мУЧÖНЫЕ из Аномальной Зоны

О жизни, Вселенной и, вообще, 42...

[микрорассказ]

– Ух ты, какой вы счастливый, аж светитесь, Антон Поликарпович.

– Есть повод. А ты, как всегда – ни сном ни духом?

– Совсем нет. Что стряслось-то?

– Отстал ты от жизни. Мышей не ловишь.

– Так, я ж первый день после отпуска. Откуда мне знать-то, что за радость такая?

– Ааааа. То-то я вижу, посвежевший, загорелый. Но это не освобождает от обязанности быть в курсе таких, можно сказать, эпохальных событий. Прорыв, Алёшка. Прорыв!

Антон Поликарпыч едва ль ни с размаху ухнул своим кожаным портфелем по столу. Щёлкнул замком.

Алексей поправил на переносице очёчки и прищурился, пытаясь что-то разглядеть на лицевой стороне бумажного конверта, которым Поликарпыч энергично размахивал в воздухе.

– Так, проясните же. По какому поводу пир?

– А вот по какому! Успешная расшифровка посланий из космоса.

– Ого-го. Ну, так что, можно бежать к холодильнику за шампанским?

– Пока не знаю. Надо ознакомиться сначала. – Конверт теперь лежал на столе рядом с портфелем и прикасаться к нему теперь никто не спешил. Предвкушение казалось важнее самой тайны. – Две недели назад Комиссия подала заявку на машинное время в QuantumMind. Думал, полгода минимум будем ждать, пока эту заявку изволят только рассмотреть. Ошибся, однако. Добрые люди из Министерства похлопотали, чтобы данные пропустили через тамошние алгоритмы вне очереди. Так что, к счастью, нам не пришлось долго ждать.

– Сколько удачных?

– Большинство из всего массива – действие пульсаров или иных активных звёзд. То и неудивительно, впрочем. Из пятидесяти шести «перспективных» космических посланий, полученных обсерваториями за этот год, одиннадцати дали положительный балл по критериям разумности. Из тех одиннадцати восемь – антропогенного происхождения, что тоже, вроде как, закономерно. А вот оставшиеся три – с вероятностью выше 97% – сообщения от иных цивилизаций.

– Целых три «Вау»!

– Да! Целых три.

– Так значит, подтвердилось! Есть в космосе разум! Мы, наконец, не одни во Вселенной!

– Точно! Если за один неполный год их столь много, так, сколько ж мы пропустили их? Не поняли просто, что они есть… Вселенная полна разума и, мало того, просто кишит жизнью!

– Так открывайте же.

– Ишь ты, – широкая пятерня Антона Поликарповича накрыла конверт. – Так сразу что ли? Все тайны Вселенной и так – одним мановением…

– А чего ждать-то?

– Может, для начала подискутировать? Выдвинем пару гипотез, предположений там… Обмусолим не спеша…

– Да, перестаньте вы уже.

– А, ладно. Так уж и быть. Только, вот тебе, – Поликарпыч порылся в портфеле и положил на стол листок. – Распишись, для начала.

– Чего вдруг?

– Там, наверху, пока не решили, когда обнародуют сию информацию. Так что, со всех, кому дозволено ознакомиться, берут подписку о неразглашении до тех пор, пока информация не отправится в открытый доступ по официальным каналам.

– Вот даже как.

– А ты думал.

Алексей поискал в стакане ручку, у которой ещё не был досуха исписан стержень и размашисто черканул на бланке.

– Вот теперь – порядок, – удовлетворённо прокомментировал Антон Поликарпович, складывая листок вчетверо и пряча его в нагрудный карман. Опосля, взял в руки конверт, надорвал и извлёк болванку оптического диска. – Другие способы рассылки результатов в Министерстве сочли недостаточно надёжными.

– Ох… Так, где ж найти устройство, чтоб воспроизвести? Они б ещё на глиняных табличках корреспонденции писали. Впрочем, постойте… – Алёшка метнулся к шкафу и долго копался на его полках, попеременно приговаривая: «да, куда ж он запропастился-то…». Добрых минут пять усиленных поисков всё же дали результат. – Вот! – Он воздел к небесам старинный выносной «резак», с болтавшимся хвостом кабеля. – Только, главное, чтоб линза у лазера не помутнела окончательно. Сколько лет в шкафу пылился.

И вот он, пыхтя и поругиваясь сквозь зубы (всё как обычно – то формат не тот, то драйвера устарели), после серии неудачных инсталляций и перезагрузок, запустил, наконец, вожделенный диск.

***

Оба теперь сидели за столом, друг напротив друга. На столе между ними аккуратно разложенные листки распечатки выглядели как государственная граница.

Алексей то и дело доставал из кармана носовой платок, снимал очки, протирал линзы платком, надевал очки на глаза, складывал платок и прятал его обратно в карман; затем снова доставал платок и протирал линзы. Между этим занятием вглядывался в бумагу, где в рамках с «водяными знаками» и с квадратиками двоичных идентификаторов внизу, перемежаясь с диаграммами, убористым шрифтом шёл текст. Весьма исчерпывающий документ, разделённый на параграфы и пункты. Даты получения сигнала, характеристики принимающих устройств, частоты, амплитуды, мощности, длительности экспозиций. Ключи и алгоритмы расшифровки…

Антон Поликарпович, тем временем, прятал лицо в сложенных лодочкой ладонях и поглядывал на бумагу сквозь щёлочки меж пальцев.

Алёшка, сделав над собой усилие, потянулся к бумаге и принялся зачитывать космическое послание вслух. Будто этим хотел подтвердить реальность того, что видит. То же самое, если бы он щипал себя, чтобы убедиться, не во сне ли всё это.

– Дата приёма 14 марта. Источник сигнала – созвездие Змееносца. Красное смещение такое-то, частота приёма такая-то… Текст послания: «Да воссияет величайшего нашего правителя лик [имя: непереводимо] по всей Вселенной, да будет власть его справедливая вечной, да знают пусть имя его все живущие ныне и те, кто родятся отныне и до скончания Времён».

– Хмм. Этому я, как раз таки, не удивлён. Прославляет народ какого-нибудь своего условного Хеопса. Неплохая идея. Только, не додумали немного концепт. Надо было им в космос портрет своего начальника ещё отправить. А то как же кланяться Солнцеликому, не видя лика того воочию? Будем ждать: пришлют, тогда и стоит подумать над их предложением.

– Второе, – продолжил Алексей. – Источник – NGC6613, скопление Чёрный Лебедь в Стрельце. Не текст. Атональный набор звуков. Приложение – нотная запись и частотная диаграмма. Алгоритм QuMind определил это как запись музыки. В общем, – он пошелестел листком, – это партитура какого-то музыкального произведения.

– Тоже – хорошо, – кивнул Антон Поликарпович. – А в третьем что?

– Тут источник определён с большой точностью. Звезда Омикрон Девы. Совсем рядом. Опять-таки текст. Дословно: «Торопитесь! Только у нас! Скидка 50 процентов на уникальные семипалые носки из настоящей шерсти [невоспроизводимо: название животного]. В них вам будет тепло и по-домашнему удобно. Покупайте в магазинах [невоспроизводимо, вероятно связано с именем: название товарного знака]». Они это серьёзно?

Поликарпыч оторвал руки от лица.

– Да, вполне нормально, я думаю. А ты, поди, ждал от них чертежи сверхсветового двигателя или приглашение в Лигу Миров?

– Ну, хотя бы чего-то близкого к этому.

– Зато, теперь понятно замешательство Министерства по поводу публикации этих открытий.

– Чтобы не вызвать смех у общественности? – Алексей сгребал теперь листки в кучу и пытался сообразить из них аккуратную стопку. Всё-таки, исторические документы, как ни крути.

– Пожалуй. Или, чтоб не увидели в этих посланиях самих себя, будто в зеркале. Помнишь наизусть поди все радиопослания с Земли в космос. «Мир. Ленин. СССР», например. На кой чёрт инопланетянам сдался наш Вождь? Как и нам – их Хеопс. Ну, ладно, то было не совсем послание иноразумным. Или вот, песня группы «Битлз» аборигенам Полярной звезды, думаешь оно по слуху придётся? Что-то похожее во втором файле мы и получили в ответ. А рекламу всякой ерунды – так то по нескольку раз в году к звёздам посылают. Дождёмся, прилетят как-нибудь инопланетяне за кроссовками «Адидас»… В общем, печально всё с этой, как её, разумной жизнью.

– Но, не исключено же, что придёт что-то более информативное…

– Не исключено, конечно. Но то – дело случая – можем и тысячу лет дожидаться.

– … или эти же «друзья» проведут работу над ошибками, да повторно нечто интересное вышлют.

– Исправятся, думаешь?

– Конечно!

– Ну, воля твоя – надейся. Надежда – она такая: последней на кладбище уедет.

– Что за уныние вдруг, Поликарпыч? Общества меняются, совершенствуются, люди тоже со временем думать начинают по-иному…

– Одно хорошо – пусть мы и не знаем, как они выглядят, зато точно знаем – как они думают. Достаточно на себя взглянуть, и всё станет понятно. Так что, барьер непонимания должен быть не особо крепок. А насчёт совершенствования… Это, дескать поумнеют, говоришь?

– Вот именно.

Антон Поликарпович снова щёлкнул замком своего портфеля.

– Ты, Алёшка, наверно, и эта новость мимо тебя проскользнула?

– Какая новость.

– На прошлой неделе наши в космос очередное послание отправили. С лунной обсерватории ушло – в сторону Глизе-163. – Он бросил на стол плотную брошюру типографского кроя. – Комиссия утвердила. Там описание концепции. Основной посыл, так сказать.

Алексей перевернул ламинированную корку и побежал глазами по тексту, идущему ниже целого калейдоскопа печатей и подписей после слов «Утверждаю» и «Согласовано». Невольно принялся бубнить вслух:

– Послание представляет собой визуальное изображение, исполненное в двух цветах – жёлтом и белом. Жёлтый означает теплоту, доброту намерения, готовность к диалогу, незатухающую жизненную активность, направленную во всеобщее благо, а так же подчёркивает относительную молодость человеческой цивилизации и её намерение следовать к дальним рубежам Вселенной сообща с другими разумными существами. Белый обозначает свет, являющийся универсальным смешением всех цветов радуги, то есть готовность принять братьев по разуму в любом образе, как бы они не выглядели, а так же символизирует прозрачность, отсутствие скрытых мотивов. Изображение, по сути своей, является пиктограммой, простым знаком, не несущем в себе сложных концепций. То есть, также подразумевает открытость, и изначальное стремление к диалогу.

– Как оно, звучит?

– Звучит, – согласился Алексей. – Ещё как! А картинка какая?

Поликарпыч схватил со стола брошюру и с чувством швырнул его обратно.

– Смайлик, Алёшенька! Обычный, грёбаный, сука, СМАЙЛИК!!!

Антон Поликарпыч вскочил с места и резво выскочил из кабинета. А Алексей, застыв на месте, слушал удаляющийся звук шагов, перемежающийся с негодующими репликами старшего товарища:

– Послание космическим цивилизациям, мать их ети!.. Додумались же!.. Гениально!..

Братья по разуму, здра...

[повесть]

– Ну, как, нашёл что новенькое?

Алексей аж на стуле подпрыгнул от неожиданности, столь неслышно Антон Поликарпычу удалось за его спиной проникнуть в кабинет. Впрочем, насчёт «неслышно», это с натяжкой, конечно. Скорее, неожиданно… Чтобы ненароком не помереть с уныния, он выкрутил на всю динамики дохленьких китайских компьютерных колонок. Последние на такой нагрузке (даже в инструкции, как он помнил, не рекомендовалось накручивать дальше семидесяти процентов от максимума, означенного шкалой) трещали, скрипели, но решительно сопротивлялись его намерению окончательно их угробить. Этот акт уничтожения, конечно, имел под собой почву – Алексей собирался разжиться новой акустикой, которая помягче и получше будет, но тратиться на неё, когда «и так есть», иначе говоря, пока не отнесёт старые и почившие на помойку, не имел морального права. Даром, что сейчас он этим восхитительным качеством звука корёжил свой (непременно, тонкий, как он в том был уверен) слух, да ещё и репертуар для него был схож с самоуничтожением, и неизвестно ещё, кто первый сгинет со света – играющий «Модерн Токинг» (интересно, живы ли ещё эти два голосистых соловья, или от своих же песнопений давно утопились в водах Эльбы?) Алексей на дух не переносил. Даже аллергией от него страдал. Хорошо, старые стены здания, ещё сталинской постройки, были достаточно толстыми, чтобы сотрудники, занимающие смежные помещения, не пришли раньше и не скрутили ему шею…

Алексей щёлкнул выключателем и, устроив локти на ворохе разбросанных по столу исписанных ручкой бумаг, едва не снеся под ноги калькулятор, уронил голову на ладони, прислушиваясь теперь к звону тишины. Он не оглянулся, забыл даже встать и поздороваться с Антон Поликарпычем (начальник, как никак) – на таком уровне находилось его настроение. Лишь поднял глаза, уткнувшись в колонки светящихся на чёрном фоне цифр. Координаты прямых восхождений, склонений, звёздных величин и прочих подобающих космическим объектам параметров, сливались пред его очи в бессмысленную мешанину размазанных по экрану пятен.

– Ага, найдёшь в этой куче чего…

– Должно быть зерно! Непременно. Не зря же в Министерстве решили подкинуть эту задачку именно нам.

– Эти «подкидыватели задачек» из Министерства, очень может быть, по пятницами ходят с астрономами в пивную, и на дружеских началах помогают им избавляться от возни со всякой малопонятной и подозрительной мутью, подсовывая её нам. Всем хорошо, в итоге: одним груз с плеч, другим средства по нашей ведомости списать. Кто там знает, чем мы заняты, куда и сколько потратить нужно. Сколько стоит охота за НЛО?

– Не исключено, разумеется… Тем не менее…

– Тем не менее – что?

– Интересные порой задачки, согласись.

– Очень интересные. Не поспоришь!

Алексей ещё хорошо помнил «пришельца из будущего», которого к нему привели на прошлой неделе, и заставили у него взять интервью. Тот, сидя на вон том стуле, нёс какую-то несусветную чушь, которую якобы узрел, побывав в двадцать четвёртом веке. И ему, Алексею, пришлось всё это слушать! А когда он, устав от льющегося из уст «попаданца» лютого бреда, начал ловить его на нестыковках и противоречиях, едва не кинулся с кулаками. Хорошо, успел позвать вахтёра, и вместе они вытолкали сего ценнейшего информатора из здания, да спустили с лестницы.

– Любой алкоголик, – добавил Алексей, – или поехавший крышей беглец из дурдома – наш клиент. Очень улыбается мне такая работа. Возимся со всякой хренью, которая заставила бы любого ржать в голос. Да что там, в соседних кабинетах дни напролёт только и заняты, что о нас анекдоты друг другу рассказывают. Передай кому-то другому любую нашу программную задачу, так он только пальцем у виска покрутит. А нам же – давай, ищи тут какое-то «зерно». Наука, блин! Они ж нас в лицо «плоскоземельцами» называют.

– Тебе-то, жарко иль холодно от этого? Кому б ещё казённые средства выделяли за занятия ерундой. Лучшая профессия на свете!

– А пользы? Нет, конечно, тем дядям, что из бюджета деньги распределяют, очень даже полезно.

– Что-то, Алёшенька, ты только тёмную сторону дела замечаешь. А вот, представь, что именно сейчас ты на пороге большого открытия.

– Представил уже. Бросили сюда какой-то глючный пакет, дескать, вызывающая особый интерес информация. Так, почему же, те, кто её добыл, не стали разрабатывать эту золотую жилу дальше? Какая-то случайная фотография, разбираться с которой никому не с руки. Чего, например, не повернули «Сизиф» обратно к этим координатам, да не уточнили, раз всё так чертовски интересно? Как же!.. График сорван будет – он важнее, там время денег стоит. Нет, нафиг оно нам не нужно, пусть какой-то другой дурень над всякой белибердой голову ломает, а нам делами заниматься надо.

Антон Поликарпович, наконец, пододвинул к себе стул и сел рядом.

– Так, ты разговаривал уже с ними?

– С кем? С инопланетянами?

– С теми ребятами, что «Сизифом» заведуют.

– Ну, конечно же, звонил им.

– А они?

– Они сказали, что свободное «окно» в графике работы телескопа появится, самое ближайшее, через три недели. Так что, сиди себе, грызи карандаши, довольствуйся тем, что есть.

– А ещё куда?

– Ещё «Харон-10» есть... Но там всё вообще глухо. Мы с вами, Антон Поликарпыч, прямо Малдер и Скалли какие-то. Только пистолет и рацию нам не дадут. Одна пространная аналитика и не более того. Ладно б инструментальными средствами какими обеспечили, или не мешали хотя бы, да не пинали с вопросами из кабинета в кабинет…

– Что ж, попробую заняться решением. Ты расскажи лучше, с чем мы тут дело имеем.

Алексей чуть сдвинул монитор, чтобы руководителю отдела было лучше видно. Вот как, значит, перекинул задание, даже не удосужившись заглянуть, чего там и как. Ай да, молодец вы какой, Антон Поликарпыч…

– Вот эта россыпь непонятно чего. – Он потыкал пальцем в несколько рассыпанных по всему экрану, тусклых звёздочек (вернее, они больше похожи на обычный электронный шум), обведённых красным. – Какая-то мошкара – десятка три точек в три-четыре пикселя восемнадцатой звёздной величины. На них, вот, и «попросили» обратить внимание. Если это не дефект, то какой-то метеороидный поток на задворках Солнечной системы. Движется ль он, или стоит на месте – не понять. Расстояние по одной серии снимков не сосчитать – ни тебе дистанции между объектами, ни альбедо не сосчитать. Хотя бы какими-то старыми фотографиями поделились, а так – бестолковая трата времени… Наверно, действительно, вечер пятницы на кого-то подействовал.

– Значит, считаешь, ничего особенного?

Алексей пожал плечами:

– Так, не из чего ж делать выводы, Антон Поликарпович. Вообще, как дело-то было?

– Да, никак, особо. Сказали, есть снимки. Решили, что увидели россыпь каких-то новых объектов. Но это не точно. Вот и попросили попробовать разобраться. – Звучало это сейчас так, будто поликарпыч пытался оправдаться. – Ладно, ты попробуй ещё поискать. Или, сделать вид, что искал, по крайней мере. Мне надо что-то ответить… предварительно.

***

Антон Поликарпыч не заглядывал в отдел аж до четверга. Где его нелёгкая носила, сообщить он не потрудился. Алексей проколдовал над снимками ещё половину следующего дня, минувшего от их последнего разговора, да занялся «текучкой». Штудировал сеть относительно всяко разных «аномальных новостей», да вносил в каталог всё, что могло выглядеть «интересным». В общем-то, сеть полна была всё той же обычной ахинеи, но в конце месяца так или иначе надо сдавать отчётность. Ну, так вот это и есть она…

Компьютерную акустику он, наконец-таки, «убил» и с чувством выполненного долга сбегал в радиотоварный отдел, да прикупил что-то поновее. Результаты тестирования Алексея удовлетворили. «Модерн Токинг» он больше не слушал – технику такого класса негоже осквернять музыкой, не сложнее чем «два прихлопа, три притопа». До понимания секретов наслаждения классикой он ещё, вроде как, не дорос, но какие-нибудь «Моторхэд» или «Type O Negative» очень даже звучали…

– Фух, Антон Поликарпович, – выдохнул Алексей, признав в вошедшем в кабинет человеке своего начальника. – Куда запропастились-то? И на все звонки – «вне зоны доступа». Я уж подумал, не случилось чего.

– Да, всё со мной хорошо, Алёшенька. Спасибо, что не забываешь. – Поликарпыч, при этом, выглядел довольным, но слегка не отдохнувшим. – На рыбалке пропадал. С Коврижкиным ездили – он меня на выходные из дома вытащил.

– Это с тем заместителем…

– Ага, с ним. В общем, твоё дело удалось немного столкнуть с мёртвой точки.

«С чего вы вдруг это подшили к «моим делам»? – едва не выпалил Алексей, но вовремя прикусил язык.

– Подробностями не поделитесь?

– Да, так ему и заявил, что дескать к нам, по всей вероятности, летят инопланетяне.

– А он?

– Вот, в чём, скажи мне, прелесть работы в нашем отделе, а?

– Просветите, пожалуйста, а то человек я тёмный, не вижу.

– А в том, что ты можешь молотить любую чушь – и её будут слушать. И что одним – билет на экспресс в дурдом, для нас, напротив – полный от него иммунитет… Короче, Коврижкин проникся моей пафосной тирадой, сделал пару звонков куда следует, и вот… – Антон Поликарпович полез в портфель и через пару секунд на столе Алексея лежали два запечатанных конверта. – Потом пришлось приобрести два билета на поезд и навестить наших друзей, тех самых активистов сизифова труда. Видать, зам их так напугал, что они отказались передавать данные через сеть, а только по случаю личного визита. Но отдали, и телескоп даже на какое-то время повернули в искомом направлении. С лодочниками из «Харона», кстати, случилось то же самое. Так что, прошу любить и жаловать. Правда, теперь на эти выходные придётся для Коврижкина сделать ответный жест вежливости, и везти его на рыбалку самому, но, дело, надеюсь, того стоит.

Алексей оторвал край одного конверта и высыпал на стол карточки памяти, каждая из которых была снабжена индивидуальным брелоком с номерной пломбой.

– Где расписаться?

– Я уж расписался. Так что, давай, грызи гранит науки, как говорится. А я, пожалуй, отправлюсь домой, да на боковую. Не высыпаюсь в дороге.

– Так вы сюда прямо с поезда?

– А откуда ж ещё?

***

Антон Поликарпович спустился в воду с края резиновой лодки, преодолел вброд остаток пути, умудрившись при этом не набрать полны бахилы воды, дотянулся верёвкой до вбитого в сырую почву столбика, ещё подтянул на себя лодку, гружёную весьма нелёгкой ношей. Затянул узлы.

– Прибыли, Иван Иваныч.

Замминистра, Иван Иванович Коврижкин, обладатель блестящей лысины, изрядного выпирающего брюшка, из которого, казалось состоял весь его корпус, поставленный на сравнительно тонкие ножки, балансируя на зыбком днище, прошагал к носу, с трудом удерживая в вытянутой перед собой руке полный рыбы садок.

– Давайте, помогу.

Иван Иваныч, протянув «брату по оружию» добычу, перебрался через край, покинув, наконец, лодку и с отчётливо слышными сопениями и пыхтениями, тюленем на брюхе выполз на травянистый берег. Встал сначала на четвереньки, малость передышавшись, и наконец, последовательностью движений конечностями установил своё тело на нижние две. Отряхиваясь на ходу, он прошествовал, поскрипывая высокими резиновыми сапогами, к рыбацкому лагерю. Антон Поликарпыч, задержавшись пока устраивал садок в заводи, зашагал следом.

Стоянка была устроена в тени роскошных крон, под которую по приезду загнали внедорожник Иван Иваныча и машину Антона Поликарповича, впоследствии растянув меж ними джутовый тент. Чуть поодаль над костром в котелке варилась уха, а помощник Иван Иваныча, одетый в шорты, короткорукавую рубашку и шлёпанцы, кружил вокруг стола, хлопоча над расстановкой прочей подобающей обеду на природе снеди. Сняв котелок с крюка над костром, помощник просиял:

– Обед готов. Прошу к столу.

Обмывшись водой из канистры, рыбаки устроились за раскладным пластиковым столом, рассевшись на походных стульчиках.

Иван Иваныч зачерпнул ложкой из котелка:

– Ммм… Уха – прелесть. Нажористая. Вот, жаль, конечно, Костик, что ты не рыбак. Но повар из тебя – высший класс!

– Старался, Иван Иваныч.

Замминистра, оглядев стол, объявил:

– Только вот, чего-то, думаю, не хватает.

Костик, его помощник, смекнув что к чему, метнулся к переносному холодильнику, пристроенному в багажном отсеке хозяйской машины, и вернулся с покрытой изморозью бутылкой.

– Вот, другое дело! – потирая руки воскликнул Иван Иваныч. Одним движением свинтив крышку, он разлил по стаканам «беленькую». – И что непьющий – тоже хорошо. С одной стороны, конечно, подозрительно. Но, с другой – здоровый образ жизни никому не вредил. Ну, – протягивая стакан в направлении Антона Поликарповича, – вздрогнем! Для аппетиту очень хорошо. – Одним махом осушив стакан, секунду покривившись для протокола, он наколол вилкой из банки маринованный огурчик и с неподдельным удовольствием отправил его в рот.

Костик, покончив, наконец, с расстановкой блюд, присоединился к участникам трапезы. Антон Поликарпычу он очень напоминал его Алексея – примерно того же возраста, и одинакового с ним телосложения. Очки ему надень, так, близнецы-братья получатся. Даже иные манеры поведения были один в один Алёшкины. Наверно, все помощники чем-то походят друг на друга.

На столе теперь кроме ухи стояло большое блюдо (прямо, тазик даже) печёной на костре картошки, нарезанные овощи и зелень, в отдельном плетёном блюдце благоухал свежестью нарезанный белый хлеб. Это летнее изобилие придавало столу оттенок чего-то райского.

Эх, жизнь хороша!

– Вот, уважаю я тебя, Поликарпыч. Во всём ты талантлив – и в рыбалке, и в науке. И, много поди ещё в чём.

– Так, человек, сам по себе, разносторонне развитая обезьяна. Будет уметь только лишь что-то одно… это робот получится, а не человек.

– Это точно. Но, боюсь, сгинешь ты в безвестии и бесславии. Вроде, хорошее дело делаешь, а о тебе слыхом никто не слыхивал.

– Кому-то тоже надо играть «серого кардинала».

– Верно подмечаешь. Раструби кто про вашу деятельность, так смеху будет. Даже не все в верхах знают о том, что ваш отдел существует. Только, на самом деле, не глупостями занимаетесь. Вот, к примеру, прибудут к нам инопланетяне со звёзд, кто пойдёт с ними общий язык налаживать? Кто лучше, чем вы знает, как это нужно сделать? А ведь, задачка посложней поди будет, чем с какими-то иностранцами диалог вести. Культурная пропасть-то меж нами о-го-го какая будет. Нет… не могу я на это так смотреть. Я к тому, что если помощь моя какая будет нужна, ты это… не стесняйся, говори.

Антон Поликарпович пожал плечами:

– Да, всё вроде устраивает…

– И всего хватает? В смысле, для работы. Не. Не бывает так. Вот, техническую базу обновить – неужели не нужно? А я могу посодействовать! Или… ютишься ты со своим отделом на этаже арендованной «сталинки». Не тесно ли?

– Тесновато, вообще-то, – смущённо признался Поликарпыч.

– Во! – ткнул в его направлении Коврижкин воздух вилкой с насаженным на неё очередным огурчиком. – И это недоразумение поправить – тоже в моих силах! А то, иначе, как двигать науку вперёд? Надо помогать. Надо! Ибо – нужна нам ваша наука. Зря что ли мы на звёзды смотрим – пора бы уже и их покорять.

– Моей благодарности не будет предела, Иван Иваныч.

– Ты и так меня, вон как отблагодарил. Вытащил меня из душных кабинетов, так сказать, в этот дивный мир. Птички поют, рыбка плещется, кузнечики стрекочут. Вот они! Простор, природа, солнышко, травка. – Иван Иванович Коврижкин развёл врозь руками, видимо, демонстрируя этот самый простор, семафоря при этом своим вылезшим из-под рубашки изрядным пузом. – Речка, рыбалка. Что ещё человеку для счастья надо? Аж душа на седьмом небе. Эх, жизнь хороша!

Зам снова разлил из бутылки по стаканам.

– Давай, ещё по одной. Ну, за будущее науки! И чтобы таких вот, как ты, замечательных людей у нас в достатке было!

Костик, тем временем, навострил уши, прислушиваясь к чему-то сквозь звон посуды.

– Там, кажется, Антон Поликарпович, ваш телефон звонит.

Поликарпыч на секунду застыл.

– Да, точно. Наверно Альбина Михайловна меня потеряла. Прошу извинить…

Он вскочил со стульчика, в несколько шагов преодолел дистанцию от стола до «лагеря» и в ворохе одежды разыскал свой телефон.

– Алё… Да, слушаю… Что стряслось, Алёшенька?.. Ты чего это, в субботу решил работать? Неотложное дело, говоришь… А до понедельника оно никак не подождёт? Срочно, говоришь?.. Ну, хорошо, постараюсь что-то придумать. Скоро буду.

Антон Поликарпович выключил мобильник.

– Мне надо в Институт. Алексей что-то нашёл в этих данных от «Сизифтруда».

– Открытие какое, что ль?

– Не знаю. Но очень Алёшка взволнован. Редко бывает, что аж так. Значит, дело действительно срочное. Надо ехать.

– Так, ты ж выпимши уже… Нельзя тебе за баранку… Вот что! Костик, ты у нас непьющий. Так что, давай-ка, садись за руль. Отвезёшь Антона Поликарповича в Институт. Если дело недолгое – вернёшься с ним обратно. А если уж надолго – на такси сам сюда приедешь.

– Понял, Иван Иванович.

Антон Поликарпович уже вовсю собирался.

***

Антон Поликарпович с невероятной, удивительно, откуда взявшейся во всём его существе лёгкостью, вбежал по широким ступеням парадной лестницы. Здание сияло в свете летнего дня белизной свежей побелки (ремонтники, кстати, ещё продолжали в будни свою работу – правая часть фасада темнела просыхающей штукатуркой и была заставлена строительными лесами). Прошествовал по пустующему узкому коридору. Шаги громким стуком отражались от высоченного потолка и слишком близко расположенных друг от друга стен. Единственный человек, который дежурил здесь в выходной – пожилой вахтёр. Вопросов задавать он никаких не стал, зная о том, что Алексей сегодня на работу явился – только кивнул молча в знак приветствия и снова уткнулся сквозь снабжённые раритетной тяжёлой оправой очки в потрёпанную книжку, что держал в сложенных лодочкой ладонях.

– Что там у тебя за пожар?

Алексей обернулся, поправил очки.

– Здравствуйте, Антон Поликарпович. – Он хотел было начать сразу с места в карьер, но вспомнил таки о предыдущем своём нарушении субординации, поэтому с трудом заставил сдержать поток слов, который буквально рвался из уст наружу. – Рад вас видеть отдохнувшим. Не хотите чаю? – Он красноречиво кивнул на стоявший на краю подоконника электрочайник.

– Нет, спасибо. И без него жарко, как в парилке. Лучше, рассказывай, что там такого у тебя стряслось.

– Вот, поглядите. – Алексей отодвинулся от экрана.

– На что именно?

– На это всё.

– Ты так говоришь, что все твои расчёты можно осознать в три секунды. Давай-ка, объясняй мне по порядку, что стряслось. Должно быть нечто очень из ряда вон выходящее, дабы оправдать так резко прерванную рыбалку с заместителем министра.

Ножки стула скрипнули по отшлифованному до зеркального блеска бетонному полу. Антон Поликарпович примостился рядом с помощником.

– Это хорошо, что вы вытащили из «сизифовцев» эти данные. Без них никак бы не разобрался. А тут – ну, просто шикарные сведения. Преступлением было бы их никому не показать.

– Понял, понял…

– Вот, радиант потока. – Алексей указал пальцем в белую жирную точку поверх черноты звёздного неба.

– Получилось определить, значит…

– Тут много чего «получилось». Вот, положение объектов на старом снимке, который нам отдали первым. Вот – последние данные, а тут нанесена двухнедельная ретроспектива. В общем, явление едва не проморгали. Судя по смещению, и на основании ещё и триангуляции, сделанной с «Харона», поток находится сейчас где-то в десяти а.е. за орбитой Нептуна и движется по направлению к нам. Траектория с наклонением под углом в двадцать градусов к эклиптике. Это, если принять, что все элементы движутся параллельно друг другу и с одинаковой скоростью, что впрочем, закономерно…

– Ты меня законам небесного движения, Алёшенька, учить собрался? За этим позвал?

– Простите, Антон Поликарпович, просто, не могу так сразу сообразить, как лучше подойти к главному объяснению. Не перебивайте, пожалуйста.

Обиделся, что ли?

– Хорошо, извини, не буду. Давай дальше.

– Видимый поперечник этой группы, предварительно… в линейных цифрах около миллиона километров выходит. Сейчас я насчитал уже сто тридцать объектов. – Алексей изменил экспозицию. Снова выполнил наложение, прочертил треки. – Вот их наблюдаемое расхождение за минувшую неделю. За это время все они стали ярче на две-три величины, то есть, однозначно, приближаются. Я не особо делал поправки на увеличение яркости из-за приближения к Солнцу – прикинул примерно пропорционально изменениям угловых размеров. Плюс, точности определения мешают спектры излучения… хорошо, что цветовыми линейками тоже с нами поделились.

– Спектры чего? Я правиль…

– Ага, – голос помощника звучал на несказанно довольных нотах. – Излучают. В инфракрасном свете. Это не естественный нагрев. Они «тёплые». Около двухсот кельвинов, если я правильно сделал поправку на «синее смещение». Этот параметр, правда, пришлось принять «от фонаря», и ещё с альбедо чуть добавил отсебятины, но всё-таки…

– Какие-то внутренние процессы, быть может. Вроде гейзеров растаявшего метана или аммиака, или чего-то тому подобного?

– Хмм… Выбросы на спектрограммах пока не видны. Может, недостаточно ещё разобрался. Но, всё равно, от Солнца они слишком далеко, чтобы был достаточный для появления криовулканизма нагрев поверхности. Разве что гравитация могла подействовать. Деформации там всякие… Но, опять таки, далековато для этого.

– Так, давай-ка лучше сразу к выводам. – «Беленькая», видать, подействовала не лучшим образом на скорость мыслительных процессов, хотя Антон Поликарпович чувствовал, что за время пути успел целиком и полностью протрезветь.

– Предварительный вывод таков. Группа из ста с лишним тел, предварительно, размером от трёх до десяти километров каждый, движется по направлению к Земле со скоростью от семи до девяти тысяч километров в секунду. Судя по этим параметрам, мы имеем дело с роем объектов, прилетевших к нам из межзвёздного пространства

– Ага. Какой-то межзвёздный поток метеор… Какая, ты говоришь, скорость?

– От семи, до девяти тысяч километров в се…

– Три процента световой?! – Вот тут Поликарпыч и вправду почувствовал, что протрезвел окончательно и бесповоротно.

– Около того…

– Ты не ошибся?

– Три раза пересчитал. Всё сходится. Если наблюдательные данные не врут, и с датами экспозиций никто не напутал, причём специально.

Начальник отдела задумчиво погладил свой вспотевший затылок:

– Так… Грубо говоря, если принять за истину сорок астроединиц дистанции и скорость в три сотых скорости света, то выйдет, что весь этот рой будет здесь…

Алексей, предвосхищая долгие интеллектуальные натуги руководителя, который, очевидно, намеревался проделать в уме вычисления в столбик, дробью застучал по клавишам калькулятора:

– Примерно через семь – десять дней. Конечно, это если пренебречь гравитационным воздействием планет Солнечной системы и прочими деталями вроде того же нагрева и извержениями, которые могут как замедлить, так и ускорить их движение. К тому же, и Солнце должно добавить к скорости падения ещё около сотни километров в секунду, но то такие исчезающе несущественные мелочи в сравнении с тем, что мы и так имеем.

После чисел «семь» и «десять» Антон Поликарпович не особо расслышал, что говорил его помощник.

– И какое же примерить ко всему этому объяснение без оглядки на летающие тарелки и арктурианское вторжение, а, Алёшенька?

Тот в ответ пожал плечами:

– Много чего напридумывать можно, если усердно фантазировать… Разгон объектов в гравитационном поле двойной звезды, например. Взрыв сверхновой, спровоцировавший ускорение. Но, три сотых, это действительно много. Объекты из центра Галактики, или что-то, оторвавшееся от края аккреционного диска чёрной дыры… Тогда даже арктурианцы на летающих тарелках начинают казаться правдоподобнее. Или, списать всё на возможные ошибки и погрешности, да начать всё это копать заново, чтобы подогнать к результату, который не будет выглядеть как научная фантастика. Но, Антон Поликарпович, я сомневаюсь, что это чему-то поможет. Расчёты верны…

– Да, верю я. Верю. Теперь надо сообразить, как аккуратно и гладко это всё преподнести чинам из верховодящих кругов и, при этом, не обзавестись справкой жёлтого цвета.

– У нас «иммунитет», – напомнил Алексей

– Надеюсь, он не подведёт. А донести надо, непременно. Молчать о таком нельзя. Ладно, у них головы большие, пусть и решают. – Поликарпыч встал на ноги, разминая затёкшую спину. – Начнём с телефонных звонков, пожалуй… Или, нет! Собирай-ка по-быстрому все свои бумаги, да поедем, напрямую объявим об открытии Коврижкину. Принимать решения и обзванивать министров – его дело. Машина ждёт!

***

На следующий день астрономическое сообщество изволило зашевелиться. Открытие признали открытием. Отдел, видать, с подачи Иван Иваныча Коврижкина и благодаря активности Антона Поликарповича, подключили к сети, объединявшей команды, занятые наблюдением за приближающимся потоком. Телескопы в искомом направлении повернули, номер самому явлению присвоили, официального названия пока не присвоили, но Рой-131 (цифра означилась по числу обнаруженных на тот момент элементов) стал обиходным «междусобойчиковым» ярлыком для события. Теперь у отдела появилась возможность просматривать наблюдательные данные в реальном времени.

Расчёты линейной скорости, направление движения и текущее местонахождение объектов подтвердилось с изрядной точностью. За минувшие сутки «событие» приблизилось к Земле на очередные пять астрономических единиц.

– Можешь теперь, Алёшенька, бежать в скульптурную мастерскую, заказывать собственный бюст – пускай отольют его из бронзы. Знаменитость, гордость отдела.

– Это, как я понял, ирония, Антон Поликарпович?

– А ты думал, я «оду радости» тебе пропеть явился?

– А заслуга того не стоит, разве?

– Стоит, конечно. Но, учитывая, что мы вроде как не существующая официально организация, статью под собственным именем в Астрономическом журнале, тебе опубликовать не дадут. Лавры, наверняка отдадут кому-то из начальников «Сизифтруда»… иль какому-нибудь астроному-любителю, да и Коврижкин, смотрю, свою персону попиарить по случаю весьма не прочь. Так что, поставишь свой профиль на подоконник рядом с электрочайником, над ним к стенке приколешь диплом, который тебе, непременно, вручат – будешь любоваться, да гордиться рангом первооткрывателя, пусть даже ни одна окрестная собака об этом знать не будет. Такова уж цена пожизненной дурдомовской амнистии.

– Несмешная шутка, когда второй раз. А вы всё смеётесь, знай себе…

– Не бери близко к сердцу. Всё в этом мире – суета и тлен… кроме денег. Коврижкин премию тебе выписать пообещал. Сказал, что щедрую. Что значит в его понимании «щедрость», я допытываться не стал, конечно, но и так – лучше, чем ничего.

– Хоть какая радость, в кои веки.

– И с новой обителью для нас с тобой похлопотать – тоже обещался. Так и сказал открытым ткстом, дескать нечего ютиться в тесной каморке, пора за заслуги и хоромы царские обживать. Конечно, «обещать – не значит жениться», но никто, следует заметить, его за язык не тянул, так что, буду ему периодически напоминать, дабы не забывал об этом «обещанном». Авось что срастётся в итоге.

– Это он из-за «инопланетян» так расщедрился?

– А то!

– Представляю его уныние, когда всё окажется горстью межзвёздного щебня.

– Так или иначе, «ни с чем» уже никто не остался. Событие само по себе грандиозно. Сравнить его даже с визитом Оумуамуа… да он ни в какое сравнение с сегодняшним днём не идёт. Сто тридцать один межзвёздный объект! Ты только прислушайся к этой фразе! Высадка была бы хорошим делом, да никто не догонит, но и наблюдений самих по себе хватит, чтобы множество людей на анализе информации, которая вскорости сама повалит как из рога изобилия, можно завалить работой на десяток лет.

Если Антон Поликарпович что-то и преувеличил, то свои слова обратно брать не собирался, это уж точно.

***

Приснилось, наверно…

Трель.

Какой восхитительный сон… Голову под подушку. Да, что ж такое?..

Трель.

Трель.

Снова, трель…

Он, наконец, понял, что исходит она из телефонной трубки. Нашёл наощупь.

– Будьте милосердны, Антон Поликарпович. – Это были не слова. Это был стон. – Два часа ночи, ведь…

– Посмотри в небо.

– Что?..

– В небо, говорю, посмотри.

– А что там?

– Через пятнадцать минут я у твоего двора.

– Что за архиважные дела могут появиться в такое время?

– Вспомни, сколь часто я звоню тебе по ночам?

Ну вот. Не приснилось. Важные дела, значит…

В пятнадцать минут Алексей, всё ж, уложился. Сбежал по лестнице, выскочил из подъезда. Прыгнул на пассажирское сиденье.

– Что стряслось? Объяснить не потрудитесь?

– Пришли снимки с ESLL5PT. Но это лучше видеть.

– А мы к ней тоже подключены? Не знал.

– Подсоединили к целевой сети для более точного отслеживания координат.

– Так, вы объясните мне, наконец, хоть что-то?

– В терпении рождается добродетель всякая, о, юный падаван…

Нет бы, чего рассказать, пусть ради компенсации за безжалостно прерванный сон. Алексей был на все сто процентов убеждён в своём праве на это. Ага, жди… В итоге, всю дорогу, Алексей сердито молчал, уткнувшись в боковое окно. Может и заснул бы, да спать больше не хотелось. Поэтому, считал пробегающие мимо фонарные столбы, да читал светящиеся вывески над дверями закрытых учреждений.

Вахтёр был удивлён столь позднему визиту, но вопросов не задавал (и даже своё начальство по телефону уведомлять не стал) – просто пропустил, лишь сделав запись в журнале посещений. Не просил расписаться, не спрашивал паспортных данных. Свои, как никак…

Алексей топтался на месте около двери, пока Антон Поликарпович резво порхал по кабинету, запуская аппаратуру.

– Садись.

Сел.

– Вот! Каково оно?

Алексею пришлось потратить минуту, чтобы прочесть все метки интерфейса, понять, что съёмка велась с того самого ESLL5PT, который совсем недавно начал работу в пятой точке Лагранжа. Очень глазастый аппарат, как он слышал. Размытые пятна на фоне усыпанного тысячами одинаковых звёзд космического неба.

– В чём разница?

– А вот в чём! – Антон Поликарпович покрутил движок, увеличил масштаб, выделил один из объёктов и принялся «чистить» картинку, жонглируя цифровыми фильтрами. Пятно вытянутой формы, с освещённой солнцем стороны выглядит ярче, остальная половина прячется в тени. Кадры «диафильма», исполненные в чёрно-белых красках и оттенках серого, в каждой последующей итерации становились чище. Объект постепенно приобретал форму цилиндра. Слишком уж геометрически правильного цилиндра… Внизу линейка масштаба отсчитывала угловые секунды, «калькулятор» пересчитывал небесные дуги в земные километры.

Алексей, глядя на то, как неказистая забитая шумами мазня превращалась в вычищенный шедевр, невольно присвистнул. Потом встал и склонился к экрану. Диаметр цилиндра подбирался к пяти километрам. С длиной могли быть варианты, но очевидно, не больше десяти-двенадцати. Он по привычке вздумал протереть очки, да понял, что в излишней спешке забыл их дома.

Поликарпыч вывел снимок в правую сторону экрана, раскадровал варианты изображения по ранжиру показателей цвета в UBV. Взялся за следующий объект. А в это время Алексей чувствовал, как спина покрывается плотной армией марширующих мурашек.

– Цилиндры о'Нейла… – похоже, он это произнёс вслух.

– Выглядит очень похоже, – согласился начальник.

– Невероятно.

– А то! И ты ещё причитал, что я тебя так жестоко поднял ночью из тёплой постели. Теперь-то перестанешь меня всем чертями костерить?

– Ага, – слова из его уст будто сами по себе звучали, без участия тех самых уст. – Перестану, Поликарпыч.

– Но! Это только вишенка на торте, – он расположил вторую серию кадров рядом с первой.

– А кто сообщил?

– Дежурный по «Сизифу» отзвонился. Говорит, что вперёд всего меня уведомил, а только потом собирался своему начальству донести.

– Видать, изрядного вы там шороху навели.

– Не зря же я туда-сюда мотался, чтобы ни с чем вернуться. Заодно воспитательную работу в смежной команде провёл.

– Уважаю, Антон Поликарпыч.

– А ты сомневался во мне, что ль?

– Никак нет…

– То-то же. А теперь – сам торт! Вуаля.

Небо вспыхнуло вдруг сотней ярких огней. Как сверхновые звёзды. У каждой по восемь лучей. Как эффект sunstars при съёмке с фотоаппарата…

После продолжительного молчания, Алексей, наконец, нашёл силы промолвить:

– И как вы это прокомментируете?

– Около полуночи зажглись. Блеск стал ярче сразу больше чем на десяток звёздных величин. Почти одновременно загорелись… Почти. Примерно за десять минут все объекты Роя-131 стали такими. Правильно ты, Алёшенька, всё понял. Запуск двигателей, не иначе. Поток начал торможение.

– Мать моя женщина… – Алексей медленно опустился обратно на стоявший позади него стул – что-то ноги очень уж резко ослабели. Потянулся к подоконнику, нащупал пластмассовую ручку и хлебнул студёной водицы прямо из носика чайника. – Инопланетяне… Настоящие... Дождались…

***

Слух Его Великолепия сейчас не особо проникался переливчатым щебетом музыкальных птичек, чьи крошечные мозги были модифицированы жизнетехниками как раз для того, чтобы сплетать коллективными усилиями изысканное полотно из обертонов и гармоник. Шесть Его глаз не спешили радоваться красоте и буйству растительности цветника, занимающего едва не половину сферической поверхности вакуоли, чьё пространство было отдано под августейшие покои. Ему было не до блаженства, которое он мог испытать, окунувшись в парящую в невесомости благоухающую ароматами растворённых в ней духов и масел изрядную каплю воды, связанную гипертрофированными силами поверхностного натяжения, потому единую и неделимую. Ему не хотелось сейчас вкушать плоды нектарного дерева, которое и поныне, считалось изысканным деликатесом даже с оглядкой на доступность любой вообразимой агрономии. Не вспоминал он и о вине.

Нет, птицы не фальшивили. Цветник не увял, и его не побила тля. Вино не прокисло, и нектарины оставались наливными. Просто, Его Великолепие разглядывал себя в зеркало, предвкушая скорый визит Инайдиин Прекрасной, которую после целого полугода ужимок-прыжков, мытья-катанья, ухаживаний-подарков, и прочих букет-конфет, этот самовлюблённый индюк Игхраал, всё же, согласился выдать за него. Другой на его месте, изволь Верховный сделать доченьку своей девятой женой, от счастья пенопласт бы грыз, а этот…. Ну да, Правила ведь таковы. Считая себя прямым наследником Иггса Праотца, отправившего Поток в это Странствие, тот имел право немного повыпендриваться. За малым не довыпендривался, в общем-то, когда Его Великолепие сгоряча едва не приказал выкинуть того в открытый космос; ну да ладно, в Летопись сей инцидент не внесли, и можно считать, что договорились…

– И, как тебе? – Его Великолепие расправил плюмаж, покрутился вправо-влево.

– Великолепно, Ваше Великолепие, – поспешил восхищённо отозваться Старший Астроном, только-только протиснувшийся сквозь мембрану внутрь помещения. – Пёрышко к пёрышку. А цвета – загляденье. И в синем. И в среднем. И в инфракрасном. Редкостной красоты…

– Хватит уж лебезить. Врёшь же, как Троцкий…

– Истинная правда, Ваше Великолепие!

– Так я и поверил.

Тем не менее, Его Великолепие Верховный Предводитель Странствующего Потока Ренфхашаат Четвёртый Великолепный Августейший своей внешностью был доволен. Можно было не звать сюда Астронома, но момент к тому обязывает, да и время, пока не явилась эта его Дульсинея, чем-то можно занять.

Его Великолепие, оторвавшись, наконец от зеркала, перевёл взгляд всех своих глаз на демонстрационную линзу, направленную прямо по курсу Флагманского Острова.

– Так это и есть та самая планета?

– Та самая, Ваше Великолепие. Цель.

– Как думаешь, она прекрасна?

– Какой бы она ни была, с сиянием Вашего Великолепия она не сравнится до скончания веков.

Вот так подлизнул…

– Слушай, ты можешь без вот этого всего, а, Главный Астроном? Хотя бы раз… А то противно уже всё это слушать. «О, как вы прекрасно жрёте, Ваше великолепие». «А с тем искусством, с которым вы садитесь по утрам посрать на горшок, не сравнится ничего на свете…». Тьфу!

– Прошу Вашему Великолепию простить меня, глупого ду…

– Да, заткнись ты уже! – взвизгнул… Его Великолепие… Бля, ну вот, опять! Эх, сам же так воспитал всех этих придурков… – Говори нормально. Без всех этих титулов и рангов. Не стану я тебя через шлюз выбрасывать. И в реактор солнечные ванны принимать тоже не отправлю. Слово даю! Только, веди себя по-людски, будь добр.

Главный Астроном судорожно сглотнул, но всё же постарался сладить со своим голосом.

– Я постараюсь, Ваше Великолепие.

– Надеюсь, сумеешь. Давай, вернёмся назад, к вот этой штуке. Насколько она большая?

– Гораздо больше, чем Флагманский Остров. Больше чем в тысячу раз, если измерять только поперечник.

– Ух ты! Интересно как.

– Но сравнительно с бездной пространства, – добавил Астроном, – которую преодолел Странствующий Поток, она – лишь песчинка.

– Ни разу не видел их вблизи.

– Никто не видел. Сколько поколений сменилось с начала Пути… Десяток, уж точно.

– Ну, да. Так, значит, в путешествие именно вот к этой круглой штуке благословили нас Праотцы?

– Совершенно верно, Ваше Великолепие.

– Далеко до неё?

– Она совсем рядом. Мы вошли в планетную систему звезды.

– Ага, понял. Ну-ка давай, ещё что-нибудь про планету.

– Если взять самое примитивное определение, то ими можно назвать гравитационно сформированные объекты сферической формы, не имеющие достаточной массы, чтобы самостоятельно излучать свет. Нашей прародиной была одна из них.

– Да, я слышал.

– В общем, можно считать планету объектом… «изнаночным» в сравнении с нашими Странствующими Островами. Если последние представляют собою полые цилиндры с атмосферой и экосистемой внутри, гравитацию которых можно создать путём осевого вращения, то планеты, как раз, полнотелы внутри, гравитация создаётся их огромной массой и ею же удерживается атмосфера и всё остальное, что есть на поверхности. Тем не менее, можно сказать, что эту вот… которую мы наблюдаем, можно считать близкой сестрой-близнецом нашей Прародины.

С цилиндрической формой Островов, это Праотцы-Инженеры дали существенного маху. Сферическое пространство было куда как лучше. Недаром имеющие форму сферы покои занимал Его Великолепие. Вроде как респект августейшей персоне – на тебе самое лучшее. Но, порой цилиндрическая конструкциях в других частях Флагмана, оказывалась чертовски неудобной и, если уж обзывать внутренние жизнь и быт «эргономикой», то иначе как «кромешной» её наречь нельзя.

– А что там, собственно такого есть?

– Мы наблюдаем на ней огромные площади суши и полные воды океаны. Вот, представьте, например… вот этот ваш «бассейн». – Он красноречиво указал на парящую в воздухе каплю.

– Ну.

– Так вот, там воды в миллионы раз больше. И поверхность просто огромна. Если, спустившись туда, попытаться её преодолеть, не останавливаясь и никуда не сворачивая, на то, чтобы обойти её кругом можно потратить десятую часть жизни. И на преодоление водных пространств может уйти столько же.

– Занятно. Только, зачем нам столько?

– Надо заметить, что наши Прародители так жили.

– Выходит, Праотцам хотелось, чтобы мы на ней поселились?

– Непременно, Ваше Великолепие. Так гласит Летопись.

Вроде, Астроном понемногу привыкает к диалогу. Не сказал что-то вроде: «Не найти во Вселенной такой похвалы, которая могла бы оценить проницательность Вашего Великоле… и т.д. и т.п….»

– Хмм. Если Праотцы жили на такой же вот штуке… тогда, не означает ли это, что на ней кто-то уже живёт?

– По всей вероятности – да. Мы, вот уже сколько времени, принимаем их сигналы.

– Они знали о нас и пытались с нами разговаривать? Почему я об этом узнаю только сейчас?

– Нет-нет. – Главный Астроном испуганно отпрянул. – О нас они не знают. Сигналы не были адресованы нам, или кому-то ещё. Это можно назвать фоновым шумом. Утекшая в пространство информация, которая предназначалась не иначе как для их же собственного пользования. Однако, это не означает, что мы можем встретить там каких-либо существ.

– Кто тогда эти сигналы генерирует? Роботы?

– Не исключено, что так.

– Чепуха.

– Мы не узнаем, пока не проверим.

– Нет, всё равно чушь. Кто-то там живёт, непременно. И, выходит, технологиями он обладают. Подскажи-ка, сколь они совершенны?

– Не могу знать точно. Но, моё мнение таково, что они не достигли нашего уровня. Космос здесь выглядит слишком пустым. Сомневаюсь, что они могут создать нечто подобное нашим Странствующим Островам.

– То есть, к звёздам они не летают.

– Быть может, они даже своей планеты не покинули.

Который час уже? Ага, скоро и невеста должна объявиться. Ладно, разберёмся, подумал Его Великолепие.

Он снова обратил взгляд к зеркалу. Хорош жених!

Астроном ещё мялся неподалёку, полагая, что взять и уйти будет невежливо.

– Обсудим остальное позже, пожалуй, – произнёс, любуясь отражением и теперь совершенно потеряв интерес к разговору. – А теперь, будь добр – пошёл вон.

***

Его Великолепие согнал в зал совещаний следующих представителей управленческой элиты.

Главного Советника. Что-то да должен посоветовать, раз назвался Советником, не так ли? Светлая голова. Когда-то. В лучшие годы его остроте ума не было равных. Со временем, она сменилась мудростью. Но, дед таки стареет – думает теперь медленно. На своём посту он ещё сколько-то продержится – до того дня, пока былую мудрость не одолеет старческий маразм. Час пока не пробил, так что, не исключено, что блеснёт какой яркой мыслью.

Главного Теолога. Летопись он, пожалуй, знает наизусть. Обязательно подскажет, что там такого в незапамятные времена набухтели Праотцы. Будет, по меньшей мере, интересно послушать.

Главного Технолога и Старшего навигатора в одном лице. Самый важный в этом клоповнике индивид. За остальных Его Великолепие мог додумать и сам, а вот без этого – никуда.

Главного Астронома. Куда ж без него? Пусть звёзды считает, конечно, но отвлечься на участие в важном собрании, ему не помешает нисколько.

Главного Стратега. Что бы ни означал его чин… Ибо участвовать в баталиях ни разу не приходилось ни ему, ни его предшественникам по причине отсутствия какой-либо внешней угрозы, требующей применения военной силы. Главный Стратег прибыл на Флагманский Остров с другого борта катером.

Ну, и ещё кучка каких-то разных должностей и рангов прихлебателей, имён которых Его Великолепие на память не знал (и не желал знать, если что). Для массовки сойдут.

Его Великолепие устроился в своей ложе, похожей снаружи на полусферу, чьё положение в пространстве регулировалось несколькими маневровыми двигателями, гоняющими воздушные струи в нужном направлении. Мог бы того и не делать: какая разница в невесомости, пристроил ли ты куда свою задницу, или оставил её в свободном полёте. Но, пожалуй, так солиднее – августейшей персоне обязательно должен полагаться какой-нибудь трон.

– Итак, – изрёк Его Великолепие. – Никогда такого не было, и вот, опять. Начнём с того, что у нас появились вопросы, которые безотлагательно необходимо решать. Мы вошли в систему планет Цели, поэтому требуется чёткое понимание того, что нам надлежит сделать. Всё хорошо было, конечно, когда вокруг Странствующего Потока ничего не менялось – пространство чистое, движение равномерное и прямолинейное, все счастливы, довольны, тишь да гладь, ни о чём думать не надо. Теперь настало время, когда это самое «надо» всё-таки случилось. Вопросы у нас предельно просты. Что мы знаем? Что мы можем? Что нам нужно? И нужно ли вообще? В общем, по порядку.

Главный Астроном принялся излагать примерно то же, что поведал Его Великолепию совсем недавно:

– Мы в новой для нас звёздной системе. Здешнее солнце очень похоже на Солнце наших Праотцов, искомая планета также имеет очень близкие характеристики той земле, с которой начался Путь. Огромные океаны воды, огромная площадь суши, воздух для дыхания неограничен. Эти факты подразумевают наличие немалых и легкодоступных ресурсов. Планета обитаема, живут на ней некие двуногие аборигены (насколько мы правильно понимаем полученную из наблюдений информацию). Мы знаем, что цивилизация (если это понятие к ним применимо) несколько примитивней нашей. Они вышли в космос, но вряд ли далеко продвинулись. Есть намёки на первые шаги в овладении ядерной энергией. Размеры популяции нам неизвестны – этот пункт пока уточняется. Вряд ли Праотцы могли вообще знать о том, что на этой планете живёт кроме животных, птиц и рыб. Сейчас мы на самом последнем этап сближения…

– Твоё мнение, в двух словах: планета для нас пригодна.

– Пока гипотетически. Мало информации для однозначных выводов. Не могу исключить необходимость преобразований, но не думаю, что физически они должны быть значительны. Температура, давление, состав атмосферы… По всей видимости, за жизнь одного поколения мы сумеем полностью её для себя приспособить. Другой вопрос, что нам ничего не известно о её биосфере. Она может оказаться как дружественной, так и враждебной. Равно, как и «разумные» аборигены. Пока не окажемся там – любые предположения, есть лишь гадание на кофейной гуще.

– Что скажете, Советник?

– Надо взвесить все «за» и «против», прежде всего. Биосфера может оказаться препятствием. У нас нет других примеров кроме той, что есть у нас. Очень неопределённый фактор. Даже если не брать в расчёт доминантный вид, на планете могут обитать опасные хищники, которые способны затруднить наше существование. Впрочем, с большой уверенностью могу допустить, что с ними справиться мы сумеем. Другой вопрос – растения и микроорганизмы. Первые, при неудовлетворительном варианте, могут оказаться как ядовитыми сами по себе, так и насыщать ядами окружающий воздух. Микроорганизмы в равной степени могут быть совершенно инертными к нашей биологии, так и крайне опасными. В третьих – пригодно ли для нас что-то в пищу, и смогут ли выжить в тех условиях наши растения и животные? Чем-то питаться нам, так или иначе, нужно. Ядовитая почва, ядовитый воздух могут быть серьёзными осложнениями, пусть и не критическими. Так или иначе, нам потребуются силы и время, чтобы приспособиться самим, либо приспособить планету «под себя». Приспосабливаться самим придётся обязательно. Когда Праотцы отправляли нас в Странствие, мы были существами, зависящими от гравитации. В период Второго Поколения тогдашний Властитель вместе с жизнетехниками пришли к выводу, что создание искусственного тяготения внутри Островов – суть лишний расход энергии на его поддержание. Решением было постепенно отказаться от вращения и в дальнейшем внести изменения во все организмы, избавив нас от этой зависимости. То есть у Праотцов не было соответствующего опыта – направляя нас к Цели, они оперировали тем, что им было известно в то время. Теперь, если мы намереваемся взяться за освоение планеты, к гравитации нам так или иначе придётся вновь привыкать. То есть, жизнетехники должны обратить те особенности, которые были, непременно полезными для нашего текущего образа жизни, но совершенно непригодные для обитания в условиях планет. Таки вот трудности. Это всё, оставив за кадром самих аборигенов… Сколько их? Представляют ли они для нас серьёзную угрозу? Каким образом они отреагируют на наше прибытие?

С другой стороны, пригодная для жизни планета, непременно, ценное приобретение. Неограниченные пространства, неисчерпаемые и легкодоступные ресурсы, как то справедливо подметил Главный Астроном. Закрепившись там, мы получим возможность многократно увеличить шансы на выживание нашего вида, наши ворота в Вечность. Мы можем сделать этот мир нашим вторым домом. А можем использовать как стартовую площадку, плацдарм для дальнейшей экспансии. Это наш шанс покорить Галактику.

– Я готов принять во внимание вашу точку зрения, Советник. Очень хорошо, что вы поведали нам свои соображения. Главный Технолог…

– Я весь внимание, Ваше Великолепие.

– Как представляется сближение с новой планетой? Существует ли какой-то план, программа высадки?

– Техническая группа занимается подготовкой Двигателей к запуску. Мы рассчитываем сделать несколько витков вокруг местной звезды с постепенным уменьшением эллипса нашей траектории для выдержки щадящего режима торможения прежде чем сравняем орбитальную скорость с планетой-целью. Непосредственную высадку будем выполнять на посадочных модулях в то время как Острова останутся на планетарной орбите. Окончательное решение о высадке и подробности, касающиеся необходимых операций, необходимо будет уточнить исходя из наблюдений, когда окажемся рядом с Целью. То есть, имеющуюся сейчас довольно неполную информацию нужно будет актуализировать, чтобы избежать ошибок.

– Да, хорошо. Будем считать, что своё дело вы знаете.

– Польщён, Ваше Великолепие.

– Надеюсь, мои ожидания не окажутся обманутыми.

– Я постараюсь этого ни в коем случае не допустить.

– Кстати, а как, по-вашему, аборигены Цели могут нас видеть?

– С их примитивными технологиями – всё зависит от удачи, полагаю.

Его Великолепие снисходительно кивнул, переведя теперь фокус внимания на Главного Теолога:

– А вам есть что добавить?

– Скажу только, что это исполнение Пути. Волею Праотцов эта планета должна стать нашей. Не следует тому противиться. Завет же.

***

– Чего они вообще хотели? – Его Великолепие разглядывал свои только что раскрашенные и отлакированные когти. – Ну-ка, расскажи, что там, в Летописи об этом говорится, раз уж ты её на сон грядущий читать привык.

– Прошу великодушно меня простить, но я не такой знаток Летописи как Главный Теолог. – Главный Советник замялся. Его немало нервировало то обстоятельство, что Его Великолепие попросил заглянуть после некоторой паузы, случившейся после общего собрания. – Во избежание недоразумений, связанных с неверным толкованием Летописи, осмелюсь посоветовать, лучше спросить об этом у него.

– Выскользнуть, значит, хочешь. Ну, ладно, пусть так. В таком случае, что тогда можешь мне поведать, раз уж ты здесь?

– Кстати, скажи мне, Советник, сколь долго нет вестей с самой Прародины?

– Очень давно, Ваше Великолепие. Я даже не смогу вам сказать, сколько это будет в годах.

– У тебя есть какие-то соображение, почему это так?

– Мы очень далеко от неё. Быть может, этим объясняется молчание.

– Должно быть, очень далеко. Или, потому, что Прародины давно уже нет?

– Я не смею и допускать такой мысли. Осмелюсь заметить, что духовенству может очень не понравиться такая версия, услышь оно её.

– Плевать мне на эту кучку несчастных святош! Мы не в Тёмные Века живём, чтобы всякий раз принимать во внимание бредни, которыми забиты головы этих сумасшедших. Их времена давно прошли. Пусть молятся своим идолам – их дело. Но разрешения на каждый чих я у них спрашивать не собираюсь. Моё слово здесь главное. Ничьё более!..

Тут, Его Великолепие заметил, как его тянет куда-то в сторону. Он попробовал побарахтаться в воздухе, но какая-то сила поднесла его до стены, да к ней и прижала.

– Что происходит?

Теперь и незакреплённые предметы принялись сыпаться дождём. Вот, Его Великолепие едва успел увернуться от цветочного горшка. А Главного Советника только приголубило по башке сферой с каким-то питьём. Угораздило несильно, Советник лишь озадаченно потирал теперь ушибленное место, что-то бухтел раздражённо, но пребывал вполне себе в сознании.

– Не могу знать, Ваше Великолепие.

Жаль гарнитуру с собой не таскал. А до стационарного селектора доползти ещё надо, причём куда-то «вверх».

Какая же тяжесть жуткая. И, сдаётся, становится она всё «тяжелее».

Его Великолепие ползком двинулся в искомом направлении. На весь путь, рискуя своей августейшей тушкой, пришлось потратить изрядно времени.

– Эй, Главный Технолог! – заговорил он в микрофон. Даже простое звукоизвлечение давалось нелегко. – Слышишь меня?

– Д… да, Ва-ше Вели-коле-пие. – Ого! Судя по сдавленной речи, тому также приходилось несладко.

– Что случилось?

– Выясняем подробности.

– А в целом?

– Включились Двигатели. Поток начал торможение.

– Зачем вы их включили, интересно знать? И предупреждать разве не надо сначала?

– Мы не включали…

– Это как?

– Они сами! Мы, конечно, готовили их к запуску, но не сейчас! Иначе б обязательно предупредили! Я нижайше прошу прощения, Ваше Великолепие, прямо в пол лбом бьюсь, но поверьте, это не наша вина!

– Вот, ничего понять не могу. Поясни, пожалуйста, мне, недалёкому.

– Манёвр был включён Праотцами в полётное задание. Двигатели запустились автоматически.

…ну вот, классно, что ещё добавить?..

– А выключить как-нибудь можно?

– Программисты занимаются этим вопросом. Уверен, они смогут его решить. Только на это им потребуется какое-то время.

***

– Садись, поехали.

– Куда?

– В Министерство.

– Зачем?

– Совещание через час. Пропуска для меня и тебя уже оформлены. Документы свои не забудь.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас, Алёшенька.

– Я-то каким боком там им пригрелся?

– Посидишь, послушаешь, может, чего полезного сказать найдёшь.

– Да я… Да, я вообще, одет-то во что? И у меня – ни костюма, ни галстука нету.

– Ситуация такая, что всем плевать на то, как ты одет. Тут судьба мира на повестке дня, а ты про пиджак вспоминаешь. Вообще, мы тут едва ль не главными специалистами по Первому Контакту, так что – никуда без нас, понимаешь. И здесь уж ни твоё, ни моё «не хочу» никто слушать не станет. Надо – и всё тут.

– Антон Поликарпович, вот, ощущение такое, что меня на расстрел отправить собираются.

– Ну, может, по завершении совещания нас с тобой действительно расстреляют.

– Ну и шутки у вас.

– Какие тут шутки?

***

– На повестке сегодняшнего нашего совещания событие, называемое «Рой-131». О степени серьёзности сложившейся ситуации, надеюсь, никому отдельно напоминать не нужно. В двух словах – мы имеем дело с приближением Первого Контакта, что обязывает нас отнестись к событию со всей серьёзностью. – Министр пошуршал разложенными на крышке большого круглого стола бумагами и вгляделся в текст протокола. – Прошу, специалистов из нашего специального отдела по «странным явлениям», ввести нас предварительно в курс дела. – Снова взгляд министра скользнул по протоколу: – Антон Поликарпович, прошу.

Антон Поликарпович сделал добрый глоток минералки из стакана.

– На текущий момент мы обладаем пока недостаточной информацией, чтобы сделать однозначный вывод о том, что в Солнечную систему прибыли инопланетяне. Тем не менее, по всем признакам, интересующая нас группа космических объектов имеет искусственное происхождение. Размер каждой из единиц составляет порядка десяти километров, к тому же все они имеют правильную цилиндрическую форму. Наблюдаемая нами генерируемая объектами эмиссия вещества и энергии позволяет заключить, что это работающие двигатели. В настоящее время, вот уже второй день, «рой» выполняет манёвр торможения с показателем десять метров в секунду за секунду, что, как известно, соответствует земной силе тяжести. Экстраполируя время и расстояние, если не произойдёт никаких изменений, «рой» приблизится к Земле приблизительно через десять дней, сбросив свою скорость относительно Земли практически до нуля. То есть, можно сделать заключение о намерении остановиться на земной орбите. Космические объекты не обязательно могут быть пилотируемы или нести внутри себя живых пассажиров.

– Имеете в виду автоматические устройства?

– Может быть. Но, повторюсь, это только предположение. Нам не удалось зафиксировать исходящих от объектов каких-либо доступных обнаружению известными нам методами сигналов, попыток связаться с нами «рой» не пока что делает. Также нет данных о том, что «рой» применял собственные средства обнаружения – ни радиоволн, ни лазерного излучения, ни работы каких-то иных устройств. Если «рой» проводит какие-то наблюдения, то он пользуется либо исключительно оптическими средствами, либо теми, принципы работы которых нам неизвестны и обнаружить их мы принципиально не можем.

– По-вашему, эта группа объектов – продукт производства некой, скажем так, цивилизации, которая находится на технологическом уровне выше нашего?

– Мы пока не умеем отправлять к звёздам корабли, которые, при этом способны исправно функционировать на протяжении десятков, сотен, или даже, не побоюсь предположить, тысяч лет. Так что, вывод напрашивается сам собой. В этом отношении «они» намного нас обогнали. Если обратить внимание на скорость входа группы в Солнечную систему, то это непременно объекты межзвёздного происхождения. Три процента скорости света пока недостижимый для нас уровень, к тому же двигатели находятся во включённом состоянии со столь высоким постоянным «обратным» ускорением чрезвычайно долго.

– Мы можем узнать, с какой именно звезды «рой» к нам прибыл?

– Разве что если он остановится, и его пассажиры нам об этом расскажут.

– А с какими намерениями они могли прибыть к нам? Нет, правильнее так: не демонстрируют ли элементы «роя» агрессивного поведения?

– Прошу прощения, но не могу ответить на этот вопрос, поскольку он выходит за пределы моей компетенции. Намерения могут быть какими угодно, и даже непостижимыми, раз мы имеем дело с иным разумом. Если интересно, я могу озвучить несколько своих допущений и сделать из них самые простые выводы, которые прошу заранее считать исключительно моим мнением.

– Да, изложите. Времени на это у нас пока достаточно.

– Самое первое, что могу сказать, то намерения уничтожить Землю явно не прослеживаются. Иначе, «рой» не выполнял бы наблюдаемый манёвр. Столкновение, произойди оно на полной скорости, привело бы к гибели всего живого на нашей планете. Раз уж «они» решили остановиться, то интерес в другом. Например, дозаправка за счёт земных ресурсов. Впрочем, этот вариант плохо держится на ногах. С тем же успехом можно пополнить запасы, к примеру, углеводородов, на каком-нибудь Юпитера, и там же найти источник воды. Другим вариантом можно принять исследовательскую миссию, но к нам прибывают больше ста тридцати огромных космических кораблей, что не совсем похоже на удовлетворение простого любопытства. Также этот факт отметает вариант простой межзвёздной дипломатии. Если в кораблях обитают живые, наделённые интеллектом существа, тогда Земля им должна понадобиться в качестве территории, которую они намереваются так или иначе занять. Следовательно, к нам прибывают так называемые «корабли поколений». Обычная ли это экспансия с целью расширения галактического жизненного пространства некоего разумного вида или пред наши очи космические ковчеги, на которых спасаются неведомые нам существа, покинувшие родной мир после его гибели – узнаем совсем скоро.

– То есть, вторжение инопланетян вы всё-таки допускаете…

– Просто, я его не исключаю… Очень вероятно, что эти существа обратили внимание именно на Землю по той причине, что она схожа по своим характеристикам с их родным домом. Принимая в расчёт крейсерскую скорость движения между звёздами, с которой они могут преодолевать немногим более трёх световых лет за столетие, то стартовать с Альфы Центавра они могли не раньше, чем сто пятьдесят лет назад. Полёт с Тау Кита должен потребовать около четырёхсот наших лет. Учитывая, что знать в то время о существовании на Земле цивилизации они не могли (ибо никаких радиосигналов в космос тогда мы не отправляли), путь сюда не мог быть спланирован как завоевательный поход, хотя вряд ли те, кто его спланировал, совсем не допускали такого варианта.

– Но, не могло бы это быть простым транзитом? Если представить, что наши пришельцы выбрали своей целью какую-то иную звёздную систему, а к нам заглянули, так сказать, «по пути»…

– Или «ковчеги» могут быть пусты – экипаж за столетия путешествия по той или иной причине мог просто вымереть. Наши знания о «рое» пока ещё настолько скудны, что нам остаётся только лишь искать чёрную кошку в тёмной комнате. Углубляться в научную фантастику мы можем до бесконечности. К сожалению, с какого боку к этим «инопланетянам» следует правильно подходить, мы сможем понять лишь в самый последний момент.

– Хорошо. Я вас понял, Антон Поликарпович. Спасибо. – Министр что-то записал на листке и спрятал его в самый низ лежащей стопки. – Иван Иванович, ваше слово.

Иван Иванович Коврижкин промокнул платочком блестящую макушку.

– Соглашусь, ситуация складывается очень неопределённая. Никакого опыта встречи с пришельцами у нас нет, и спросить не у кого… Неизвестно даже, как отреагирует на событие наше общество. Любой астроном-любитель может увидеть «рой» в телескоп без всякого труда. Сегодня-завтра сеть будет полна фотографий странного космического потока, и то, что он движется к земле, легко определят. Промолчать, или сделать вид, дескать ничего не происходит, а самим тем временем выполнять необходимые мероприятия «на всякий случай», вряд ли получится. С одной стороны нас ожидает волнение в массах по поводу прибытия чужаков, с другой – первым вопросом окажется «почему руководящие круги от нас это скрывают, и ничего не делают?». Так что, какие-то публичные заявления придётся сделать в самое ближайшее время – то есть, едва поползут слухи. Органы правопорядка уже предупреждены; с завтрашнего утра вводится режим повышенной готовности, примерно день отводится на подготовку, а с утра послезавтра будет начато патрулирование. То же самое касается управлений по чрезвычайным ситуациям, гражданских и смежных организаций с руководством на уровне муниципалитетов: круглосуточное дежурство коммунальных служб, сотрудников медицинских учреждений, транспортных организаций, ревизия и расконсервация объектов гражданской обороны, убежищ, проверка систем оповещения населения. Не исключено, что потребуется формирование народных дружин. Комплексная программа по налаживанию снабжения населения водой и продовольствием – в стадии разработки. Соответствующие приказы будут подготовлены и переданы на подпись к исходу сегодняшнего рабочего дня. Также постараемся за световой день подготовить предварительный график мероприятий, а также внести соответствующие корректировки в проектные документы, когда дождёмся указаний от верховной власти – думаю, завтра мы их получим.

– Принято. Иван Иванович, попрошу вас предоставить доклад с перечнем запланированных мер.

– Насколько подробно, Евгений Александрович?

– Пока достаточно общих тезисов.

– Будет выполнено.

Министр перевёл взгляд на человека в форме и при погонах.

– Товарищ полковник, очень интересно было бы узнать относительно ситуации точку зрения человека военного. Не поделитесь, если, разумеется, всё не сплошь военные секреты?

– Вопросы ж у вас, товарищ Министр…

Смех в зале немного разрядил напряжённость.

– Простите, могли бы вы уточнить, о чём хотелось бы узнать?

– К примеру, как вы видите вероятное вторжение инопланетян на Землю?

– Больше всего я надеюсь, что это не будет вторжением.

– Мы тоже очень на это надеемся.

– К тому же, я не знаю, как ведутся космические войны, если вы имеете в виду то, как с военной точки зрения поведут себя пришельцы. Всё, что я мог бы вам рассказать окажется той же, как это только что сказали наши уважаемые учёные, «научной фантастикой». Было б вернее задать такой вопрос фанатам космических срелялок.

– Может быть, и для них у нас найдутся вопросы. Но… хотя бы представьте себя кем-то вроде Стратега, управляющего военной машиной «роя». Как поступили бы вы.

Полковник поёрзал в кресле.

– Хорошо, попробую. Но ни одно моё слово не следует принимать за истину в какой-либо инстанции. Для начала я провёл бы разведку. Ещё задолго до того, как намеревался бы осуществить вторжение. Внедрил бы информаторов, определил возможности армии и военно-промышленного комплекса. Но, поскольку, гипотетическими инопланетянами это вряд ли было сделано… раз уж мы имеем дело с вторжением некой космической орды. В таком случае, разведку я начал бы уже сейчас, хотя бы имеющимися средствами наблюдения, определил ключевые стратегические объекты, по которым надлежит ударить в первую очередь. Если речь идёт о захватнической войне, а планету впоследствии планируют использовать для самих себя, то тотальное превращение Земли в ядерную помойку вряд ли сочтут за нужное средство. Первый удар должен быть ограниченным, но максимально обезоруживающим.

– А не могут они, например, предварительно, предъявить какой-нибудь ультиматум. Выставить в первую голову какие-то свои требования?

– Всё зависит от привычных им методов завоевания планет. Думаю, вряд ли. Для того, чтобы нам хоть что-то сказать, им надо изучить наш язык и иметь хотя бы базовые представления о нашей культуре, социальном устройстве… Представьте себя космическим захватчиков, который приблизился к планете, населённой, скажем, муравьями. Сколько времени нужно потратить, чтобы выяснить саму возможность наладить с ними какую-то коммуникацию? Это притом, что с теми же муравьями мы сосуществуем вместе, являемся частями одной и той же биосферы. Я к тому, что, если вторжение стоит в планах, то оно начнётся сразу и первым делом стратегические инициативы будут направлены на то, чтобы лишить врага возможности сопротивляться.

– Интересно, – произнёс министр. – Продолжайте, пожалуйста.

– Итак, допустим, что «рой» путём визуального наблюдения и средствами радиоразведки установил местонахождение объектов, по которым необходимо ударить. Наметил цели, так сказать. Вряд ли он начнёт с того, что остановит весь флот на орбите Земли и примется вальяжно бросать нам на головы бомбы. Вероятность сопротивления с нашей стороны, думаю, они должны учитывать. Вероятно, для них не составляет труда понять, что мы обладаем какими-никакими средствами поражения, способными нанести им ущерб.

– А мы сможем, по-вашему, как-то их остановить? Например, если то, что мы наблюдаем – не космические корабли, а некие снаряды космического действия?

– Очень сомневаюсь. Быть может, одну из приближающихся к нам болванок, мы смогли бы превратить в облако щепок где-то на подходе… в лучшем случае, две. Но их сто тридцать одна единица (к тому же, ничего не запрещает снабдить «снаряды» разделяющимися боеголовками, например) – мы получим чудовищный ливень раскалённого металла. Если же, то всё-таки, космические корабли, то легче всего им будет пройти на каком-то расстоянии от Земли, не рискуя получить ракету себе в брюхо, выбросив при этом некоторое количество боезарядов. Учитывая вращение Земли и текущую траекторию движения группы наблюдаемых нами объектов, я растянул бы флот таким образом, что средства поражения выполнили прямой удар по целям в течение двадцати четырёх часов. Все корабли должны пройти мимо Земли, по пути устроив нам Варфоломеевскую ночь. Иначе говоря, если «рой» примется растягиваться по траектории, то это будет очень тревожный знак, проясняющий намерения пришельцев. Потом, обогнув Солнце по дуге, каким-то количеством они решат вернуться и пронаблюдать за результатами применённого воздействия. Нанести вторую волну ударов, если это сочтут необходимым. На следующем этапе уже можно будет расставить корабли по орбитам и контролировать дальнейшее развитие ситуации теперь оттуда. После какого-то времени такого «висения» возможна высадка парламентёров, десанта для окончательной зачистки очагов сопротивления, установления оккупационного режима и вялотекущей борьбы с партизанским движением, если таковое появится… и всего того, что за время монолога мы успели себе напридумывать.

– А какие цели по-вашему они могут поставить в приоритет?

– Наверно те, которые лучше всего разглядеть из космоса. Крупные города, промышленные предприятия, порты, мосты, дамбы и тому подобное.

– То есть речь идёт о минимизации потерь среди населения.

– Естественно.

– И одним из решений может быть максимальное рассредоточение жителей городов по свободным площадям земной поверхности…

– Конечно же, так. Интересная задачка должна получиться. Помноженная на восемь миллиардов живущих на Земле людей. – Полковник сделал паузу, после которой добавил: – Если вся та ахинея, которую я только что изложил, вам понравилась, то могу продолжить.

– Думаю, достаточно, – признал министр. – Спасибо.

Снова лист протокола, отправленный в нижнюю часть стопки.

– Представитель группы контроля станции «Сизиф». Позвольте услышать ваше мнение. Стоит ли нам пытаться заблаговременно установить связь с пришельцами или лучшим вариантом будет воздержаться от попыток наладить коммуникацию первыми? И если правильным решением окажется первый вариант, то что мы можем им сказать?

Алексей пересёкся взглядом с Антоном Поликарповичем. Похоже, оба они думали об одном и том же. То есть, вспомнили об отправленном не так давно в космические дали послании «смайлик». Если переговоры с пришельцами пойдут в таком ключе, тогда – туши свет.

В общем, с этой части совещания Алексей заснул с открытыми глазами (а может, даже, и с закрытыми – он не единожды успел обнаружить, что просто клевал носом). Все участники вышли с напутствиями от министра. Для себя с Антоном Поликарповичем они получили расплывчатое «продолжайте наблюдение», что можно было принять как счастливую участь в сравнении с иными начальниками, чьим подчинённым службам надлежало экстренно выполнять команду «в ружьё».

Так что, до машины Антона Поликарповича оба шли, не особо поспешая.

– Никто, ведь, не объявил нам, что это вторжение, – озвучил пришедшую вдруг в голову мысль Алексей. – Точно так же они могут прийти к нам с добрыми намерениями.

– А разве о вторжении нам непременно должны объявить? И даже, заяви они прямо сейчас о своих добрых намерениях, что поменялось бы? Только повод насторожиться – дескать вдруг это обман. Да и понимание «добрых намерений» у каждого может быть своё.

– Значит, пускай лучше молчат?

– Спокойно, Алёшенька.

– Да уж, будешь тут спокойным, когда такое грядёт. И не знаешь чего от него, этого «грядущего» ждать…

***

Он намеренно не заострял внимания на текущих новостях. Не следил за тем, как вокруг него сходит с ума мир, если таковое вообще происходило. То, что доходило вскользь до слуха, старался не принимать близко к сердцу. Что подвигло Алексея замкнуться в таком герметизме, он и сам не смог бы внятно рассказать. Может, причиной тому было желание пустить всё на самотёк, ибо он не был властен изменить хоть что-то. Прибывающие инопланетяне (вероятность того, что явление «Роя-131» связано именно с ними росла с каждым днём), так или иначе, представлялись ему обстоятельством непреодолимой силы. Да и кто бы смог что-то изменить? Вероятно, то был страх, хотя сам себе он в этом редко признавался.Появились палаточные поселения за границами городских окраин, на улицах дежурили патрули как ведомственные, так и гражданские. Людей на улицах стало меньше, частных машин – тоже. А вот всякие «пожарные», «скорые» и им подобные возникали везде и всюду. Военные вертолёты, которые раньше могли пролететь где-то неподалёку хорошо если раз в месяц, теперь кружили в небе практически круглосуточно. В полях развернули укрытые массетями передвижные РЛС, средства ПВО поставили на дежурство с готовностью «номер один». Чего ради-то, если на земле практически ничего не поменялось, и никто ещё на неё не ступил? Впрочем, удивляться тут точно было нечему – имитация бурной деятельности (или бурная деятельность вокруг ничего) есть любимое чиновничье развлечение во все времена. Пару раз он принял участие в организованных домоуправлением учениях «гражданской обороны», после которых сделал вывод, что в случае настоящих Событий, толку от приобретённых условных навыков будет ровным счётом никакого. Что ещё? Да, собственно, ничего больше. Для простого обывателя качественно ничего не изменилось… за исключением опустевших полок в магазинах и аптеках, и пропорционально общечеловеческой тревоге растущих до небес цен. Слуги народа пытались как-то исправить эту ситуацию, но успехов особых не достигли, что неудивительно. Насколько сия ситуация окажется явлением временным – решат пришельцы.

– Ты как, Алёшенька, гречкой закупился? Туалетной бумаги набрал? – Не упускал случая подначить его Антон Поликарпович. Алексей не очень обижался. Понимал, что тот нервничает не меньше остальных, пускай внешне и старался выглядеть, будто по-прежнему находится в бодром расположении духа.

Космические корабли продолжали на пути к Земле снижать скорость при неизменных одной «же», что очень интересовало физиков и технарей от реактивного и не очень движения. Ну, ещё бы: что там за чудо-ракеты – вопрос нетривиальный. Запросы на обновление спектрограмм «роя» были самыми частыми из всего, что пробегало в ленте сетевого чата. При этом «рой» сохранял молчание. И точно так же, затаив дыхание, молчала и Земля. Власти ввели ограничения на радиосвязь и радиовещание, отдав некоторые «гражданские» частоты для нужд военных (скорее всего, только для тех случаев, когда соблюдение секретности не требовалось) и экстренных служб, а весь оставшийся эфир отдали в приоритет каналам оповещения.

Сведения о летящем Рое росли количественно. Но качественно поступающая информация меняться перестала. Равно как и решений, на самом деле, принять не получалось. Вопрос «что делать» так и повис в воздухе. Меж тем, оставшиеся до пересечения дождём объектов земной орбиты, дни пролетали очень уж быстро. В общем, Конец Света, если это, конечно, был он, приближался с неумолимостью бегущей по циферблату секундной стрелки.

На девятый день ожидания, когда небо затянуло серой пеленой облаков и накрапывал казавшийся теперь нескончаемым мелкий нудный дождь, выслушав путанную речь одного из «сизифовских спецов», подождав минут пять, пока пролившийся в его уши поток сознания кое-как и сам собой расположился в алфавитном порядке на полочках в его голове, Алексей набрал номер Антона Поликарповича:

– Рой остановился.

– Как это? Летел и застыл, что ль?

– Простите, не так выразился. Двигатели выключились. Почти одновременно. Все объекты в свободном падении.

– Какая скорость?

– Около ста километров в секунду.

– Они по-прежнему двигаются в направлении Земли? Курс не изменился?

– Нет.

– Ну-ка, прикинь, когда они будут у нас?

Алексей постучал клавишами калькулятора:

– Через два дня, если не произойдёт ничего другого.

– Столкновение возможно?

– Пока не знаю. Всё уточняется.

***

– Нет. Если не последует манёвров – нет. Не столкнутся. Ближайший пройдёт на половинном расстоянии до Луны.

– А гравитационное воздействие Земли учли?

– Учли. Пройдут мимо.

Иван Иванович Коврижкин протёр лоб платочком… То ли взмок на нервной почве, то ли дождь накапал.

– Пронесло ль? – выдохнул он. – Или всё складывается в точности, как полковник на совещании свои все ноты расставил? Он же говорил – сначала пролетят мимо, присмотрятся… и ещё бомб нам на голову накидают.

Погода нелётная. В сквере ни души. Только они с Поликарповичем мокнут тут вдвоём на сырой скамье под клёном, который столько влаги в себя впитал – что под ним, что под открытым небом, одно. Впрочем, вряд ли только лишь дождь виной сему запустению. До досужих прогулок ли нынче простому обывателю? И чем вообще заняты люди? Кто-то наверняка пустился во «все тяжкие», решив промотать все накопления, навёрстывая всё то, что не успел вкусить за всю прошлую жизнь. Да и города, всё же опустели – запущенная административная инициатива по «рассеиванию» населения, так или иначе, работала.

– Время покажет, – философски отозвался Антон Поликарпович. – В какой-то момент они дойдут до «точки невозврата».

– То есть, когда вопрос «или-или» стоять не будет.

– Разве что лазером вздумают по нам вдарить. Но, маловероятно.

– А если отставить мысли о грустном, – вопросил с надеждой Иван Иванович, – то что ещё интересного?

– Интересного, – нейтральным голосом повторил Антон Поликарпович, прикидывая в уме «интересность» того или иного факта. – Скажем… вероятность того, что объекты Роя – это не роботы, и не пустые консервные банки, летящие в космосе, весьма велика. Внутри них находятся «люди», или как там обозвать можно этих инопланетян? Цилиндры, заполненные воздухом. Зачем нужна атмосфера, если внутри никого нет? Летающие колонии о'Нейла. Корабли поколений.

– Всё-таки контакт!

– Да. Осталось только прояснить, радоваться ли нам этому, или наоборот… Вряд ли они случайно пришли сюда.

***

Сначала Его Великолепие отчаялся верить в то, что это когда-нибудь закончится.

Потом он хотел умереть. Но передумал.

Гравитация заперла его в апартаментах как в тюрьме.

Самым страшным откровением первых дней стал простой физический факт, что все обитатели Флагмана находились в том же ужасном положении, что и он сам. Так что, ко всем тяготам и лишениям прибавилось ещё и одиночество, жутко обзаведшееся знаком равенства с полнейшей беспомощностью. Помочь ему было некому, а уж об исполнении каких-то там августейших капризов, так и речи никакой быть не могло.

Да что там, даже заставить себя говорить и банально дышать, оказалось задачей немалой сложности. Самые простые вещи стали сродни обстоятельству непреодолимой силы.

Музыкальные птички сверзились со своих насестов и разбились; те, что уцелели, не смогли взлететь и голод довершил их путь к той же участи, только растянув мучение во времени. Горшки с растениями рухнули вниз, рассыпавшись горами осколков, рассыпавшейся почвы жухлых листьев. Серебристые рыбки не удержались в аквариумном пузыре (как и он сам, собственно) и расшиблись в лепёшку все до одной. Остальные предметы и мебель также разменяли своё прежнее местоположение на ту же поверхность, что стала единственным местом опоры абсолютно для всего. В итоге, всё, что обрело свойство падать – упало. А потом скатилось к нижней точке вогнутой поверхности, образовав настоящую свалку сломанных и разбитых предметов.

Поползновения при той неумолимой и безжалостной нагрузке, которую все эти надутые индюки-учёные обзывают «гравитацией», очень трудно ему давались. Он выбивался из сил, преодолевая со скоростью улитки смехотворное расстояние: дотянуться до соски с водой – невероятный труд, доползти до кухни (которая по дуге как назло оказалась гораздо выше всей остальной «кучи») и, при этом, что-то съестное в себя затолкать (и хорошо ещё, что сие «съестное» оказалось в хоть какой-то доступности) – страшное мучение, тем более, когда эта самая еда камнем ложилась на дно желудка, а вкус её стал редкостно противен. С питьевой водой, слава Праотцам, было более-менее. Преодолеть расстояние, отделяющее его личные покои от сортира – кромешное проклятье. Благо, устройство и расположение санитарных помещений не претерпели изменений относительно первоначального проекта после множества реконструкций. Место для отправления нужды, на счастье, оказалось согласовано с вектором тяги главных двигателей и гальюн оказался приблизительно там, где стена внезапно превратилась в пол. Его Великолепию не пришлось, борясь с невыносимой силой тяжести карабкаться куда-то ввысь, цепляясь за аварийные скобы дабы лишь справить нужду. Взобраться на очко вакуумного унитаза он всё-таки мог и срать посреди покоев не пришлось.

Дохлые птички, рыбки и погибшие цветочки полежали себе спокойно, а потом со временем поблекли, потемнели, съёжились и принялись гнить… Всем досталось, получается. А вот бактерии и всякие там черви, пожирающие унылые останки благоухавшей жизни, чувствовали себя лучше всех на свете. Смекнув, что для него самого весь этот смертный пир может обернуться подхваченной заразой, он сумел-таки выкопать относительно глубокую яму, да подгрести к ней достаточно земли, да зарыть всё это под нею.

Спал он на полу, немного выше, где находился смотровой пузырь, собрав практически все подходящие для импровизированной постели (ох, спустя века к её устройству пришлось возвращаться) вещи.

Одиночество Его Великолепия, всё ж не стало абсолютным. Селектор остался включён, и работал постоянно, пока заложенная в корабельные мозги древняя программа управляла манёвром. Возможности переговариваться со своей свитой он лишён не был.

За прошедшее время он успел выяснить следующее. Что во всём остальном пространстве «летающего острова» бардак примерно аналогичен тому, какой Его Великолепие наблюдал последнее время вокруг себя самого. Что на остальных судах Странствующего Потока происходит в точности то же самое. Что прибирать образовавшийся свинарник придётся очень долго и с изрядными усилиями. Что число жертв в результате падения с высоты от внезапного появления силы притяжения зашкалило далеко за сотню. Что у Главного Теолога Секты Праотцов не выдержало сердце, и скончался он буквально недавно (хоть какая-то новость, способная порадовать, в кои-то веки), и теперь ещё в совсем скором времени грядут выборы нового Понтифика. Что непосредственно у планеты-цели они окажутся лишь чуть дольше, чем через одни её сутки. Что кому-то из Вычислителей не сносить головы (соответствующий указ Его Великолепие уже прокручивал в голове), ведь это их задачей было предупредить о таком повороте событий, который они, собственно, проморгали.

Столь же внезапно вернувшаяся невесомость стала освобождением. Конечно же, весть тот образовавшийся за время зубодробительного торможения бардак воспарил в воздух, но даже продираясь сквозь него Его Великолепие понял, что снова хочет жить. О том, что совсем недавно он, поддавшись меланхолии, мысленно прощался с этим миром и уже был готов встретиться с миром потусторонним, тут же позабыл. Наполненный смрадным амбре воздух казался чистым и свежим, и дышать им полной грудью было так непередаваемо легко и свободно. Вот как, оказывается, начинаешь особенно ценить те простейшие и незаметные раньше вещи, окружающие тебя. Его Великолепие размял затёкшие мышцы, чувствуя как они вновь наполняются силой. Застрявшая в сосудах кровь теперь разливалась рекой по самым отдалённым уголкам организма, наполняла каждый кончик его естества и резкое покалывание в пальцах, которое всегда его раздражало, теперь было какой-то несущественной мелочью, а может, даже и стало в кои веки приятным. На радостях он носился по своим апартаментам от одного их края к другому, маневрировал меж обломков мебели и поднявшихся в пространство цветочных горшков, парил птицей над вновь восставшим из-под гнёта проклятой «гравитации» миром, и более счастливого существа во всей наблюдаемой Вселенной, пожалуй, было не сыскать.

Все остальные его верноподданные испытали не меньшее облегчение. Кто-то молча вздыхал, кто-то плакал, кто-то кричал радостно от счастья, кто-то пел, кто-то, схлопотав внезапный приступ дезориентации, праздновал вместе с расшатавшимся вдруг вестибулярным аппаратом, громко и торжественно блюя в ближайшую подвернувшуюся урну.

В общем, радостный карнавал жизни вновь завертелся и засветился яркими красками. Его Великолепию казалось, что вернувшейся свободой будет бесконечно. Но стоит, однако, вспомнить, что ты как-никак официальная персона, лицо всея отправившегося покорять космическую бездну, и этим лицом в грязь ударять никак нельзя. То есть, кроме даруемых его положением благ, нелишне вспомнить об обязанностях. Вспомнил он вовремя. Отправился в уборную, там привёл себя как мог в порядок, пригладил перья, умыл лицо и закисшие глаза (благо, водопровод работает) покривился и иронично показал язык своему измученному и осунувшемуся отражению, но всё же собрался, принял невозмутимый вид. Негоже перед подданными выглядеть страдальцем – он, ведь, первый для них пример, их сила и воля, их разум и свершения. Смалодушничать – значит подписать себе приговор, пусть и не смертный, но объектом насмешек стать риск немалый. И что же за глава рода такой, если все будут хихикать за спиной? Так и до импичмента недолго.

Добравшись до селектора, он гаркнул в микрофон:

– Эй, дежурный!

Пауза оказалась слишком длинной, что Его Великолепие даже засомневался, скоро ли вообще кто-то сподобится вернуться в диспетчерскую. Тем не менее, дежурный ему ответил (устало, скрипуче, быть может, даже раздражённо – что ему, так или иначе, можно было простить – но всё же ответил):

– Нижайше прошу меня извинить, Ваше Великолепие, не подоспел быстро. Слушаю вас внимательно, да пребудет с вами вечное здравие и душевное равновесие…

– Так, значит, хватит распевать дифирамбы. Дела делать надо. Просигналить силы найдёшь?

– Всегда рад, Ваше Великолепие. Найду силы!

– Сообщи всем этим самым начальникам, чтобы собрались… – он недоверчиво оглядел вокруг себя образовавшийся в августейших покоях беспорядок, но решив, что во всём остальном пространстве порядка больше быть физически не может, продолжил: – В моих апартаментах пусть собираются. Видеосвязь с капитанами остальных бортов организуй. Оповести всех, в общем – не мне тебе рассказывать что надлежит делать. И да, уборщиков с рабочими ко мне тоже пришли. Дуди, в общем, в свою дудку, да погромче.

Последнее – резонно. Времени для принятия решений оставалось, на самом деле, совсем немного. Медлить с ними нельзя никак.

***

В августейших апартаментах прислуга прибралась на удивление быстро – сгребла здоровой сетью всё большое и довершила избавление от всего мелкого, орудуя пылесосом. Вонь частично выветрилась сама, частично была заглушена изрядным количеством парфюма. Для текущих столь трудных условий – более чем хорошо.

– Для начала давайте почтим память столь безвременно ушедшего от нас Главного Теолога. – Его Великолепие для пущего правдоподобия ещё и пустил бы слезу, да вспомнил, что в невесомости это не совсем хорошее решение и глаза щипать будет нестерпимо. Но, платочком он всё же утёрся, и громко высморкался в него же, демонстрируя свою глубочайшую скорбь. Отдав какому-то служке платок, он придирчиво оглядел свои когти – грязь из-под них он выковырять сумел, но вот лак облетел практически весь. Ладно, чуть погодя позовёт «стилиста», пусть исправляет.

И снова вокруг та же компания, в том же составе, с каким он распрощался последним (за исключением усопшего, разумеется).

Старший астроном немного потрёпан, обзавёлся парой синяков, но держится молодцом – прямая спина, внимательный взгляд. Надо, наверно, хорошенько подумать о его повышении. Главный астроном уже дряхловат, слеповат и из ума едва лишь не выжил, но сия участь для него не за горами. Вот и двинуть Старшего на должность Главного. А прежнего Главного с почестями отправить на пенсию – пускай себе отдыхает, на бабочек возле лужка с сачком охотится, ибо ему досуга будет вдоволь.

Главный Стратег выглядел так, будто вернулся с полей сражений. Рожа побита, два глаза из шести заплыли, череп перебинтован, рука тоже зафиксирована белой повязкой – ни дать ни взять, раненый Чапаев собравшийся форсировать вплавь реку Урал.

Главный Техник – чистенький как яичко. Похоже, он не пострадал совсем никак, хотя надо было б ему заработать хотя бы парочку тумаков, раз уж он главный из числа виновных в инциденте. И отговорки а-ля «так произошло», «мы столкнулись с событиями, которые никак не могли предсказать» и «делали всё, что было в наших силах и, даже, больше…» сдаются очень слабыми аргументами, чтобы стать существенными смягчающими обстоятельствами.

Скорбная минута молчания миновала и Его Великолепие объявил:

– Итак, начнём наше совещание. В глобальном смысле, вопросов всего два. «Кто виноват»? И «что делать»? С виноватыми разберёмся потом – времени для охоты на ведьм пока нет.– (Должно быть, на этой части фразы кто-то из присутствующих, облегчённо выдохнул). – А вот «что делать?» – очень животрепещущая, касающаяся момента, тема. Для начала (уже по традиции, пожалуй), Главный Техник, раз уж вы выглядите лучше всех остальных, расскажите, как обстоят дела.

Главный Техник ремарке про «лучше остальных», похоже, нимало смутился, как-то даже меньше в размерах стал, поглядев опасливо, при этом, на своих побитых сотоварищей (быть может, побаивался, что позавидовав его слишком уж презентабельному внешнему виду, они его с собственной досады просто возьмут, да поколотят – приведут картину к долженствующему равновесию, так сказать). Интонацию он, тем не менее, старался выдерживать на достойном уровне, не заикаясь, без дрожи в голосе, не выдавая в нём неуверенности.

– Скажу, что отделались мы, можно сказать, испугом. Я, конечно, так же, как и все мы спешу выказать свою скорбь по жертвам происшедшего. Но, могло быть гораздо хуже. Тем не менее, ключевые бортовые системы всех единиц Странствующего Потока, оказались, слава Праотцам, удивительно прочны и надёжны, и достойно выдержали минувшее испытание. Всё, за исключением некоторых мелочей, работает исправно и без сбоев. Разумеется, мы продолжаем тщательно следить за технической частью, но работоспособность внушает больше оптимизма, нежели опасений. Мы можем, не побоюсь того слова – уверенно – управлять системами навигации и самими двигателями...

– То есть, – тут же заметил Ренфхашаат Четвёртый, – запустить и остановить их возможно теперь в любой удобный нам момент?

– Непременно, Ваше Великолепие. Все требуемые манёвры мы можем выполнять.

«Где ж вы были раньше?» – едва не сорвалось с уст Его Великолепия. Ну, да ладно. Махать после драки кулаками, пожалуй, не совсем подходящий момент.

– Остальные неисправности технические и экстренные службы устраняют. Думаю, совсем скоро мы приведём всё в полный порядок.

– Очень на это надеюсь. Скажите, мы сможем, если то потребуется, остановиться у планеты-цели?

– Да, сможем. Если вновь запустить Двигатели прямо сейчас, мы как раз сможем синхронизировать скорости и выйти на её орбиту. Если же решение созреет чуть позже, то придётся выполнить некоторые манёвры, чтобы проскочив, к ней вернуться.

– А если… например, мы решим продолжить наше странствие. Хватит ли нам на это ресурсов?

– Непременно. Странствующий поток может находиться в бездне пространства века и тысячелетия. Если возникнет такая необходимость, часть энергетических запасов мы можем пополнить из здешнего солнца. В конструкцию заложена полная автономность.

– Исходя из ваших слов, я понял, что всё в наших силах.

– Совершенно верно, Ваше Великолепие, – ответил Главный Техник и, посчитав отчёт исчерпывающим, с уважительным поклоном, сделал шаг назад.

– Таак, хорошо. Думаю, что представителей экстренных служб заслушивать не имеет особой надобности – я вижу, что вы трудитесь сейчас с особым усердием. Надеюсь, совсем скоро мы вновь вернёмся к порядку и равновесию. Теперь, что скажет нам наша разведка? Удалось что-то узнать нового об аборигенах планеты? Ваше слово, уважаемый Советник.

А вот, Главный Советник таки выжил во всей случившейся чехарде. Пень он трухлявый, но не настолько, как о нём можно подумать, оказывается. Жилистый дед, хвала его жизненному упрямству.

– Наблюдения подтверждают прежнее предположение о том, что обитатели Цели в техническом аспекте довольно-таки примитивны. Наш технический уровень для них пока недостижим. Вопрос в том, как именно отнесутся они к нашему прибытию. Примут ли нас как дорогих гостей или даже сравнят нас с сошедшими с небес божествами и падут пред нами на колени, едва увидев? Или же, напротив, узрят в нас захватчиков, позарившихся на их родной дом. Этого мы не знаем. Но, по косвенным признакам, предстоящий контакт потребует, по меньшей мере, немалых дипломатических усилий. Скажу так, что их молчание можно понимать как проявление настороженности. К тому же, есть признаки того, что они мобилизовали свои ресурсы для возможной обороны. Настороженность их можно понять, если поставить нас самих на их место. Ведь, встреться с захватчиками, у них нет путей для отхода. Планета – единственный их дом. Согласны ли они будут на мирное сосуществование с внезапно свалившимися как снег на голову «соседями» на одной и той же территории – вопрос, пока остающийся без ответа. Не исключено, что мы встретим сопротивление. И искрой тому может быть простое недопонимание. Прежде всего, нам следует озаботиться тем, как довести до них, что мы пришли с миром. И ничего, кроме мирного соседства нам не нужно. Если даже мы и не собираемся вести себя так, как я произнёс, то об этом, конечно же, тактично умолчим. Без проведения более тщательного изучения аборигенов вблизи (например, оставшись на какое-то время на орбите Цели и постепенно налаживая диалог), для нас поспешная высадка будет сродни прыжку в темноту. Это я касаюсь, Ваше Великолепие, вашего только что прозвучавшего вопроса о том, сможем ли мы остановиться и начать высадку прямо сейчас.

– То есть, самым лучшим исходом вы предполагаете долгие переговоры?

– Совершенно верно. Дальнейшие действия следует планировать исходя именно из их результатов.

– Уважаемый Стратег.

– Да, Ваше Великолепие.

– Сколь опасное сопротивление аборигены смогут нам оказать?

– Уверен, их сопротивление не обернётся для нас чем-то фатальным. Ввязавшись в драку, мы непременно, победим. Тем не менее, сопротивление грозит оказаться довольно-таки, серьёзным. Их народ, судя по всему, переживает исторический период междоусобиц, посему очень хорошо знаком с военной наукой и обладает соответствующим опытом её применения. Военное вторжение не пройдёт для нас самих, так сказать, легко. Нам придётся приложить некоторые усилия. Но ещё раз, подчёркиваю, победить мы их сможем – это бесспорно и не подлежит никаким сомнениям.

– Меня радует ваша уверенность, Стратег.

– Всегда готов служить, Ваше Великолепие, вам и Странствующему Народу!

– Угу. Физкульт привет. – Его Великолепие скрестил руки на груди, потом вновь глянул на свои когти, неудовлетворённо скривился и спрятал руки за спиной. Так солиднее. – А ваши соображения, товарищ Жизнетехник? Не поделитесь ли?

– Эмм… Конечно же… Охотно, Ваше Великолепие.

– Ну, давай, тогда.

– О чём вы хотите, чтобы я вам поведал?

Его Великолепие Ренфхашаат Четвёртый едва удержался, чтобы не спрятать лицо в ладони. Ну, что за дурак, право дело.

– Насколько хороша для нашего Народа эта самая планета-цель?

– Хмм… Думаю, что планета прекрасна… Если оглядываться на все остальные. Конечно, в сравнение с Прародиной она ни в какое не идёт. Но, думаю, более близкой к Прародине по характеристикам, и наиболее пригодной мы не скоро сможем сыскать. Даже, осмелюсь сказать, то в огромной степени будет теперь зависеть от удачи. Таких миров мало во Вселенной.

– Не хочешь ли ты сказать, что если вот прямо сейчас мы высадимся на ней, то сможем жить не тужить?

– О, конечно же, нет. Следует только вспомнить о гравитации… За долгое время Странствия нам удалось избавиться от необходимости постоянно жить в гравитационном колодце, но, как мы только что наблюдали, это же и станет одной из главных трудностей для нас. Нам не просто надо будет привыкнуть к ней. Гораздо больше: нам последовательно придётся изменять самих себя, чтобы вновь к ней приспособиться. То есть поступательно вернуть себя к той физиологии, которой обладали Праотцы.

– Много ли времени займут все эти твои «привыкания», «изменения»… и, как там ещё?..

– «Приспособления», Ваше Великолепие.

– Ага, приспособления. Так что?

– Думаю, что не меньше столетия с того дня как мы поймём какой комплекс изменений должны пройти. Плюс к тому, эти изменения нас самих будут недостаточны. Приспосабливать саму Планету-Цель для себя нам то же придётся. Потребуется коррекция климата, внедрение нашего сельского хозяйства, и запуск наших систем регулирования биосферы.

– А что в этот… переходный период мы будем делать?

– Некоторое время, придётся жить в изолированных экосистемах на поверхности самой планеты…

– …без возможности надолго их покидать, – закончил Его Великолепие.

– Совершено верно.

– То есть, оставаться совершенно беззащитными. Перед теми же аборигенами, будь они неладны.

– Вы правы, – согласился Жизнетехник. Со всей присущей ему скромностью, он забубнил дальше: – Я прошу извиниться перед Главным Советником и Великим Стратегом, что ступаю на их, так сказать, территорию, но позвольте заметить, что аборигены будут представлять для нас опасность. Вздумай они навалиться на нас даже частью имеющихся у них сил, мы не сможем выстоять пока не окрепнем в новых условиях. А это, так думаю, неизбежно, ибо вряд ли они будут рады нашему вмешательством в их жизненную среду. Всеми силами они будут тому препятствовать. Поэтому, если мы готовы заселят эту планету, начать придётся непременно с вторжения и принуждения аборигенов к покорности. Только в этом случае мы можем надеяться на успех.

– Вы слыхали, Стратег?

– Да, слыхал. И готов объявить мобилизацию и начать подготовку к военному вторжению прямо сейчас, если на то Ваша воля!

– Вы, уважаемый Стратег, того… не спешите вот так сразу саблю из ножен выхватывать. Военное вторжение, причём на целую планету – штука серьёзная. И значит, подходить к ней надлежит серьёзно, грамотно и здраво. Не так, чтобы аж с плеча. Для начала, разумней было бы выработать соответствующий план действий, разработать расстановку сил, ресурсов и всего того, что там должно быть… Короче, вам лучше меня об этом знать.

– Так и сделаем, Ваше Великолепие!

– Да, придержи же ты коней! Я об этом говорю.

– Виноват!

– Старший Теолог? Как вы смотрите на весь образовавшийся балаган?

– У меня не может быть какого-то своего мнения, как вы знаете, Ваше Великолепие. Я могу лишь повторить волю Праотцов. Они отправили нас сюда. Это их Мечта, и нам ли её разрушать?

– Иначе понимая, то было их намерение. Но нигде не сказано, что мы должны это сделать. Верно?

Из того, что не прозвучало, но могло быть произнесено, следует добавить такую фразу: «А если, по прошествии стольких веков Прародина вовсе исчезла и даже прах Праотцов растворился в небытии? Значит ли теперь хоть что-то их, так называемая «воля»?

Согласиться с этой, прозвучавшей из уст Его Великолепия, провокацией, Старшему Теологу было равно святотатству.

Старший Теолог лишь скрестил руки на груди и с молчаливым поклоном отплыл за спины всей остальной свиты. Умыл руки, значит. А вот, почивший Главный бы поспорил. Неинтересно даже становится как-то.

– Ладно, – вздохнул Его Великолепие. Нам надо, всё же, прийти к какому-то решению. Что скажете, господа Многоуважаемые Кроты?

Образовавшаяся пауза очень уж постепенно стала напоминать ещё одну минуту молчания по Главному Теологу.

– Так что? – поторопил Его Великолепие. – Скажете что-нибудь, или так и продолжите молчать?

– Мы это… – Главный Советник смиренно опустил взгляд. – Надо вынести вопрос на обсуждение между старшими по Гильдиям. Решение нетривиальное. Поэтому, нужно какое-то время, чтобы окончательно его как следует взвесить и согласовать.

– И сколько этого времени вам надо?

– Не могу знать, Ваше Великолепие.

– То есть, сомнения вас одолевают, будущее – сущий мрак. Хорошо. – Когтем он поскрёб подбородок. – Значит, в кои-то веки, поиграем-ка мы в игру под названием «Демократия».

– Это как?

– Спросим у Народа, как ещё? Вот и будет его, Народа, Воля. Пусть хотя бы раз, без подсказок, решат свою судьбу. Нет… Не просто судьбу – Судьбу! Эй, Секретарша!

Та встрепенулась:

– Слушаю, Ваше Великолепие!

– Стенограмма заседания готова?

– Да, готова!

– Выдели весь контекст, убери воду, и оформи кратко и в тезисах всё, что мы тут обсуждали. Все «за», как говорится, и «против». Поняла?

– Поняла!

– Полчаса тебе времени. Принесёшь ко мне на подпись. Одобрю – мчи сразу в Диспетчерскую, пусть выставит все эти вопросы на всеобщее голосование. Всенародно объявит.

А секретарша-то, симпатичнее этой Иннайдиин будет… Может, этот временный облом со свадьбой – знак Судьбы какой-нибудь? А?...

***

«В силу того, что за время перелёта на всех флотских единицах произошли многочисленные технологические усовершенствования как внутрибортовых устройств и систем, так и методов добычи массы и энергии из внешнего пространства, которые вывели наши «корабли поколений» на полный замкнутый цикл жизнеобеспечения в противовес сложностям адаптации в новой (неисследованной) экосистеме, целесообразность высадки на планету сочтена крайне низкой.

Подтверждением тому могут служить результаты организованного среди обитателей Странствующего Потока всеобщего голосования, приведённые ниже:

- ПРИНЯЛИ УЧАСТИЕ В ГОЛОСОВАНИИ – 99,6%

- НЕ ПРИНЯЛИ УЧАСТИЯ В ГОЛОСОВАНИИ – 0,4%

- ВОЗДЕРЖАЛИСЬ – 1,5%

- ОСТАНОВИМСЯПОСМОТРИМ.ТОГДАРЕШИМ – 3,3%

- КОЛОНИЗИРУЕМ.ДАИСПОЛНИТСЯВОЛЯНАШИХОТЦОВ – 2,1%

- ДАНАХРЕНОНОНАМНУЖНО.ЛЕТИМДАЛЬШЕ – 92,7%

Его Великолепие сложил вчетверо листок с протоколом референдума. Устроившись в летающем кресле в самом центре Сферы Собраний, окружённый сотнями своих соплеменников, он объявил:

–Бездна позади нас. Бездна впереди нас. Воля Праотцов была великим посылом. Но иногда наступает время, когда приходится самим решать, каким должно быть наше будущее. Когда езда по старым рельсам уже не отвечает требованием настоящего времени. Странствующий Народ продолжит Странствие. Это будущее мы избрали. Сами!

И со всех сторон грянули рукоплескания.

Понимая, что перекрикивать грохот оваций без толку, он оглянулся и жестом подозвал к себе Главного Советника.

– Слушай, – крикнул тому прямо в ухо Его Великолепие. – Эти аборигены тоже смотрят на нас, как думаешь?

– Думаю, смотрят, Ваше Великолепие.

– Отправьте им какое-нибудь послание, что ли… Ну, вроде как, положено хоть какому-то Контакту произойти. Им на память, да и мы вроде, не просто так…

– Вряд ли мы сможем сказать им что-то для них понятное.

– Их язык так и не разобрали?

– Нет, к сожалению, Ваше Великолепие. Слишком он примитивен. Это всё равно, что попытаться понять язык муравьёв.

«Странный народец, – думал Его Великолепие. – Живёт себе в безвылазной гравитационной яме. Копошится себе в земле. Шлёт небу заклинания, пиктограммы всякие… Нормальному языку никак не научен.»

– А какой-нибудь их сигнал, мы можем им вернуть? Подтвердить, что Контакт этот всё-таки произошёл.

– Да, Ваше Великолепие. Я понял вашу мысль. Сможем! Сделаем!

***

– Четыре часа до минимального сближения.

– Прогнозные траектории совпадают?

– Да, по большей части. Так и есть: ближайший пройдёт ниже двухсот тысяч километров. Самый дальний – около миллиона. Сиять будут как фонарики на ёлке. А когда импульс дадут, так вообще – праздничный салют получится. – Алексей, при этом уныло посмотрел за окно, где грязно-молочный день переходил в невнятные сумерки. Стены кабинета казались невыносимо толстыми, как у старинного замка. И решётки на окне только добавляли ощущения, что находится он в темнице. – Жаль, не посмотреть своими глазами – небо всё вон как затянуло. И не прояснится. А фотографии с телескопа когда угодно можно рассматривать. Неинтересно даже. И транспорт как назло не ходит. Можно было б попытаться «догнать солнце», а тут, на тебе, здрасте…

– Ну да, перепугались наши управленцы не на шутку, – криво усмехнулся Антон Поликарпович. – Будь их воля, всех бы поголовно по норам попрятали и не выпускали, пока от страха дрожать не перестанут. И народ перепугали тоже. – Он прошёл пару шагов до одной стены кабинета. Повернулся. В два шага преодолел расстояние до другой. Было видно, что и ему тут тесно не в меньшей степени, чем Алексею.

Картинка на экране, конечно, была завораживающей. Ближайший из объектов сейчас на расстоянии меньше одной сотой А.Е., телескоп уже мог распознать его форму. Классический цилиндр о'Нейла, этакая подсвеченная голубым свечением внутренней экосистемы пилюля с полусферическими концами.

Несмотря на явную досаду, Алексей, тем не менее, нашёл в себе силы восхищённо промолвить:

– Представляете, какое кино снимут из космоса. Ближайший как на ладони будет!

– Там, на орбите чёрт знает что творится сейчас, Алёшенька. Да и на Земле кой-где – тоже.

– Ещё бы, событие какое. Межзвёздные репортёры толкаются друг с другом за лучшее место для самого удачного снимка.

– Некоторые, наоборот, спасаются, как могут. Это сколько ж дорогущей электроники выгореть должно, когда весь этот флот шлейфами-то засияет…

– Опа… Вот про это, Антон Поликарпович, я как-то и думать забыл.

– Адепты «Харона» расчёты сделали. Если движки будут светить с тем же накалом, что и во время того торможения, над Землёй даже возле экватора полярные сияния зажгутся.

Антон Поликарпович, меж тем, утопил пальцем кнопку в корпус телефона, пролистал строки контактов, приложил аппарат к уху.

– Алло. Эмиль. Здравствуй, товарищ дорогой… Дела?.. Дела – хорошо. Погода только жизнь подпортила… Не-не, со здоровьем всё в порядке. Ты мне скажи, только, как у вас там с облачностью?.. Затянуло всё?... Ага, над макушкой небо чистое?... Очень хорошо!..

Антон Поликарпович после ещё нескольких прочих и малозначащих фраз отнял от уха телефон.

– Эмиль, – догадался Алексей. – Это тот, который из «Сизифтруда»?

– Он самый. Говорит, что над их Центром тоже облачно. Но вершина чиста, как хрустальное озеро.

– Там метров семьсот по вертикали, если от Центра топать. А так – километров шесть пути, наверно. Дороги-то дальше нету.

– А чем тебе пешая тропа не нравится? В мои-то годы – никакое она не препятствие. Наоборот, повод хорошо размяться. А ты: «семьсот метров по вертикали»… Тьфу! Не стыдно? А ну-ка, ноги в руки, и марш в «жигулёнка». Успеем ещё увидать! Мне, кстати, тоже интересно. Каждый день, что ль, на летающие тарелки в небе смотрим? Поехали!

***

Фонарик рисовал дрожащее пятно в паре метрах впереди, освещая тропу. Пыль, камушки, истоптанные пучки травы. Внизу, у подножья, может быть, сумерки только сгущаются (когда они подъехали к зданию «Сизифа», да пустились в путь пешком, было совсем ещё светло), а здесь, на подъёме и под кронами деревьев – уже темень, хоть глаз коли.

– Фухх… Надо передохнуть немного, – пропыхтел Антон Поликарпович, остановившись и тяжело повиснув на подобранном в траве «посохе».

– Ещё и половину дороги не преодолели ведь. Неужто так устали-то?

– Не скажу, что «так», но устал… немного совсем. Фухх… Тайм-аут. Минут пять всего. Колени только болеть перестанут.

«Ну, вот. А кто-то, совсем только что, меня слабаком называл. А сам, получатся, на полдороге сдулся».

И:

«До вершины, право признать, далековато ещё. Ещё придётся на горб себе этого лётчика Мересьева взваливать, да тащить. Эх, дал же бог компаньона»…

И то, и другое Алексей только подумал, но вслух не произнёс. Из уважения к мудрости и опыту начальника, конечно же.

Антон Поликарпович оглянулся туда-сюда, отыскал позади себя в темноте примеченный уже ствол поваленного дерева и уселся, часто вздыхая.

– Эх, где ж мои семнадцать, – с некоторой досадой прокомментировал он. – Или, пускай, тридцать. Или, хотя б, сорок два…

– Надо было в компанию «Сизифтрудовцев» попроситься. Они, наверху уж, поди. С ними бы вы точно дошли безо всяких остановок. Чисто из упрямства – в грязь лицом не ударить.

В ответ на прозвучавшую критику, Антон Поликарпович только часто закивал, после чего запрокинул голову и вгляделся в кусочек неба, что проглядывал меж ветвей. Там в просветах между рваных, шевелящихся сумрачными призраками облаков, зажигались и гасли звёзды. Он даже готов был поспорить, что разглядел среди них те, которые не в пример остальным отказывались стоять на одном месте.

Впрочем, нет. Брать на спор рано пока. Могло и показаться. Он опустил взгляд себе под ноги. Подумал: «Да уж, начальник нынче не торт. Выдыхаться стал».

Эх, где бы взять хоть немножко вот этого: «Отчаяние – путь на Тёмную сторону. Взгляни вглубь себя. Доверься Силе, падаван»… Этим жителям «далёкой-далёкой галактики», поди, нечего инфаркта было бояться.

Антон Поликарпович порылся в рюкзаке. Свинтил крышку с бутылки, глотнул воды. Коньяк был бы лучше, но за отсутствием иного… Итак. Встали. Пошли.

Трудно. Тяжело. И даже рискованно, может быть.

Но на кой чёрт эта жизнь, спрашивается, если провести её всю, спрятавшись в тёплой безопасной раковине и не выглядывать из неё наружу, в этот опасный и страшный мир? Шевелись! Вспомни, каким ты был! Отбрось хотя бы сегодня эту свою хандру. Ради момента истины. Он того стоит!

Он проговаривал это про себя как мантру. Шаг. Ещё. Снова, шаг. И, как ни странно, сие придавало ему сил. Вполуха слушал, что болтает идущий впереди Алёшка – ему, молодому и полному сил, пока и невдомёк все эти тяготы и лишения. Но идти параллельно с этими внутренними заклинаниями стало даже как будто легче. И Антон Поликарпович в какую-то минуту с удивлением заметил, что вот она, вершина – стоит только руку протянуть.

– Дошли, Алёшенька, – горячо молвил Антон Поликарпович. – Дошли!

Нет, эти слова не были его последними словами. Он не вцепился из последних сил в руку своего молодого подчинённого. Не упал без чувств. Его дыхание не прервалось. Сердце не прекратило биться. Антон Поликарпович только бросил на траву почти пустой свой рюкзак и уселся поверх него.

Сотрудники «Сизифтруда» облепили скалистую макушку, рассыпались по травянистому склону. Кто-то подсвечивал возле себя фонариком, светились в ночи экраны включённых телефонов, глаза и линзы видеокамер смотрели в небеса.

А в них…

Да, они. Космические корабли. Крупнее, ярче и быстрее всех звёзд – и древних, и рукотворных. Они были со всех сторон, двигались единым курсом. Сто километров в секунду – не какие-то там шутки! Одни ближе, другие дальше остальных. И даже их продолговатая форма была заметна человеческому глазу (хотя, быть может, так просто казалось).

– Есть запуск! – отрапортовал кто-то, стоящий рядом. – Включился двигатель.

Первая из искр засветилась ярче, стала почти ослепительной, узкая игла света неспешно вытянулась позади неё и продолжала удлиняться. За ней – вторая. И третья… Привычное двумерное небо с нарисованными по его черноте светящимися крапинками стало объёмным и глубоким (а может, приобрело даже оттенки синевы, вдруг посветлев). Не тёмный плоский экран, а осязаемые миллионы километров масштаба. Раскалённые добела плазменные струи акцентировали перспективу пустоты. Торжественный космический парад.

Склоны горы, её выступы, камни, верхушки деревьев, луговая трава – всё это было видно как будто при самой яркой и самой полной луне. Вокруг светлело всё заметнее, будто ночь собиралась обернуться днём. Даже страшновато немного от этого как-то становилось.

– Как думаете, Антон Поликарпович, они навсегда улетают?

– Определённо, навсегда. Повернут возле Солнца и отправятся дальше. «Свидание с Рамой» не читал, что ли? Там как раз об этом.

– Так и не поговорили…

– Может, догоним когда-нибудь. Не будем же мы до скончания веков на керосиновых ракетах в космос летать. Да и, что мешает попробовать связь с ними вдогонку наладить? Световой год за тридцать лет… не слишком далеко улетят.

Они миновали зенит, уходя к горизонту под взмахи воздетых вверх тысяч рук, под пожелания счастливого пути, под вспышки тысяч фотоаппаратов.

– Это самое красивое зрелище, которое я видел в жизни, – признался Антон Поликарпович. – После хаббловских фотографий Туманности Орла, разумеется.

– Вот. А ещё подниматься сюда не хотели.

– Хотел, на самом деле. Очень хотел.

Очень хотел.

Небо снова темнело. Самые впередиидущие из кораблей инопланетного флота уже скрывались за горизонтом, оставляя после себя только тающие светлые линии.

Антон Поликарпович полез в карман за телефоном. Глянул на экран.

– Сообщение пришло, от Эмиля опять. Они, эти пришельцы, нам послание оставили.

– Так быстро расшифровали?

– Прямым текстом потому что…

Он повернул экран так, чтобы Алексею было видать.

А видел он следующее:

:-)

.

Переезд

[рассказ]

– Послющай, начальник, чиво так ругаешься? Где ты видишь, щито плитка отстаёт? Нигде не отстаёт.

Полноватый «жгучий брюнет», нервно перебирая в мясистых пальцах одной руки увесистую связку ключей, а в другой сжимая пачку уже изрядно потрёпанных листков бумаги, едва поспевал за широким шагом Антона Поликарповича. Белый лабораторный халат, накинутый на плечи идущего впереди руководителя отдела развевался как мантия древнеримского полководца, как гамаюновы крылья, раскинутые во всю ширь коридора.

– Я вам уже показывал – где. – Голос Антона Поликарповича громом прокатывался от одного конца коридора до другого, отражался от окна, что аж стёкла в нём звенели, и прокатывался обратно от другого конца до первого. – А вот это? ­– Он резко остановился и устремил взгляд в угол между стеной и потолком. Дневной свет, проникающий через единственное окно в конце длинного сумрачного туннеля, рисовал чёрной камеей орлиный профиль на фоне белого квадрата. ­Указующий перст направлен в ту же точку, что и взгляд. – Проводка аж просвечивается, видите?

– Это просто щтюкатурка ещё не просохла, вот и просвечивается. Вот, высохнет – ничего видно не будет.

– Потрескается твоя «щтюкатурка», голубчик, и отвалится через неделю. Нет, не принимаю. И щиток, что напротив лестницы – болтается на одном шурупе – кое-как замазкой замазали и, думаете, управились?

– Нормально он прикручен. Я правериль!

– Я тоже проверил. Всё! Пока не устраните все мои замечания, никаких этих актов я подписывать не буду. Двери – подпишу. Полы – подпишу. Линолеум в актовом зале – подпишу. Даже замену подоконников – тоже, хотя то, что разодрали вокруг них ещё в порядок приводить надо. Но стены и потолок – не подпишу. Вон, взгляни, – указующий перст прочертил в воздухе линию, которая проецировалась на участок над квадратным вентиляционным коробом, – не покрашено даже.

– Так, туда и валик не пролезет никак.

– Кистью, друг мой, надо. Кистью.

– Нужен весь объём подписать! – не унимался чернявый. – По кусочкам твой друг из Стройотдела подписывать ничего не станет. Не успею – придётся в следующий месяце всё заново подписывать. А с чего я зарплату людям платить буду? С чего материал покупать буду?

– На зарплату там хватает, – кивнул Поликарпыч на пачку бумаг в руках у собеседника. – И материалы тут значатся поставкой заказчика. Это моё крайнее слово. Или подписываю тот объём, с которым я согласен. Или, не подписываю вообще ничего.

«Чернявый», наконец, сообразив, что дело глухо и разговор дальше не двинется, демонстрируя огорчённое выражение лица, полез в нагрудный карман спецовки и протянул авторучку «заказчику»:

– Харащо. Подписывай чего одобряешь.

Оба, наконец, достигнув зыбкого консенсуса (зыбкого потому что Поликарпыч вот-вот готов был поддаться уговорам и расписаться во всех бумагах, ничего в них не «порезав», а подрядчик, тем временем, рисковал уйти вообще с пустыми на все сто процентов документами), двинулись к тому краю коридора, где находилось окно. Разложив листки на новом подоконнике, Антон Поликарпыч, размашисто орудуя пером, поставил подписи примерно в половине актов.

Алексей, сотрудник отдела, коим управлял Антон Поликарпович, переминаясь с ноги на ногу и не решаясь подойти ближе, наблюдал за сценкой с противоположной стороны коридора, с той, где находился вход в здание.

– Поглядел вокруг, Алёшенька? – отечески похлопал его по плечу Поликарпыч, едва Хасан, тот самый бригадир отделочников, пулей выскочил из здания, сел в машину и дал по газам, оставляя за собой шлейф поднятой в воздух пыли.

– Поглядел, Антон Поликарпыч.

– Ну и, как тебе наш новый храм науки?

Алексей повертел головой, оглядывая стены, сияющие свежей краской.

– Вроде, неплохо… А что здесь раньше было?

– Говорят, управа какой-то базы. То ли ремонтная станция, то ли обрабатывающее производство. Оборудование из цехов, да и сами цеха, на металлолом разобрали. Здания остались – управление, да мастерская. Вот, нашим вождям приглянулось, решили восстановить. Для нас, так сказать. Электричество уже подвели. Вода есть. Котельную к осени обещают на ноги поставить, да запустить. Исследовательское оборудование наше к концу месяца перевезут всё сюда. Все условия, так сказать. Теперь не придётся ютиться, как в старом корпусе. Простор! Чувствуешь, как воздух свежее стал?

– Честно сказать, краской сильно пахнет, да сырой штукатуркой. Аж нос щиплет.

– А здесь? – Антон Поликарпыч схватил Алексея за локоть и решительно повёл к распашным дверям выхода. – Вдохни глубже, – сказал он, будучи теперь на крыльце.

– Вдохнул?

– Ага.

– Ну, как? Лучше?

– Лучше.

– Какой простор-то. Красота! Лепота! Свежесть! Вдохнёшь – и жить сразу хочется!

Перед глазами и есть то самое, о чём только что сказал Поликарпыч. Да, простор, за новоявленным периметром из вбитых в землю столбиков, которым в скорости надлежит стать новеньким забором, маркирующим территорию научного корпуса. Насколько хватает глаз, зелёная травка, ковром покрывающая холмистую равнину, речка, словно зеркало, спокойно вьющаяся в низине, деревца, растущие у берегов. Справа, откуда к бывшей базе сворачивает и тянется дорога, расположилась небольшая деревенька – всего в две улицы и десяток-другой домиков. С дальнего края к деревне подступает редколесье, что густеет постепенно вглубь. Синее небо над головой, высокое-высокое и белые как снег облака в нём. Прелесть прямо, хоть картины с пейзажа рисуй. Спокойствие, тишина, умиротворение. Пастораль, короче.

Вот только, до города отсюда почти тридцать километров. И это расстояние, следует не забывать, придётся преодолевать каждое утро и каждый вечер. Ладно, летом. А зимой? Дорогу занесёт – не проберёшься. Вряд ли кому-то будет интересно всё время её, дорогу эту, от снега чистить.

– Вот, гляжу и не нарадуюсь, – мечтательно продолжал Поликарпыч. – Прелесть. Покой и тишина. Никакой суеты. Летом – рыбалка, весной – грибы, осенью – ягоды с орехами, зимой – охота. Живи-наслаждайся. А пейзаж-то, пейзаж из окна какой! Загляденье. Рай на земле, да и только. Вот, думаю, присмотрю себе здесь домик – авось продаёт кто – обживу потихоньку, баньку построю, курочек-уточек заведу. Работа рядом, далеко ходить не надо будет, старуху сюда свою перевезу, а в городе за квартирой, так пускай дети приглядывают. А? Дело говорю, ведь!

Насчёт «старухи», это Поликарпыч преувеличил, конечно. Альбина Михайловна – полная ещё сил, и вполне себе хорошо выглядящая женщина, образованная и социально активная. Алексей, конечно, ничего не сказал вслух, но первая, пришедшая в голову мысль, значила примерно следующее: та самая «старуха» могла на корню обрубить все планы своего супруга всего лишь парой слов. Ну, да ладно, пусть помечтает. Нельзя же так сразу человеку, взять, да ледяной воды из ведра на голову вылить.

– Да и ты, Алёшенька, походи вокруг, присмотрись. Обязательно понравится, да вместе будем на рыбалку по выходным ходить. А то, может, и присмотришь в деревне, для себя красну девицу. Поженитесь, детишек заведёте. А мы с бабкой моей будем в гости к тебе заглядывать.

«Ты, прямо, Наполеон, Поликарпыч, – подумал Алексей. – На сто лет вперёд всё распланировал. И всего-то стоило на крылечке минуту-другую постоять, да территорию взглядом окинуть. Начальник отдела, чего уж тут скажешь. Голова!»

Алексей перевёл фокус внимания на рабочих, штурмующих крышу здания с высокой раскладной стремянки. Заняты установкой спутниковой тарелки. Провайдеры. Скоро сеть наладят…

*

– Вот. – Поликарпыч распахнул дверь. – Как говорится, милости просим. Обживайте.

Алексей окинул взглядом пустое помещение, ещё пахнущее сырой штукатуркой.

– Это мой кабинет? – присвистнул он. Размером чуть ли не с торжественный зал во дворце бракосочетаний, или холл какого-нибудь театра.

– Ну, не только лишь, твой. Подселю ещё народу, чтоб тебе скучно не было. Завтрашним утром привезут новую мебель. Будешь думать, что, как и где лучше расставить. Сегодня, уж извини, для твоих пожитков сегодня место найдётся только на подоконнике. Нравится?

– Неплохо так, после угла и столика под компьютер.

– Вот. Значит так… Сейчас мне надо отъехать в управу. Начальник отдела капстроительства звонил. Хасан к нему нарисовался и теперь по пятам ходит и нудит. Просит, чтобы я ему помог. Так что, сегодня меня не будет. И завтра до обеда – тоже, может быть. Кроме прочей мебели ко мне в кабинет должны привезти телевизор и диван. Идём покажу, где надо будет поставить.

Кабинет Поликарпыча отделён от «зала торжеств» помещением приёмной.

– А у вас тоже недурно, надо заметить. – Алексей блуждал взглядом по уже обставленному помещению начальника. Большой стол с пристройкой для брифинга. Мягкое кресло с высокой спинкой во главе. Полдесятка стульев, шкаф. Не хватает, разве что, штор или жалюзи на окне, да кондиционер пока не установлен. – После вашей тесной кладовки – царские апартаменты настоящие. Ещё секретаршу посадить в приёмник, и настоящий…

– Довольно болтать. Так вот: диван пусть поставят вот в этот угол, телевизор – сюда, в нишу. Надеюсь, распаковать и подключить сумеешь.

– Обижаете…

Антон Поликарпович глянул на часы:

– Ну, всё, мне пора бежать. Вечером за тобой заеду, домой отвезу.

– Ага, понял. А сейчас мне чем заниматься?

Начальник озадаченно почесал лоб.

– Хмм… Не знаю. – Потом махнул рукой. – Придумай для себя какое-нибудь занятие. Территорию осмотри. Изучи всё вокруг. В общем, мне ль тебя учить?

– Ага, понял…

– А! Чуть не забыл. Вот. Держи – ключи от твоего кабинета.

Оказавшись вновь на крыльце, Поликарпыч набрал полную грудь воздуха.

– Эх, не надышусь никак.

– Вы уже говорили.

– Ну, говорил. Так ведь, и не надышался-то. – Он снова окинул взглядом пейзаж. – Знаешь, как село это называется?

– Нет, так и не разузнал.

– Новочудесное! Название какое, а!? Под стать этой округе. Действительно, чудесно здесь. – Антон Поликарпыч, наконец, выдохнул. – Ладно. Ехать пора. И уезжать отсюда не хочется.

– Всё равно же, вернётесь завтра.

– Жду, не дождусь…

Проводив, постояв минуту-другую на крылечке, своего руководителя, который точь-в-точь как Хасан, резво прыгнул в водительское кресло и рванул с места, исчезнув в клубах пыли, Алексей вернулся в здание. Этажей всего два. Прошёлся по второму этажу. Прошёлся по первому… Строители орудуют вовсю: где перегородки из кирпича кладут, превращая залы в клетушки будущих кабинетов и лабораторий. Где-то красят, где-то мажут, где-то штукатурят. Кипит работа, в общем. За окном птички поют, кузнечики стрекочут – радуются лету, радуются солнышку.

Побродив-посмотрев, Алексей спустился снова вниз, вышел на улицу. Прошёлся вдоль будущего забора, оценивая размеры и величие нового комплекса. Кроме административного корпуса и котельной, была ещё длинная «сосиска» гаражей, немаленький такой хозяйственный ангар, ну и ещё пара строений размерами скромнее. Гораздо лучше, конечно, чем неполная половина арендованного этажа, где сотрудники теснились друг у друга на головах. Когда реконструкция завершится, получится ни дать ни взять королевский дворец с парками, садами, фонтанами и фазанами.

Алексей заглянул в здание котельной. Котлы старые, увенчанные массивными барабанами, стояли все запылённые, с оторванной жестяной обшивкой, из-под которой торчали куски стекловаты и рёбрами механистичной грудной клетки просматривались пакеты труб. Что-то не особо верилось ему, будто до зимы всё здесь смогут восстановить и запустить в работу. Впрочем, если обратить внимание, сколь шустро привели в порядок пустовавшее сколько лет кряду здание, то нельзя исключать, что чудеса иногда случаются. Ладно, этот вопрос стоит на повестке у стройотдела, тамошним завсегдатаям виднее.

Зашёл в гараж. Нашёл там покрытый слоем вековой пыли скелет грузовика, чьи оси опирались на бетонные блоки, и почти целый «уазик-буханку» (разве что лобовое стекло отсутствовало, да стоял он на ободах, насквозь продавивших спущенные шины). В основном гаражи служили сборщиками всякого ненужного хлама, который стаскивали сюда, наверно, десятки лет подряд. Даже обнаружил каркас из-под отсутствующей (естественно) кубовой ёмкости, набитый плотно всяким хозинвентарём, вроде пересохших метёлок, граблей, лопат, с втиснутым меж ними рулоном старого линолеума, найдя среди них ещё и перевязанные и наполовину съеденные плесенью пачки древних газет, теннисные ракетки, старые кроссовок и прочее барахло, которому давно уж место на свалке.

Не обнаружив больше ничего интересного, он вышел за территорию комплекса и по свежей и нетоптаной никем зелёной травке, спустился к берегу речки. Посидел под тенью ивы, понаблюдал за тем, как по почти идеальной глади лениво текущей воды расходятся круги, когда рыба «клюёт», охотясь на зазевавшихся мошек. Разглядел в отдалении поросшую камышом заводь, чьи края с трёх сторон обступал кустарник, сотней метров дальше переходящий во что-то похожее на редколесье. Рыбалка и всё такое… Немудрено, что Поликарпыч от этого места в полном восторге.

Повалявшись на травке, пощурившись немного от играющего в ветвях солнечного света, порадовавшись тёплому ветерку, тишине и щебечущим птичкам, Алексей вспомнил, что пропустил свой законный обед. Потянувшись, зевнув и поднявшись после того на ноги, отправился на поиски пропитания к деревне, поскольку позаботиться о том, чтобы прихватить с собой что-то из харчей, с утра даже и не подумал. Вообще, так сказать, попасть сюда он не планировал – Поликарпыч просто поутру вытащил его из кабинета, усадил в свою машину и привёз сюда.

Путь к деревне по грунтовой колее занял у него всего минут десять. Дальше грунтовка перпендикулярно упиралась в асфальтированную полосу главной дороги, которая прямой линией проносилась вдоль всей деревни и сходила на нет в тупике за последним из домов улицы. Алексей свернул вправо, шагая по заросшей травой обочине, сам не зная, почему не пошёл по асфальту, если по нему машины почти не ходят. Привычка, наверно (вот она – Сила!). Отсчитав пяток домов, он добрался, наконец до того, что искал. Строение из белого кирпича, с надписью над выкрашенной в синее дверью и с синей же вывеской над нею, по которой белыми буквами сияло в свете дня: «Продукты. Хозтовары».

Внутри помещались стойка, холодильник, две стены занятые полками с товаром – больше ни на что места здесь бы не хватило. Продавщицу пришлось ждать, слыша её возню из-за двери подсобки. Когда появилась, наконец, в торговом зале, Алексей выбрал себе молоко в пластмассовой бутылке, большую сдобную булку (глядя на которую сомневался, что осилит за один присест, но меньшего размера не нашлось) и колечко краковской колбасы. Ещё подумывал взять шоколадку, но, передумав, расплатился и презентовал её продавщице.

– Продукты у вас тут, – сказал он, – городские все слишком.

– А вы думали, – отозвалась та, – раз деревня, то и на полках в сельпо всё деревенское будет?

– Не знаю, – пожал он плечами. – Ничего, наверно, не думал.

– Если интересуетесь, я могу подсказать, где здесь и молока взять и мяса с салом, и яиц, и овощей с фруктами можно. – Продавщица лет на пять старше Алексея, чуть полноватая, но симпатичная. – Здесь у всех хозяйство есть. В основном, люди в город продукты возят на продажу. Тем и живут.

– Угу, понятно.

– А вы здесь – мимо проезжали?

«Куда тут мимо проезжать-то? – подумал он. – Тупик ведь, через три дома. А дальше – лес и ни дорог, ни путей…»

– Нет, не мимо. Работаю я здесь.

– Так, из строителей, что за бывшую базу взялись?

– Нет. Я там «навсегда».

– А что там будет, расскажете? Или секрет?

– Ну, не такой уж и секрет. Наукой там заниматься будем.

– А какой наукой?

Алексей засомневался, не сболтнул ли он лишнего?

Новый объект, для того же магазина, очень удачное «приобретение». Понятно, чему так рада продавщица. Работники института, непременно будут захаживать в него каждый день. Достаток хозяйки заметно подрастёт, по меньшей мере, до того дня, пока в комплексе не запустят столовую.

При слове «наука» у людей сразу возникает ассоциация с лабораториями и пробирками, где плещутся заразные бактерии и вирусы. Или, придёт кому-то на ум, дескать поставят где-то там ядерный реактор, да вся деревня по ночам будет светиться от радиации. Если кто пустит такой слух, так недолго и протестующих жителей у ворот увидать, а следом, журналистов, ну и так далее… шум, гам, со всеми вытекающими…

– На звёзды смотреть будем, – сказал он, посчитав такой ответ самым нейтральным. Если уклончиво брякнул «да, всем понемногу…», то реакция получилась бы точно такой, которая ему пригрезилась только что.

– Вот как? Интересно. Очень!

– Обычная рутина, на самом деле.

– Меня Ирина зовут, – неожиданно представилась она.

– Алёш… Алексей. Ну, пойду, пожалуй, – решил на этом подытожить он, тем самым избегая дальнейших расспросов. – Спасибо. Насчёт домашнего молочка, я позже к вам загляну, спрошу…

– Заглядывайте, – услышал он, выходя в открытую дверь.

Проморгавшись после сумрака торгового зала, Алексей повертел головой по сторонам, подыскивая взглядом местечко, где мог бы удобно устроиться, да с комфортом отобедать. Можно вернуться в корпус, перекусить на крыльце, или обратно к берегу речки – тоже неплохо будет… даже лучше.

Но тут, на глаза ему попалось место поближе и получше. По ту сторону дороги (относительно домов), расположились две деревянные скамьи, смотрящие на импровизированное футбольное поле, с единственными воротами и обозначенное несколькими лежащими на земле тракторными покрышками. Стайка мальчишек, как раз, гоняла мяч.

В общем, вот тебе – хлеб, вот тебе – зрелище.

Алексей устроился на ближайшей по пути «зрительской трибуне», прошелестев кульками, разложил рядом с собой обед, свинтил крышку с бутылки и принялся наблюдать за матчем.

Ребятня, все разного возраста – лет от семи до двенадцати (всего он насчитал семерых) – больше голосила и толкалась, нежели блистала мастерством. Внимания на явившегося незнамо откуда зрителя, внимания они не обращали практически совсем.

Молоко было приятно прохладным, не ледяным до оскомины. Сдоба – свежей и просто вкусной. Да и «краковская», тоже недурна оказалась. Ну и что ж, что сладкое с солёным…

Мальчишки носились от одного края «стадиона», до другого, держась кучкой. Кто-то порой отставал, но потом навёрстывал разницу в дистанции, иногда падал. Весело было всем, даже Алексею, который, увлёкшись, аж заёрзал на скамейке. Ещё чуть, и сам попросился бы, если примут «здорового дядю». «Мяч» был не совсем мяч, а нечто бесформенное, серовато-зелёное, будто голова, на которую нахлобучили видавший виды мотоциклетный шлем… Пригляделся, поправил очки… Точно – голова!

– Эй! – Алексей привстал. Потом, не дождавшись реакции, решительно вышел на поле. – Эй, пацаны! А ну-ка, покажите, что это у вас?

Мальчишки разом замерли, обнаружив, наконец, присутствие постороннего.

Алексей схватил руками сей «спортивный снаряд», повертел туда-сюда. Ну, ничего себе!

– Где вы это взяли?

– А тебе чего? – объявил самый старший, уперев руки в бока.

– Просто интересно.

– Вон там, в лесу нашли. – В подтверждение он указал в сторону «тупика». – Это наше.

– Я забираю, – сказал он тоном, не приемлющим никаких возражений.

Малец оценивающе, с ног до головы, оглядел чужака и секундой позже, ловко выхватил предмет у Алексея из рук. Отскочил на пару шагов назад и, оказавшись вне досягаемости, отозвался:

– Вот ещё! А мы чем играть будем? Нашли – значит, наше!

– Хорошо, – поспешно закивал Алёшка, примирительно поднимая руки. – Хорошо. А если махнёмся?

Пауза, означающая оценку перспектив.

– Махнёмся на что?

– Ну… на настоящий футбольный мяч, например?

– А он у тебя есть?

– Конечно, есть! – заявил он так, что и сам бы поверил. Видел там, в гараже… наверно.

– Давай. Но сначала принеси.

– Только, насос нужен, – ответил Алексей, тут же обнаружив, что снова сморозил глупость. Надо было молчать об этом.

– Сдутый что ли?

– Ага.

– Ну, он рваный, может быть…

– Нет, целый! Точно, целый.

– Ладно, давай. Насос найдём. – Пацан обернулся к сверстникам: – Эй, Конопатый. У тебя насос дома есть, и игла для мяча, я знаю.

– Ну, есть…

– Давай, неси. – Снова посмотрел на «дядьку». – И ты тоже, тогда – неси.

– Хорошо, я сейчас…

И бегом, со всей быстротой, на какую только был способен, понёсся через поле.

Насчёт мяча он, к счастью, не ошибся. Пока бежал, всё думал, что будет делать, если мяч окажется дырявым, или вовсе его не окажется… Наверно, не спускал бы с ребятни глаз, до того часа, когда им надоело бы пинать по полю эту штуку, да они бы с ней, наконец, расстались.

Все звёзды сошлись так, что и сойтись лучше не могли. Мяч, хоть и «спущенный», и весь в пыли (да так густо ею покрытый, что пятиугольники от шестиугольников с трудом можно было отличить, да чёрные от белых), был целёхонек и воздух не пропускал. Иголка к клапану тоже подошла сразу и как надо.

На радостях Алексей даже сбегал к Ирине в магазин, отдал последнюю «наличку» из кармана, и взял каждому из пацанят по мороженому. На чью-то реплику: «Лучше бы вместо мороженого чипсы купил. Ну, ладно, сойдёт», он не среагировал. Устроил трофей на дно цветастого полиэтиленового пакета и, чертовски довольный собой, неторопливо и победоносным шагом, направился к теперь уже «своему» двухэтажному корпусу. И небо вдруг стало выше, и Солнце засветило ярче, и трава, кажется, стала зеленей.

Войдя в пока ещё «свой» (по праву единственного его обитателя) кабинет, он закрыл за собой дверной замок на ключ. Единственным местом в огромном пустом помещении, имевшим горизонтальную поверхность повыше пола, был, конечно же, подоконник.

Пошелестев пакетом, он вытащил трофей и устроил его у окна, подстелив тот же самый пакет.

Предмет потускнел от времени. Но ошибиться было невозможно. Это действительно была голова. Точнее, череп, с надетым на него шлемом, чей ремешок туго перетягивал подбородок. Пригнувшись, чтобы получше разглядеть, протерев хорошенько перед этим свои очки, он всмотрелся в большие тёмные глазницы. Внутри них зияла пустота. Видать, прошло уже много лет, как хозяин головы сгинул. Мягких тканей Алексей не разглядел. Только ссохшиеся кости, обтянутые такой же высушенной временем кожей.

Голова эта даже близко не была человеческой…

*

– Вижу, что инопланетянин, – полуприсев у подоконника Поликарпыч разглядывал голову то с одной, то с другой стороны, точно так же, как и Алексей несколько часов назад. – Но глазам поверить – всё равно не могу.

Портрет «инопланетянина» выглядел ну прямо один в один, как у классического МЗЧ. Большие миндалевидные глазницы, узкий подбородок, беззубая челюсть, по размеру сошедшая бы за детскую. Ушных отверстий за шлемом было не видать. Шлем, кстати, снять с головы так и не удалось – будто болтами к макушке прикручен. Поверхность «каски» не была железной, и даже была не твёрдой (почему мальчишки и смогли гонять башку по траве, как футбольный мяч, не побив себе ноги).

– Отчего не верить? – искренне удивлённый сомнениям коллеги сказал Алексей. – Слышать-то мы их слышим. Почему увидеть не можем? Что в этом такого?

Антон Поликарпович выпрямился.

– Ну, вот, Алёшенька, представь, что ты, например, ммм… искренне веришь в Бога. Можешь?

– Хмм… пожалуй, могу. Вот, представляю, прямо сейчас…

– Вот, видишь ты всякие знамения, чудеса, которые Ему приписывают. Вода, превращённая в вино, чудесные спасения разные, ну и тому подобное.

– Так…

– Что бы ты чувствовал?

– Ну, – пожал плечами Алексей – Ещё больше бы стал верить, наверно.

– А если бы он взял, да и предстал перед тобой сам?

– Ну… перепугался бы, как пить дать. Но, сначала бы удивился очень.

– Вот и я точно так же. Знамения – видал, голоса – слыхал, а самих инопланетян, даже издали – ни одного. Потому и удивлён.

– Ага. Понял, – произнёс Алексей. – Вот только, не может это быть игрушкой, или муляжом каким-то?

– Да, всё может быть. Если смотреть на дело со здоровым скептицизмом, то так оно и должно быть. Но!..

– Что «но»?

– Но и доказательств обратного у нас тоже нет. Следовательно, выводы делать преждевременно. Будем применять научный подход, значит.

– Так, что будем делать?

– Возьмём башку с собой. Завтра утром заглянем к Филиппычу на кафедру, покажем ему.

– Так он же, по части палеонтологии больше, чем по летающим тарелкам.

– Одно другому не мешает. Аппаратура подходящая у него есть. Успели б нам завезти, так и бегать к нему не пришлось бы.

– Да уж, – согласился, кивая, Алексей. – Человек настроения этот Филиппыч. Иногда – ничего вроде, попросишь – поможет. А то, бывает иногда – на сраной козе к нему не подъедешь.

– Во-во, – подхватил Поликарпыч. – Иной раз удивляюсь, как в одном человеке может уживаться одновременно «душа компании» и редкостный зануда. Ну, будем надеяться, что встретим его в добром расположении духа. И прикормить попробуем.

– Он взяток не берёт.

– Борзыми щенками – берёт. Я тут у местной продавщицы порасспросил, где можно домашними вкусностями разжиться.

– Это, Ирина, которая?

– Наверно. Ты уже и как её зовут, разузнал?

«А я-то думал, сопли ещё долго будешь жевать», – мысленно закончил фразу за него Алексей.

– Молодец! Куй железо, пока горячо. Симпатичная девка.

– Да я ещё ничего и не… Да и старовата она для меня.

– Был бы твоих лет – приударил бы за нею точно. И не такая уж большая меж вами разница.

– Антон Поликарпович, я бы попросил… – то ли смущённый, то ли раздражённый начал он.

Руководитель в ответ махнул рукой:

– Ну, да ладно, думай сам – не я ж за тебя думать буду. Но, если совет какой нужен, ты обращайся, не стесняйся. Подскажу.

– Ага, обязательно.

– Так, о чём я, собственно?...

– О борзых щенках.

– Ага, о них. Заглянем по пути в один двор. Сметанки деревенской прикупим. Да, вот ею-то и попробуем Филиппыча «подмазать». Уверен, вариант беспроигрышный. Не устоит Филиппыч.

– Так, а я-то как завтра? Мебель ведь принимать надо будет.

– У мебельщиков машина сломалась. Полчаса назад звонили, перенесли доставку груза на вторую половину дня. Так что, Алёшенька, успеешь оба дела сделать за день: и инициатором эпохального открытия стать, и шкафы со столами примешь. Ладно, заболтались что-то. Забирай свою археологическую находку, да поехали.

Алексей обернул пакетом инопланетную голову и, неся её в охапке, последовал за своим начальником. Усевшись на пассажирское сиденье машины, он устроил сию ношу (совсем, кстати, нетяжёлую, а наоборот даже, очень лёгкую) у себя на коленях.

– Э, нет, – запротестовал Антон Поликарпыч. – На коленях нечего держать. Ты её радиацию измерил? А то, вдруг эта штука «фонит», как чернобыльские яблочки? И с чем ты тогда до своей Ирки-то пойдёшь?

– Да я, гляжу, вы меня на этой Ирке женить успели.

– Клади в багажник. Я открою.

Устроив чужацкую башку на дне пластмассового ящика из-под овощей, убедившись, что она оттуда не вывалится, да не примется вдруг кататься по днищу, молодой человек вернулся в своё кресло.

Тронулись. Поехали.

Поликарпыч притормозил у ворот, врезанных в забор, что был обшит окрашенным в зелёный цвет кровельным железом. На громкий стук выглянула со двора хозяйка, невысокая женщина лет немного за пятьдесят.

– Сметанкой торгуете?

– Торгуем, мил человек. Сколько хотите? Баночку?

– Трёхлитровую, да.

– За трёхлитровой – это в пятницу заходите. А вот, два литра, пожалуйте.

– Ну, два, так два.

Хозяйка исчезла во дворе, оставив калитку открытой. Поликарпыч повертел по сторонам головой, приметил деревянную лавку, укрытую тенью яблони, чьи ветви из сада перехлёстывали над забором, и присел (водительская привычка, что тут скажешь: вышел из машины и тут же ищешь место, куда бы задницу притулить). Калитка скрипнула. Неспешно шаркая обутыми в видавшие виды растоптанные сандалии, на улицу вышел суховатый дед. Остановившись, пошарил в карманах брюк, которые, наверно остались ещё с его свадьбы, нашёл красную пачку «Примы», и устроился на лавке рядом с Антоном Поликарповичем. Кроме брюк на старике была одета шерстяная рубашка в сине-серую клетку, в отличие от них, совсем ещё новая.

– Здравствуйте, хлопцы, – поприветствовал он заезжих.

– И тебе доброго здоровья, отец.

Дед вытряхнул из пачки спрятанный в ней изжёванный деревянный мундштук, вставил в него цыгарку, чиркнул спичкой.

– Так вы, из учёных? – пыхнул дымом он. Слухи, конечно, распространяются быстро, а учитывая, что деревня всего-то «три избы», так вообще, быстрее, чем возникают.

– Можно и так сказать, – поддержал Поликарпыч.

– Наши места изучать будете?

– Не сказать, что только лишь их. Много чего. Но и про эти места тоже интересно узнать будет.

– Меня Дядь Семёном кличут. Я тут сызмальства живу. Много историй про них знаю. А кой-чего и своими глазами видал. Если захотите, то заходите как-нибудь, расскажу за чайком.

– А о чём истории?

– А, обо всём понемногу, – неспешно произнёс старик. – О людях. О жизни. Про лес и речку. История у мест этих долгая. И о чудесах здешних, тоже могу поведать. И они тут случались. Не зря ведь село Новочудесным зовётся.

– Таки, чудеса?

– Они самые. – Дядь Семён с удовольствием затянулся.

– Ну, дед, так мы и до Бабы-Яги с Кощеем доберёмся, – посмеялся Поликарпыч. – Иль, до леших с водяными ещё.

– Про Кощея – не знаю, а вот про русалок поведать могу.

– Неужто были? С рыбьими хвостами которые?

– С какими ещё рыбьими хвостами? С ногами.

– В Заповедном озере, тут недалеко, жила такая одна. Красоты неописуемой, сказывали. Многих хлопцев молодых сгубила…

– Не иначе продавщица из вашего сельпо?

– Та, ну. Ирка, штоль? Не, Ирка – нормальная баба. Хоть, тоже, красивая да роковая.

– А летающих тарелок здесь не бывало? – не удержался Алексей, тут же встретившись с испепеляющим взглядом своего начальника.

– Отчего же не бывало? – скрипучим голосом отозвался старик. – В Войну, когда бои здесь шли, артиллеристы сбить умудрились одну такую. За лесом, за нашим, упала… Как упала, не видал – меня на свете ещё тогда не было. Отец рассказывал. Говорил, что за ней разведчиков отправляли, но они через топь пройти не сумели, да и времени не хватило – наступление шло, подразделения долго на одном месте не застаивались. Вот, сколько лет потом эта тарелка нетронутой и пролежала. Речка русло успела поменять, почва высохла, и местность проходимой стала. Но, когда про неё, тарелку эту, вспомнили, то особо ничего там разыскать не смогли. Остов только лишь сохранился. Вот, его-то я собственными глазами видал, но уже интересного ничего не осталось. Остальное, оказывается, какие-то заезжие успели растянуть. На запчасти разобрать, да в металлолом сдать. Девяностые годы, понимаешь. Всё тащили, что плохо лежало.

– А пилот был?

– Пилота тоже не нашли. Должно быть, выбрался из тарелки своей, пошёл не знамо куда, да так в болоте и сгинул.

Калитка скрипнула вновь. Хозяйка в обмен на дензнаки вручила покупателю закрытую пластмассовой крышкой стеклянную двухлитровую банку.

– Вот вам, на здоровье. А вы, гляжу, заслушались-то дедовыми россказнями, – рассмеялась женщина. – Вы осторожней уши развешивайте-то. Иначе, целый день за сказками пройдёт, да не заметите.

– А чего б интересных историй-то не послушать? – вступился Алексей за старика.

– Ну, раз так, – пошла она на мировую, – то лишний повод заглянуть к нам снова.

– Обязательно заглянем.

– Заглядывайте, добры молодцы. Всегда рады вам будем.

Научные сотрудники, севши в машину, тронулись дальше в путь. Один рулил, другой смотрел на бегущую ленту дороги, подступающий к ней лес, который вдруг стал загадочным, да на белые клубы облаков в небесах.

– Эк же складно дед заливает! – потешался Поликарпыч, крутя баранку. – Русалки у него тут, с летающими тарелками в придачу. Наверно, сейчас, ходит по двору, да посмеивается над «молодёжью», которая уши развесила.

– Так, если голова инопланетянина нашлась, должна же и летающая тарелка быть тогда. На чём-то ведь он к нам прилетел?

– Может быть, может быть…

– А вдруг, где-то там, в лесу, бластер инопланетный завалялся. Иль кресло антигравитационное.

– И русалка. С тремя сиськами сразу. Ладно, выясним сначала, что это за голова такая. А потом уж дальше думать будем.

– Ничего плохого в этом нет, с другой-то стороны. И нам нескучно, и старику веселье.

– Тут ты прав, конечно, Алёшенька

*

– Ладно, Хасан. – Сдался, всё-таки. Достал из нагрудного кармана рубашки авторучку. – Давай свои бумаги. Так уж и быть – додавили вы меня с начальником стройотдела. Не знаю, чем ты его подкупил. Подпишу тебе весь объём, как ты просишь. Но… Смотри у меня, если не устранишь все недостатки, о которых я тебе говорил, то больше я на такое не поддамся. Хоть танцуйте тогда передо мной оба – не проймёте. И слёзы голодающих детишек тоже не помогут. Будешь ты, в этом случае, с «выполнением» за следующий месяц бегать за мной до самых греческих Календ.

– Харащо-харащо. Всё понял. Сделаем всё в лучшем виде, начальник. Загляденье будут твои потолки, персик настоящий. Комар носа не подточит. Сам залюбуешься.

– Надеюсь. – Антон Поликарпович вручил Хасану пачку подписанных бумаг. – Ступай с миром.

И смотрел ему вослед, пока тот не исчез, свернув в дальнем конце коридора. Потом повернулся к двери и покривлялся прикреплённой к ней табличке с фамилией начальника Отдела Капитального Строительства.

Алексей всё то время, пока его непосредственный руководитель исхаживал управленческие коридоры, терпеливо дожидался в машине. Весь путь до кафедры Филиппыча, Антон Поликарпыч будто в рот воды набрал. Крутил баранку, отрывисто и с усилием дёргал рычаг переключения скоростей. В общем, чувствовал себя проигравшим в сражении с Хасаном за правду.

– И каким ветром тебя, родной, ко мне опять принесло? – В противовес сказанным Поликарповичу прямо с порога словам, Филиппыч находился в прекрасном расположении духа. Улыбался даже. В белом халате, да ещё и с бородой, выглядел он как настоящий академик. – И Алёшка с тобой?

Алексей, обхватив обеими руками свёрток, скромно семенил в кильватере мастодонтов науки, посчитав разумной тактикой больше слушать, чем говорить.

– Мы к тебе вот с этим, Филиппыч. – Антон Поликарпович первым делом вручил коллеге заветную банку. – Свежайшая деревенская сметанка!

– Ага. Значит, жди подвоха…

– Ничего такого.

В лабораторном зале, составленном из нескольких помещений, было светло. Алексей разглядывал столы, блестящие обработанной спиртом чистотой и хромом оборудование и замысловатые приборы, со стеклянными дверцами шкафы, на полках которых помимо всего прочего размещались чучела и скелеты доисторических рептилий.

– Покажи-ка, Алёшенька.

Алексей водрузил пакет на укрытую стеклом крышку большого пустующего стола. Немного пошелестев, извлёк одетую в шлем башку и вытянул вместе с нею руки в направлении Филиппыча.

– И что это? – Он едва не отскочил кузнечиком назад. – Не надо мне это в руки вот так совать!

– Мы думаем, что это череп какого-то неизвестного существа, – пояснил Поликарпыч. – Очень может быть что, явившегося когда-то на Землю с другой планеты.

– Ого! – Филиппыч присмотрелся к предмету, продолжая держать прежнюю дистанцию. – Голова инопланетянина, говоришь. Будь перед тобой, Поликарпыч, кто-то другой, не я, тебя бы тут же на смех подняли.

– Ну, ты же знаком со сферой нашей деятельности. Вот, посему я на тебя и надеюсь.

– Знай бы я в подробностях, чем вы там заняты и какую именно белиберду кличете «наукой», то хохотал бы в голос. Вы, прежде чем притащить сюда эту хрень-с-помойки, потрудились бы пыль с неё смести, да муравьёв вытряхнуть.

– Решили не удалять пока сопутствующую среду. Для объективности наблюдений.

– Алексей, – осторожным тоном молвил Филиппыч, – будьте так добры, положите, наконец, эту штуку на стол. В руки без перчаток я брать её не собираюсь. Вы не подумали, что она может быть заразной? Что в пыли и полостях самого предмета могли остаться чужеродные вирусы, или бактерии, например? Не приходило ли в голову, что этим можно устроить самую настоящую инопланетную эпидемию?

– Так, она, башка эта, сколько лет уже в земле пролежала, – поспешил парировать Антон Поликарпович. – Оттуда все твои «бактерии» и «вирусы» давным-давно сбежать успели.

– Кости мамонтов из мерзлоты извлекают, и то, не забывают о биологической опасности!

– Мы ж не из мерзлоты её достали! Она под открытым небом лежала. На солнце сколько лет прожарилась и провялилась.

Филиппыч энергичным шагом пересёк помещение, повозился там, за стенкой, и вернулся, теперь уже в синих пластиковых перчатках, натянутым на лицо респиратором, в защитных очках, и с снабжённым гофрированным шлангом белым ящиком – лабораторным пылесосом.

Удалив пыль, грязь и пригрезившихся муравьёв, столь тщательно, насколько то было возможно, Филиппыч с видом знающего дело профессионала, принялся разглядывать алёшкин трофей. Щурился, сопел, хмыкал, обходил стол то с одной, то с другой стороны, осматривал через различных калибров увеличительные стёкла.

– Интересный экземпляр, – бормотал он. – Занятный очень. Никогда такого не видел.

– А я ж сразу сказал, что это череп инопланетянина! Где б ты его вообще мог видеть-то?

Филиппыч попытался стянуть с инопланетной головы шлем. Предсказуемо безуспешно. Перевернул, оглядел в очередной раз. Отошёл назад, рассматривая находку на расстоянии.

– Так, – задумчиво произнёс он, постучав носком туфли по полу. – Применим, пожалуй, современные средства. Иль, зря что ли мы живём в наступившем «светлом будущем»? – И потянул от стены увесистую, снабжённую приборами гарнитуру, что ползала по закреплённому у потолка монорельсу.

В последующие минут сорок были применены: линейки, щупы, пинцеты, микроскоп, лабораторные весы, счётчик радиации, ультрафиолетовая подсветка, ультразвуковой дефектоскоп, металлоискатель, спектрометр, лазерный 3-Д сканер…

Алексей, наблюдая за творящейся на его глазах алхимией, не совсем был уверен в том, имело ли место применение, кроме всех прочих средств, ещё ядерно-резонансного томографа и рентгеновского аппарата.

– Итак, – подытожил утихший, наконец, «балет с бубном» Филиппыч. – Имеем череп неизвестного существа. Шлем соединён разъёмом с чем-то, встроенным в сам череп, напоминающим электронный процессор. – Ради наглядной демонстрации, он провёл пальцем по дисплею, где вдоль и поперёк теперь исследованный предмет был показан в нескольких проекциях и сечениях. Указующий перст остановился на заметном тёмном квадрате, снабжённом с четырёх сторон бахромой контактных ножек. – Чтобы снять шлем, надо разобрать вот этот узел. Вскрываем?

– Вскрываем, – в один голос подхватили оба «зрителя».

Теперь работой были заняты: дрель, дисковая хирургическая пила, отвёртка и пилка для ногтей. Последней бородач поддел участок обшивки шлема и подхватил его пинцетом. Череп теперь лежал отдельно, каска – отдельно.

Филиппыч подогнал штангу с микроскопом и прицелился окуляром в квадрат «процессора», который теперь был самой заметной деталью на оголённом черепе. Увеличенное изображение теперь было выведено на экран. На наружной пластине явно читались строчки, состоящие из символов, которые на Земле никто и никогда ни разу не видел. Он поддел «процессор» пинцетом и отковырнул его от оголённого черепа «инопланетянина», повернулся в сторону окна на свет и, прищурившись, поглядел на инженерное чудо из иных миров.

– Думаю, надо будет получше рассмотреть эту штуку в микроскоп. И ещё, если позволите, я возьму образцы тканей головы и материала шлема. Посмотрим, из чего всё это состоит. ­– Он упаковал по пакетикам отдельно микросхему и фрагменты разъёма, приклеил к ним ярлычки с написанными от руки номерами и сегодняшней датой.

– Так, что скажешь, по итогу?

– «По итогу» скажу так… Образцы изучать закончу к вечеру. Слайды, цифровую модель, описание исследовательского процесса получите завтра. Заключение также составлю до конца завтрашнего дня. По всей форме, в общем-то. Отчёты никуда отправлять не стану – сами разбирайтесь, что с вашими «сокровищами» делать. Рассказывать тоже – никому не стану. Но за «молчание» что-нибудь для себя попрошу.

– Свояк мой отличный самогон гонит, – намекнул, не долго думая, Поликарпыч.

– Может и сойти компенсацией за съеденный во вражеских застенках перед самым расстрелом сургуч. А сейчас смею сказать, что выглядит всё правдоподобно. Если эта голова и причиндалы к ней – подделка, то очень искусная. И, в таком случае, представить не могу, что её изготовили просто для того, чтобы потом бросить в лесу. Не думаю, что это могло вообще прийти кому-то в голову, а тем более так расстараться.

– Иными словами, велика вероятность того, – подсказал Антон Поликарпович, – что мы нашли настоящий череп инопланетянина.

– Интересные вещи на свете творятся, – философски изрёк Филиппыч. – И мир вокруг нас не перестаёт удивлять.

Через минуту, распрощавшись на сегодня с Филиппычем, Алексей с Антоном Поликарповичем остановились на парадной лестнице.

– Чем вы Иван Филиппычу надоесть успели-то? Иль, на мозоль какую ему наступили?

– Думаешь, я знаю, где у него эта мозоль? Сам по себе он такой.

– Что дальше будем делать?

– Вечером я заберу башку. Завтра – результаты, как и было сказано. – Поликарпыч глянул на часы. – Так, значит… У меня дела в управе – надо будет составить списки того, что понадобится установить в нашем новом здании. Сейчас я позвоню нашим друзьям с мебельной фабрики. Пускай тебя подвезут на своей машине, раз уж вам по пути. Заодно на месте мебель у них и примешь. Вечером за тобой в деревню заеду.

– Ага, понял.

– У тебя права есть?

– Да, есть, – кивнул Алексей. – Весной ещё получил.

– А машина?

– Не. Не накопил ещё на неё.

– Надо будет выхлопотать для тебя служебный транспорт. Доверенность оформим – сам будешь по служебным делам разъезжать. Нечего мне у тебя таксистом подрабатывать – по сроку службы не положено.

*

С мебельщиками до новой конторы Алексей их грузовиком доехал. Мебель принял, в накладных расписался, даже какие-то из шкафов по местам успел расставить. Телевизор для Поликарпыча привезли, диван, завёрнутый в целлофан… и новенький компьютер для него самого – тоже, что порадовало. Жаль, провайдеры ещё не закончили с подключением здания к сети. С интернетом глухо. Даже через наладонник не зайдёшь – по части телефонии здесь пока тоже не ахти, а то, чем богата была деревня, ну, такое себе. Если не уходить далеко от центра села, то связь ещё кое-как пробивается, но до территории корпуса, увы покамест не дотягивает. Пару-тройку дней так и будет.

Походив взад-вперёд, помаявшись, Алексей поразмыслил, как провести время с пользой. Дожать историю с «летающей тарелкой» оказалось бы весьма полезным времяпрепровождением. Причём, это внезапное «окно» свалившегося на него свободного времени, захлопнется с переездом отдела наглухо. Грядущая рабочая рутина грозила прервать этот спонтанно возникший исследовательский процесс и похоронить открытие само по себе.

Найти пришелицкий космический корабль он, конечно, не то что особо надеялся. Но, какие-то признаки его должны были остаться. Вряд ли его растащили весь до винтика. Вытряхнули, скорее всего, самые приглянувшиеся детали, да то, что можно было поднять руками. Что-то обязательно должно было остаться. Кому бы сдались, например, пластмассовые детали от приборной панели или что-то в таком роде?

Или, хотя бы определить наиболее вероятное направление, где искать.

Дядь Семён упоминал о том, что раньше мешало подойти русло реки. Пересохший его участок не мог просто так исчезнуть без следа. Хотя бы попытка разузнать, где именно ранее протекала речка, казалась вполне реалистичным и системным подходом к делу.

Так Алексей и поступил. То есть спустился к реке и зашагал, держась её берега. Какое-то время Алексей шагал по тропе, которая сошла на нет за каким-то по счёту холмом. Тем не менее, путь не стал непроходимым. Да, вот оно. Кустарник и деревья расступались от поросшей травой низины. Старое русло, пожалуй, должно было проходить именно здесь. Идти по этой полосе было, в общем-то, нетрудно – лишь иногда встречались упавшие древесные стволы, через которые приходилось перебираться, да кое-где разросшиеся кусты всё же преграждали дорогу. Путь сворачивал влево от реки, огибая встречные возвышенности. Алексей, уверенный, что не потеряется, если будет следовать избранным маршрутом, двигался всё дальше. Должно быть что-то ещё. Если кто-то смог подъехать к НЛО на транспорте, то непременно надлежит остаться достаточно широкому для этого пути, или, по меньшей мере, должна существовать просека там, где лес не шибко густел.

В общем, он её таки нашёл…

…заросшую травой, увитую плющом, с пробившимися сквозь пустые глазницы проёмов побегами.

Обесцвеченный временем скелет некогда чудесной машины, легко скользившей сквозь бездну пространства, выглядел теперь бесформенной грудой разобранных конструкций. Поржавевшие металлические дуги, лонжероны, куски обрезанных труб, смятые куски обшивки, что свисали с останков каркаса, держась на паре-тройке заклёпок.

Нет, форму звёздной машины всё-таки можно было кое-как угадать. Вроде бы, треугольной была. Вот здесь, должно быть, находилась пилотская рубка, а вон там, пожалуй, двигатели, если эти горловины действительно были каналами истечения. Впрочем, техника инопланетная – гадать можно до бесконечности, да в истину так и не попасть. Алексей обошёл «летающую тарелку» со всех сторон, слыша хруст опавших веток под подошвами башмаков. Поразглядывал на металле потускневшие и еле заметные строчки, исполненные, очевидно, такими же знаками, какие они обнаружили в лабораторный микроскоп на крышке «процессора», сделал несколько фотографий на телефон, который сейчас был больше ни на что не годен. Со временем надо будет обязательно переместить сей артефакт под крышу в ангар – негоже ему тут и дальше лежать и ржаветь. Может, получится, когда-то в будущем, даже сделать реконструкцию корабля. Бластера, конечно же, никто здесь для Алексея не оставил, как и антигравитационного кресла, впрочем, тоже… Все сохранившиеся детали были слишком большого размера, или слишком неказисты, чтобы захватить какую из них в качестве сувенира. Довольствоваться остаётся пока только фотографиями, но и они – великая ценность. Неопровержимое доказательство свершившегося открытия, так сказать.

Ручку и блокнот Алексей с собой взять позабыл, а так, зарисовал бы местность, занёс бы на бумагу ориентиры. И сигнальной ленты моток стоило у строителей выцыганить, да огородить местность, ориентира ради. Ну, да ладно, запомнил и так хорошо. Не ошибётся где в следующий раз искать.

Пора возвращаться. Огляделся вокруг – лес вроде как сделался гуще, солнце лишь чуть пробивалось над высокими ветвями. И сумрачно почему-то стало, хотя небо чистое, ни облачка. Алексей зашагал по травянистой почве в том направлении, откуда как ему казалось, он пришёл. Прислушался к тихому шелесту листьев и птичьему щебету. Да, точно, туда идти надо. Но уже минут через пять понял, что сбился с пути. Полосы бывшего русла он не находил – всюду были ишь стволы деревьев, да кустарник, порой не казавшийся проходимым. Речка слишком неспешная, слишком тихая, чтобы выйти к берегу на шум воды. Так или иначе, подбодрил он себя мысленно, заблудиться здесь просто негде. Выйдет или к реке, или к деревне. В общем, решил идти так, как шёл, никуда не сворачивая. Если уж заплутает, то вернётся обратно к звездолёту, а оттуда попробует выбрать более точное направление. В воздухе пахло сыростью и опавшими прелыми листьями, и немного грибами.

Сквозь шелест ветерка, он как будто бы расслышал тихий протяжный звук – то ли стон, то ли пение. Застыл на месте, прислушался. Нет, показалась.

Или не показалось?

Точно, это был чей-то голос. Вон, оттуда, справа доносится… Не сказать, что был он таким отчётливым. Скорее, едва уловимым, призрачным, что ли…

Постояв с минуту в раздумьях, он всё-таки тронулся в направлении мелодичных переливов. Даже, можно сказать, завораживающее в них было что-то.

Чем дальше, тем трава становилась выше, иногда даже по колено доставала, и идти по ней становилось труднее. И кустарник очень уж густым стал. Один раз он даже не сумел через него продраться – пришлось немного сдать назад, да обойти его кругом. Птичья трель стихла, да и ветер перестал шуметь. Голос становился всё отчётливей, и с какой стороны он исходит – не ошибиться уже. Теперь нельзя было от него отмахнуться, дескать галлюцинация. Голос женский, или, скорее, девичий. И слышалось в нём: «Алёшенька… Алёшенька…»

Почва под ногами стала мягче, слегка пружинила. А впереди за деревьями просматривалось свободное от леса пространство. То ли там, дальше, поляна какая, или озеро. Сумрак, при этом, никуда не исчез, хотя и должно там солнышку светить. Да, озеро – вот, гладь его блеснула серебряным и чёрным.

– Алёшенька, – доносилось оттуда.

Берега озера сплошь поросли высоким камышом. Алексей раздвинул перед собой стебли, шагнул в заросли, и нога увязла сразу по щиколотку, в башмак полилась вода, непривычно холодная. Алексей сделал шаг назад, найдя относительно надёжную опору, снял обувь, стряхнул с неё липкую грязь и обратно надел, услышав характерное чавканье.

– Алёшенька…

Он снова двинулся в заросли, теперь уже с осторожностью. Средь травы отчётливо просматривалась вода. Так, если перескочить вон на ту кочку, то, пожалуй, получится рассмотреть оттуда водоём.

Чья-то рука крепко схватила Алексея за локоть и потащила назад. Перепугавшись так, что и сопротивляться не подумал, он всё ж попробовал схватиться за камыш. Но кто-то продолжал его тянуть, и он едва не упал на спину. Наконец, смог повернуться.

– Антон Поликарпыч? – удивлённо смотрел он на нежданно-негаданно возникшего перед собою начальника. – Вы-то что здесь делаете?

– Фу-х, – громко выдохнул Поликарпыч. – Нашёл-таки. Понесла ж тебя нелёгкая. Идём. – И он решительно зашагал прочь, так и не отпуская руки своего подчинённого.

Лес понемногу расступался, сверху выглянуло солнце.

А позади постепенно стихающий голос продолжал звать:

«Алёшенька… Куда же ты?»

…пока вовсе не сошёл на нет.

Антон Поликарпович отпустил руку Алексея лишь когда они добрались до берега реки. Остановился, отряхнул с одежды налипший репей, и вытащил из ушей беруши.

– Так и знал, что за тобой глаз да глаз нужен. Как маленький, ей богу. Хоть привязывай тебя к чему-нибудь, чтоб не нашкодил, иль не влез куда. Ты ж в болоте едва не утонул!

– Да ничего бы со мной не случилось! – обиженно откликнулся Алексей.

– Ага. Много я вас таких видал.

Ага, Поликарпыч, расскажи ещё, кого ты там из болота вытаскивал-то…

– А как меня нашли-то? – Они выбрались на тропу, ту самую, с которой Алексей начал путь.

– У строителей наших расспросил. Видели, как ты за холмами скрылся.

Впереди на поляне стоял автомобиль Поликарпыча. Дверь с водительской стороны так и оставалась открытой.

– Грязь с ботинок стряхни только, прежде чем в машину садиться.

Алексей, послушавшись, тщательно вытер подошвы о траву.

– А я нашёл таки её.

– Кого?

– Не «кого». Летающую тарелку. Там, в лесу лежит. И русалку – тоже, кажись, успел разглядеть.

– Ага, ты думаешь, зачем я себе ватой уши-то набил?

– А мне показалось, вы деду не поверили.

– Не поверил. Но решил, всё ж, перестраховаться. Оказалось, не зря. За малым тебя, нечисть болотная не сгубила. Ещё бы пять минут…

– А по мне, так очень даже симпатичная была. На камне, что посреди озера из воды выглядывает, сидела.

*

Машина вкатила на территорию. Остановив её у самого крыльца здания, Антон Поликарпович заглушил мотор.

– Башку с собой прихвати. В багажнике лежит.

Алексей сделал, как сказано. Череп теперь лежал на дне обычного магазинного пакета и был запакован в толстую вакуумную плёнку, украшенную белыми наклейками с надписями и номерами. Шлем вернули на голову, аккуратно затянув пряжку ремешка на подбородке, дескать, так и было. Там же, на дне, отдельно валялся чужацкий «процессор», помещённый в запаянный футляр из оргстекла.

Проследовав в здание, Антон Поликарпович, держа толстую папку под мышкой, дошёл до своего кабинета и, пропустив Алексея вперёд, задержался у двери, чтобы запереть замок на ключ изнутри.

Алексей аккуратно вытащил голову и футляр с процессором из пакета, расположив предметы на брифинговой пристройке стола руководителя.

– Так, Филиппыч что-то сказал?

– Конечно, сказал. – Хозяин кабинета уселся в своё «директорское» кресло, с которого не успел ещё снять целлофановую обёртку. – Подтвердил, что голова и шлем вместе с нею – подлинник. Возраст находки совпадает с тем, о котором рассказывал нам старик.

– Ага, настоящий инопланетянин, значит!

– Настоящий. Филиппыч сказал, что костная ткань весьма интересна. ДНК извлечь не получилось, но, говорит, на нашу должна быть похожа. Всё во Вселенной едино. Помнишь тот астероид, на который космический аппарат прилунился, на тот, где аминокислоты, такие же, как и на Земле, нашли? Все эти А-Ц-Т-Г… Так, оно ясно уже стало. Раз ты говоришь, что космический корабль разыскал.

– Мне точно не показалось, – заявил Алексей тоном настолько уверенным, насколько он заставлял бы улетучиться любым оставшимся сомнениям.

– Да, верю я.

Алексей осторожно сел на стул, и устроив локти на «пристройке» подпёр обеими руками подбородок, не сводя взгляда с черепа, который в свою очередь, насмешливо пялился на него.

– И что будем дальше с этим всем делать?

– Изучим его заключение. Напишем своё резюме, отсебятины какой-нибудь добавим. Попробую подсунуть нашему главному – глядишь, денег выделят, чтобы мы и дальше раскапывали этот Клондайк. «Летающая тарелка» у нас ещё одним объектом исследования значится. Так что, работы в этом направлении будем продолжать. Я о другом сейчас думаю…

– О чём же?

– О том, что недурно бы нам с тобой составить памятку для пополняющегося коллектива. Ради снижения риска несчастных случаев. Чтобы не лезли наши учёные туда, где Макар телят не пас, а действовали строго по инструкции. А то, глядишь, сдуру рванут в лес, русалок искать. Чует моя душенька, в аномальной зоне мы оказались. И, вот не могу взять в толк пока, случайно ли так вышло, иль начальство намеренно это место для нашего отдела выбрало? Попробую какими-нибудь намёками у руководства это выяснить.

Штука в плексигласовом футляре очень напомнила ему тот самый «центральный процессор», что прятали в «Кибердайн Системс» из второго «Терминатора». Не случится ль похожий сыр-бор: штука ведь даже не из какого-то киношного будущего, а настоящее инопланетное устройство. Чужацкая технология – это вам «не мелочь по карманам тырить».

– Ну, с аномальной зоной, наверно, вы лишку хватили, Антон Поликарпыч, – чуть посмеиваясь, произнёс Алексей. – Даром тарелка упала. Но, ничего больше. А русалка, так это мне показаться могла: жарко, голову напекло, вот и привиделось.

– А чего сомнения такие?

– Да, вот, сразу казалось, что видел. А времени чуть прошло, так и засомневался. Бывает же так.

– Верно, бывает. Но у меня, как ни странно, сомнений становится всё меньше. – Антон Поликарпович встал с кресла на ноги и шагнул к новенькому сейфу. Позвенел связкой ключей, отпер дверцу и извлёк из недр железного ящика штуку, запакованную в такую же вакуумную обёртку.

– Ещё одна «башка»!? – Алексей аж подпрыгнул на стуле.

– Точно!

В длину «новый» череп был побольше, чем первый. Нижняя челюсть отсутствовала. Оставшаяся верхняя была снабжена целой пригоршней острых зубов. Выглядел череп почти пустым, сохранившиеся кости были выкрашены толстым слоем лака. Алексей достал очки из кармана, водрузил их на переносицу и пригляделся к табличке.

– Ceratosaurus nasicornis, – сбивчиво и по слогам прочёл Алексей. – Латынь какая-то. И?

– Голова динозавра, – подсказал Поликарпыч. – Цератозавр. Доисторический хищник.

– О как?

– Да вот так!

– А нашли где?

– В здешнем лесу и нашёл. Когда здания под корпуса только осматривали перед ремонтом. Вот, я в оконцовке дня решил в лесок заглянуть, разузнать что и как тут с грибочками обстоит. Там эту штуку и обнаружил.

– Филиппычу показывали?

– Конечно. Ему первому и показал.

– А он?

– Сказал, что черепушка – настоящая. Возрастом около ста пятидесяти миллионов лет. Юрский период. Радиоуглерод определял.

– Филиппыч на седьмом небе от счастья был, поди?

– Ха! Он чуть ли взашей меня не вытолкал!

– С чего бы? Это ж его стихия, вроде бы.

– А вот с чего, – Антон Поликарпович повернул динозаврий череп другой стороной. – Смотри.

Алексей вгляделся. Поморгал. Не помогло. Поморгал снова.

– Что это?

– Не видишь, что ль? Вставные золотые зубы. Филиппыч сказал, что вставили их, когда эта тварь была живой.

– Постойте-ка, как это? Сто пятьдесят миллионов лет назад?! И кто?

– А вот, хрен его знает! Так что, твой Филиппыч с красной, что твой помидор, мордой чуть ли не по потолку в истерике бегал. Кричал, что если я это кому-нибудь покажу, он меня под землю закопает, вместе с этой башкой. А до того сам Дарвин встанет из могилы и будет каждую ночь ко мне являться и душить. В общем, спрятал я её, штуку эту с глаз долой.

– Так, вот почему Филиппыч вас так странно встречал.

– Ещё бы. Он перепугался настолько, что я и пересказывать сам боюсь. Сказал, что эта голова разрушит все догматы, которые палеонтология выстраивала всю историю своего существования как наука. Что его самого предадут анафеме, едва он заикнётся об этой находке. Меня – следом на костре сожгут. И я почему-то ему поверил. – Антон Поликарпович обошёл стол и по одному отправил все лежавшие на столе предметы в сейф и запер дверцу.

Парой минут позднее оба стояли на крыльце.

– Вот так, Алёшенька. Делай выводы относительно того, в какое странное место мы с тобой попали. Спокойной работы нам тут не светит – к бабке не ходи. – Он сделал глубокий вдох. – Но воздух, воздух какой! Дышится – прелесть как легко. И простор, гляди! Простор!

Симфония

[рассказ]

[Анонс]