Морское приключение

Пролог

Вагон-капсула подземной транспортной сети мчался по вакуумному туннелю, паря в мощном магнитном поле. Преодолевая двести пятьдесят километров за час, он двигался столь ровно, что изнутри нельзя было понять, движется вагон или нет, не подглядывая в иллюминатор или не подключаясь к информационным сетям.

В вагоне ехало девять пассажиров. Позади всех сидели двое. Первая с любопытством глядела на мелькающие огоньки туннельных светильников, уткнувшись носом в лейкосапфир иллюминатора. Это была девушка в синих брюках, тёмно-синих башмаках и бирюзовой рубашке с металлическими пуговицами.

— Здесь, как нигде, осознаёшь относительность движения, — заметила девушка.

Сидящий рядом с ней парень был одет в серо-зелёную юбку с золотистыми узорами, изумрудную рубашку с высоким воротником и тяжелые черные ботинки. Оба обладали прекрасными серебряными волосами, но если девушка заплела их в косу, то парень ходил с распущенными.

— Пожалуй, Талви, — согласился парень. — Но не тогда, когда капсула тормозит.

Пассажиры ощутили замедление капсулы. Талви даже упёрлась рукой в столик.

— В детстве мне хотелось походить по такому туннелю пешком, — сказала Талви.

— Попросись на экскурсию или даже устройся на работу, — посоветовал парень.

— Нет, Люимэ, не хочу, — отказалась она. — У меня сейчас другие интересы.

Её большие, неподвижные ультрамариновые глаза неотрывно следили за тем, как увеличивается промежуток времени между появлениями светильников в иллюминаторе.

— Вставай, — Люимэ коснулся плеча подруги, когда капсула остановилась. — Приехали.

К дверям капсулы от стены туннеля протянулись гибкие герметичные рукава. С мягким шорохом двери открылись. Один за другим пассажиры стали выходить в освещённый мягким серебристым светом зал. Люимэ подал Талви руку, ведя за собой через рукав. Спустя мгновение друзья ступили на зелёный мрамор. Сводчатый потолок, украшенный яшмой и малахитом, поддерживали мощные колонны из металла и зелёного хлоросапфира, стилизованные под раскидистые деревья. В кронах «деревьев» сияли серебристые светильники, подобно плодам.

— Всё же станция в Колинарме — одна из самых красивых на континенте, — сказала Талви. — Каждый раз заглядываюсь.

— Очень красиво, но на озере Салку-алина и на южных оформление интереснее, — отозвался Люимэ, прищурив бирюзовые глаза.

Миновав великолепный зал и пройдя через подземную галерею, друзья поднялись по широкой лестнице и вышли из малахитовых ворот на уютную площадь. В небольшом скверике, среди деревьев с багровой и голубой листвой, журчал фонтан. Площадь окружали четырёхэтажные дома с яркими крышами и бледно светящимися цветами на окнах. Приближался вечер. Лампиора клонилась к пикам восточных гор, и площадь оказалась во власти теней. Цветы, накапливающие свет днём, приготовились делиться запасёнными дарами светила всю ночь. В безоблачном серо-голубом небе белела полоска астероидно-пылевого кольца, окружающего планету.

Друзья решили срезать путь через сквер и ступили под сень багровых деревьев. Их внимание привлёк золотоволосый алтимэ в длинном сером одеянии и с рубиновой подвеской на шее. Алтимэ сидел на краю фонтана, меланхолично шевеля в воде пальцем. Лазурные глаза печально разглядывали расходящуюся рябь.

Талви помнила его. Проведя в Колинарме детские годы, она знала в лицо почти всех жителей города, и благодаря мысленному общению через телепатический обруч и многочисленным коллективным раздумьям над вопросами общего хозяйства не только могла назвать имя каждого, но и немало поведать о достижениях и занятиях любого.

Талви чувстовала, что сидящий у фонтана очень печален и пожелала разузнать о его бедах, чтобы попробовать помочь в меру своих сил. Люимэ испытал те же чувства.

— Олхо Мунту, что за беда тебя коснулась? — спросил Люимэ. — Позволь помочь, если то уместно и возможно.

— Всё очень плохо. Всё пропало, — ответил золотоволосый, зачёрпывая горстью воду. — Всё разбито.

— Что же случилось? — забеспокоилась Талви.

— Случилось ужасное. Я и мой друг два года делали целый мир в скорлупе. Чтобы видеть его, друг использовал Посланников. Но зараза убила всех Посланников. Ослепнув, мы случайно погубили наш маленький чудесный мир! Теперь там лишь тепловой шум, пустота и хаос, — рассказал Олхо Мунту. — Я ушёл с Квантового Завода и более не хочу его видеть. Гуляю целыми днями, предаюсь грустным мыслям и мечтаю. А мой друг уплыл отдыхать с любимой за океан...

Талви вспомнила пирамиду Квантового Завода, стоявшую вдали от города в тени гор, где, манипулируя микроскопическими частицами и создавая новые, невиданные в природе, труженики из Колинармы воплощали удивительные замыслы.

— Я знаю, ты была рядом с виновником этой беды и противостояла ему. Как он мог так поступить! Перетравил бедных маленьких Посланников! И тебя повредил! Он сумасшедший, — продолжил Олхо. — Мы оба с тобой пострадали от него.

Внезапно встав, он крепко обнял Талви.

— Но ты справилась, и я справлюсь, — твёрдо произнёс золотовлосый, отпуская синеглазку. — Сейчас же пойду и придумаю, как восстановить наш труд без Посланников. Будет жалко, если никого из них не удастся спасти, но мы сумеем обойтись без них.

— Совсем не осталось Посланников? — спросил Люимэ. — Сообщали, что в Малту-Йойле ещё осталась здоровая популяция.

— Уже нет, — опроверг Олхо. — Только где-то на юге, в море, ещё находили. И то не точно, и то, скорее всего, ненадолго. Берегите то, что вам ценно, друзья. Пойду выйду на набережную. Уже скоро я обрету новое вдохновение и спасу свой труд. Но для этого нужно увидеть ночное море.

Сказав это, он встал и побрёл прочь. Отправились своей дорогой и друзья.

— Тумоло совершил большую ошибку, — с сожалением заметила Талви. — И всё ради разрушительной и уродливой затеи.

— Сейчас треть психологов и педагогов на планете разбирают историю Лово и Тумоло, — сказал Люимэ. — Ищут причины. Думают, как сделать, чтобы подобное не повторилось. Подобного не случалось многие тысячи лет. На этой планете никогда.

— Погуляем по улице, а затем направимся к Пилви, — предложила синеглазка и встретила одобрение друга.

Взявшись за руки, они зашагали по вечерним улицам портового городка. Редкие прохожие приветствовали их взглядом.

— Я уже оставила ту историю в прошлом, и Квадрат тоже, — сказала Талви. — Мне не жалко себя, со мной ничего трудноисправимого не случилось. А Посланников жаль. И, раз уж мы вспомнили события двухлетней давности, я задам вопрос, на который не смогла найти ответ сама.

— Задавай, Талви, — подбодрил парень.

— Что за розыгрыш устроил тебе Миолоро, когда вы пришли забирать меня из госпиталя? Тогда решила не спрашивать, а догадаться самой.

Люимэ сделал насмешливый жест ладонью.

— Он сказал, что из-за того, что ты отращивала заново тело ниже пояса, ты решила отдать свою половую принадлежность на волю случая и превратилась в мальчика, — рассказал он. — Но у него не получилось. Я так радовался, что ты быстро выздоровела, что посчитал его информацию слишком малозначимой, чтобы останавливать на ней внимание.

— Какая разница, мальчиком или девочкой быть? Пол важен только в одном вопросе, — удивилась Талви. — Миолоро часто шутит странно.

На друзей насмешливо глядела кварцевыми глазами статуя диковинной рыбы, украшающая проходной двор. На верхнем, третьем этаже дома кто-то пел старинную песню и подыгрывал себе на десятиструнной римпе*.

— Признаюсь, я рад, что ты девочка. Ты очень близка и дорога мне. Люблю тебя, и не буду против, чтобы нас связали те грани любви, что могут быть только между мальчиком и девочкой, — признался Люимэ.

Сказав это, он крепко сжал её ладошку. Талви ответила тем же.

— Испытываю то же самое. Люблю тебя. И насчёт граней — буду иметь в виду, — сказала синеглазка и мечтательно зажмурилась. — Но дай мне время на раздумья. И подождём достаточно красивого момента.

Дальше беседа зашла о кристаллах аата-тинты. Талви увлечённо поведала о новом типе живых кристаллов, разработанных на далёкой планете Карпа Лосса, где когда-то и придумали аата-тинту, из которой состояли тела кристальных алтимэт. Новые кристаллы планировали использовать для укрепления космических кораблей и станций.

— Я думал, аата-тинту создали на искусственной луне Иккири Икли, — удивился Люимэ.

— Создали — да, но придумали на Карпе Лоссе, — объяснила синеглазка. — Я бы хотела поработать с новыми кристаллами.

Талви принялась рассказывать, что сделала бы с последним творением разработчиков аата-тинты и какой результат желает получить. Её вдохновляло убеждение, что живые кристаллы способны на большее, чем принято считать. Синеглазка собиралась это доказать.

Обойдя нарядное пятиэтажное здание городской графической библиотеки и нырнув в переулок возле изумительной красоты телепатической ратуши, друзья оказались в полумраке. Мимо прошмыгнул робот-уборщик. Вынырнув из щели переулка, они вышли прямо к дому двоюродной сестры Талви.

Пилви жила в южной части города, в квартале от порта и в трёх линиях домов от набережной. Аккуратный двухэтажный дом уголком с тёмно-зелёной крышей вмещал четыре восьмикомнатные двухэтажные квартиры. Кроме того, на первом этаже в отдельной комнате располагался маленький бассейн необычной изогнутой формы. Нашлось место и для компактной общей столовой, в которую вёл отдельный ход из каждой квартиры.

У дома имелся уютный внутренний дворик, где за витой бронзовой оградой росли высокие стройные деревья с гладкой серебристой корой и острыми голубыми листями, и раскидистые кусты с тёмно-зелёной листвой и крупными нефритовыми цветами с сердцевиной оттенка раскалённой лавы.

Почувствовав приближение друзей, Пилви выглянула на балкон. Прищурив весёлые и яркие зелёные глаза, она поправила серебряные волосы, убранные роскошной заколкой с бериллами, и подняла руки в приветственном жесте.

— Пилви! Пилви Вирола! — воскликнула синеглазка, подбегая к балкону.

— Талви! — приятно удивилась та. — Как хорошо, что ты приехала! И тебя, Люимэ Карэйоллэ, я рада здесь видеть! Заходите!

Квартира Пилви была двухэтажной, с миниатюрной зимней оранжереей и балконом. Хозяйка успела спуститься прежде, чем друзья вошли в дверь. Талви кинулась сестре в объятия на пороге. Пилви почесала у синеглазки за ушком и погладила по волосам. Та зажмурилась от удовольствия. Отпустив Талви, Пилви обняла и Люимэ.

Сейчас Талви включила способность радоваться прикосновениям на полную. Этот вечер как никакой подходил для того, чтобы наслаждаться общением.

— Оставайтесь у меня на эти дни! — предложила Пилви. — Завтра твои родители придут. Отпразднуем начало лета и твоё возвращение из горного края. Кроме того, твой отец хотел предложить вам с Люимэ работу.

— Какую работу? — заинтересовался Люимэ.

— Спросите у него. Некое задание. Очень важное. Детали не раскрою, сама не знаю.

— Ты дразнишь моё любопытство, — склонила голову набок синеглазка.

— Я люблю дразнить любопытные любопытства, — хитро поморгала Пилви.

За окнами-витражами соседнего дома звучала негромкая живая музыка. Из окна второго этажа алтимэ в фиолетовой рубашке с золотистыми узорами любовался видом.

Над дверью квартиры на верёвочках болтались светящиеся игрушки в виде плодов растений и морских лунти.

Квартира была отделана в мягких зелёных, бурых и жёлтых тонах. В большой комнате стоял стол, целиком вырезанный из поваленного ветром дерева-великана.

Талви отметила, что у двоюродной сестры куда больше предметов мебели состояло из дерева, чем в большинстве интерьеров, что ей доводилось видеть.

Светильники в виде ягод и фруктов, растений и животных давали приятный жёлто-зелёный свет. По стенам бежал затейливый растительный орнамент. В большой комнате среди завитков стеблей сверкали золотистые звёзды. На полках вдоль стен и на полу расположилось великое множество причудливых комнатных растений, явно выведенных лично хозяйкой квартиры.

— Ботинки в этот шкаф можешь, — Пилви распахнула дверцу слева от входа в длинную прихожую.

Из стен торчали похожие на древесные корни отростки, придавая жилищу сходство с загадочной лесной пещерой. Талви догадалась, что они увлажняют воздух.

Глава 1

По случаю приезда Талви и Люимэ, а также начала лета, Пилви решила организовать праздник. Прийти обещали родители обоих, кое-кто из друзей и родственников. Но Талви не считала, что сейчас хорошее время для празднования и встреч ради веселья, и решила донести свою мысль до сестры.

— Пилви! Не хочу сейчас праздновать, общаться с весёлой компанией, — синеглазка вышла к стоявшей на балконе девушке и положила руку ей на плечо.

— Почему? — спокойно спросила та.

— Я не написала дуэт, с которым хотела выступить в честь начала лета здесь, в Колинарме, — начала объяснять Талви. — Ещё мы с Люимэ встретили очень грустного алтимэ. Если я настрою себя на веселье, сломаю размышления и переживания, что планировала довести до завершения.

— Ясно. Ты не увидишь обиду в том, что мы устроим праздник без вас? — спросила Пилви. — А моя квартира будет весь вечер в вашем с Люимэ распоряжении. Отдыхайте, думайте свои печальные думы, пишите дуэт. Для каких инструментов дуэт?

— Для силты и кристаллофона, — ответила Талви. — Спрошу Люимэ, хочет ли он пойти праздновать.

— Без тебя не пойдёт, — сказала Пилви.

Вернувшись в помещение, Талви спустилась в гостевую комнату. Люимэ лежал на каменном полу, разглядывая узоры на потолке. Стены комнаты покрывали фрески на морскую тему. Светильники, стилизованные под редких рыб, озаряли комнату голубовато-зелёным.

Синеглазка плюхнулась на пол и села, скрестив ноги.

— Люимэ, ты желаешь пойти на этот праздник? — спросила она.

— Нет, не хочу. Причины две. Я не закончил подготовку к дискуссии с моим старшим коллегой и учителем. И не хочу идти без тебя, тем более, мы планировали писать дуэт.

— Понимаю, — Талви улеглась на ковёр рядом с другом. — Позволь помочь с подготовкой. Я придумала новое приближение. Есть вероятность, что оно будет лучше прежнего. Проверим?

— Надевай обруч, — сказал Люимэ. — Будем проверять.

Придуманное Талви приближение действительно оказалось весьма неплохим и упрощало доказательство, однако работало лишь в небольшой части случаев. Люимэ занимался изучением свойств недавно открытых математических объектов, представляющих из себя многогранники с произвольным числом граней и очень сложными отношениями между площадями и сторонами граней. Важным свойством этих объектов являлось изменение по особым законам при изменении ряда параметров. Кроме того, эти законы очень сильно отличались в пространствах разной кривизны по не до конца понятным причинам. Люимэ и его учитель разошлись в представлении о том, какие подходы следует использовать при изучении таких удивительных многогранников в гиперболическом пространстве. Талви увлекла их дискуссия, и она с удовольствием помогала другу.

— В каждом многограннике в некотором смысле зашифрована отдельная аксиоматическая система Алмиринэ, — заметил Люимэ. — Мы можем изучать пространство таких систем в «зашифрованном» виде, если многогранники, содержащие системы, находятся в пространстве с неотрицательной кривизной. Иначе ничего не получается. В случае гиперболического пространства нужно изобретать новый подход.

Люимэ придумал теорему, описывающую правило, по которому менялись законы трансформации необычных многогранников при изменении кривизны пространства, но его доказательство этой теоремы оказалось некрасивым, излишне сложным и требующем допущений, которые ниоткуда не следовали. Талви изобрела новое доказательство, более красивое и простое, но лишь для нескольких частных случаев. Несколько часов друзья потратили на попытки найти лучшее решение, но потерпели неудачу. Талви садилась, ходила по комнате, забиралась в кресло и даже лазала в шкаф, объясняя свою очередную идею через аналогию с мебелью. Люимэ сначала лежал, сверля взглядом потолок, затем ходил по комнате вместе с подругой.

На дворе стояла глубокая ночь. Колинарма погрузилась во мрак. Звёзды сияли в вышине. Серебрилось кольцо планеты. В ясную погоду, чтобы не засвечивать ночное небо, жители города отключали уличное освещение. Талви подошла к окну.

— Какая красота, — прошептала она, глядя на звёздное небо.

— Больше всего поражает и воодушевляет то, со скольких из этих разноцветных огоньков на нас смотрят наши родичи, — ответил Люимэ, встав рядом с подругой и обняв её за плечи. — Знаешь, я не просто так заинтересовался этой теорией. Её придумали, когда существовала гипотеза, что Мультивселенная — это многогранник, где каждая грань — это Вселенная. Гипотеза умерла, математический скелет остался, продолжив расти и развиваться.

— Было время, когда мы кристаллы и кристаллографию пытались запихнуть во все области знаний, воодушевлённые изобретением аата-тинты и развитием ааталоа, — отметила синеглазка. — Отголосок тех времён. А мне однажды привидилось в полусне, что звёзды соединены сверкающими линиями, и это грани чёрного бриллианта.

— Красиво, — одобрил парень, погладив синеглазку по плечу. — Может, мир-кристалл где-то и существует. Или будет создан искусственно. Четвёртый уровень Мультивселенной неисчерпаем, и такое может быть, наверное. Или нет. Мы ещё пока так мало знаем.

— Узнаем больше со временем, и порадуемся этому вместе, — ответила Талви.

Люимэ нежно поцеловал Талви в губы.

— Сейчас Пилви и наши родители празднуют вовсю, — задумчиво произнесла Талви, повернувшись к Люимэ. — Пилви принесла напитки из своих ягод. А я уже год не включала удовольствие от еды и питья.

— Техноаскет ты мой милый, — Люимэ пощекотал синеглазке кончик уха.

— Нет, я не техноаскет. Но шутка принята, — ответила Талви.

— Мне любопытно, что за задание твой отец нам хочет предложить, — сказал Люимэ. — Предполагаю, что-то связанное с морем. Пикли кажется мне интересным учёным. Думаю, задание окажется интересным.

Друзья встретились с отцом Талви на рассвете. Для встречи они выбрали участок набережной возле статуи одного из основателей города.

На шее статуи висело нефритовое ожерелье. Синеглазка слышала историю, объяснявшую такую картину: прототипу статуи недавно подарили ожерелье, которое он наотрез отказался носить. Однако подаривший, по совместительству автор украшения, очень хотел, чтобы ожерелье обязательно видели горожане и непременно на нём. В итоге пришли к компромиссу: надели ожерелье на статую.

Стоял штиль. Над морем летали серые лунти, выискивая рыбу. По воде шла лёгкая рябь, омывая камни набережной.

Обняв дочь, Пикли сразу перешёл к делу.

— Вы умеете работать с Посланниками?

— Меня учили этому в Квадрате, — утвердительно ответила Талви.

— Меня немного учила Талви, — сказал Люимэ.

— Хорошо. Не нужно вам объяснять, что сейчас творится с Посланниками, — сказал алтимэ.

— Вымирание, — ответил Люимэ. — По вине хорошо известной Талви личности.

— Посланники использовались и в моём деле, пусть и ограниченно, — продолжил Пикли. — Ими наловчились изучать потоки магмы под океанической корой в горячих точках. Вы ведь знаете Минтэн Сал?

— Остров на экваторе, где один из космических лифтов? — мгновенно вспомнила Талви. — Я там была в прошлом году, на выставке силт.

— Почему мне не рассказала? Ведь наверняка очень интересно! — отозвался отец.

— Прости. Я думала, ты слишком занят, и меня тоже унёс водоворот дел, — ответила синеглазка.

— Как вы знаете, Минтэн Сал лишь один из цепочки вулканических островов. Рядом с ним есть поменьше, что зовётся Кайра Сал. У его подножия, в океанических глубинах, скрыта крупная геотермальная электростанция, а на его склонах множество биологических лабораторий, заповедных и курортных зон. Местные исследователи, изучавшие ток магмы в сердце вулкана, сильно расстроились, когда поняли, что остались без Посланников. Но каково было их удивление, когда недавно им удалось выловить одного без каких-либо признаков заражения! Думаю, тебе не нужно объяснять, насколько сейчас была бы важна нетронутая заразой популяция. Собрано множество добровольцев, умеющих работать с Посланниками. Многие уже сейчас прочёсывают океаническое дно вокруг Кайры Сал. Но склоны острова пока что до обидного обделены вниманием, и набор добровольцев продолжается. Мой друг ищёт тех, кто мог бы помочь, и я сразу подумал, что моя дочь и её лучший друг могут принести немалую пользу. Времени — три двенадцатидневки, и начать вы должны через два дня, если согласитесь. Вы должны будете попробовать найти уцелевшую популяцию и оказать помощь в её изоляции от заражённых Посланников.

— Талви? — Люимэ посмотрел на подругу. — Мне нравится предложение. Попробуем исправить хоть на милионную долю совершённое Тумоло. Заодно искупаемся. Давно хотел нырнуть поглубже.

— Мне тоже нравится предложение, Люимэ, — ответила синеглазка. — Я готова приступать.

— Как лучше добираться до Кайры Сал? Где сбор добровольцев? — спросил Люимэ у океанолога.

— По подземным линиям доедете до Винто-Винто, — сказал Пикли. — Там направляйтесь в порт и спросите, как пройти на «Лёссу Килатарэн». В местной информационной сети вам ответят. Отплытие завтра после полудня. На корабль собирают добровольцев для поисковой миссии и грузы для глубоководной биостанции на Кайре Сал. Судно доставит вас на место. Всё нужное для работы дадут на корабле.

— Отлично! — обрадовалась Талви.

— Благодарю, что взялись, — сказал океанолог. — Я горжусь, что у меня такая решительная дочь и что она способна выбрать спутника себе под стать.

Одна из паривших над морем лунти с пронзительным криком спикировала в волны и взмыла ввысь, сжимая в клюве отчаянно дёргающуюся рыбёшку.

— Иногда мне их жалко, — сказала Талви. — Бессознательная жизнь, полная смерти и заканчивающаяся смертью. Страшно думать, что жизнь наших далёких предков была такой же.

— Ограда набережной сейчас словно барьер, разделяющий наш мир вечности жизни от мира смерти, — добавил Люимэ.

— Такова наша планета, где бессмертные разумные хозяйствуют над буйством смертной природы во имя возрастания биологических знаний, — спокойно произнёс Пикли. — Есть множество планет, где экосистемы состоят из нестареющих синтетических форм, совместно питающихся звёздным светом, ветром и подземным теплом, свободных от взаимного пожирания, свойственного естественным экосистемам. Ауран Ана, например. Но наш мир не таков, у нас всё почти как на планетах с аборигенной природой. Или почти так же, как на родной планете Алтэн-Имио. Не жалей животных, Талви. Это их природа — поедать и умирать. Зато мы другие.

— В детстве я ужасно расстроился, узнав, что наши далёкие предки умирали, — продолжил Люимэ. — И погибали так, что восстановить уже нельзя. Я целый год думал, как спасти всех умерших до Преображения.

— А потом перестал? — спросил океанолог.

— Потом я прочёл, что этим занимаются целые научные институты, и немного успокоился. Затем, углубившись, узнал, что в их деле очень важна математика, и увлёкся ею, и со временем она взяла меня полностью, — рассказал Люимэ. — Какое же счастье, что наши предшественники спасли себя и своих потомков от смерти.

— Это была борьба длинной в тысячелетия, не всё случилось разом, — остановил его Пикли. — Сначала продление жизни с помощью лекарств и специальных вирусов. Алтимэт тогда только-только свою родную систему осваивали. Вместо трёхсот-четырёхсот лет граница жизни отодвинулась до шестисот-семисот лет. Потом генная инженерия, импланты, нанороботы. Так получилось достичь биологического бессмертия. От старости и болезней больше не умирали. Казалось, вершина покорена, цель достигнута. Но по-прежнему погибшие в борьбе с опасностями Вселенной исчезали навсегда.

— Тогда посмотрели на чудо, которое изобрели незадолго до этого, — встряла Талви. — Странно только, что так поздно. Убеждена, аата-тинта лучшее, что алтимэт придумали. Материал для истинно бессмертной жизни, лучший инструмент для стольких применений. И какая она красивая!

Вытянув перед собой руку, синеглазка выпустила из ладони друзу полупрозрачных лазурных кристаллов, светящихся мягким светом.

— Да. Так наконец мы добились того, что считалось невозможным — даже испепелённый звездным огнём теперь может воскреснуть из пыли, если суметь её собрать. Между прочим, и тут Посланники служили добрую службу, без них спасать погибших у звёзд и планет-гигантов станет намного сложнее, — задумчиво добавил отец Талви. — Тумоло знал, как навредить. Но мы справимся и с этим.

Талви втянула кристаллы и опустила руку.

— Мы со всем справимся, — сощурив бирюзовые глаза, серьёзно произнёс Люимэ. — А Тумоло пусть думает в своей темнице о том, какой он дурак.

— Значит, морское приключение? — весело спросила синеглазка.

— Значит, так, — одобрил её отец. — Только не забудьте, что вы будете на ответственном задании. Но, уверен, вы не забудете.

Все трое замолчали, любуясь морем. Лунти выхватывали рыб и водяных многоножек, взлетали в серо-голубую высь и глотали обречённых жертв. Синеглазка снова задумалась о том, как далеко от мира природы они ушли, будучи одновременно столь близко. Хотя лунти пировали так близко, что одну можно было поймать в прыжке, казалось, что охота идёт по ту сторону целого океана. Океана времени? Океана самого бытия? Рассветные видения с другой стороны. Талви не любила расплывчатых философских рассуждений и не стала развивать родившийся образ. Лишь сохранила горьковато-сладкое ощущение в памяти во всех подробностях. Воспоминание переживёт и этих лунти, и их далёких потомков и, возможно, сам океан Люн-Уйнэ, подумала она. Отпечатается в вечности отзвуком ушедшего в ничто прекрасного мгновения.

Глава 2

Винто-Винто встретил друзей проливным дождём с грозой. Бурные потоки переполнили водосточные желобки и текли по мостовым. Сверкали ослепительные молнии, жаля шпили зданий.

— Метеоинженеры решили превратить Винто-Винто в подводный город! — пошутил Люимэ, приобняв за плечи промокшую подругу.

— Не ожидала, что придётся нырять так рано! — отозвалась Талви.

Одежда, сделанная из техномассы — программируемой материи из бесчисленного множества нанороботов — по желанию владельца могла становиться водонепроницаемой и водоотталкивающей. Однако вода сумела затечь за воротник. Впрочем, ощущения Талви даже нравились.

Из вещей друзья взяли только телепатические обручи, термоизолирующий флакон с отваром душистых трав и маленькую канистру с техномассой. Талви пыталась взять рюкзак, заполненный приспособлениями на все случаи жизни, но Люимэ категорически воспротивился. После непродолжительной шутливой возни синеглазка сдалась и оставила рюкзак дома.

— Порт на востоке! Идём по бульвару, затем через километр сворачиваем, — позвал Люимэ.

Рука об руку друзья продолжили свой путь по залитой мостовой. Поодаль алтимэ в фиолетовом комбинезоне с разбегу прыгнул в водосточный желоб, развлекая своих спутников — парочку в одинаковых малиновых плащах с серебряными узорами. Поднялся фонтан брызг. Расшалившийся оказался по колено в воде.

Винто-Винто отличался от Колинармы архитектурой и организацией городского пространства. Если строители Колинармы старались строить минимум зданий выше четырёх этажей и держались растительных, реже кристаллических мотивов, то Винто-Винто изобиловал зданиями в семь, восемь и даже десять этажей. В формах домов преобладали морские темы. Крыши напоминали шляпки водяных грибов, шпили — иглы шельфовых колючек. На шпилях сверкали искусственные изумруды и сапфиры, сложенные в затейливые узоры. В отличие от горизонтальной Колинармы, в Винто-Винто кругом попадались лестницы, надземные переходы и мосты, превращающие город в многоуровневый лабиринт. Висячие сады с тропическими растениями соседствовали с крытыми галереями и смотровыми площадками. Талви и Люимэ задержались в саду, полном огромных алых и желтых цветов, с любопытством разглядывая чудеса биологического творчества. Здесь, поблизости от экватора, растительный мир разительно отличался от такового в холодной северной Колинарме. Город стоял на мысе, выступающем в море на несколько километров. С трёх сторон Винто-Винто окружала вода, с четвёртой — пригород, состоящий из живых домов-деревьев, корпусов биологических лабораторий и участков, засаженных экспериментальными культурами. Далее простирались бескрайние дождевые леса, кое-где рассекаемые возвышающимися на опорах дорожными эстакадами.

Число жителей Винто-Винто достигало ста восьмидесяти тысяч, почти не уступая Ауран Люсья. Хотя кристальные алтимэт обычно предпочитали холодный климат, множество увлекательных дел привлекали их в Винто-Винто на постоянное жительство и в гости. Это был один из важнейших транспортных узлов континента. Сюда приплывали гигантские корабли с грузами, спущенными из космоса на космических лифтах, несколько которых располагалось на близлежащих островах. Отсюда же отбывали грузы, чей путь лежал на орбиту и далее, к другим планетам и звёздам. В городе проверялись и направлялись конечным адресатам самые ценные космические диковинки.

Во все стороны от Винто-Винто расходились вакуумные туннели подземной транспортной сети, пассажирские и грузовые. Скорость вагонов в некоторых из них достигала более чем полутора тысяч километров в час. Для защиты пассажиров в случае столкновения с чем-либо на таких скоростях использовались специальные амортизационные капсулы. Из-за немалых размеров амортизационных систем один высокоскоростной вагон вмещал значительно меньше пассажиров, чем обычный, а посадка занимала куда больше времени. Оказавшись изолированной от внешнего мира объятиями мягкой техномассы, Талви даже прикинула, как в случае чего будет процарапывать путь наружу кристальными шипами. Впрочем, каждому пассажиру на время пути предоставлялся высокоскоростной доступ к телепатическим сетям, и Талви скоротала путь, решая хитроумные головоломки вместе с Люимэ в сюрреалистическом виртуальном лабиринте.

Двигаясь к цели, Талви и Люимэ миновали хитросплетение мостов, переходов и висячих садов, ориентируясь на выученную ещё в Колинарме карту. Спустившись по огромной винтовой лестнице и разминувшись с колонной роботов-уборщиков, друзья очутились перед входом в порт.

Выпустив из ладони шипы и срастив их в чашу, Талви набрала воды из льющегося с крыши в водосточный желоб ручейка. Полюбовалась, как новые капли пускают круговые волны по поверхности воды. Запустила в воду иглы, позволила им разветвиться. Провернула недавно изученный фокус. Вода перешла в аномальное состояние тёплого льда. Затем Талви осторожного втянула все иглы, постаравшись не расколоть созданное. Вернув руку в нормальное состояние, она протянула ледяную полусферу Люимэ.

— Хорошо получилось, — похвалил он. — Давай положим на перила, как украшение?

— Согласна, — одобрила Талви. — Пусть порадует прохожих хотя бы двенадцатую долю дня.

Аномальное состояние воды держалось достаточно долго.

Люимэ положил льдышку на перила той площадки, на которую они спустились. Внизу, за ограждением, по широкой дороге двигались гигантские грузовые контейнеры, движимые впечатляющими механизмами. У скромных ворот для персонала друзья встретили двух алтимэт. Одна, в ярком бирюзовом комбинезоне, явно недавно встала из-за капитанского пульта. Другой, в зелёной рубашке и серых брюках, красовался в навороченной телепатической диадеме, предназначенной для надзора над крупными автоматическими системами. Приближаясь, друзья услышали их разговор.

— Что интересного в этот раз? — спросил женщину в комбинезоне владелец диадемы.

— Оборудование для биологов, с Уалан Нарэ, и тамошние изделия, — ответила она. — Пятьдесят три тонны с упаковкой. Ещё биообразцы с разных планет. Один экземпляр попытался сбежать, ловили всей командой.

— Что за чудо такое?

— Пустынный иглозуб-двухвост с Оанди, адаптированный под нашу экосистему, — рассказала она.

— Нам и так всякой назойливой зубастой ерунды хватает, — пожаловался мужчина.

— Я буду доказывать, что иглозубы нам не нужны. Присоединишься?

— Конечно.

Женщина посмотрела на затянутое тучами небо.

— Возле Минтэн Сал шторм, постепенно смещается на север, — сказала она. — Те, кто поплывут сегодня, повстречаются с ним. Весело им будет.

— Здравствуйте, друзья, — поприветствовала их Талви. — Мы как раз собираемся в ту сторону, на Кайру Сал.

Люимэ тем временем подключился через телепатический обруч к компьютерам порта и узнал, где причалило интересующее их судно.

— Дай догадаюсь, — мужчина в зелёной рубашке повернулся к друзьям и поправил намокшие волосы. — Вы на «Лёссу», добровольцами?

— Как догадался? — поинтересовался Люимэ. — Или подсказали?

— Нет, за кого вы меня принимаете? Подсказки — это нечестно. Ты, и особенно твоя подруга, чуть ниже взрослого роста. Ей от восемнадцати до двадцати лет. В то же время она показала довольно непростой фокус со льдом. Скорее всего, она занимается профессиональным механическим ааталоа. Таких обычно учат и работать с Посланниками. Я в курсе всех кораблей, что приплывают в этот порт, и слышал, что на «Лёссу» собираются добровольцы на поиски Посланников. И вы подошли к служебным, а не пассажирским воротам, значит, вероятнее идёте именно на «Лёссу».

— Всё верно, — подтвердил Люимэ.

— Идите лучше мимо склада номер три, с красной крышей, — посоветовал алтимэ. — На центральной дороге может быть тесно. И позвольте полюбопытствовать: каких Посланников ищете? Я слышал, что у них эпидемия. Здоровых или необычно больных?

— Надеемся, что здоровых, — ответил Люимэ. — Иммунная популяция.

— Здорово, — сказал владелец диадемы. — Я плохо разбираюсь в вопросе и на практике его не касался, но одна моя подруга очень сильно расстроилась, когда Посланники начали умирать. Будет прекрасно, если вы найдёте здоровых и вылечите прочих, это её обрадует. И, думаю, будет всем нам полезно. Ищите вдумчиво.

— Поддерживайте своих друзей в трудные минуты, — ответил советом на совет Люимэ, прощаясь.

— И держитесь крепче, как попадёте в шторм! — окликнула их женщина в бирюзовом.

Пройдя в ворота, друзья обошли ряд приземистых технических зданий, где ворочались неизвестные механизмы. Прошмыгнув мимо огромных роботов-грузчиков, ворочающих исполинскими контейнерами, они нашли склад с красной крышей и пошли вдоль его стены. К эстетическому удовольствию обоих, в порту поддерживался идеальный порядок. Контейнеры и ящики стояли ровно и на своих местах, не перегораживая проходов. Отсутствовал мусор, между складами не скапливалось вышедшее из строя корабельное и портовое оборудование, под ногами не мешался бесхозный хлам. От Пилви синеглазка слышала неприглядную историю о порте по ту сторону океана, где проходу мешали пустые ящики и где пропал робот. Талви поделилась историей с Люимэ, отметив разницу.

— Скорее всего, там уже даже лучше, чем здесь, — высказал своё мнение парень. — Наверняка за такое обрушилась сокрушительная волна критики, и работникам пришлось изменить свой подход к делу, чтобы не застыдили совсем.

— Наверное, — согласилась Талви.

Вскоре друзья вышли к причалу. «Лёссу Килатарэн» среди прочих судов они узнали сразу, посмотрев фотографии заранее. Это было довольно скромное судёнышко, предназначенное для доставки небольших партий груза и пассажиров в малые морские поселения. Двигалась «Лёсса» за счёт гибких ласт из синтетических мышц, подобно морскому животному. При попутном ветре корабль мог поднять мачту и выпустить паруса. Энергия запасалась в аккумуляторном отсеке на корме.

Друзья заметили роботов, затаскивающих грузы на палубу по широкому трапу. На носу корабля стояли несколько алтимэт в телепатических обручах и что-то обсуждали, перекидываясь безмолвными репликами.

— Талви Руола и Люимэ Карэйоллэ? — окрикнул их алтимэ, надзиравший за роботами. — Идите сюда, рады вас видеть!

— И мы счастливы тебя видеть, Ивийнун Олва, — поздоровалась Талви.

Ивийнун Олва был одет в толстый иссиня-чёрный комбинезон, ярко контрастировавший с белоснежной кожей алтимэ. Свои длинные серебряные волосы он заплёл в две аккуратные косы.

— Поднимайтесь на борт. Дождёмся ещё одного, погрузим рыбье снотворное, и в путь, — сказал он. — Наша капитанша желает попробовать опередить шторм. Впрочем, она сама в это не верит, так что приготовьтесь к качке. Вы сами заряжены?

— Почти на полную, — ответил Люимэ.

— Аналогично, — сказала Талви.

— Поднимайтесь, — Ивийнун указал на трап. — Следуйте указателям, ваши места в пассажирском трюме, шестая койка. Кто на нижнем ярусе, кто на верхнем, решайте сами.

Талви и Люимэ с готовностью взошли на борт «Лёссы». Держась за руки, они поддерживали друг друга на мокром и скользком трапе. На палубе их обступили другие добровольцы, приветствуя, расспрашивая и рассказывая о себе. Друзей учтиво проводили в пассажирский трюм и предложили сок каких-то местных плодов. Убранство пассажирского трюма оказалось весьма скромным. Однотонные серые стены с круглыми иллюминаторами, тускло светящийся потолок. Кровати с пёстрыми одеялами и фигурными каркасами выглядели поинтереснее. Кровать друзей стояла в углу, у иллюминатора. Талви забралась на верхний ярус, Люимэ выбрал нижний. Сняв ботинки, они забрались на свои места.

— Я хочу искупаться в шторм, — сказал алтимэ в синем с соседней кровати.

— Во время шторма люки герметизируют, чтобы не затопило, — расстроил его сосед сверху.

— Я перед штормом вылезу, — сообразил синий.

— Корабль плавает быстрее тебя, отстанешь, — ответили ему.

— Тогда посмотрю с палубы.

— Только экипаж предупреди.

Талви свесилась с верхнего яруса.

— Люимэ, давай тоже выйдем в шторм на палубу! — предложила она.

— Хорошо. Я видел поручни, будем за них держаться, — ответил Люимэ и стал играть с серебряной косой подруги, качающейся у него перед глазами.

В трюм зашла ещё одна алтимэ и заняла свою койку.

— Отплываем, — сообщил любитель экстремальных купаний, ощутив движение корабля.

Талви забралась к себе и повернулась на бок. Надевать телепатический обруч не хотелось. Куда сильнее было желание заняться приведением в порядок собственных мыслей и интересными раздумьями.

— Люимэ, я уйду в себя, хорошо? — спросила она. — Нужно настроиться. Разбуди меня, как приблизимся к буре.

— Хорошо, Талви, — пообещал Люимэ, которому тоже хотелось встретить ярость стихии на палубе. — Я тебя разбужу.

Талви закрыла глаза, устроилась поуютнее и замерла. Люимэ встал и не отказал себе в удовольствии полюбоваться спящей подругой. Украдкой нежно провёл подушечками пальцев по её правой кисти, сумев не разбудить. Парень подумал, что если бы понадобилось, то он с готовностью сторожил бы её отдых и миллион лет, разбудив точно к какому-нибудь великому и радостному событию. Но бесконечно радостнее было осознание того, что ни Талви, ни ему не придётся отдыхать так долго — впереди не стылая бездна сна или ожидания, а светлый путь совместного изучения мира, увлекательного творчества, интересного труда и приключений, убегающий куда-то в бесконечное туманное светлое завтра грядущих времён. Люимэ мечтал идти по этому пути вместе с ней, всегда чувствуя её руку в своей. Нет, не сон, а вечное бодрствование ждёт их, сказал он себе. Он готов плыть вместе с ней по реке времени миллион лет, и это будет лишь началом.

Накинув на Талви спальный мешок, чтобы ей было уютнее, Люимэ присмотрелся к товарищам. Ивийнун Олва сидел на кровати женщины, вошедшей последней, и негромко рассказывал ей про подводные суда, уже отправленные на поиски Посланников. Тут внимание парня привлёк алтимэ в синем, до этого ратовавший за купание в шторм. Сейчас он устроил спор с женщиной в длинном сером непромокаемом плаще. Люимэ показалось, что одета она несколько неряшливо. Приглядевшись, он изменил мнение — просто её одежда оказалось весьма необычной. Брюки и рубашка под плащом будто состояли из склеенных золотистых листьев. Наряд явно пришёл из моды какой-то другой планеты.

— Нет, я не согласна с тобой, Орили-Лукко, — сказала женщина.

— Значит, я сделаю всё сам, — спокойно ответил алтимэ в синем.

Его собеседница легла на верхний ярус и занялась своими делами. Люимэ подсел к синему. Пройдя несколько шагов, он ощутил, как покачивается пол в такт волнам и гребкам плавников корабля.

— Ты и твоя подруга из Квадрата? — сходу спросил Орили-Лукко. — Про Талви Руолу я читал, она побывала в эпицентре той бури, чей ветер принёс нас всех сюда. Меня никогда не разрезали пополам, наверное, это неприятно. Однажды мне испепелило руки, думаю, схожие ощущения.

— Нет, я не из Квадрата, только Талви, — ответил Люимэ, немного досадуя, что снова зашёл разговор о происшествии двухгодичной давности. — Ты спорил, почему у Кайры Сал могли сохраниться здоровые Посланники?

— Да. Полагаю, всему причиной геотермальная электростанция на дне, — сказал Орили-Лукко. — Гиперконденсаторы некоторых типов при определённых условиях могут удерживать Посланников рядом с собой. Вот накопители электростанции и задержали нескольких Посланников, не дав им заразиться. После разрядки они разлетелись, одного нашли, остальные позаражались и умерли. Мы ничего не найдём.

— Почему ты тогда записался добровольцем? — удивился Люимэ.

— Люблю безнадёжные дела, люблю неудачи, — сказал Орили-Лукко. — Большинство любит вкушать нектар побед, я же считаю, что ничто не делает сильнее так, как яд поражения. Травлю себя провалами, снова и снова. Я искал разбитый сосуд Вионтолы в кольцах вокруг нашей милой планеты. Выполнял ааталоа-моделирование для очередного проекта по извлечению энергии из хода времени. Между прочим, для Квадрата. Не знаешь, Куони, чокнутая и милая, всё ещё тешит себя надеждой? Я даже искал следы нарушения закона сохранения импульса в гравитационных экспериментах. А для развлечения пытался доказать существование телекинеза у бактерий.

— Не получилось?

— Конечно нет! Раз за разом я вкушал сладкий яд поражения. Мир бил меня, я же весело и гордо шипел в его глупые слепые глаза, — заявил алтимэ. — Как никто я познал стихию неудачи. Она меня более не страшит.

— Необычная позиция, — заметил Люимэ. — А чего тебе хотелось бы достичь?

— Ничего. Я уже достиг всего, чего желал, и вполне удовлетворён, — ответил Орили-Лукко. — Теперь просто радуюсь жизни, пока во Вселенной ещё не иссякла негэнтропия. Потом буду вечно вспоминать лучшие дни в бесконечном круговороте обратимых вычислений среди вечной тьмы.

— Понятно, — Люимэ решил не продолжать разговора. Подумал, что Талви начала бы спорить, что они найдут способ не дать Вселенной зачахнуть в тисках энтропии, и доказывать, что нужно идти к новым вершинам. Но сам захотел избежать спора. Может, проявляется то, что он старше подруги на целых четыре года?

— Хочу ещё проведать старого знакомого, правда, он наверняка стёр меня из памяти. А я стёр его имя, хотя и помню облик, — неожиданно добавил Орили-Лукко.

— Кто же он? — поинтересовался Люимэ.

— Биоконструктор, художник жизни. Желает создать идеальную рыбу, живёт в доме глубоко под водой, — рассказал алтимэ. — Ничего пока не получается. Я учил его смиряться с неудачей, но он оказался не способным воспринять мою науку.

Женщина в костюме из «листьев» изящным движением спрыгнула с верхнего яруса и встала позади Люимэ. Положила руки ему на плечи.

— Друг мой дорогой, хватит беседовать с Орили-Лукко. Он путает твой разум, — сказала она. — Лучше найди иного собеседника.

Сказав это, она убрала руки и направилась к закреплённому столику в центре трюма, где пили травяной сок и загадывали весёлые загадки. Люимэ обернулся к синему.

— Отдохни за время плавания и приготовь себя к неудачам, — посоветовал тот.

— Проверяй свои рассуждения тщательно, — по своим ощущениям не слишком удачно ответил Люимэ.

Парень вернулся к своей койке и улёгся, закинув руки за голову. Надев телепатический обруч, он связался с компьютером судна и узнал, когда они приблизятся к шторму. Оставалось немало времени, чтобы подумать и навести в мыслях порядок. Люимэ начал размышлять о причудливых математических объектах и запутанных играх с ними, и так прошло немало времени.

Качка усилилась.

— Близится шторм. Скоро задраят люки. Любители подставиться под удары волн — наверх. Держитесь за поручни. Помните, волны очень сильны. Упадёте в воду и отстанете — плывите сами до Кайры Сал, возвращаться не станем. Особенно это касается Орилли-Лукко. Остальные постарайтесь не падать с коек, — объявил Ивийнун.

Люимэ вскочил и аккуратно сжал плечо Талви. Та мгновенно очнулась. Села на койке, поправила сбившиеся на лоб серебряные пряди.

— Не передумала идти на палубу?

— Нет, — ответила она.

Спрыгнув, Талви немедленно надела ботинки. Вместе с Люимэ они двинулись к выходу. Орилли-Лукко и алтимэ в белых брюках и жилете уже поднимались по лестнице. Особа в белом на ходу сооружала страховку из куска техномассы. Талви немного поразмыслила, не поступить ли ей аналогичным образом. Понадеявшись на силу своего хвата, она отвергла эту идею. Переглянулась с Люимэ. Они будут держаться за поручень и друг друга.

На палубе друзей тут же окатило солёными брызгами. Дул крепкий сырой ветер. «Лёссу» болтало на волнах. Впереди чернели тучи. К северо-востоку, среди беснующихся вод, даже виднелся зловещий хобот водяного смерча.

Алтимэ в белом и Орилли-Лукко встали у левого борта, уцепившись за металлические поручни. Для надёжности любительница белых нарядов привязалась толстым шнуром из техномассы. Талви и Люимэ встали ближе к носу, у люка, что захлопнулся за ними. Прижавшись друг к другу плечами, они задорно глядели в лицо надвигающейся бури. Друзья взялись за поручни. Талви выпустила кристальные шипы, тут же сомкнувшиеся вокруг стальной трубки, прочно фиксируя синеглазку. Шипы потоньше зацепились за палубу, высунувшись из подошв ботинок. Люимэ поступил так же. Шипы Талви были льдисто-голубыми, с отдельными фиолетовыми и синими вкраплениями. У Люимэ — нежно-бирюзовыми.

— Почему вы не используете ааталоа? — прокричала Талви вставшим у борта.

— Так не увлекательно! — бросила алтимэ в белом.

Волны вздымались всё выше. Всё чаще они захлёстывали палубу. Вокруг бурлила пена и летели брызги. Корабль бросало верх-вниз, как игрушечный. Талви чувствовала невероятную мощь океана всем телом и наслаждалась этим ощущением. Вся ярость урагана не могла одолеть кораблик и не могла победить её.

— По… — начал Люимэ.

Налетела особенно высокая волна, ударив собравшихся на палубе, захлестнула и отпрянула. Люимэ проглотил попавшую в рот солёную воду.

— Почему у шторма не забрали энергию, как думаешь? Чтобы нас развлечь? — поинтересовался он у Талви.

— Не успели, предполагаю! — ответила та, перекрикивая ветер.

Встретив ещё несколько волн, Талви расхрабрилась.

— Попробую встать на нос!

— Не советую! Следующая высокая! — предупредил про надвигающуюся волну Люимэ.

— Успею!

Разом убрав шипы, синеглазка рванулась на нос корабля. Но не успела она закрепиться вновь, как налетевшая гора воды смыла её, точно щепку. Не желая оказаться за бортом, она вновь выпустила шипы и воткнула их в пристройку.

Вода оказалась сильнее — шипы оставили в не самой качественной техномассе пристройки длинные глубокие царапины, а сама Талви вновь оказалась во власти стихии.

И тут её рука и рука Люимэ крепко уцепились друг за друга. Рискнув тоже быть смытым, парень перебежал к правому борту и прикрепился к поручню. С его помощью Талви тут же встала на ноги и прикрепилась рядом с ним.

— Благодарю, — сказала она другу. — Я поступила опрометчиво. Прости. Чуть не испортила тебе приключение.

Люимэ понимающе моргнул: какие между ними могут быть расчёты и обиды? Он знал, что Талви так же бросится ему на помощь, если понадобится. А уж корить друг друга за безрассудство они точно не желали. Лучше учтут на будущее, что со штормом шутки плохи.

— С вами всё хорошо? Держитесь? — окликнул их Орилли-Лукко. — Прикрепить как надо?

— Нет! — крикнул в ответ Люимэ. — Уже зацепились сами!

А вокруг яростно выл ветер и бились свирепые волны.

Глава 3

Дождавшись выхода из шторма и разгерметизации люков, мокрые, но довольные друзья вернулись в трюм. Благодаря водоотталкивающим свойствам, одежда высохла почти сразу, но волосы пришлось долго сушить. Остаток пути Талви и Люимэ провели в беседах на разные темы. Затем, наговорившись, они устроились отдыхать. Синеглазка была не прочь устроиться на одном ярусе с Люимэ, несмотря на тесноту, чтобы лежать в обнимку, но оба решили дождаться более комфортных условий для того, чтобы пообниматься.

К утру следующего дня небо над морем очистилось от туч. Лампиора задорно играла лучами с волнами. Далеко впереди в небо впивалась тончайшая с такого расстояния серебристая игла космического лифта.

Они вдвоём вышли на палубу, чтобы познакомиться уже со спокойным океаном. Люимэ задумчиво глядел вдаль. Настала очередь Талви любоваться другом. Синеглазка аккуратно погладила его по волосам. Засмотрелась на правильное, красивое, умное лицо. Подумала, насколько печальнее и скучнее был бы мир без этих бирюзовых глаз. Тихо порадовалась лежащему впереди океану вечности, в плавании по которому они в одной лодке. Конечно, синеглазка понимала, что порой даже после десятка лет знакомства случаются ошибки, и изредка происходят размолвки и между теми, кто прожил вместе тысячу-другую лет, и что они ещё так малы, а уже думают о вечности — но Талви верила, что если чего-то захотеть вместе и дружно добиваться, то всё обязательно так и будет.

А сейчас… они будут искать Посланников.

— Вижу на горизонте шпили башен Минтэн Сал, — сказал Люимэ. — Наш причал близок.

На горизонте показался остров Кайра Сал. Над водой он выступал лишь на полсотни метров. Вулканический песок чернел на пляже. Растительность уже успела занять верхушку острова после завершения последнего извержения. Далеко позади Кайры Сал виднелись сверкающие на солнце шпили Минтэн Сал.

— Почему Кайра Сал такой маленький? — удивилась Талви. — Могли бы дать вулкану поработать ещё и сделать второй большой остров.

— Наверное, по геологическим причинам пришлось позволить горячей точке двигаться дальше, — предположил Люимэ.

Друзья помолчали, любуясь морским пейзажем. Чёрная полоска берега понемногу приближалась. Неподалёку от них расположился Орили-Лукко, прислонившись к бортику.

— Вода красивая и совсем прозрачная, — порадовалась синеглазка, глядя за борт. — Значит, шторм прошёл мимо этих мест, мути не поднял.

Плавники корабля мощными гребками рассекали чистейшую воду, в которой плавали стайки мелких рыбёшек.

— Уже совсем неглубоко, — оценила Талви расстояние до дна.

Корабль забрал к югу, огибая остров. В паре сотен метров от берега белела верхушка морской базы. Ветер трепал разноцветные флажки у причала. Под водой переливались ажурные силуэты построек. Казалось, что бирюзовая гладь укрывает целый городок. Улочки меж соединённых прозрачными переходами домиков украшали декоративные водоросли с яркими цветами. Несколько алтимэт всплыли на поверхность, приветствуя корабль.

Талви ответила им приветственным жестом.

Волны с плеском разбивались о корпус корабля. Синеглазка вслушивалась в этот звук, и думала, как приятно было бы поскорее очутиться в воде.

Корабль пришвартовался к причалу, устроенному у надводной части базы. Серебристые щупальца вылезли из подводного купола и обхватили корму корабля, удерживая на месте и заряжая аккумуляторы. К причалу протянулся трап из подвижной техномассы. Роботы сновали туда-сюда, перетаскивая грузы. На палубу вышел Ивийнун Олва и дождался, когда остальные пассажиры выйдут из пассажирского трюма и спустятся на причал. Талви и Люимэ покинули корабль одними из первых. Синеглазка уселась на блестящий белый материал причала, скрестив ноги. Люимэ остался стоять.

Орили-Лукко, покинув борт корабля, продекламировал стих своей собеседнице, что носила "лиственный" наряд. Слух синеглазки зацепился за строчку: «бездонны моря».

— Люимэ, как считаешь, допустимо ли ради поэтической гиперболизации идти против научных фактов? — спросила Талви. — Не является ли это признаком поэтического бессилия, симптомом того, что автор не способен показать красоту реального?

— Есть поэтические школы, которые этим злоупотребляют, — ответил он. — Мне тоже не нравится. Морям не нужно быть бездонными, чтобы впечатлять.

Затем Люимэ сам прочитал подруге несколько стихотворений, как собственного сочинения, так и принадлежавших другим авторам. Синеглазка слушала, слегка покачиваясь, будто под музыку. Двое присоединились к ним и, похвалив Люимэ, на ходу продолжили выдуманные им стихи.

Другие понемногу расходились, скрываясь в дверях, ведущих на морскую базу. Пока что никаких новых указаний не поступало, и друзья отдыхали.

Ивийнун Олва покинул корабль последним. Роботы завершили погрузочные работы и сели в рядок на краю причала. Щупальца втянулись в причал. «Лёсса Килатарэн» отчалила и, размеренно работая плавниками, поплыла на запад.

— Пойдёмте, — обратился Ивийнун к устроившим посиделки на причале.

Талви вскочила и последовала за ним к дверям базы. Войдя в них, она пригляделась к конструкции помещения. Надев телепатический обруч, получила отклик от техномассы. Двери надёжно герметизировались на случай непогоды, защищая от затопления, а корпус занимался текущим саморемонтом.

Спустившись по винтовой лестнице, друзья очутились в холле. Убранство базы оказалось выдержано в скромном, доселе неизвестном Талви стиле. Белые стены и потолки сочетались с серым рифлёным покрытием пола. Кое-где по стенам бежали серебристые узоры. Скруглённые контуры помещений подчёркивались белыми светильниками, дающими равномерный спектр от инфракрасного до мягкого ультрафиолетового. В других частях морской базы светились стены. Кое-где переходы и комнаты были прозрачными, открывая прекрасный вид на подводный мир. Помещения украшали растения в простых белых горшках, аквариумы с мелкой рыбёшкой и настенные картины в серых рамках из бытовой техномассы.

Прибывшие добровольцы рассеялись по залу отдыха и сопредельным помещениям, что находились на один этаж ниже поверхности воды.

— Здравствуй, Ивийнун, друг мой. Чрезвычайно рад тебя видеть! Это наши добровольцы? Меня зовут Эйэни Найрэ, — поприветствовал друзей алтимэ в чёрном гидрокостюме, стоявший в холле у прозрачного шкафа с морскими диковинками. — Ваши имена мне известны.

Ивийнун и Эйэни обнялись. На голове Эйэни красовалась сложная телепатическая тиара, изготовленная специально для работы под водой.

— Я займусь подготовкой детекторов, а ты проведи инструктаж и выдай гидрокостюмы, — попросил Ивийнун. — Осйа Суйра их доработала.

— Доработала? — переспросил Эйэни и отправил несколько сигналов через тиару. — Добавила функцию поедания водорослей костюмом, если негде подзарядиться. Неплохо.

— Благодарю, — из прохода, ведущего в соседний блок, появилась алтимэ с распущенными и растрёпанными серебряными волосами в тёмно-бирюзовом комбинезоне, явно подобранном под цвет глаз.

— Осйа, безумно рад тебя встретить! — сказал Ивийнун и обнял пришедшую.

— И я, — ответила та, ответив на объятие. Освободившись, она повернулась к алтимэ в тиаре. — Эйэни, гидрокостюмы готовы, можешь раздавать. Потом приходи ко мне, сплаваем на остров. Есть идея насчёт новой исследовательской программы, хочу выслушать твоё мнение. Заодно отдохнём от трудов.

— Благодарю тебя, и обязательно приду, — Эйэни поцеловал Осйю в кончик левого уха.

— Пока погуляйте по станции, я подготовлю костюмы, — бросил Ивийнун друзьям-добровольцам.

Осйа повернулась к Люимэ.

— Слышала, что ты ученик математика. Я тоже занималась математикой, — сообщила она. — Так что скажи, не прося подсказок у других: каждое ли чётное число, больше двух, можно представить в виде суммы двух простых чисел? Если да, то почему?

— Осйа, не приставай, у них сейчас дела более срочные, чем решать твои любимые головоломки, — одёрнул её Ивийнун.

— Подумай над моим вопросом, — попросила Осйа. — Ответишь верно, не спрашивая у других — подарю плавники на гидрокостюм своей работы, мощнее стандартных и с регулируемой подсветкой.

Друзья отправились изучать морскую станцию. В некоторые помещения они не стали заходить, понимая, что помешают делам её работников. Большую часть помещений связывали между собой переходы, однако в некоторые здания подводного посёлка можно было попасть лишь окунувшись. Постояв у шлюза, друзья решили дождаться получения гидрокостюмов и отправились в зал для отдыха и бесед.

По дороге, двигаясь через переход с прозрачными стенами, Талви заметила крупную, размером с алтимэ, ярко-оранжевую рыбину с острой мордой, мелькнувшую между постройками базы. Задумавшись, поняла, что ничего не слышала о таком виде рыб. Обратившись через обруч к справочной системе, она тоже не получила никакой информации. По всей видимости, это было чьё-то штучное творение, уникальное и бесплодное, произведение скульптора жизни, не получившее разрешение стать новым видом.

В ожидании выдачи гидрокостюмов и инструктажа Талви и Люимэ устроились на мягкой скамейке в круглом зале с аквариумом. В аквариуме плескались яркие голубые рыбки с биолюминесцентными плавниками. В соседнем помещении Орили-Лукко и Эйэни дискутировали о методике поисков, сочетая голосовую речь с обменом телепатическими сигналами.

Люимэ сидел, закинув ногу на ногу. Талви сначала села прямо, но, посмотрев на друга, тоже закинула ногу на ногу. Для симметрии. Парень изучал висящую на стене движущуюся картину. Та карикатурно изображала чёрную дыру и неряшливо выглядящего алтимэ в платье древнего фасона, рисующего вокруг чёрной дыры какие-то закорючки. Они появлялись в пустоте космоса совершенно немыслимым и допустимым лишь в искусстве образом.

В зал заскочил Эйэни и схватил с круглого столика у аквариума деталь детектора Посланников. Повернулся к друзьям.

— Сколько лет этой картине? — кивнул он на карикатуру.

— Судя по виду, её реставрировали не раз и пропитывали укрепляющей техномассой, — ответила Талви, внимательно осмотрев картину и осторожно коснувшись её тончайшими иголочками, выпустив их из лица. Иголочки были столь тонкими и втянулись столь быстро, что даже зоркие глаза алтимэт ничего не заметили. — Порядка тысячи.

— Две тысячи пятьсот, полагаю, — ответил Люимэ. — Время идейной борьбы с мистицизмом, получившим развитие в Глухую Эпоху. Были глупцы, верившие, что в чёрных дырах живут злобные разумные сущности, что посредством принятия психоактивных жидкостей можно путешествовать по другим реальностям и нельзя устанавливать кибернетические импланты. А также нельзя переносить разум в синтетические тела, потому что психоактивные жидкости перестанут действовать, а значит закроется доступ в «другие реальности». Почему столь древняя работа висит просто так?

— Молодец! Знаешь историю, — одобрил Эйэни. — Раньше она висела у меня дома. Мы её укрепили, и решили повесить здесь. Дом украсил получше. Всё. Нужно сделать ещё некоторые приготовления, и начнём инструктаж. Оповещу через обручи.

Сказав это, Эйэни вышел из зала, направившись в другой модуль.

— Что это за история с чёрными дырами? — поинтересовалась Талви у друга.

— Любители психоактивных напитков теряли рациональное мышление, отдаваясь во власть мышления архетипического. Логику подменяли аналогии и подогретые действием зелий эмоции. Скажи, Талви, чем для тебя является чёрная дыра? — сказал он.

— Редкий космический объект, а также элемент передовых технологий, — ответила синеглазка. — Сверхплотный сгусток материи-энергии в экзотическом состоянии, своим тяготением препятствующий непосредственному выходу материи-энергии за пределы сгустка. Он в большинстве случаев состоит из… продолжать?

— Вот и для меня тоже. А они мыслили иначе, — продолжил Люимэ. — Чёрная дыра поглощает вещество и не отдаёт обратно. Архетипическое мышление всегда ставит в центр мироздания разум мыслящего, и выискивает среди звёзд тени древних богов, почитавшихся ещё на доисторических прудах и реках нашими далёкими предками. А что «поглощало» в те времена тех, кто пренебрегал целительными имплантами, как многие тогдашние мистики? И не отдавало обратно, потому что мистики предпочитали жить вдали от поселений с больницами и госпиталями? Смерть. Значит, чёрная дыра — это мистическое воплощение смерти, которая хочет всех съесть и ненасытна к тому же. Которая хочет поглотить, конечно, именно мыслящего и всё, что ему дорого.

— Экая глупость! — возмутилась Талви. — Это продукт безумия, но не разума. Чёрные дыры это просто физические системы, как и звёзды, как и планеты. Ничто не является никаким мистическим воплощением. Чёрные дыры не хотят никого съесть, они вообще не едят. Они не более зловещи, чем обычные звёзды, планеты или космическая пыль. В неживой природе нет злонамеренности. Хорошо, что их почти никто не слушал. Помню, я очень расстроилась, когда узнала, что такое явление, как смерть навсегда, когда-то касалось алтимэт. Надеюсь, когда-нибудь вернут всех наших сородичей, кто жил и умер в прошлом. И в самой смерти нет ничего мистического и выделяющего этот процесс из других физических процессов. Это просто разрушение мыслительных органов существа, которое недостаточно совершенно, чтобы продолжить или возобновить функционирование.

— Согласен с тобой, Талви, — сказал Люимэ.

Телепатические обручи призывали друзей в зал собраний для инструктажа.

В зале инструктажа места хватало не всем, поэтому большая часть добровольцев собрались в других комнатах. Талви и Люимэ сели у склада снаряжения, расположенного ближе всего к поверхности. Эйэни сообщил, что их комплекты дожидаются там. Орили-Лукко снова оказался рядом. Погруженный в свои мысли, он рассеянно поприветствовал друзей. Все сели на пол и подключились к телепатическому каналу Эйэни.

Эйэни быстро ввёл всех в курс дела, снабдив подробными картами дна на много десятков километров вокруг. Поисковикам-добровольцам предстояло прочесать несколько тысяч квадратных километров дна и подводных пещер. Вначале предполагалось, что поисковики будут действовать в одиночку, но после короткой дискуссии и анализа ситуации методами распределённого мышления добровольцы решили, что предпочтительнее действовать в парах. Два детектора, объединённые единой системой сбора данных и разнесённые на несколько десятков метров, обеспечивали намного большую точность и чувствительность, чем один. В идеале следовало действовать тройками, но тогда каждой группе доставалась слишком большая область поиска. Талви и Люимэ, разумеется, сразу записались в одну пару. Им достался лес глубинных водорослей, росших на склоне вулкана. Начинаясь на глубине около трёхсот метров, лес тянулся до отметки в пятьсот метров, после чего начинался крутой голый каменистый склон, изрытый пещерами и поросший грибами, во тьме поедающими опускающийся сверху органический материал. Сектор поиска заканчивался на глубине километр с небольшим, где склон переходил в обширное плато, занятое редкими группами грибов и термофильных организмов, концентрирующихся вокруг остатков горячих источников. Эйэни дополнительно сообщил, что в одной из пещер присутствует заброшенная научная станция, возведённая более около сорока лет назад для мониторинга прорывов горячих газов и магмы из глубин планеты. Когда горячую точку резко сместили, в мониторинге отпала надобность. Разбирать станцию не стали, думая, что та ещё может понадобиться для чего-нибудь, да так и забросили. Когда возникла необходимость найти укрытие популяции здоровых Посланников, там, наряду с некоторыми другими секторами, разместили детектирующее оборудование.

— Талви, Люимэ, когда доберётесь туда, постарайтесь перезапустить детектор и подключить к своей системе сбора данных, — передал им Эйэни. — Его сделали наспех, и он подвёл нас. Передаю информацию по поломке.

После завершения поисков в указанном секторе, если к тому времени популяцию найти не удастся, друзьям требовалось отправиться ещё глубже, в окрестности глубоководного морского поселения на глубину два километра двести метров, и продолжить поиски там. Второй сектор поисков представлял из себя пологий склон с глубокими расщелинами. В расщелинах ещё сохранялась остаточная геотермальная активность, и вокруг росло много водорослей-термосинтетиков*. Вдоль энергетических линий, ведущих от термоэлектростанций у новой горячей точки к Минтэн Сал, цвели светящиеся подводные растения, питающиеся электричеством. Такие же украшали улицы подводного поселения.

— Разбирайте гидрокостюмы и детекторы, — приказал Эйэни, загрузив добровольцам инструкции к детекторам и навык работы с гидрокостюмом. — Ищите с вниманием и тщательностью.

Для использования детекторов Посланников требовался оператор, владеющий основами генеративного ааталоа. Из-за этого поиски нельзя было автоматизировать. Эта дисциплина заключалась в создании Посланников при помощи специального оборудования и управлении ими. Её освоение являлось невозможным без навыка в ааталоа — так называлась наука и искусство продвинутого управления аата-тинтой, живым кристаллом, из которой состояли тела кристальных алтимэт. Талви получила эти навыки в Квадрате, учебном и научном сообществе, где подошла к началу финального года обучения. Люимэ получил нужные умения от Талви.

Чтобы избежать толчеи, алтимэт скоординировались с помощью телепатических обручей. Каждый знал, когда и через какие коридоры идти, чтобы не мешать другим.

Талви и Люимэ вошли на склад снаряжения. Трое их товарищей по поискам уже облачались в гидрокостюмы. Остановившись у крайних шкафчиков, друзья раскрыли металлические дверцы. На верхних полках лежали подводные телепатические тиары и специальные. На средних, аккуратно сложенные, располагались тёмно-синие гидрокостюмы. На нижних лежали два детектора. Пояс с системой сбора данных нашёлся в шкафчике, предназначенном для Талви — ей доверили роль старшей в паре как более тренированной в ааталоа.

Друзья разделись. Гидрокостюмы надевались на голое тело, становясь второй кожей. Талви не отказала себе в удовольствии полюбоваться обнажённым телом Люимэ. Поймав её взгляд, парень ласково погладил девушку по волосам и пощекотал ей кончик левого уха. Надев гидрокостюм, синеглазка отметила, что новый навык адаптировался до удивительного быстро, и подумала, что и ей стоит поучиться правильно передавать свои навыки другим. Люимэ тоже облачился без проблем и помог подруге надеть пояс. Детекторы надевались на спины, и подключались кабелем сверхскоростной связи к тиарам. Оператор вычленял из шума сигналы, напоминающие голоса Посланников, и через тиару отправлял на систему сбора данных, одновременно сохраняя в тиаре. Система сбора данных объединяла сигналы двух детекторов и под руководством старшего в паре выделяла истинные голоса Посланников среди иллюзий, порождённых шумом. Кроме того, она позволяла определить, здоровы Посланники или нет.

Тиары легли на головы и закрепились, прилипнув к волосам и коже. Сухопутную одежду друзья сложили в шкафчики. Организованно вышли со склада и направились к винтовой лестнице, чтобы вернуться на причал. Ходить с ластами на ногах было немного неудобно. Выйдя в холл, друзья стали свидетелями маленького скандала.

Посреди холла на коленях сидел алтимэ в тёмно-фиолетовом гидрокостюме. Его длинные золотые волосы, заплетённые в три косы, украшали кости мелких рыбёшек, раковины панцирных червей и мелкие блестящие камушки. Из-за этого алтимэ напоминал морского духа из древней сказки. Тёмно-синие глаза укоризненно смотрели на двух алтимэт-экологов в ярко-голубых комбинезонах со светящимися символами. На руках алтимэ держал бессознательную тушу здоровенной оранжевой рыбины, прижимая к груди.

— Вы поступаете жестоко, антинаучно, антикультурно! — воззвал к экологам хозяин рыбы.

— Не тебе взывать к науке, Хларэн-Инко, — жестко ответила женщина с медной косой до середины бедра. — Ты не извинился за хищного червя, съевшего нашу экспериментальную стаю фильтраторов.

— Никакого размножения, — отрезал мужчина в телепатической тиаре с изумрудами. — Твоя рыба останется в единственном экземпляре. Её потомство нарушит хрупкий баланс подводной экосистемы. Увидим ещё — отловим и скормим всех твоих рыб большезубу.

— Эта рыбка заслуживает того, чтобы продолжить род! — запротестовал Хларэн-Инко.

— Нет, — хором отказали экологи.

— Вы жестоки!

— Разумны, — бросил в ответ мужчина. — Если нечего добавить по существу вопроса, оставь нас и выпусти свою несчастную рыбу. Можешь подзарядиться от биореактора, если желаешь.

На станции в зале отдыха располагался небольшой реактор, окисляющий увядшие водоросли и вырабатывающий электричество. Некоторые алтимэт воспринимали электричество от подобных источников как более приятное и вкусное, чем поступающее от общей энергосети. Другие электрогурманы любили заряжаться от неорганических химических источников, вроде древних электролитических батарей, более простые чаще уважали звездную энергию, собранную переносной панелью. Выпускались приборы, преобразующие электричество из сети к тем параметрам силы тока, напряжения, фазы и частоты, что максимально напоминали электричество из биореакторов и батарей. Однако настоящие ценители воротили носы от такой подмены.

Последнее время Талви начала считать такие причуды чрезмерным эстетством, и с удовольствием заряжалась от сети и переносных аккумуляторов современной конструкции. Люимэ любил красивые электролитические батареи исключительно за внешний вид, и держал несколько дома для себя и друзей.

— Нет, у меня много дел, — гордо отказался владелец рыбы и зашагал к лестнице.

Друзья поднялись вслед за ним и вскоре вышли на причал. Группы, чьи зоны поиска располагались неподалёку, прыгали в воду так. Те, кого работа ждала вдали от морской станции, рассаживались на белые катера, стилизованные под водоплавающих лунти и двоякодышащих.

Хларэн-Инко опустил рыбу в воду, где та немедленно очнулась, повела мордой. Владелец нырнул вслед за ней. Талви увидела, как он нажал на коробочку, что держалась у него на поясе. Рыба тут же пристроилась рядом с владельцем и поплыла за ним.

Друзья знали, куда идти — благодаря тиарам поисковики действовали идеально слаженно. Пройдя по полотну причала, они перелезли на борт катера, напоминающего двоякодышащего иглоноса. Желтый нос и белый корпус составляли приятное цветовое сочетание с голубой водой, и Талви подумала, что кто-то из участников поиска обязательно напишет такую картину по возвращении. С ними в катере сидели восемь поисковиков. Орили-Лукко был среди них. Сам катер управлялся дистанционно, с морской базы.

Выпустив плавники, машина мощным движением оттолкнулась от причала. Заработал водомёт, стремительно ускоряя катер. Солёный ветер задул в лицо. Синеглазка чувствовала, как резко сжимается и разжимается мешок водомёта под полом катера.

— У нас самый интересный участок, друзья! — крикнул Орили-Лукко. — Отличное место, чтобы ничего не найти!

— Лично я стремлюсь к результату, — одёрнул его поисковик, сидевший рядом.

Катер обогнул Кайру Сал и отплыл на километр к югу, когда настал черёд первой пары.

— Ищите с удовольствием, друзья, и любите бедных Посланников! Они от нас настрадались! — сказала на прощание женщина с острым подбородком и длинными медными волосами, заплетёнными в две косы, и прыгнула в воду.

Следом за ней нырнул её напарник. Катер помчался к следующему сектору поисков.

Глядя, как катер разрезает морские волны, синеглазка задумалась о сложной гамме чувств, эмулируемой мозгом в ответ на это зрелище. Она видела великолепную сложность и особую гармонию этого жаркого края, и знала, что в ответ на подобное должна эмулировать радость и любование. Она не знала в полной мере, как чувствовали предки, вырабатывавшие настоящие нейромедиаторы, но по её мнению эмуляция была лучше: более многогранной и управляемой.

— Талви Руола, не томи себя раздумьями о квалиа, соотношении модели и объекта, и прочей философией, — вырвал её из размышлений сидевший впереди поисковик. — Смотри, как чудесна вода!

Вторая пара поднялась с жестких белых сидений и нырнула за борт, лишь моргнув всем на прощание. Катер помчался дальше. Область поисков, отведённая Талви и Люимэ, располагалась в двух километрах от острова к юго-востоку. На пути к ней высадились Орили-Лукко с напарником.

— Не горюйте из-за неудач! — посоветовал он и прыгнул в воду вслед за товарищем.

Ещё несколько минут гонки и скачков на волнах, и настала очередь друзей. Взявшись за руки, они встали и подошли к борту.

— Полюбуйтесь красивыми рыбками и найдите здоровых Посланников! — бросила Талви на прощание.

— Не дайте разгадке ускользнуть! — добавил Люимэ.

Волны приняли их одновременно. Талви тут же выпустила весь воздух из лёгких, заставив те сжаться и слипнуться. Позволила солёной воде наполнить рот, нос и уши. Перевернулась в воде и проводила взглядом вереницу пузырей, стремящихся наверх, к облакам и Лампиоре. Зависла на глубине около трёх метров и огляделась. Рядом плавал Люимэ, держа её за руку.

Кругом бирюза.

— Здесь начинается наш сектор, — протелепатировал Люимэ. — Глубина двести девяносто три метра.

— Спускаемся и включаем детекторы, — решила Талви, и, отпустив руку друга, поплыла вниз.

Люимэ поплыл вровень с ней. Талви тихо пискнула носом. Она слышала, что умельцы таким образом ориентируются под водой, подобно некоторым морским животным. Разобраться в эхе у неё не получилось, и синеглазка решила не полагаться на эхолокацию, доверившись зрению и электрическим чувствам.

Мимо мелькали стайки мелких рыбёшек. Один раз Талви ощутила электрическими чувствами что-то крупное, раза в два больше неё, проплывшее в шестидесяти метрах. По мере погружения темнело. Бирюза сменялась тусклой серой синевой.

Миновав скопление биолюминесцентных водорослей-нырков, друзья поймали сигнал другой пары.

— Зарегистрировали одиночного Посланника, глубина десять метров, болен, — отрапортовали через тиару в общий канал, сопроводив пакетом дополнительной информации.

— Уничтожьте. Это из атмосферы. Продолжайте по плану, — ответили им.

Глаза алтимэт быстро перестраивались под условия низкой освещённости. До дна оставалось немного. Внизу появились широкие и тонкие листья глубинных водорослей. Угольно-чёрный цвет растений помогал им поглощать те жалкие крохи света, что доходили на глубину. Кроме того, чёрные глубинные водоросли улавливали некоторое количество тепловой энергии от горячих потоков воды, идущих из трещин в потухающем вулкане. Многие листья были погрызены — постаралась рыба.

Увидев приближение друзей, метровый шельфовый червь нырнул в заросли, сверкнув биолюминесцентными боками.

Дно покрывал илистый чёрный песок. Из него там и тут выглядывали камни. Коснувшись коготками дна, Талви повернулась к Люимэ. Подала активирующие импульсы на детектор и систему сбора данных.

— Включила. Начнём? Расплывёмся на пятьдесят метров и будем прочёсывать эти кусты, — протелепатировала Талви, резким гребком подплыла к другу и крепко обняла.

— Начнём, — отправил сообщение Люимэ, ответив на объятия и нежно поцеловав Талви в губы.

Отпустив друг друга, они поплыли в разные стороны.

Глава 4

Талви перевернулась в воде, глянув вверх. Высоко над ней плескались невидимые и неслышимые отсюда волны.

Система сбора и детектор данных исправно поставляли работу голове. Пришлось применить кое-какие познания в мыслительном и генерационном ааталоа, чтобы не захлебнуться в потоке информации и выискивать в нём желаемые голоса посланников.

Загадочные глубины, что за секреты вы храните?

Синеглазка снова перевернулась спиной вверх, чтобы разглядывать водоросли. Она получала сигналы от Люимэ и двигалась параллельно с другом. Полюбопытствовав, нырнула глубже в заросли чёрных водорослей. Листья коснулись тела. Гидрокостюм достоверно передал ощущения от прикосновений. Плывя среди чёрных стеблей, Талви распугала стайку крошечных полупрозрачных рыбок с ярко-красными глазами. Несколько десятиногов с чёрными в цвет водорослей панцирями скрылись в норах.

— Своеобразно и красиво, — протелепатировал ей Люимэ.

— Согласна с тобой, — ответила Талви. — У нас впереди увлекательное дело.

Иногда Талви слышала отдалённые звуки различных морских существ. Почти все из них находились в низкочастотном диапазоне.

Работа с детектором и системой сбора данных забирала одну пятую мыслительных способностей. Остальное оставалось на любование и разглядывание. Темнота, сомнамбулический танец чёрных стеблей, стайки рыбёшек настраивали на спокойный, созерцательный лад.

Достигнув края леса чёрных водорослей, друзья проплыли с километр над морской пустошью с редкими донными грибами, поглощавшими падающую сверху органику. Их бледные шляпки слабо светились в полумраке.

— Здесь граница нашего сектора, — сообщил Люимэ.

Впереди продолжалась та же пустошь. Чёрный илистый песок, казалось, тянулся без конца.

— Проплывём вдоль границы пятьсот метров, и поплывём обратно параллельно пройденному маршруту, как и планировали, — ответила Талви, разворачиваясь.

— И так четверо суток, — добавил Люимэ. — Давай загадывать друг другу загадки! Не в ущерб делу, разумеется.

— Если желаешь, для начала помогу тебе с загадкой Осйи про простые числа, — предложила синеглазка.

Вглядевшись, она рассмотрела размытый силуэт Люимэ далеко впереди через толщу воды. Куда лучше она его ощущала электрическими чувствами.

— С благодарностью приму твою помощь, — ответил парень.

Следующие два часа друзья провели, разгадывая загадки и разбираясь с математическими головоломками, не забывая, конечно, следить за потоками данных с детекторов. Те не приносили никаких положительных результатов. Друзья знали, что скорее всего находку сделают не они, но собирались выполнить поручение всё от и до, добросовестно приложив своё старание.

— Наш мир похож на этот океан в информационном плане, — обмолвилась Талви через тиару, плывя в другой части леса чёрных водорослей. — Мы бодрствуем на поверхности. Иногда уходим на глубину во время коллективных размышлений и снов. И ищем там тайны и чудеса.

— Мир Мыслей больше напоминает мне лабиринт, чем океан, — ответил Люимэ.

— Подводный лабиринт?

— Согласен на такой компромисс, — поддался парень.

Порой алтимэт объединялись в мыслительные сети, частично соединяя свои умы ради решения общих задач. Сети соединялись и распадались по тысяче раз на день. В Квадрате, где училась Талви, обычно сети соединяли работающих в одной лаборатории, реже — целые отделы и даже весь институт. Регулярно проводились всеобщие соединения, когда одна масштабная задача распределялась по жителям всего континента или даже планеты — когда планировалось производство и потребление, а также когда решались вопросы континентальной или планетарной важности. В то время как рутинные задачи полностью отдавались неразумным вычислителям, самые творческие и запутанные проблемы не обходились без усилий алтимэт и иных разумных сущностей.

Для объединения в мыслительные сети использовались телепатические обручи, тиары и диадемы. Не все подходили — многие специализированные варианты годились лишь для своих узких задач. Подводные тиары друзей работали лишь друг с другом. Но Талви не тревожила временная изолированность от сородичей. Рядом плыл Люимэ, да и наедине с собой всегда оставалась масса интересных размышлений и задач.

Для взаимодействия алтимэт и неразумных вычислителей существовала виртуальная реальность, называемая Миром Мыслей, где в наиболее удобных и эстетичных формах предоставлялся доступ к неразумным вычислительным мощностям.

— Ничего, только рыба, — сообщил ей Люимэ спустя ещё час, когда друзья заплыли в пасть подводной пещеры. В её глубине тускло светились растения-термосинтетики.

— Поиск только начался, верно? — резонно ответила Талви. — Просто делаем свою часть дела, друг мой дорогой.

Вход в пещеру маскировали заросли чёрных водорослей. Не зная, где вход, невнимательный пловец мог миновать его, ничего не заподозрив. Талви протянула руку и коснулась чёрных листьев.

— Приятные на ощупь, — сообщила она.

Люимэ повторил её движение и согласился.

— Но предпочту коснуться тебя, — добавил он и обнял подругу.

Синеглазка нежно поцеловала его в губы. Игриво скользнула языком в рот Люимэ.

— Найдём и реанимируем брошенный научный пост, — сообщила планы Талви, отстранившись. — Поможет нам с поисками. И благодарю. Отличное место для поцелуя.

— Я ощущаю организм из аата-тинты в глубине пещеры, — поделился Люимэ, прислушавшись к электрическим чувствам. — Скорее всего алтимэ. Но не из поисковиков.

— Познакомимся, — ответила синеглазка.

Поплыв дальше по туннелю, друзья пробрались через светящиеся тусклым инфракрасным ленты термосинтетиков и очутились на развилке. Согласно инструктажу, правый туннель вёл к научному посту. Левый вёл в запутанную систему узких пещер.

Свернув направо, друзья уткнулись в завал. Потолок туннеля обрушился. Талви предположила, что когда вулкан затухал, часть склона просела, обрушив пещеру.

— Целесообразно ли искать обходной путь? — спросила синеглазка.

Проанализировав вместе с Люимэ всю известную им информацию касательно пещер магматического происхождения, они решили, что стоит попробовать.

— Пещерный гость рядом, — сообщил Люимэ.

Друзья поплыли обратно. Добравшись до развилки, они выбрали левый туннель. Ростки термосинтетиков торчали из пола туннеля, немного рассеивая мрак инфракрасными огоньками. Потолок опустился. Стало тесно.

Из-за поворота выплыл виденный в морском поселении чудак с украшенной рыбьими костями причёской.

— Вы что здесь делаете? Вы мне поможете? Или это вам нужна помощь? — разразилась сигналами тиара на голове чудака.

— Хларэн-Инко, здравствуй, — поприветствовали его друзья.

Скульптор жизни сел на пол пещеры.

— Здравствуйте, — был его ответ. — Ответьте, пожалуйста, на заданные мной вопросы.

— Мы ищем Посланников, — сообщила Талви.

— Посланники? У меня дома валяется хлам, связанный с ними с большой вероятностью. Будет время, заглядывайте ко мне, вдруг пригодится. Мне не жалко.

— Благодарю тебя. А сейчас пытаемся найти проход к брошенному научному посту. Туннель, отмеченный на карте, завалило, — пояснила синеглазка.

— Что случилось у тебя? — поинтересовался Люимэ.

— Попасть туда просто. Плывите как плыли, повернёте направо, там три туннеля, вам в нижний. Затем снова направо, и вы на месте. Уютная пещерка. А я ищу свою рыбу. Она увидела большого спиралехвоста, перепугалась и уплыла. А ей нужна медицинская помощь. Если найдёте Посланников в пещере и освободитесь, то не могли бы вы мне помочь? — Хларэн-Инко явно был полностью погружён в свою проблему. — Я целый год работал над новым видом. Идеальный водоплавающий организм… пока что с некоторыми дефектами. Но я близок к успеху.

Разминувшись с хозяином рыбы, Талви и Люимэ последовали его совету. Туннели оказались очень узкими. Поэтому Талви плыла первой, а Люимэ держался позади — вдвоём они рисковали застрять.

Искомая пещера оказалась совсем невелика — лавовая трубка высотой метров пять и длиной около пятидесяти, перегороженная обвалами, с несколькими побочными лазами. В дальнем её конце стояло скромное бочкообразное сооружение, выращенное из техномассы. Серые бока строения покрывали неприятные на вид грязно-жёлтые пятна. Спереди сооружения торчала шлюзовая камера.

— Зачем шлюз? — удивилась Талви. — Оборудование боялось воды?

— Детектор не любит давления. Наши только успели адаптировать к глубинам, — предположил Люимэ. — Мы уже спустились на пятьсот метров ниже поверхности.

— Проверю, безопасно ли оно, — решила Талви и поплыла к сооружению.

Подключиться и разбудить техномассу удалось далеко не сразу. Талви пришлось воткнуть в серые бока иглы и попросить Люимэ сделать то же самое. Поделившись частью собственной энергии, друзья заставили техномассу проснуться и залатать прорехи. У строения ещё оставался скудный запас электроэнергии, накопленный за счёт поглощения тепла недр. Корни научного поста уходили более чем на сотню метров в камень. Исправив несколько дефектов, друзья вернули постройке возможность самостоятельно заряжаться.

— Имеющейся у техномассы энергии хватит, чтобы откачать воду и заполнить помещение смесью углекислого газа и диоксида серы под давлением чуть выше атмосферного, — сообщила Талви, разобравшись в ощущениях сооружения. — И попытаться не развалиться под давлением воды. Чтобы перезапустить детектор, придётся подождать, или снова от себя брать.

— Детектор вообще жив? — усомнился Люимэ. — Много дней под давлением в солёной воде, без подпитки.

— Починим, — оптимистично ответила синеглазка. — Кроме того, он аварийно выключился, когда его затопило.

Едва не разваливаясь от напряжения, научный пост исторг из себя воду, зарастил повреждения и наполнился газом.

— Хочешь, я первый полезу? — предложил парень.

— Как пожелаешь, — передала Талви, прислушиваясь.

Хларэн-Инко двигался к ним и явно был не один. Второе существо не имело ничего общего с кристальным алтимэ, но всё же обладало достаточно крупными размерами.

Люимэ открыл шлюз и заполз вовнутрь. Размеры шлюза с большим трудом позволяли забраться туда более чем одному.

— Залезай и ты, — предложил Люимэ. — Поместимся.

— Можем застрять, — усомнилась Талви, но послушалась.

Забравшись в шлюз, синеглазка закрыла и загерметизировала люк. В шлюзе приходилось стоять на коленях, постоянно ненароком толкая друг друга. Поэтому синеглазка просто обняла друга сзади и скомандовала шлюзу откачать воду. Уткнувшись лицом Люимэ в спину, она терпеливо ожидала, пока море ненадолго их отпустит.

Талви почувствовала, как изо рта, носа и ушей полилась вода. Газовый пузырь занял половину шлюза. Синеглазка вдохнула впервые за долгие часы, разлепив лёгкие. Впрочем, сейчас дыхание требовалось лишь для того, чтобы насладиться звучанием голосов друг друга. Кроме того, тонко управляя тембром голоса, порой можно было рассказать не меньше, чем через телепатические обручи и тиары.

Вода ушла из шлюза, и Люимэ открыл внутренний люк. Пробрался на разорённый пост. Талви последовала за ним, надёжно закрыв люк.

Внутри было тесно и жарко. Две комнаты разделяла тонкая стеночка из поразительно некачественной техномассы. От долгого контакта с солёной водой и морскими бактериями в ней образовались дыры. Талви пришла к выводу, что эту техномассу сделали прямо тут, в пещере, используя подручные материалы. Она не откликалась на попытки установить связь, и техномасса постройки никак её не воспринимала.

В одной комнате когда-то стояли приборы для вулканологического мониторинга, но сейчас не осталось ничего, кроме сырых обрывков какого-то полотна неизвестного назначения. Во второй комнате перезревшим сизым фруктом свисал с потолка промышленный детектор Посланников, абсолютно неприспособленный к работе в солёной воде на глубине пятисот метров. Откликнувшись на запросы Талви, детектор потерянно помигал синими огоньками.

— Очень недурно, — произнесла она вслух. — Жив. Дадим ему время исправить повреждения, и перезапустим.

Синеглазка села на пол, прислонившись к стене спиной и согнув колени. Рядом точно так же устроился Люимэ.

— Диоксид серы, — сказал он. — Запах далёкого прошлого Абэл Янн.

— Тогда по всей планете было намного жарче, чем здесь, — добавила Талви. — Мрачное прошлое.

Друзья взялись за руки. Но тут они услышали, как шлюз заполняется водой. Пришёл гость, и явно не один.

— Он принёс свою рыбу, — сказал Люимэ. — Тебе с детектором не нужна моя помощь?

— Почти наверняка справлюсь сама, — ответила синеглазка, смотря на замигавший зелёным детектор.

— Тогда я пообщаюсь с Хларэн-Инко, — решил он.

Встав, он вышел в пустую комнату, встретить гостя. Спустя минуту Хларэн-Инко вывалился из шлюза, держа в руках слабо дёргающуюся оранжевую рыбину. Талви с неудовольствием отметила, что из-за затрат на откачку воды восстановление детектора неприятно замедлилось. Сам корпус крошечной станции получил новый дефект, и энергии на восстановление оставалось совсем немного. Корни восстанавливали заряд удручающе медленно. Закрыв глаза, синеглазка погрузилась в информационные потоки, текущие внутри материала. Она искала способ притормозить или вовсе обернуть вспять нежелательные процессы. Подумав, подарила строению ещё часть своей энергии. Почувствовала, как электрический ток вымывает силы.

— Ей требуется срочная операция! — объявил Хларэн-Инко, демонстрируя рыбу Люимэ.

Неожиданно рыба задёргалась и хлестнула Люимэ хвостом по лицу. Парень недовольно поморгал.

— Прошу, уйми своё творение, — отозвался он.

— Убей микробов! Убей микробов на полу, чтобы они не заразили мою рыбу! Там могут быть опасные для неё микробы, — торопливо проговорил Хларэн-Инко. — Прошу, друг!

Гидрокостюм создателя странной рыбы начал трансформироваться, выпустив из плеч щупальца с ветеринарными инструментами на концах.

— Насколько мне известно, в океанах нашей планеты не существует микроорганизмов, что способны навредить живой рыбе, — возразил Люимэ.

— Неужели? Как я мог удалить столь важную информацию из своей памяти! — расстроился Хларэн-Инко. — Я родом с Арйо. Ихтиологом трудился с двадцати лет. Был одним из ранних колонистов. Но сейчас это неважно. Нужно спасти мой шедевр.

Художник жизни уложил вырывающуюся рыбу на пол и сформировал из техномассы пола зажимы, прочно её зафиксировавшие. В то же мгновение он получил недовольный телепатический сигнал от Талви: нечаянно он сбил установленные ей настройки электрораспределительной системы.

— Помоги, прошу! — взмолился Хларэн-Инко.

— Как мне помочь тебе, рыбный кудесник? — с ноткой насмешки отозвался Люимэ.

Поняв, что собеседник удалил из памяти важную для него информацию о биосфере планеты — либо вовсе не озаботился её получением — привело парня к мнению о полной некомпетентности Хларэн-Инко.

— Нужно удалить яйцо! — одно из щупалец гидрокостюма протянулось к рыбе и коснулось скользкого оранжевого бока.

Оказавшись вне воды, да ещё в лишённой кислорода среде, рыба уснула на глазах, напоследок вяло дёрнув хвостом.

— Она не сломается от удушья?

— Она может приостанавливать жизненные процессы! Анабиоз! Если не дольше шести часов, то всё будет хорошо. Я сам придумал механизм анабиоза, совершенно уникальный, тоже мой шедевр!

Склонившись над рыбой, Хларэн-Инко стал исследовать её внутренности ультразвуковым сканером со щупальца. Взяв рукой одну из своих золотых кос, он одновременно водил кончиками волос по рыбе, получая дополнительную информацию от электрического чувства. Выпустил иголки, но не осмелился втыкать их в живое тело, ограничившись лёгкими касаниями.

— Мне представляется, что внутри не яйцо, а ещё одна рыба, — с сомнением заметил Люимэ, прислушавшись к своим электрическим чувствам и уловив отголоски пения ультразвукового сканера кристальными шипами, выпущенными из рук и головы. Этой продвинутой технике его научила Талви.

— Маловероятно до практической невозможности! Такое не предусмотрено программой развития, я её трижды три проверял! — возразил Хларэн-Инко.

Художник жизни вынул из мокрой поясной сумки остро наточенные ножницы для сбора цветов водорослей и принялся резать вздутый склизкий живот рыбины. Потекла белёсая кровь. Люимэ приложил руку возле раны. От ладони побежали бирюзовые кристальные ростки. Они проникли в рану и закупорили кровоточащие сосуды. Хларэн-Инко подключил рыбу к встроенному в гидкрокостюм ветеринарному контроллеру жизнедеятельности, разместив на влажном теле с дюжину электродов, инъекторов и других приспособлений. Некоторые приспособления художник жизни извлекал из своей сложной причёски.

— Поразительно! Как ты это всё уносишь с собой? — удивился Люимэ.

— Могу потом научить, — был ему ответ.

Художник жизни принялся вскрывать внутренние защитные ткани рыбы. Войдя в плоть на сантиметр, облепленные противной серой массой ножницы застряли. В ране в свете тусклых ламп блестели разноцветные искорки.

— Приветствую, Хларэн-Инко. Ты сделал ей защитный слой? — удивилась Талви, появившаяся в дверном проёме. — Это «живые алмазы», с аата-тинтой!

— Я вмонтировал в неё кусок своей кожи, предварительно вырастив до нужных размеров в лаборатории, — сокрушённо признался художник жизни. — Этого требовала концепция! Это должен был быть очень стойкий и прочный организм!

Ножницы снова спасовали перед гибкой бронёй, защищавшей хвостовые внутренние органы рыбы.

— Вы можете рассечь её? — немного смущённо поинтересовался художник жизни. — Похоже, ножницы не работают...

— Лучше ты, как хорошо знающий анатомию своего творения, — попыталась уклониться синеглазка.

— Я очень груб в ааталоа, я её искалечу, — обосновал просьбу Хларэн-Инко. — А вы тренировались, особенно ты, синеглазая.

— Прости меня, что не открыла своего имени. Думала, оно уже тебе известно. Я Талви Руола, а это мой друг Люимэ Карэйоллэ, — сказала синеглазка. — Попробую помочь.

Коготок на правой руке девушки покрылся синей изморозью крошечных, геометрически идеально правильных кристалликов. Затем удлинился, превратившись в тонкую, идеально заточенную мелкую пилку. Сев на колени перед рыбой, Талви взялась за дело.

— Люимэ, я перезапустила детектор. Информация поступает, и эта бочка не наполнится водой несколько дней, — тихо сказала она, распиливая необычный имплант в теле рыбы. — Посланников здесь нет. Наш путь лежит дальше.

На Талви брызнула противная бурая слизь. Хларэн-Инко сунул руки в хлюпающую рыбью утробу и извлёк рыбу поменьше — почти такую же. Синеглазка отодвинулась от рыбы и села в проёме. Протянув руку, она погладила Люимэ по волосам чистой рукой.

— Не могу понять, почему внутри начал расти клон? — задался вопросом художник жизни, разглядывая серые нити и щупы, тянущиеся от дочерней рыбы к разверстой утробе. — Это просто поразительно!

— Ты вообще предусмотрел родовые пути? — скептично заметил Люимэ.

— Они должны были появиться на следующей стадии развития, — начал оправдываться художник жизни. — Произошедшее — очень странный случай рассинхронизации, мои возможности изначально не позволяли учесть такую возможность!

— Между тем, внутри извлечённой тобой рыбы ещё одна рыба, только-только вылупившаяся из яйца, — продолжил парень.

И действительно — отсоединив маточные щупы и уложив их обратно в тело рыбы, Хларэн-Инко вскрыл мёртвый «эмбрион» и обнаружил внутри ещё одну рыбку, не длиннее фаланги пальца. К удовольствию Талви, ни у той, ни у другой не было алмазной кольчуги — добавленная как имплант, она присутствовала только у самой большой рыбы.

— Упустить такое! Это просто невозможно… Совершенно непредсказуемый, невероятный результат… Поразительно… удивительно… восхитительно… немыслимо. Но теперь нужно немедленно зашить её раны, пока она не истекла кровью! Друзья, помогите спасти моё творчество, мой шедевр, моё прекрасное творение!

Следующие несколько минут прошли в напряжённых попытках соединить рассечённые ткани. Не всё шло так, как хотелось. В комнатушке было очень тесно, и трое горе-хирургов постоянно вносили срочные корректировки в свои движения, чтобы не толкаться локтями.

— Клей здесь! Больше клея на серповидную железу! — командовал Хларэн-Инко.

— Обожди, я ещё ниже не закончила, — недовольно бросила синеглазка, вооружённая ветеринарным клеем, что нашёлся в устойчивом к давлению футляре, что художник жизни носил на боку.

Наконец, рыба была зашита и заштопана. Талви и Люимэ, не сговариваясь, сели на пол рядом друг с другом, привалившись к стене. Хларэн-Инко привязывал к поясу вырезанные из большой рыбы зародыши.

— Поплывём, я хочу вам кое-что показать, — художник жизни воодушевлённо приплясывал, чудом не ударяясь головой о потолок. — Это совершенно восхитительно! Вам понравится! Мой последний шедевр! На него меня вдохновили переживания от бегства того прекрасного творения, что только что было под нашими чуткими исцеляющими руками.

— Нам нужно искать Посланников, — отрезала Талви. — Так что прости. Твоим творениям придётся обойтись без нашего внимания. И не пострадает ли твоя рыба от выделения газов в сосудах? Здесь давление в пятьдесят раз меньше, чем снаружи.

— Она снабжена уникальным защитным механизмом от глубоководного газового эффекта, — важно ответил Хларэн-Инко. — Моя гениальная разработка. Никто до такого не додумался, только я. Что же. Делайте все дела так же хорошо, как спасали мою рыбу! И если желаете ознакомиться с другими моими шедеврами, найдите мою работу «Морская фантазия: на пути к совершенной рыбе». Я значусь как её автор, под именем Кивэно Кйяря!

— Между делом: ты говорил, что хранишь у себя нечто, связанное с Посланниками. Расскажи, — попросила Талви.

— Я выкинул подробности из памяти. Заглядывайте, покажу. Помню только, что пробовал встроить в одну рыбу приёмник Посланников. Чтобы присматривать. Не получилось...

— Следи за здоровьем своих рыб и радуйся своим будущим шедеврам, — вежливо попрощался Люимэ.

— Найди путь к совершенной рыбе, — с оттенком иронии попрощалась Талви.

Хларэн-Инко забрался в шлюз и закрылся. Вскоре художник жизни вместе с пострадавшей рыбой поплыли прочь от скромного научного поста. Талви привалилась к Люимэ и положила голову ему на плечо.

— Пол грязный. Когда будем уплывать, скомандую, чтобы техномасса прибралась, — тихо сказала синеглазка, указав на лужицу рыбьей крови.

— Отправляемся дальше? Выплывем из пещеры, и обследуем осыпь? — спросил Люимэ.

Осыпь начиналась за лесом чёрных водорослей, и простиралась на несколько километров. Она шла с отметки в пятьсот метров до двухкилометровой глубины, где рельеф снова более-менее выравнивался.

— Да, действуем как и планировали, — ответила Талви.

— Ты в порядке? Чувствую, ты отдала техномассе очень много энергии, — побеспокоился парень, гладя подругу по голове.

— Мне хватит, чтобы доплыть до Мурвы, — успокоила его синеглазка. — Там подзарядимся.

Мурвой называлось подводное поселение, что располагалось на глубине чуть более двух километров в окружении разрозненных оазисов подводных деревьев-термосинтетиков.

— Давай я поделюсь с тобой, — Люимэ положил ладонь на щеку подруги и потянулся к её губам своими.

Талви подалась на Люимэ, и приняла поцелуй. Почувствовала, как язык Люимэ скользнул в её рот и пролез под её язык. Ощутила приток электромагнитной энергии. Обняла друга, прижавшись всем телом. Несколько минут они провели в неподвижности.

— Благодарю тебя, дорогой Люимэ, — прошептала синеглазка, когда парень прекратил электрический поцелуй и отстранился. — Теперь у нас поровну сил. Это самый долгий и приятный наш поцелуй из тех, что были.

Поступок Люимэ разжёг в Талви яркие чувственные переживания. Минуты, когда их энергетические системы были объединены, ощущались временем невероятной эмоциональной близости. Люимэ поделился с ней своей энергией в нежном и красивом жесте. Синеглазке очень нравилась красота ситуации. Эстетика прекрасного порыва. Посмаковав эти чувства, синеглазка выложила их в дальний уголок памяти и выключила, чтобы использовать как-нибудь потом, когда у них будет больше времени.

— Я рад тебе помочь, Талви, — Люимэ пощекотал коготками кончик её правого уха. — Вылезаем?

— Вылезаем.

Выбравшись с научного поста, друзья пустились в обратный путь по запутанной пещерной системе. Покинув пещеру, они быстро доплыли до осыпи. Лес чёрных водорослей обрывался. Дальше шёл кажущийся бесконечным каменистый склон. Изредка на нём попадались скопления бледных подводных грибов с тонкими широкими шляпками и разветвлёнными уловителями опускающейся сверху мёртвой органики.

Запустив детекторы, Талви и Люимэ принялись прочёсывать склон. Посланников не наблюдалось. Другие двойки поисковиков тоже не обнаружили искомого. Поиски продолжались. С одной двойкой случилась неприятность: система сбора данных перестала работать, и в попытке починить на месте прибор испортили солёной водой, раскрыв внутренности. Раздосадованную двойку отозвали обратно на базу.

Друзья опускались всё глубже, преодолев отметку в шестьсот метров. Темнее в электромагнитном спектре не становилось, так как на поверхности уже давно стояла ночь. Вдали проплыло стадо крупных морских животных-фильтраторов. Их гулкое уханье позабавило поисковиков. Ненадолго к Люимэ пристал карликовый фиолетовый шельфовый червь, решивший, что алтимэ будет защищать его от хищников в обмен на чистку плавников.

Уплыв от него, друзья продолжили путь, бесплодно вслушиваясь в хаотичные сигналы детекторов час за часом.

Глава 5

Талви и Люимэ плыли во тьме. На поверхности давно наступил день, но на глубину двух километров свет не доходил. Слабо светились инфракрасным тела то там, то тут встречавшихся рыбёшек.

— Талви, не зажечь ли нам огоньки? — предложил Люимэ, передав сигнал через тиару.

— Зажжём наши маленькие звёздочки, — согласилась с предложением Талви.

На гидрокостюмах друзей тускло засияли синие огоньки. Костюмы формировали источники света согласно пожеланиям носителей, и Талви не отказала себе в удовольствии придумать необычный узор. Люимэ залюбовался переплетением светящихся линий на спине подруги.

Друзья одновременно ощутили приближение крупной рыбы. Морских существ они не боялись — причинить серьёзный вред те не могли. Намного больше беспокоила возможность повредить или даже убить морского обитателя во время самообороны. Повреждать биосферу, созданную великим трудом, было очень неприятно и досадно. Поэтому, мгновенно оценив ситуацию и обсудив её через тиары, друзья опустились ко дну и скрылись за крупным камнем. Погасили огни гидрокостюмов.

Синеглазка чувствовала четырёхметровую рыбину, разыскивающую их. Прислушавшись к электрическому чувству, она определила видовую принадлежность существа. То был ий-сиир, хищник, охотящийся на глубоководную рыбу и мелкие виды водных червей. Продолговатое розовое тело в красную полоску, плавники, три ряда острых зубов и длинный язык с обращённым назад шипом, способный работать как гарпун. Ий-сиир относился к тем немногочисленным крупным видам, у которых отсутствовало генетически запрограммированное миролюбие по отношению к алтимэт.

Ий-сиир, помня, что источник света был где-то рядом, принялся кружить, выискивая друзей. Стало ясно, что назойливое животное просто так не уплывёт. Никаких приборов для отпугивания рыб поисковикам не выдавали, что теперь стало казаться Талви немалым упущением.

Ий-сиир подбирался всё ближе. Но у друзей созрел план.

Дождавшись, когда животное окажется возле их укрытия, они одновременно бросились на рыбину, оттолкнувшись ногами от камня, и крепко обхватили руками, будто желая обнять и затискать. Ий-сиир задёргался, щёлкая зубами.

— Жми! Только не раздави! — указала синеглазка.

Друзья стали понемногу сжимать рыбину. Поначалу это лишь раззадорило хищника. Талви и Люимэ сжали посильнее, и животное перепугалось. Язык-гарпун попытался достать Талви, но та ловко отбила его ногой.

— Отпускай! — Талви решила, что они достаточно напугали рыбу.

Оказавшись на свободе, ий-сиир отчаянно забил хвостом, удирая.

Отогнав назойливого хищника, друзья обнялись.

— Поплыли дальше, — сообщил Люимэ, отпустив подругу. — Я вижу далёкие огоньки среди тьмы.

Дальше склон подводного вулкана был совсем пологим. Когда-то здесь начинала формироваться побочная вершина. Создав относительно ровное пространство в два десятка квадратных километров, подземное пламя ушло, оставив на память несколько фумарол и трещин с горячей водой. Вокруг источников тепла разрослись подводные деревья-термосинтетики и расплодилась глубоководная жизнь.

Проплыв пару сотен метров, Талви и Люимэ оказались в настоящем оазисе. Вокруг тёплой расщелины переплелись белые деревья-термосинтетики. На их раскидистых ветвях светились малиновые и голубые отростки. Из самой щели росли серые термосинтетические трубки, питающиеся теплом и минералами геотермальных источников. Взрослые трубки венчали светящиеся ядовито-жёлтые цветы. Вокруг деревьев плавали розовые шары размером с кулак алтимэ. Глубоководные создания шевелили тонкими нитями-щупальцами и гребли длинными полупрозрачными хвостами. Среди розовых созданий попадались крупные красные сгустки биомассы, подъедающие выделения с коры деревьев. Когда друзья оказались в центре танца таинственных созданий, из темноты вынырнула полупрозрачная рыба с огромными чёрными глазами и острыми зубами, и выхватила зазевавшийся розовый шарик. Оставшиеся тут же собрались в кучу и угрожающе зашевелили нитями. Рыба скрылась, утащив жертву во тьму.

— Посёлок к востоку отсюда, — сообщила Талви.

Обогнув оазис, друзья снова оказались во мраке. Далеко впереди виднелся ещё один оазис, куда больше того, что остался позади.

— Талви, ты бы хотела пожить под водой? — поинтересовался Люимэ.

— Пожалуй да, — дала знать синеглазка. — Когда-нибудь. Буду рада, если поживёшь вместе со мной.

В сердце большого оазиса скрывалось подводное поселение. Из него доносились отголоски телепатических переговоров и едва слышное дыхание механизмов. Дом среди подводной пустыни. Синеглазке хотелось скорее познакомиться с жителями поселения, запомнить их лица и имена, узнать, чем они занимаются, чем вдохновлены, чем обеспокоены. Поведать о своих мыслях, идеях и надеждах.

После долгих часов бесплодного поиска этот бледный свет казался сиянием маяка надежды. Существовала исчезающе малая, но отличная от нуля вероятность, что местные жители знали то, что могло бы стать зацепкой. Что-то, что они посчитали незначимым и не относящимся к делу, и потому не связались с поисковиками сами.

Друзья ощутили ий-сиир в нескольких десятках метров от себя. Талви догадалась, что хищник охотился по краям оазиса, вылавливая отбившиеся розовые шары.

Путь до опушки большого оазиса прошёл без приключений. Здесь было намного светлее, благодаря биолюминисцентным организмам и лампам на зданиях. Из трещины, рассекавшей оазис пополам, поднималась горячая вода. Вокруг расщелины росли те же деревья-термосинтетики с бледными стволами, голубыми и малиновыми ветвями. Вокруг деревьев светло-серыми столбиками поднимались неорганические водоросли с бирюзовыми светящимися листьями-антеннами. Улавливая тепловую и электромагнитную энергию, не нуждающиеся в постоянном питании и не поедаемые рыбой, они служили украшением оазиса. Ближе к трещине и под лампами распускались жёлтые и красные водоросли с розовыми шариками на стеблях. Они немного напоминали цветы и тоже светились.

На другой стороне расщелины расположилась Мурва. Это было небольшое подводное поселение, где жило не более пяти дюжин алтимэт. Большинство из них были экологами, присматривающими за экосистемой океана. Другие приглядывали за геотермальными электростанциями и установками геологического мониторинга. Это дело занимало совсем немного времени и сил, поэтому большую часть времени они посвящали иным увлечениям. Подключаясь к планетарным телепатическим сетям для решения научных, общественных и культурных задач совместно с обитателями поверхности, они регулярно нагружали до предела местные передатчики. Талви ощущала активность телепатических сетей как приглушённое волшебное пение. Местный подводный хор звучал необычно и завораживающе.

Жили в Мурве и просто те, кто любил глубоководный мир.

Проплыв над светящейся рощей водорослей, друзья увидели Мурву во всей красе. Архитектурной доминантой являлась куполообразная ратуша. Скрытые в здании устройства обеспечивали телепатическую связь с поверхностью и помогали в совместных размышлениях. Там же жители Мурвы собирались на концерты и праздники. Верхняя часть купола пропускала свет, отчего здание казалось светящимся самоцветом в драгоценной оправе. Синеглазка поняла, что внутри поддерживается атмосферное давление. К северу от ратуши располагался подсвеченный зелёным купол сухого сада, где обитатели подводного мира могли насладиться отдыхом среди красивейших растений поверхности. К югу от ратуши находился жилой корпус. Вокруг него стояли негерметичные подводные домики, заполненные водой. Благодаря отсутствию необходимости выдерживать давление, обитатели могли придать этим жилищам любой вид в соответствии со своими эстетическими вкусами. Дома походили на тела морских существ, на драгоценные камни, на геометрические абстракции…

К западу от ратуши располагались научно-производственный комплекс — серебристый купол с голубыми шпилями и четырьмя башенками из установленных одну на другую сфер вокруг. Комплекс соседствовал с отдельно стоящим шлюзом для подводного транспорта.

Среди водорослей и подводных деревьев на окраинах поселения таились сооружения поменьше. Среди бирюзовых огоньков синтетических растений Талви заприметила необычный дом в форме сплюснутой пятиконечной звезды, усеянный прозрачными сферами-комнатами.

Перед ратушей, к востоку от неё, находилась украшенная разноцветными огнями и причудливыми скульптурными композициями площадь. Проплыв над шпилем ратуши, друзья направились к ней. Навстречу им всплыл алтимэ в золотистом гидрокостюме. Прямо под собой Талви увидела алтимэ в обычной сухопутной одежде, сидящего на статуе рогатого морского червя. Тут же друзей достигло коллективное телепатическое приветствие жителей подводного поселения.

— Приветствую в Мурве, — сообщил через телепатическую тиару золотистый. — Зовите меня Онма Юнти. Вы — Талви Руола и Люимэ Карэйоллэ. У нас уже шестеро искателей вроде вас.

Друзей проводили к шлюзу ратуши, и вскоре они смогли наполнить лёгкие воздухом, и заговорить звучащими словами.

Внутри строение оказалось волшебной обителью света. Столь сложную и красивую композицию из светильников, отражающих поверхностей и призм синеглазка не встречала даже в Ауран Люсья. Оставляя за собой мокрые следы, друзья поднялись по винтовой лестнице, следуя за проводником.

На связь вышел Эйэни Найрэ, координировавший поиски.

— Я тоже в Мурве. Постарайтесь прийти ко мне, хочу увидеть вас своими глазами и поговорить звуком, — передал он. — Я в жилом крыле, жилище четыре, второй этаж.

Талви и Люимэ передали слова Эйэни проводнику. Онма подсказал, как пройти быстрее. Втроём они направились через переходы подводного поселения к месту встречи, шлёпая ластами. Пару раз они даже спотыкались. Безупречное чувство равновесия исключало падения, но неудобство удручало. Пройдя по сумеречному туннелю, они очутились в маленьком зале с низким потолком, из которого вели множество дверей и винтовых лестниц, уходящих в потолок. На пёстрых коврах в окружении комнатных растений и причудливых устройств сидели отдыхающие алтимэт. Увидев новоприбывших, собравшиеся во второй раз тепло приветствовали их — на этот раз звучащими словами. Онма указал на дальнюю от входа лестницу и остановился, желая перекинуться словом с одним из отдыхавших.

— Я присоединюсь немного позднее, — сказал он друзьям.

— Талви, давай остановимся на некоторое время, — попросил Люимэ. — Трансформируем ласты в нормальные ботинки. Неудобно ходить.

Талви поддержала решение друга. Ходить по суше в ластах было не очень удобно. Сев рядышком на пол возле двух беседующих философов, они запустили процесс превращения ласт в ботинки. Частью разума следя за превращением, синеглазка слушала говоривших.

— Думал ли ты, что будешь делать через триллион лет? — спросила философ в фиолетовом одеянии своего товарища в красном.

— Нет, — ответил он. — Недостаточно знаний для предметного размышления.

— Мой друг надеется, что мы научимся создавать дочерние Вселенные, и тем самым сможем продлевать наше бытие сколь угодно долго, — добавила фиолетовая. — Предположим, его замыслы воплотились. Пройдёт время, невообразимо превышающее возраст этой Вселенной. И однажды мы исчерпаем пространство возможных состояний, и спираль времени станет колесом.

— Не страшно. Так ли плохо, если благое и угодное нам будет повторяться раз за разом? — спокойно парировал красный. — И кто сказал, что пространство возможных состояний не бесконечно, с учётом теоретической возможности менять фундаментальную структуру реальности?

— Твоя правда, — согласилась фиолетовая. — В конце концов, мы владеем своими чувствами и мыслями. Умеем радоваться и удивляться каждому новому дню как первому и последнему. Нам нужна лишь сложная и насыщенная среда. Вечность не страшна.

— Я бы принял и вечность здесь, на дне океана — со всеми, включая тебя, кто живёт здесь.

— Почему бы и нет, — задумчиво произнесла фиолетовая.

— Почему бы и нет, — вторил ей красный.

Закончив с трансформацией, друзья встали и зашагали к винтовой лестнице. Онма присоединился к ним. Оказавшись на этаж выше, они прошли по длинному изогнутому коридору с оранжевыми светильниками под потолком. Стены украшали мозаики на морскую тематику. Затормозив у четвёртой по счёту двери, Онма опустил ручку и зашёл внутрь. Друзья последовали за ним.

Обстановка внутри отличалась уютом. Квартирка предназначалась для двух жильцов. На первом этаже располагалась крошечная прихожая и круглая комната, устланная мягкими коврами и заваленная устройствами связи и разобранными детекторами Посланников. В углу стоял столик с аккумуляторами, выполненными в виде изящных флаконов, и ваза с душистыми ягодами. Потолок украшала каменная мозаика, похожая на ту, что в коридоре. На второй этаж квартирки можно было забраться по шесту или вовсе запрыгнуть через отверстие в потолке.

— Мы наверху, забирайтесь, — прозвучал голос Эйэни сверху.

Онма взобрался по шесту. Талви подскочила, уцепилась за край и подтянулась. Люимэ последовал её примеру.

— Экстравагантная планировка, — заметил Люимэ.

— Зато интересно, — сказала алтимэ в длинной жёлтой рубашке с высоким воротником и повернулась к друзьям. — Я Юксюр Пяврэ. Не имею никакого отношения к Посланникам, просто здесь живу.

Ноги Юксюр скрывал бурый спальный мешок. Серебристые волосы, заплетённые в две косы, украшала великолепная телепатическая диадема с крупными синтетическими бриллиантами. Неоново-жёлтые глаза глядели через старомодные инфо-очки в золотой оправе. Раньше, до развития телепатических головных уборов, такие очки использовали для приёма большого количества информации через цветовые коды и особые символы.

Эйэни сидел у стены, скрестив ноги. Сам Эйэни был одет в красный гидрокостюм. На гидрокостюме тускло светились узоры, подражающие рисункам на телах глубоководных рыб. Его длинная тяжёлая коса была украшена бледно-голубыми сапфирами в оправах из иридия.

— Держи, — Онма передал Эйэни чёрный прямоугольный футляр. — Может, с этим получиться собрать ещё пару ваших детекторов. Сведения про Хларэн-Инко уже передал.

— Хларэн-Инко? Мы встречали его недавно, — сказал Люимэ.

— Да, он большую часть времени проводит с рыбой, выгуливает, изучает, пытается дрессировать, — ответил Онма. — Надеюсь, он не делает снова какого-нибудь злобного зубастого червя. Я пойду, меня ждут друзья. Хотим доделать одну интересную штуку.

Сказав это, Онма соскользнул вниз по шесту и покинул квартирку.

— Прибыла новая группа добровольцев, но Суйра не успевает сделать детекторы для них, — сразу перешёл к делу Эйэни.

Талви уселась на пол, прислонившись к стене. Люимэ расположился аналогичным образом. Ненароком взял синеглазку за руку.

— Я попросил сделать детали для них в местном научно-производственном комплексе, они пообещали поторопиться, — продолжил Эйэни. — Вы не могли бы помочь в настройке? Обещали закончить через сутки.

— Эйэни! Хларэн-Инко говорил, что пытался встроить приёмник Посланников в свою старую рыбу, чтобы всегда следить за её состоянием, — сказала синеглазка. — Может, попросим у него на время приёмник?

— Неужели? Не знал о том, что наш любитель кусачих червяков умеет работать с Посланниками, — удивился Эйэни. — Тогда сплавайте к нему и попросите. Нам сейчас никакая помощь не будет лишней.

— Посланники спасают жизни, — тихо сказала Юксюр. — Если из-за алтимэт Абэл Янн Посланники погибнут, на вас — теперь уже и на меня — падёт вечный позор. Они один из ключей к нашему бессмертию. Ведь они не только исследуют места, недоступные иначе. Посланники собирают и возвращают пыль тех, чьи тела разрушились в труднодоступных областях космического пространства. Если Посланники погибнут, умрёт надежда для потерянных в звёздном пламени и туманных глубинах гигантских планет.

— Хларэн-Инко также сообщал мне, что хранит некий «хлам», связанный с посланниками, и приглашал посмотреть, — вклинилась Талви. — Не думаю, что это приёмник. Один лишь приёмник. А нам нужно ловить даже самую мелкую рыбёшку, верно?

— Кивэно выбросил из памяти этот «хлам», — добавил Люимэ. — С тем, что использовал — приёмником — он бы так не поступил.

— Это может оказаться важным? Отправляемся к нему? — Юксюр попыталась выскользнуть из мешка, но Эйэни поймал её за руку.

— Талви и Люимэ неплохо справятся сами. Тем более, они будут на связи с нами, — сказал он. — Ты не специалистка по посланникам, и мало чем им поможешь. Разве что компанию составишь. Лучше помоги мне обобщить результаты поисков. В этом твоё участие будет бесценно. Впрочем, поступай согласно своему разумению.

— Хорошо, Эйэни, — сказала Юксюр.

— Тогда мы отправляемся в путь, — объявил Люимэ.

Юксюр всё-таки вылезла из мешка и обняла сначала Люимэ, потом Талви. Эйэни последовал её примеру. Затем друзья молча спустились на первый ярус и покинули уютную квартирку. На бегу трансформировали ботинки гидрокостюмов в ласты. Держась за руки и помогая друг другу, чтобы не споткнуться, добрались до малого шлюза, расположенного на нижнем уровне жилого отсека подводного поселения.

В шлюзе Талви выдохнула воздух, заставив лёгкие слипнуться. Дала морской воде заполнить нос и рот. Оттолкнувшись ногами, устремилась в подсвеченную зеленоватыми огнями черноту вслед за Люимэ.

— Указывай путь, — попросил парень через телепатическую тиару.

— На северо-восток, вниз по склону, — указала синеглазка.

Друзья плыли в десятке метров от дна. Проплыв через заросли синтетических водорослей, они покинули пределы уютного подводного оазиса. Чёрный ил внизу, чёрная вода вокруг. Но Талви никогда не боялась темноты и глубины. Тем более, рядом плыл её лучший друг. Наоборот, глубоководная пустошь казалась ей оплотом покоя и тишины, хранительницей загадок. Поиграв с восприятием, можно было получить ощущение, что время здесь никогда не существовало. Конечно, ошибочное и иллюзорное, но волнующее.

— Меня вдохновляют морские глубины, — сообщила Талви. — Запечатлю в музыке, когда вновь окажусь с силтой в руках.

— Напиши партию и для меня, — попросил Люимэ.

— Разумеется. Мы побывали здесь вдвоём, и в музыке будут двое.

Горизонтальный участок дна закончился, и склон вновь пошёл вниз. Иногда попадались странной формы каменистые выступы. Подняв в памяти всё, что знали по планетологии и вулканологии, друзья не смогли понять, откуда взялись загадочные выступы. Подобравшись к одному поближе, Люимэ определил, что выступы представляют из себя мёртвые колонии синтетических бактерий.

— Три года назад я прочёл древнюю книгу, написанную ещё в докосмическую эпоху на Арйо, — поведал Люимэ подруге. — Поэму о кораблях, путешествующих по космосу, и отважных мореходах-космоходах с серебряными крыльями. У кораблей из поэмы были паруса — воздушные, не световые, не электрические — и вёсла, из речных деревьев. Думаю, древний поэт приравнял космос и море из-за того, что не знал космоса, и описывал знакомое.

— Или потому, что и в космосе в невесомости, и под водой похожие отношения с собственным весом. В невесомости он исчезает, под водой скомпенсирован силой выталкивания. Можно двигаться в любую сторону, — предположила Талви.

Дом Хларэн-Инко друзья заметили одновременно. Он представлял из себя внушительную сферу из техномассы, укреплённую алмазостальными рёбрами. Окон они не заметили. Шлюз располагался снизу. Сфера стояла на трёх массивных сваях. От сферы отходили тонкие чёрные щупальца и уходили в ил — синеглазка догадалась, что дом питается вулканическим теплом и минералами. Вокруг здания в изобилии валялись непонятные пустые контейнеры из техномассы. Некоторые из них срослись вместе, будто готовясь сформировать какие-то иные конструкции. Когда друзья приблизились, один из контейнеров выпустил длинное серое щупальце и попытался обвить ногу Талви. Синеглазка уколола щупальце иглой и заставила втянуться обратно.

— Беспорядок. Ужасный, — передала она своё мнение другу.

— Безобразно и отвратительно, — согласился Люимэ.

Один крупный ящик служил жилищем для ручной рыбы — друзья заметили оранжевый хвост, мелькнувший в окошке «домика». Возле домика плавал недоеденный рыбий корм.

Подплыв к шлюзу, Талви положила руку на поверхность сферы. Подала сигнал. Медленно, будто нехотя, шлюз раскрылся. Друзья заплыли вовнутрь. Закрылся шлюз так же медленно и неохотно, как и открылся. Спустя минуту Талви и Люимэ уже стояли на ногах. Поправив волосы, синеглазка выплюнула воду на пол.

Сверху открылся люк. Показалось лицо Хларэн-Инко, перепачканное рыбьей слизью.

— Вы решили ко мне заглянуть! Признателен! — сказал он, протягивая руку. — Хватайтесь, помогу забраться. Тут неудобно.

Люимэ схватил протянутую руку, Талви уцепилась за друга. Художник жизни резким движением поднял их к себе. Люимэ ударился макушкой о низкий потолок. Талви чудом успела извернуться и не снести штабель каких-то баночек и мешочков, нагромождённых возле шлюза.

— Приветствуем тебя. Ты говорил, что хранишь предназначенное для работы с посланниками оборудование, и предлагал с ним ознакомиться. Мы приплыли, чтобы воспользоваться твоим предложением. Будем признательны, — начал Люимэ.

— Хорошо. Но давайте я сначала покажу вам своё новое творение! — объявил Хларэн-Инко, и потащил друзей в большую круглую комнату с аквариумом, наполовину заполненным водой.

В плену аквариума дёргался сизый червь длиной в три с лишним метра, снабжённый необычным хвостом, похожим на пучок травы. На спине червя темнели чёрные полосы. Вокруг аквариума располагалось всевозможное оборудование и грубо собранная из подручных материалов мебель.

— Двоякодышащая конструкция! — гордо объявил Хларэн-Инко. — Может жить как на поверхности, на суше, так и на любой глубине до семи километров. Я даже раньше выпускал его поползать. Но он начал хулиганить — разнёс хвостом шкаф с реактивами, стол своротил, уронил на себя ящик с кормом. Глупенький! Что у меня пока не очень хорошо получается — так это хороший интеллект и обучаемость.

— Когда он стол своротил? — спросила Талви, неожиданно для всех забравшаяся под стол, собранный из листа техномассы и металлического цилиндра с приклеенными ножками из каменного коралла.

— Не очень давно, — сказал Хларэн-Инко. — За пару дней до того, как все ваши поиски начались. Взбесился, еле запихал обратно в аквариум!

— «Лунтолурма Виктэн» — стационарный питомник для искусственных форм жизни из маловзаимодействующей материи средней вместимости в цилиндрическом корпусе, весом триста двадцать килограммов, производился в Варвиноле, ныне считается устаревшим, однако любим по всей планете за чрезвычайно надёжную систему изоляции, — громко продекламировала Талви, сев на полу у стола, скрестив ноги. — У этого была повреждена верхняя крышка, из-за чего парочка посланников могла сбежать. Затем питомник починил сам себя и восстановил герметичность.

Хларэн-Инко задумчиво оглядел стол.

— Значит, в моём столе живут Посланники? Вы ведь Посланников искали, верно? Можете взять из него, мне они не нужны, — сказал он. — Можете даже весь стол забрать! Не так он мне и нужен. Не очень удобный, слишком громоздкий. Я не знал куда цилиндр этот приспособить, вот и решил стол из него сделать. Заберёте — будет повод хороший лабораторный стол соорудить.

— Талви, Люимэ! — вышел на связь Эйэни. — Юксюр нашла интересную информацию. Двадцать лет назад над нами проплывал автоматический корабль с питомниками посланников. Попав в непогоду, корабль из-за неверных настроек начал перестраиваться, и растерял часть груза. Три питомника пошли ко дну. Два позднее нашли, один же канул в безвестность. Опрос местных обитателей ничего не дал. Предполагаем, тот Посланник мог быть из потерянного питомника. Вода и морские обитатели могли повредить корпус. Всем поисковикам, и вам в том числе, следует дополнить методику поисков. Ищем металлический цилиндр. К сожалению, три года назад информацию о деталях происшествия стёрли из коллективного пространства знаний как малозначимую, пришлось просить личные воспоминания и собирать вместе их разрозненные осколки.

Талви осторожно, почти благоговейно коснулась поверхности питомника. Люимэ довольно прикрыл глаза.

— Эйэни, с большой вероятностью уже ничего искать не надо, — сообщила синеглазка в ответ по телепатической связи. — Самый важный стол в галактике здесь, рядом со мной.

И отправила сжатым посланием всю сопроводительную информацию о находке.

— Скажи, Хларэн-Инко, почему ты ничего никому не сказал о находке? — полюбопытствовал Люимэ.

— Я стёр память об этом, — печально ответил биоизобретатель. — Стараюсь держать память в чистоте, разную ерунду забывать. Оказалось, это важно. Думал, просто хлам.

Талви встала, подошла к Люимэ и обняла его за плечи.

— Хларэн-Инко, твоя намеренная забывчивость оказалась как нельзя кстати! — радостно заявила она. — Тумоло, выпуская заражённых Посланников, предварительно разузнал обо всех питомниках на планете, и направил заразу точно к её будущим жертвам. О том, о чём он не разузнал, он догадался. Но он не мог ни разузнать, ни догадаться о припрятанном и забытом всеми питомнике!

Вдвоём они подскочили к биоизобретателю и заключили его в крепкие объятия. Тот удивлённо хлопал глазами.

— Я ничего же не сделал, за что вы меня чествуете? — спросил он.

— Друзья, поздравляю! — сообщил Эйэни по телепатической связи. — Мы уже плывём к вам, чтобы помочь перевезти питомник как можно аккуратнее. Никуда не уплывайте, будете помогать.

Ожидание все трое провели в весёлой беседе. Эйэни и двое других поисковиков прибыли на подводной лодке, взятой на время у жителей Мурвы. Вшестером они осторожно переправили питомник на подводную лодку, аккуратно припаркованную под домом Хларэн-Инко. Чтобы пронести громоздкий питомник, пришлось даже немного изменить планировку. Впрочем, дом с лёгкостью перестроился под их замысел. Хотя любой из них мог с лёгкостью поднять питомник в одиночку, ради безопасности хрупкого устройства они помогали друг другу. Хларэн-Инко и Люимэ разбирали нагромождения предметов, мешавших проходу, четверо несли массивный цилиндр. Чтобы без повреждений спустить цилиндр вниз, они разбились на пары и аккуратно передавали груз друг другу сверху вниз.

Вскоре все шесть стояли на подводной лодке вокруг футляра, в котором в полной безопасности покоился питомник.

— Хларэн-Инко, я уже рассказал об этой истории всей Мурве, — сказал Эйэни. — Считай, что ты прощён за ту историю с хищным червём. Все претензии сняты. Однако постарайся впредь не допускать таких ситуаций, хорошо? Ты живёшь не на пустой планете, а в биосфере, которую создавали тысячи лет тяжким трудом. Более того — ты живёшь в обществе. Согласись, намного лучше во всех отношениях жить дружно и друг другу не вредить.

— Хорошо, Эйэни. Благодарю, — ответил он.

— Если желаешь, составь мне компанию, — предложил Эйэни. — Я отправляюсь на Минтэн Сал, сопровождать твой бывший стол.

— Не подумай, что мне неприятно твоё общество, но ответь, ничего не тая: какова цель?

— Желаю, чтобы ты встретился с кое-какими своими старыми знакомыми, — Эйэни коротко обнял Хларэн-Инко и продолжил, отпустив, — может быть, они помогут тебе вспомнить что-то, что ты будешь не прочь вспомнить.

— Договорились.

Талви и Люимэ устроились у иллюминатора и глядели в черноту, в которой изредка мелькали светящиеся подводные создания. Подводная лодка, длинная и гибкая, с плавниками и водомётом, сама напоминала подводный организм. Не успели они насладиться плаванием, как лодка заплыла в транспортный шлюз Мурвы.

— Можете отдыхать, — объявил Эйэни друзьям. — Дальше справимся без вас. Через сутки поплывём в Минтэн Сал, сопроводим груз к лифту и обсудим ваше дальнейшее участие, если пожелаете. И, конечно, все вместе примем благодарность. Признаюсь, не рассчитывал, что поиск завершится таким образом и столь быстро.

Глава 6

Попрощавшись с Эйэни, Талви и Люимэ направились туда, куда указал телепатический хор жителей Мурвы. Снова вернувшись в воду, они углубились в заросли светящихся водорослей и бледных подводных деревьев. Друзья решили пойти сложным путём и плыть среди стеблей и стволов, чтобы вдоволь полюбоваться подводными красотами. В этот момент с гидрокостюмом Люимэ начались проблемы: костюм начал высовывать щупы, пытаясь дотянуться до синтетических растений. Парень проверил заряд костюма — тот превышал половину от максимального. При попытке убрать щупы те лишь начинали конвульсивно дёргаться.

За стеной бледных деревьев друзья нашли уютный подводный дом, выполненный в форме сплющенной пятиконечной звезды. Со всех сторон здание обступали светящиеся синтетические водоросли. Звезду покрывали прозрачные сферические выросты. Талви заметила в одном из них силуэты алтимэт: комнаты сделали прозрачными, чтобы жильцы могли любоваться видом и не чувствовали себя стеснённо.

Забравшись в искусно оформленный шлюз, друзья прошли по извилистому коридору к предназначенной для них гостевой комнате. За весь путь им никто не встретился.

— Никого нет, — отметил Люимэ. — Все гости в главном комплексе, и их немного.

В коридоре напротив двери их комнаты висел яркий плакат с изображением алтимэ, держащего в руках телепатический обруч. Внизу плаката красовался призыв: «Передавай мысли только по делу и кратко! Не шуми!». Талви обратила внимание на плакат.

— На позапрошлом общеконтинентальном размышлении мы решили ужесточить правила информационной гигиены. Как тебе доказательство? — спросил Люимэ, снимая с головы телепатическую тиару и недовольно дёргая непокорные щупы.

Талви открыла дверь, повернув ручку. Прошла внутрь. Люимэ прошёл за ней, закрыв дверь за собой. Прозрачный купол едва слышно поскрипывал, противостоя огромному давлению океана. Густой мрак рассеивали лишь светящиеся водоросли по ту сторону купола, да тусклый изумрудный светильник на столе. Пол комнаты был мягким и прохладным. Мебель исчерпывалась невысоким столиком, двумя пёстрыми спальными мешками из тонкой ткани и четырьмя подушками. Рядом с дверью висел зарядник.

— Очень красивое доказательство, пусть и очевидное слишком, — ответила синеглазка, ложась на пол. — Впрочем, я и не сомневалась. Чем более информация структурирована и чем меньше информационного шума, тем лучше. Я читала про инопланетную цивилизацию, которая погибла из-за того, что её информационное пространство оказалось переполнено хаотичной и бесполезной информацией.

Стекающую с гидрокостюма воду моментально впитывал пол.

— У нас впереди целые сутки. Мы можем лежать и любоваться, как вокруг плавают рыбки, как колышутся водоросли, — сказал Люимэ. — Тут очень красиво. Я счастлив, что нахожусь здесь именно с тобой.

Талви села и дотянулась до стола. Положила на него свою телепатическую тиару, приняла и расположила рядом другую, взятую из рук Люимэ. Разыскала в ящике стола изящный серебристый гребень и принялась расчёсывать мокрые волосы, предварительно распустив. Люимэ забрал у неё гребень и стал расчёсывать подруге волосы сам. Та, прикрыв глаза, наслаждалась, неподвижно сидя перед другом.

— Теперь причёсываю я, — спустя несколько томных минут Талви взяла гребень и распустила волосы Люимэ.

Тот сел к ней спиной. Взялась за дело. Талви вдохнула, принюхавшись к его волосам. Тонкий запах моря. Слабое обоняние алтимэ плохо различало запахи, но этот она ощутила и запомнила, как никакой другой.

— Наши волосы очень похожи. Нам достаточно одного гребня на двоих, — шутливо сказала Талви.

— Мы никому не понадобимся сейчас? — Люимэ указал на телепатические тиары.

— Эйэни дал нам сутки. Если мы понадобимся — пришлют кого-нибудь, или сам дом нам об этом сообщит, — ответила Талви. — Кроме того, мы и так превысили рекомендуемое психологами время ношения тиар. Пора побыть наедине друг с другом.

Талви закончила расчёсывание, вернула гребень на место и погладила друга по голове.

— Что за проблемы с твоим гидрокостюмом? — поинтересовалась она.

— Щупы вываливаются, будто костюм всё время кушать хочет, — сказал Люимэ, указывая на торчащие из спины костюма гибкие щупы, болтающиеся в воздухе.

Талви пригляделась. Подергала. Нажала пальцами на основания щупов.

— Плохо знаю этот сорт техномассы, — проворчала Талви. — Давай попробуем током ударить?

— Давай, — согласился Люимэ.

— Снимай, — попросила Талви. — Пока он надет, смысла бить нет.

Люимэ принялся стаскивать гидрокостюм. Синеглазка помогла расцепить соединения на спине и стащить костюм, дёргая за ноги. Сняв гидрокостюм, Люимэ вывернул его наизнанку. Талви выпустила из пальцев полупрозрачные кристаллические иголки. Воткнула в изнанку костюма. Иголки почернели. Короткий разряд. Трубочки, судорожно дёрнувшись в последний раз, втянулись внутрь.

— Теперь, вероятно, будет лучше, — обнадёжила Талви, втянув иголки.

Люимэ сел на пол, прислонившись спиной к прозрачной стенке купола. Талви устроилась перед ним, скрестив ноги.

— Надевать обратно будешь?

— Потом. Дай костюму отдохнуть, — ответил парень.

— Правильно. Чтобы я могла тобой без одежды любоваться, — одобрила синеглазка, пощекотав Люимэ шею. — Ты прекраснее статуй, украшающих крытые аллеи Ауран Люсьи. Твои глаза чудесны, как Салку-Алина в морозный полдень.

Талви разглядывала Люимэ. Псевдоживой гидрокостюм надевали на голое тело. Конечно, Талви много раз видела обнажённых алтимэт как вживую, так и на картинах. Видела она без одежды и своего возлюбленного. Но полюбоваться всё равно было интересно и приятно. Талви включила контуры, эмулирующие эротические переживания. Парень закрыл глаза, явно прислушиваясь к тысяче едва слышных звуков вокруг. Синеглазка щекотала ему уши, шею, плечи и грудь.

— Ты прекрасна, как зимний рассвет в горах, — ответил Люимэ после паузы, заполненной нежными прикосновениями. — Ты — ярчайшая звезда в прекраснейшем из созвездий.

Талви приникла к Люимэ, положила голову ему на плечо. Он обнял синеглазку.

— Помнишь, ты сказал, что не будешь против, если нас свяжут грани любви, что могут быть только между мальчиком и девочкой? — тихо спросила Талви.

— Да. Ты предложила подождать красивого момента. И хотела поразмыслить.

— Думается, момент достаточно хорош. Что же до размышлений — разве всё не было решено с того поцелуя под звёздами посреди озера, Люимэ Карэйоллэ? Наши партии уже в одной пьесе, всё, — Талви нежно поцеловала Люимэ в лоб.

Люимэ поцеловал синеглазку в шею и губы.

— Да будет так, Талви. Я с тобой.

Они поцеловались.

— Люимэ, ты не пропускал уроки физиологии? — подколола Талви, чуть отстранившись. — Мы читали, что делать?

— Ты за своей двоюродной сестрой подглядывала, ты лучше разбираешься, — ответил тем же Люимэ.

— Один раз и случайно, — парировала синеглазка, потянулась к возлюбленному и поцеловала в губы, предварительно их облизав.

Талви усилила контуры, ответственные за эмуляцию влечения. На мгновение задумалась о том, насколько всё же они отличны от естественных живых существ. У них всё идёт снизу, от простых физиологических потребностей и реакций, к высшим психическим функциям. У неё — физиологические потребности и реакции эмулируются сознательно. Если бы её не научили, не показали и не загрузили нужные алгоритмы эмуляции, она была бы бесчувственным механизмом, подумала Талви. И прогнала эти мысли прочь.

Люимэ ответил на поцелуй. Талви чётко ощутила момент, когда и друг включил эмуляцию. Он сразу сильнее прижался к ней, а на его языке выделились мужские феромоны. Талви ответила своими химическими сигналами, коснувшись языка возлюбленного своим языком при поцелуе.

Возможно, их переживания будут куда интереснее и глубже, чем у естественных предков. В конце концов, подумала синеглазка, у них палитра химических сигналов куда шире, и у этой палитры дополнительное электрическое сопровождение.

— Я читал книгу, в которой физическая любовь объявлялась особым видом общения. Успех такого общения зависит от знания любящими друг друга, умения понимать избранника и читать тонкие телесные сигналы. Тонкая настройка друг на друга, обмен эмоциональной информацией, своего рода искусство, существующее для двоих, — произнёс Люимэ и поцеловал подругу.

— Лучше помоги мне снять гидрокостюм, — попросила Талви, завершив долгий поцелуй, финальный аккорд в яркой увертюре любви.

Люимэ, сев позади девушки, расцепил соединения костюма и стащил с неё чудо технологии. Талви нарочно ничего не делала, предоставив своё раздевание Люимэ. Лишившись гидрокостюма, она легонько толкнула парня, предлагая лечь на спину. Тот послушался. Талви легла на возлюбленного, целуя и нежно облизывая кончики его ушей. Люимэ отвечал тем же.

— Открылся или ещё нет? — прошептала Талви, щекоча шею друга коготками.

— Не успел. А ты? — Люимэ осторожно и ласково куснул Талви за кончик уха.

— Проверь, — разрешила девушка, ответив таким же шутливым и нежным укусом.

Люимэ погладил Талви по бедру и провёл ребром ладони между ног.

— Почти, — произнёс он.

— Сейчас, — пообещала Талви, попытавшись потереться о руку друга.

— Не торопись, не открывайся раньше времени, — предостерёг Люимэ, целуя плоский и твёрдый живот девушки. — Упустишь особо приятные моменты. Я читал.

— И я читала. Давай немного ускорю процесс, — Талви нырнула к низу живота друга.

Синеглазка вспомнила прочитанные пару лет назад описания подобных забав. Тогда, ознакомившись, она на автомате сохранила информацию в памяти и переключилась на другие мысли. Теперь, оживив воспоминания, она старательно проделывала всё, что запомнила. Увидев частично высунувшийся половой орган, она с интересом облизала его. На его влажной серо-белой поверхности концентрация мужских феромонов оказалась ещё выше, чем на языке. К её удивлению, слизь на половом органе не имела никаких других вкусов.

Талви провела языком по тонкому хоботку на конце полового органа. Тот смешно свернулся.

— Приятно, — отозвался Люимэ. — Даже слишком сильный сигнал от осязательных и химических рецепторов. Но уменьшать не буду.

— Не уменьшай, — ответила Талви и аккуратно взяла половой орган в рот.

Тот немного изогнулся, сопротивляясь движению её языка. Кончик пощекотал щёку, и Талви его едва не прикусила. Поиграв с ним губами, она осторожно куснула член и отпустила на волю. Заметила, что тот полностью высунулся. Провела языком от основания до кончика. Люимэ гладил её волосы и щекотал кончики ушей.

Талви выпрямилась и поцеловала друга в губы, столкнувшись с ним лбом. Произошедшее только развеселило любовников.

— У меня открылось, но по инструкции из книги ты тоже должен так сделать, — попросила синеглазка, садясь на пол. — Мне понравилось тебя облизывать. Ты вкусный.

Люимэ, погладив и расцеловав ноги девушки, развёл их в стороны, склонился и принялся ласкать языком там, где Талви чувствовала нарастающую истому, сдобленную колкими электическими иголочками. Синеглазка откинулась на пол, закрыв глаза. Руками она играла с шикарными волосами возлюбленного, повторяя его недавние действия. Язык неожиданно для обоих скользнул вовнутрь на треть большого пальца. Талви позволила себе расслабиться и погрузиться в ощущения, следя за движениями языка возлюбленного у себя между ног. Внизу живота вспыхивали и гасли жгучие искры наслаждения.

Почувствовав особенно яркий укол удовольствия от комбинации химического и электрического сигнала, Талви отстранилась. Бережно провела коготками по всему телу Люимэ, пройдясь от кончиков ушей, через шею, грудь и живот, задержавшись на полностью высунувшемся половом органе и закончив путь на ногах.

— Мне тоже нравятся эти ласки — с самой прекрасной и волшебной алтимэ во Вселенной, — сказал Люимэ, поправляя Талви волосы.

Талви, поцеловав Люимэ, поманила его снова лечь на спину. Устроилась сверху. Сосредоточенно сжав губы, Талви медленно села на возлюбленного. Правой рукой парень гладил бедро девушки, другой играл с распущенными волосами синеглазой красавицы. Синеглазка почувствовала, как шевельнулся половой орган парня, лаская её промежность и нащупывая вход. Талви подалась навстречу возлюбленному, помогая. Спустя мгновение член скользнул во влагалище, тут же вспыхнувшее огнём яркого и острого ощущения от реакции множества химических рецепторов на высокую концентрацию мужских феромонов. Талви чувствовала, что Люимэ испытывает схожее наслаждение.

— Есть стыковка, — пошутил Люимэ, проведя коготками по серебристой пряди.

— Ещё как, — прошептала Талви, пискнув от новых ощущений. Поставила ноги поудобнее. Попробовала подвигаться вверх-вниз. — Не двигаться или тереть туда-сюда?

— Как тебе хочется, милая моя Талви, — разрешил парень. — Или чередуй.

Талви завела руки назад и схватилась за бёдра возлюбленного.

— Стыковка есть, а какова высота нашей орбиты? — пошутила Талви, начав двигаться вверх-вниз после паузы.

Талви старалась опускаться всё ниже с каждым движением. Сев до конца, она замерла, чуть откинувшись назад. Хоботок, прижатый к стенке влагалища, извернулся и проник дальше в матку, породив пикантное, острое и яркое ощущение. Люимэ ритмично сжимал и изгибал член, дополняя мощную электрохимическую стимуляцию механической и даря подруге незабываемые переживания.

— На нас смотрит рыба, — сообщил Люимэ, любуясь синеглазой красавицей.

— Ей редко удаётся попасть на хорошее представление, — отшутилась Талви, возобновляя движения.

Двигаясь, она растирала и смешивала слизи — её и его, содержащие феромоны. В дополнение шло приятное чувство наполненности влагалища.

— Такое ни в Спиральном Зале Ауран Люсьи, ни на Большой Сцене Юл Якаокки не показывают, — добавила она.

— Только в костюмерной за сценой, — поддержал шутку парень.

— Юуууй, — выдохнула Талви. — Меня сейчас замкнёт.

— Алтимэт не замыкает, не бойся, — возразил Люимэ.

— Залезь кончиком обратно, когда я ниже буду, — попросила синеглазка и снова села до конца, почувствовав, как хоботок вновь проникает в матку.

— Хочу на тебя… смотреть…. Не закрывай глаза, прошу, — едва слышно попросила Талви.

Люимэ излил в возлюбленную свою половую жидкость вместе с ударной дозой феромонов, на что Талви ответила столь же мощным химическим сигналом. Синеглазка чувствовала пульсации полового органа любимого, чувствовала излившуюся из хоботка жидкость. Генерируемые эмуляторами эротических переживаний ощущения, плавно нараставшие с начала любовной игры, захлестнули с головой и утянули в свои сладкие пучины. Талви сидела, глядя Люимэ в глаза, переживая глубочайшую близость с возлюбленным. На пульсации члена она отвечала резкими сокращениями влагалища, сопровождаемыми обжигающими электрохимическими импульсами. Интенсивность наслаждения вышла на плато. Каждая новая порция насыщенной феромонами слизи отзывалась во всём теле у обоих любовников.

Дождавшись, когда волны ощущений немного успокоятся, Талви наклонилась и поцеловала Люимэ. Их языки встретились. Выпрямившись вновь, синеглазка потихоньку стала двигаться снова, смакуя медленно затухающее наслаждение. Плато сменилось медленным спадом. Растянув спад на десяток долгих и приятных минут, синеглазка ласкала пальцами руки и шею возлюбленного. Наконец, уменьшившийся член спрятался внутрь тела парня, выскользнув из тут же скрытого половыми створками влагалища девушки.

Талви слезла с Люимэ и легла рядом, взяв его за руку и нежно поцеловав в губы. Парень ответил на поцелуй и продолжил ласкать распущенные волосы любимой.

Кристальные алтимэт, сознательно контролирующие беременность, равно как и её наступление, а также из-за своей искусственной природы не способные размножаться без предварительного поглощения особых высокотехнологичных субстанций, могли не опасаться нежелательных последствий любви.

— Благодарю тебя за любовь, — прошептала Талви. — Ты прекрасен.

— И я благодарю тебя за любовь и эти чудные ласки, — ответил Люимэ.

Обнявшись, они лежали вместе на мягком полу глубоководного дома, оказавшегося необыкновенно уютным.

***

— Талви, милая, скажи: почему мы с тобой оказываемся причастны к важным событиям куда чаще, чем следовало бы ожидать согласно теории вероятности? Случайность это или нечто иное? — спросил Люимэ, чуть сжав руку подруги.

— Этим вопросом задаются все, на кого выпали статистически редкие события, — ответила Талви. — Нам просто повезло.

— Люимэ, я должна принести тебе что-нибудь попить или поесть? — поцеловав в щёку, полюбопытствовала синеглазка. — Ведь ты отдал мне вещества из своего организма. Тебе требуется их восполнить?

— Нет, сейчас не нужно, благодарю, — был его ответ. — У меня есть небольшой резерв. Как приплывём на Минтэн Сал, возьму какой-нибудь фрукт и немного водорослевого масла. Сделаю запас незадействованных в организме минералов на случай, если пожелаем повторить.

— Я с радостью повторила бы. В уместный и красивый момент, — поддержала Талви. — Скоро музыкальный фестиваль в Квадрате. Буду выступать. Ты приезжай. Если пожелаешь, продолжим праздник в объятиях друг друга где-нибудь в уютном и удобном месте. И к тому времени постараюсь написать музыку, вдохновлённую океаном. Хочу, чтобы ты стал первым её слушателем.

— Конечно, Талви. Я приеду, — пообещал Люимэ.

— Учёные из Квадрата займутся созданием имунных к заразе Тумоло посланников, — начала рассуждать вслух синеглазка. — Как ты думаешь, Люимэ, я могу принести пользу в этом деле? Я знаю теорию генерационного ааталоа. Практики у меня немного, но я могу помогать с простыми подзадачами.

— Думаю, что ты сумеешь сделать немало хорошего. И получишь новые знания, — одобрил Люимэ.

Обнявшись, они долго лежали молча, наслаждаясь обществом друг друга. Затем пришло время новых бесед. Наговорившись, они снова влезли в гидрокостюмы и отправились плавать по поселению, изучая окрестную флору и фауну. К назначенному времени друзья вернулись в транспортный отсек и помогли загрузить питомник с Посланниками. Вместе с несколькими другими поисковиками, в число которых входил Орилли-Лукко, они сами расположились внутри лодки. Пришлось потесниться.

Заработали мощные ласты и водомёт, и лодка, выплыв из шлюза, понеслась к поверхности. Орилли-Лукко едва не повалился на Люимэ, когда аппарат сильно забрал носом кверху. Хларэн-Инко, тоже отправившийся с ними, прилип к иллюминатору. Его драгоценная рыба крутилась возле шлюза, провожая хозяина. Или — просто не знала куда плыть без его указки. В конце концов, это было очень глупое животное.

— Как это ни поразительно, но вам действительно повезло, — сказал Орилли-Лукко Талви, вставая на ноги.

— В самом деле повезло, — ответила та. — Но как ты и советовал, я была готова, что ничего не найду.

— Слышал, ты участвовала в том инциденте, с которого началась эта история, — заметил он. — Красивое совпадение. С тобой всё началось, и с тобой закончится.

— В конечном счёте, я просто делала то, что требовал от меня долг, — сказала Талви. — Благодарить надо Кивэнэ. Он сохранил Посланников от истребления. И Эйэни с Юксюр — за сбор информации и сопровождение поисков. Я не проявила ни чудес мастерства, ни гениальных догадок. Просто схватила рыбу, что проплывала мимо. Мы схватили — с Люимэ.

— Так или иначе, вы заслужили благодарности.

Не успели пассажиры как следует разговориться, как вода из чёрной стала синей, а затем голубой. Подводная лодка вынырнула на поверхность, весело шлёпнув хвостом-водомётом по лазурной волне. Талви подключилась к носовым камерам лодки, и увидела впереди покрытый зелёной и фиолетовой растительностью берег, на котором за полосой леса белел изумительной красоты город. Из сердца города поднималась изящная башня, высотой способная поспорить с величайшими вершинами Севера. Из верхушки небывалой башни росла серебристая игла космического лифта, пронзая небеса. По игле ползали крошечные с такого расстояния капсулы.

Лодка завернула в сторону и некоторое время плыла вдоль берега. Когда та обогнула скалистый мыс с белой башней маяка, пассажиры увидели порт Минтэн Сал, где десятки исполинских кораблей освобождались от груза, чтобы отдать его космосу, и принимали на борт десятки тысяч тонн, спущенные со звёзд по серебристой игле. Колоссальные краны и щупальца-манипуляторы передвигали разноцветные контейнеры размером с дом. Роботы-грузчики ростом с вековые деревья сновали между причалами. Над портом стояла упоительная многоголосица радиоволн. Талви заслушалась, впечатлённая зрелищем. Порт Минтэн Сал превосходил даже своего собрата из Винту-Винту.

Талви и Люимэ заблаговременно трансформировали ласты в обычные подошвы, следуя примеру остальных.

Лодка пристроилась на маленьком и уютном пассажирском причале в стороне от гигантов. Эйэни, Ивийнун и несколько подвернувшихся помощников извлекли питомник и положили на причал, где тот был немедленно принят роботом-погрузчиком и спрятан в защищённый кузов автоматического грузовика. Робот-погрузчик дополнительно защитил груз толстыми прокладками амортизатора, немедленно принявших наиболее удобную для сохранения питомника форму.

Эйэни поднял руки, призывая внимание поисковиков.

— Друзья! Приношу извинения за то, что потащил вас сюда, не вернув вам ваши вещи, — объявил он. — Их привезут на другой лодке. Та приплывёт в самом скором времени. В остальном — поздравляю, дело сделано! Отдельная благодарность Талви и Люимэ! Желающие получить полезные подарки на память — приходите вечером в клуб подводников на площади Серого Звездочёта.

— Эйэни, скажи, пожалуйста, куда сейчас поедет питомник? — обратился один из поисковиков.

— К шестому терминалу лифта. Там ждут учёные из небезызвестного Квадрата. Испортил — исправь, как говорится. Не только они, конечно. Работать будут на орбите, там нет риска поймать заражённого Посланника.

Талви протиснулась вперёд.

— Из Квадрата? Если попытаюсь встретиться с ними, не помешаю? — спросила она.

— Не думаю, если без долгих речей. В любом случае, они тебе скажут, если помешаешь. Если успеешь, конечно, грузовик уже отъезжает, — ответил Эйэни. — А зачем? Телепатия больше не работает? Или желаешь увидеть кого-то лично?

— Хочу лично повидаться! — бросила Талви.

— Гидрокостюмы в клуб принесёте?

— Конечно, — заверил Люимэ.

— Я возьму ваши вещи и отдам в клубе подводников, — заявил подошедший к друзьям Хларэн-Инко.

— Тогда бегите, — Эйэни указал на уезжающий грузовик.

Талви и Люимэ бросились бежать за грузовиком. Благо, тот ехал не слишком быстро. Выкатившись из высоких портовых ворот, грузовик ненадолго притормозил на повороте. Друзья изучили территорию Минтэн Сал ещё до начала путешествия, и знали, куда бежать. Грузовик нырнул в подземный грузовой туннель. Они чувствовали, как много внимания сосредоточено на грузовике, и сколько готово прийти на помощь, если с грузовиком что-то случится. Впрочем, защищённый толстым слоем амортизатора, питомник был в безопасности от и без того практически невозможных аварий.

Путь Талви и Люимэ лежал через жилые кварталы, вдоль обширной складской зоны. Последняя, к радости друзей, поддерживалась в чистоте и порядке. Лифт, серебрившийся за рядами крыш, становился всё ближе. Тонкая башня не ощущалась подавляюще величественной и огромной, словно гора — из-за своего изящества и ослепительной белизны она казалась миражом, атмосферным явлением, игрой света, а не зданием. Чтобы никому не мешать, они бежали исключительно по свободным проходам и переулкам, узнавая о таких через телепатическую связь. Наконец, промчавшись по длинной просторной улице с высокими деревьями с фиолетовыми кронами, Талви и Люимэ заскочили в служебный вход шестого терминала. Пройдя по коридору и свернув направо, они очутились в огромном ангаре, где множество роботов соединяли воедино контейнеры для погрузки в капсулу. У одного из контейнеров сгрудились десяток алтимэт, среди которых Талви сразу узнала Ялими и Тирмэйэ из Квадрата. Первая, увидев друзей, коротким жестом подозвала их к себе. Ялими была одета в белый с красными вставками комбинезон, явно делавшийся с расчётом на космос.

— Мы польщены, что вы проделали такой путь ради личной встречи, — бросила Ялими. — И благодарим за находку. За это я сделаю вам подарок, когда будете в Квадрате. Теперь же скажите то, ради чего проделали путь.

— Всё в порядке. Закрываю. Теперь грузимся сами, — сказал неизвестный Талви алтимэ, опустив крышку контейнера.

— Я могу помочь в разработке новых Посланников? — спросила синеглазка.

— Понимаю тебя. Ты хочешь помочь всё исправить? Но ты уже сделала свой вклад, и он очень немал, — ответила Ялими. — Прости, но дальше это уже не твоя задача. Твоё мастерство ещё не столь отточено, и ты специализируешься на механическом ааталоа. Даже я полечу лишь для краткого участия на вторых ролях. Что в Квадрате, что на орбите этим благородным трудом займутся лучшие мастера генерационного ааталоа со всей планеты. Твои новые свершения ждут не здесь.

— Я поняла, — тихо сказала Талви, напряжёно размышляя, сама ли она ввела себя в заблуждение, или ей сообщили неверную информацию.

Ялими ласково потрепала Талви по волосам.

— Насладись тем успехом, что вы с Люимэ уже достигли, — посоветовала она на прощание, коснулась предплечья последнего и пошла вслед за товарищами, спешившими к выходу из ангара вслед за нагруженными роботами.

— Зато мы прекрасно пробежались, — сказал Люимэ, обняв Талви за плечи и глядя на удаляющихся учёных. — Ты не расстраиваешься? Зная тебя, подозреваю, что ты предполагала такой ответ и просто захотела побегать.

— Ты хорошо во мне разобрался, — задумчиво ответила синеглазка, обнимая друга за талию. — И пробежались мы очень интересно. Не жалею.

— Больше нам тут делать нечего, — Люимэ увлёк подругу к выходу. — Неспеша отправимся в клуб — к вечеру как раз будем. Признаюсь, мне надоел гидрокостюм.

Выбравшись из здания грузового терминала, друзья неспешно бродили по светлым улицам Минтэн Сал. Несколько раз они встречали прохожих в гидрокостюмах — видимо, земноводный образ жизни был в почёте у многих островитян. Когда Лампиора коснулась крыш и повеяло вечерней прохладой, друзья уже стояли на площади Серого Звездочёта.

Его ярко раскрашенная статуя располагалась в центре шестиугольной площади, окружённая шумными фонтанами. Древний астроном в серых одеяниях с синими лентами сжимал в руках примитивный телескоп-рефрактор и книгу.

— Не понимаю, почему его имени не сохранилось, — произнесла Талви, глядя на статую. — Он дал имена стольким звёздам, в том числе и нашему светилу. Столько туманностей разглядел. Первый телескоп собрал. А имя забыто. Досадно.

— Очень досадно. Жаль, пока мы не можем воскресить его и показать наш мир. Ему бы понравилось, думаю. Он был бы горд за нас, — сказал Люимэ. — Пойдём в клуб?

— Обожди чуть, — Талви отбежала к украшенной растительным орнаментом металлической двери одного из зданий.

На мозаике над дверью изображались сочные плоды и ягоды.

Дверь открылась. Синеглазка нырнула внутрь, жестом призвав друга остаться на улице. Спустя несколько мгновений она вышла оттуда с чашей, полной густого травяного сока с мякотью и плодом лилового дерева.

— Держи, ешь и пей, — сказала она, погладив Люимэ по волосам.

Люимэ с благодарностью принял предложенное. Съев плод дерева, он отпил из чаши. Талви нашла взглядом спуск в клуб подводников. Тот располагался на углу четырёхэтажного здания с увитыми вьющейся растительностью окнами.

— Желаешь попробовать? — Люимэ протянул подруге недопитую чашу.

— Желаю, — ответила та.

Сок оказался очень густым. Вкус навевал воспоминания о лесе, что возле Колинармы.

— Я верну, — сказала Талви, опустошив чашу.

Подойдя к двери с растительным орнаментом, синеглазка вытянула руку с чашей. Дверь приоткрылась. Наружу высунулась многосуставчатая конечность из техномассы, забрала чашу и спряталась обратно. Талви подбежала к Люимэ.

— Идём, — бросила она.

Клуб располагался в глубоком подвале. Стены, облицованные полированным базальтом, создавали таинственную и немного мрачноватую атмосферу. Инфракрасные светильники были выполнены в форме причудливых морских организмов. Клуб состоял из большого круглого зала и нескольких прилегающих комнат. В круглом зале у одной из стен располагались музыканты, игравшие тем, кто танцевал в центре.

К моменту прибытия друзей в клубе собралось не менее сорока алтимэт. Почти все из присутствующих ранее участвовали в поисках. Приветствуя всех встречных, Талви и Люимэ нашли Эйэни. Тот стоял у стены в главном зале, и смотрел на танцующих. Хларэн-Инко оказался отчаянным плясуном: образовав хоровод с двумя другими алтимэт, он со своими партнёрами по танцу поражали окружающих удалью и задором.

— Не люблю танцы и никогда не танцую, — сказал он друзьям. — Все эти шевеления и прыжки мешают сосредоточиться на музыке.

— Необычная точка зрения, — прокомментировала Талви. — Я разделяю: есть музыка для танцев, есть музыка для вдумчивого прослушивания.

— А вы с Люимэ будете танцевать? — спросил Эйэни.

Друзья переглянулись.

— Возможно, — ответил Люимэ. — Но сначала осмотримся. И возьмём свои вещи. Не знаешь, куда Хларэн-Инко их положил?

— К вам сейчас будут приставать с просьбой рассказать о своих поисках и послушать про чужие, — рядом появилась Осйа Суйра.

— Телепатически, надеюсь. Я не готов сейчас песню сочинять, как обычно просят на таких праздниках, — шутливо испугался Люимэ.

Осйа пробежалась пальцами по спинам друзей, проводя диагностику гидрокостюмов. Талви помнила, что именно Осйа, по словам Эйэни, доводила те до ума.

— Неполадки были? — спросила она Люимэ.

— Да. Костюм пытался покушать, не будучи голодным, и не слушался. Мы стукнули его немного, и он пришёл в себя, — ответил он.

— Ясно. Моя вина. Исправлю. Идёмте со мной, возьмёте своё и вернёте общее, — сказала Осйа.

Втроём они направились в одну из прилегавших комнат. Это было низкое, тёмное помещение, забитое старым звуковым оборудованием и коробками с многомерными играми. В углу пылился древний робот-уборщик.

— Удивительно, Хларэн-Инко веселится вовсю, — заметил Люимэ. — Кто его друзья?

— Он не такой отшельник, каким порой кажется, — весело ответила Осйа. — На самом деле он хороший друг и весельчак, каких поискать. Но несколько лет назад он совершил большую ошибку, едва не погубил важный эксперимент, потерял веру в себя и ушёл в рыбное увлечение. Мы понемногу вытаскивали его из той океанской впадины, куда он сам залез. Его роль в истории с посланниками помогла ему подняться на ещё несколько ступеней вверх. С ним всё будет хорошо. Его друзья — местные, тоже занимаются глубоководными делами. Теперь их команда снова в сборе и готова выйти в открытое море.

Талви взяла свёртки с одеждой с полки металлического шкафа. Ботинки лежали полкой ниже. Синеглазка сунула один свёрток Люимэ и стала снимать гидрокостюм. Тот последовал её примеру. Надев сухопутную одежду и телепатический обруч, она вернула гидрокостюм и тиару Осйе.

— Пусть костюмы останутся здесь до конца праздника, — сказала Осйа, положив снаряжение друзей в шкаф.

Вернувшись в круглый зал, Талви подумала попробовать трансформировать рубашку и брюки во что-то более впечатляющее, но отказалась от затеи: мало времени.

В зале друзей встретил Эйэни, сразу схвативший их и вытащивший за руки на середину. Все присутствующие распределились вдоль стен первого яруса зала и перил кругового балкона второго яруса.

— Дорогие добровольцы и прочие достойные, собравшиеся этим вечером в нашем скромном клубе! — обратился Эйэни. — Позвольте в перерыве между вашими волшебными танцами торжественно объявить благодарность Талви Руоле и Люимэ Карэйоллэ, а также неповторимому Кивэнэ Кйяря!

— Выходи! — громким шёпотом подбодрил его кто-то.

Хларэн-Инко степенно вышел к друзьям и встал чуть позади них.

— Эти трое, благодаря сочетанию упорства, удачи и смекалки, сумели внести огромный вклад в спасение несчастных Посланников, побитых ужасной болезнью! Хвалите их, благодарите, превозносите! — громко объявил Эйэни. — Каждому — богатые дары от тружеников моря, водных чародеев! Но сначала — слово! Тоже каждому!

Троицу одарили жестами признательности и ободрения.

— Начнём с самой младшей: Талви Руолы. Итак, что ты хочешь сказать нам, Талви? — Эйэни положил руку на плечо синеглазки.

— Я хочу поблагодарить вас всех. Мы трудились вместе совсем немного, но это было увлекательно и волнительно. Надеюсь, что наши пути пересекутся ещё не раз и подарят нам много интересного, а всему нашему миру — хорошего и прекрасного, — произнесла Талви. — Я сделала совсем немного. То, что от меня требовалось, в меру своих способностей и опыта. Это не мой успех. Это наш общий успех. Так радуйтесь столь же ярко, как радуюсь я. Благодарю вас. И я увидела глубины океана. Они волшебны.

Чуть присев, синеглазка отступила назад.

— Люимэ? — Эйэни перенёс руку с плеча девушки на плечо её друга.

— Присоединяюсь к благодарности. Это наша общая победа. Это было не так уж сложно — для нас с Талви. Но невероятно познавательно и увлекательно. Я понимаю, что настоящая борьба ждёт тех, кто в сотнях километрах над нашими головами будет творить новых Посланников, неуязвимых к болезни. Будем же друг другу надёжной помощью и опорой всегда, как сегодня мы были надёжной опорой для них.

Люимэ отступил назад.

— Хларэн-Инко! — крикнул кто-то из собравшихся.

Художник жизни, уже успевший переодеться в длинное праздничное белое одеяние, украшенное золотым шитьём и крошечными самоцветами, вышел вперёд. По бокам его пёстрых сапог красовались рыбьи плавники из платины.

— Я уже узнал, что другие питомники со здоровыми посланниками привезли с Уалан Нарэ. Так что если бы я не расстался со своим столом, ничего ужасного не случилось бы, кроме нашего общего позора, — пошутил он. — Однако совесть, наша въедливая и капризная наставница, не позволила мне оставить у себя предмет мебели, оказавшийся самым важным столом на десятки световых лет вокруг. Я даже оставил своё последнее творение, совершенную рыбу, на попечение не самых ответственных друзей из Мурвы. Возможно, она пострадает из-за того, что я решил встретиться со всеми вами.

Кивэнэ сделал драматическую паузу.

— И я не жалею о своём выборе! Я счастлив быть здесь, с вами. Надеюсь, вы тоже. Если я когда-либо уязвил кого-нибудь из вас — прошу прощения. Если не выслушал — мои уши в вашем полном распоряжении, как только я закончу эту речь. И — благодарю. Вы прекрасны.

Закончив речь, Кивэнэ полез обниматься со своими друзьями и просто собравшимися добровольцами. Эйэни повернулся к Талви и Люимэ.

— А теперь подарок, — он протянул друзьям маленькую базальтовую шкатулку.

Люимэ принял шкатулку. Раскрыл. Показал синеглазке. Внутри на мягкой подстилке лежало две осмиевые серьги в форме морских комет, украшенные огранёнными синими сапфирами. На тех частях, которыми украшения прилегают к коже, виднелся тонкий слой техномассы.

— Их сделал мой друг из Мурвы, я выпросил их для подарка вам, — сказал Эйэни. — Это не просто серьги. Надев их, вы сможете чувствовать друг друга в пределах планеты. Питаются электричеством от организма — но не разрядят, не беспокойтесь.

— Великая благодарность от нас тебе и твоему другу, — хором ответили Талви и Люимэ.

— Я сразу, завидев вас, догадался, какой подарок будет к моменту, — прищурил глаза Эйэни. — Вознесите вашу радость и любовь к звёздам.

Талви взяла серьгу и приложила к правому уху. Техномасса срослась с кожей, закрепив украшение. Люимэ принял вторую из рук подруги и поступил так же.

Вечер прошёл весело и насыщенно. Были танцы, беседы, воспоминания и планы на будущее. После клуба весёлая компания отправилась гулять по ночным улицам. Тусклые уличные фонари, звёзды и серебристая нить астероидного кольца освещали путь. А на утро Талви и Люимэ отплыли домой — в Колинарму.

КОНЕЦ