенное промышленное сооружение. Вот только какое?

Джиан удивился собственному любопытству.

«Интересно, что же это? – подумал пожилой функционер. – Вон виднеется что-то похожее на гигантские створки ворот…»

– Вас заинтересовала эта картина, секретарь Дин? – учтиво поинтересовался хозяин особняка, владелец многих заводов и фабрик, а по совместительству – председатель совета министров Нового Гонконга. – Это космодром Вэньчан. Таким он был лет тридцать назад. Сейчас джунгли окончательно оплели остатки пусковых установок…

– Очень сильная работа, – негромко заметил Джиан. – От нее веет грустью. Но такой… спокойной и умиротворенной. Как ностальгия по настоящему и будущему.

– Надеюсь, лишь по прошлому, – тонко заметил собеседник. – Ваш визит на Остров и конкретно в Новый Гонконг открывает перед Хайнанем новую дорогу. Дарит надежду на возвращение в цивилизацию.

– Ну, если судить по вашему скромному жилищу, председатель Ту, то дела у вас идут вполне себе хорошо.

– Это всё благодаря труду и заслугам моей семьи, – скромно заметил олигарх. – Другие члены нашего общества, не столь успешные из-за недостатка инициативы, отсутствия врожденных способностей и прочих недостатков, живут гораздо скромнее.

– Я заметил это, – не удержавшись от того, чтобы подпустить холод в свои слова, сказал Джиан.

А про себя подумал: «Самолюбивая мразь! Сколько сил мне и моим товарищам пришлось приложить, чтобы вытравить подобных «хозяев жизни» из нашего общества! А тут у подобных индивидуумов раздолье!»

Он вспомнил по-нищенски одетых людей и полуразвалившийся город, через который проезжала их делегация.

– Конечно, очень большое значение играет и общая бедность нашего государства, – вкрадчиво продолжил самодовольный толстячок. – Но я очень надеюсь на перспективы взаимовыгодного сотрудничества с Материком.

Джиан скептически приподнял седую бровь.

– Вы же понимаете, – серьезным тоном ответил он, – что любое сотрудничество и торговля подразумевает взаимный интерес. У вас слишком мало того, что бы мы хотели приобрести.

– А титанистое железо? – удивился собеседник. – Мы ведь не зря захватили контроль над шахтами. И теперь надеемся на эксклюзивную торговлю, вроде той, что долгие десятилетия вы вели с Республикой, обрекая остальные государства острова на прозябание.

– Которое не помешало вам основательно потеснить и Свободный Хайнань и ту же самую Республику, – заметил Джиан.

– Да, благодаря тому, что мы сумели частично сохранить и восстановить промышленный уровень. Даже наладили производство примитивного стрелкового оружия. И, когда наше сотрудничество с Великим Китаем выйдет на новый уровень, нашему государству будет под силу объединить весь остров.

Джиан нацепил на лицо доброжелательную вежливую улыбку. Несколько раз кивнул, но ни словом не ответил на сей пассаж.

Его собеседник остро взглянул на пожилого секретаря ЦК компартии Китая и внезапно перешел на сухой деловой тон:

– Но, я очень опасаюсь, что это не в интересах Китайской Народной Республики? Я прав?

– В ваших словах имеется определенная толика истины, – уклончиво заметил Джиан.

– Если мы слишком усилимся, то можем повторить судьбу одного острова на севере, – полуутвердительно высказался Ту Делун.

– Давайте не будем забегать в столь отдаленное будущее, – мягко заметил Джиан. – Тем более будущее гипотетическое и, я надеюсь, нереализуемое. Сейчас перед нами стоит задача сблизить две части единого Китая. Это следует делать очень осторожно и постепенно. И первые шаги мы уже прошли.

– Да. То, что вы уже полтора десятилетия не калечите депортируемых женщин, уже неплохо сказалось на демографии.

– А еще сильнее на ВАШЕЙ демографии сказалось то, что мы позволили высылаемым решать, в какое из трех государств их отправлять, – заметил Джиан. – Большинство выбирает Новый Гонконг. А когда мы реализуем проект по добровольной эмиграции на Хайнань…

– Скажите, – опять остро взглянул на пожилого партработника Ту, – у вас на материке действительно все так плохо с инициативностью и свободолюбием?

– Это в корне неверное предположение, – возразил Джиан. – У вас недостаток информации.

– Вы ошибаетесь, секретарь Дин, – в облике собеседника появилось что-то хищное. – Каждый человек, которого вы высылаете на Остров, приносит с собой знания о вашей стране.

– Ну, тогда… – Джиан сделал вид, что собеседник его переиграл. На самом деле этот поворот разговора опытный партийный функционер заранее предвидел. – Тогда… я вынужден с вами согласиться. Система баллов гражданина принесла в мою страну покой и благоденствие. Но мы теперь подобны тайконавтам, что провели долгие годы в стерильном корабле, а теперь возвращаемся на Землю. Мы совершенно здоровы, но наша иммунная система расслабилась…

– Хорошее сравнение, – кивнул Ту Делун. – Кстати, вы в курсе, что практически все космические державы, вслед за Японией и Россией, приняли у себя правило в длительных экспедициях время от времени выпускать в атмосферу ослабленные штаммы вредоносных бактерий и даже вирусов, чтобы поддерживать иммунитет космонавтов в тонусе.

– Да, я слышал об этом, – кивнул Джиан.

– И вы решили превратить Хайнань в такую вот вакцину? – прямо спросил олигарх. – Не скажу, что это благотворно сказывается на моем самолюбии…

– Вы несколько сгущаете краски, – скромно заметил Джиан. – Но в целом правы. Пассионарным молодым людям пойдет на пользу провести несколько лет на Острове. Пожить в условиях капиталистического, феодального или даже рабовладельческого обществ. Пройти через смертельно опасные приключения.

– Так что у нас с вами обоюдный интерес в этом вопросе, – расплылся в улыбке толстяк. – Я рад, что наши переговоры идут столь плодотворно. Жалко только, что эта концепция будет препятствовать нашему техническому сотрудничеству.

– Извините, председатель Ту, но основа нашей политики в отношении Хайнаня неизменна, – жестко ответил Джиан. – Вы должны сами решать свои проблемы. Сами возрождать цивилизацию, двигаться по пути прогресса с теми ресурсами, что существуют на острове. То, насколько успешно действует ваше государство, доказывает, что это вполне возможно.

Ту Делун вздохнул и демонстративно посмотрел на картину с заброшенным космодромом. И, как будто вспомнив о чем-то, воскликнул:

– Кстати о картинах! У меня есть к вам одна просьба.

– Да? – насторожился Джиан.

– Наша известная художница завещала, чтобы после ее смерти одну из картин обязательно передали на Материк. Надеюсь, вы не откажитесь принять ее?

Не дожидаясь ответа, хозяин дворца встал и упругим мячиком подкатился к окну, где на пюпитре стояла задрапированная куском белой ткани картина. Сдернул покрывало и отошел в сторону, позволяя Джиану рассмотреть полотно.

Пожилой китаец почувствовал, как сильно забилось сердце.

«Надо будет, когда вернусь, сдаться врачам и поехать в санаторий», – мельком подумал он.

Но мысль эта проскользнула где-то на задворках сознания, потому что Джиан буквально впился взглядом в картину, стараясь вобрать ее в себя, прорваться в тот мир, что был изображен на полотне.

Туда, на берег неширокой речки, где, между цветущих кустов скумпии расположились трое подростков. Юноша с одухотворенно-спокойным лицом смотрел вдаль, куда-то сквозь летнее небо, за пределы Земной атмосферы. Девочка, почти девушка, сидела в позе русалочки и расчесывала тонкие черные волосы. На лице ее было выражение непокорного упрямства. И смуглый мальчишка, который привстал и что-то с жаром говорил, жестикулируя тонкими похожими на ветви дерева руками.

«Неужели я был вот таким? – подумал Джиан. – Но, Энлэй ведь изображен совершенно точно, да и саму себя Сяомин нарисовала так, как будто видела со стороны. Так что и я…»

– Вы ведь тоже родом из провинции уезда Танхэ, – вкрадчиво осведомился Ту Делун. – Наверное, вам будет приятно вспомнить и свое детство тоже…

«Вот же зараза! – выругался про себя Джиан. – Все-таки у них слишком хорошая разведка. А сколько агентов они завербуют из тех ребят, что приедут на остров в поисках приключений?! Впрочем, это дело МОБ. В конце концов, это ведь и их план! Только сейчас это все не важно…»

– Да, признаться, очень хорошая картина, – вежливо сказал Джиан. – Я с удовольствием заберу ее и прослежу, чтобы ее принял и выставил у себя один из лучших музеев страны. Более того, мне кажется, что и другие картины достойны этого!

И он многозначительно обвел взглядом стены, опять остановившись на заброшенном космодроме.

– Вы правильно подметили, – довольно ухмыльнулся бизнесмен. – Эта картина тоже принадлежит кисти Сян Сяомин. Но ее я вам не передам и даже не продам.

– Печально, – вздохнул Джиан. – Но, может, вы согласитесь, чтобы мы устроили выставку работ художников Хайнаня на материке?

– Это замечательная идея! – согласился хозяин особняка.

– Кстати… О Сяомин, или как вы назвали художницу? – стараясь скрыть истинные чувства, спросил Джиан. – Интересно было бы узнать о ее судьбе…

– Я предвидел это, – заулыбался Ту Делун. – Вот, возьмите!

И он протянул гостю резную деревянную папку наполненную стопкой листов.

– Это жизнеописание художницы. Настолько полное, насколько это возможно.

Когда Джиан возвращался в бронированном автомобиле на стоящий в порту крейсер, он крепко держал в руках бесценные картину и папку с историей жизни своей любимой.

Пожилой китаец так никогда и не женился. Тем самым он недополучил очень много баллов гражданина. Но это было не важно.

«Мне придется прервать обет молчания, который мы сорок лет соблюдали, – подумал Джиан. – Завтра же оцифрую картину и пошлю ее на Марс Энлэю!»

Он попробовал представить себе старого друга. Но почему-то образ седого, но подтянутого коменданта марсианской колонии, которого Джиан буквально пару дней назад видел в выпуске новостей, уплывал из сознания. А взамен него перед мысленным взором старого партийного функционера, положившего всю свою, и не только свою, жизнь на алтарь служения обществу, появился серьезный молчаливый парнишка. Всегда спокойный и делано флегматичный, но остро чувствующий и способный пожертвовать свою жизнь за товарищей. А рядом с ним встала девочка: тонкая и стройная, как молодая ива, но непреклонно честная и готовая до последнего сражаться за свои идеалы.

Эти трое друзей…

Комментарии

Как всегда, у меня куча комментариев. Не зря же я корпел, изучая материал и выстраивая модель Мира. То есть, в данном случае, альтернативного будущего Китая.

Глава 1. Самоволка

интернат «Ченфёнг» – «Утренний ветер»

уезд Танхэ, городской округ Наньян, провинция Хэнань – центральный Китай, километров в 400 северо-западнее Уханя.

речка Хуайхэ, пока течет в уезде Танхе, еще совсем неширокая – Это потом она превращается в полноводную реку, и, после впадения в озеро Хунцзэху, вливает свои воды в Янцзы.

всего каких-то пять чджан. – чжан: 3 и 1/3 метра. То есть 16,5 метров.

она плавно петляет… создавая… уютные тайные местечки – Посмотрите на крупномасштабную спутниковую карту Китая, и ужаснитесь, или восхититесь! ВСЯ территория представляет собой небольшие домохозяйства и окружающие их компактные поля и огороды. Расстояние между такими хуторками 100-200 метров. И где тут найти тайный уголок с леском и речными заводями? А вот и нет! Встречаются такие, хоть и очень редко.

в эпоху троецарствия! Я – принцесса дома Шу, а вы – мои верные телохранители! Мы пробираемся по территории царства У, чтобы попасть в земли Вэй – 220-280годы в истории Китая, когда он был разделен на три царства, борющиеся за власть. Место, где сейчас развлекаются наши герои, как раз находится в районе, где эти три древних царства сходились.

нет ли в ней крокодилов – А вот зря иронизируют. В Янцзы крокодилы водились, и сейчас еще немножко их живет в низовьях.

рептилоидов не обнаружено – Разумеется, правильнее сказать – рептилий. Но Энлэй немного троллит друзей.

под раскидистой павловией – Дерево, произрастающее в центральном Китае. Бывает достаточно высоким и раскидистым.

ученик Чжен – Чжен – фамилия Энлэя. В китайской традиции обращаться к собеседнику по фамилии, предваряя ее определением, обозначающим социальный статус или должность. Например: ученик Чжен, председатель Сяо, красавица Вонг. Да, к малознакомой девушке вполне себе вежливо обратиться вот так.

только «хорошо» или «отлично»… А по техническим «великолепно» – Нововведение. В Китае принято оценивать тестовые работы по стобальной шкале. Так вот, за проводимые каждое полугодие экзамены, ученики школ могут получить 1 балл гражданина – за «хорошо» (70-85 баллов), 2 балла гражданина – за «отлично» (86-95 балов) и 4 балла гражданина – за «великолепно» (96-100 баллов).

как ученик Синь за социализацию получать вдвое больше, чем за учебу! – На самом деле за общественную работу, спортивные достижения и участия во внеклассной деятельности можно за время учебы в той же младшей и средней школах получить до 1000 баллов гражданина. А за учебу, если все предметы сдавать на «великолепно», – 1490. Но, конечно, достигнуть этого практически невозможно. Считается, что если ученик к старшей школе добыл себе 1000 баллов – это очень хорошо, а 1500 – замечательно! К слову, Энлэй заработает 1044, Джиан – 815, а Сяомин всего 216, хотя училась гораздо лучше Джиана. Штрафы… А вот тот же самый ученик Синь выпустится с 1246 баллами, хотя уступал в успеваемости даже Джиану.

и ты их читала?! Неодобренные!? – Читать неодобренную литературу – проступок, за который назначают штрафы. Хранить ее у себе – еще большее преступление.

Гэрри Дункинс – Отсылка к основным книгам эпопеи «Дорога в Небо».

на Острове – Хайнань иногда называют просто Островом. Это крупный (лишь немного меньше Тайваня) остров на юге Китая. К 2027 году жителей Хайнаня переселили на Материк, и остров превратили в гигантскую резервацию для противников режима. Прежде всего на него депортировали тех жителей Тайваня, которые протестовали против воссоединения с КНР. Но высылали не только их. На Остров отправились и диссиденты из самого Китая. При этом, если в ссылку отправляли всю семью, то детей старше 5 лет высылали туда тоже, а вот, если ребенок не достигал этого возраста, его отбирали и направляли в специально созданные детские дома. «Ченфёнг» был одним из них.

у нас даже фамилии теперь разные – Когда детей привозили в детдом, им меняли имена и фамилии, чтобы окончательно разорвать связь с прежней семьей.

только имя: Янггуанг. И то, может быть, это и не имя было, а просто мама меня так называла – «Янггуанг» – «Солнышко».

фильмов про Хайнань – Разумеется, жизнь на Острове была темой многочисленных документальных, пропагандистских и художественных фильмов. Первые два вида было сравнительно легко создавать, потому, как в небе над Хайнанем реяло множество разведывательных дронов. Конечно же, показывалась лишь негативная часть происходящего. Благо материала для этого было множество: жизнь на Острове была весьма тяжелой и опасной.

давай их сдадим! Баллами разживемся! – Доносы награждаются премиальными баллами. Правда, только подтвержденные доносы, за ложные можно было получить огромный штраф.

ребзя, не дайте этим ***кам сбежать – Разумеется, малолетний китайский гопник применял совсем другие выражения. Но китайский мат весьма замысловатый, так что я решил адаптировать его, сохранив основной смысл.

принял одну из стоек ушу… второе место по гунфу в уезде – Так все-таки кунг-фу, гунфу или ушу? На самом деле это одно и то же. Причем всем известное «кунг-фу» это искаженное на западный манер гонконгское название ушу – «гунфу». А так все это общие обозначения традиционной китайской рукопашной боевой системы.

раскидистая павловия – Оно же – Адамово дерево. Крупное дерево с довольно густой кроной.

Джиан что-то рассказывал, жестикулируя – На самом деле в Китае не принято жестикулировать. Но для импульсивного тринадцатилетнего мальчишки это допустимо.

Глава 2. Самопожертвование

тоненький тополек – Хитрое дерево – тополь. Растет почти по всей Земле. Но, кстати сказать, родиной его считают как раз срединный Китай.

Его построили с единственной целью – вырастить нас – Именно так. Одновременно в середине 20-х годов по всей стране построили больше тысячи таких вот детских домов. Небольших на полторы-две сотни детей. Причем, поскольку массированная высылка происходила достаточно быстро, было решено в каждый приют помещать детей одного возраста. Они попадали туда в ясельном возрасте, подрастали, получали начальное, среднее и даже высшее школьное образование. Ну, а когда выпускались, детдома обычно закрывали за ненадобностью.

до окончания старшей школы. Или средней, как это было со мной – Сяомин окончила среднюю школу со слишком маленьким количеством баллов гражданина. Так что ей пришлось доучиваться в техническом училище.

подлесок из кустов скумпии – Густой кустарник субтропической зоны. Цветет очень пышными похожими на розовые облака соцветиями. Осенью ее листья окрашиваются в ярко красный цвет.

космическую академию – «Конгжиан Ксуеюан» по-китайски. Создана в начале сороковых годов. В 2048 году, после ввода в строй третьей китайской лунной станции, одновременно в космосе работало 38 человек. Умножьте это на количество смен и добавьте запасных тайконавтов и получите почти две сотни человек. И эта численность продолжает расти. Так что без специализированного учебного заведения уже не обойтись.

не хватает еще ста сорока восьми баллов – До 4000. Очень высокий порог. Тому же Джиану, чтобы перевестись на факультет государственного управления нужно всего 3000 баллов.

да, на Тайване. Зачищали горы – Основные военные действия на Тайване завершились в 2027 году. Но партизанщина продолжалась еще два десятилетия. Ее намеренно не пресекали полностью, чтобы выявлять сочувствующих и депортировать на Хайнань. Но в конце сороковых годов было решено окончательно задавить сопротивление.

Хэйлунцзяне – Северо-восточная Манчжурия.

только на поступление в Синьянский университет, на факультет хозяйственной статистики – Обычный провинциальный ВУЗ.

на социальное управление, в Сюйчанский – Один из лучших университетов Китая.

вон русские с японцами уже на Юпитер слетали! Астероиды изучают! А мы ковыряемся на Луне, и только-только до Марса добрались. Через месяц второй раз на него высадимся, когда у американцев и русских там давно уже постоянные базы! Даже Индия нас обгоняет. Да, что Индия – Франция на пятки наступает! – Подробнее о картине альтернативного будущего «Дороги в Небо» вы можете узнать в основных книгах цикла.

активируйте, пожалуйста, свои инфракрасники – Да, инфракрасные порты до сих пор в ходу. Они создают иллюзию возможности тайного общения и передачи информации.

в МОБ – Министерство общественной безопасности Китая.

Глава 3. Рассвет не наступил

сегодня рассвет задержался. Обычно солнышко меня рано поздравляет – Напоминаю: имя Сяомин означает «рассвет», а прежнее имя девочки Янггуанг – «солнышко».

алые с золотыми узорами драпировки стен – Кабинет выполнен в традиционном китайском стиле, хотя мебель в нем частично европейская.

массивные золотые с двумя серебряными звездами погоны чжунзяна военно-космических сил – Чжунцзян – звание, соответствующее генерал-лейтенанту.

одного из первых тайконавтов, побывавших на Луне – Отсылка ко второй книге «Дороги в Небо»: «Цена мечты». Там в 3037 году подполковник Чжай Деминг на Луне весьма своеобразно поздравлял американцев с Новым Годом.

начальник управления Цзо – В Министерстве общественной безопасности Китая сейчас27 управления. Но в дальнейшем к ним прибавятся 28-е – «По делам Тайваня», 29-е – «По контролю за баллами гражданина», 30-е – «По обеспечению депортации и блокаде Хайнаня». А, в 2029 году образовалось 31-е управление – «Космическое». Именно его возглавляет Цзо Донг.

мне вообще не нравится то, что кого-то наделили таким вот исключительным правом. И что вы им слишком часто пользуетесь – Право брать на поруки наиболее перспективных будущих космонавтов и даже блокировать в какой-то степени штрафные баллы гражданина. Такое право есть у Чжай Деминга, и еще у троих человек на весь Китай.

как раз сейчас к Марсу приближается пять пилотируемых кораблей, включая «Фенгхуанг» – Что поделаешь, если транспортное окно с Марсом такое узенькое. Плюс-минус полмесяца во время противостояния 17 августа 2050 года. «Фенгхуанг» – «Феникс» – первый пилотируемый марсианский корабль Китая. Построен в 2044 году. Совершил три полета на Марс в 46, 48 и 50 годах. Имел три двигателя по 4 мегаватт, трое тайконавтов-пилотов и двое исследователей добирались на нем до Марса почти 5 месяцев. В 2051 году его заменил более мощный, быстрый и вместительный корабль.

американцы и русские везут оборудование для переработки льда в кислород и водород. Французы – технический модуль для своей базы, индийцы – многофункциональный вездеход – В альтернативном будущем «Дороги в Небо» развитие космонавтики, да и не только ее, происходит куда как динамичнее, чем в том, которое ожидает нас.

и это в то время, когда мы всего лишь второй раз совершаем посадку на Красную планету – Да, из перечисленных держав Китай приступил к освоению Марса последним. Но, как и говорил Энлэй, достаточно скоро он выбьется в лидеры.

давайте я более подробно расскажу вам о планах американцев по дальнейшему исследованию Фобоса. Тем более что нам придется там с ними сталкиваться напрямую – Американский Союз в 2044 году подвесил на квазисинхронной орбите возле Фобоса станцию, а в 2048 году поставил еще одну на поверхности спутника Марса. Китай свою станцию на Фобосе разместил в том же 48-ом году. Остальные страны исследуют странный спутник дистанционно.

температура поверхности в среднем упала уже до четырехсот градусов Кельвина… – 127 по Цельсию. Тем, кто не читал «Дороги в Небо», сообщу, что в 2035 году произошел «Инцидент у Фобоса», в котором погиб один космонавт. А в 2036 году спутник Марса внезапно и необъяснимо раскалился так, что его внутренности расплавились. С тех пор он очень медленно остывает.

Глава 4. Путешествие в один конец

в декабре восемнадцатого года был одобрен план строительства туннеля под проливом – В нашей реальности план строительства железнодорожного туннеля под проливом Хайнань был одобрен 25 августа 2018 года. В реальности «Дороги в Небо» решение строить туннель приняли на полгода позже, а реализовать так и не успели. Помешали военные конфликты с США. А потом сообщение с островом стало не актуальным. Вместо этого в 2030-2043 годах был сооружен самый длинный в мире туннель между материковым Китаем и Тайванем (длина почти 140 км).

плавала на круизнике по Желтому морю – Богатых китайцев продолжали развлекать морскими путешествиями. Правда, только в окрестных водах.

слухи о том, что женщин перед отправкой на Хайнань стерилизуют, оказались правдой. А воровок, вроде той же самой Мо Яню, так и вообще специально калечили – Стерилизовать женщин диссиденток начали в конце 2028 года. Объяснение, что это делают для того, чтобы население Хайнаня вымерло естественным путем достаточно спорно. Потому как к депортированным с Тайваня это не относилось, а естественная убыль на Острове и так была чудовищной. Скорее, здесь был тот же принцип устрашения, что и с уголовниками. Тех начали калечить перед отправкой на год раньше. Дело в том, что многие уголовники обрадовались тому, что теперь за преступление не надо идти в тюрьму, а тебя просто вышлют на благодатный тропический остров, где можно будет всласть разгуляться. И число преступлений в Китае резко выросло. Кстати, смертная казнь в КНР сохранилась. Но только за особо тяжкие преступления.

не хочу, чтобы штрафные баллы насчитали – За развод баллов снимают больше, чем начисляют на свадьбу. И еще. За первого ребенка дают немножко баллов, за второго весьма существенное их количество. А вот за третьего и последующих – вообще ничего. Благодаря этому предрекаемое демографами резкое сокращение населения Китая с середины ХХI века было смягчено.

пока соберется и выстроится в охранный ордер эскадра сопровождения… под присмотром нацеленных на берег артиллерийских стволов и ракетных установок – Не смотря на то, что у Хайнаня нет ни флота, ни вообще тяжелых вооружений, суда с депортированными сопровождает весьма внушительная эскадра. Это, чтобы ни у вынужденных переселенцев, ни у хайнаньцев не возникло и мысли попробовать захватить лайнер и сбежать на нем в какой-нибудь Вьетнам.

Республики Хайнань – Прровозглашена 06.11.2030 года на основе Свободного Города Хайкоу и его окрестностей. 17.11.2030 после военного путча генерала Ная Генгиса по сути дела перестала быть рспубликой. Хотя и оставались формальные гражданские выборные органы, вся полота власти перешла к военным, а в последующем на севере острова устаовился фактически феодальный строй. Население на начало 2050 г. – 6 миллионов человек.

генерал Най Генгис – 18.04.1990 – 24.06.2059 г. В 2024 году, во время вторжения КНР, был одним из самых молодых и перспективных офицеров (полковник с февраля 2022), командовал 12-й пехотной бригадой, дислоцированной в г.Хуалянь на восточном побережье острова. Увел свои подразделения в горы и сражался там до августа 2025. Был ранен, взят в плен, до марта 2027 года находился в лагере военнопленных. Депортирован на Хайнань. 25.02.2030 был назначен министром ВМД Свободного Города Хайкоу. Повел непримиримую войну против преступности, сплотил вокруг себя бывших офицеров армии Республики Китай (Тайвань). 10.11.2030, через четыре дня после провозглашения Республики Хайнань, был назначен на пост министра обороны и получил звание генерал-лейтенанта. А через неделю произвел военный переворот и фактически превратился в пожизненного диктатора. Установил на севере острова фактически феодальный строй с высшими офицерами в качестве феодалов. Умер в возрасте 69 лет.

Свободный Хайнань – Квазигосударство на юге Хайнаня. Образовано 02.04.2032 в результате договора главарей «триад». Управляется советом представителей преступных кланов. Законодательство крайне упрощенное. Строй рабовладельческий. Население на начало 2050 г. – 300 тысяч свободных и 800 тысяч рабов.

Новый Гонконг – Государство на востоке Хайнаня. Образовано 27.03.2041. Большая часть населения, как видно из названия, составляют выходцы из материкового Китая. Население на начало 2050 г. – 900 тысяч человек.

двести шестьдесят девятая – Действительно так, можете проверить.

начальничек – Я продолжаю адаптировать речь персонажей для русского читателя.

красавица Сяомин – Обычное обращение к незнакомой молодой девушке.

когда нам эти паспорта выдадут? Через три месяца. После испытательного срока – Он соврал. Вернее сказал полуправду. Паспорта, вернее кусочки пластика с выжженными на них знаками им выдадут сразу. Вот только свободы перемещения они не дадут. Наоборот.

Глава 5. Чужая беда

конгжиан хуеюан – Космическая академия. Дословно: «академия космического пространства»

гибель «Удхарты» – Первый индийский дальний межпланетный исследовательский корабль. Построен в 2051 году. В 2053 совершал экспедицию к комете Чурюмова-Герасименко. Из-за диверсии при помощи компьютерного вируса разбился о ядро кометы. Погибли все пятеро космонавтов, включая Кэйлаш Бадамшину. Подробнее в третьей книге «Дороги в Небо».

государств внешнего мира – Так в Китае называют все, что за его границами.

комету Чурюмова-Герасименко – короткопериодическая комета (период обращения: 6 лет и месяцев). Одна из наиболее удобных для исследования комет. В 2014 году ее изучал космический зонд «Розетта» Европейского космического агентства.

за которыми проглядывало явное злорадство… Нечего было уничтожать ни в чем не повинную страну! Вот пакистанцы и мстят за десятки миллионов погибших от бомб, голода, жажды и эпидемий – Речь идет об Индо-Пакистанской войне 2036-2042 годов. В конце сентября 2036 года Индия нанесла массированный ракетный удар по Пакистану, прежде всего его ядерному арсеналу. Удалось его почти полостью уничтожить, а те ракеты, что были запущены, перехватить. Всего Пакистан сумел взорвать лишь 4 атомные боеголовки над западной Индией. В следующие месяцы Индия перемолола пакистанскую армию и вбомбила страну в средневековье. По оценкам, в результате голода, жажды и эпидемий погибло больше ста миллионов пакистанцев. Страна практически перестала существовать. Часть ее территории захватили соседи.

Вроде того, каким предлагала Энлэю и Джиану воспользоваться Сяомин – Обычное

«Киберджихад» – Исламская террористическая организация, прежде всего пакистанская. Специализируется на кибератаках. А самом деле создана и крышевалась МИ6 (Англия).

устроить аварию на Кудамкуланской атомной – Один из наиболее громких терактов Киберджихада. Взлом компьютерной сети стации, вывод реактора в закретическое состояние и его расплав. К счастью, хорошая конструкция и система безопасности предотвратили мощное заражение окрестностей, но все равно без жертв и ущерба не обошлось.

Тихоокеанский союз. Даже, точнее – Англия – Образовался в конце 20-х годов. Состоит из Австралии, Новой Зеландии, Тихоокеанской конфедерации бывших США, Канады, Соединенного Королевства Англии и Уэльса, а также Папуа Новой Гвинеи, Фиджи и еще нескольких государств Океании.

Глава 6. Дети и свиньи

– Вы уже ели?.. – Да, а вы поели, начальник Шу? – Обычное вежливое приветствие в Китае. Оно вовсе не означает, что вас хотят накормить.

«Куаиле жу» – «Радостный поросенок».

«Хао нончанг» – «Добротная ферма».

кристаллы коммуникационного устройства – В Китае традиционно очень хорошо развита бытовая электроника, вроде видеостен и нейрокоммуникаторов.

интерната для вражьих детей – Так называют детей, чьих родителей выслали на Хайнань.

Глава 7. Феодализм

кокосовые свечи – Это вовсе не ароматизированные свечи, а самые настоящие кокосовые, то есть слепленные из кокосового масла.

моих ****ей – Китайский мат весьма похож на русский.

захмелела от пиалки байцзю – Китайский крепкий рафинированный напиток (40-70 % спирта). Традиционно его пьют из небольших фарфоровых пиалок.

его «сяо» – графы и бароны. Вот и наш шоасяо Ян типичный правитель – Звания старших офицеров окачиваются на «-сяо»: дасяо – старший полковник, шансяо – полковник, чжунсяо – подполковник, шаосяо – майор.

налей хозяйке Мо и давайте следующий тост, пока вся байцзю не испарилась! – Байцзю разливают сразу же после того, как все выпили. Пиалки не должны стоять пустыми.

оттиснут герб: солнце с двенадцатью лучами – Белое солнце с двенадцатью лучами на синем фоне – герб Тайваня. У Республики Ханань герб почти такой же, но Солнце золотое на темно-зеленом фоне.

весна, как всем известного, время сбора этих фруктов – Разве может быть кто-то, кто не знает, что манго собирают в марте-апреле?! )))

демонтажные бригады, когда готовили остров для ссыльных, почти ничего в них, городах, не ломали. Разве что электронику всякую снимали, особенно спутниковые антенны… Может быть, даже имели у себя и передатчики. Тоже спутниковые, потому что радиочастоты надежно и плотно глушили плавающие вокруг острова суда радиоэлектронной борьбы – Помимо обычной блокады остров Хайнань тщательно изолировали в информационном поле. Перед началом депортации были уничтожены или демонтированы спутниковые системы связи, а вокруг острова постоянно плавали суда радиоподавлеия. Так что наружу в свободный мир просачивались лишь крохи информации о жизни на острове.

«добрых» три ли – «Ли» – 500 метров.

бандитам из Свободного Хайнаня достался конезавод – За четверть века даже небольшой табун можно превратить в весьма серьезное поголовье.

копьями, изготовленными из дюралевых труб – Из чего только не делали оружие! Проще всего было либо расплющивать и обтачивать концы труб, либо косо их срезать, наподобие игл у медицинских шприцов.

чжунши Шен – Чжунши – Старший сержант.

Глава 8. Безупречность

городской округ Чженчжоу… в Сичуане – города провинции Хэнань.

багги… краулера – Марсианскую вездеходную тележку можно назвать и так, и так.

на больших туго надутых колесах – Глупость, конечно. В реальности используют колеса литые из упругих полимеров.

размером чжан на чжан – Напоминаю: чжан это 3 метра и еще 1/3.

Ведь с виртпутешествия много денег из клиента не выкачаешь – В Китае индивидуальные вирткапсулы стоят очень дорого. Большинство пользуется прокатными в специальных центрах развлечений. Но парки аттракционов исхитряются создавать «реальные» развлечения.

«Кваиле де маохиан» – «Веселые приключения». Крупная корпорация по строительству и обслуживанию парков развлечений.

мажоритарным акционером и хозяином фирмы» – Владелец крупного пакета акций.

цвета старого американского флага – К этому времени США уже тридцать лет как не существует. У Американского Союза флаг похож на конфедеративный времен Войны Севера с Югом, у Тихоокеанской Конфедерации – сине-зеленый с пятью большими звездами (по числу образующих штатов). Правда, Северо-Атлантическая Конфедерация сохранила подобие старого знамени, но теперь на нем всего 13 звезд, расположенных по кругу.

«Хиажинг» – «Страна чудес». Одна из старейших фирм по строительству парков развлечений.

шаосяо Чжен – Майор Чжен.

у старшего инспектора отдела строительства социальных объектов округа Наньян – За 7 лет, что прошли с нашей предыдущей встречи Джиан сделал неплохую карьеру, поднявшись от младшего инспектора в уезде Танхэ, до старшего инспектора в округе Наньян, в которую этот самый уезд Танхе входит.

Глава 9. Рабыня

старший раб… Мажордом Вань купил ее – Некоторых рабов назначали старшими. Они отличались от свободных только статусом. Тем, что с ними за проступки хозяин мог сделать что угодно. Поэтому старшие рабы старались вовсю. Остальные невольники боялись и ненавидели их больше, чем хозяина.

кого-нибудь из старушек на бои отправить – Гладиаторские бои использовали для утилизации ненужных или сильно провинившихся рабов.

поглазеть на сравнительно дешевое представление – За это зрелище надо было заплатить, но совсем немного.

дурачек Пинг, Молокосос Тао – В китайской традиции перед фамилией человека, к которому обращаются, считается вежливым указать его статус. В данном случае он издевательский.

всемогущей Дацзюань – «Братство большого кольца» – один из крупнейших преступных синдикатов (триад) Гонконга и Южного Китая. Как я уже писал, многие «паханы» целенаправленно понизили свой статус антиправительственными высказываниями и отправились рулить преступным миром Острова целехонькими.

что у кого-то на острове есть пистолет, было нонсенсом. Не иначе как его по частям провезли в своих собственных телах несколько человек – Скорей всего именно так детали оружия и были перевезены на Хайнань «торпедами» триад.

Старшая сестра Е – Конечно, Е Лули никакая не сестра Сяомин. Это просто вежливое обращение к старшей женщине.

одень кузи – Китайские штаны.

самую сочную байлуобу – То же, что и японский дайкон. Большая длинная редька.

подполковник Дун Вейж – В армии Нового Гонконга принципиально применяли европейские звания.

тоже с материка. Там нас большинство – Так сложилось, что на восток Хайнаня перебралось большое количество выходцев с Материка. Но сначала заправляли там те же бывшие тайваньские военные Республики Хайнань. Это очень не нравилось местной элите, и 28 марта 2041 года произошла буржуазная революция. Образовалось небольшое государство Новый Гонконг. Поначалу его население было меньше миллиона человек, против 5-6 миллионов в Республике. На юге Новый Гонконг граничил со Свободным Хайнанем. Е Лули была одной из разведчиц, которые прощупывали южного соседа и вечного врага. Чуть позже, в конце 2059 года, когда Свободный Хайнань увяз в войне с ослабевшей и раздираемой междоусобицей Республикой, Новый Тайвань пошел в наступление, оттяпав у рабовладельцев часть побережья. Одновременно ново-гонконгцы попытались отобрать у Республики Хайнань контролируемые месторождения титанистого железа, но получили отпор. Отобрать себе шахты удалось лишь в 91 году.

Глава 10. Главная задача

база «Ди Хиа Хуа» – «Подземный цветок». Любят в Китае цветистые названия.

15:40 по времени КНР – В Китае всего один часовой пояс на всю огромную территорию.

потолок, был покрыт мягким пластиком – Вот специально на такие вот случаи. Все-таки низкая гравитация, это не только благо.

шаосяо – Майор. Извините, что пишу звания Китайской народной армии и армии Республики Хайнань в их китайской транскрипции. Это для антуража и чтобы подчеркнуть отличие от армии Нового Гонконга.

инцидент у астероида Психея – Подробнее об этом происшествии и его последствиях вы сможете прочитать в третьей книге эпопеи «Дорога в Небо» – «Работа над облаками».

обе стороны его – ядерные державы – Япония, после разрыва союзнических отношений с США, переписала конституцию. Обозвала себя вновь Империей. Построила мощный флот, и обзавелась в 2020 году собственным ядерным оружием. У них на 2059 около 100 боеголовок, но очень технологичные средства доставки. Тихоокеанскому Союзу достались по наследству ядерные силы Великобритании и Тихоокеанского флота США. Около 700 зарядов.

прямо под боком у нас две лунные базы Тихоокеанского Союза – До 2050 года Луной Тихоокеанский Союз практически не занимался. Зато Американский Союз (бывшие центральные штаты США от Айдахо до Техаса) построили в районе Южного полюса Луны свои полуавтоматические комплексы. В 2050 Американский Союз продал всю лунную инфраструктуру Тихоокеанскому, а сам все усилия сконцентрировал на освоении Марса. Китай поступил по принципу: «Держи друзей рядом, а врагов еще ближе!», и тоже построил свои лунные базы на южном полюсе. Остальные космические державы: ЕвразИС, Индия, Франция и Япония, решили не толкаться с этими драчунами и облюбовали себе северный полюс. Почему полюса? Там водяной лед. А это не только ценный гелий-три но и много тонн простейшего ракетного топлива!

кратера Кочер – Кратер в 150 километрах от базы «Ди Хиа Хуа».

Японский зонд столкнулся с тихоокеанским грузовиком – После чего мстительные японцы цинично заявили, что: «На нас тоже совершили кибератаку. Наверное «Киберджихад» пытается окончательно поссорить наши державы! Но мы готовы вместе с вами тщательно расследовать оба инцидента!». Тихоокеанцы почему-то отказались…

чжунсяо У – У Гюрген на одно звание старше Энлэя. Он подполковник.

вдавил большим пальцем удобную, но тугую клавишу спуска – Пистолет предназначен не только для боя на станциях и космических кораблях, но и для использования в космосе. А в толстенной перчатке скафандра жать на спусковой крючок неудобно. Поэтому спуск сделали в виде широкой удобной кнопки под большой палец. Она ходит плавно, но достаточно туго, чтобы не выстрелить случайно.

Коллоидная взрывчатка в гильзе… разогнавшись до скорости в каких-то пару сотен метров в секунду, клюнула острым взрывателем… Поджиг, и кумулятивная струя прожгла сверхпрочный пластик – Китайцы разработали новый вид стрелкового оружия для космоса. Во-первых коллоидное взрывчатое вещество, не теряющее своих свойств при сверхнизких температур. Почему не обычный порох? А кислород, для его сгорания? Вдруг патрон разгермитизируется и газ улетучится? Пуля имеет очень низкую скорость, чтобы гарантированно не могла пробить обшивку космического корабля. Но, для того, чтобы она сохранила убойную силу и смогла проникнуть внутрь весьма прочного скафандра она кумулятивная. А как же обшивка корабля?! Так она многослойная, так что пуля при промахе прожигает только внутренний ее слой и вязнет в нем.

кратера Кун – Небольшой кратер километрах в 30 от кратера Кочера.

Чем быстрее двигаешься, тем интенсивнее сжигаешь кислород. Чем медленнее, тем экономичнее его расходуешь, и в итоге продвигаешься меньше… Но Энлэю удалось подобрать почти оптимальную скорость – Человек потребляет от 15 до 100 литров кислорода в час в зависимости от интенсивности нагрузки. Поэтому при движении всегда существует оптимальная скорость, при которой человек в скафандре может пройти дальше всего.

над переплетением тихоокеанских и китайских лунных баз, превративших окрестности южного полюса Луны в подобие партии в игру Го – Китай и Американский, а позже Тихоокеанский Союзы устроили вокруг южного полюса действительно что-то похожее на партию в Го. Кстати, говорят, что китайцы привлекли к проектированию одного из сильнейших игроков в эту сложнейшую стратегическую игру.

Глава 11. Холст и краски

сооружение было циклопическим… огромные, во всю высоту, створки – Посмотрите на фотографии. Действительно, мощные сооружения. К тому же, ракету, когда ставят на предстартовую подготовку, закрывают огромными створками.

до Вэньчана, вернее, почти до Лонглоуженя – На самом деле космодром Вэньчан расположен не возле города Вэньчана. До его километров 15. А вот Логлоужень совсем рядом.

лишь четыре: три основных и белый – Красный, желтый и синий. Смешав их можно получить и почти что черный. Например, экспрессионисты принципиально не использовали обычную черную краску.

выменянные по дороге продукты – Нет, конечно, деньги в новом Гонконге существовали. Но крестьяне гораздо охоте выменивали продукты на промышленные товары. Например, на ткань.

Глава 12. Второй

база «Тонгванг хиа джиг» – «Ворота в сказочную страну». Ну, в какой еще стране придет в голову так назвать марсианскую базу?

равнина Утопии, Марс – Страны, исследующие Марс, разместили свои базы похожим образом, как на Луне. Только, на этот раз, Американский Союз и Китай в северном полушарии на равнине Утопии. Три американские базы и подземный город на 35-й широте, Три китайские базы и тоже город в полутысяче километров северо-западнее. Российские базы рядышком с французскими во впадине равнины Эллады – это 50-е градусы южной долготы. Индийцы разместились там же, но почти на тысячу километров ближе к экватору. Японцы же своих «аватаров» поселили тоже на равнине Эллады, но гораздо западнее. Места для баз все выбирали там, чтобы под ними были залежи водяного льда. Под Равниной Утопии так вообще целое подземное море.

с высотой свода в один и диаметром в четыре чжан – Метра четыре в высоту и около 15 диаметром.

сквозь толстенную многослойную броню из алюминиевой фольги и сверхпрочного полимера – Марсианский скафандр почти не отличается от лунного. Те же слои алюминиевой фольги, защищающей от рентгеновского излучения Солнца, и полимерная основа, играющая роль не только прочной оболочки, но и улавливающая «солнечный ветер» - поток заряженных частиц, главным образом электронов и протонов. Не верьте фильмам вроде «марсианина»!

восемнадцать ли – 9 километров.

«Да ши ци»– «Наезд десять крат».

«гуйке» – «Черепаший панцирь».

дасяо Чжен – Чжен Энлэй дослужился до старшего полковника.

они все ходят в общие миры, путешествуют, устраивают пикники, ищут себе виртуальные приключения – С начала 50-х годов все государства, осваивающие Марс, завезли на свои базы капсулы виртуальной реальности. Ну, с японцами всё понятно: они и Луну, и астероиды, и Марс осваивают с помощью человекообразных роботов-аватаров, которыми управляют через виртуальный интерфейс лежащие в капсулах на космических базах операторы. Другие страны тоже годам к 60-м начали их иногда использовать, но в основном вирткапсулами пользуются для расслабления и развлечения. А с конца 50-х годов программисты ЕвразИС, Японии, Франции, Индии и Американского Союза совместили интерфейсы и создали общие виртуальные миры, в которых космонавты, космолетчики и астронавты с разных марсианских баз могли собираться вместе. Общаться, играть, устраивать пикники, организовывать путешествия и приключения. Без этого провести два года вахты вдали от Земли было бы психологически трудно. Китай до 2082 года оставался в стороне. Но потом тоже подключился к общему киберпространству. Кстати, многие исследователи Марса именно в нем, в киберпространстве и подружились. Например Герри Дункинс сначала сблизился со Станиславом Бойченко, а потом и с Энлэем.

что они начали летать на Марс на тринадцать лет раньше нас – Первая американская экспедиция облетела вокруг Марса в 2033 году. А китайцы сделали это лишь в 2046.

они свой город строят в естественных пещерах, расширяя и сглаживая их, а мы «Ди хиа кюджи» выгрызаем в базальте – «Ди хиа кюджи» – «Подземное чудо» – китайский подземный город. Первыми настоящую колонию на Марсе начал копать Американский Союз в 2065 году. Они отыскали разветвленную сеть пещер, и принялись расширять их. Первая очередь марсианского города, состоящая из трех пещер, была построена к 2076 году. Она была рассчитана на 120 человек. Параллельно с ее обустройством копались другие пещеры. Весь комплекс на 400 человек сдали в 2089. Дальше удобные пещеры закончились и расширяли город уже «по целине». Китай свое «Подземное чудо» сразу же начал копать в базальтовом основании предгорий в 2071. Франция свою колонию начала обустраивать как раз в 2078. Ну а четверная страна, занявшаяся в 2103 году обиванием Марса, была Южно-Африканской Империей. Другие космические державы ограничились исследовательскими базами.

Ной и Ноама – Ноаму принято считать женой Ноя, того, который для зверей ковчег сколотил.

всяких там Каинов и Авелей – Сыновья Адама и Евы.

феромонов и тетростерона – Ферменты и гормоны, отвечающие за половое влечение.

во время виртуального похода по Гималаям – Одно из самых распространенных применений виртуальных капсул на дальних космических станциях – это вирттуризм.

Эпилог. Трое друзей

секретарь Дин – нет, его не понизили до какого-то секритаришки. Совсем наоборот. Дин Джиан уже одиннадцать лет, как секретарь ЦК КПК (один из четырех сотен). А четыре с небольшим года назад его избрали членом политбюро. Кто не знает – в Китае практически такая же система власти, что была в Советском союзе. На самой вершине партийной пирамиды находится Генеральный секретарь партии, чуть ниже него 25 членов Политбюро ЦК КПК, потом собственно ЦК… Та вот, Джиан забрался почти на самую вершину. Он в Политбюро курирует социальную политику. И именно его назначили главой комиссии по сближению с Хайнанем.

не зря захватили контроль над шахтами – Буквально за три месяца до этого армия Нового Гонконга отобрала у Республики Хайнань контроль за шахтами, где добывают руду титанистого железа. Стратегический ресурс, за который материковый Китай поставлял в Республику нефтепродукты.

когда мы реализуем проект по добровольной эмиграции на Хайнань… Пассионарным молодым людям пойдет на пользу провести несколько лет на Острове – Проект, разработанный министерством общественной безопасности. Теперь на Остров можно будет попасть не только по приговору, но и добровольно. Каждый китаец возрастом от 16 лет имеет право отправиться на Хайнань сроком на 3 года. После чего может вернуться обратно. Сразу же выстроилась очередь из желающих испытать настоящие приключения. Все-таки в стерильно спокойном Китае образца конца XXI века тотально не хватало драйва.

Тем самым он недополучил очень много баллов гражданина – Во-первых, за женитьбу. Во-вторых, каждый член семьи получал 10 % от всех баллов, что зарабатывали или теряли ближайшие родственники.

Приложение. Модель будущего Китая в "Дороге в Небо"

Действие повести происходит в альтернативном будущем «Дороги в Небо». Тем, кто не знаком с циклом, коротенько расскажу, что это такое.

Реальность «Дороги а Небо» начала отслаиваться от нашей где-то в середине ХХ века. Но окончательно отпочковалась году в 2016, когда в США избрали президентом Хилари Клинтон. Но поворотным днем в истории принято считать 14 мая 2017. Именно тогда началась русско-украинская война, в которую сунулись Соединенные Штаты. И попали под тяжелую руку контр-адмирала Серпухова (впоследствии президента России, а чуть позже и РСФСР). Шестому флоту США здорово прилетело, хотя и Черноморский флот РФ понес потери. Мир замер на грани полноценной ядерной войны.

О том, как это происходило, вы можете прочитать в рассказе «Шаги над пропастью», ну и в главных книгах цикла «Дорога в Небо»: «Мечты, как звезды», «Цена мечты», «Работа над облаками», «Спокойствие космических дорог»…

После перенесенного шока Мир начало основательно колбасить. Соединенные Штаты и их союзники объявили России полное эмбарго. Впрочем, в «демократическом лагере» тут же образовались глубочайшие трещины. Он него откололись Франция с несколькими европейскими странами поменьше и Япония.

Ну, а Китай?

Разумеется, ни к какому эмбарго он не присоединился. Наоборот, постарался выжать из ситуации как можно больше пользы для себя, окончательно захватив потребительский рынок России. Вплоть до 2020 года.

Почему только до него? Просто, потом Китайской народной Республике стало не до торговли. Потому что подошел к концу первый президентский срок Тима Клейна – бывшего вице президента при Хилари Клинтон, занявшего ее должность после того, как в октябре 2017 та ушла в мир иной. Президенту Клейну очень хотелось остаться на второй срок, а еще больше этого хотелось тем, кто спонсировал Демократическую партию. Хорошо бы было устроить коротенькую, но жесткую победоносную войнушку.

А тут и повод подвернулся. На острове Тайвань, который вроде бы Китай, но вовсе не он, в январе 2020 года прошли очередные выборы. И там, в отличие от нашей с вами реальности, победил Хан Гоюй – представитель партии «Гоминьдан». Эта старая демократическая партия, бывшая с середины ХХ века непримиримейшим врагом коммунистического Китая, в последние десятилетия сделала крутой разворот, и теперь выступает за воссоединение. Ну, а ее главный противник – Демократическая прогрессивная партия – полностью ориентирована на США и ратует за полную независимость острова.

По сложившейся традиции, поражение на выборах служит не причиной задуматься о собственных недостатках, а является поводом для очередной «цветной» революции. Она разрасталась на Тайване постепенно, как бы вспыхивая и слегка затухая. Потому как кукловодам надо было немного потянуть время. Ну и перед инаугурацией нового президента в самом конце апреля 2020 года полыхнула в полную силу.

Хан Гоюй пытался сопротивляться, причем, все более жестко, но в мае вынужден был бежать из Тайбэя и укрыться на военной базе Суао. Новая старая президентша Цай Инвэнь взяла под контроль большую часть острова, но некоторые армейские подразделения все еще оставались верными Хан Гоюю. Так что надо было того унасекомить. Базу Суао блокировали с моря, окружили и стали готовиться к штурму.

И в это время Хан Гоюй наконец-то обратился за помощью к континентальному Китаю. Ну а там только этого и ждали. Так же как и Тихоокеанский флот США, усиленный еще тремя дополнительными авианосными группировками.

Понимал ли Китай, что отправляет корабли Восточного флота в ловушку? Несомненно. Но, во-первых, по-другому поступить не мог, а, во-вторых, раз так, то решил попытаться получить от этого максимум пользы при минимуме потерь.

Но без этих самых потерь не обошлось. Силы были слишком уж неравными, к тому же Китайская армия и флот не стали задействовать свои основные козыри в заведомо проигрышной партии. Так что на дно Тайваньского пролива ушли четыре подводные лодки, три миноносца, пять фрегатов, столько же корветов, с десяток катеров и четыре десантных корабля… на которых не было ни одного десантника.

В ответ китайцы основательно повредили один авианосец, утопили три крупных корабля и пяток поменьше, да еще и атомную подводную лодку проекта «Огайо» отправили кормить крабов. Все это исключительно американские корабли. По тайваньским, которые во всю обстреливали корабли КНР, не была выпущена ни одна ракета.

Конфликт длился всего неделю, потом перешел в вялую форму, и к середине июня завершился подписанием перемирия. США не была нужна полноценная война с Китаем. Они понимали, что если КНР будет драться в полную силу, это может кончиться гибелью Америки и всего Мира. Более полутысячи ядерных боеголовок на китайских ракетах, в том числе и тех, что размещены на шести подводных крейсерах, это слишком много.

Ну, а Тайвань?

Хан Гоюй, видя, что помощи с материка ему не дождаться, пошел на компромисс. Он призвал своих сторонников прекратить сопротивление, а за это не только не был арестован, но даже продолжил свою политическую деятельность.

А в это время в Мире разворачивался экономический кризис похуже, чем в 2017 году!

Китай еще до конфликта начал распродавать американские долговые обязательства и избавляться от активов в странах Запада. И вовремя. Потому что союзники США дружно объявили ему тотальную экономическую войну. На что руководство компартии КНР заявило о полной национализации всего, что принадлежало транснациональным корпорациям. Одномоментно лишившись тысяч предприятий, на фоне рухнувшего доллара, ТНК тоже посыпались одна за другой.

Казалось бы, Китай, ориентированный на западные рынки, пережить такой стресс не мог. Вот только не до подобных мелочей было этой державе. Потому как она готовилась к реваншу. Экономика в экстренном порядке переводилась на военные рельсы. Одновременно компартия закручивала гайки. Очень жестко, даже жестоко, со стрельбой из танков, была решена проблема с протестующим Гонконгом. Сотни тысяч несогласных были отправлены в трудовые лагеря, строить военные заводы. За четыре года трудолюбивые китайцы очень много чего успели произвести. Да и закупить у дружески настроенной России и – о чудо! – Индии.

Так что к следующим президентским выборам в США и на Тайване Поднебесная подготовилась во всеоружии.

И наступил 2024 год. Коалиция западных стран изрядно к тому времени ослабла. Франция окончательно размежевалась с НАТО и Евросоюзом, вслед за ней повыходили из них еще несколько средиземноморских и восточно-европейских стран. Последние выстроились в очередь на вступление в Евразийский Интеграционный Союз. Япония демонстративно плевала на США и Тайвань, Кореи объединялись и на удивление хорошо ладили и с западным, и с восточным соседями. А в самих Штатах нарастали внутренние противоречия, вспыхивая все новыми этническими и социальными бунтами.

В общем, хорошее время для планов Поднебесной.

Правда, им чуть было не помешала пандемия короновируса ковид-23, пронесшаяся по Миру, как вы правильно подумали, в 2023 году. Впрочем, Китай, так же как и ЕвразИС, прошел через нее легко, а вот на том же самом Тайване пришлось сместить выборы с декабря на июнь 2024 года. Ну, а на этих выборах предсказуемо победила всё та же демпартия. Но теперь уже Гоминдан вывел на улицу своих сторонников. Ситуация была зеркальной той, что была четыре года назад. Опять перед самой инаугурацией полыхнуло с полной силой. Опять США подтянули к острову Тихоокеанский флот, усилив его все теми же тремя дополнительными авианосцами. Но теперь к Тайваню двинулись все военно-морские силы Китая. В жесточайшей битве больше половины китайских кораблей утопли или получили тяжелые повреждения, но… От Тихоокеанского флота США остались одни ошметки. Все четыре авианосца ушли на дно. А против все еще весьма сильного китайского флота, тайваньский никак не играл. К тому же флот КНР все так же игнорировал тайваньские корабли… В общем, лишь несколько из них вступили в самоубийственный бой. Остальные спустили флаги.

И на остров, где уже разгоралась полномасштабная гражданская война, высадились дивизии Поднебесной. К середине следующего 2025 года основные очаги сопротивления были подавлены. Но разрозненные отряды, вместе с примкнувшими к ним местными жителями, еще долгое время партизанили в горах Тайваньшань. Проблема была в том, что слишком многие граждане бывшей Китайской Республики крайне негативно отнеслись к вторжению и оккупации Китайской Народной Республикой.

С этим надо было что-то делать.

И одновременно с зачисткой Тайваня началась другая грандиозная операция.

К юго-западу от Тайваня расположен еще один большой остров – Хайнань. По площади он лишь немного уступает Тайваню: 34 тысячи квадратных километров против 36. А вот живет там людей в два с половиной раза меньше: 9 миллионов против 23.

Но и это огромная численность. Представляете, сколько усилий потребовалось, чтобы переселить эти самые девять миллионов на материк, да не просто переселить, а нормально разместить? Но китайцы славятся своим трудолюбием и умением решать грандиозные задачи. Вспомните одну только Китайскую стену! К тому же жителей тропического острова переселяли не в пустое поле. Тут как раз пригодились те самые пресловутые «пустые города», которые с начала ХХI века начали строить в Поднебесной. Но даже так процесс растянулся на два года до сентября 2026.

Население эвакуировали планомерно, город за городом. И сразу же после этого в покинутых районах производилась определенная реконструкция, вернее деконструкция. Разумеется, большая часть населения тропического острова размещалась вдоль побережья. Так что вы можете себе представить, сколько труда стоило демонтировать все портовое оборудование и уничтожить строения. Будущих хайнаньцев напрочь лишали возможности уплыть с острова. То есть, разумеется, они могли бы изготовить плавсредства и даже простенькие суда, но постоянная слежка с воздуха, с воды и даже из-под воды лишала их шансов сбежать.

Да, на Хайнань начали переправлять неблагонадежных. И не только с Тайваня, который в итоге лишился более чем семи миллионов жителей (к 2060 году). Туда же отправили и заключенных тюрем, узников трудовых лагерей, тех самых, что раньше жили в Гонконге, и обычных диссидентов. Так что к концу 2028 года население гигантской резервации насчитывало шесть с половиной миллионов человек.

Они поселились в весьма комфортабельных городах, пошли работать на поля и плантации, а также на промышленные предприятия, которые им оставили власти.

Но многие заводы и фабрики была эвакуирована. Так, подчистую были вывезены на материк все заводы по производству электроники. И тщательно демонтированы и уничтожены все спутниковые антенны. Так что вновь прибывшим стоило огромного труда наладить хоть какую-нибудь космическую связь. Почему именно космическую? Так вокруг острова постоянно барражировали суда-дроны с радиоглушилками.

Но самая большая пакость, которую устроили депортированным состояла в том, что была полностью разобрана атомная электростанция Чанцзян. Остались только парочка маленьких гидростанций да стоящие кое-где ветряки и солнечные батареи. Генерируемой мощности катастрофически не хватало, к тому же оборудование изнашивалось и заменить его было практически невозможно.

Новые хозяева острова могли рассчитывать на небольшие запасы каменного угля, но электростанции для них надо было каким-то образом построить. Это не было невозможным, но…

Новым хайнаньцам предоставили полнейшую свободу, за которую они так активно боролись. Вот только… она превратилась в почти полную анархию, драчку за власть, бесконечные рейдерские захваты оставшихся предприятий, череду диктаторских режимчиков и вспыхивающие вооруженные столкновения между тайваньцами, гонконгцами, триадами, бывшими военными и просто бандюганами. И, хотя современного огнестрельного оружия на острове не было, но изготовить холодное и даже примитивное стреляющее было вполне под силу.

Ну и преступность. Вы не забыли, что на остров отправили и уголовников? А потом туда перебрались и представители Триад. В общем, жизнь на Острове была – та еще. В этой книге вы о ней еще начитаетесь.

Ну, а что с материковым Китаем?

С ним за время военного положения произошла сильнейшая трансформация. С 2020 года китайцы стали нежелательными особами в большинстве стран запада. Их выгоняли из университетов, увольняли с работы, лишали виз и депортировали на Родину. Иссяк поток вездесущих китайских туристов. И не только из-за внезапно развившейся антипатии к ним. Поездки за границу стали считаться проявлением нелояльности. А когда людей за неблагонадежность стали высылать на Хайнань, то желающие отдохнуть за рубежом вообще иссякли.

Кстати, об уровне этой самой неблагонадежности, и как ее измерять?

Еще в десятых годах муссировалась идея о введении баллов гражданина. И она была воплощена в жизнь. С нового 2027 года, который наступил 6 февраля, система баллов была повсеместно введена.

Уже до этого каждый человек постоянно находился под наблюдением, его досье писалось в электронные логи, разговоры и поведение анализировались хитрыми и умными алгоритмами. Осталось только формализовать это все в начисление или снятие баллов лояльности. Впрочем, не только ее. Например, даже младшеклассник за суперотличную оценку за семестр (а это с 96 до 100 баллов) получал целых четыре балла гражданина. Так что к концу обучения в старшей школе некоторые отличники и активисты умудрялись заработать до двух тысяч этих самых баллов, что открывало перед ними почти все двери, давало право выбирать почти любой вуз, любую сферу деятельности, вплоть до государственной службы. Правда, чтобы поступить в особо элитные университеты, нужно было еще где-то баллами разжиться. Например, послужить в армии. Скажем, в Космической академии порог был 4000 баллов гражданина.

Ну, а как к этому безобразию отнеслась международная общественность? Паршиво. Правозащитники и официальные лица то и дело склоняли Китай и обзывали его по-всячески. Но, во-первых, у Мира были заботы поважнее. Например, произошедшая в начале 2027 года Аравийская катастрофа, когда военно-космические силы Ирана, Индии и России вбомбили в каменный век монархии полуострова, а цены на нефть из-за этого взлетели до небес, обогащая тот же Иран с РСФСР. По Китаю кризис, кстати, тоже ударил очень сильно, подстегнув его в стремлении к энергетической самодостаточности. Атомные электростанции росли как грибы. Еще активнее разрабатывались термоядерные станции. В этом направлении КНР выбился в мировые лидеры, раньше всех построив первые энергоблоки.

В общем, у Китая было чем заняться. Внутренний рынок был таким огромным, что его вполне хватало. Мощнейшая промышленность перенастроилась на повышение уровня жизни собственного населения и крайне преуспела в этом. Уже к середине века уровень жизни китайцев приблизился к нынешнему в развитых странах. Многие из них, правда, за это время утопали вперед. Но уже годам к 80-90 КНР окончательно догнал и перегнал большинство государств по качеству жизни населения и благоустроенности.

Грандиозные проекты? Сколько угодно! Кроме перечисленных нельзя забывать и о космосе. У какой страны было больше всего баз на Луне и, соответственно, работающих на них тайконавтов? Кто практически наравне с Американским Союзом строил собственный город на Марсе? А что до дальних экспедиций, то всему свое время. Китайская космонавтика не забегает вперед, как та же российская, а планомерно и мощно обживает космос.

Вот такая коротенькая вводная. Об остальном вы можете прочитать в этой повести и в эпопее «Дорога в Небо».