Мутант

По грибы.

- Ну что, пойдем, наконец? – спросил он.

- А как же. На наше место, - откликнулась она, нанося последний штрих утреннего образа на свое лицо. - Сегодня на ужин будут грибы.

- Собираемся, как на светский раут, - рассмеялся он.

Семейная пара торжественно выступила в путь. Весело болтая, они сами не заметили, как пришли. Он с интересом посмотрел на груду камней и довольно обронил:

- Засуетились…

Жители городка с криками ужаса метались по улицам. Но, куда бы они ни пытались спрятаться, отовсюду им были видны два гигантских гриба на окраине.

Мутант.

.1.

Войдя в хижину, знахарь сразу понял, что чуть не опоздал. Женщина никак не могла разродиться и уже была на грани смерти, метаясь по кушетке и оглашая округу воплями боли. Над ней стояли повитуха и муж страдалицы, сам готовый отдать концы от переживаний за жену. Осмотрев роженицу, пришедший сказал:

- Надо резать. Ребенок для нее слишком большой.

Он подошел к другой лавке, поставил чемоданчик, рядом положил аккуратный сверток, с которым пришел. Достал из саквояжа завернутые в чистую тряпку инструменты. И вернулся к пациентке. Сказал повитухе:

- Мне нужен чан с кипятком, несколько полотенец… И выведите отсюда мужа.

Когда старуха исполнила все, что он сказал, знахарь, бубня что-то себе под нос, достал из кармана халата платок не грязнее других. Плеснул на него какой-то жидкости из большой фляги, оказавшейся в чемодане. И положил тряпицу на лицо женщине. Та вскоре заснула. Можно было приступать.

.2.

Он криво усмехнулся, держа на руках ребенка. Мальчик… Скрипнула дверь и в халупу заглянула повитуха, выдворенная вслед за мужем, едва она начала советовать знахарю, как и что делать. Акушер брезгливо показал ей новорожденного, сплюнул и сказал:

- Мутант.

Муж с воем ворвался в дом и повалился на земляной пол, бешено колотя по нему кулаками. Лекарь взял мальчишку за ноги и шлепнул его по мягкому месту. Младенец заорал. Жабьеглазая повитуха почесала свою макушку длинными гибкими пальцами и прошамкала мягким безгубым ртом:

- Третий уже у них такой-то.

Папаша всхлипнул и заплакал, растирая слезы по лицу, покрытому розовой шерстью. Знахарь задумчиво посмотрел на такую же мохнатую мать. Тем временем зелено-шкурная старуха разглядывала его самого так пристально, словно от него зависела ее жизнь. Двухметровый ящер, неказисто облаченный в не первой свежести синий халат, твердо стоял на мощных ногах. Идеальный мужчина. Переведя взгляд на ребенка, она сморщила лицо. Розовая кожа, мягкие пятипалые ручонки, нелепые ножки… А лицо – так оно вызывало чуть ли не тошноту. Повитуха прошипела:

- Мерзкое отродье.

Лекарь прошел к лавке, подхватил странный сверток и процедил сквозь грозные зубы:

- Вам нельзя смотреть. А ей скажете, что малыш родился мертвым.

Он вышел наружу и удалился за дом, неся на руках новорожденного и пакет. Старуха, услышав хруст сплющенных костей, вздрогнула и заулыбалась. Знахарь вернулся в хижину, держа сверток под мышкой, взял с лавки чемоданчик и сказал:

- Помните… Мутанты не должны жить.

Ответом ему послужил вой несостоявшегося отца. Акушер улыбнулся окровавленным оскалом и ушел.

.3.

Малыш оказался бойким. Сверток все время норовим вывалиться из-под руки ящера. Пройдя километра три по лесу, знахарь вошел на территорию своего поместья. Поздоровался с садовником, обкусывавшим кусты посадок. Вошел в большой деревянный особняк и закрылся на ключ.

Лифт доставил его в ярко освещенное помещение под землей. Здесь стояли несколько десятков кроватей, а на огромном ковре играли полтора десятка детей – мутантов. Шестеро старших подростков, лет по двенадцати, подошли к акушеру и приняли сверток. Девочки тут же засуетились с пеленками, с подогревом воды, с молоком. Мальчишки помогли знахарю избавиться от наряда. Вскоре вместо ящера взорам детей привычно предстал мужчина. Приведя себя в порядок, он критически осмотрел помещение и довольно сказал:

- Я рад, что в мое отсутствие вы не разнесли дом.

Детвора загалдела, возмущаясь домыслами опекуна. Мутанты… Он вздохнул и провел ладонями по своему лицу. Мутант.

Новый Иона.

Снизу – мягкая склизкая, дурно пахнущая, поверхность. Вокруг – тьма. Человек ощупал дрожащими руками пол и замычал. Он понял, что сидит внутри чего-то огромного и живого. Спокойствие окончательно прошиблось потом. Всякий раз, оказавшись здесь, несчастный окунался в ужас... Рядом что-то хлюпнуло, плеснула вода. В нос ударила волна удушающего смрада. На ноги накатила волна невидимого жидкого огня. И снова все изменилось.

Снизу – кровать. Вокруг – свет. Две тени тихо переговаривались на ним.

- То же самое.

- Ожоги, как от желудочного сока.

- Он воображает, что сидит в ките. Хорошо, хоть не буянит. Вводи лекарство. Он очнулся и слышит нас.

Тени склонились к нему, одним своим видом заставляя кричать и пытаться махать руками. Уже возвращаясь в Кита, услышал:

- То же мне, Новый Иона.

Человек прижался к мягкой слизи, испуганно осязая темноту. Неодолимая сила подхватила его, рванула куда-то в слепящий свет...

...

Суденышко – китобоец усердно пыхтело, подтаскивая к себе тушу загарпуненного кита. Матрос изготовился воткнуть в шкуру пику с флагом китобойной флотилии, когда мертвый, на первый взгляд, кит, грузно завалился на бок и разинул пасть. О том, что случилось далее, моряк никогда никому не рассказывал. Из утробы животного вырвался маленький смерч белых искр, в котором смутно виднелся человек в пижамной паре. Странное явление промелькнуло так быстро, что в итоге матрос лишь пожал плечами – переработался, вот и галлюцинации начались.

...

Он летел над океаном и смеялся, упиваясь солнцем. Вперед и вперед... Большой остров надвинулся, принял его в один из домов. Человек увидел себя, лежащего на кровати. Вихрь вбил его в самого себя и пропал.

Пациент открыл глаза, приподнялся на локтях и увидел санитара, возившегося с заклиненным замком в двери. Спросил:

- Где это я?

Отвертка выпала из ладони санитара и покатилась по желтому пятну на полу, прогретому утренним солнцем сквозь окно.

В ту далёкую странную пору.

Случилось енто, дай бог памяти, на пятую зиму княжения Изяслуки Дородного. В ту пору наши края славились тучными лугами, где паслись кормилицы наши – Даренки да Буренки. Нигде больше не было таких лугов. Блаженный наш юродивый Михай-Все-Знай говорит, что в пору Железна-Бятонного Царства, Ляктронного Государства, стоял где-то здесь дворец белокаменный князя со странным именем Аес. И живали у ентого князя могутные слуги, те самые ляктроны. Звали их еще страньше, чем князя: Уран, Плутон и Нейтрон. Да вот сгорели они все в огне плотоядного змия Воя, распались их тела и ядом полили землю-матушку. От того яда и родятся такие высокие травы – муравы. Но не о том разговор наш, небыличка али быль-быльская…

Жили в ту далекую, Изяслукину, пору в нашей деревне пятеро детинушек, братьев Вели-О-Каких: Пим, Налим, Никодим, Пук и Перепад. Набрав силушки с трудов праведных, решили они идти в дружину княжескую. Все как на подбор: могучими ногами землю попирают – ямят, руки – что те бревна, каждая из двух голов умом-разумом богатющща. Собрали, значит, они свои нехитрые пожитки, да и пошли.

Долго ли, коротко ли плутали, а на день Ничьей Победы, что следует после пятой седмицы от Старогодних Проводов, вышли они к реке Суярке, коя узка телом, да буйна нравом. Озадачились братья-то. Брода нет, а на тот берег надобно. Осмотрелись тут они, видят – камни тесанные лежат, ржой поеденные. Большие такие каменища. Самый старшой из братьев сразу скумекал бросить их поперек реки, дабы сотворить переправу. Дело со словом рознить не годится. Говорено – сотворено… А вода вкруг камней тех как закипит, что щи на огне. Валунища вызверились, сердито моланьями посуливают. Кое-как, прыжками да охами, добрались до того берега, перевели дух, да и двинули дальше, с переглядами молвя о чуде-чудном на реке.

«??? – НАКОПИТЕЛИ МОЩНОСТИ АКТИВИРОВАНЫ. ЖДУ ПРИКАЗАНИЙ. БОЕВАЯ ЕДИНИЦА 16. - ???»

Снова впереди преграда великая. Вышли братья к ущелью бескрайнему, не шибко широкому. Долго рядили – гадали, как одолеть его. Обходить-то не с руки. С малолетства помнили братья, что Ведьмин Рот тянется с сего места на год пути в любую из сторон. Тут Перепад возьми, да и заметь среди кущ тополиных Божье Дерево, что растет железным телом, а листья имеет лиановые, что кнуты серые с железным нутром. Подрядили братья Пука лезть на вершину Дерева – обрывать вереви. Вот уж и справлено дело. Связали куски лиан серых узлами крепкими, да вот незадача – как на ту сторону конец подать, и кто его там примет… Вспомнил Никодим, как в детстве хитрили, дабы попасть в яблоневый сад соседа, что за большим забором. Поняли брательники его мысль, похвалили за сметку. Нашли камень круглый да обтесали досочку дубовую. И соорудили качели крепкие. Встал Пук, самый легкий из братьев, на один конец доски, остальные же скопом прыгнули на другой. И Пук, держа во всех своих четырех руках по кнуту вязанному, птицей вольной перепорхнул через Ведьмин Рот. Где и закрепил крепко свою ношу. Да не просто там камнем привалил али к сосне привязал. Для верности ободрал он мягкую кору серую с вереви, да прикрутил металл-сердцевину к другому Божьему Дереву. А там и другие братья перебрались через ущелье по крепкой опоре.

«??? – ЗАФИКСИРОВАНА СИСТЕМА ПЕРЕДАЧИ МОЩНОСТИ. ЗАПРОС? НАЧИНАЮ ПОДПИТКУ СИСТЕМ. - ??? - БОЕВАЯ ЕДИНИЦА 16. - ???»

Быстро ли, медленно ли шли братья, про то не ведомо. Но добрались они до гор высоких, до круч неприступных. Знали братушки, что за горами теми поля широкие. А в полях тех стоит княжий город Пермак, где восседает на престоле князь сильномогучий Изяслука Дородный. Стали они искать проход среди скал, да нету прохода-то. Простучали братья тогда камни, нашли самое тонкое место и дружно вдарили дубинами своими. Дрогнули крепи, охнула земля и рухнула преграда. Попадали булыжники на что-то звонкое. Ражий валунище тут вылез из дыры и замер, понуро выпростав вперед длинную руку о пяти пальцах. Лишь искры сыпались с него. Уважительно глянули братья на поверженного, да на могучую вмятину у него на темени. Пим потрогал каменище и молвил:

- Теплый, как краюха хлеба… Почивай с миром, подгорный богатырь.

Вошли они в пещеру прямую, как нутро гнилого дерева. В полной темноте путь держали братья три дня и три ночи. К четвертому дню дошли они до хлипкой скалы, выбили ее и ступили на княжеские поля.

«??? - НЕЙРОЦЕПИ ЗАМКНУЛО - ??? - ТОННЕЛЬ ВСКРЫТ. АНАЛИЗ ЗАВЕРШЕН - ??? - ВЫВОД: СОСТОЯЛОСЬ НАПАДЕНИЕ. ОТВЕТНЫЕ МЕРЫ: КОНТРАТАКА И ЛИКВИДАЦИЯ ПРОТИВНИКА - ??? - ЦЕЛИ: ВРАГИ, ПЯТЬ ГУМАНОИДОПОДОБНЫХ СУЩЕСТВ. ЗАДАЧА: НАЙТИ И УНИЧТОЖИТЬ… НИЧТОЖИТЬ… ТОЖИТЬ… ЖИТЬ… - ??? - ПРИКАЗ ВВЕДЕН - ??? - БОЕВАЯ ЕДИНИЦА 16. - ???»

Разгулялись братья во чистом поле. Идут, бредут, да удалью молодецкой меряются. Кто палицу выше кинет, кто дальше прыгнет. Вдруг Налим, самый зоркий, и говорит:

- Сдается мне, братья, спешит за нами тот горный камень однорукий.

- Может, брататься хочет? – предположил Пим.

- А кто его знает, - решили братья и повертали навстречь камню.

Тот же застрекотал, заурчал, полыхая глазом на руке. Землица под ногами у братьев застонала тяжко, прорастая пыльно-травными цветами. А Пук осел наземь, схватился за грудь, где расплескалась красная руда жильная, и застонал громко:

- Больно, братцы… Помираю…

Осерчали родичи. Страха не ведая, ринулись к убийце. Закипел бой не на жизнь, а на смерть… Долго бились, но одолели супостата проклятого.

«??? – ВЫШЕЛ ИЗ СТРОЯ… СТРОЯ… РОЯ… Я…/помехи/ - ???»

Оклемался таки Пук. Чай два сердца не зазря Богом дадены. Залечили братья свои раны и отправились дальше. В стольном граде Пермаке приняли их в дружину княжескую. А как не принять таких дюжих молодцов? Да на княжем пиру молвил князь Изя:

- Поболе бы нам таких хоробрых воев.

- Да. И справно было бы так, - добавил князь Лука.

Встал князь Изяслука, окинул взглядами дружину свою могучую и пошел в опочивальню, гордо неся обе свои головы. А в ногах его, попирающих каменные плиты со знаком качества N-ского железобетонного комбината, крутились два верных крысопса.

Вечная боль.

Боль всегда с ним. Много лет. Вечно. Боль утраты.

Годы назад зарево вспыхнуло далеко за горизонтом и раскаты взрыва обрушились на изумленных людей. В небе сапфирового вечера атомно воссиял желто-серый гриб, опоясанный грязно-красными лампасами ломаных молний…

Он был в тот день далеко в горах. Но и там яркая горсть страха озарила мир вокруг. Увидев чудо смерти, он оступился и куда-то упал. Глубоко, вроде бы в снег.

Пробуждение под метровым слоем спекшегося наста не было легким. Но выбрался. И увидел радугу следов последней войны человечества. Того человечества, которого больше никогда не будет. Такого человечества, каким оно уже не станет. Будет другим, если выстоит. Началось и закончилось самое короткое непонимание между странами.

Шатаясь, он добрел до города и никого не увидел. Нет, бомба была не атомная. Из тех, что уничтожают только живое. Новейшая… Взрыв в пригороде сделал свое дело. На стене одного из домов краснеет силуэт человека, простершего руки в попытке улететь от чего-то…Как фотография. Кумачовая тень долгие годы станет теперь парить в кирпичном небе. Пепел ее хозяина давно рассеян ветром, но рукокрылая душа цвета крови осталась запоздалым предупреждением.

Жена, дети – все погибли. Он сел на камень дорожного бордюра и заплакал. Цветомузыкой ему служило небо…

Многократная боль. Страшная боль. Слабая боль. Боль тела.

Неизвестное излучение изменило его. Некому ныне стало искать и изучать побочные эффекты в первый и последний раз испытанного оружия. Он лежал в ворохе сена посреди одной из комнат пустого деревенского дома. И корчился от боли. Организм мог сдаться, но отчаянно боролся. И победил.

Видеть в темноте кошачьим глазом. Чувствовать магнитное поле планеты, словно птица. Что в том хорошего? Но и ничего страшного. Он остался человеком. Жуткий изумрудный оттенок кожи не имел значения. Главное – внутри…

Боль, как часть жизни. Видеть боль других выживших. Сочувствовать им. В то время некому было разделить с ним боль памяти. Спазмы одиночества.

Сознавание – один. Везде – один. Память свирепо грызла образами семьи, друзей, неба того цвета, название которого позабылось. Лишь кутаться в теплые одеяла и терпеть, до скрежета зубовного терпеть.

Один… Не хотелось верить в такое. Все чаще думалось - побывать за теми самыми горами? Холод, голод и пепел со снежного неба долго пугали – не пройдешь. Но одиночество… Он был, есть и будет человеком, чтобы ни случилось. Однажды сумраком, не тьмой, отправился искать таких же одиноких. Нашел. И больше не был один.

Повеяло забытым теплом. Новая семья… Вместе всегда легче.

Зов

1.

Над вершиной Горы – Богини курился дым. Леопард смотрел на нее, не отрываясь, как завороженный. Давно позади осталась Долина, где бродили стада антилоп и зебр, где рыскали хищники... Где нежился под солнцем родной лес.

...

Первое, что услышал Лео, был голос мамы: «Уарр-р-р-р». Рядом еще что-то пищало. По шерстке прошлось нечто теплое, мокрое, шершавое. Лео согрелся и пополз. Вот и мамин бок. Дальше, вдоль густой шерсти... Нос чует вкусное – вкусное. Нашел! Какую-то бородавку. Запах, о этот чудесный запах, шел именно от нее. Надо попробовать на вкус... В рот брызнуло молоко... Какое блаженство он испытал, распробовав материнский дар! Наевшись, лениво потянулся, коснувшись лапами чего-то маленького и мягкого. Обнюхав это что-то, Лео заснул.

2.

Леопард зажмурился от удовольствия, но тут опять услышал зов6 «Иди! Иди же ко мне!» И побежал дальше.

...

В глазах посветлело. Мама постоянно говорила ему: «Сначала посветлеет, а потом ты откроешь глаза. И увидишь мир! Он прекрасен!» Лео подполз к сестре и прижался к ней, сонно подумав: «Скорее бы».

И вот теперь в глазах посветлело. Он радостно мяукнул. Мама тут же очутилась рядом: «Что случилось?» «У меня посветлело!» «У меня тоже,» - проурчала рядом сестренка Гипа. Мама довольно фыркнула. Послышался шум и она убежала. Лео аж вытянулся от любопытства. Кроме голоса мамы, он услышал голос чужого. «Ну, как они?» «Сегодня у них откроются глаза.» «Уже?!» «Ты принес еду, Харр-р?» «Сейчас, дотащу.» «Много?» «Детеныш антилопы. У него нога была плохая, не смог убежать.» «Тащи, а я к детям.» Снова раздался шелест травы, и мама вернулась. Лео ткнулся носом ей в бок: «Кто это был?» «Ты слышал? Хороший слух.» «Да,» – гордо напружинился Лео и попробовал встать на лапы. Те разъехались, и он шлепнулся на пузо. Мама проворчала: «Глупыш... Это твой отец.» Она снова принялась его умывать, не забывая, конечно, про Гипу. Накатил сон.

Любимая побудка: «Просыпайся, пора есть.» В глазах совсем светло. Лео привычно нашел источник молока и засопел. После мама муркнула: «Открывай глазки.» «Боюсь,» – мяукнул он. «Как красиво!» – прозвучал рядом голосок Гипы. Конечно, от девчонки отставать не след. Лео храбро открыл глаза и уставился на яркий мир. Который с тем же интересом уставился на него.

3.

Очнувшись от грез, леопард понял, что вновь стоит на месте. Вперед, вперед! Вверх по склону. К вершине.

...

Он попробовал встать, снова упал и обиженно проворчал: «Где же мама?» Ее никдн не было. Лео испугался и на этот раз завопил. Мама появилась сразу: «Что опять стряслось? Где Гипа?» Лео понял, что был один на поляне. Они вдвоем принялись звать: «Гипа! Гипа!» На поляну выбежал отец, сердито метеля хвостом траву: «Что?!» Мама свирепо прижала уши и двинулась к нему. Большой красивый леопард присмирел: «Ладно, ладно... Что, все-таки, случилось?» Мама ответила: «Девочка пропала.» Они обегали всю поляну, но Гипу так и не нашли. Лео от огорчения не заметил, что твердо стоит на лапах. Он решил проверить канаву, но тут же выскочил оттуда и прошипел: «Кто тут?!» «Тихо,» – из ямы выкарабкалась Гипа. Лео завопил: «Ура!»

За шкирку потаскали в тот день обоих.

4.

Вот и последняя трава осталась позади. Голые камни ждали впереди Лео. Вершина Горы – Богини звала его: «Иди! Иди!» Сбитые лапы понесли дальше...

...

Другой день. Солнце и радость. Мама умыла Лео и развалилась на солнцепеке. Гипа тоже сунулась: «А меня?» Лео шлепнул ее лапой и побежал. Возжаждав мести, сестра помчалась следом. Мама шикнула: «Тихо, отец идет!»

...Лео полетел кувырком и Гипа отплатила ему сполна. С дерева спрыгнул отец. Мама подошла к нему: «В чем дело? Ты поранился.» «Со львом повстречался, пришлось показать прыть.» «Ну и как?» «Разошлись по моей инициативе. Как дети?» «Бегают.»

Лео подкатился к лапам мамы и сунулся к отцу. Так он впервые познал запах живой крови, сочившейся из раны на плече отца.

5.

Он подумал: «Насколько я поднялся?» Чаще стали попадаться скалистые уступы, россыпи щебня. А вершина звала.

...

У Лео уже выросли все молочные зубы и исчезла младенческая гривка. Он лежал в тени куста, когда пришла мама и позвала его и Гипу с собой. Пришлось распрощаться с уютным местечком и будить Гипу, спавшую рядом. Та не желала просыпаться. И Лео укусил ее за ухо... В ответ грянула быстрая оплеуха. Семья пошла в саванну, где их ждал отец. Рядом с ним лежало что-то в пуху и перьях, источая запах крови. Гипа ткнулась в пух носом и зачихалась. Лео глянул на отца: «Что это?» «Птица,» - пояснил тот. Интересно было обнюхать тушку молодого страуса. А потом родители объяснили, к чему все это: «Ешьте.» Лео изумленно посмотрел на маму. Как, им предлагают жевать это? Делать нечего, пришлось зарыться в перья. Гипа принялась отнимать птицу, видя во всем новую игру.

6.

Похолодало. Камни, мох, ветер. Закусив парой грызунов, Лео карабкался к вершине.

Появился снег. Стало можно, наконец, попить. Вспомнилась первая встреча с двуногим, приглушив на время Зов.

...

На хвастовство Лео о новом зубе Гипа обиделась: «А у меня?» «Тоже будут. Погуляем?» Они побежали по саванне. Мама смотрела им вслед. Во взгляде ее туманилась грусть.

Бегали в траве до вечера, изредка отлавливая мелкую живность, чтобы подкрепиться. И тут Гипа, у которой слух был лучше, забеспокоилась: «Мама зовет!» Молодые леопарды понеслись обратно. Порыв ветра принес новый запах, заставляя насторожиться. Лео успел заметить невдалеке странное животное. Оно стояло на задних лапах, а в передних держало что-то непонятное, изогнутое вроде речной излучины. Существо что-то быстро сделало со своей ношей иГипа, перекувыркнувшись, рухнула в траву. В тот же миг на врага навалился огромный черный лев. Двуногий завопил, отбиваясь от свирепого хищника. Несколько секунд спустя лев уволок добычу в саванну. Лео стало нехорошо. Кого этот Черный выслеживал здесь? Двуногого или парочку беспечных леопардов? Встревоженно оглядевшись, Лео ткнулся носом в бок Гипы. Сестра никак не отреагировала. Лишь ровная палка, торчащая из-под лопатки, качнулась, выпустив несколько капель крови из раны. Уже неживой крови. Шерсть на загривке леопарда встала дыбом...

Навсегда запомнил Лео урок матери, когда она узнала о смерти своей дочери: «Запомни его, сынок. Это наш самый страшный враг. Враг всех животных в Долине. Он слабее антилопы. Пользуется палками и камнями. Его племя очень большое. Беги с его пути. Там, где появился человек, нам нет места.»

Лео понял это, когда его отец погиб в схватке с тремя такими существами. А мать его погибла от молнии, выпущенной одним из двуногих. Годы прошли, но память осталась.

7.

В полном изнеможении леопард упал, не дойдя до вершины нескольких десятков метров. Зов не стихал. Звал вперед... «Я приду... Только отдохну..,» – подумал Лео, засыпая.

Вокруг завыл ветер, жестоко продирая шерсть до кожи. Лесной зверь засыпал, чтобы никогда не проснуться.

А Пламя внутри Горы успокаивалось, получив жертву. Из века в век голос Богини приводил кого-нибудь на вершину. Иначе внутренний огонь Горы-Богини выплеснулся бы на мир вокруг нее. Гора... Какое ей дело до того, кто именно пришел на сей раз. Избранный отдал себя, отдалив смерть Долины вокруг Горы еще на век.