Мировые проблемы Арнольда Сетона [тетралогия]

Все 4 рассказа по порядку

Татьяна Минасян, Григорий Неделько

Проблема планетарного масштаба

Окружающий пейзаж был по-своему красив – особой, необычной, неземной красотой. Небо над горизонтом окрасилось в ярко-малиновый цвет, горы, окружающие базу, стали темно-бордовыми, а дорога, по которой ехал Арнольд, - мягкого розового оттенка. Даже тени, которые отбрасывали пики и вышки с метеорологическими приборами, имели темно-розовый цвет, и только густой черный дым, поднимающийся над одной из вершин, резко контрастировал с общей гаммой.

Арнольда, впрочем, местные красоты не волновали. Он спешил на базу после бесконечно долгого рабочего дня, предвкушая вкусный ужин и отдых. По неровной дороге, на которой то тут, то там встречались глубокие ямы и плохо заметные в тусклом розовом свете холмы, ехать слишком быстро было нельзя, но молодой человек уже много лет водил вездеходы по разным планетам, а потому мог позволить себе небольшой риск и немного превысить скорость. «Главное – не забыть сбавить обороты, когда к базе подъезжать буду, не то шеф заметит и нотации будет весь вечер читать! – напоминал себе водитель. – А чем слушать его нравоучения, лучше еще смену космопорт строить!..»

Резкий толчок прервал поток мыслей. Вездеход тряхнуло и повело влево. Арнольд машинально повернул руль, выравнивая машину, и почти сразу понял, что дело было не в яме или кочке, которую он случайно не заметил. Трясся не только его вездеход – тряслась вся дорога. И следующий толчок окончательно убедил его в этом.

- Проклятая планета! – еще крепче сжав руки на руле, Арнольд сбавил скорость. Ну что стоило землетрясению случиться на полчаса позже, когда он был бы уже на базе!

Но планете, судя по всему, было глубоко наплевать на его желания. Розоватая земля под колесами вездехода заходила ходуном, словно пытаясь сбросить с себя транспорт. Арнольд с трудом выруливал среди дрожащих и раскачивающихся валунов и с ужасом думал о том, что более сильный подземный толчок может перевернуть машину. А если с ближайшей горы покатятся камни… Водитель громко и изысканно выругался.

- Арнольд, ты где? – внезапно ожила рация вездехода. – Тут толчки сильные!

- Спасибо, я заметил! – рявкнул в ответ молодой человек.

- Где ты?! – потребовала ответа рация.

- Уже близко! Метров пятьсо… - Прямо перед болтающимся из стороны в сторону вездеходом по розовой земле пробежала быстро расширяющаяся трещина, и Арнольд, забыв о разговоре, до упора вывернул руль вправо. Транспорт запрыгал по кочкам вдоль трещины, мотор взвыл, заглушая писк рации и ругань водителя. Трещина неслась вперед, извиваясь между камнями и ямами; вездеход на пределе оборотов мчался следом, стараясь перегнать ее. Арнольд выжимал из машины всю мощность, на какую она была способна, все дальше уносясь от ведущей на базу дороги, все ближе подъезжая к горам. С их склонов при каждом толчке скатывались огромные камни. А трещина, за которой он гнался, становилась тоньше, и, в конце концов, посчитав, что она уже достаточно узка для огромных колес вездехода, Арнольд резко повернул руль влево…

Машину снова тряхнуло, и на какое-то мгновение водителю показалось, что колесо застряло в разломе и вездеход провалится в него, как только он станет достаточно широким. Но нет – транспорт уже катился дальше, продолжая подпрыгивать на ухабах, а стремительно расширяющаяся трещина осталась далеко позади.

- Вот так тебе! – заорал Арнольд, выезжая на довольно ровное место и направляя машину к базе. Испуг и сильнейшее напряжение сменились радостным азартом – чувством, давно ему знакомым: он не раз попадал в опасные ситуации на других планетах, но это ощущение адреналина в крови и радости от того, что ему снова удалось выкрутиться, оставалось таким же острым, как в первый раз.

Огромный валун катился на него слева, но Арнольд, вцепившись в руль, успел проехать перед камнем – тот лишь слегка царапнул заднее стекло вездехода. Потом машина перемахнула через еще одну, на этот раз совсем небольшую трещину и на полной скорости подлетела к въезду в ангар базы. Широкие створки были кем-то предусмотрительно распахнуты и захлопнулись, как только вездеход оказался внутри.

Арнольд заглушил двигатель, открыл дверцу машины и обессилено сполз на пол ангара. Его так сильно била дрожь, что он не был уверен, продолжается ли землетрясение или это трясется он сам. Но к тому времени, как в ангар вбежали его коллеги, молодой человек уже немного пришел в себя и встретил их улыбкой облегчения:

- Парни, она меня едва не угробила! Думал, еще чуть-чуть – и все… Как у нас тут, жертв нет?

- Нет, все успели раньше вернуться, ты один под землетрясение попал. – Облегченно вздохнув, руководитель экспедиции Эжен обнял его.

- А как база, ничего нигде не рухнуло, трещины не появились? – продолжил обеспокоенные расспросы Арнольд.

- Вроде нет, хотя ребята сейчас еще проверяют, - отозвался врач Михаил. – Ты как, не пострадал?

Арнольд прислушался к себе. Грудь немного побаливала, должно быть, от ударов о руль, но боль была несильной, и он решил не беспокоить медиков по пустякам.

- Нормально все, что мне сделается? – ответил он самым небрежным тоном и, засунув дрожащие руки в карманы комбинезона, зашагал за своими друзьями к ведущей в жилые помещения базы двери.

Через полчаса Арнольд сидел в столовой и красочно пересказывал остальным космонавтам свое очередное приключение:

- …и тут вижу – на меня летит валун с эту комнату величиной! А скорость и так уже на пределе, еще больше не разогнаться! Зажмурил глаза – и прямо под носом у этой каменюки проскочил!

- И откуда, интересно, у валуна нос?.. – ни к кому не обращаясь, пробормотал Михаил.

Арнольд, услышав его тихие слова, фыркнул:

- На этой планетке и носы у камней есть, и что угодно! Тут все не как у людей! В смысле – не как на нормальных планетах. Это ведь уже двадцать четвертое землетрясение за месяц, так?

- Двадцать шестое, - поправил его один из сидящих напротив инженеров.

- Ага, двадцать шестое. А ураганов сколько было! А грозы здесь какие!

- Да уж, - вздохнул Эжен. – Как бы не вышло так, что придется бросить здесь все недостроенным и лететь на вторую планету…

В столовой тут же поднялся недовольный гомон. Первая планета тусклого белого карлика, получившего при открытии пафосное имя Один, находилась ближе к своему нежаркому солнцу и по всем параметрам казалась более подходящей для колонизации. Вторая была расположена дальше и получала гораздо меньше тепла и света, а в остальном очень походила на первую: на ней тоже вовсю формировались материки и бушевали ураганы, землетрясения и цунами. Третья находилась еще дальше и была полностью закована в лед. Начинать все сначала на одной из холодных планет, когда на теплой первой уже почти готова взлетная площадка космопорта и начато строительство жилого комплекса? Только не это!

- Вот же уродская планета, чтоб ее! – выразил общее мнение главный инженер и стукнул кулаком по столу.

Пол столовой слегка содрогнулся, и обедающие испуганно притихли: землетрясение не спешило заканчиваться. Толчок повторился – и на этот раз он оказался сильнее: посуда подпрыгнула на столах, вилки и ножи со звоном полетели на пол, несколько стаканов перевернулись, и кто-то, облитый компотом, вскочил и начал отряхивать одежду, попутно ругая «чертову планету». Помещение заполнил гул, состоящий из множества голосов: люди переговаривались, обсуждая происходящее, выдвигая предположения.

- Что это, новое землетрясение?

- Да нет, наверное, дурацкая планетка опять нас пугает.

- Ничего – мы пуганые!

- А если и впрямь толчки сейчас усилятся?!

- Черт же меня дернул отправиться в эту Тмутаракань!

- Слушайте, а может, это извержение вулкана?

- Какого еще вулкана? Наш вулкан едва дымится!

- Но он мог проснуться… Сегодня дым сильнее был, я точно видел!

- Вы как хотите, а я продолжаю жрать – и никакое бедствие не заставит меня прерваться.

- База надежная, и даже если это вулкан, ей ничего…

В этот момент пронзительный и оглушительно громкий сигнал тревоги ворвался в столовую из-под потолка, где висели динамики. Люди вздрогнули от неожиданности, заозирались, стали переглядываться с соседями по столам. Тот колонист, который предположил, что во всем виноват вулкан, бросился к окну, следом за ним побежали другие. И еще до того как усиленный громкой связью голос объявил: «Тревога! Извержение вулкана! Срочная эвакуация!» - со стороны окна раздался возглас:

- Вот это картина! Вы только посмотрите!..

А посмотреть действительно было на что: черно-серые клубы дыма гигантскими грибами вырастали над жерлом вулкана, ослепительно-алая лава, толчками выплескиваясь из кратера, текла вниз, постройки и ограда базы дрожали, словно в эпилептическом припадке, и на все вокруг оседали килограммы сажи. Мир из красно-малинового мгновенно сделался розовато-серым, грязным. Такую картину рисовал для колонистов вулкан, «бездействующий уже долгое время», - только сейчас он, похоже, намеревался сравнять базу с землей, и человеческие жизни были для него не более ценны, чем мертвые камни и песок планеты, которые он яростно заливал своей кипящей лавой.

Космонавты быстро, но организованно потянулись к выходу – все уже привыкли к чрезвычайным ситуациям на этой непредсказуемой планете и научились вести себя спокойно в форс-мажорных обстоятельствах.

- Ну и условия здесь! – говорили они на ходу. – Просто дьявольские! Надо было все-таки начинать со второй планеты.

- И барахтались бы там сейчас в снегу!

- А по мне, так не стоило вообще лететь в эту систему! Сколько времени потратили, и все ради того, чтобы понять, - обе планеты для заселения непригодны, – последняя фраза принадлежала Михаилу, и обращался он к Арнольду.

Тот в ответ лишь пожал плечами.

Когда затряслись стены с потолком и вздыбился пол, Арнольд находился уже у самого выхода. Удивляясь собственному хладнокровию, он пропустил вперед толстяка-вулканолога, расталкивавшего остальных исследователей и, видимо, полагавшего, что ему одному надо как можно быстрее покинуть здание. Однако каким бы спокойным ни выглядел Арнольд, полностью справиться с чувством опасности ему не удалось: разгоряченная кровь пульсировала во всем теле, а странная смесь радости и страха гнала его по коридорам базы и дальше – на улицу, по бетонной дорожке к дверям готовящейся взлететь спасательной шлюпки. Сколько раз ему уже приходилось рисковать жизнью! Хотя стоило признать, что еще никогда он не был так близок к гибели. Арнольд понял это только сейчас, когда смотрел на закрывающуюся дверь люка и постепенно уменьшающийся ландшафт за бортом.

Шлюпка взлетала.

Внизу оставалась база, на возведение которой были потрачены немалые средства и которая в этот миг разваливалась на части от идущих из-под земли ударов. Севший в шлюпку последним Эжен, не говоря ни слова, наблюдал в окно за тем, как обрушивается здание. На его постройку ушли самые прочные материалы, но даже они не смогли сдержать натиск столь разрушительного землетрясения. Некоторые сектора базы уже сложились, словно части игрушечного домика под лапой огромного чудовища.

Арнольд смотрел на происходящее с чувством не осознаваемого до конца ужаса, а мысли в его голове сменяли одна другую: «Хорошо, что я успел выбраться… Но не остался ли там кто-нибудь еще?.. После землетрясения наверняка организуют спасательную экспедицию… И все-таки мне повезло – второй раз за сегодняшний день… Я успел выбраться!.. Но не ждет ли такая же судьба вторую базу?.. Она, правда, дальше от вулкана, и все же… Кто знает, какой фокус и где выкинет планета в следующий раз…» - Арнольд не заметил, как стал рассуждать вслух, и понял это, только когда Эжен ответил ему:

- Да уж, непростое местечко мы выбрали для освоения…

Арнольд смотрел в окно, на яркие краски, спрятавшиеся за темно-пепельной занавесью, на красную реку, текущую среди розовых скал, на беснующийся вулкан на горизонте…

- А ведь красиво!.. – вырвалось у него.

Эжен ничего не ответил – как и его сосед, он рассматривал представшую их взорам величественную и страшную картину. На секунду Арнольду показалось, что толчки немного стихли и вулкан уже не брызжет лавой, как безумный старик – слюной. Но, быть может, он принимал желаемое за действительное? Или стихия в самом деле подуспокоилась?

- И не говори, красота… - вдруг саркастически отозвался Эжен. – Эта красота нас чуть не угробила, чтоб ей пусто было! Миллионы, выделенные на строительство, коту под хвост! И неизвестно, сколько наших ранено или погибло! Проклятущий космический шарик! – начальник экспедиции плохо умел ругаться, но, когда делал это, придумывал очень интересные и даже странные метафоры, в которые вкладывал все кипевшие внутри него эмоции. Произносил он эти фразы с особым чувством, как титулованный театральный актер.

Вулкан исторг из себя новую порцию лавы, которая окружила остатки разрушенной базы со всех сторон. Новый подземный толчок, гораздо сильнее предыдущих, обрушил последнюю из стоявших стен.

Арнольд отвернулся от окна и пустым взором уставился на свои ботинки. Природа продолжала бесноваться, а маленькая шлюпка летела прочь от эпицентра бедствий, туда, где людям не будут угрожать ни извержения, ни землетрясения. Возможно…

Вторую базу построили позже, чем первую. Ее конструкция была более надежной, рядом с ней не располагались вулканы – ни потухшие, ни активные, - а главное, в ней имелись так называемые «места для гостей». На тот случай, если базе придется разместить в себе больше людей, чем планировалось, были построены дополнительные жилые сектора, и, как выяснилось теперь, это оказалось очень хорошей идеей.

В одном из таких секторов и расположился Арнольд. После приземления шлюпки он почти ничем не занимался, до позднего вечера, когда уже пора было ложиться спать. Естественно, за такой короткий промежуток времени начальство не успело распределить задания между прибывшими с базы №1 – это отложили на утро.

Кошмары, которых стоило ожидать после всего пережитого, Арнольду не снились, зато вместо них он всю ночь перебирал во сне вещи, оставленные на покинутой базе. И тот факт, что вещи эти уже не вернуть, очень его печалил. Проснулся Арнольд в странном расположении духа – то ли давали о себе знать отголоски испытанных волнений, то ли он банально не выспался, хотя и чувствовал себя вполне бодрым.

За завтраком столовая была переполнена. Обитатели второй базы пытались расспросить новых жильцов об извержении вулкана и эвакуации, но те в ответ только недовольно хмурились: никакого желания делиться пережитым ни у кого не было. Арнольд, получив свою порцию сублимированной каши, выбрал место на самом краю длинного стола и, стараясь не встречаться с коллегами взглядом, начал есть. Чуть теплые солнечные лучи прорвались из-за туч и упали на стол и на тарелку, из которой он ел, скользнули по его рукам. Молодой человек покосился на окно: белое неяркое солнце, выглянувшее в просвет между пушистыми облаками, выглядело совсем безобидным, вершины темно-розовых скал – тоже. Планета казалась тихой и мирной, словно и не ходила ходуном накануне, словно не было взбесившегося вулкана и залившей первую базу лавы…

- Ее надо назвать Истеричка, - послышался чей-то громкий голос с другого конца стола. – Как думаете, Министерство такое имя утвердит?

Большинство соседей Арнольда по столу захохотали, хотя у некоторых смех звучал невесело.

- Если все члены экспедиции объявят, что не возражают против такого названия, то на Земле его будут обязаны утвердить, - сказал Эжен. – Я, если что, согласен.

Его слова были встречены новым взрывом хохота. Арнольд со вздохом съел еще несколько ложек безвкусной каши и поднялся из-за стола. «По крайней мере, эта планетка, кажется, примирила нас всех в споре о ее имени!», - невесело усмехнулся он про себя.

Традиция предписывала, чтобы названия новым планетам давал начальник открывшей их экспедиции, но при этом его подчиненные не должны были резко возражать против предложенного варианта. Однако в этот раз ни одно из придуманных руководителем имен не устроило всех. В результате вопрос с названием планеты отложили на неопределенное время, но планета своими постоянными стихийными бедствиями, кажется, помогла исследователям определиться…

После завтрака сотрудников погибшей базы долго распределяли по новым рабочим местам, и планета, из-за которой им пришлось скучать в очереди и обсуждать не понравившиеся новые задания, опять удостоилась разных нелестных эпитетов. Арнольду повезло – его отправили на прежнее место, возить строительные материалы к будущему космопорту, куда он сразу же и отправился на новом вездеходе. Еще только подъезжая к стройплощадке, он заметил, что поднимается ветер: над землей закружились сначала розоватая пыль, а потом и мелкий песок. Пришлось кроме кислородной маски надеть защитные очки. Поездкам и загрузке в кузов вездехода каменных плит и металлических балок это не мешало, но раздражал горячий ветер с песком ужасно, и коллеги Арнольда ворчали и жаловались на свою тяжелую жизнь весь день. А к вечеру ветер нагнал тучи, на площадку обрушилась сплошная стена ливня, и в небе загрохотал гром и засверкали молнии. Радовало лишь то, что почти все запланированные на этот день работы к тому времени были уже выполнены.

Уезжая со стройплощадки, Арнольд не удержался от того, чтобы не посмотреть на экран заднего вида: ослепительные молнии вспыхивали над гладкой посадочной площадкой и остовами будущих зданий, освещая их ярким золотисто-белым светом.

- Красиво, черт побери! – проворчал молодой человек после очередной вспышки. – До чего же красиво… Ну еще бы разочек!

И словно в ответ на его просьбу в небесах снова полыхнула огромная светящаяся «трещина», на мгновение залившая все вокруг таким ярким светом, что Арнольд даже зажмурился. Это показалось ему немного странным – хотя то, что молния сверкнула именно в тот момент, когда он попросил об этом, наверняка было всего лишь совпадением. Или нет?

Мысль, родившаяся у Арнольда, была абсурдной, и вначале он лишь посмеялся над своим предположением, но затем внутренний голос принялся убеждать его: «А вдруг это правда? В конце концов, что мы знаем об этой планете?..»

Вездеход, меся грязь своими большими тяжелыми колесами, медленно двигался в сторону базы. Ехать становилось все тяжелее – против хода машины дул сильный ветер, и под конец Арнольду с трудом удавалось удерживать ее на дороге. Очередной резкий порыв и вовсе заставил водителя остановиться: ехать дальше было крайне рискованно, стоило немного подождать, пока ветер стихнет. Вокруг ни души – момент, очень подходящий для того, чтобы проверить его теорию.

«Вот бы ребята повеселились, если бы меня сейчас увидели!», - усмехнулся Арнольд и, переборов нерешительность, набрал побольше воздуха и громко произнес:

- Милая планета. Замечательная планета. Ты очень красивая и перспективная – на тебе можно создать поселение с идеальными условиями. Да-да, только тут можно возвести его, и нигде больше! А еще ты удивительно искренняя. И неповторимая!

Арнольд подождал немного и повел вездеход дальше. Вдруг он почувствовал, что ехать стало намного легче: ветер стихал, молнии на небе вспыхивали реже, ливень измельчал и превратился в слабый дождь. Небо словно бы прояснилось, хотя это, возможно, только показалось молодому человеку в темноте. Впереди выросли строения базы. Подъехав ближе, Арнольд увидел толпу своих коллег. Кто-то из исследователей стоял, запрокинув голову к небу, кто-то увлеченно переговаривался, а кто-то расхаживал туда-сюда. Можно было побиться об заклад, что члены экспедиции обескуражены такими необычными погодными изменениями.

Неужели он все-таки оказался прав? Арнольд собрался с духом и четко сказал вслух:

- Что за идиотизм, планета? Да ты и правда истеричка. Ведешь себя, как хочешь, о последствиях не думаешь, просто потому, что думать ты не умеешь. Глупая планетка! Никто не захочет на тебе жить!

Не успел он договорить, как порыв шквального ветра опять ударил против хода машины, и Арнольду пришлось приложить все свое умение, чтобы удержаться на дороге. Люди, стоявшие возле входа в базу, игрушками, сметенными гигантской рукой, все как один попадали на землю. Некоторым удалось быстро подняться, и они, борясь с яростью планеты, двинулись ко входу на базу, чтобы укрыться в ее искусственном чреве. Другие пытались встать, но сошедший с ума ветер не давал им этого сделать. По громкой связи передавали шквальное предупреждение.

Выкрикивая самые красивые и нежные эпитеты в адрес планеты, Арнольд с трудом припарковал вездеход и вылез из него. Но, похоже, теперь космический шар был в том настроении, из которого его не могла вывести никакая похвала, тем более, исходящая от человека, только что поносившего его на чем свет стоит. Если какие-то изменения к лучшему и произошли, то самые мизерные, настолько незначительные, что исследователь их не заметил.

Прорвавшись сквозь непогоду, Арнольд зашел внутрь здания, прислонился к стене и дрожащей рукой стянул кислородную маску.

«Так вот в чем дело… невероятно! – мысли носились в голове как бешеные. – Хотя – почему? Что нам известно о планетах? Немногим больше или меньше, чем о самих себе, а о себе мы знаем крайне мало. Надо немедленно рассказать о моем открытии коллегам!»

Он решил сделать это во что бы то ни стало, пусть даже ученые умы экспедиции, привыкшие доверять логике и не принимавшие абсурда, просто-напросто поднимут его на смех.

Слушали коллеги Арнольда внимательно и даже почти не перебивали, но, когда он закончил свою речь, в глазах большинства исследователей читалось только недоверие. Молодой инженер обвел аудиторию глазами и, уже не очень веря в успех, развел руками:

- Я вам рассказал только факты. Все было именно так. Выводы делайте сами.

Начальник экспедиции смотрел на Арнольда не мигая. На его нахмуренном лице тоже читался скептицизм, но молодому человеку показалось, что к нему примешивалась и небольшая доля заинтересованности. Это придало инженеру уверенности, и он еще раз, уже более смело, оглядел остальных своих слушателей.

- Значит, гроза стихла после того, как ты похвалил планету, а когда ты ее истеричкой обозвал, возобновилась? – медленно переспросил один из сидящих в первом ряду планетологов.

- Да. Именно так все и было, - ответил Арнольд.

- Но «после» не значит «вследствие», - строго сказал Эжен, оглядываясь на задавшего вопрос. Тот недовольно поджал губы и стал смотреть в окно, за которым по-прежнему шел дождь, хотя и не такой сильный, как накануне вечером.

- Но это было три раза! – запротестовал Арнольд. – Три раза подряд! Не слишком ли много для простого совпадения?

- Тоже верно… Один раз – случайность, два – закономерность… - так же задумчиво изрек начальник другую прописную истину.

- Значит, вы согласны, что это не случайность? – обнадеженный Арнольд подскочил вплотную к начальнику.

- Это может оказаться не случайностью, - осторожно признал Эжен. – Но все-таки данных у нас пока слишком мало.

- Так кто мешает собрать их побольше? – тут же загалдели сразу несколько космонавтов. Эжен протестующее поднял руку:

- Тихо! Как это вы думаете собирать такие данные, скажите на милость?!

Его подчиненные переглянулись и притихли, и даже Арнольд принялся с досадой кусать губы. Изучать странное поведение планеты можно было только экспериментальным путем, а это означало новые катаклизмы и разрушения всего того, что им удалось на ней построить.

- Значит, так, - решил начальник. – Предположение Арнольда мы принимаем в качестве рабочей гипотезы. И ведем себя так, как если бы эта гипотеза была уже доказана. Планету не ругаем, никакими плохими словами не обзываем и продолжаем работать как раньше. А дальше посмотрим.

Исследователи вздохнули – кто-то облегченно, кто-то, наоборот, обиженно. Эжен встал и направился к выходу из зала, давая подчиненным понять, что решение принято и больше обсуждать слова Арнольда не нужно. Все остальные тоже начали неохотно расходиться.

В этот день всех космонавтов словно подменили. На строительной площадке было тихо, никто не ругался, а друг к другу сотрудники обращались только спокойными и вежливыми фразами. Запрет обижать планету как-то незаметно распространился и на коллег, и в итоге день прошел без обычных во время напряженной работы мелких ссор и разногласий. А планета, словно радуясь всеобщему миролюбию, подарила землянам прекрасный, солнечный, но не слишком жаркий день почти без ветра и без малейшего намека на какие-либо катаклизмы.

- Моя теория подтверждается… - улыбался Арнольд, когда они вместе с еще одним инженером возвращались на базу. Прямо перед ними спускалось за горизонт яркое алое солнце, и его лучи окрашивали все вокруг в самые чистые оттенки розового и малинового.

- Пока да, - кивнул его коллега. – Но вообще, я все-таки считаю, что ее следует проверить более тщательно. Наши планетологи ведь исследуют здесь горные породы и воздух, и все остальное! Но когда ты обнаружил здесь новое природное явление, они перепугались и не стали его изучать!

- Слишком рискованно, - вздохнул Арнольд, объезжая небольшую трещину на пути вездехода. – Начнешь проверять – а планетка затрясется и сбросит на нашу базу вон ту скалу! – Он кивнул на возвышающиеся чуть в стороне от дороги горы, окрашенные солнцем все в тот же розовый цвет.

- Можно отъехать подальше от базы. Можно вообще улететь на другое полушарие! – не отступал его собеседник.

- А если она так разозлится, что землетрясения пройдут по всем материкам разом? – охладил его пыл Арнольд. Несмотря на это, ему самому больше всего хотелось провести еще хотя бы один эксперимент с реакцией планеты на ругань.

Остаток дороги они с коллегой ехали молча.

- Чтоб этого Арнольда перевернуло вместе с его теорией!

- В чем дело, ребята?

Приглушенные кислородными масками голоса звучали угрожающе. Арнольд вылез из машины и обратил непонимающий взгляд на столпившихся возле вездехода исследователей. Они выглядели очень потрепанными, а их грозные лица ясно свидетельствовали о том, что у них к нему весьма серьезный разговор. Серьезный и неприятный. Для него.

- Ребята, что случилось? – повторил Арнольд, когда они зашли в здание базы и избавились от масок. – Что я успел натворить, пока меня не было? – попытался пошутить он, но шутку никто не оценил.

Наконец, вперед вышел Эжен, комбинезон которого был порван в нескольких местах. Арнольд удивленно вздернул брови.

Эжен покачал головой.

- Неверна твоя теория.

- И это все?! – вскричал один из собравшихся и двинулся было к Арнольду, но Эжен взмахнул рукой, и буяну преградили путь. – Нас из-за него чуть не угробило! – кричал из-за «кордона» исследователь. – И вы спустите все на тормозах?!

- Сегодня мы были вон за теми скалами, - сказал Эжен Арнольду, кивая на далекие розовые вершины. – Скафандры надевать не стали, оделись как обычно: решили, что, раз твоя теория верна – ведь было так похоже на это! – можно позволить себе идти налегке. Взяли побольше оборудования, чтобы наверстать упущенное в исследованиях, и только установили приборы…

- …как начался этот чертов ураган! – выкрикнул все тот же не унимавшийся планетолог.

- Ураган? – удивился Арнольд. Весь день он трудился на стройке, и погода стояла замечательная. По крайней мере, в том месте, где возводили космопорт. А что было за пределами этого сектора?

- Да, ураган, так его разэтак! Нас чуть ли не с земли приподнимало! По воздуху не только песок – камни летали! Командира с ног сбило и несколько метров по земле волокло!..

«Локальный ураган – возможно ли это?.. – слушая вполуха речь возмущенного исследователя, изумился про себя Арнольд, и тут же сам себе ответил: - А почему нет? Планета явно любит покапризничать!»

И тогда в голове у мужчины начала формироваться новая догадка, которая, как ему казалось, объясняла все непонятности, все тайны и противоречия. Проблема была в том, что после неудавшегося исследования коллеги вряд ли ему поверят…

Коллеги же, тем временем, только подтверждали его опасения.

- Уникум! Эйнштейн, блин! – неслось отовсюду. Распалившиеся ученые и инженеры, не сдерживаясь и не скупясь на слова, выражали обуревавшие их чувства.

- Теории он выдвигает!

- Работал бы себе и дальше тихо, никому не мешая, так нет!.. Славы захотелось!

- Ага, ага!

Арнольд мог бы сказать им, что они ошибаются и что нельзя было, приняв на веру недоказанное предположение, уезжать далеко от базы без защитных костюмов. Планета ведь по-прежнему оставалась для них чужой. Но эти слова только еще больше разозлили бы исследователей: в таком состоянии они наверняка решили бы, что «причина всех несчастий» Арнольд пытается переложить вину на пострадавших. Вот почему вместо этого он произнес:

- А что, если я все-таки был прав?

- С чего бы это ты был прав? – продолжал оппонировать его визави. – Планета – не живое существо. Живые существа не психуют ни с того ни с сего, если, конечно, они не больные на голову.

- Или не истерички, - добавил кто-то.

- Или не девочки, - а это уже сказал Арнольд.

Все на секунду замолкли.

- Ты хочешь сказать, что у нашей планеты есть пол, и она, хм, девочка? – выразительно проговорил Эжен.

Арнольд развел руками:

- Тем, как она себя ведет, она очень напоминает девочку-подростка. Хотя она может быть также маленьким ребенком или достаточно взрослой женщиной, ну, по планетарным меркам, конечно. Посудите сами, все же сходится: и эти внезапные, ничем не обоснованные вспышки недовольства, и реакция на комплименты, и даже цвет ландшафта – розовый!

Эжен задумался. Все смотрели на него, ожидая вердикта.

- Неужели вы всерьез… - начал было нападавший на Арнольда неуемный планетолог, но Эжен жестом попросил его помолчать и сказал:

- Доказательств у нас опять-таки никаких, но твоя теория казалась весьма правдоподобной, несмотря на свою неправдоподобность. До последнего момента. И сейчас тебе тоже удалось убедить меня… попробовать.

По рядам слушателей пронесся вздох изумления, за которым последовал недовольный ропот.

- Мы ничего не теряем, - обернувшись к ним, объяснил Эжен. – И с этого момента мы всегда будем надевать защитную экипировку. А то, что мы отправились за скалы налегке, - моя ошибка.

Недовольные ученые забубнили громче.

- Михаил у нас – замечательный психиатр, - продолжал Эжен, не обращая на них внимания. – Попросим его провести сеанс терапии с планетой. Конечно, он никогда не общался с галактическими телами – подростками, но, думаю, он справится, если будет обращаться к ней как к человеку. Во всяком случае, до сей поры она вела себя именно как человек.

- Да, как женщина, – Арнольд оглядел присутствующих, чтобы понять, доверяют ли они ему, но прочел в их глазах совершенно разные эмоции. Ну что ж, он выдвинул предположение, и пути назад уже не было. Если он неправ, его, конечно, не четвертуют, но репутацию он себе подпортит однозначно. Еще бы: взрослый человек, а забивает голову себе и, главное, другим всякими глупостями! Словно семилетний пацан…

- Обращаться и дальше с планетой по-джентльменски, - приказал всем Эжен. - Не грубить. Не хамить. И по мере возможности помогать справляться с трудностями жизни. Вы знаете, что такое – быть планетой? А женщиной? – космонавты испуганно поежились. – Вот, и я тоже не знаю. Поэтому постарайтесь вести себя с ней как можно добрее и деликатнее – в конце концов, нам нужно завершить исследования, и если Арнольд прав, то… в общем, тогда мы, наконец, сможем это сделать.

- Это «если» меня и смущает, - недовольно пробормотал исследователь, который пытался оспорить Арнольдову идею, но его уже никто не слушал.

Все разошлись по своим делам.

Следующие несколько недель были… странными. Арнольд мог охарактеризовать их именно так. Три десятка суровых мужчин, большинство из которых уже много лет работали в космосе, освоили немало планет и успели здорово «одичать» за это время, превратись в вежливых рыцарей с изысканными манерами. Каждое утро, выходя на работу, они, по распоряжению врача Михаила, оглядывались вокруг и с улыбкой сообщали друг другу, что рассвет в этот день особенно красив, а погода просто праздничная. Занимаясь делами, все были на редкость предупредительными, после каждой просьбы не забывали добавлять слово «пожалуйста», а когда кто-нибудь по привычке собирался выругаться, коллеги быстро одергивали его, и забывшийся исследователь мгновенно менялся в лице и начинал улыбаться. Некоторые незаметно посмеивались над новыми куртуазными манерами своих товарищей, но через пару дней даже самым большим грубиянам начали нравиться новые правила. Все чаще космонавты делали комплименты планете не наигранно, а искренне; все реже с их языков случайно срывались нецензурные слова…

И планета как будто бы действительно слышала и понимала их разговоры. Она вела себя вполне миролюбиво – ураганов и землетрясений больше не случалось, вулкан лишь изредка выпускал в багровое небо небольшие облачка дыма, дождь шел только по ночам, а днем в небе сияло теплое белое солнце. Только изредка его скрывали небольшие тучи, да еще иногда налетали вдруг резкие порывы ветра, поднимающие пыль и мелкие песчинки. Исследователи, посмеиваясь, говорили, что, скорее всего, планета, как и положено молоденькой девушке, просто слегка капризничает.

Эти капризы напоминали землянам, что у космического тела в любой момент может поменяться настроение, и поэтому они пользовались оказываемым благодушием и работали как можно быстрее. Вскоре достроили здание космопорта, а потом окончательно доделали площадку для взлета и посадки больших звездолетов. У ученых тоже полным ходом шли исследования минералов и воздуха планеты, и хотя каждый специалист утверждал, что успел изучить совсем немного, было ясно, что скоро они тоже закончат работу.

- Даже жалко отсюда улетать будет… - сказал как-то один из строителей, когда они с Арнольдом поздним вечером возвращались на базу. – И как она тут одна, без нас, останется?..

К тому времени уже все земляне говорили о планете как о живом существе, и это никому не казалось глупым. Арнольд молча кивнул, глядя в окно. Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, и только его маленький алый краешек еще светился слева. Вездеход подпрыгивал на неровной дороге; в бархатно-черном небе мерцали яркие звезды.

Неожиданно в окна машины словно плеснули водой из ведра – на дорогу обрушился сильнейший ливень. Арнольд вздрогнул и крепче сжал руль, но, к счастью, никаких более опасных катаклизмов за дождем не последовало. Планета не тряслась и не пыталась сдуть вездеход ураганом – она просто поливала их водой, как будто бы плакала…

- Вот же черт, расстроил девушку… - виновато пробормотал себе под нос спутник Арнольда.

Возле въезда на базу их, несмотря на хлещущие струи дождя, встречали несколько встревоженных человек. Был среди них и Эжен.

- Ну что? – спросил он сурово, когда Арнольд и его пассажир вылезли из вездехода. – Докладывайте, кто из вас что-то ляпнул?

- Я, - не стал отпираться строитель. – Сказал, что мне жаль будет отсюда улететь – и тут сразу дождь…

- И кто тебя за язык тянул? – сердито сверкнул глазами начальник экспедиции и махнул рукой в сторону двери. – Ладно, пошли внутрь! Будем надеяться, что к утру она успокоится.

Дождь лил всю ночь. Ворочаясь на койке в тесной спальне и слушая, как справа и слева от него храпят коллеги, Арнольд пытался понять, что может чувствовать плачущая планета. Вот прилетели на нее грубые и неприятные живые существа, которые сначала злили и раздражали, но потом вдруг стали ласковыми, вот она привыкла к тому, что они находятся здесь, и стала хорошо к ним относиться – а теперь они собираются улететь, и она снова останется совсем одна…

Хотя – почему одна?

Мысль, пришедшая Арнольду в голову, показалась ему еще более абсурдной, чем все его предыдущие теории, связанные с капризной планетой. Но молодой человек не мог заснуть и продолжал размышлять: «В этой звездной системе ведь есть еще две планеты! Только, может быть, они, в отличие от этой, не живые? Или находятся слишком далеко, а на таком расстоянии живые небесные тела не могут общаться?»

Теория была действительно очень смелой, однако Арнольд понимал, что теперь его товарищей уже ничем невозможно удивить и что они наверняка с ним согласятся…

Самая дальняя от солнца планета никаких признаков жизни не проявляла: на ней не было ни ветров, ни дождей, ни тектонических движений. А вторая планета, хотя и оказалась почти полностью закованной в серебристо-голубой лед, не выглядела совсем замерзшей – на ней были и снежные бури, и подземные толчки, а на экваторе плескались чернильные волны незамерзшего океана, в котором случались сильные шторма. Вышедших из корабля Эжена, Арнольда и еще нескольких космонавтов в первый момент едва не сбил с ног шквал ледяного ветра. Чуть в стороне закружились вихри поднятого в воздух колкого снега.

- Кажется, этой планетке мы тоже не нравимся, - проворчал один из инженеров за спиной Арнольда.

- Не торопись, может, здесь всегда ветер, - одернул его Эжен и, оглядевшись, крикнул. – Эй, планета, привет! Встречай гостей!

Кто-то по привычке хмыкнул, но остальные исследователи, уже наученные горьким опытом, промолчали и принялись прислушиваться к шуму ветра, поглядывать на горизонт. Несколько минут ничего особенного не происходило, и даже ветер немного стих, но потом земля под ногами космонавтов вдруг ощутимо дрогнула, а снежные вихри вокруг закружились еще быстрее.

- Она нам точно не рада, такая же нервная, как и ее соседка, - тихо сказал Арнольд – и тут же полетел на землю от резкого толчка.

Рядом с ним свалился, но тут же вскочил на ноги Эжен. Остальные сумели устоять, ухватившись друг за друга.

- Нет, эта девчонка еще более нервная, чем наша! – возразил Арнольду один из исследователей.

Новый подземный толчок не заставил себя ждать – все вышедшие из корабля полетели в снег. Тусклое белое солнце в лазурном небе начали заволакивать густые темно-синие тучи.

- Всем молчать! – крикнул Эжен своим подчиненным. – А то она сейчас корабль опрокинет!!! А ты на нас, грубиянов, не обижайся, - заговорил он ласковым голосом, глядя на поблескивающие голубым светом заледеневшие вершины гор на горизонте. – Это мы от восторга, ведь ты такая красивая…

Тучи окончательно скрыли неяркое светило, и вершины гор тоже погасли. С неба повалила мелкая снежная крупа, которая начала быстро засыпать и выжженную вокруг корабля землю, и следы космонавтов. Если вторая планета действительно была живой, то комплимент начальника экспедиции явно пришелся ей не по вкусу.

- Парни, у нас приборы зашкаливают, сейчас будет сильное землетрясение! – от корабля к Эжену и инженерам бежал врач Михаил. – Надо взлетать!

Он споткнулся во время очередного толчка и тоже повалился в снег. Начальник экспедиции знаком велел всем остальным возвращаться на корабль. Толчки и снегопад все усиливались…

- Тихо! – крикнул Арнольд, задрав голову и глядя в небо, где в бешеном танце вертелись миллиарды снежинок. – Прекрати истерику, будь мужиком!!!

Заснеженная поверхность под его ногами дрогнула еще раз, но уже довольно слабо. Снежный вихрь взвился вверх, а затем ветер тоже начал стихать, и метель прекратилась. Замершие на земле космонавты осторожно зашевелились и с удивлением посмотрели на Арнольда, который и сам оглядывался вокруг с испуганным и недоверчивым видом.

- Ну ты даешь! – крикнул ему Михаил, поднимаясь.

Эжен поглядывал на шофера с сомнением, словно пытаясь решить, похвалить его за найденный выход или сперва отчитать за самоуправство и хвалить только после этого?

Арнольд тоже встал и принялся стряхивать с себя липкий снег.

- А чего вы так удивляетесь? – проговорил он небрежно. – Если наша первая планета оказалась девочкой, то почему другая не может быть пацаном?

Их космический корабль улетал домой. Маленькая белая звезда-карлик маячила позади, превратившись в крошечную светящуюся точку на черном небе, хотя пока еще оставалась самой яркой. Три вращающиеся вокруг нее планеты, озаряемые ее лучами, давно не были видны, но собравшимся на смотровой палубе космонавтам казалось, что они различают возле Одина микроскопические искорки, две из которых были живыми существами…

- Они не одиноки, и им не будет грустно. – Остановившись рядом с Арнольдом, Михаил улыбнулся.

Молодой человек вспомнил, как их команда в ускоренном темпе устанавливала на обеих планетах чувствительные к подземным толчкам радиомаяки, и молча кивнул. Теперь планеты могли чувствовать друг друга и общаться.

- А ведь мы так и не придумали им названий! – послышался сзади голос одного из ученых. – Надо Эжену напомнить. Может, назовем их Девочка и Мальчик?

- Нет уж, лучше какие-нибудь человеческие имена им дадим! – возразил кто-то.

- Почему это?..

Слышавший разговор Арнольд глубоко вздохнул: он предчувствовал, что сейчас среди членов экипажа опять начнутся споры. Однако уже ничто не могло лишить исследователя того светлого и тёплого чувства, что уютно расположилось в его груди.

(2012 год)

Григорий Неделько, Татьяна Минасян

Проблема галактического масштаба

За окном дома студентки-медика Алисии Хоб, жительницы планеты Девочка, разгорался яркий сиренево-розовый закат. Лучи прячущегося за горизонтом солнца отражались в стеклянных стенах расположенной напротив оранжереи, и казалось, что в ней бушует пожар. Алисия немного полюбовалась этим красивым зрелищем и вернулась к компьютеру – заканчивать письмо брату, работавшему на Мальчике.

«У нас уже вторую неделю просто потрясающие закаты и восходы, каждый день! – напечатала она. – Небо переливается всеми оттенками розового, из облаков складываются причудливые узоры, а вчера после дождя была тройная радуга на полнеба! Просто что-то невероятное с природой творится… Похоже, у Девочки очень хорошее настроение».

Алисия снова взглянула на окно. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, стекла оранжереи погасли, зато набежавшие на небо легкие облака окрасились в ядовито-лиловый цвет, тоже очень яркий и чистый. Девушка восхищенно ахнула, и ее пальцы снова забегали по клавиатуре:

«Михаэль, напиши, как у вас сейчас с погодой дела обстоят, есть ли полярные сияния? Наверняка ведь у вас там тоже до жути красиво, а из тебя и двух слов об этом не вытянешь!»

Потом она еще на некоторое время задумалась и коротко приписала в конце письма:

«Как там ваши ребята, как Рэй? Передавай им всем от меня привет!»

Два с половиной часа спустя водитель Михаэль Хоб, получив письмо от сестры, принялся писать ей ответ:

«Дорогая сестренка, красот на нашей планете действительно хватает. Например, у меня все окна заросли ледяными узорами, похожими на ветки и листья. Провода заросли инеем, таким пушистым, как будто на них лежат полоски меха. А еще с крыши нашего общежития свешиваются сосульки, каждая метров по шесть-семь длиной, и они очень красиво блестят на солнце. Вот только любоваться всеми этими, безусловно, прекрасными вещами мы не можем. Нам немного не до этого: дома мы ищем, какую бы еще теплую одежду на себя натянуть, на улице стараемся как можно быстрее добежать до магазина или еще какого-нибудь теплого помещения, где можно погреться, а к сосулькам вообще не приближаемся, чтобы нас ими не прибило. В общем, извини, Алисия, но писать восторженные письма я пока не в состоянии. Вот кончатся эти сумасшедшие морозы – похлеще, наверное, чем те, которыми, говорят, «потчует» исследователей еще более холодная неразумная третья планета, - тогда постараюсь сочинить для тебя поэму в прозе про искрящийся на солнце комок снега».

Михаэль покосился на свое окно, действительно полностью заросшее толстым слоем узорчатого льда, поежился и прибавил еще немного мощности на обогревателе, после чего снова вернулся к письму.

Вид, открывавшийся из окна главы Ассоциации планетарных психологов Арнольда Сетона, был самым обыкновенным: одинаковые дома, снующие между ними вереницы автомобилей и кое-где редкие оазисы зелени. Земля уже пару месяцев не баловала своих жителей хорошей погодой – небо было серым и низким, да к тому же почти каждый день проливалось дождем. Арнольд старался смотреть в окно пореже. Надоевший городской пейзаж вызывал в памяти воспоминания о других далеких планетах, выглядевших совсем по-иному. О розовых скалах и красных равнинах Девочки, о синих льдах и снегах Мальчика, об оставшейся далеко в прошлом молодости, когда он был простым инженером и в каждом космическом рейсе боролся с ураганами, землетрясениями или метелями, а не сидел в кабинете, перебирая скучные отчеты своих коллег…

Главный планетарный психолог тяжело вздохнул. То чудесное время закончилось восемнадцать лет назад, когда была создана Ассоциация и он, получив психологическое образование, был назначен ее руководителем. Поначалу он еще надеялся, что его будут посылать в новые экспедиции на Девочку или Мальчика или что люди откроют другие живые планеты, но годы шли, в космос летали набираться практики другие планетарные психологи, а он только обучал их и координировал работу молодой поросли. И постепенно смирился с мыслью о том, что так будет всегда…

Арнольд открыл на своем компьютере окно с почтой и обновил страницу. В ящике его дожидалось пять новых писем, одно – с пометкой «Срочное». Заинтересованный, психолог торопливо открыл его, ожидая чуда, надеясь, что оно как-то изменит его слишком ровную и размеренную жизнь. И не ошибся: уже через минуту ему стало ясно, что интересная и полная опасностей жизнь, которую он так любил, и не думала заканчиваться…

«После Нового года на всех континентах Девочки усилились подземные толчки… На Южном континенте три раза были сильные ураганы… Пробуждение вулканов… Аномальное потепление…» - читал он отчет одного из планетарных психологов и чувствовал, как внутри него поднимается давно забытое, но не ставшее от этого менее любимым ощущение – предвкушение риска. Ощущение, с которым Арнольд распрощался много лет назад и которое уже не надеялся испытать когда-нибудь снова…

Арнольд немедленно связался со своей секретаршей и сообщил, что берет отпуск за свой счет как минимум на неделю. Назначил заместителя, дал необходимые распоряжения. А потом, сгорая от нетерпения, от желания поскорее оказаться на знакомой планете с розовым ландшафтом, полетел домой.

И как ни беспокоился Сетон за жителей колонии на Девочке, неожиданно оказавшихся в опасности из-за возобновившихся на ней стихийных бедствий, в глубине его души продолжало расти радостное предвкушение. Оно росло все время, пока он собирался в дорогу, ехал в космопорт и дожидался отправляющегося на Девочку корабля. Арнольду было даже немного стыдно за это – все-таки взрослый мужчина, - но он ничего не мог с собой поделать.

В космопорту на Девочке Арнольда встретила группа психологов и геологов. Они радостно махали зажатыми в руках шапками и улыбались.

«Похоже, они надеются, что я разберусь в возникшей проблеме, - подумал ученый. – А смогу ли я? Не потерял ли я навык? Что ж, посмотрим. Но это предчувствие – ожидание чего-то необыкновенного и захватывающего, уже с лихвой компенсирует вынужденный полет на Девочку. Да и, как бы там ни было, чертовски приятно вновь оказаться здесь!»

- Привет! – сказал он Девочке и улыбнулся.

Психологи с геологами, решив, что это реакция на их приветствие, подошли поближе и что-то хором заговорили. Арнольд, жестом остановив их, попросил не перебивать друг друга. Тогда вперед вышел подтянутый пожилой мужчина, в котором Сетон с трудом узнал своего старого начальника и друга Эжена.

- Здравствуй, Арни!

- Здравствуй, Эж!

Они обнялись, похлопали друг друга по спине, а затем Арнольд попросил подробнее рассказать, что случилось. Зачем его вызвали, ведь, наверное, ситуация срочная, раз пришлось приглашать специалиста с Земли, да к тому же не кого-нибудь, а главного планетарного психолога.

- Что, - спросил Арнольд, - какие-то проблемы с Девочкой? Кто-то неуважительно к ней относится?

- Пойдем, поговорим по дороге.

Они сели в большой ховеркар. Овальная, похожая на большой огурец без пупырышек машина черно-красного цвета с большим лобовым стеклом поднялась в воздух и полетела к базе.

- Вот сводки метеорологов, посмотри. – Эжен передал Арнольду документы, в которых содержалась вся информация о состоянии планеты в последние пару месяцев. Пока Сетон, округлив глаза, рассматривал и читал бумаги, Эжен рассказал ему, как обстоят дела: - На Девочке начался сущий ад, и это не похоже на обычные девичьи капризы и обиды.

- Как знать, - заметил Арнольд, - ведь речь идет о планете. Мы не настолько хорошо знакомы с ее… - он подобрал слово, - психикой.

- Это верно. Но характер толчков и извержений совершенно иной. Если раньше все продолжалось до тех пор, пока Девочка не успокоится, то теперь утихомирить ее нет никакой возможности. Она нас попросту не слушает, такое создается впечатление. А катаклизмы возникают на пустом месте – и по силе превосходят «неприятности», связанные с женской обидчивостью. Предугадать, где случится новая беда, невозможно, планета стала абсолютно непредсказуемой. И подобные эмоциональные всплески, назовем их так, стихают так же неожиданно, как начинаются. А затем возобновляются.

- Понятно. – Арнольд кивнул и вернул сводки Эжену. Тот убрал их в портфель и продолжил:

- Но это не все: начались проблемы и на Мальчике. Естественно, выражаются они в другом: на север обрушилось резкое похолодание, которое постепенно распространяется по всей планете; снежные бури не дают работать исследователям; землетрясения, кстати, тоже случаются… Ученые бьют тревогу – говорят, что при таком положении вещей ни о каком освоении планеты не может быть и речи. А ты представляешь, сколько туда вложено денег? Какие силы задействованы? Масштабнейший проект под угрозой! Надо что-то предпринять!

- Так, а при чем здесь я? Вы надеетесь, что я, по старой памяти, смогу разобраться со всей этой катавасией, потому что однажды мне повезло?

- Не думаю, что дело было только в везении. Ты всегда подавал большие надежды – и, как вижу, оправдал их, вон как высоко поднялся. А я по-прежнему здесь.

- Знаешь, Эжен, - доверительно сказал ему Арнольд, - я тебе даже немного завидую. Хотя что там… зависть моя сильна как никогда! – Психолог рассмеялся. – У тебя тут настоящие приключения, столько всего творится, столько можно сделать, в стольком принять участие. А что у меня? В основном лекции да бумажная работа.

- А как же исследования?

- На компьютере или с книжкой в руках? Брось. Подобные исследования никогда не сравнятся с романтикой межгалактического полета и личным участием в какой-нибудь заварушке.

- Да, ты всегда был немного… того… Не обижайся. Я хотел сказать, отважным. Рисковым.

- Что ж, - задумчиво проговорил Арнольд, - кажется, настало время снова рискнуть.

Он посмотрел в окно. Мимо проносились розовые горы и холмы, отбрасывавшие темно-фиолетовые тени. Чудесная, неповторимая картина, которую трудно описать. Такое надо видеть собственными глазами.

- Арни, я рад, что ты с нами, - сказал Эжен и похлопал друга по плечу.

Сетон обвел взглядом летевших в ховеркаре – они внимательно прислушивались к разговору в салоне, - потом остановил взор на Эжене.

- Я тоже, - улыбнувшись, ответил психолог.

Девочка встретила старого знакомца не очень приветливо: ховеркар минут двадцать кружил над взлетной полосой, пока легкое землетрясение не прекратилось и аппарат наконец не удалось посадить.

Арнольд, Эжен и остальные ученые вылезли из машины.

Сетон присел на корточки и погладил асфальт. Некоторые из присутствующих смотрели на него со смесью интереса и недоумения.

- Спокойно, Девочка, спокойно, - приговаривал Арнольд, поглаживая планету. – Все хорошо, не надо волноваться…

В ответ откуда-то – словно бы совершенно из ничего – возник резкий порыв ветра, который чуть не сшиб психолога с ног.

- Глупая планетка, - буркнул один из геологов.

Арнольд повернулся к нему.

- Не говорите так. Вы не понимаете ее, но это не значит, что она глупая или вздорная. Ясно?

- Ясно, чего ж неясного, - пошел на попятную геолог. – Вы тут босс – вам и решать.

«Что же с ней такое? – подумал Арнольд. – Почему она так себя ведет? Что стряслось?»

Они направлялись к главному зданию базы. Резкие, сильные, внезапные порывы ветра сопровождали их всю дорогу.

«Итак, еще раз, что мы имеем? – размышлял Арнольд, расхаживая из угла в угол в комнате, где его поселили после приезда в столицу колонии. – В последние годы и Девочка, и Мальчик вели себя мирно. Иногда волновались, но не слишком, и довольно быстро успокаивались. Все у них было в норме. Два месяца назад Девочка стала совсем спокойной, ветра на ней почти не было, дожди случались, но несильные и “грибные”, а некоторые местные жители вообще утверждают, что закаты и восходы на ней стали еще красивее, чем всегда. И примерно в это же время на Мальчике устанавливаются сильные морозы, начинаются сильные снежные бури. Как эти два явления могут быть связаны? Или тут вовсе нет никакой связи?»

Завершив очередной круг по комнате, главный планетарный психолог остановился у окна. На улице бушевал сильнейший ливень, по асфальту текли бурлящие потоки воды, а небо, в обычные дни розоватое, казалось почти таким же мертвенно-серым, как на Земле, в осеннем Нью-Йорке. Тяжелые капли воды с громким стуком били в оконное стекло, словно умоляя впустить их в дом…

- А еще неделю назад на Девочке тоже начались катаклизмы, - тихо пробормотал Арнольд вслух. – На Мальчике после этого стало еще холоднее. И реагировать на слова психологов они оба отказываются. В чем же дело, планеты?

Пол под ногами Сетона слегка дрогнул. Тело привычно отреагировало на этот толчок – Арнольд мгновенно напрягся, чуть шире расставил ноги и схватился руками за подоконник. Это помогло ему устоять при следующем, гораздо более сильном толчке, который последовал сразу же вслед за первым. За стеной, в соседней квартире, что-то со звоном разбилось, а из-за входной двери послышался чей-то испуганный крик. Скатившись по столу, за которым Арнольд просматривал отчеты своих местных коллег, упала на пол ручка.

- Девочка, милая, успокойся, - заговорил Сетон ласковым голосом. – Не надо так переживать…

Дом содрогнулся так сильно, что в первый момент Арнольд был уверен: сейчас строение рухнет. Мужчину все-таки оторвало от подоконника и швырнуло на пол. Спина тут же отозвалась резкой болью, которая еще больше усилилась, когда психолог попытался вскочить на ноги. Все-таки он уже не юноша…

- Послушай меня, Девочка… - снова начал Сетон, но здание затряслось еще сильнее, и ему стало ясно, что утихомирить разошедшуюся планету словами он не сможет. Надо дать ей время выплеснуть свои эмоции, а пока этого не произойдет, все попытки поговорить разозлят ее еще больше. Но и оставаться в здании во время столь бурного проявления чувств было опасно. Пусть все дома на Девочке и Мальчике строились с учетом планетарной активности – полной уверенности, что здания выстоят, у людей не было.

Выбрав момент, когда пол стал трястись чуть меньше, Арнольд встал, ухватившись руками за край стола, и выскочил в коридор. Мимо, едва не сбив его с ног, пробежала какая-то женщина. Она неслась к выходу на лестницу, и Сетон поспешил за ней. Впереди по-прежнему слышались крики и топот множества ног – жильцы стремились как можно скорее оказаться на улице.

Очередной толчок застал Арнольда в тот момент, когда он бежал вниз по лестнице. Он споткнулся и, ударившись головой о перила, рухнул на ступеньки.

- Да твою же мать! – вырвалось у него. – Чтоб тебя!..

- Вам помочь? Встать сможете? – послышался сзади встревоженный женский голос, и Сетон почувствовал, как кто-то с силой тянет его вверх. Схватившись одной рукой за гудящую после удара голову, он обернулся к своей нежданной помощнице, которая оказалась совсем молодой девушкой с растрепанными волосами.

- Все хорошо, сейчас встану, - заверил ее Арнольд. – Вы знаете, где убежище?

- Да, идем туда вместе! – крикнула девушка.

Сетон ухватился свободной рукой за перила, и незнакомка помогла ему подняться на ноги. Опираясь на ее плечо, он спустился на первый этаж, где они сразу же попали в толпу таких же перепуганных, но не впавших в панику местных жителей.

- Бункер – там! – крикнула помогавшая Арнольду девушка, и они вместе со всеми остальными побежали через дорогу, к другому невысокому дому. За ним находилась обширная площадка, в центре которой возвышался небольшой холм, где Сетон увидел распахнутую настежь дверь. Сбегающиеся на площадку со всех сторон люди торопливо протискивались в эту дверь и скрывались внутри. Действовали все быстро, не мешкая, но и без суеты, никто не толкался и не терял голову от страха – было видно, что жители Девочки давно привыкли к подобным бедствиям и умеют грамотно вести себя, когда она нервничает.

Перед входом в бункер Арнольд пропустил свою спутницу вперед и шагнул в черный дверной проем после нее. Планету опять тряхнуло, но психолог, уже наученный горьким опытом, успел вцепиться в перила мертвой хваткой. Следом за ним в убежище залез кто-то еще, и Сетон заторопился вниз, чтобы не закрывать проход своим товарищам по несчастью.

Бункер оказался просторным и на удивление комфортабельным. Разделенный невысокими перегородками на отдельные небольшие секции, он был способен вместить всех спрятавшихся в нем людей – кое-где даже оставались свободные места. Арнольд направился было к ближайшей секции, заметив там пустое сиденье, но молодая спутница тут же схватила его за рукав:

- У вас кровь! Надо в медпункт. Пойдемте, я покажу, где он.

Сетон еще раз машинально прижал ладонь ко лбу, а потом посмотрел на нее – и правда, вся рука в крови! Хорошо он к перилам приложился…

- Это мелочь, не стоит беспокоиться, - сказал Арнольд своей помощнице, но отвести себя в медпункт все-таки позволил.

Через полчаса они сидели рядом в соседней с медпунктом секции. В бункере стояла почти полная тишина, лишь изредка нарушаемая чьими-то тихими разговорами и вскрикиваниями, когда пол и стены опять начинали трястись. Все понимали, что о вышедшей из себя планете лучше не говорить вообще ничего, - в таком состоянии ее могло обидеть даже вполне доброжелательно сказанное, но неправильно ей понятое слово.

Новая знакомая Арнольда, которую, как выяснилось, звали Алисией, нервно накручивала на палец прядь своих длинных темных волос. Теперь, когда непосредственная опасность миновала и не нужно было думать о том, как спастись, девушке стало гораздо труднее держать себя в руках.

- Не переживайте так, это еще не самое сильное землетрясение, - попытался подбодрить ее Сетон. – По сравнению с тем, что здесь творилось двадцать лет назад, это вообще ерунда.

- Вы здесь были двадцать лет назад? Когда планету только осваивали? – в глазах испуганной девушки блеснуло любопытство, и ее движения стали не такими нервными.

- Да, я тогда водил вездеход, - ответил Арнольд.

И вкратце рассказал о том, кто он такой, а затем поведал краткую историю первых месяцев освоения Девочки. Алисия слушала его с интересом и, когда он закончил, восхищенно проговорила:

- Какая, наверное, интересная профессия – планетарный психолог!

- Есть такое дело. – Мягко улыбнувшись, Сетон кивнул.

- А ведь, знаете, всего месяц с чем-то назад у нас здесь было просто идеально! – поделилась девушка. – Каждый день радуги, гало вокруг Одина, ночью небо такое ясное, что даже самые тусклые звезды были видны… Девочка как будто кокетничала с нами, а теперь вдруг опять взбесилась…

- Кокетничала, говорите? – такая мысль не приходила Арнольду в голову, и теперь уже он уставился на свою собеседницу с живейшим интересом. – Но если бы она кокетничала с Мальчиком, он бы тоже этому радовался. А по отчетам получается, что на нем уже тогда морозы начались.

- Да, именно так! – подтвердила Алисия. – У меня брат на Мальчике работает, он как раз тогда писал, что у них стало жутко холодно, хотя в его полушарии уже началась весна…

- То есть, Девочка кокетничала, а Мальчик в ответ на это впал в мрачность… - задумчиво проговорил Сетон. – И отчего такое может быть?

Вопрос был риторическим, но Алисия приняла его на свой счет и сосредоточенно нахмурила лоб.

- Вообще, парни обычно обижаются, когда мы кокетничаем с другими… - натянуто улыбнулась девушка.

И они с Арнольдом молча уставились в глаза друг другу – у обоих родилась одна и та же догадка.

Толчки продолжались.

Арнольд с Алисией, находясь в бункере, чувствовали и слышали, что происходит снаружи. Стены тряслись, вибрирующий металл издавал громкие низкие звуки, иногда что-то хлопало и стучало, попеременно мигали лампы под потолком. Оба – и гость Девочки, и ее жительница – привыкли к таким обстоятельствам, правда, мужчина еще и испытывал тайное приятное чувство от контакта с неизвестным, загадочным… опасным…

«Как долго я этого ждал – возможности вырваться из привычной спокойной, но скучной реальности, попасть в новое приключение. И вот – дождался. – Арнольд вертел в руках фон последней модели и разглядывал его с таким видом, словно видел впервые. – Но сейчас дело в другом – гораздо важнее выяснить причину начавшихся катаклизмов: от того, удастся ли мне это, зависят жизни колонистов. Впрочем, впрочем… мысль, возникшая у нас, похожа на правду. Конечно, стопроцентной уверенности нет, но ведь когда-то и мои догадки относительно поведения Девочки тоже казались многим фантазиями не повзрослевшего романтика. Как давно это было…»

- А почему не связаться с ними сейчас? – спросила Алисия, посмотрев на Арнольда.

Ей импонировал этот человек: достаточно высокий, к тому же сильный, смелый и умный. А кроме того, главный планетарный психолог – абы кто до такой должности не дослуживается.

Сетон оторвался от созерцания фона и поднял взгляд на девушку.

- Подозреваю, что погода будет мешать установлению нормальной связи. Кроме того, такие вещи обсуждают лично. Надо обговорить множество деталей – и без свидетелей.

- Понимаю. – Алисия кивнула.

- Пожалуйста, не обижайтесь – просто такова процедура.

«Вот как вымуштровала нас планета, - подумалось Арнольду, - мы теперь со всеми представительницами слабого пола общаемся исключительно вежливо и спокойно. Но разве это плохо?..»

- Что вы, я ни капли не обиделась. И мне даже было приятно… м-м… - Алисия замялась, - хотя бы слегка поучаствовать в разрешении этой загадки с Девочкой.

Арнольд покачал головой.

- Еще не факт, что мы ее разрешили. Что-то подсказывает мне, что не все так просто и придется потрудиться, прежде чем…

В этот момент, прервав речь психолога, из-под потолка раздался усиленный динамиками голос:

- Метеоцентр передает сводку погоды: сейсмическая активность ослабла и достигла приемлемого уровня. Ураганов, смерчей и прочих бедствий не обнаружено. Однако метеобюро советует укрывшимся в бункерах колонистам подождать еще некоторое время, пока не придет подтверждение…

Не дослушав сводку до конца, большинство людей дружно направилось к выходу. Снаружи еще могло быть опасно, но привычные к подобным «проблемам» жители Девочки не видели смысла сидеть дольше: их ждали работа, дела, дети… Чаще всего, успокоившись, планета какое-то время вела себя тихо; если же возникали неприятности, люди возвращались в бункеры, но такое происходило редко.

- Пойдемте? – встав со скамьи, предложила Алисия.

- Идите, а я еще побуду здесь недолго: мне надо все хорошенько обдумать, по горячим следам, так сказать, - ответствовал Арнольд. – Только прошу вас, не рассказывайте пока никому о нашей догадке – гласность иногда вредит самым благим намерениям.

- Да, разумеется. Удачи вам! До свидания!

Сетон видел, как стройная фигурка выходит из помещения и, пройдя в дверной проем, скрывается из глаз.

«Приятная девушка. Хорошая. Пожалуй, мы бы могли стать с ней друзьями, для начала – правда, при других обстоятельствах… Ладно, пора подумать о Девочке и о том, как справиться с возникшей ситуацией».

У Арнольда пока не было решения – оставалось надеяться, что руководство колонии до чего-нибудь дойдет коллегиальным умом или психолога через какое-то время осенит блестящая идея.

Перед глазами его вновь встала фигурка с растрепанными длинными волосами. Может, потом они встретятся…

Просидев еще некоторое время, но так и не придя ни к чему в своих размышлениях, Сетон поднялся со скамьи и последним покинул бункер. Будь он на двадцать лет помоложе, давно бы ушел отсюда, а о проблемах, свалившихся на его голову, раздумывал бы по дороге. Но время текло вперед и необратимо меняло все, через что проходило и что оставляло позади себя…

- Я понимаю тебя, Арнольд, но… скажи, ты уверен? – Эжен снял очки и стал протирать их – то ли они действительно были грязные, то ли исследователь так справлялся с обуревавшими его эмоциями и внутренним напряжением.

«А раньше он носил линзы», - мелькнула у психолога мысль.

- Как в прошлый раз: интуиция подсказывает мне, что решение – правильное, но убедиться в этом можно, только проведя тесты, - честно ответил Сетон.

- Какие тесты?

- Есть определенные, в том числе разработанные мной. Раньше мне не доводилось применять их, но, вот, по-моему, настал подходящий момент. Если все сложится гладко, то не надо будет защищать докторскую – мне ее и так дадут, потому что я на деле докажу, что прав.

- А если ты ошибешься? Мы просто потеряем время… Пойми, Арнольд, я не спорю с тобой, да и не могу себе этого позволить по рангу, но очень волнуюсь за Девочку и ее жителей. И за Мальчика с его колонистами тоже.

- Так же как и я. В любом случае, иной версии у нас нет, а значит, мы должны, нет, обязаны проверить эту. Вот если ничего не получится, тогда поговорим.

Эжен надел очки.

- Хорошо. Я свяжусь с тамошней базой. Подождешь минутку?

- Конечно.

Пока Эжен набирал номер, Арнольд мерил брифинговый зал шагами, разглядывал его, точно оказался здесь впервые, - последнее было давней привычкой психолога, помогавшей ему отвлечься от насущных проблем и расслабить мозг. Просторное помещение несло явный отпечаток неокосмизма – нового направления в искусстве – и было обставлено по последнему слову техники: плоский впечатляющих размеров монитор с высочайшим разрешением, миниатюрные встроенные в столы компьютеры, автоматические саморегулирующиеся окна и так далее.

«В мире столько всего красивого, но оттого, что красота стала привычной для нас, мы не замечаем ее».

Во всем есть своя прелесть: и в созданных природой пейзажах, и в построенных руками человека зданиях… и в небе, и в бороздящих его ховеркарах… и под водой, и на земле, и на другой планете – освоенной или нет…

Сетон стоял у большого овального окна, погрузившийся в такие нехарактерные для него молодого философские мысли.

«Наверное, старею», - иронически подумал он, когда Эжен окликнул его:

- Начальник базы на проводе. Я включу громкую связь?

- Да, давай.

Только сейчас Арнольд обратил внимание на изображение бородатого мужчины лет сорока пяти, что внимательно и даже отчасти изучающе глядел на него с экрана монитора, висевшего на стене.

- Мистер Арнольд Сетон, здравствуйте, - прозвучал в помещении глубокий голос уверенного в себе человека. – Вас приветствует Генрих Штерн, начальник колонии на третьей планете от Одина. Пока наше небесное тело, к сожалению, не носит имени, но вы можете называть его Номер Три.

- Зачем же? – Психолог улыбнулся. – Такая планета больше похожа… ну, не знаю… на Питера. Или, скажем, Фридриха.

На лице Штерна было написано недоумение. Тогда Арнольд, чтобы не длить непонимание, все ему рассказал.

Внешне третья планета походила на Мальчика. На ней тоже царил холод, и она почти целиком была покрыта льдом и снегом. Только слой льда в несколько раз превосходил области замерзшей жидкости на Мальчике, а снежные сугробы порой поднимались выше человеческого роста. Зато погода, в отличие от впавшей в депрессию второй планеты, на ее соседе царила хорошая. В чистом, без единой тучки, небе горел далекий Один, и его слабые, но все же способные осветить поверхность планеты лучи заставляли снег искриться, а ледяные горы – переливаться всеми цветами радуги. Арнольд и сопровождавшие его представители правительства двух разумных планет вышли из здания космопорта и остановились, глядя на ведущую к научной базе дорогу, по обеим сторонам которой возвышались снежные стены. На обочине высокопоставленных гостей дожидался автомобиль-снегоход. Но садиться в него планетарный психолог не спешил.

- Подождите меня там, не мерзните, - сказал он своим спутникам, кивая на дверцу снегохода. – Я сейчас.

Медлить с установлением контакта было нельзя: на Девочке в любой момент может случиться разрушительное землетрясение, а на Мальчике жители должны скоро израсходовать на обогрев всю накопленную энергию. Надо действовать, но только как? Сетон впервые ступил на поверхность этой холодной планеты, он не знал ее характера, привычек. Да и вообще долгое время считал ее неживой!

- Здравствуй… Фридрих, - осторожно заговорил он, глядя на синеватый снег. – Как тебе это имя, нравится? По-моему, оно очень тебе подходит.

Планета оставалась спокойной. Слышала ли она Арнольда, понимала ли его слова? Об этом психолог мог только догадываться. Но, по крайней мере, Фридрих не выказывал никакого недовольства, и Сетон, набрав в грудь побольше ледяного воздуха, продолжил:

- Я тебя очень хорошо понимаю. Твои соседи общаются между собой, им хорошо вместе, а ты оказался в одиночестве… Но ведь ты сам никогда не показывал, что тоже живой! Мы, люди, этого не знали, и другие планеты не знали тоже.

Застывший воздух вокруг Арнольда пришел в движение. Ветер был совсем слабым, но постепенно усиливался. Ответ ли это Фридриха на слова психолога или простое совпадение?

- Ты думаешь, что если разобьешь эту пару, то сам избавишься от одиночества? – спросил Сетон чуть более жестким тоном. – Напрасно, Фридрих. Они уже давно привязаны друг к другу, и даже если первая планета, Девочка, увлеклась тобой, это еще ничего не значит. Сейчас она кокетничает с тобой, а потом поймет, что обидела Мальчика, расстроится, будет чувствовать себя виноватой и либо помирится с ним, либо решит, что еще больше виноват в случившемся ты и обидится на тебя. И тогда вы все трое останетесь в гордом одиночестве. Тебе это надо?

Резкий порыв ветра поднял над сугробом маленький снежный вихрь. Арнольд подошел поближе, протянул руку в толстой перчатке и коснулся серебрящегося на солнце снега.

- Что тебе мешало просто подружиться с ними, сразу же, когда мы только прилетели в вашу систему? – спросил он укоризненно. Ветер на мгновение стих, а потом снова закрутил перед ним легкие снежинки. Планета пыталась что-то объяснить человеку, но что именно?

- Ты не хотел с ними общаться? Или не мог? – попытался угадать Сетон. Поднятый ветром снег опять упал на дорогу и затих. Психолог покосился на снегоход – люди, сидевшие внутри, следили за ним из окон. Неожиданно Арнольд заметил, что дрожит: холод еще больше усилился.

- Может быть, ты спал? – предположил мужчина наугад.

И снежинки вновь завертелись перед ним в фантастическом танце. Фридрих радовался, что его поняли!

- Ты молчал, потому что спал, а когда проснулся, обнаружил нашу базу, людей, которым не было до тебя дела? – спросил Арнольд. – А может, это мы тебя разбудили? Тогда прости, что потревожили твой сон! Твоим соседям тоже сначала не нравилось, что на них поселились люди. Но мы не сделаем никому из вас ничего плохого, поверь! Наоборот, с нами жизнь других планет уже стала интереснее.

Снег вдруг перестал блестеть, и, подняв голову, Сетон увидел, как маленький диск Одина скрылся за набежавшими облаками. Фридрих то ли загрустил, то ли просто сосредоточенно задумался над услышанным. Арнольд же почувствовал, что находится на верном пути.

- Точно тебе говорю – с нами ты не будешь скучать! Мы прилетели издалека, мы видели много других планет и можем тебе столько всего рассказать… А потом к тебе будут прилетать новые экспедиции, которые тоже много всего знают. А ты им дашь возможность работать, узнавать новое о тебе. Хочешь, чтобы так было?

Планета молчала. Молчала и в переносном, и в самом прямом смысле: вокруг стояла полная тишина, ветра опять не было, и лишь облака над головой психолога постепенно сгущались, затягивая небо плотной пеленой. Арнольд немного растерялся – Мальчик и Девочка редко вели себя так тихо, а уж в те моменты, когда они были чем-то расстроены, на них бушевали ураганы. Как видно, их сосед обладал совсем иным, флегматичным темпераментом. Общаться с такими планетами Сетону еще не приходилось, но, если бы перед ним был человек с такими чертами характера, психолог дал бы ему время поразмыслить над услышанным и не стал бы требовать немедленного ответа.

- Ты подумай над тем, что я сказал, Фридрих, - предложил он планете. – А этих двоих, - он поднял глаза к темнеющему небу, где летели по своим орбитам «импульсивные» Девочка и Мальчик, - лучше правда оставить в покое. Так будет лучше всем.

Фридрих по-прежнему не отвечал, и Арнольд, решив, что разговор окончен, медленно зашагал к снегоходу. Передняя дверца тут же распахнулась ему навстречу, и высунувшийся из нее водитель, высокий плечистый юноша, которого звали Михаэль Хоб, помахал ему рукой:

- Давайте сюда, скорее! Вы же замерзли совсем!

Брат Алисии перевелся на Фридриха совсем недавно. Это было в его характере – оказываться там, где нужна помощь, а наибольшие силы предстояло приложить именно к освоению третьей планеты.

Арнольд собрался было возразить, но в следующий миг понял, что Михаэль прав: он действительно дрожал от холода и уже почти не чувствовал кончиков пальцев. Запрыгнув в снегоход и захлопнув за собой дверь, он торопливо стянул перчатки и принялся разминать руки.

- Сейчас согреетесь, вот, глотните! – Михаэль вручил ему открытую фляжку, пахнущую коньяком, и завел мотор.

Арнольд не заставил себя долго упрашивать, сделал большой глоток и закашлялся. Его коллеги смотрели на него с настороженным беспокойством.

- Кажется, пока все идет по плану, - сказал им Сетон, откидываясь на сиденье. – Я поговорил с этой планетой, и она… точнее, он, меня выслушал. Пусть пока подумает над тем, что я сказал…

Дорога петляла среди гигантских сугробов. В воздухе медленно кружились редкие снежинки. Арнольд устало прикрыл глаза и позволил себе отвлечься от дел – ему вспомнилась юная студентка Алисия, с братом которой он сейчас ехал между высоченных сугробов. Это ведь она так вовремя натолкнула его на мысль о том, что третья планета, вращающаяся вокруг Одина, тоже живая. Интересно, чем девушка занимается сейчас?..

…Прошло несколько недель. Все это время Арнольд находился на планете Девочка, помогая советами участникам экспедиции, осваивавшей Фридриха, - уже официально, а не как космический турист. Лишь пару раз психолога вызвали на третью от Одина планету, когда возникли вопросы, связанные с ее поведением. Фридрих сразу доверился Сетону. Галактическое тело было молодым – по планетарным меркам. В этом смысле ученым повезло, однако появились другие непредвиденные проблемы вроде налаживания отношений с гигантским разумным созданием. Впрочем, при участии Арнольда все быстро разрешилось…

Дни дружной вереницей утекали в прошлое, и с ними уходили в небытие неприятности, связанные с тройкой разумных планет: отношения между Мальчиком и Девочкой наладились, вновь став «доверительными и близкими», - так их называл психолог. Сотрудники базы, не имевшие отношения к планетарной психологии, не совсем понимали Сетона: «Ведь это же планеты, а не люди», - говорили они, пожимая плечами. Но факт оставался фактом: рассорившиеся помирились, а тот, кто был камнем преткновения, стал их лучшим другом.

«Забавная формулировка, - подумал Арнольд, глядя на садившийся в космопорту небольшой корабль, который прилетел за ним. – Камень преткновения… А что по сути представляют собой планеты? Огромные камни, бороздящие бескрайние, безжизненные просторы… Безжизненные, да не совсем, как показывает практика. Хм, а ведь так и люди, состоящие на большую часть из воды, ходячие озера, можно сказать, преодолевают пространство для того, чтобы… а для чего?» – неожиданно возник в голове вопрос. Он казался очень важным, но Сетон не нашел ответа.

Рядом стоял Эжен, вызвавшийся проводить старого друга и коллегу. Они уже успели обо всем поговорить, а потому просто молчали, наблюдая за тем, как открывается дверь корабля, как наружу выходит какой-то человек, как направляется к ним. Двое ученых переглянулись, улыбнулись – немного меланхолично – и обменялись рукопожатием.

- Надеюсь, еще увидимся, - сказал Эжен.

- Я почему-то уверен, что увидимся обязательно, - ответствовал Арнольд.

- Но, наверное, уже не на этой планете, - заметил бывший руководитель Сетона. – Благодаря тебе мы со всем разобрались… кажется. По крайней мере, никаких проблем в ближайшем будущем не предвидится.

- И это хорошо. Им нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу и чуть-чуть отдохнуть. А там посмотрим… Кстати, какие последние вести с Фридриха?

- Мы начинаем строить новую базу, добыча ценных минералов увеличилась в несколько раз, погода, учитывая характер космического «парня», стоит замечательная… в общем, освоение идет полным ходом. Еще мы подумываем продолжить поиски разумных планет за пределами этой системы. Может, заодно отыщем кого для нашего Фридриха.

Сетон кивнул Эжену, а затем, обернувшись на оклик, наклонил голову, приветствуя подошедшего. Это был один из работников АПП – Ассоциации, главой которой являлся Арнольд, - среднего роста, в очках, с приятной улыбкой.

- Добрый вечер, - слегка картавя, произнес он и представился Эжену: - Мейсон Гринвуд.

Эжен назвал свое имя.

- Ну что ж, мистер Сетон, - продолжил затем Мейсон, - пора.

- Да, - рассеянно проговорил Арнольд.

Вдруг среди других жителей поселения и даже нескольких людей с ближайших планет системы Одина, которые, выражая благодарность, пришли проститься с ним, он заметил у ограждения невысокую стройную фигурку. Алисия. Захотелось подойти к ней, поговорить, хотя бы попрощаться… Но мужчина не сделал этого: рядом с Алисией он увидел крепко сбитого парня с ярко-рыжими волосами. Ни ревности, ни страха Арнольд не испытал – он почувствовал лишь, что сделает правильно, если сейчас просто помашет им, улыбнется и пройдет на корабль. Тем более что молодые люди, обнявшись, уже махали ему.

«Эти “планеты” никто не рассорит, - вдруг подумалось Сетону. – Мальчик и Девочка останутся вместе».

Растянув губы в улыбке, Арнольд помахал Алисии и ее другу, затем попрощался с Эженом и направился вслед за Мейсоном к космическому кораблю.

(2012 год)

Григорий Неделько

Проблема вселенского масштаба

Полёт на космическом корабле отличался удобством и комфортом. Услужливые стюардессы предлагали еду с напитками и сообщали о состоянии судна. Межгалактический Интернет работал бесперебойно – пассажиры пользовались фонами, чтобы получать доступ в Сеть. Висевший под потолком визор передавал последние новости.

Нина отпила ещё немного апельсинового сока, вернула стакан на подставку, встроенную в спинку соседнего кресла, и обратила внимание на идеально плоский экран. Он выдавал удивительно чёткую, трёхмерную, высокого разрешения картинку. Словно специально для Нины, чьей задачей было разобраться в психологических проблемах холодной планеты со странным названием Фридрих, журналисты сообщали последние известия об этом отдалённом уголке вселенной.

- …Снежные вихри не дают людям выйти из домов, - перекрывая шум ветра, почти кричал репортёр. – Из-за резкого понижения температуры ухудшилось самочувствие поселенцев и учёных. Также отмечены подземные толчки огромной мощности…

Перед тем как предложить Нине лететь на Фридриха, начальство сообщило о возникших на планете глобальных проблемах, поэтому они не были для женщины-исследователя неожиданностью. И всё же где-то в груди становилось жарче при мысли о том, что планета – живая планета! – бунтует. Причину установить пока не удалось: отправленный Всемирной Ассоциацией Планетарных Психологов специалист оказался бессилен перед вольностями космического тела – непредсказуемыми, но такими похожими на человеческие.

- Наш звездолёт совершает посадку в главном космопорту Девочки, - послышался ровный приятный голос одной из стюардесс. – Просьба оставаться на местах…

Нина, занятая своими мыслями, покачала головой. И как только ВАПП додумалась послать на столь опасное и важное задание некомпетентного сотрудника? Или дело не в планетарном психологе, полетевшем усмирять взбунтовавшегося Фридриха? Но в чём тогда? Поведение планет уже достаточно изучено для того, чтобы не допускать подобных просчётов, - надо лишь воспользоваться имеющимися данными и на основе их выстроить наиболее достоверную гипотезу. Скорее всего, именно она и окажется правильной. По крайней мере, раньше Нина Кравелли никогда не ошибалась, благодаря чему заняла место советника по чрезвычайным планетарным ситуациям.

Эта стройная сорокапятилетняя брюнетка с короткой стрижкой доверяла только фактам. Те, кто прислушиваются к интуиции, не признавая доводов разума, - инфантильны, считала она. Они просто большие дети. Они чаще ошибаются и мало чего могут достичь. Не зря человек обладает бесценным сокровищем, называемым сознанием. Да, оно сложно и многогранно, и всё же разум первичен. Именно он когда-то спас Нину от самой большой ошибки в её жизни…

- Посадка задерживается, - прервал мысли голос стюардессы. – Просьба сохранять спокойствие.

Решив выяснить, что случилось, Нина выглянула в иллюминатор. Она невольно залюбовалась открывшимися красотами: горы, равнины, леса, моря – всё необычного оттенка, розового, переходящего в бордовый и обратно. Даже тени странные, тёмно-лиловые. Девочка на самом деле была девочкой – со всеми вытекающими особенностями и неприятностями. Розовый ландшафт подчёркивал необузданную фантазию природы, создавшей это чудо – разумную планету. А люди, посадившие на Девочке траву и деревья, добавили жизни и красок галактическому телу. Правда, из-за воздействия минералов зелёные посадки стали розовыми, как и всё вокруг, но это придавало растительности своеобразия.

Засмотревшаяся Нина не сразу заметила, как с поверхностью планеты стали происходить изменения. На прекрасную местность словно легла громадная тень; земля дёрнулась, изогнулась. Сверху не разглядишь, но Нина будто бы внутренним зрением увидела, как, шелестя кронами, качаются из стороны в сторону деревья, как дрожат покрытые розовой травой холмы, как вторят им укреплённые дома, как люди, сидящие в убежищах, в очередной раз слышат устрашающие звуки землетрясения…

Всё закончилось неожиданно быстро: ощущение чего-то гнетущего, тёмного, упавшего на планету сверху, исчезло, и Девочка успокоилась. Но надолго ли?

Пришлось подождать ещё минут пятнадцать–двадцать, прежде чем корабль наконец приземлится в космопорту. Учёные отвернулись от иллюминаторов, убрали в карманы фоны и стали негромко переговариваться: планета, которая встречает вас природным катаклизмом, безусловно, впечатляет. Нина читала психологическую характеристику Девочки – на всякий случай, хоть женщина и отправлялась решать проблему с Фридрихом. В документах говорилось, что розовая планета не самого лёгкого нрава, но нигде не упоминалось, что она закатывает истерики на пустом месте.

Профессия планетарного психолога стала в последнее время очень популярной, многим людям хотелось помочь братьям и сёстрам своим большим. Однако среди активистов, как и везде, зачастую попадались бездари, которым были нужны лишь деньги и признание. Наверное, одного из таких и послали «спасать» Фридриха. Нина вспомнила, что должна встретиться с этим учёным на Девочке, потому что лететь немедленно на опасную заснеженную планету, без подготовки, без более точных сведений, - не самое умное решение.

«Хотя что касается этого специалиста… не стоит давать оценок незнакомым людям. И всё-таки почему он не справился? Опытный психолог, при всех имеющихся сведениях, просто обязан разобраться в ситуации. Сорок или двадцать лет назад неудачу можно было списать на недостаточную информированность – но не сейчас».

Нина поднялась с автоматически сложившегося кресла, забрала из углубления наверху сумку и пошла вслед за остальными учёными к выходу. В космопорту её уже ждал встречающий.

Центр ВАПП, расположенный на Девочке, представлял собой приземистое круглое здание, со всех сторон окружённое растительностью. Ко входу вела узкая, вымощенная камнем тропинка. Арка не очень хорошо просматривалась за этой густой порослью, да оно и к лучшему, считал Арнольд Майкл Сетон, глава планетарных психологов. И без нежданных посетителей на планете достаточно людей, которые сразу же начинают бить тревогу, при малейшем намёке на плохое настроение Девочки. Началось это после того, как построили центр, - жители планеты, наверное, решили, что теперь периодически возникающие проблемы мигом решат. Если же психологи, по какой-то причине, не могли объяснить поведение галактического тела, всех собак, естественно, вешали на них.

Сейчас глава ВАПП, доктор планетарных наук, знаменитый учёный Арнольд Сетон сидел в кресле, на время отрешившись от насущных дел. Внутреннее убранство его кабинета не изумляло ни богатством, ни яркостью, зато в нём, как и во всей «утробе» здания, прослеживался некий сдержанный, авторитетный стиль. Погружённый в затейливый мир классиков литературы – на сей раз он перечитывал «Солярис» Лема, - Сетон не услышал тихого попискивания, означавшего, что дверь открывают электронным ключом. Арнольд уже дочитал роман и вывел на экран следующее произведение – рассказ Роберта Шекли «Долой паразитов!», - когда кто-то переступил порог кабинета. Мужчина отключил встроенный в фон ридер, убрал переговорное устройство в карман и поднял взгляд.

Первым вошёл Эжен. Бывший наставник, а ныне главный помощник Арнольда последние двадцать лет носил очки, достаточно аккуратно, но поспешно зачёсывал волосы назад и запоминался в основном каким-то ореолом знания, окружавшим его. Теперь же с внешностью Эжена произошли разительные изменения. Он, хоть и постарел, выглядел лет на пятнадцать моложе своего возраста: аккуратная причёска, выглаженный костюм, вновь надетые линзы – «харизматичного» синего цвета. Всё это придавало ему некоего шарма. Он не забывал следить за собой, но никогда не прихорашивался «сверх меры».

«Что же заставило его так принарядиться?» - задумался Арнольд.

Он понял это, когда в кабинет ступил второй человек – женщина. Невысокая, стройная, с приятным лицом. Сетон не сразу понял, а вернее, вспомнил, кто это такая – настолько давно они не виделись. Когда же прошлое, которое казалось далёким и давно позабытым, всплыло в сознании, он не смог сдержать изумления.

- Нина?!

Волнение женщины усилилось, но она справилась с ним и проговорила в ответ:

- Здравствуй, Арнольд.

Эжен смотрел в окно, видимо, чувствуя себя лишним. Но ведь они с Ниной пришли по делу. Да и кто мог предположить, что организация, которая пусть и возглавлялась Арнольдом, но контролировалась не им одним, назначит на роль спасителя Фридриха бывшую возлюбленную главного планетарного психолога.

- Проходите, - сдержанно произнёс Сетон и указал на стоявшие с другого края стола свободные кресла. – Садитесь.

Нина, лицо которой тут же стало строгим, устроилась напротив. Рядом с ней примостился Эжен – он всё ещё ощущал себя не в своей тарелке.

Какое-то время за столом царило молчание. Нарушить его решилась исследовательница:

- Так что там с Фридрихом? Как я понимаю, дело крайне серьёзное, раз даже ты не смог с ним справиться. – Слова «даже ты» она произнесла с оттенком раздражения и недовольства в голосе.

Сделав вид, что не замечает неприязненных интонаций в словах женщины, Арнольд пододвинул к ней пачку бумаг.

- Ознакомься, а я опишу ситуацию вкратце.

- Конечно, ты же всегда любил контролировать положение, - не удержалась от колкости Нина, но начала просматривать документы.

Сетон одарил её мрачным взглядом.

- Друзья, - вмешался Эжен. – По-моему, стоит прекратить выяснение отношений – хотя бы на время, до того момента, как мы разберёмся с Фридрихом. Вы же взрослые люди и должны понимать…

- Я всё понимаю, - холодно прервала его Нина. – А вот он понимает ли? Если бы вы только знали, как ваш друг поступил со мной.

- Он всё знает, - отрезал Арнольд. – Но не будем сейчас об этом. Организация решила, что нам лучше работать вместе. Ей неизвестно о наших… м-м… неурядицах. А я уважаю людей, которых сам же назначил на руководящие посты. Если бы я не доверял им, то ВАПП никогда бы не стала столь влиятельным институтом, каким является сейчас.

- Узнаю Арнольда Сетона, - глядя прямо ему в глаза, сказала Нина, - всё незначительное, по его мнению, в сторону, будь оно хоть трижды важным.

- Я думал, время изменило тебя, по крайней мере, сделало более разумной.

- А я думала, ты не забыл прошлого.

Неизвестно, сколько ещё продолжалась бы пикировка, если бы Эжен вновь не вступил в диалог, начав рассказывать о неприятностях, творящихся на Фридрихе. Нина отвернула недовольный взор от Арнольда. Сетон с благодарностью посмотрел на Эжена, вводящего в курс дела их новую помощницу.

Большую часть того, что он говорил, Нина уже слышала: катаклизмы, которые происходят на территории всей планеты, мешая работе исследователей и жизни поселенцев, необходимо в срочном порядке устранить.

- Иначе многомиллионные разработки и вложения накроются, выражаясь прямо, медным тазом, - добавил Эжен.

- Всё как в старые добрые времена… - тихо проговорил Арнольд.

- О чём это он? – обратилась к Эжену Нина.

- Дело в том, что всё повторяется, - отвлёкшись от объяснений, ответил глава исследователей на Девочке. – Мы уже не в первый раз сталкиваемся с подобными проблемами.

- А точнее, в третий, - заметил Арнольд. – У планет системы Одина характер не сахар, однако с ними можно договориться – в этом я убедился во время своих предыдущих визитов сюда. Первые два раза было сложно, но теперь всё усугубляется тем, что мы многое знаем.

- То есть? – не поняла Нина.

- Повторюсь, я уже оказывал психологическую помощь планетам этой системы. Вначале почти неосознанно, руководствуясь чутьём. Затем ситуация усложнилась, и, скажу честно, знания, которыми я обладал на тот момент, мало чем мне помогли. В общем, чувствую я, на этот раз справиться со взбунтовавшимися планетами будет крайне непросто.

- Планетами?

- А-а, тебе, видимо, не сообщили… Понимаю, ведь тогда ты могла отказаться. Конечно, это не очень честный ход, но ты же одна из лучших в своей области. Возможно, стоило бы разобраться с ними, но благодаря их «ошибке» мы встретились здесь, и…

- Да что всё это, чёрт возьми, значит?! – не выдержала Нина.

Её злило поведение этого человека, с которым они когда-то были близки и по вине которого расстались. Интуит, блестящий специалист и непрошибаемый мужлан да к тому же любитель тайн и загадок. Ему уже давно перевалило за пятьдесят, а он ведёт себя, как малолетнее дитя!

Арнольд улыбнулся, чем ещё больше вывел Нину из себя. Но до того как она успела сказать очередную колкость в его адрес, психолог включил стоявший на столе компьютер. Экран мгновенно загорелся. Сетон нашёл необходимую информацию и вывел на монитор.

- Вот сводки о катаклизмах, случившихся на трёх планетах системы Одина за последние две недели.

Нина вгляделась в экран.

- Ты хочешь сказать…

Арнольд кивнул.

- Неприятность гораздо глобальнее, чем казалось на первый взгляд. Отправляясь сюда, я думал, что это очередные фортеля Девочки, связанные с её «пубертатным» периодом. Планеты же взрослеют не так быстро, как люди, для них сорок лет – всего лишь миг. Ну и вот, когда я узнал, что проблема не в Девочке, точнее, не только в ней, я задался вопросом: что же происходит? Ответ пришёл почти мгновенно: Мальчик и Фридрих вновь не поделили между собой розовую планету. А почему нет? В человеческой реальности фраза «Я больше на неё не претендую» может не означать совершенно ничего. А наши планеты очень похожи на людей. Даже, наверное, больше, чем нам кажется. Только джинсов не носят, потому что мы пока не сшили одежды им по размеру. – Арнольд невесело усмехнулся. – Я проверил свою догадку, и в результате исследований и долгих разговоров по душам со взбунтовавшимися планетами выяснилось, что я неправ. Потому я и говорю, что будет сложнее. Нам хочется применить свои знания – это первым приходит в голову здравомыслящему человеку. Да только приложить знания некуда. И это ещё не всё.

Нина удивлённо подняла бровь.

- По сообщениям колонистов, - продолжал Арнольд, - на планетах системы Зевса, что находится рядом с этой, тоже начались землетрясения, извержения, цунами… Всё в точности, как у нас. Но в чём причина? Что заставило планеты поголовно сходить с ума?

- Подожди, может, это простое совпадение.

- Нина, - мягко сказал Сетон, и женщина испытала тёплое, давно забытое чувство оттого, что он назвал её по имени. Но затем, приложив усилия, погасила в своей душе лирический настрой. – Я тоже так думал, - продолжал между тем Арнольд, - однако у нас на руках есть отчёт исследователей, установивших разумность планет соседней системы. Эти небесные тела «вышли» с орбиты газового гиганта, вокруг которого когда-то обращались. И что-то мне подсказывает: поведение их неразрывно связано с поведением Мальчика и Девочки.

- Но твои выводы ни на чём не основаны – лишь на голословном предположении!

- И ещё на результатах теста.

- В них могла закрасться ошибка.

- Ну конечно! – Арнольд кивнул. – Ведь это тест Сетона. Будь у нас в распоряжении тест Кравелли, мы бы непременно воспользовались им. Но у нас его нет, а потому… - Он развёл руками и посмотрел на Эжена. – Когда мы можем вылететь на Зевс-1?

- Сейчас уточню.

Глава исследователей сказал в фон имя капитана корабля, и устройство стало набирать номёр космонавта. Перекинувшись с ним парой слов, Эжен обратился к Арнольду:

- Всё готово. Звездолёт ждёт нас в космопорту. Можем лететь туда хоть сейчас.

- Тогда так и сделаем, - решил Сетон. – Если никто не против отправиться, что называется, «с корабля на бал». – И он выразительно глянул на Нину.

Та, сжав губы в тонкую линию, промолчала.

Этот перелёт был скучным. Эжен спал в кресле. Сетон погрузился в чтение – закончив с Шекли, он открыл на ридере «Горе от ума» Грибоедова. Нина безучастно смотрела в иллюминатор, прогоняя в голове различные нелестные эпитеты в адрес Арнольда.

«Вместо того чтобы пообщаться со мной, уставился в свою электронную книжку!»

Осознав, насколько ей это неприятно, она постаралась переключиться на что-то иное, но мысли всё чаще и чаще возвращались к бывшему возлюблённому. Она украдкой посмотрела на него: на сосредоточенном лице не отображалось никаких эмоций. Она сомневалась, что их совсем не было – не такой человек Арнольд. Скорее всего, он умело скрывал их.

Устав от размышлений, Нина откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

Довольно скоро они приземлились в космопорту. Он не выглядел ни богатым, ни технически оснащённым. «Функциональный», - таким его про себя назвала Нина. Он, как определённой породы люди, тщательно исполнял свои обязанности, ни на что более не претендуя. Да оно и неудивительно: колонизация Зевса-1 началась сравнительно недавно. При строительстве новых объектов во главу угла ставилась именно функциональность – нужно было обеспечить колонистов всем необходимым. А после, когда планету освоят и укрепятся на ней, можно предоставить учёным и будущим жителям технические новшества. По этой же причине дома, окружавшие космопорт, стояли не кучно, как на Девочке, а разрозненно, словно зубы старика. Это были главным образом невысокие здания – не выше пяти этажей.

- Здесь пока такси нет, так что придётся добираться пешком, - оповестил Арнольд Нину. – К счастью, тут совсем недалеко.

Эжен это и так знал, потому что уже бывал на Зевсе-1, - ещё до прилёта Сетона его вызвали сюда как главного специалиста. Но он ничем не смог помочь, и пришлось связываться с Арнольдом.

По дороге в исследовательский центр Нина с интересом осматривала природу планеты. В целом, она напоминала земную: те же леса, те же возвышенности, те же равнины… Только что-то незнакомое, неродное витало в воздухе да было заметно теплее.

Здание, к которому лежал путь трёх учёных, больше походило на одноэтажный домик: совсем непритязательное с виду и такое же внутри, оно резко контрастировало с центром ВАПП на Девочке. Разве что ширина его немного превышала размеры обычного жилого строения.

Пока Нина с интересом осматривалась, Арнольд и Эжен подошли к стойке секретаря.

- Здравствуйте, вы к кому? – обратилась к ним приветливая молодая женщина с длинным чёрным хвостом волос.

Слово взял глава исследователей:

- Здравствуйте. Мистер Грегор у себя?

- Как вас представить?

Эжен назвал их имена.

- Секунду, я свяжусь с ним… - Секретарша быстро переговорила с начальником, а затем сообщила вошедшим, что мистер Грегор занят. – Он вызовет вас, когда освободится.

- Но здесь мистер Сетон. Он пришёл по важному делу.

- Конечно, я понимаю. Пожалуйста, подождите в коридоре.

Арнольд послушно устроился на скамейке, открыл встроенный в фон ридер и стал читать. Делал он это не только увлечённо, но и быстро.

Нина, ещё раз отметив про себя, что поведение спутника не выдерживает никакой критики – «Снова уставился в свою книжку!», - села рядом, демонстративно отвернувшись от него.

Эжен бессильно развёл руками и присел на скамью напротив Арнольда с Ниной.

Не успел он этого сделать, как раздался странный звук. Здание встряхнуло – казалось, дрожит огромное животное. Закачались висевшие под потолком старомодные люстры. Стол, за которым сидела секретарша, сдвинулся, и всё, находившееся на нём, посыпалось на пол. Звук повторился – теперь он стал громче.

Арнольд знал, что это означает, - вскочив с места, он уже тянул за собой Нину и звал Эжена. Долго упрашивать их не пришлось: вместе с немногочисленными посетителями исследовательского центра они выбежали на улицу.

А землетрясение набирало силу: вспучивались, словно от невообразимых колик, дороги, дрожали, как замёрзшие люди, строения, угловатыми змеями прочерчивали землю трещины.

- Ничего себе… - выдохнул Арнольд. Даже для него, опытного и любившего рисковать учёного, это сильнейшее землетрясение стало полной неожиданностью.

«Да что же такое случилось с планетами, что их буквально выворачивает наизнанку?!»

Они уже отбежали на приличное расстояние, когда Сетон, оглянувшись, увидел показавшуюся из дверей центра грузную фигуру Грегора. Рядом с ним, забавным антиподом, стояла худенькая секретарша, которая, видимо, не решилась бросить босса. Дорогу им преграждала зияющая «рана» - широкая и опасная трещина.

- Я к ним! – выкрикнул Арнольд, перекрывая шум от землетрясения и царящий вокруг людской гвалт.

Мужчина быстро вынул из кармана фон и сунул в руки Нины, успев прочитать во взгляде той удивление пополам с восхищением.

- Бегите в убежище! – громко сказал Сетон и опрометью бросился назад.

Грегор махал ему рукой и опасливо косился на здание, наверное, ожидая, что оно вот-вот рухнет. Секретарша в испуге отступала ко входу в центр. Арнольд был уже не в том возрасте, чтобы выдавать такие спринты, но в момент опасности активировались скрытые резервы, он чувствовал себя моложе и – счастливее.

До цели оставалось каких-нибудь десять метров, когда земля под ногами Сетона неожиданно разверзлась и он угодил прямиком в чёрный провал с неровными краями. В последний момент ему показалось, что где-то там, на краю сознания и слуха, раздался полный ужаса крик Нины…

…Поверхность озера была ровной и спокойной, ничто не тревожило глади, в наступивших сумерках казавшейся гигантской лужей разлитых чернил. Словно бы и не произошло совсем недавно мощнейшего землетрясения, будто бы здесь всегда царило такое спокойствие.

Негромкий всплеск. Стройное обнажённое тело разорвало водяное зеркало. Двинулись, стремясь в небытие, концентрические окружности.

Нина всё дальше уплывала от берега. Несмотря на предостережения Эжена, она всё-таки решила пройтись к озеру, которое заметила, ещё когда они приземлялись. После всего случившегося появилось нестерпимое желание отдохнуть, поплавать, дать выход скопившимся эмоциям.

Как ни пыталась она освободить свой разум, мысли то и дело возвращались к Арнольду. Как он там? Пришёл ли в себя? Всё ли с ним хорошо?

Землетрясение началось и закончилось одинаково внезапно. Почти сразу после того, как Сетон угодил в разлом, колебания стихли. Ни одно здание в пределах видимости не рухнуло, хотя это вполне могло случиться, продлись катаклизм ещё недолго. Всё это показалось Нине очень странным, но тогда не было времени рассуждать о причудах природы – женщину заботила только судьба Арнольда. Арнольда, к которому – что бы она там ни думала, - Нина продолжала испытывать тёплые чувства. А возможно, и нечто большее… Спасатели – удивительное дело! – прибыли на место вскоре после её звонка. Сетона вытащили из дыры, но он находился без сознания. Врач в больнице, куда поместили психолога, диагностировал у него сотрясение мозга.

Несколько часов Нина не отходила от кровати больного, но больше не было сил выносить вид его безмятежного лица и зря ждать, что сейчас, вот сейчас он проснётся и скажет «Привет!». Она вышла в коридор и бросила Эжену, что собирается сходить на озеро поплавать.

- На какое озеро?

- То, что неподалёку от города.

- Я бы не советовал: скоро стемнеет, и с тобой может что-нибудь случиться.

Но она лишь отмахнулась…

…Вода, ставшая к вечеру, кажется, ещё теплее, приятно освежала – как тело, так и мысли. И что-то непередаваемое ощущалось в подступающей темноте, в зажигающихся на небосклоне звёздах. Нина, отплывшая уже достаточно далеко, развернулась и направилась обратно, к еле виднеющемуся берегу. Если не поторопиться, можно упустить момент, когда он окончательно растворится в ночном мраке. Впрочем, ей было всё равно.

«Арнольд… Смелый, беспечный Арнольд… почему это случилось с тобой? – думала она, разгребая руками и ногами податливую воду. А затем вдруг мыслительная деятельность сменила вектор: - Его фон… Да, зачем он отдал мне устройство перед тем, как броситься на помощь Грегору? Боялся, что разобьёт переговорник? Бред! Или предвидел, что упадёт в ту чёрную прогалину? Но стоило ли тогда вообще бежать туда?.. Господи, что за ересь лезет в голову! – Она стала грести сильнее, чтобы заставить активнее работать разум. – А может, - внезапно пришла с уверенными гребками новая мысль, - он так хотел что-то мне сказать? У него ведь не было времени: землетрясение угрожало жизням многих людей, в том числе и его. Но если так, на что он намекал? Надо проверить его фон! Не думаю, что Арнольд будет против… когда очнётся… А если я права и он действительно разрешил эту загадку с планетами, просто не успел ей с нами поделиться? Что ж, если у него случилось очередное озарение, благодаря которым он стал столь знаменитым, тогда надо спешить! Промедление может поставить под угрозу человеческие жизни!»

Она перешла со среднетемпового брасса на более быстрый кроль, как вдруг ощутила под собой перекаты неизвестно откуда взявшихся волн. Оглянувшись, Нина увидела, что озеро ярится. Куда делась недавняя беспечность? Где прохладное, чистое спокойствие? Волны, одна другой больше, катились к берегу. Добраться до него, как и до быстро плывущей Нины, они не успевали, но рождали предчувствие неизбежной беды.

Нина начала грести ещё быстрее. Преодолев три четверти пути, она ощутила заметную усталость.

Исследовательница была в нескольких метрах от берега, когда двухметровая волна накрыла её с головой. Женщину встряхнуло, точно в шейкере, и отбросило – в каком направлении, она не могла бы сказать. Перед глазами поплыло. Собрав всю волю в кулак, Нина вынырнула на поверхность и откашлялась – из-за неожиданной напасти пришлось наглотаться воды. Сделав ещё пару гребков, она встала на песчаное дно и торопливым шагом вышла на берег. Рядом никого не было: даже в столь жаркое время года находилось ничтожно мало охотников поплавать в озере, учитывая, какая обстановка царила на планете.

Продолжая кашлять, Нина оделась и бросила взгляд на озеро: странно, но оно почти успокоилось. Что это было? Крохотный смерч? Или непонятная аномалия – следствие буйного нрава планеты? Нина не хотела этого выяснять. Она твёрдо знала одно: невозможно жить на планете, которая относится к своим обитателям, как к чужим, враждебным созданиям.

Или… так только кажется? Но в чём же тогда причина?

Идя к больнице, Нина размышляла об этом и в конце концов пришла к выводу, что вариантов два: либо Зевс-1 сошёл с ума, либо его выводило из себя что-то стороннее, что-то жуткое и непредсказуемое. Возможно, поэтому планета так себя вела? Есть вещи, которые превращают людей в подобия самих себя, - подобия далёкие и зачастую страшные. В изменённом состоянии сознания человек способен на поступки, которых никогда бы не сделал в здравом уме.

«Но что так влияет на разумную личность? Любовь? Опять и как всегда она? Или нет? Или – не только? А может, ненависть? Но тогда Арнольд докопался бы до ответа намного раньше – с его-то опытом… Должно быть что-то планетарное и вместе с тем чисто человеческое, нечто такое, что нам сложно представить, то, что рождает одновременно и любовь, и ненависть, но не представляет собой ни то, ни другое…»

Она остановилась, вспомнив о фоне Арнольда. Вытащив переговорник, Нина открыла последнюю программу, которой пользовался Сетон, - это оказался ридер. А в нём…

Она поспешно убрала устройство в карман и со всех ног бросилась к больнице. Теперь она знала! Не сходились некоторые детали, но то были всего лишь частности.

- Ты уверена? – Эжен не то чтобы проявлял недоверие, просто даже ему, привыкшему к необычным озарениям Сетона, догадка Нины казалась фантастической.

- Уже не знаю, - ответила исследовательница. – Наверное, я заразилась любовью к абсурдным толкованиям от Арнольда. А может…

Вот это «может» и стало первой причиной, по которой Эжен не продолжил разговора. Второй послужило сообщение, полученное им буквально только что: астрономы Всемирной Ассоциации сообщали, что стали возникать катаклизмы на планетах за пределами систем Одина и Зевса.

Вынув фон, Эжен набрал номер центра ВАПП на Девочке.

- Алло! Передайте, чтобы подготовили сеанс связи со всеми близлежащими планетами. Да, именно со всеми. И да, можете считать это распоряжением мистера Сетона. Нет, доктора уверяют, что он в порядке и скоро должен прийти в себя. До свидания. Ну вот, - сказал он Нине, - я всё устроил – остальное зависит от тебя. И от нашего везения.

- От везения Арнольда, - поправила его Нина, - а в его везении я уверена на все сто.

- И всё-таки я не понимаю… все планеты этой системы – «мужчины». Неужто наш старина Фридрих… гм… сложно говорить такое о небесном теле… в общем, неужели он гомосексуален?

Нина подмигнула главе исследователей.

- С одной стороны, ничто человеческое ему не чуждо, верно? Но, с другой, никто на сто процентов не уверен в половой принадлежности Зевсов. Это только с Мальчиком и Девочкой всё очевидно. С Фридрихом – уже сложнее. А с планетами вроде этих так и вовсе ничего не понятно.

- Но не можем же мы специально дразнить их, чтобы выяснять, к какому полу они принадлежат! Это попахивает самоубийством. Да и не все галактические тела реагируют на подобные вещи. Кроме того, нет чёткой системы, которая позволила бы сказать, что вот это мальчик, а вот это девочка.

- Значит, надо её создать, - решительно заявила Нина. – Я займусь этим, как только мы разберёмся с возникшими неприятностями. – Она специально сказала «как только», а не «если»: исследовательница была уверена, что безоговорочная вера в успех обязательно его приблизит. – А пока воспользуемся теми возможностями, что есть у нас в арсенале: отчётами геологов, данными связистов, помогающих планетам контактировать друг с другом, и, если понадобится для спасения человеческих жизней, любыми самоубийственными методами.

Спорить было бессмысленно. И хотя Эжен находился выше по служебной лестнице, он лишь покорно кивнул и отправился давать указания подчинённым.

Удобно расположившись в кресле, окружённая проводами, Нина не торопясь, с выражением читала строчку за строчкой. Фон, который она держала в руках, принадлежал Арнольду. Совсем недавно Сетон, зная, что переговорник сейчас у Нины, отправил на него сообщение: «Со мной всё в порядке. Ты молодец!» Это подстегнуло женщину ещё больше, и она с новыми силами взялась читать продолжение истории, которую знали все. Точнее, все люди – но, видимо, не планеты.

На подготовку ушло несколько дней – очень мало, если учитывать глобальность проблемы и затраченных усилий. Слова Нины с помощью микрофонов попадали в устройства, распространявшие их по всей галактике – и отправлявшие дальше, в галактику соседнюю, - и дальше… Нина не знала, сколько уже планет вовлечено в пагубное, кошмарное действо, которое следовало немедленно прекратить. И если в людском мире сделать это крайне сложно, то планеты, она надеялась, будут более благоразумны. Те планеты, к которым она обращалась. А потом они, возможно, передадут сведения своим соседям, с которыми человеку невозможно связаться по чисто техническим причинам. Как на газовом гиганте установить передатчик? Как без подготовки организовать экспедицию к ещё неизученной планете? Вопросов было много, и всё же следовало попробовать. Если же станет слишком поздно, и тогда… Но что тогда, она старалась не думать. Она решила для себя, что правы они с Арнольдом. А значит, надо идти вперёд, до конца, и будь что будет. Благие намерения иногда приводят в места злые и подземные, но не на сей раз. Нина верила в это.

Зазвучали последние строчки, подводя итог её стараниям. Она почти почувствовала, как трансляторы, установленные на других планетах, передают знаменательные слова планетам. Девочка, Мальчик и Фридрих понимают человеческую речь – и если Зевсы с остальными взбунтовавшимися тоже разумны, то и они должны проникнуться пророческими, философскими, умными фразами. Теми, что придуманы, а может, увидены и записаны гением.

«Надеюсь, их коэффициент интеллекта не ниже, чем у среднестатистического студента», - позволила себе лёгкую шутку Нина.

И, улыбнувшись, произнесла заключительные слова:

- Нет повести печальнее на свете,

Чем повесть о Ромео и Джульетте…

…Прошло полтора месяца. Всё это время Эжен, Нина и выписавшийся из больницы Арнольд провели на Девочке, тщательно следя за событиями, разворачивающимися вокруг воинственных планет. А события, кажется, пошли на спад. На большинстве планет постепенно установились приемлемые для учёных и жителей погодные условия, а на некоторых – наверное, особенно эмоциональных, вроде Девочки – погода преподносила приятные сюрпризы: солнечные дни, грибные дождики, яркие двойные и тройные радуги. Когда стало абсолютно ясно, что небесные тела больше не собираются устраивать между собой межгалактических конфликтов, Арнольд и Нина отбыли с Девочки. Прощание с Эженом было недолгим – глава исследователей, не очень искусно скрывавший свою романтичность, не любил длительных проводов. Под конец он так растрогался, что коротко пожелал бывшим ученице и подчинённому удачи и, отвернувшись, поспешил покинуть космопорт…

…Ярко-розовый закат окрашивал небо, горы, леса и озёра в невероятные тона, всё тонуло в этом великолепии, ожидая, когда наступит ночь, которая усыпит природу – буквально на несколько часов, - чтобы разбудить ее к новому дню, к новой жизни. Рассвет, столь же чудесный, богатый красками, обязательно наступит, и на планетах настанет новый день. Вселенский цикл продолжится…

Мысли о вселенной заставили разум Арнольда работать в ином направлении.

«А вот интересно, - размышлял он, сидя в готовящемся взлететь космическом корабле, - ну, сблизятся планеты, ну, подружатся, ну, даже влюбятся, а что потом? Как эта любовь проявит себя? Будут ли у них дети? И на кого похожи отпрыски гигантских космических тел? Мальчик с Девочкой ещё слишком малы, чтобы говорить о чём-то серьёзном между ними, а вот Зевсина с Фридрихом вроде бы существа постарше».

Корабль начал подниматься в небо.

«Да, планеты – именно существа, - рассуждал психолог. – Как и люди. Используя новейшие достижения техники, мы переписываемся, находясь в разных солнечных системах. И планеты не должны быть лишены хотя бы такого способа общения – те планеты, которые не умеют или пока не научились разговаривать иначе. Они заслуживают это потому, что позволяют нам жить на своей поверхности. – Рассуждения сделали скачок и вернулись к тому, с чего Сетон начал. – Но что будет, если Фридрих и его пассия Зевсина, бывший Зевс-1, станут парой? Кажется, газовый гигант, с орбиты которого сошли Зевсы, не против. Получается, это их мама – или, может быть, папа?.. Да и больше не хотят войны друзья Фридриха Мальчик с Девочкой…»

Эти мысли разбередили живое воображение Арнольда. Ему даже подумалось, что, когда будет свободное время, надо записать свои фантазии, - в конечном счёте, они могут оказаться отнюдь не пустыми и бесполезными.

Мужчина, которому совсем недавно исполнилось пятьдесят шесть лет, сидел и смотрел в иллюминатор на уносящуюся вниз планету, а сам был уже очень и очень далеко отсюда, там, где раньше не ступала ни его нога, ни нога любого другого человека.

Сидевшая на соседнем кресле стройная сорокапятилетняя женщина молча держала его за руку. После того, что она узнала, ей хотелось не говорить, а просто молчать и быть рядом.

Началось всё с того, что очнувшийся Арнольд признался Нине, которая прилетела его навестить: да, он догадался, отчего планеты вели себя так странно и непредсказуемо. Но случилось это поздно, в самый разгар землетрясения. Возможно, как часто бывает, экстренная ситуация обострила восприятие. Правда, Сетон не успел поделиться сделанным открытием: упав в разлом, он потерял сознание. С каждым днём негативное влияние галактических тел друг на друга становилось всё сильнее и масштабнее. В то время Арнольд лежал в больнице и ничего не мог поделать. И неизвестно, до чего бы дошла война планет, вызванная ревностью «родственников» двух влюблённых, если бы не Нина…

Выслушав Сетона, женщина не смогла сдержать чувств и вспылила, заявив, что не понимает, почему тогда, четверть века назад, он бросил её?! Арнольд покачал головой и ответил, что в их давнем расставании виноват вовсе не он, а его родители, невзлюбившие Нину с первого взгляда. Это они наплели ей много нелестного якобы от лица возлюбленного, после чего сказали Арнольду, что Нина бросила его. Вначале он поверил: мать с отцом могли быть чрезвычайно убедительными. И всё же потом дала себя знать, возможно, сверхчувственная натура или, может статься, любовь. Как бы то ни было, червячок сомнения зашевелился в его душе. Сетон пытался связаться с Ниной, однако она не отвечала на звонки, а после выяснилось, что она не только сменила номер фона – женщина переехала в другой город, не сказав никому из знакомых Арнольда, где теперь будет жить. С тех пор Сетон прекратил общаться с родителями и стал «примерным» холостяком.

- Если бы ты сразу рассказал мне об этом… - произнесла Нина.

- …Ты бы мне не поверила, - продолжил за неё Арнольд.

Впрочем, всё это было в прошлом. Тогда как впереди находилось будущее. Но сейчас – именно сейчас! – они обладали своим настоящим…

Мысли окрашивались яркими закатными тонами, растворялись в надвигающемся умиротворении. Два человека заснули и во сне увидели далекие миры. А пробудившись, на рассвете, они были уже дома.

(Август 2012 года)

Григорий Неделько

при участии Татьяны Минасян

Проблема иного масштаба

[из цикла об Арнольде Сетоне]

Кабинет директоров Всемирной Ассоциации Планетарных Психологов на Девочке давно перестал выглядеть как обычный офис. На стенах вместо рисованных копий картин висели 3D-проекции; автоматикой «насытили» чуть ли не каждый уголок помещения – вплоть до того, что розетки снабдили функцией самозащиты от механических повреждений и перепадов напряжения. Горшки с живыми растениями на полу, подоконниках, стенах сменили искусственные цветы и лианы, особенно популярные сейчас, когда многие люди включались в борьбу против истощения природных ресурсов на небогатых планетах. Что же касается руководства, то в своих делах оно по-прежнему отталкивалось от проверенных временем правил.

Один из двух главных работников Ассоциации развалился на просторном механическом стуле, обитом кожзаменителем и стилизованном под старые офисные кресла. Мужчина играл в «Проблему мирового масштаба» - развлекательный компьютерный симулятор, к созданию которого лично приложил руку. Солидный учёный переживал так, словно бы от его поступков действительно зависела жизнь целой планеты.

За окном благоухали розовыми цветками посаженные с полвека назад розовые деревья, успевшие разрастись всюду и разнообразить горно-равнинный пейзаж. Шагали по ровным асфальтированным тротуарам жители.

Увлечённый игрой, планетарный психолог не заметил, что бесшумно распалась на шесть неравных частей автодверь и в кабинет вошла напарница.

- Всё игрушками занят, Сетон? – с порога осведомилась она.

- А, это вы, мисс Кравелли, - не поднимая лица от экрана, немного рассеянно ответил психолог.

- Вместо того чтобы дурью маяться, лучше бы за отчётами проследил, - недовольно сказала Тина, снимая модное, облегчённое мини-пальто, которое играло лишь роль украшения.

- А что не так с отчётами? – удивился Аскольд, выключил фон и положил на рабочий стол рядом с аккуратной высокой стопкой документов. – Я их разобрал. Даже почти систематизировал.

- Хм. Я сейчас была у Эжена по вопросу усовершенствования психологических технологий. Например, он предлагает сделать разговорник двусторонним. Что думаешь?

Аскольд откинулся на спинку кресла, с помощью встроенного в стол пульта запустил кондиционер.

- Духота… И как ты в пальто не преешь?

- Оно создано из специального жароотталкивающего материала. Хотя откуда тебе знать… Но ты не ответил на вопрос.

- Думаю, что идея хороша, очень. Осуществима ли?

- Если бы кое-кто к сроку разбирался с подчинёнными, мы бы не получали нужную информацию в последний день. Это значительно упростило бы нам жизнь.

Аскольд не спеша поднялся, подошёл к крупному настенному экрану, тонкому, будто лист бумаги.

- Мы пока что ни разу не опоздали с составлением плана работ, - заметил психолог.

- Мне кажется, дорогой братишка, - иронично произнесла Тина, - ты лентяй от бога.

- Просто уравновешиваю сестру-трудоголика.

Напарница закатила глаза, негромко фыркнула, но промолчала.

Острую на язык молодую женщину звали Тиной – им с Аскольдом месяц назад исполнилось по двадцать пять лет, и они были редкой парой однояйцовых близнецов. Правда, сильного сходства между братом и сестрой не наблюдалось. Аскольд вымахал под два метра, отрастил длинные волосы и небольшой животик; худая и миниатюрная, Тина носила короткую стрижку. Их двойная фамилия звучала как Сетон-Кравелли, однако, пикируясь, родственники употребляли в разговоре добрачные фамилии отца с матерью.

Четверть века назад Арнольд Майкл Сетон и Нина Лючия Кравелли стали бессменными директорами ВАПП, но они не могли управлять организацией вечно – пришла пора уступить место следующему поколению. Выбор сразу пал на их детей, причём не по инициативе родителей, а после долгих убеждений Эжена, друга, соратника и в прошлом начальника Арнольда Майкла. Эжен преподавал в местной Академии Планетарной Психологии курс по освоению галактических тел, и студенты Тина с Аскольдом, на протяжении всего обучения показывавшие отличные результаты, целый год занимались серьёзнейшей психологической практикой, прежде чем занять посты директоров ВАПП. Оба страстно любили негуманоидную психологию – то ли под влиянием родителей, то ли на генетическом уровне – и мечтали устроиться на работу в Ассоциацию. Желание близнецов осуществилось самым неожиданным, удивительным образом: за их кандидатуры проголосовал 81% руководящего состава.

Первые месяцы выдались трудными: только поддержка близких, коллег, друзей помогла брату и сестре освоить тяжёлую «юную» профессию планетарного психолога. Лишь недавно они начали чувствовать себя настолько уверенно, что стали подкалывать друг друга.

- Новости есть, - сообщил Аскольд.

Тина вопросительно приподняла бровь.

Брат коснулся сенсорного управления на стене, активируя экран.

- Это сообщение пришло пару часов назад от Крапивченко, - пояснил он.

Визор модели «лист реальности» показал родственникам лицо сорокадвухлетнего украинца с армянскими корнями, начальника выездной бригады номер 5 Арарата Крапивченко, который слыл своим парнем, отважным, предприимчивым, изобретательным – и довольно своеобразным.

- Барев дзез, керівники! – весело поприветствовал бригадир, сверкая белозубой улыбкой от уха до уха. – Хороша погодка, а? Н-да, а тут вот какие новости: наша группа выехала на место сегодняшнего землетрясения. Хотите верьте – хотите нет, но тестирование показало, что настроение у Девочки замечательное. Аппаратура исправна. Ну да, есть вероятность ошибки, только мы проводили тест трижды. Выходит, землетрясению попросту неоткуда было взяться, предпосылок для него не имелось. Девочка, конечно, иногда проявляет характер, но она же нормальный человек… точнее, планета. – Крапивченко хохотнул и продолжил: - Ни с того ни с сего земля дрожать не станет. Предлагаю приехать сюда и поискать сведения вместе. Тем более что у меня есть дополнительные факты, о которых не считаю нужным распространяться перед камерой. – Арарат подмигнул, и изображение пропало.

Секунд пять-шесть царило молчание, затем его нарушил Аскольд:

- Знаю, мне тоже кажется странным, что тест Сетона-Кравелли ошибся. И помню, что Арарат Александрович всегда вызывал у тебя недоверие.

- Опасения, - поправила Тина.

- Пусть, - быстро согласился брат. – А вдруг это не ошибка? Вдруг результаты теста достоверные?

- Как такое может быть?!

- Кто знает. Наша задача – выяснить. Регулярные волнения возникают уже второй месяц: вначале слабые, однако постепенно усиливаются – и неизвестно, к чему приведут. Саныч, каким бы он ни был эксцентричным, никогда не подводил. Да и тест… он же не бета-версия, когда-то созданная отцом. Модификации отметают возможность ошибки на 99%.

- Но процент-то остаётся, - указала Тина.

- Верно, - вновь не стал спорить Аскольд. – Поэтому и нужно отправиться к Санычу. Тебе или мне.

- Хорошо. Оба полетим: ты в плане теоретических выкладок незаменим, а на практике…

- Понял-понял. Пойдём, моя любимая сестрёнка.

Он чмокнул Тину в щёку и выбежал из кабинета. Сестра, покачав головой, направилась следом, на ходу размышляя, стоит ли устраивать с планетой односторонний разговор.

Оборудование (человеко-планетный словарь, как его в шутку называли вапповцы) относительно сносно функционировало, начиная километров с двух-трёх ниже уровня моря: выше ментальный сигнал забивали радиоволны, излучение, «шум» людских мыслей. Ладно, посмотрят на месте, что за дела; может, Крапивченко ошибся, и тестер сломался. Если же нет, никогда не поздно отдать самим себе приказ задействовать разговорник.

Не успели они выбраться из ховеркара, как Саныч, размахнув руки столь широко, что, пожалуй, охватил единственное на Девочке, выкопанное поселенцами море, устремился навстречу. Улыбка по-прежнему занимала половину его лица, освещая мир сердечностью и добродушием.

- Привет, благодетели, привет снова! – радостно прогремел приземистый, но крепкий Арарат, одетый в стандартную форму выездных планетарных психологов, тёмно-розового и синего цветов.

- Здорово, Саныч.

Аскольд потряс объёмную, покрытую густым волосом руку специалиста.

Тина сдержанно кивнула.

- Здравствуйте, Арарат Александрович.

- Да просто Сашка! К чему эти церемонии? Нет-нет: вы начальство – вам виднее, не спорю. Пройдёмте, - протараторил Крапивченко и повёл их к стоявшей на некотором отдалении бригадной машине.

Тройка выездных психологов скучала: кто-то курил, двое других лениво беседовали. Они кратко поздоровались с прилетевшим начальством и вернулись к ничегонеделанию.

Пока Тина выясняла у бригадира подробности, Аскольд тщательно осматривал тестер Сетона-Кравелли.

- Жаль, что ваши родители на пенсии, - прервав их с Тиной диалог, посетовал Крапивченко. Но тут же поправился: - Не в том смысле, что они бы непременно справились. Просто их опыт… Ваш отец шестьдесят из восьмидесяти лет жизни положил на то, чтобы научиться понимать планеты и решать такие задачи. Они с Ниной председатели, это почётно, конечно, а ведь наверняка скучают, скучают по любимой работе.

- Дома, в свободные часы, они занимаются исследованиями, - достаточно холодно отозвалась Тина. – Да и ВАПП, по-моему, на состояние не жалуется.

- Разумеется-разумеется. – Крапивченко сразу понял, куда клонит начальница. – Не обращайте внимания – к слову пришлось.

- Ну, что говорят? – поинтересовался подошедший Аскольд.

- Что Девочка в полном порядке, - ответила молодая женщина. – А кроме того, её явно беспокоит происходящее. Есть мысль, что некоторые последние волнения могли возникнуть из-за нервозности планеты.

- Значит, надо торопиться, - подвёл итог Аскольд. – А тестер в порядке, да. М, ну что? Наши планы?

- Забыл сказать, - опередил Крапивченко уже открывшую рот Тину, - час назад случилось очередное бедствие – наводнение. Районы на востоке, те, что у моря, затопило.

- Совсем плохо, - невесело вымолвила начальница. – Предлагаю вот что: Аскольд, ты отправляешься назад в офис, чтобы организовать всепланетный тест и разобраться наконец, произошла ли ошибка.

- Согласен, сам об этом думал. А ты на место наводнения?

- Именно.

Аскольд, ни слова больше не говоря, пожал руку Крапивченко и поспешил к своему жёлтому ховеркару.

Тина повернулась к бригадиру.

- Ближайший восточный район отсюда – Прибрежный, если не ошибаюсь.

- Так точно.

- Тогда что вы стоите, Арарат Александрович?! Полетели-полетели!

- Так точно!

Они спортивным шагом двинулись к грузовому ховеркару той же розово-синей расцветки, что и бригадные спецовки.

- А что будем искать? – на ходу, не оборачиваясь, поинтересовался Крапивченко.

- Не знаю – сначала найти бы.

Тина Сетон-Кравелли могла бы гордиться братом. Прибежав в свой кабинет, Аскольд не потерял даром ни минуты – сразу же включил основной компьютер и все присоединенные к нему приборы, потом запустил программу подготовки всепланетного теста и даже тогда, хотя технике требовалось некоторое время для настройки, не стал запускать любимую игру. Вместо этого он, правда, запустил автоматическую кофеварку и дождался, когда чашка наполнится ароматным свежеприготовленным кофе, но затем вернулся за компьютер, чтобы погрузиться в работу.

На мониторе сменяли друг друга цифры, колебались волнистые линии, похожие на кардиограмму, то вспыхивали, то гасли яркие светящиеся точки… Человеку, далекому от планетарной психологии, все это показалось бы хаосом, в котором невозможно разобраться. Для Аскольда же вспышки и мигающие цифры были открытой книгой, которую он научился читать еще в детстве. Тест работал, проверяя настроение Девочки, и оно по-прежнему вызывало беспокойство, хоть никаких причин для нервного поведения планеты компьютер не регистрировал. Мальчик и Фридрих, соседи Девочки, и их далекие друзья из других звездных систем как будто оставались спокойными, довольными жизнью, к своей нервной подруге испытывали только теплые чувства…

«А если на тех планетах недавно что-нибудь случилось? Надо бы уточнить!» - решил Аскольд, вновь склоняясь над клавиатурой.

Разослав запросы к известным разумным планетам, он откинулся в кресле и взял наконец чашку с любимым напитком. Его коллеги на Мальчике получат сообщение через четырнадцать минут, а до Фридриха сигнал будет идти полтора часа. К остальным планетам врач отправил запросы по субпространственным каналам, то есть сообщения придут мгновенно, но тестирование с сопутствующими ему делами всё равно займёт какое-то время…

Тина стояла на вершине холма неподалеку от берега моря и внимательно вглядывалась в набрасывающиеся на покинутые жителями дома яростные волны. Из воды торчали макушки ярких цветных зонтиков, деревья и деревянные крыши каких-то построек – море затопило пляж и проложенную вдоль него дорогу. При этом останавливаться на достигнутом оно не собиралось: волны били в стены домов из розового кирпича, с каждым разом доставая все выше.

Пусть море на Девочке и состояло из обычной соленой воды, почти такой же по составу, как и земные океаны, вода была темной, почти черной из-за буйно размножившихся бурых водорослей. Зато утром и вечером, когда в ней отражалось встающее или, наоборот, заходящее солнце, темная поверхность искрилась ярко-красными бликами и становилась удивительно красивой – Тина видела это зрелище уже много раз, но не переставала восхищаться.

Правда, теперь середина дня, белое солнце стояло высоко, и море переливалось серебристыми искорками. Это тоже красиво, но психологу было не до любования природой. Волны с каждым разом все сильнее накидывались на дома, оставляя на их стенах клочья белой пены, а узкие переулки, пересекающиеся с затопленной улицей, уже превратились в маленькие мутные речки.

Тина стала медленно спускаться с холма, приближаясь к границе суши и воды. Ветер налетал резкими порывами, словно хотел сдуть хрупкую женщину с берега. Нагнувшись вперед, чтобы легче было идти против ветра, она подошла к кованой ограде, окружавшей газон и находившейся на достаточно большом расстоянии от воды, и присела на нее. Очередная черная волна вздыбилась перед Тиной и выплеснулась на песок, чуть-чуть не достав до ограды и сидящей на ней специалистки по психологии разумных планет. Словно разозлившись на себя за то, что не смогло достать до незваной гостьи, море швырнуло следом за этой волной еще одну, но она оказалась слабее – ей не хватило пары метров, чтобы докатиться до ног Тины.

- Ну что с тобой такое, Девочка? – ласково спросила женщина. – Кто тебя обидел?

«Кто этот несчастный самоубийца?» - добавила она про себя, но вслух эти слова произносить, разумеется, не стала.

Одна из главных «заповедей» планетарной психологии – как, впрочем, и человеческой – гласила: «Не обесценивай». Если планете плохо, то, какой бы пустяковой ни была причина, ей действительно плохо, ее чувства от этого не становятся слабее. А значит, говорить ей, что они не должны быть такими сильными и, уж тем более, смеяться над ними – нельзя, это только обидит планету еще больше.

Поэтому в голосе Тины звучало искренне сочувствие. Но если еще недавно этот тон легко мог успокоить расстроенную из-за чего-нибудь Девочку, то теперь планета как будто бы вообще не отреагировала на обращенные к ней слова. Ветер поднял с пляжа небольшой вихрь мелких песчинок, море заволновалось сильнее прежнего…

- Девочка, успокойся, пожалуйста. Выслушай меня, - попросила Тина. – Я не знаю, что тебя так пугает, но поверь – что бы ни случилось, мы, люди, всегда тебе поможем. Может быть, ты в этом сомневаешься? Но вспомни, как мы научились понимать тебя и другие планеты, вспомни, как мой отец всегда тебе помогал!

Ей в лицо полетели соленые брызги. Похоже, Девочка все-таки не доверяла Тине. Надо было найти другие слова, сделать так, чтобы они прозвучали для нее убедительно, и молодая женщина задумалась.

Они с братом с детства учились общаться с живыми планетами, глядя, как это делают родители. И уже тогда оба заметили, что интуитивно чувствуют слова и интонацию, которые надо использовать, чтобы планета поняла тебя и поверила, чтобы она успокоилась, если у нее что-то не в порядке, или сохранила хорошее настроение, если никаких проблем не было. Чем дальше, тем легче Тине с Аскольдом было это делать, тем лучше становились их отношения с Девочкой, Мальчиком и Фридрихом. Случались у них, конечно, и непонимание, и мелкие конфликты, но дети Арнольда и Нины быстро разруливали неприятные ситуации. Что же произошло теперь? Почему Девочка переживает без видимой причины да еще и не хочет слушать свою старую знакомую, которой всегда доверяла?

- Девочка, может быть, мой папа иногда тебя и не понимал, но с мамой-то вы всегда находили общий язык! – громко сказала Тина, глядя в пенящиеся впереди волны. – И мне ты, по-моему, тоже всегда верила! Так неужели сейчас мы, две женщины, друг друга не поймем?

Следующая волна неожиданно поднялась совсем высоко. Тина, увидев надвигающийся на нее пенистый гребень, вскочила с ограждения и попыталась отбежать подальше, но было поздно – море окатило ее с головы до ног. Ткань форменного костюма была непромокаемой, но холодная вода залилась психологу за шиворот и мгновенно намочила ее мягкие спортивные туфли.

- Да что с тобой?! – изумилась Тина, добежав до холма, где море пока не могло до нее добраться.

Напоминание о женской солидарности, как ни странно, обидело планету сильнее.

«Значит, дело всё-таки не в Мальчике и не в других планетах-мужчинах», - отметила про себя психолог.

Ветер, тем временем, поднялся такой сильный, что казалось – еще немного, и хрупкую Тину унесет прочь. Девушка на всякий случай ухватилась за тонкий ствол недавно посаженного на холме дерева и оглянулась на бушующие за спиной волны.

- Я вижу, вижу, что ты сейчас не в настроении, - торопливо сказала она планете. – Не сердись; если не хочешь разговаривать – не будем! Но если ты все-таки захочешь поговорить, я всегда готова выслушать, ты это знаешь.

Новый порыв ветра и хлынувший с неба ливень подтвердили, что Девочка пока не настроена общаться с психологом. Земля у Тины под ногами слегка дрогнула – это было еще не настоящее землетрясение, но его предвестник. Сверкнула молния, и почти сразу загрохотал гром. Тина замерла на месте в нерешительности, пытаясь понять, что опаснее – кинуться в убежище, которое может рухнуть, или оставаться на открытом пространстве, став «мишенью» для молний. Но принять решение девушка не успела: именно в этот момент у нее в ухе запищала миниатюрная рация: кому-то срочно требовалось с ней поговорить.

- Тина, это я! – встревоженно позвал ее брат. – Подлетаю к побережью, сейчас буду садиться. Что там у тебя, гроза?

- Да! – отозвалась Тина. – Будь осторожен, пожалуйста!

- Она внезапно началась? Ни с того ни с сего? – уточнил Аскольд.

- Именно!

- Понял. – Аскольд прервал связь и, видимо, сосредоточился на посадке. Тине оставалось только надеяться, что брат сможет благополучно приземлиться, несмотря на резкие порывы ветра и грозу. По крайней мере, он теперь знал, что Девочка продолжает буянить по неизвестной причине и с ней не стоит беседовать, чтобы не рассердить ее еще больше.

Еще через несколько минут Тина облегченно вздохнула, вновь услышав бодрый голос брата:

- Порядок, я сел! Ты где сейчас?

Тина оглянулась на подступающее к холму море:

- Я уже почти в воде!

- Далеко от тебя до здания виртуалки? Это Прибрежная улица, дом пять!

Тина бросила быстрый взгляд на полузатопленную улицу.

- До Прибрежной недалеко, но она тоже почти вся в воде!

- Все равно беги туда! Я тоже сейчас там буду – на центральной площади сел!

- А что там такое, почему именно туда?.. – начала было спрашивать Тина, но Аскольд уже снова прервал связь. Оставалось поскорее найти здание виртуального кинотеатра и там, на месте, потребовать от брата объяснений.

Она подбегала к пятому дому, когда увидела спешащего навстречу Аскольда.

- Скорее! – крикнул он и, схватив сестру за руку, потянул ко входу в заброшенный по случаю наводнения кинотеатр.

Главный вход в него был заперт, но Аскольд привел Тину к маленькой служебной двери, которая оказалась открытой. Очередной раскат грома, особенно сильный, заставил их одновременно зажать уши. К счастью, подземных толчков больше не было, и поэтому Тина позволила брату затащить себя под крышу.

- Идем вниз! – Аскольд не дал ей ни минуты, чтобы передохнуть и согреться. – Вот сюда.

Он распахнул еще одну незаметную дверь и стал спускаться по уходящим куда-то вниз ступеням.

- Осторожнее, тут темень! Я тебе сейчас руку подам, - предупредил он собравшуюся спускаться следом сестру.

В подвале кинотеатра и правда оказалось темно, но Тина достала из сумочки фонарик и первым делом осветила встревоженное лицо Аскольда.

- Что-то еще случилось? От кого мы прячемся? – взволнованно спрашивала она.

- Ни от кого. Тут совсем другая проблема… - ответил Аскольд неуверенно. – Наши тесты выявили какую-то новую аномалию. И именно под этим зданием она проявляется сильнее всего.

- В каком смысле – новую? – удивилась Тина. – Объясни по-человечески! То есть, тьфу, по-планетному!

- Сейчас не только объясню, но и наглядно покажу… - Аскольд вытащил из сумки мини-комп. – Вернее, сначала покажу, а потом, очень надеюсь, ты сможешь мне объяснить, что это может значить.

На ладони брата уместился прекрасно ей знакомый плоский экран регистратора, где Тина увидела нечто экстраординарное. По прозрачному изображению местности, как и положено, расползались линии волнения – что-то вроде нервной системы планеты. Естественно, в реальности её не существует, но, в качестве центров беспокойства и исходящей из них энергетики, она улавливается приборами. Области напряжения прибор выдаёт в виде разноцветной паутины. Где нити краснее, там напряжённость больше и больше опасность, где пожелтее – ситуацию ещё можно нормализовать, а зелёный указывает на спокойное настроение планеты. Так вот, мало того, что огромное количество линий покраснело и раздалось вширь, говоря об увеличение фронта, они все ещё и стекались сюда. То есть прямо сюда, к подвалу, который был окрашен не в красные даже – фиолетовые тона, цвет невероятной опасности. При этом ни Тина, ни Аскольд не ощущали никаких волнений, земля не ходила под ногами, волны не грозились утопить, стены не тряслись в припадке, и ветер не врывался в проёмы обезумевшей птицей.

- Как это понимать? – медленно выговорила Тина.

- Хотел бы я знать.

Аскольд покусал губу и раздвинул экран чуть больше.

- Спасибо, Аск, мне и так было видно.

- Нет, смотри: видишь, все красные линии отходят от эпицентра.

- Да, от того пятна, где мы сейчас находимся… Надеюсь, это не опасно.

Молодой мужчина не обратил на последнюю фразу внимания.

- Глянь сюда. – Он ткнул пальцем в область рядом с «пятном», и сенсорный экран отреагировал – тут же увеличил изображение.

- Хм-м… - протянула Тина; взяла из рук брата водонепроницаемый регистратор. – От этого «пятнышка» отходят и красные, и жёлтые, и зелёные, и бесцветные даже, то есть ещё не проявившие своего потенциала линии.

- Вот именно. Эм… Я думал, это внесёт какую-нибудь ясность, но, похоже, только всё усложнило.

- Не зна-аю…

Тина приблизила к его глазам устройство, указала на фиолетовое облако непогоды.

- Почему оно такого цвета?

- Ну-у, сестрёнка, - весело отозвался Аскольд, - могу предположить, что из-за своей опасности.

- Не остри и не умничай, а подумай. Оно фиолетовое – и вокруг ни одного фиолетового ответвления, даже светлых тонов.

- Так…

- И оно… оно как будто искусственно сюда помещено.

Аскольд опешил.

- Когда просил объяснений, я не имел в виду выносить мне мозг.

- Сперва ты вынес его мне, - пожимая плечами, совершенно серьёзно произнесла Тина.

Она вернула регистратор.

- Итак, - взялся подытоживать Аскольд, - у нас есть грозовой фронт… даже не так – суперфронт, который особенным образом не влияет на обстановку.

- Коренным, я бы сказала, - поправила сестра.

- Сотни взбесившихся нервов. Напряжённые невроцентры. Локальные ураганы и мини-цунами. И главное: мозгодробительная загадка.

- Решим её – разберёмся с этой… апчхи!.. проблемкой.

- Будь здорова, - на автомате пожелал Аскольд. И потом, уже подумав, добавил саркастически: - Только как же я сам до этого не додумался, сестричка?

- На это у тебя есть я.

- Угу. Бесплатно и на всю жизнь. Давай лучше выбираться, госпожа ритор.

Тина согласно закивала.

- Давай. А как? На вертолёте?

- На нём, на мини-плане, на ховеркаре… на чём-нибудь. Потому что, если регистратор не врёт, вода очень хочет добраться до нас, просто пока не может: самые обширные постройки мешают.

- Тогда наверх!

- Наверх!

Аскольд поставил регистратор в режим ожидания, кинул в карман и запрыгал по ступенькам следом за родственницей. Очутившись на свежем воздухе – и не только свежем, но ещё и до жути холодном, порывистом и непредсказуемом, - они принялись вызывать «что придётся», как это назвал Аскольд. Миссию он возложил на хрупкие, хотя, по его же уверению, крепкие плечи сестры; сам тем временем водил пальцем по экрану регистратора, выискивая возможные угрозы.

- Приём. SOS. ЧП в Прибрежном секторе. Приём. SOS. ЧП в Прибрежном секторе… - словно заучивала, повторяла Тина. – Приём…

- Приём-приём, - откликнулись наконец, и устройство связи высветило весёлое, довольное лицо Крапивченко; чему радовался этот человек, можно было только догадываться.

- Арарат Александрович, ЧП!

- Я слышал, ага, в Прибрежном секторе. Не волнуйтесь, юная дама, скоро мы вас вытащим.

- А когда точно?

- В течение ближайших десяти-двадцати минут, смею полагать.

- Вы уж постарайтесь! Хорошо?

- Как я могу отказать девушке, да ещё такой симпатичной?

Крапивченко обаятельно улыбнулся, подмигнул, и его изображение пропало.

- Я… м… вызвала помощь, - оповестила Тина.

- А почему так неуверенно? – не отрываясь от регистратора, уточнил брат.

- Со мной Крапивченко говорил.

- Но он хоть в адеквате был?

- Не знаю, в чём он был, но выслушал, пообещал помочь минут через пятнадцать и отключился.

- Значит, поможет. – Аскольд отмахнулся.

- Уверен?

- Нет. Но и беспокойств пока не наблюдается.

- Да? – Тина упёрла руки в боки. – Я, если ты не заметил, слегка волнуюсь.

- Дорогая сестрёнка, разуй уши, ау! Планетарных беспокойств нет на горизонте.

- А. Отлично. – Она помолчала, посмотрела по сторонам; ветер по-прежнему устрашающе выл, вода, как и раньше, плескалась, доставая чуть ли не до горизонта, небо ярилось. – Тогда ждём?

- Ждём…

Крапивченко не обманул: каким бы странным он ни выглядел, обещания свои всегда сдерживал, и спасательный ховер прибыл через двенадцать минут. Учёных подняли наверх с помощью автоматических лестниц, расположили на скамейках, напоили горячим чаем из электронных термосов. А уже через полчаса они были у себя дома.

Жили брат с сестрой в одном здании, но на разных этажах: Тина – выше, Аскольд – ниже. Пока Аскольд по-своему приходил в себя после пережитого кошмара (играл на компьютере в «Проблему мирового масштаба»), Тина закуталась в электроодеяло, включила максимальный обогрев и заварила чаю. Когда она допивала чашку, раздался звонок по фону; вызывали из ВАПП.

- Алло, да?

- Мисс Сетон-Кравелли, вы не заняты? – поинтересовался бодрый и инициативный, но больше ничем особенно не отличавшийся сотрудник по фамилии Летицки.

- Прихожу в себя после очередного психологического исследования, а так я совершенно свободна, - решила пошутить Тина.

Летицки, в силу склада ума, шутки не уловил и затараторил дальше:

- Готов подробный тест психосостояния Девочки. Хотя, честно признаться, не понимаю, зачем вам дубль.

- Что? – Тина даже не сразу среагировала. – Какой дубль?

- Ну как же, вы ведь сами на днях просили тщательно проанализировать самочувствие планеты, а результаты сказали прислать вам на почту.

Молодая женщина на секунду задумалась.

- А-а! Вы, должно быть, имеете в виду сокращённую версию теста?

- Нет, именно полную, - настаивал Летицки.

- Хм… Наверное, запамятовала, только так могу это объяснить. Забегалась, заработалась, умоталась… ну, вы понимаете.

- Прекрасно понимаю, - охотно согласился вежливый и исполнительный сотрудник.

- Вот и отлично. Тогда скиньте мне результаты на мэйл. Как обычно, в общем.

- Хорошо, уже в пути. – Эта фраза означала, что документы через минуту прибудут по нужному адресу.

Тина попрощалась с Летицки, положила фон на полку и, закончив пить чай, скинула одеяло, и спустилась на мини-лифте в квартиру Аскольда.

- Занят, братец?

- Да, очень: пытаюсь вылечить планету от депрессии.

- А сестру от простуды полечить не хочешь?

- А сестра точно простужена? – подозрительно осведомился Аскольд. – Что-то по сарказму не похоже. Не придумывай – лучше рассказывай, с чем пришла, пока я поставил игру на паузу.

- Думаю, - неторопливо проговорила Тина, - тебе придётся свою «Проблему» выключить совсем, потому что у нас тут траблы иного рода, и намного более интригующие и непонятные.

- Да-а? – заинтересованно протянул молодой человек, тут же переводя игру в режим стэнд-бай. – Ну-ка выкладывай, сестрица.

Тина присела на краешек пневмокровати.

- Только что мне, как неформальному лидеру, звонили из ВАПП, - поделилась она.

- Не льсти себе. Короче, ясно, звонили, и что?

- И то: мне присылают на почту результаты теста, а при этом говорят, что мы его уже делали.

- Полного теста?

- Самого что ни на есть.

Аскольд почесал макушку.

- Забавно. А кто тебе это сказал?

- Летицки?

- М-м, знаю его. Он, если забегается, собственное отражение примет за второго себя.

- Ненадёжный парень?

- В плане работы – надёжен на 90 процентов. Может, на 92. Но как человек… - И Аскольд покачал головой.

- Ну, давай хоть поглядим, что он мне прислал. Оповещение пришло ещё до того, как я к тебе спустилась.

Тина собралась было подняться, но брат усадил её обратно.

- Сам, что ли, хочешь сходить? – удивлённо вопросила женщина.

- Тоже придумала. – Он в шутку покрутил пальцем у виска. – Я собираюсь дать тебе свой фон. Там же только в почту зайти?

- Угу.

- Ну и чудесно. Держи.

Он протянул ей лежавший на компьютерном столе прибор связи. Тина раскрыла его пошире, зашла на почтовый сайт, набрал логин с паролем и, войдя в программу, вывела на экран единственное непрочитанное сообщение. В поле «Содержание» значилось:

«Здравствуйте, мисс Сетон-Кравелли!

Ваша заявка на проведение полного психологического теста датирована тремя днями ранее. Электронные версии бумаг прилагаются. Также прикрепляю итоги самого теста.

С уважением,

А. Летицки»

Они просмотрели документы, где говорилось, что такого-то числа действительно поступила заявка от Т. Н. Сетон-Кравелли и была исполнена в срок. Аскольд непонимающе скосил глаза на сестру, а Тина тем временем уже открывала информацию по психоскану.

- Ничего занимательного тут не вижу, - заметил Аскольд, когда они проглядели копию отчёта. – Почти те же линии – с учётом прошедшего времени, - почти того же цвета и практически на тех же местах. И даже область кинотеатра, видишь, отмечена знакомым нам фиолетовым цветом. Что получается?

- Что я, по непонятной причине, попросила повторно провести тест, который, как мы убедились, оказался абсолютно не нужен. – Тина пожевала губы.

Аскольд ещё чуть-чуть покрутил изображение с графиками и выключил браузер.

- Лично я ничего не понимаю, сестрёнка, и очень надеюсь, что ты мне сейчас всё разъяснишь.

- Не надейся.

Он пожал плечами и растянул губы в дежурной улыбке.

- Я так и знал. Ну ладно, обойдусь.

- А если мы слишком усложняем ситуацию? – предположила Тина.

- Не исключено. Только раньше я за тобой подобных просчётов не замечал, - указал Аскольд.

- Крупных просчётов.

- Вот именно. Крупнейших.

Они пару минут посидели, подумали, но так ни к чему и не пришли.

- Ладно, хватит ломать головы, - наконец высказалась женщина. – Потом разберёмся. На месте, возможно.

- Я тоже не думаю, что это очень важно и срочно, - согласился брат. – Давай восстанавливаться перед работой.

- По-моему, ты давно восстановился и тебе пора прекращать. – И Тина кивнула на компьютер, намекая родственнику на «пагубное» увлечение играми.

- А тебе определённо надо расслабиться.

Аскольд откинулся в кресле, надел беспроводные наушники, усилил звук и вновь погрузился в мир психостратегии. Тина что-то сказала – что, брат не услышал – и оставила его одного.

Утром психологический центр встретил их приветливо, даже слишком, из-за чего непонятности продолжились.

- Добрый день, госпожа и господин Сетон-Кравелли! – поздоровался улыбчивый охранник с толстым лицом. – Уже вернулись из отпуска?

Аскольд с Тиной, прибывшие одновременно, но на разных карах, переглянулись.

- Эм. Да. Буквально вчера, - нашёлся брат. – Отдохнули – класс! Рекомендую!

- Обязательно, как только возможность будет! – пообещал охранник и вернулся к своим делам.

- Ты что такое сказал? Какой отдых? – шепнула Тина, когда они шли к кабинету.

- Мне одному кажется, что всё очень странно? – вопросом ответил Аскольд.

- Нет.

- Тогда к чему лишние разговоры?

Когда они оказались на месте, Тина, обеспокоенная положением, отправилась рыскать в компьютерных архивах, а Аскольд вызвал по фону их с сестрой помощника Святослава Антонова.

- Слава? Привет! Как дела? – Психолог разулыбался – больше чтобы вызвать доверие со стороны собеседника.

И получил его сполна.

- Отлично, спасибо! А как у вас дела? – поинтересовался в ответ кудрявый, светлый Антонов.

- Да у меня-то порядок, - безразличным тоном произнёс Аскольд, - а Тина что-то волнуется. Попросила вот узнать, что у Девочки нового: сама занята слишком, как всегда. – Он намеренно хохотнул.

Антонов не почуял подвоха.

- У Девочки всё далеко не ладно, - честно рассказал он. – Бастует, и не первый день. Недели две с половиной, думаю.

- У-угу. Проблески надежды есть?

- Пока неясно. Ждали, когда вы вернётесь из отпуска, чтобы разузнать.

- Ситуация, смотрю, очень сложная.

- Чрезвычайно.

Аскольд поразмыслил, что говорить дальше.

- Ну хорошо, - подбирая слова сказал он, - тогда возьмём глубинное оборудование – и общаться с пациенткой.

- Зачем? – странно отозвался Антонов.

- Что именно – зачем?

- Зачем глубинку? Отдалёнка-то, считай, месяц лежит на складе, так и не использованная.

- Отдалёнка – это… э-э… та техника для общения на большем расстоянии? Что-то я за всеми отдыхами запамятовал. – Аскольд снова рассмеялся, как мог достоверно.

- Да. Вы же сами и заказывали. Помните? – слегка обеспокоенно прозвучало от Антонова.

- Разумеется. Не настолько хорошо мы там отдохнули! – отшутился брат.

«Где бы мы ни отдыхали», - добавил он про себя.

Стоило ему положить фон, как подошла Тина.

- Никаких подозрительных сведений при беглом осмотре нашей компьютерной базы данных не обнаружилось, - уведомила она.

- Подозрительных?

- Ну, цеплявших бы глаз, как вчерашние документы.

- Которых и быть не должно?

- Наконец-то ты начал меня понимать.

- А что думаешь насчёт почему-то бунтующей, причём относительно давно, Девочки?

- Без понятия. Вообще.

Аскольд несколько отстранённо, не в своей манере, покивал и изложил сестре суть разговора с Антоновым.

- Ого, у нас есть такое оборудование! – изумилась та.

- Представь себе. Я тоже очумел, но тихо, конечно.

- Тогда выход один…

- Я стал ловить тебя на полуслове: берём отдалёнку и дуем опрашивать Девочку. А в каком составе?

- Сдвоенном, - безапелляционно заявила Тина.

Склад выглядел совершенно обычно, если не считать того, что огромные шкафы, стоящие по обе стороны узкого коридора, были битком набиты новейшей техникой. Кое-какие из представленных устройств оказались не известны даже Аскольду с Тиной, что, однако, неудивительно – при нынешнем-то темпе развития науки.

- Отдалёнку положили в секции B, в 3-м шкафу, - сообщил благожелательный работник склада. – Найдёте сами, шеф?

- Да. Конечно. – Аскольд улыбнулся, чтобы завершить «опасный» разговор, попрощался и двинулся вдоль стеллажей.

Что и говорить, техника впечатляла: межгалактические сканеры, радиолокаторы, способные посылать сигналы на десятки световых лет, точнейшие счётчики излучений и геоволнений, приборы скоростного бурения... А вот показался и нужный шкаф, и на нём, прямо по центру, выполненный из нержавеющего, сверхпрочного металла шар с трубками. Учёный прихватил его и покинул склад.

Тина тем временем устраивала им «экскурсию» к ближайшей «точке волнения». Самое пугающее в этой точке заключалось лишь в её названии: так обозначали сгусток, центр пересечения своего рода нервных волокон планеты, зону её наибольшей восприимчивости. Они были раскиданы по всему шару, однако самая близкая находилась под водой.

- Ну и ладно, - отреагировала Тина, - я как раз давно не плавала.

Сверхлёгкая и сверхманевренная наземная машина, специальная разработка Земли для космических исследователей, преодолела разделявшие ВАПП и море километры за считанные минуты. Водитель включил единственную здесь, самодельную радиоволну, которой заправлял техник Иваныч, откинулся на сиденье и под звуки старых, но не забытых «Creedence» приготовился ждать.

Тина и Аскольд достали из багажника облегчённые водолазные костюмы и, не раздеваясь – новейшая конструкция позволяла, - облачились в них. Затем учёные вошли в холодные воды Девочки, что пока несильно, но всё же настойчиво трепал ветер. Скрывшись под водой, они задействовали автоматику костюмов и, управляя ей при помощи движений пальцев, головы и остального тела, поплыли вниз, к тёмным глубинам Ледяного моря. Температура воды здесь находилась на очень низкой отметке, впрочем, с их «обмундированием» психологи могли не волноваться, даже погружаясь в жидкий азот – разумеется, в том, что касалось холода.

Управляя встроенными в перчатки пультами, они маневрировали в воде, спускаясь всё ниже и ниже. Сначала вокруг была лишь вода, затем стали проплывать стайки рыб, которые постепенно редели, пока не исчезли совсем, и тогда взгляд поймал водоросли, еле колышимые ледяным течением. Поведя руками и поставив себя таким образом на ноги, психологи подошли друг к другу. Аскольд, державший устройство для общения, присел и положил отдалёнку перед собой. Тина помогла, нажав круглую кнопку наверху гладкого корпуса; выехали острые стержни, пронзили почву и ушли вглубь, прикрепляя прибор ко дну. Исследователи схватились за небольшие ручки и потянули на себя, разматывая прозрачные трубки, которые, связываясь с костюмами, передавали на мониторы полученную от отдалёнки информацию. Данные же поступали по чувствительным каналам, способным улавливать сигналы на большом расстоянии от ядра планеты, потому переговорное средство и получило такое название. Оно позволяло избегать трудного, денежного и длительного бурения, а ведь раньше использование дорогих машин-буров являлось единственной возможностью найти общий язык с планетой. И машины эти, учитывая испытываемые ими перегрузки и воздействия, оказывались одноразовыми; порой же их и вовсе не хватало на полноценный диалог.

Тина и Аскольд вдели концы проводов в специальные разъёмы на перчатках и активировали связь – теперь можно начинать общение с планетой. Первой заговорила Тина:

- Девочка, здравствуй. Как ты?

Отдалёнка едва заметно завибрировала, и транслятор перевёл:

- Здравствуйте. Рада вам. Я чувствую себя неважно.

Теперь задал вопрос Аскольд:

- Что случилось?

Вибрация посильнее.

- Я переживаю за своих знакомых.

- Планет? – уточнила Тина.

- Да, - ответила Девочка.

- Ты боишься, что вражда между ними не закончилась? – вновь спросил Аскольд.

- Верно. Потому что между ними чуть не разгорелась война.

- Тебе не стоит беспокоиться, - ласково произнесла женщина-психолог, и отдалёнка задрожала, преобразуя её мысли и эмоции в понятную для планеты форму.

- Мне всё равно немного страшно за них.

- Не волнуйся, мы проследим, чтобы ничего не случилось, - уверенно сказал Аскольд.

Небольшая пауза, затем планетный переговорник опять заработал.

- Хорошо. Только я по-прежнему ощущаю что-то неправильное.

- Что? – заинтересованно спросила Тина.

- Не знаю.

- Когда это началось?

- Совсем недавно.

- Но происходящее никак не связано с тобой и другими галактическими телами?

- Нет, не связано. Мои соседи-планеты переживают друг за друга и за меня, однако их волнение находится в пределах нормы.

- А может, они настолько сильно не хотят войны, что неосознанно подталкивают друг друга к конфликтам? – предположил Аскольд.

- Да, - поддержала брата Тина, - иногда позитивные устремления производят обратный эффект.

- Правильно, - не стала спорить Девочка. – Мне известна и человеческая пословица о дороге, вымощенной благими намерениями. Но здесь совершенно иная ситуация.

- Ты уверена?

Ещё одна пауза, в течение каковой Девочка, видимо, обдумывала ответ.

- Уверена, - в конце концов «произнесла» она. – Пожалуйста, помогите мне разобраться с возникшей проблемой: она не только мешает мне, но и гипотетически способна разрушить спокойное существование других планет.

- Обещаем, - не раздумывая, сказал Аскольд.

- Спасибо.

Закончив диалог, психологи вынули провода из перчаток и нажали кнопку отключения на отдалёнке; та смотала прозрачные трубочки и открепилась от дна. Аскольд нагнулся, поднял переговорное устройство и прижал к себе. Люди всплыли на поверхность.

- Кажется, нам предстоит разрешить непростую загадку, - заметил мужчина-исследователь, когда они выходили на берег.

Тина согласно кивнула.

Вернувшись в кабинет, Тина первым делом набрала родителям: если уж и задавать вопрос, касающийся планетарной психологии, то лишь самым компетентным учёным. Трубку взял отец.

- Да, дочка, слушаю, - проговорил Арнольд Сетон-Кравелли. Голову знаменитого психолога украшала харизматичная седина да в уголках глаз начали собираться морщинки, а больше ничто не отличало его от того знаменитого бесстрашного человека, каким запомнила его современность.

Позади Арнольда, на фоне их с женой наград, появилась моложавая и подтянутая Нина и тоже поздоровалась с детьми.

- Мам, пап, - сказала Тина, - не поможете нам с одной задачкой?

Арнольд пожал плечами.

- Если сможем.

- Наверняка сможете. – В объективе камеры появился сын, Аскольд. – Дело касается вашей, да и нашей любимой Девочки.

- Хм-м, - задумчиво протянул отец. – Слушаю.

Не вдаваясь в лишние подробности, Тина описала родителям ситуацию; время от времени её дополнял Аскольд. Наконец сестра замолчала, и брат спросил:

- У вас есть какие-нибудь идеи на этот счёт?

Заговорила мать – Нина.

- Утверждать не берусь, но рассказанное вами наводит на мысль об одной теории.

- Теория близнецов? – догадался муж.

- Именно. Согласно ей, в природе существуют так называемые родственные вероятности. То есть мы живём не в одном-единственном мире, а существуем сразу во многих мирах, чем-то отличающихся друг от друга.

- Следовательно, - продолжил мысль жены Арнольд, - вещи, находящиеся в этих мирах, тоже как бы «родственны».

- Вы хотите сказать, - проанализировал вслух Аскольд, - что волею случая мы могли попасть на другую Девочку? На её копию, расположенную в иной вероятности?

- Отсюда и нестыковки? – завершила размышления Тина.

- И вы... вы... – Аскольд запнулся.

Его отец улыбнулся.

- Тоже из «неправильной» вероятности? Может быть. – Он легко рассмеялся. – Но в мире возможно и не такое!

Дети немного помолчали, осмысливая услышанное.

- Значит, надо вернуть всё на место, - понял Аскольд. – В противном случае мы можем тут застрять. А вероятности же обмениваются изменениями через прореху в материи мира – кто знает, к чему подобное приведёт.

- Правильно мыслишь.

Дочь Тина покачала головой.

- Не знаю, правдива догадка или нет, но, в любом случае, спасибо вам... – она слегка запнулась, но всё же договорила, - мам и пап.

- Не за что, - откликнулась Нина.

- А если теория вдруг подтвердится, - продолжил рассуждения Арнольд, - за неё вам причитается немалая награда.

- Не исключено, однако сначала нужно найти подтверждение или опровержение. И помочь наконец Девочке.

Тина отключила связь и повернулась к брату.

- Итак, наши дальнейшие действия? – подвела итог она.

Тина уже ждала в готовящемся взлететь ховеркаре, а Аскольд всё не появлялся. Наконец он выбежал из дверей и запрыгнул в салон. Дверь автоматически закрылась, жёлтого цвета ховеркар взлетел в синее небо.

- Где ты так долго пропадал?- осведомилась сестра.

- Предупреждал секретаршу, что вынуждены отчалить.

- Что ж, тогда – вперёд!

И ховеркар принялся набирать скорость.

А через считанные минуты секретарь Тины и Аскольда очень удивилась, поскольку к ней подошли только что улетевшие главы ВАПП.

- Эх, хорошо отдохнули, - потягиваясь, с весёлой улыбкой на губах сказал Аскольд из этой вероятности.

Затем слово взяла «здешняя» Тина:

- Есть для нас какие-нибудь новости?

- Э-э-э, - вот и всё, на что хватило сбитую с толку секретаршу.

Ховеркар ведущих расследование психологов приземлился недалеко от подвала – источника всех бед. Отсюда начались неприятности – значит, здесь они и должны закончиться, рассуждали Аскольд с Тиной.

Спустившись по ступенькам, они снова очутились в окружении полумрака и воды. Что делать дальше, не было ни малейшего представления, и они просто бродили туда-сюда в надежде, что сейчас, вот сейчас, произойдёт некое событие, и они вернутся домой. Но никаких изменений и никаких подсказок.

- Похоже, мы всё-таки опоздали, - проронила Тина.

- Или не можем найти входа. Точнее, выхода, - внёс своё предположение Аскольд.

Тина вопросительно глянула на брата. Тот несколько секунд раздумывал, а потом вынул из кармана фон и набрал чей-то номер.

- Кому звонишь?

Однако Аскольд поднял вверх указательный палец, прося тишины. Наконец к аппарату на том конце подошли.

- Алло.

- Алло. Святослав?

- Да, господин Сетон-Кравелли?

- Подскажи, пожалуйста, отдалёнку уже привезли?

Наступила тягучая и оттого казавшаяся ещё более длинной пауза.

- Отдалёнку? – в конечном итоге удивлённо переспросил Антонов. – Простите, не понимаю...

- Да не волнуйся, всё в порядке, - на взгляд помощника, весьма загадочно отозвался Аскольд и повесил трубку. Психолог повернулся к коллеге-сестре и весело объявил: - Судя по всему, нужную дверцу мы всё же нашли.

Молодая женщина облегчённо вздохнула.

- А раз так, - резюмировала она, - полетели скорее, пока нас ещё куда-нибудь не занесло...

...Вернувшись в знакомую вероятность, молодые главы ВАПП первым делом использовали машину-бур, чтобы установить контакт с Девочкой и объяснить причину её треволнений. Когда выяснилось, что беспокоиться планете не о чем, стихия стала тут же успокаиваться и, придя к нормальному положению вещей, похоже, навсегда перекрыла пространственный коридор в подвале.

После удачной операции по спасению планеты Аскольд и Тина поведали о своих приключениях родителям – настоящим, из привычной вероятности. Арнольд Майкл Сетон-Кравелли и его жена Нина подтвердили, что действительно, теория близнецов то и дело всплывала в научных и околонаучных кругах. Когда-то она была даже популярной, но без доказательств учёные благополучно о ней забыли. Теперь же, благодаря стараниям молодых психологов, в науке, причём сразу в нескольких областях, совершён значительный прорыв.

Гипотетических коллапсов, вызванных разрывом пространства и встречей с самими собой, удалось счастливо избежать. Тем не менее, назревал новый, не меньшего масштаба вопрос: как найти для людей и вещей в нашем мире вероятностных близнецов и установить с ними связь? Впрочем, поразмыслить над этим времени было достаточно.

(2014; 2015)