Мужской клуб

Глава 1

Мужской клуб.

Солнце застенчиво выглянуло из-за горизонта, скрытого покачивающимися камышами. Незаметный ветер нехотя теребил их из стороны в сторону, ветер столь слабый, что казалось, что нет никакого воздуха, только пустота. Человек средних лет, азиат с копной седеющих волос сидел на берегу и с отсутствующим выражением лица наблюдал, как подергиваются рябью зыбкие отражения деревьев. Еще полчаса назад вода казалась черной нефтью, а теперь стала белой ртутью, туман шел со стороны серой лесной опушки.

Чавкая сапогами по илистому берегу, в воду вошел еще один человек, белый, с обветренным лицом, всклокоченными волосами, брюшком и выцветшими карими глазами. На вид ему было 60 с гаком.

-Хороший день будет, - сказал он хриплым голосом.

Азиат неопределенно хмыкнул.

-Тебе лодку тащить, - сказал старик. – Не в мои годы такими делами заниматься.

Трудно было сказать, насколько азиат был младше европейца. Его возраст, как и возраст многих азиатов был бы для европейца загадкой, если бы он не знал его точно. 44. Для своих лет он неплохо выглядел, что называется, был в форме. Он молча встал и потянул лодку в воду. Они могли бы встать на воду на удобном причале, но Джим, так звали европейца, сегодня решил зайти с противоположного берега. Он считал, что так спортивнее. Не любил он тепличных условий. Была в этом чавканьи ила, утреннем тумане и хрусте камыша какая-то своя особая мистика.

-Сегодня Старик с Куртом пойдут с северного берега, - сказал Джим. – Джимми с Джейсоном пойдут с вон того затона… Нет пока никого. Мы с тобой, Вик, самые ранние птахи, самые ранние.

Вик спустил лодку на воду и, капая грязным илом на дно, забрался в нее. За ним последовал и Джим.

Греб азиат. Молча и размеренно, изредка оглядываясь назад.

Джим изредка говорил «Возьми левее, Вик» или «Вот к тем камышам носом держись».

-Здесь встанем. Ставь шесты, - сказал, наконец, Джим.

-Давай ближе к камышам подойдем, - сказал азиат с акцентом.

-Давай, - согласился Джим. –И быть мне трижды проклятым чешуйчатым пресноводным дьяволом, если это не сом прячется в том вот омуте.

Они начали методично разбирать снасти.

-В этом огромном озере всего одна Большая Рыба. Молись своим корейским богам, чтобы сегодня она была нашей. Я уж лет восемь не выигрывал.

-На этом озере нет равных Темному Джимми. Они в последние три раза с Джейсоном выигрывали. Его колдовские пляски будут покруче любой молитвы, - сказал кореец и усмехнулся. – Он вчера дал жару у костра, я думал лопну со смеху, когда он начал потрясать своим членом и кричать «О великий, отдам пиписку тебе после смерти, если завтра будет у меня Большая Рыба».

-Да, мастак он на такие придумки.

-Слушай, Джим, вы же с ним уже давно здесь. Сколотили бы команду, равных бы вам не было.

-Да не сложилось как-то. Помню мы попали сюда с ним с разницей в год. Я даже позже его. Молодые тогда были. Давно это было… А из-за чего мы с ним поцапались, не помню, хоть убей. Так вот и повелось, что мы с ним в разных командах. Я одно время со Стариком в связке был, но потом он себе Курта под крыло взял.

Кореец промолчал в ответ, только посмотрел на опушку леса вдалеке. С того берега должен был зайти Старик. Ничего видно не было. Да и не удивительно. Озеро представлялось корейцу эдаким трехкилометровым осьминогом: посередине большая голова, а вокруг множество кривых шупальцев-затонов.

Солнце встало уже высоко, а все не клевало. Джим чесал бороду и тихо причитал. Лицо корейца было спокойным.

-Видать, снова нашаманил, чернокожая бестия! – сказал Джим.

-Ну и что с того? – ответил кореец.

-Что с того? Спрашиваешь еще? Что с того. Мы тут раз в год устраиваем большой лов. Этот черномазый уж который год вытаскивает треклятую рыбину. Никак наши невидимые благодетели дают ему какую-то хитрую подкормку.

-Не. Не дают, - ответил кореец. – Никому они ничего не дают. Сам знаешь. Просто наш шаман - хороший рыбак.

Прошло еще полчаса.

-Как думаешь, кто следующий?

-Понятия не имею. И знать не хочу, - буркнул в ответ Джим.

-Почему?

-Обрыдло все это. С ума сойти можно. Кто следующий? Когда следующий? Толку от этих разговоров никакого… Хотя новеньких давно уж не было в нашем мужском клубе.

Джим замолчал, насупился и бросил в воду прикормки, закряхтел, потянулся.

-Джейсон говорит, что следующий будет номер третий, - сказал азиат.

-А чем он мотивирует такое свое утверждение? По-моему третий вовсе не достоин входить в нашу компанию.

-Почему нет? – удивился кореец.

-Ну, не знаю. У меня опыта много. Наших видно за сорок тысяч миль, а номер три он какой-то локальный… Да и времена не те пошли. Нет глобальности, чтоб по шарам давало всем так, что человека к нам сразу на лечение отдавали.

-Лечение? Ты никогда не говорил, что ты сторонник этой гипотезы, - удивился кореец.

-Да ничей я сторонник. Слишком долго я здесь, чтобы верить в то, что это для лечения… Ну поправил я себе здоровье. Я сейчас со своим китовым пузом здоровее, чем был в 70-м. Тогда вообще полная рухлядь был, как шкаф расшатанный: одну створку открываешь, а уж вторая в тебя одеждой блюет. А сейчас глянь – стар, но на ногах стою так, как в свое время стояло кое-что еще. Лысина, правда…

На голове Джима розовело светлое пятно посреди копны волос с проседью. Это его смущало.

-У Джейсона были проблемы с алкоголем. Он почему сюда и попал. Номер третий на короткой ноге с Джеком Дэниэлсом. Понимаешь, к чему я клоню?

-Думаешь, Джейсон ставит на тройку только потому, что тот пьет почем зря?

-Ну да. Это понятно. Тут половина с этим диагнозом загремели. Ты вот только, да еще парочку…

-Клюет, - заметил Вик.

-Мать твою так! Ты чего молчал, еб! – закричал Джим.

Лодка дала крен на левый борт.

-Вик, навались справа, а то он нас перевернет!

Кореец бросил спиннинг и кинулся к правому борту. Лодка угрожающе покачнулась, но, приняв стабильное положение, успокоилась.

-Крепко подсел, теперь не уйдет! – прорычал Джим, вращая катушку своего спиннинга.

Рыба водила лодку из стороны в сторону, у пожилого рыбака покраснело лицо, капли пота выступили на лбу и на верхней губе.

-Дай я! – потянулся к спиннингу кореец.

-Не дам! Он мой! – зашипел в ответ Джим. – Я его выведу.

-Брось его! Он же нас сейчас на дно утянет!

-Если что, хватай меня за ноги. Я ее не отпущу, суку, хоть убей, а помирать не хочу. Просто не дай ей утащить меня за борт!

-Ладно, - ответил Вик.

Рыбина таскала их еще минут пятнадцать.

Еще через десять она бурым слизистым мешком легла на дно лодки и смотрела на рыбаков бессмысленно-туманными глазами. Розовые потеки тянулись ото рта к жабрам, челюсти беззвучно открывались и закрывались.

-Жалко, - сказал Джим, смотря сверху вниз.

Вик промолчал в ответ. Он сидел на левом борту и глубоко дышал – последние десять минут ему все-таки пришлось отобрать у Джима спиннинг, потому что, несмотря на его слова про хорошее здоровье, 63 года – это 63 года. Руки у обоих дрожали. Рыбаки смотрели друг на друга.

-Если жалко, давай выпустим, -предложил Вик. – Все равно он не Большая Рыба.

-Да, это не она.

Они еще минуту помолчали, Вик рукавом рубашки вытер пот со лба.

-Выпустим? – переспросил он.

-Нет, - ответил Джим. – Он не Большая Рыба, но он нам попался. Это был честный бой, и мы с тобой его выиграли.

Вик ничего на это не ответил. Вынул длинный нож из сумки и по самую рукоять вогнал сому в голову. Скоро рыба перестала двигаться.

-Это правильно, - сказал Джим. – Да, правильно. Этот мизерикорд ты специально с собой взял?

-На всякий случай, - ответил Вик, смущенно улыбаясь.

-Не знал, что ты настолько мягкосердечен.

-Не знал, что ты настолько жесток. Один – один. Ничья.

-Почему же жесток? Это рыбалка.

-Я знаю. Сам люблю рыбачить. Просто ваше со стариком поколение представлялось мне такими добряками в хайратниках, клешах и с сумкой через плечо. У каждого на плече синица, а в руках белочка, - Вик грустно улыбнулся.

-Все мы люди – жестокие сволочи. Иначе бы и не было нас теперь, - подытожил Джим. – Поплыли назад.

Они выгребли к причалу из белых досок, когда стрелка часов доползла до трех дня. Немало ушло усилий, чтобы дотащить рыбу до клуба. Весил сом килограммов 50

-Больше сотни фунтов, - сказал Джим.

Вик поморщился. Тут постоянно были проблемы с системой мер. Он привык с детства к метрам и килограммам, а большинство местных пользовалось неудобными футами и фунтами. 2,2 умножить на 50 будет 110. Значит мнения о весе рыбы совпадают.

-Позвони Эллис, пусть поможет, - предложил Джим.

-Сами дотащим. Нечего ее напрягать. Мы вчера очередной ремонт устроили, весь дом вверх дном перевернули.

Они остановились передохнуть на полпути до белого «рыбацкого домика». Так называлась маленькая пивнушка, в которой заведовал темнокожий Джимми. Место бармена было переходящим и давалось чемпиону, тому, кто поймает Биг Фиша. Сегодня кто-то должен будет сказать: «Мужчины, сегодня в честь победы над Большой Рыбой, я угощаю вас этим «Шато» урожая 1996 года из наших запасов» Ну или что он там еще мог придумать? «Шабли»? «Дом Периньон»? Не важно. Место бармена было маленьким пустяком, которому все по чуть-чуть завидовали.

-Как у вас вообще с Эллис жизнь? – спросил Джим.

-Хорошо, - ответил Вик. – Я уже сказал про ремонт? Так вот мы решили сделать «морскую комнату», весь день рисовали на стенах волны и чаек, надышались краской, вместе пили таблетки от головы, но вышло красиво. Заходи как-нибудь, посмотришь.

-Может быть, зайду. Может быть нет. Знаешь, я ведь тебе завидую. Хорошо живешь. Я вот уж 35 лет здесь, а все как-то мне неуютно бывает. Видел Сару? Я первые пять лет с ней жил, а потом разошлись. Потом с Мишель. Я сначала думал, что это из-за Памелы все, что засела она во мне, как кураре, что теперь никуда я не двинусь, не подумав о ней. Так нет ведь. Я теперь даже ее лицо с трудом вспоминаю. Но с местными женщинами у меня что-то не клеится.

Вик в ответ молча тянул рыбу на пригорок по низкой траве.

-Ты знаешь. Я все время хотел, чтобы в наш маленький клуб вступила Женщина.

-Какой же он тогда «Мужской клуб»? – резонно заметил Вик.

-А тебя никогда не мучил вопрос, почему только мужчины? Почему, черт подери, ни одной девчонки?

-Все рано или поздно задавались этим вопросом. Я думаю просто у женщин сильный инстинкт самосохранения – вот и все. Образно говоря, все мы попали сюда за дебоширство и плохое поведение.

-Это точно, - согласился Джим, и они потащили добычу. – Осталось еще футов 90.

«90 разделить на 3 равно 30,» - чисто автоматически посчитал кореец, хотя и так было видно, что до рыбацкого домика оставалось 30 метров.

Они уже дотянули сома до крыльца, когда послышался плеск весел. Вик оглянулся и, прикрывая глаза ладонью от солнца, посмотрел в сторону берега. К причалу подплывала белая лодка.

-Эй, да это же Старик с Куртом! – воскликнул Джим, вытирая руки об штаны. – У них Большая Рыба!

Он махнул рукой, в ответ ему Курт поднял вверх два пальца буквой V.

-Черт их дери, черномазый за задницу себя укусит, когда узнает!

Курт выглядел моложе своих лет, а было ему около сорока. Он был голый по пояс, на ногах кроссовки и армейские штаны, светлые волосы забраны в хвост. Сегодня его почти детские глаза просто светились от счастья. Наверное, это радость, пусть и временная, быть первым, быть лучшим среди многих.

Старик, как никогда похожий то ли на Дамблдора, то ли на Гендальфа, посмотрел на Джима и махнул рукой.

-Пойдем, посмотрим на улов, предложил Вик.

-Я здесь посижу, - ответил Джим. – Что-то я устал, - сказал он и присел на крыльцо.

Вик спустился к озеру. Большая рыба. Она была меньше, чем тот сом, которого они заарканили с Джимом. Большой Рыбой ее назвали по двум причинам. Во-первых, никто так и не смог определить, на какую из знакомых всем рыб это похоже больше всего. Тут было чуть-чуть от сома, чуть-чуть от щуки (темные пятна), рот был кривой, как у рыбы-удильщика, челюсть сильно выдавалась вперед, глаза навыкате. Была такая в одном старом мультфильме. То ли художник видел это своими глазами, то ли это был приход такой. Никто не знал. Только вот попадалось это чудо раз в год, не чаще. Это, кстати, во-вторых.

-Кто поймал? – спросил Вик.

-Курт поймал, - ответил старик.

-Выходит, тебе сегодня разливать выпивку.

-Не только разливать. Не только, - многозначительно сказал Старик.

Старик был почти одного возраста с Джимом, но выглядел намного старше своих лет из-за худобы и отросшей за годы бороды. Вик знал, что если Старик сказал то, что он сказал, то, возможно, так оно и будет. Ну что ж. Рано или поздно это должно было случиться.

-Мать же ж твою. Белый человек рыбу поймал! – это был черный Джими.

-Завидно? – спросил Старик.

-Да нет. Не могу ж я на вас на белых пять лет подряд в баре впахивать! – сказал Джимми и засмеялся.

Бар освещался огромным подвесным светильником на цепях, который представлял собой бревно, на котором были в ряд расставлены свечки. Джим сел на свое обычное место в углу. Старик устроился недалеко. Джими был около барной стойки на своем стуле с насечками. Из открытого окна дул прохладный ветерок, звенели цикады, посередине комнаты дымила антимоскитная «вонялка». Почти все были в сборе. Вик заходил домой. Там все еще воняло краской. Они с Эллис пили ананасовый сок, пока Вик рассказывал про подробности рыбалки. Потом они занимались любовью на чердаке, потом посмотрели телевизор. Там показали Номера Второго.

-Он некрасивый, - подытожила Эллис.

Вик смотрел на нее, одетую во фланелевую рубашку. Три верхних пуговицы было расстегнуто и сквозь образовавшийся вырез было видно веснушчатую грудь.

-Ну и что с того? – спросил Вик. – Я тоже не красавец.

-Это почему еще? – спросила Эллис, проведя рукой по короткому ершику волос на своей голове.

-Ну, у меня лицо плоское, губы пухлые и челюсть, как у кроманьонца, - сказал Вик и улыбнулся, зная, что нарывается на комплимент.

-Дурак, - сказала Эллис и швырнула в него подушкой. - Я не об этом. Он же совсем некрасивый. Даже Джими и тот симпатичный. Редкостный придурок, умный придурок. Но симпатичный. У номера два никаких шансов.

-А кто тогда? Номер три? – спросил Вик, хрустя соленой соломкой.

-Может быть, - неопределенно ответила Эллис.

-Сегодня Джим сказал, что номер три не из нас. Джим знает толк в этом. Он – ветеран. В этот раз он сам не знает, кто будет. Я у него спрашивал, а он говорит «Знаешь, в прошлый раз можно было с закрытыми глазами угадать, а теперь хрен его знает»

-Что-то вы последнее время стали часто говорить о кандидатах, - сказала Эллис.

-Скоро что-то случится. Старик сегодня невзначай так сказал, что Курт будет сегодня не только барменом.

-Значит, сегодня будете посвящать еще одного в ваш мужской клуб?

-Хотелось бы. Уже десять лет ни одного нового лица, - сказал Вик и запустил пятерню в жесткие, как проволока волосы.

-Тебе надоело со мной?

-Да нет, что ты. Нет, конечно… Если бы нам разрешали иметь детей, - сказал Вик.

Эллис промолчала.

-Во сколько идешь сегодня? – спросила она какое-то время спустя, щурясь на заходящее солнце.

-Да, через полчаса, наверное.

Он пришел, когда Курт наливал Джимми порцию Джека Дэниэлса. Старик потягивал какой-то коктейль и оживленно о чем-то беседовал с Джейсоном. Стул Короля по традиции оставался пустым. Джими приветственно махнул ему рукой и растянулся в своей улыбке с желтизной. Он был уже слегка навеселе.

-Вик, иди сюда, - крикнул он, неосторожно размахивая стаканом.

-Хай, Джими, - поприветствовал его Вик. – Курт, смешай мне что-нибудь.

-Чего, например, - спросил Курт, убирая прядь с лица.

-«Ностальгию» давай.

-«Ностальгию» твою или Джимовскую. У вас они разные.

-Мою давай.

Курт вынул из холодильника бутылку колы, открыл. Послышалось шипение, потом достал с полки темную пузатую бутылку кубинского рома.

-Ну что ж. Удачи тебе с твоей ностальгией, - сказал он Вику, протягивая полный стакан, по поверхности которого прыгали веселые пузырьки.

Неожиданно в и без того тихом помещении настала уж совсем гробовая тишина.

-Что такое? – удивился Курт, оглядываясь по сторонам. – Что не так?

Все смотрели на него. Точнее на его руку. Он поставил стакан на стойку и тоже на мгновение застыл – на его предплечье бледным светом мерцали цифры – 94. Каждый из присутствующих тоже засучил рукава. Кажется только Джимми и Джим этого не сделали.

-Господа, - крикнул Джимми, так, чтобы все его услышали. – Сегодня у нас будет Новенький! Выпьем!

Все поддержали его дружными возгласами.

-Мне красного плесни, - подошел к стойке Джим. На его небритом лице была то ли улыбка, то ли усмешка. – Что ж дождались. Кто-то сегодня сделает какую-то глупость и пополнит ряды Мужского Клуба.

Мне водки, - сказал Джейсон, подтаскивая свой стул к стойке.

-Только давайте без попойки, - сказал старик, а то испортим гостю первое впечатление, как мне когда-то испортили.

-Да брось ты старик. Мы тебя вообще не ждали, - ответил Джимми.

-У меня тост, - начал Джим.

Все замолчали.

-У меня тост, - снова повторил он. – Сегодня для кого-то будет чертовски паршивый день. Настолько паршивый и мерзкий, что случится такое, что этот кто-то загремит в наш веселый санаторий. Ей Богу, если бы здесь не запрещали петь, я бы сочинил и спел гимн нашего пристанища. Мне очень хочется этого, но мы все помним того, чей стул сегодня пуст. Он свой второй шанс просрал. Но, видит Бог, и он и каждый из нас спел бы что-нибудь сейчас от радости. Я надеюсь, что тот, кто придет, через несколько лет точно так же будет стоять рядом с нами, и ему тоже захочется. Но пить мы будем не за него. А за нас - сволочей, потому что никто в мире так не радуется чужой беде, как мы сейчас. И если бы был Бог, в которого я не верю, если бы он сейчас видел меня и всех нас, он бы не стал проклинать нас и бросать в нас белые молнии. Я думаю, что он улыбнулся бы в бороду, покачал головой и простил. Давайте выпьем за Бога, которого нет, но который простил нас и за нас, которых он простил.

-За нас! - подхватили его множество голосов.

Время до полуночи тянулось медленно. Все молча потягивали свою выпивку. Они все были неглупыми мужчинами, а поэтому не стали спорить и ставить пари. Потому что все понимали, что уже нет смысла в этом пари, когда до развязки остался час.

-Пора, я думаю, - сказал Старик ближе к полуночи. Его номер 80 светился уже так ярко, что его было видно сквозь рубашку. У Вика по спине пробежал холодок. Он подумал, что сам не прочь бы встретить гостя, но когда настанет его черед, когда он выйдет впереди всех и подаст новенькому руку, он снова испытает тот страх, который сковал его перед тем, как он оказался здесь, в поселке на берегу огромного озера, посреди края болот и лесов, из которых нет выхода. Когда он коснется руки новобранца, ужас от невозможности представить, кто и зачем собирает их здесь, скует его тело. А ведь встретить надо достойно, подготовиться к этому.

Вик незаметно вышел на улицу раньше всех, но пошел не к поляне, где обычно появлялись новички, а спустился к озеру и сел на траву в десяти шагах от бара, запустив пятерню в жесткие волосы. Почему? Почему? Он был уверен, что даже старожилы каждый день задают себе этот вопрос. Теорий было много. Но все они рассыпались, словно железо в морской воде, постепенно покрываясь хрупкой ржой под действием логики, новых предположений и проверкой временем. Каждый проходил через много стадий. Сначала все думают, что это рай. Даже Старик (уж на что опытный человек) так думал. А чем тебе не рай: воздух чистый, даже анализов можно не делать, трава зеленая, в лесу зайцы бегают жирные, с собаку размером. Лекарств не нужно – такая здесь вода, что пей ее, и она все внутри очищает. Рай? Чушь! Рай для десяти человек? Ад? Курт, впечатлительный, так и подумал, даже не сомневался в этом, учитывая способ, каким сюда попал. Говорил, что все это порочный круг: лес, озеро, охота, рыбалка, смертная скука, бесконечная смертная скука. Но потом он начал строить свой дом и вроде как отказался от своего мнения. Как-никак не заскучаешь, пока строишь что-то своими руками. Еще позже он изменил свое мнение, даже сказал, что ему здесь лучше, что это место помогло ему по-другому на себя посмотреть. Да попробуй не посмотри, когда времени здесь навалом. Хотя и не бесконечно этого времени, потому что старость никто не отменял, хотя пока никто не умер. Король вот только пропал бесследно. Ну, это его дело. Но после его исчезновения пошли слухи, что это тюрьма особо строгого, даже извращенного режима. Джим одно время так думал, да и до сих пор называет изредка всех каторжниками. Только вряд ли он всерьез сейчас так считает. Эксперимент. Больно уж напоминает старую фантастику: прилетели пришельцы и расселили всех людей по группам по определенному признаку и смотрят, что же их всех объединяет. Обычно в конце каждого рассказа выяснялась какая-нибудь банальность: например, что человек - свой злейший враг, что у инопланетян нет разделения полов, что они врать не умеют или что считают нас новым видом растений… Все не то. Старая фантастика тем и хороша, что вызывает на лице добрую улыбку и приятное послевкусие, в ней герои еще носят шляпы, вычисляют курс корабля, считая столбиком, и не думают, что радиоприемник может быть меньше, чем средних размеров комод…

-Что, не сидится?

Вик вздрогнул от неожиданности.

-Брось ты это дело, все равно не докопаешься. Все теории еще до тебя придумали, - сказал Джим, присаживаясь рядом.

-С чего ты решил, что я сейчас про это думаю?

-А когда новенький приходит, все усиленно начинают над этим думать. Человека не поменять. Как успокоится шумиха, новичок пройдет адаптацию, опять все уляжется. Проверено. Да и незачем особо заморачиваться. Наверняка, если у Них есть свои цели, то, если это входит в их планы, нам когда-нибудь сообщат.

-У кого, у Них?

-А черт их знает. Одно чую, что Них. И то что смотрят они за нами. Вот остановишься, бывало, а тебе будто кто-то в спину глядит. Повернешься – никого. И холодно, адски холодно от этого ощущения… Ты про что думал, когда я пришел?

-Про старую фантастику. Ну про пришельцев, у которых на чем-нибудь бзик.

Джим задумчиво насупил губы.

-Хм. Ну, вот тебе концепция – недавно сочинил, я тут на досуге этим занимаюсь. Представь себе цивилизацию эдаких самураев. Не в том смысле, что сильно воинственных, а в том, что у них честь – это modus vivendi, камень преткновения и основная мотивация в поступках. Основной критерий для достойного продолжения жизни – сохранение лица. Ну и чем больше фигура на виду, тем сложнее сохранить лицо. Ну а если опростоволосишься, то вовек тебе не смыть позора. Чем выше задерешь планку, тем сложнее удержаться, смекаешь? Представь, что бы было с нами со всеми, продолжи мы жить, как жили?

Кореец усмехнулся.

-А чем не теория? Такая же бредовая, как все остальные, - улыбнулся Джим.

-А на фиг им сдались именно мы. Есть множество людей, достойных этого больше, чем мы.

-А не нам судить о мотивациях чужеродного разума, - парировал Джим.

-Ты только что этим занимался, - упрекнул кореец.

-Ладно, пошел я к ребятам, время уже подходит, - сказал Джим вставая.

-Я посижу еще минуту и приду, - сказал Вик, не глядя в его сторону.

И слушал шум удаляющихся шагов, неразборчивого разговора в баре и сливающегося в непрерывный гул кваканья лягушек.

Потом встал, вздохнул и пошел в направлении клина света, выползающего из приоткрытой двери бара. На крыльце стоял Брайан и Джимми.

-Ну что, узкоглазый, пора, как мне кажется, сказал Джимми хриплым голосом, задумчиво глядя на яркие цифры 90 на предплечье Вика. – Эй, мужики, пошли, представление начинается!

Место появления – была поляна, окруженная высоким орешником с огромным камнем неправильной формы посередине. Старик принес керосинку, которая тускло освещала фигуры собравшихся. Длинные тени отбрасывала трава, люди и деревья. Все встали вокруг валуна полукругом. Ветер шевелил кроны и траву под ногами. Вику показалось вдруг, что за маленьким пятном света от керосинки нет ничего, только пустота. Он повел плечами и плотнее запахнулся в куртку.

-Я волнуюсь, Джон, - признался Курт Старику.

-Все просто. Твое дело поприветствовать новичка, объяснить, где он и какие правила здесь заведены. Только без любимых шуточек Джимми типа «Ха, чувак, вот ты и помер. Я апостол Андрей!» - В свете фонаря Старик стал еще большим Гендальфом, чем обычно.- Не надо этого. Будь собой. Тебе еще песню петь. Ты, кстати, решил, какую?

-Да, решил. Только все равно не по себе, как будто в кишках кусок льда забыли.

-Не дрейфь, парень, не в школьном представлении участвуешь, - подбодрил Джейсон.

Курт обернулся и сделал шаг вперед в направлении камня. В этот самый момент волосы у всех зашевелились, как будто рядом вдруг появилась линия с высоким напряжением. Дыхание застряло в глотке, как будто воздух превратился в желе. Хотелось вдохнуть, но не получалось. Длилось это всего мгновенье, мгновенье абсолютной тишины, потом незаметная сначала тень легла на камень. Это была тень от небольшого кустика, которая поползла вверх, как будто кто-то переместил источник освещения вниз. Но лампа оставалась неподвижной. Тень ползла и растекалась по валуну, словно живой мох, как жидкость, постепенно приобретая человеческие очертания. Курт крепко сжал ладонь в кулак, его бил озноб. Два шагав сторону тени, протянул руку и замер. Тень вдруг перестала быть тенью. На свету стояла девушка с узким лицом и спутанными волосами. «Девушка?!» - подумал Вик. И Курт, наверное, тоже подумал, потому что не сразу среагировал, когда колени у гостьи стали подгибаться. Она упала на него медленно, но он еле успел подхватить ее. Тело обмякло. На секунду все замерли и медленно выдохнули воздух, неожиданно снова ставший газом. Курт медленно опустил девушку, оперев спиной о камень и сделал два шага назад. Прошла долгая минута ожидания. Курт облизнул пересохшие губы.

Девушка медленно открыла глаза, карие глаза. Ее лицо не было красивым в привычном смысле этого слова. Но глаза были такие, что глядя в них, перестаешь видеть все остальное. Точно такие же, как в ее последнем клипе. Она смотрела перед собой, но еще не понимала, что происходит. Но сознание все-таки догнало тело. И сделало это, видимо, чересчур быстро, потому что глаза резко расширились, тело вздрогнуло, выгнулось, по рукам прошла крупная дрожь. Она смотрела на мужчин, стоящих в желтом свете керосинки и молчала.

-Привет, я Курт, наверное узнала меня? – сказал Курт и робко улыбнулся.

-Бля! – сказала девушка и начала терять сознание.

-Эй, погоди, - Курт схватил ее за руку, - Не отключайся. Это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО мы!

-Бля! – опять сказала девушка шепотом. Кто-то в толпе усмехнулся.

-Я не сильно изменился, вон тот старик – это Джон, присмотрись и узнаешь. Вон тот черномазый – это Джимми. Без гитары не сразу узнаешь, да и постарел он.

-Я умерла? – спросила девушка. – Взгляд стал чуть более осмысленным, но по прежнему ничего не понимающим.

-Ну не совсем, - сказал Курт. – Тут, вроде как все мы оказываемся после смерти. Но живем и стареем. Так что можно предположить, что мы и не умерли.

-Но я же… таблетки… Это розыгрыш?

Курт покачал головой.

-У меня мало времени. Приветствие – это что-то вроде ритуала. Надо уложиться в 15 минут. Или что-то около того. За это время я тебе объясню все, что знаю. И спою одну песню. А ты помолчишь и послушаешь. ОК?

Девушка медленно кивнула, видимо, надеясь, что скоро сон закончится.

-Итак все мы попадаем сюда после смерти, но, как видишь, не умираем. Я не знаю почему, я не знаю как…

Он говорил минут десять, девушка кивала. Он рассказал про то, что каждому найдется место, что дом надо будет строить самой, с помощью всех остальных, о том, что вскоре, возможно появится женщина или мужчина, просто выйдет из леса и предложит дружбу или попросит приютить в доме, возможно там и останется. Рассказал о том, что в лес можно войти и выйти все время, возвращаясь не берег озера, но нельзя дойти до других населенных пунктов. Рассказал о том, что можно делать все, что угодно, только не петь. Элвис начал петь по пьяни а на следующее утро просто никто его не увидел. Он рассказал о каждом из присутствующих. Девушка переводила взгляд с одного на другого. Узнавание давалось тяжело. Некоторых в лицо она не знала, о некоторых не слышала вообще, о Вике, например. Некоторых она знала по постерам в старых журналах. В Джима она долго всматривалась, отыскивая знакомые черты. Нашла. Когда дело дошло до Кита («а это наш гроза отелей»), она улыбнулась и помахала рукой. Речь Курта была сбивчивой, но он успел рассказать обо всем, о чем нужно было рассказать.

-А теперь я спою… Знаешь, не часто приходится петь у нас здесь.

Кто-то, кажется старик, подал ему гитару, Курт сел на траву, взял пару аккордов, как бы проверяя, не разучился ли, прокашлялся. В толпе начали тихо разговаривать, стараясь не мешать ритуалу посвящения. Виктор подошел к Джиму и спросил тихо:

-Я тут сейчас подумал о том, что ты мне сказал там, на берегу, насчет того, что это что-то вроде ухода с честью, без потери лица…

-Когда сказал? – удивленно уставился на него Джим.

-Ну, минут десять назад около озера.

-Я с ребятами сидел в баре, пока мы все толпой не вышли, - сказал Джим, недоверчиво глядя на корейца.

Виктору вдруг стало холодно, лоб покрылся испариной. Он явственно ощутил на себе чей-то взгляд, резко обернулся, но увидел темноту. Ветер шевелил кусты, вдалеке квакали лягушки. Курт начал петь:

Jesus don´t want me for a sunbeamSunbeams are not made like meDon´t expect me to cry…