Мохнатые уши вечности

Глава 1

Говорили, это как радиосигнал, только в тысячи раз мощнее и, главное, быстрее. Сам принцип открыли случайно, когда ловили какие-то микрочастицы – так иногда бывает. Кто знал, что это открытие способно, хоть и на время, объединить страны и народы?

Теперь все континенты стояли на ушах. Старые, никем всерьёз не воспринимаемые программы получили второе дыхание и стали по-настоящему международными. Люди радовались и обсуждали перспективы. Перспективы обещали быть самыми радужными.

Слабые голоса скептиков не нарушали всеобщего ликования. Ведущие философы доказали: бояться нечего, освоить межзвёздные путешествия способны только расы высоконравственные, давно отринувшие мысль о завоевании и порабощении других. Развитые цивилизации – исключительно цивилизации гуманистов.

И вот настал великий, исторический день. Достаточно вариться в собственном соку, пора приобщиться к семье космических народов! Только бы они нас услышали.

Весь мир замер и с волнением наблюдал, как шесть грандиозных передатчиков направили похожие на фантастические орудия излучатели к далёким звёздам. Мы доросли! Сегодня звёзды становятся ближе!

Планета отправляла в космос Сигнал.

***

Большой Рэо держался из последних сил. Сейчас он не был большим, тело скукожилось, отростки втянулись. В таком виде его, наверное, не узнал бы никто из Родни.

Рэо уже давно понял, что его спонтанный исследовательский порыв может дорого обойтись. Так далеко в галактические окраины не забирался, наверное, ещё никто. И теперь поворачивать поздно. Оставался один шанс, и был он, Большой Рэо с тоской это понял, очень невелик. Обнаружить планету, где его ждала бы помощь, среди этой чёрной пустыни… Надо признаться себе: это крайне маловероятно.

И вот перед Рэо вплотную предстала мысль… нет, не о смерти, такие, как он, не умирают от голода и недостатка ресурсов. Но Сворачивание было немногим лучше. Сколько Циклов придётся дрейфовать по этой проклятой периферии безжизненным камнем, предоставив всё на волю слепого случая? Он больше никогда не ощутит тепло родного Гнезда, не увидит братьев…

Рэо стало невыносимо тоскливо.

И тут… Сначала он не поверил своим ресиверам. Сигнал? Здесь? Импульсы забегали под чешуйками, давление плазмы скакнуло на пару порядков. Боясь ошибиться, Рэо прислушался. Сигнал! Слава энтропии, не показалось. Слабый, едва различимый в гудении вакуума и треске межзвёздного газа, но вполне определённый.

Собрав последние силы, Рэо устремился к источнику сигнала. Вытянувшееся на сотни километров тело ускорилось, пустые, холодные звёзды замелькали быстрее. Спасение пришло, откуда не ждали. Сигнал…

Рэо слышал о них, но считал выдумкой. Что заставляет разрозненные единицы протоплазмы объединяться, аккумулировать немалые ресурсы и отправлять в глубины космоса такие вот импульсы? Говорили, у некоторых звёзд протоплазма существует так долго, что начинает считать себя разумной. Причуды вселенной… Кто знает, может быть теперь, став частью развитого организма, переместившись вместе с ним к центру галактики, неузнаваемо изменившись, эти протоплазменные сгустки образуют нечто действительно разумное.

Когда планета показалась на расстоянии видимости, Рэо уже не думал о судьбе протоплазмы. Он нёсся к голубому шару, позабыв обо всём. Тело упруго налилось, в протоках бурлила плазма, десятки огромных челюстей вибрировали, выдвинувшись вперёд. С зубов с шипением испарялась фотонная слюна.

Теперь Большой Рэо был похож на представителей своего вида. Рэо не знал об этом, но его вид в галактике называли мегавормами, пожирателями планет.

***

Продуманный Мо выглянул из-за астероида и усмехнулся. Несётся, родимый! Какой красавчик. А говорили, в этих местах совсем нет дичи. Настоящий охотник найдёт добычу и в пустынях дальних галактик. Надо только знать способы.

А Мо способы знал. Много долгих Оборотов таскался он за Умудрённым Ши, выпытывая его секрет, пока тот наконец сдался. Узнав, в чём там дело, Мо в который раз поразился хитрости старика. Вот что значит быть древним, как реликтовое излучение! Оказывается, для своих легендарных охотничьих достижений Ши использовал протожизнь на поверхности планет. Нужно просто кое-что капнуть в информационное поле, и белок на планете тут же забурлит, вспенится, а потом испустит в космос призывный сигнал. А вот что именно нужно туда капнуть, Мо не расскажет никому, даже если его станут убеждать, окуная в чёрную дыру.

Продуманный Мо приготовил дезинтегратор. Червь действительно был хорош, разве что немного худоват, но это не имело значения. Полоборота безбедной жизни он точно обеспечит. Мо активировал прицел, дождался, пока тот тихо пикнет, и нажал на спусковой крючок.

«Интересно, правда ли то, о чём рассказывал Умудрённый Ши, когда открыл секрет? – размышлял Мо, разделывая тушу мегаворма. – Что раньше, когда вселенная была меньше и теплее, дичи хватало всем, предки свободно охотились на червей, и никто не называл их браконьерами…»

Он побросал шипящие куски в грузовой отсек. Последней, стараясь не поцарапаться о торчащие челюсти, бросил зубастую голову. Потом собрал насосом разбрызгавшуюся плазму – следы оставлять ни к чему.

На сигнал могли прилететь другие мегавормы, но ждать их Продуманный Мо не собирался. Когда они прилетят да и прилетят ли вообще – неизвестно, а вот Инспекторы на сигнал прилетят наверняка, и быстро. И тогда лучше быть отсюда подальше. В Инспекции рассуждали просто: если в каком-то месте галактики появился сигнал, не пройдёт и сотой доли Оборота, и космос здесь будет загажен на многие парсеки вокруг. Инспекторы прилетают, чтобы провести дезинфекцию.

«Надо не забыть, – подумал Мо, – что в этом секторе спиралевидной в ближайшие пять Оборотов ловить нечего».

***

– Вон у того скопления будет нормально? – спросил И Второй.

– Вполне, – ответил И Первый.

Звездолёт из плазмы с двигателями на суперплазме вынырнул из магистрали и припарковался впритирку к небольшой чёрной дыре. В задней части корабля что-то загудело.

– Я тут слышал, – сказал И Первый, пока плазменный манипулятор засовывал в недра чёрной дыры какую-то коробочку, – говорят, скоро мы станем не нужны. Изобрели такую штуку, вроде лекарства для этих, проторазумных. Будут отправлять с пучком фотонов через Искривление, и когда оно впитается в ноосферу, им в космос и перехочется. Такое вот убеждение на расстоянии. И дёшево, и экологически озабоченные довольны.

Не отвлекаясь от манипулятора, И Второй скептически сморщил плазменный нос. Длинная гибкая рука закончила дело и втянулась в корабль. Чёрная дыра мерно пульсировала и ни о чём не подозревала.

– Готов? – спросил И Второй, когда пиликнуло и панель замигала зелёным.

– Давай, – кивнул И Первый.

Моргая поворотником, корабль стартовал и вошёл в подпространство магистрали. Вскоре чёрная дыра замерла, некрасиво вспучилась, а потом взорвалась, разлетелась ошмётками, и их тут же испарил пронёсшийся на многие парсеки вокруг ослепительный белый свет. Но здесь слепить ему было уже некого, плазменный корабль давно скрылся за слоями промежуточных пространств, в салоне тихо играл галактический джаз, И Второй писал отчёт, а И Первый заваривал на двоих плазменный кофе.

***

В это время неподалёку, – хотя о расстояниях тут можно говорить разве что условно, а в тему времени лучше вообще не углубляться, – так вот, в это время неподалёку прогуливались некие… назовём их существами. Квантовый папа и квантовый малыш. Они часто гуляли здесь, на стыке измерений, наверное, жили неподалёку. Иногда они останавливались побросать камешки в медленный поток необъективной для них реальности и смотрели на круги.

И если бы они остановились и в этот раз… О, эти существа были в силах многое изменить. Только вот по всему выходило, что сегодня они пройдут мимо, ничего не заметив.

***

А в месте, которое не могли себе вообразить даже квантовые существа, некто непостижимый делал нечто непостижимое. И, похоже, ему это занятие нравилось. Чтобы как-то обозначить, о чём идёт речь, можно сказать, что это Фиолетовый Кролик играл на Рояле, такая формулировка будет ничем не хуже любой другой.

Ни на что не похожая мелодия лилась из-под мохнатых пальцев, и ряды вселенных на длинной-длинной полке плавно покачивались в такт музыке. И вдруг одна небольшая вселенная качнулась не в такт. На такую мелочь Фиолетовый, казалось, не обратил внимания, лишь розовое ухо едва заметно шевельнулось. И мелодия, мелодия неуловимо изменилась, но лишь для того, чтобы тут же возвратиться в старое русло. Кролик знал: мелочей не бывает. Поэтому он и сидел за Роялем.

И как-то так получилось, что те, квантовые, не прошли мимо. Малыш зачем-то повернул голову в сторону реальности и вдруг остановился.

– Папа, папа! – закричал он. – Смотри!

К кромке реальности подошёл квантовый папа.

– Давай спасём букашек, – посмотрел на него снизу вверх квантовый малыш.

Папа украдкой вздохнул.

– Конечно, – улыбнулся он малышу и стал закатывать квантовые рукава.

***

На спасённой планете ни о чём таком, естественно, и не подозревали. Одни мы, видать, во Вселенной, эх-эх, вздыхали люди по вечерам, поглядывая в звёздное широкое небо.

***

А ещё где-то было море.

Кролик приходил сюда, растягивался в шезлонге, дышал прохладным подсоленным ветром. Хрустел чем-то съедобным – мы вполне можем называть это кочерыжкой тихой грусти. Созерцал.

На самом деле Кролик был не вполне фиолетовым: в шерсти его хватало светлых, серебристых волос.

Кролик смотрел на небо. Когда-то, в пору непоседливой своей юности, Кролик считал небо жестоким. Переживал, боролся, пытался сделать его другим. После пришёл к мысли, что небо равнодушное.

А потом понял, что небо просто синее.

***

Море было тоже синее.

Небо было застывшее, море было переменчивое. Иногда Кролик подозревал в этом некоторый смысл.

Волны трогали берег, шуршали еле слышно: шшш, шшш. А откуда-то доносились звуки, далёкие, тихие, непонятного и необязательного происхождения. Может, чайки кричали, но Кролик никогда не видел в этом небе чаек.

Мы здесь, пищал кто-то из глубинных далей, мы здесь! Мы есть…

Хорошо, хорошо, думал Кролик, закрывая устало глаза. Будьте себе на здоровье. Только, пожалуйста, не нужно шуметь…

Тише, тише, соглашалось море.

Тише. Тишшше.

Шшшшш.

Шшшшшшшшшшшшшшшшшшшш.

Шшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшш…