Место для моря

1. Число жителей

На последнем витке буксир прошёл вдоль незажжённого окна. Окно тянулось километра на четыре; за толстым стеклом медленно плыла бурая земля. Лида успела различить прямые канавы, несколько зелёных пятен и длинную белую полосу. Потом стекло кончилось, и по экрану опять пошла обшивка: заплаты, номера секций, прямоугольные основания снятых антенн.

— Берег, — сказал пилот.

— Чего?

— По проекту — моря. Не держитесь за спинку. При стыковке дёрнет, пальцы прищемит.

Лида убрала руку. Пилот работал правой; левая лежала на бедре и мелко двигалась, словно он беззвучно отстукивал музыку. На нагрудной нашивке было вышито «С. ЛИН». Буква «И» потеряла одну ножку. Это почему-то раздражало Лиду сильнее, чем обмотанная тканью ручка аварийного привода.

— А ткань зачем?

Лин проследил за её взглядом.

— Греется. В допуске. Могу показать последний замер.

— Покажите.

Он вывел протокол, без обиды и без усмешки. Лида сверила дату и номер датчика. Пилот следил за приближающимся воротником причала. Длинный цилиндр «Лимена» вращался позади них, а осевая горловина, к которой они подходили, казалась неподвижной: буксир уже подобрал её вращение. От промышленного узла к горловине тянулись кабельные фермы и две серебристые трубы теплового контура, сходившиеся у кольцевого поворотного контакта.

— Вы ведь людей считать приехали, — заметил Лин.

— А вы почему это знаете?

— Других приёмщиков сюда восемь лет не возили.

Замки сцепились с тремя раздельными ударами. Лида всё-таки схватилась за кресло, но уже там, где пальцам ничто не угрожало. Пилот остановил секундомер и только после этого расстегнул ремень.

— Сева, — сказал он. — Если не для протокола.

— Лида.

— В протоколе тоже неплохо.

В переходе пришлось двигаться за поручни. Из невесомости осевого узла они спустились на тележке радиального подъёмника; вес прибывал постепенно, тяжелея в ступнях. Стены шахты прошли мимо, освещение сменилось. Подъёмник выпустил их на площадку над чашей моря.

Она занимала почти всю видимую часть внутренней поверхности. Дно было выстлано светлыми панелями, разбитыми на квадраты компенсационными швами. В швах скопилась пыль. Далеко слева ржавая тележка стояла на наклонном съезде, и от неё тянулась цепочка следов, слишком маленьких для расстояния. Над головой выгибалась другая сторона цилиндра: поля без посевов, недостроенная дорога, несколько домов, поставленных окнами вниз. Лида знала все размеры по заявке: двадцать четыре километра в длину, три — от поверхности до оси. Здесь знание не помогало. Небо оказалось вещью с обратной стороной.

Вдоль сухого берега кто-то развесил бельё.

Десяток простыней, серые брюки, короткая красная кофта с одним вывернутым рукавом. Между двумя дорожными столбами была натянута обычная верёвка, провисшая от тяжести мокрой ткани. Под ней стояли два ведра. Из одного торчала деревянная ручка.

Лида открыла инспекционное задание.

«Постоянное население: 0. Допустимое временное пребывание эксплуатационного персонала: 96. Цель: удостоверение отсутствия постоянных жителей перед передачей объекта в демонтаж».

Она посмотрела на красную кофту.

— У вас тут гостиница?

— Спросите Нару, — сказал Сева.

Женщина ждала у нижнего пролёта лестницы. На ней были рабочие штаны с мокрыми коленями и светлая рубашка, застёгнутая на разные пуговицы. В руках она держала прозрачный ящик: внутри, разделённые перегородками, лежали комки земли с белыми нитями корней. Пока Лида спускалась, женщина вынимала из земли тонкий щуп, вытирала о тряпку и втыкала в соседнюю ячейку.

— Нара Тей. Агроном, старшая по дежурствам. Вы раньше на сорок минут.

— Это проблема?

— Мне придётся оставить рассаду на лестнице. Сева, отнесёшь в тень?

Он взял ящик, придерживая снизу правой рукой. Нара приподняла крышку сумки у его локтя, достала мятый пакет и нахмурилась.

— Опять сухие.

— Зато долетели. Свежие давно бы умерли.

— Семена не умирают за пять часов.

— Со мной стареют быстрее.

— Мне нужен ответственный за размещение временного персонала и актуальная ведомость.

— Это я, — сказала Нара. — Ведомость в конторе.

— Тогда начнём с помещений.

Нара задержала взгляд на её лице, забрала у Севы пакет с семенами и сунула в карман.

Они пошли вдоль берега. Здесь предполагалась набережная: основания фонарей повторялись через одинаковые промежутки, лестницы уходили на сухое дно. На одном из оснований стоял горшок с обрезанным лимонным деревом. Под его листьями земля была прикрыта обломками светлой плитки, чтобы меньше испарялась вода. Лида машинально сосчитала круги новых побегов. Дереву было тесно, однако за ним ухаживали давно.

Из-за домов вышли двое мужчин с большим листом металла. Они несли его ребром, короткими шагами, обогнули Нару, не поздоровавшись. Один сказал другому: «Наискось надо. У Ремы дверь уже». В открытом окне за их спинами скрипнула швейная машинка.

— Сколько людей на смене? — спросила Лида.

— Сейчас или всего?

— Начнём с сейчас.

— Я уточню.

Нара свернула в проход. Там пахло тёплыми дрожжами. На стене бывшего инструментального склада висела доска с объявлениями: график прочистки фильтров, обмен ботинок сорок второго размера на сорок третий, список желающих заниматься по вечерам музыкой. Под графиком дежурств было приколото полупрозрачное полотно, разрисованное синими кругами. Его нижний край шевелился в потоке вентиляции.

Внутри склада оказалось двенадцать столов, мойка и длинная плита. Повариха сняла с весов миску, добавила в неё ещё кусок теста и отнесла на противень. Рядом лежали стопки металлических жетонов с выбитыми отверстиями.

— Жилая столовая? — спросила Лида.

— Общая кухня, — ответила Нара.

— По документам здесь хранят монтажную оснастку.

Повариха подняла голову.

— Оснастку перенесли. Там протекало над стеллажами. Вам хлеб с собой или здесь?

— Ничего, спасибо. На сколько порций готовите?

Повариха обернулась к Наре. Та едва заметно покачала головой, и Лида увидела это движение.

— Мука здесь не моя, — сказала повариха после паузы. — Что записано, на то и пеку. Четыреста шестнадцать на первую выдачу.

Лида положила планшет на край пустого стола.

— Покажите мне выдачу за неделю.

Нара хотела что-то сказать, но повариха уже принесла тетрадь. Бумажные страницы были залоснившимися, уголки приклеены прозрачной лентой. На разворотах стояли номера квартир и пометки о порциях. В нескольких строках был нарисован маленький крест, означавший, как объяснила повариха, мягкий хлеб без корки. У кого-то стояли половинки порций. Лида не стала спрашивать о них.

— Вторая кухня где?

— За насосной, — ответила Нара.

Они провели в квартале два часа. Лида не открывала шкафов и не заходила дальше прихожей, когда ей не разрешали. Она просила назвать число живущих, проверяла воду, вентиляцию, пути к ближайшему укрытию. Дома были устроены внутри строений, которым ещё не присвоили жилых номеров. Над одними дверями висели старые номера станков, над другими — дощечки с буквами. На схеме планшета люди спали между «временным верстаком» и «отстойником промывочного раствора».

В комнате под бывшим мостовым краном старик попросил говорить громче. Нара сразу подошла к нему с другой стороны, и Лида поняла, что она знает, какое ухо у него слышит. У третьего двора Сева догнал их с пустым ящиком и половиной буханки.

— Вы бы поели, — сказал он.

Лида отломила край, не отрываясь от записей. Хлеб был горячий, с тяжёлой влажной серединой. Сева протянул оставшееся Наре. Та не взяла.

Водомер квартала показывал расход примерно в девять раз выше разрешённого. Лида осмотрела пломбу: цела. Нара сказала, что часть воды уходит на посадки. Лида сверила вечерние провалы расхода. Посадки не набирали ванны после смены и не спускали воду перед сном.

К концу обхода они сидели за столом в конторе. На полу возле Нары стояли два ящика: учёт питания и карточки медицинских дежурств. Она принесла их сама, когда Лида предложила вызвать бригаду и провести поквартирный пересчёт.

Шесть карточек принадлежали людям, недавно переехавшим из одного корпуса в другой. Их исключили из повторного счёта. Ещё трое были на внешних работах. Нара связалась с мастером, дождалась ответа и написала на краю листа их имена.

— Восемьсот сорок шесть, — сказала Лида.

Нара поправила карандашом последнюю цифру в своей колонке. На большом пальце у неё была засохшая земля.

— Да.

— Из них сколько постоянно живут здесь?

— Для вас постоянство — это какой срок?

Лида посмотрела на неё.

— Понятно, — сказала Нара. — Не надо так. Я поняла.

Лида открыла акт. В первой строке система уже проставила её имя: «Рой Л. А., инженер приёмки, возраст 74, действующий допуск». Она нажала «Несоответствие».

— Я не подпишу отсутствие жителей. Осмотр не закончен, но этого хватит.

— Вы можете оформить им временный статус?

— Я могу описать то, что увидела.

Нара сидела неподвижно. Сева стоял возле окна и ковырял ногтем хлебную корку на рукаве.

Лида приложила расход воды, сводку кухонь, номера обследованных помещений. Подумала и добавила фотографию верёвки с бельём: ничего доказательного, однако тот, кто откроет материалы, хотя бы на секунду увидит, о чём идёт речь. Потом отправила уведомление дежурному на Верфи.

Подтверждение пришло сразу. За ним развернулся действующий график работ. Лида пролистала документ до оснований.

— Почему у вас разрешение на начало демонтажа уже выдано?

Нара медленно положила карандаш.

— Нам говорили, решение примут после вашего акта.

— Условное разрешение. Акт завершает передачу. Подготовительные операции идут по старой классификации.

Из динамика планшета раздался спокойный голос Меры:

— Замечание зарегистрировано. До планового окна отправления «Дальнего» — тридцать шесть часов. Приостановка действующих работ требует решения ответственных представителей.

За стеной конторы кто-то включил воду. Она пошла по трубе с протяжным свистом, после которого последовали два коротких удара. Нара привычно подняла глаза к потолку. Лида уже искала на экране фамилию того, кто подписал разрешение.

2. Сухой берег

Пока на Верфи искали человека, уполномоченного созвать внеочередной совет, Нара отвела Лиду в насосную. Там можно было говорить, не понижая голоса при каждом шаге за дверью. В конторе известие о проверке уже собралось в очередь: люди приносили счета за фильтры, пропуск на внешние работы, подтверждение отремонтированной крыши. Каждый документ они держали перед собой так, будто именно он мог оказаться пропуском домой.

У насосной Нара остановилась.

— Мне сейчас нужно на полив. Без меня не начнут.

— Пойдёмте. Я всё равно хочу посмотреть сеть.

За низкой оградой росли сливы. Ветки были подвязаны к проволокам, стволы окружала тёмная влажная земля. В конце ряда стояла теплица, собранная из оконных рам. Нара подняла застёжку двери. Внутри было жарко; запах земли перебивал резкий металлический привкус.

Под стеллажом надувался прозрачный пузырь воды.

Капля повисла на трубе, упала на плёнку и побежала к краю. Нара присела, потянулась рукой, но Лида придержала её за плечо.

— Температура?

— Должна быть сорок два.

— Должна.

Она достала контактный щуп. На трубе было пятьдесят восемь. Тонкая струйка попадала в старый изгиб, растекалась по металлу и потому снаружи выглядела каплями. Под трубой уже темнел деревянный настил.

Нара выругалась, коротко и деловито.

— Эм! На третью, с ремонтным ящиком!

Голосовая коробочка на её воротнике хрипнула в ответ. Лида нашла маркировку ветви, проследила трубу взглядом до стены и постучала пальцем по ближайшему вентилю.

— Это местный подогрев?

— Да. Второй кран за баком.

— Закройте его. Потом откроем дренаж. Только после обоих.

Нара исчезла за баком. Лида повернула свой вентиль, сверяя положение с риской на штоке. Винт упёрся раньше метки. Она взяла из кармана вороток и остановилась: под краской выступила тонкая трещина гайки. С большим рычагом гайка могла развалиться.

Из-за бака донеслось:

— Закрыто!

— У меня не держит. Где предыдущий?

Нара выбралась обратно, ткнула пальцем в перекрытие. Пришлось снять со стеллажа три ящика с саженцами, расставить их в проходе и отодвинуть лестницу. Пока Лида забиралась наверх, прибежал Эм — жилистый мужчина с жёлтым ушным вкладышем и ящиком, стянутым двумя ремнями. Он молча забрал у Нары пустые кассеты, поднял их над собой, и она вытянула лестницу ещё на полшага.

Лида приоткрыла слив. Вода вышла в ведро, манометр лёг на ноль. Эм присвистнул, увидев отверстие.

— Под хомутом съело. Я же говорил, прокладка нужна.

— Говорил кому? — спросила Нара.

— Тебе.

— Ты сказал: «Надо заняться». Я решила, ты займёшься.

Эм открыл ящик и стал выкладывать инструмент. По одинаковому движению бровей Лида догадалась, что они родственники, прежде чем он назвал Нару сестрой.

Повреждённый участок был не длиннее ладони. Эм хотел поставить ремонтную скобу, однако под ней оставалась бы вся истончённая стенка. Лида соскребла краску ребром щупа. Металл ниже тоже продавился под нажимом.

— Меняем до отвода. Есть трубка?

Эм вытащил из-под стеллажа обрезок.

— Овал, — сказала Лида, прокатив его по краю ящика.

— Выберем, где круглый.

Нара подала другой, упакованный в бумагу. Эм посмотрел на неё.

— Для рассадочного стола, — пояснила она. — Он подождёт.

Пилить пришлось ручной пилой: включать абразивный резак возле сухой укрывной ткани Лида не позволила. Эм придерживал трубу, Нара собирала опилки влажной тряпкой. Лида снимала заусенцы, проверяя срез под фонарём. Работа заняла сорок минут, и всё это время никто не произнёс ни слова о правах на цилиндр.

На проверке Нара положила под новое соединение лист чистой бумаги. Лида открыла ветвь не сразу, сперва заполнила её через маленький кран, выпустила воздух. Бумага осталась сухой. Эм вернул на место кассеты, потом сходил за карандашом и написал на трубе дату и три фамилии.

— Твою тоже? — спросил он сестру.

— А кто тебе тут ведро держал?

— Такие стыки есть ещё?

Эм кивнул. Спорить он не стал.

— Покажете после. Сначала вашу старую теплоотдачу.

— Если начальство позволит, — сказал он и посмотрел на Нару.

Она уже записывала что-то в свой планшет.

— Начальство будет снова пересаживать сливу. Иначе она загнётся. Идите, я догоню.

Мастерская находилась под набережной. Эм поднял перекошенную створку и сунул под неё клин. Вдоль стены стояли теплоотводящие пластины: каждая выше Лиды, с частыми тонкими рёбрами и плоскими входными штуцерами. На одних красные полосы отбраковки пересекали всю поверхность, на других обводили только углы.

— С внешней петли? — спросила она.

— Запас, снятый при переконсервации. Саму петлю не трогали. Только входной участок пришлось разобрать, потёк ещё до меня.

На верстаке лежала разрезанная пластина. Коррозия выгрызла неровное кружево возле места, где алюминий соприкасался с чужим металлом. Дальше каналы выглядели чистыми.

— Всю серию списали?

— Говорят, дешевле изготовить, чем обследовать. Теперь, видимо, дешевле забрать у нас всё остальное.

Лида попросила результаты испытаний. Эм принёс прибор, нашёл записи. Испытывали четыре небольших образца и один узел целиком. Проводимость держалась, опрессовка тоже, но проверки усталости не было. В отчёте он так и написал. Лиде понравилась пустая графа: её не заполнили догадкой.

— Это не разрешение на эксплуатацию, — сказала она.

— Знаю. Поэтому они здесь, а не снаружи.

Он показал на тонкую трубу над верстаком. Та уходила через стену к испытательному насосу.

— Можно проверить больше. Насосу дают мощность на час в неделю. Я накопил три часа.

Лида провела ладонью над рёбрами, не касаясь. Пластина была холодная. За дверью послышались шаги Нары и стук железного предмета о косяк: она принесла чайник.

Чай пили из трёх разнокалиберных кружек возле развёрнутой схемы. Эм придерживал угол отвёрткой, чтобы бумага не скручивалась. В центре был изображён осевой коллектор, связывавший вращающийся цилиндр с промышленным узлом. От него отходили две широкие линии и третья, обведённая пунктиром: законсервированный собственный контур.

— Здесь старый механический отсекатель, — сказал Эм. — В коллекторе. Привод с маховиком, доступ со стороны монтажного коридора. Им можно отделить магистраль целиком.

— Последний полный ход?

— Прошлой весной. Без нагрузки. Есть видео и замеры усилия.

Лида попросила прислать. На рисунке за отсекателем рядом с трубами шёл кабельный мостик; при полном разъединении узла он тоже уходил со стороны Верфи. Она обвела место пальцем.

— Центральное охлаждение и кабельная связь. После отделения назад без стыковочных работ не подключиться.

— Предохранитель, — сказал Эм. — Не рубильник на каждый день.

За теплообменником начиналась отдельная водяная петля: она спускалась вдоль опоры к морской чаше. Там стоял знак ручного обхода с клапаном.

— А это для чего оставили?

— При заполнении выравнивать давление между подачей и возвратом, через открытый отстойник. Воздух туда выходит. Потом обход закрывается. Электрический привод так и не поставили.

— Проход к нему есть?

Нара поставила кружку.

— Пойдёмте. Заодно убедитесь, что моря мы от вас не спрятали.

К чаше спустились по пологому служебному съезду. У его края шёл ряд круглых люков. Под ними, объяснила Нара, хранился запас технической воды для испытаний; вода годами ходила через фильтры, пока наверху ждали моря. Дно издали казалось чистым; вблизи на нём лежали песок, кусочки утеплителя и несколько перьев. Под низким ребристым мостом было прохладно. Эм шёл согнувшись, Лида один раз стукнула каской по поперечине. У дальней опоры находился квадратный колодец с жёлтым ободом. Нара сняла решётку. На глубине вытянутой руки виднелся гладкий шток и складной рычаг. Рядом на стене было начерчено «ОБХОД», со стрелкой, указывавшей ход открытия.

— Шток чистим каждый месяц, — сказала Нара. — На случай следующего водяного испытания. Другого захода нет, только вдоль этой стенки, под мостом.

За опорой стояла плоскодонная лодка на колёсной тележке. Её алюминиевые борта испещряли вмятины. Внутри лежали две лопаты, бухта верёвки и свёрнутые шланги. Эм сдёрнул с сиденья кусок ткани, проверил, сухо ли под ним, и вернул обратно.

— Испытательная? — спросила Лида.

— Ага. Тридцать лет море обещают налить. Пока инструмент возим. Колёса лучше воды.

— Под мост пройдёт?

— Вон царапина на борту. Если сложить ручку тележки — пройдёт.

В мастерской на планшет Лиды пришёл архив классификаций. Она открыла последний действующий акт и сразу узнала свою подпись.

Тогда она принимала сводный пакет по четырнадцати объектам. «Лимен» был одним из них: испытательный цилиндр с почвой, сетями и незавершённой климатикой. Пребывание людей — только на время работ. Лида подтвердила категорию по ведомостям. Никакой фотографии сушившегося белья в пакете не было. И вопросов, почему расход воды не совпадает с числом дежурных, она не задала.

— Ваше? — спросила Нара.

Лида кивнула.

После «Клина» она перестала принимать чужие графы на веру. Девятнадцать человек не прошли по аварийному маршруту, который она проверила на плане: люди с больными суставами и переносными кислородными приборами двигались медленнее предусмотренного. Теперь на экране была более ранняя подпись. На неё всё ещё ссылались действующие разрешения.

— Вы можете её отозвать?

— Могу подать изменение. Подпись останется в журнале.

Нара подтянула к себе схему, словно освобождая стол для чего-то другого.

— Мы записаны по отдельным адресам на Верфи. Кто-то у родни, кто-то в общежитии. Здесь подавали сменные списки. Если бы в одном отчёте появились все, нас вывезли бы.

— Вы сами составляли отчёт?

— Да.

— Все знали, что их нет в расчёте эвакуации?

Нара подняла глаза.

— Знали, что у нас нет разрешения жить здесь.

Лида не ответила. За стеной Эм переставлял пластины, под каждую подкладывал деревянный брусок. Слышно было, как он выравнивает их ударами ладони.

— Мне нужен полный реестр, — сказала Лида. — Кто где спит, кто не может идти сам, кто сейчас за обшивкой. Со связью и ответственными по секциям.

— Чтобы они получили готовый список на выселение?

— Чтобы расчёт делали для восьмисот сорока шести.

— Я дам числа по корпусам.

— Этого недостаточно.

— Сегодня будет совет, — сказала она. — Сначала я хочу услышать, что нам предлагают.

Лида сохранила старый акт отдельно и приложила его к своему уведомлению. Затем попросила Эма проверить ещё раз проход к отсекателю и прислать снимки.

3. Место на корабле

Сева ждал их у конторы с закреплённой на запястье походной связью. На маленьком экране женщина в медицинском халате что-то искала за пределами кадра. Увидев Нару, он отвернул руку.

— Потом перезвоню.

— Ты уже третий раз…

Он убрал звук, не закончив разговор.

— Совет через восемь минут, — сказала Лида.

— Знаю. Мне разрешили присутствовать от пилотов. Нара, найдётся стул, который не складывается сам?

Стульев нашлось три, и за четвёртым пришлось сходить на кухню: пришла Мила Верн, делегат строительных бригад, с треснувшей линейкой в кармане. Она отказалась садиться под вентиляционной решёткой и передвинула стол. Только после этого включили большой экран.

Глеб Орс был на борту «Дальнего». За ним виднелся коридор с белыми дверями, без украшений и напольного покрытия. По нижнему краю кадра кто-то протащил свёрнутый кабель. Орс проводил его взглядом, кивнул человеку за экраном и повернулся к собравшимся.

— Рой, я прочёл ваше уведомление. Вы настаиваете на полной остановке?

— На остановке операций, влияющих на жизнеобеспечение, до проверки фактической нагрузки.

— Население подтверждено?

— Восемьсот сорок шесть. По независимым сводкам питания и адресов. Индивидуальный реестр я пока не получила.

Орс перевёл взгляд на Нару.

— В нашем соглашении было девяносто шесть до конца монтажного цикла. Ещё сто восемьдесят мы разместили на Верфи за счёт экспедиции. Я сам защищал эти места на совете. Вы помните?

— Помню.

— Они свободны?

— Часть людей вернулась сюда.

— А в списке проживающих там осталась.

Нара не ответила. Мила достала линейку и положила её вдоль края стола.

— Мне необходимо остановить разборку, — повторила Лида. — Это не решение о дальнейшей судьбе поселения.

— Если остановка сорвёт подготовку, оно станет таким решением. До окна меньше тридцати часов. Три внешние команды уже работают на причалах, два транспортных пакета ждут отправки. Вы знаете, для чего нужны исправные пластины?

— Для теплоотвода «Дальнего». Знаю.

— Тогда давайте обсуждать, кого и куда мы перемещаем. Жильё для дополнительных людей найдём. Тесное, временное. За пределами верфи, возможно. Для теплиц мест нет.

Нара наклонилась к микрофону.

— На сколько лет временное?

— Сейчас я не могу ответить.

— Люди здесь тоже не могут.

Лида открыла схему старого контура на общей части экрана. Ей не хотелось делать это при непроверенных испытаниях, но без схемы разговор кружил вокруг взаимных долгов.

— Есть альтернативный вариант. Независимая теплоотдача. На «Лимене» стоят собственные солнечные батареи, их хватит для ограниченной нагрузки после разделения. Внешнюю петлю можно обследовать. Предварительные пробы показывают, что коррозия не затронула всю площадь.

Орс молча увеличил схему. Сева придвинулся к столу.

— На чём запускать насосы? — спросил он.

— Сейчас узнаем.

Мера вывела два запроса на подтверждение исходных данных. Лида отметила консервативную долю пригодных пластин, ввела полученный от Эма график потребления и число жителей. Внизу зажглась строка: «Расчёт для новой нагрузки. Статус объекта в реестре не изменён».

— Возможен предварительный анализ, — сообщила Мера. — Достоверность ограничена отсутствием полного обследования внешних секций.

— Минимальные добавления?

Появились строки оборудования. Запорная арматура. Соединительные модули. Исправные теплоотводящие пластины. Энергоблок большого импульсного тока с аварийным резервом.

Напротив последней строки значилось одно доступное устройство: пусковой аккумулятор «Дальнего».

Сева отодвинул стул. Ножка заскрежетала по полу.

— Вот на чём.

— Это предварительный…

— Я прочитал. Что будет с пуском корабля?

Лида задала вопрос Мере. Ответ пришёл без задержки: потеря текущего окна; для следующего гарантированного комплектования новым блоком и заменяемыми пластинами необходима следующая поставка сырья. Расчётный срок — двадцать восемь лет. Отдельно было указано, что поиск неучтённого оборудования в системе не завершён.

— Поиск я завершил семь месяцев назад, — сказал Орс. — Есть разобранные корпуса. Есть ячейки, не держащие импульс. Второго исправного блока нет.

— А зарядить от батарей постепенно? — спросила Мила.

— Батареи дают мощность, — ответила Лида. — Нам нужен накопитель, который отдаст её за минуты и останется резервом после отделения. При провале солнечного питания контур придётся запускать снова. Малые блоки не выдержат ток.

Сева смотрел прямо на неё.

— То есть этот будет ваш. Совсем.

— Он потребуется поселению.

— Поселение потребует мой корабль.

Нара вскинула голову, но Лида остановила её ладонью.

— Я хочу проверить возможность. Пока мы даже не знаем, годятся ли старые панели.

— А если годятся, поднимете на голосование? Восемьсот сорок шесть здесь. Двенадцать тысяч там. Мне нужно всех к вам в комнату привести, чтобы они тоже считались?

— Они считаются, — сказала Лида.

— Я двести девятнадцать лет живу, Рой. Последние сорок семь из них откладывал вылет. Работал, менял очередь, освобождал место более нужным. Сейчас опять кто-то более нужный нашёлся.

Он говорил негромко. Левая кисть под столом задевала металлическое крепление стула, и каждый раз раздавался слабый звон. Сева прижал её правой.

Орс дождался, пока он закончит.

— У нас двенадцать тысяч договоров. Люди продали жильё, прошли подготовку, согласились десятилетиями лететь в тесноте. Там нет готового города, вы знаете. Им тоже предстоит его строить. Но я обещал им возможность начать.

Он потёр переносицу.

— Верфь потеряла добывающую флотилию. Мы получили расчёт: новых материалов двадцать восемь лет. Это время не возвращается оттого, что кто-то здесь будет жить до трёхсот.

Лида поставила обе ладони на стол. На костяшке ещё оставался чёрный след от трубы.

— Я не уполномочена отдать вам или им чужие годы. Но нынешний демонтаж рассчитан для другого объекта. С другими людьми и расходом. Его нельзя продолжать под прежним названием.

Мила кивнула:

— Мои бригады пойдут по этим ведомостям. Я приостанавливаю внутренние работы до проверки. По внешним мне нужно решение узла.

Орс попросил перерыв, чтобы связаться с остальными представителями. Экран переключился на график. Лида вышла в проход: от разогретых приборов в конторе стало душно.

Сева догнал её у двери.

— Вы уже решили, да?

— Что?

— Что мы останемся.

— Я не знаю, что решу, если ремонт вообще возможен.

Он коротко выдохнул и посмотрел через её плечо на сухую чашу. На берегу убирали бельё: женщина снимала прищепки и складывала их в карман, мужчина принимал простыню, не давая краю коснуться земли.

— Я вас сюда привёз, — сказал Сева. — Надо было другого пилота послать.

— Вы хотите отказаться от следующих рейсов?

— Нет. Я хочу, чтобы вы не принимали мою работу за согласие.

На запястье у него снова загорелся вызов. Он потянулся отключить, остановился и принял.

— Дина, я занят.

— Я тоже. Поэтому в четвёртый раз звонить не стану.

Лида отошла к перилам. Сева окликнул её и повернул экран так, чтобы Дина видела обоих.

— Это Рой. Наш инженер приёмки. Расскажи ей про перенос окна.

Женщина в халате посмотрела на Лиду без приветливости, но и без отцовского раздражения.

— Дина Лин, медицинская служба экспедиции. Что вы хотите знать?

— Что потеряют пассажиры при задержке на двадцать восемь лет.

Дина перевела взгляд на Севу.

— Ты серьёзно?

Он кивнул.

— Мы пересоставим медицинский допуск, — сказала она после паузы. — Часть людей к тому времени сможет лететь, часть нет. Сколько именно, я не назову. Лечение и возраст не складываются в одну прямую. Запасы препаратов готовили на конкретный рейс, оборудование тоже. Если мы остаёмся, клиникам Верфи придётся принять наших пациентов обратно. Свободных мест они под это не держат.

Сзади кто-то позвал её. Она подняла палец, попросив подождать.

— Мой отец, например, ждёт терапию на корабле. Не потому, что здесь его нельзя лечить. Здесь очередь.

— Дина, хватит.

— Ты сам просил рассказать. Про других можно, про тебя нельзя?

Она впервые посмотрела на него прямо.

— Я тоже ждала этот вылет, — продолжила Дина. — И да, мне хотелось хотя бы в дороге иногда ужинать с отцом. Но ты сейчас на работе. Делай её. Только не выключай связь, когда разговор становится неудобным.

— Перезвоню вечером.

— Во сколько?

Сева посмотрел на часы и назвал время. Дина повторила его, кивнула Лиде и завершила вызов.

Они вернулись в контору, когда Орс был уже на экране. Решение согласовали на двенадцать часов инспекции. Мила подписала его от строителей. Орс — от экспедиции. Нара подтвердила приём уведомления; её полномочий хватало представлять эксплуатационный персонал, но строка о постоянных жителях оставалась пустой.

Лида начала читать приложение.

На первой странице перечислялись остановленные операции: вскрытие жилых секций, снятие внутреннего оборудования, демонтаж распределения. На второй стояли исключения. Осевой тепловой участок относился к испытательному оборудованию промышленного узла и в отсрочку не входил.

— Возвратная ветвь, — сказала Лида. — Почему вы оставили подготовку к её отсоединению?

— Операция проходит по независимому регламенту узла, — ответил Орс. — Там сохраняется местный резерв.

— Для девяноста шести человек.

Нара встала из-за стола.

— Мы дважды предупреждали диспетчера, что нагрузка больше.

— Я тоже направила предупреждение, — сказала Лида. — Мера, зарегистрируй разногласие. Запроси полный запрет на переключения до сверки нагрузки. Открой дежурного теплового участка.

Поверх лица Орса появилось окно соединения. Мера вывела подтверждения: предупреждения приняты, индивидуальный реестр запрошен, изменения категории ожидают удостоверения. Разрешение на дистанционную операцию оставалось зелёным. Его выдала проверка статуса ненаселённого испытательного образца.

— Дежурный? — сказала Лида. — Рой, приёмка «Лимена». Требую приостановить переключение. У вас люди в расчёте…

Где-то в стене негромко стукнуло, будто на пол поставили тяжёлый ящик. Стакан на краю стола даже не дрогнул.

На схеме рядом с обратной стрелкой показание расхода стало нулевым.

4. Возвратная ветвь

Удар в стене оказался слабее того, чего ждала Лида. За облицовкой что-то один раз переступило с ноги на ногу, и перестал зудеть пол. Она наклонилась, приложила ладонь к металлическому плинтусу. Подающая труба отзывалась мелким дрожанием. Возвратная, проложенная рядом, молчала.

— Насос? — спросила Нара.

Лида уже открывала сервисное окно. На общей схеме две зелёные полосы продолжали соединять цилиндр с промышленным узлом. Время последнего измерения застыло сорок три секунды назад. Она убрала сглаживание, запросила сырые показания; зелёный цвет пропал.

— На месте ничего не трогать. Кто у вас сейчас в коллекторе?

Нара назвала Эма и ещё пятерых. Они снимали ходовые упоры с ремонтной площадки: после отсрочки работ им велели освободить путь капсулам. Лида связалась с диспетчером узла. Тот ответил не сразу и сначала попросил назвать допуск.

— Рой. Приёмка. Возвратный клапан четвёртой магистрали закрыт. Отмените операцию.

— Она предусмотрена планом подготовки.

— Отмените.

На схеме появилась белая отметка команды. Ничего больше не изменилось. Под трубой у стены, где стояла Лида, начал поскрипывать кронштейн.

Диспетчер вызвал местного техника. Слышно было, как тот идёт, придерживая что-то металлическое: на каждом шаге оно ударялось о пряжку. Он добрался до привода, проверил ток и сказал, что двигатель отключён по перегрузке. Потом долго молчал, слушая чужие подсказки.

— Можете вручную? — спросила Лида.

— Могу добраться до редуктора. Клапан так не откроется. Здесь горячее седло, корпус повело. Надо разгружать участок.

Она увеличила сечение узла. Между закрытым возвратом и подачей оставался объём, который продолжали греть машины Верфи. Перепад давления уже выгнул тонкую линию на графике. Технику предлагали снова подать ток. Лида остановила их раньше, чем он успел согласиться.

— Спалите обмотку. Отключите подогрев участка и оставьте мотор в покое. До охлаждения туда с инструментом никто не входит.

Мера вывела расчёт для Лимена: восемнадцать часов до выхода жилой среды за пределы, при которых ещё можно гарантировать безопасность. Под числом было три строки условий: погасить строительный свет, остановить мастерские, перевести хозяйственные насосы на минимум. Ошибка оценки составляла сорок минут в обе стороны. Начальная отметка совпадала со временем удара в стене.

— А потом? — спросила Нара.

— Потом не наступает одна общая секунда, — сказала Лида. — Сначала станет плохо в верхних галереях. Потом потеряем возможность охлаждать воздух. Для лежачих всё случится раньше. Где у вас люди, которым нужна помощь при выходе?

Нара смотрела на неё, сжав пальцами край рукава. Лида не стала повторять вопрос. Из соседнего помещения вынесли электрический чайник: женщина с пустой кружкой заглянула к ним и спросила, правда ли надо выключать даже это. Нара взяла у неё кружку, поставила на полку и достала свой планшет.

Окно передачи спросило, следует ли включить скрытые записи. Нара включила.

Потянулись адреса: общежитие, питомник, три закрытых этажа склада, мастерские у южного торца. Возле некоторых имён стояли отметки «временно», хотя дата заселения отстояла на годы. Нара убрала фильтр и передала реестр аварийному диспетчеру, медслужбе и представителям жителей.

— Восемьсот сорок шесть жителей, — сказала она. — Перепись на вчера. Сверено с кварталами. Вы с Севой и прибывающие бригады идут отдельно.

— Кто не может идти сам?

Вместе они выделили двадцать семь имён. Через минуту врач уточнила список, добавив ещё троих.

Лида переслала новую нагрузку Мере. Время на экране уменьшилось на одиннадцать минут.

В проходе потушили половину ламп. Лида распределяла вызовы. Сева должен был поднять буксир к осевому сервисному входу. Бригаде велели прекратить работу и уходить к капсулам. На узле собирались разбирать заклинивший привод, но до доступа к его седлу оставалось минимум девять часов.

— Если вообще удастся снять нагрузку с фланца, — добавил техник.

— Так и записывайте. «Если». Не обещанный срок.

Ответ Эма пришёл, когда они уже спускались к транспортной платформе.

— Здесь капсулы стоят. Две. Передняя держит стрелку, задняя не может отойти. Нас возвращают в рабочий шлюз.

Лида остановилась посреди лестницы. Она сама видела на схеме осевой тоннель. Полагала, что транспортная часть отделена от служебной сплошной переборкой, как было нарисовано в плане эвакуации. Теперь раскрыла монтажный слой.

Переборка заканчивалась перед поворотным стыком. Дальше шёл общий переход, а над ним располагалось устье аварийной разгрузки тепловой ветви. При испытаниях это было разумно: пустой тоннель мог принять парогазовую смесь в закрытый охлаждаемый объём, после чего его продували. Нынешняя эвакуационная трасса проходила через тот самый объём.

— Почему их пустили по служебной линии?

— Пассажирский причал занят разборкой захватов, — сказал диспетчер. — Для временного состава предусмотрен транзит.

Лида увеличила отметку нижнего шлюза. Девяносто шесть человек можно было провести здесь прежде, чем закрывать магистраль. Восемьсот сорок шесть — нельзя.

— Прекратите посадку со стороны цилиндра. Уводите тех, кто уже прошёл стрелку. Где бригада?

— На площадке у сочленения, — ответил Эм. — Нас шестеро. До задней капсулы метров сорок, но дверь закрылась.

— Руками не открывайте. Я иду.

Она сказала Севе, что ему потребуется выдвижной переход буксира. Он переспросил о диаметре ворот, затем о давлении. Ни одного вопроса о том, кто разрешил Лиде лезть в коллектор, не задал.

У платформы Нара потянулась за аварийным костюмом. Лида придержала дверцу шкафа.

— На приёмном пункте нет ответственного.

— Там мой брат.

— А здесь твой список.

Нара вынула из кармана полоску ключей и подала Лиде короткий ключ с обломанным пластиковым ухом.

— Эм найдёт вход. Этим открывается решётка перед отсекателем. Если застрянет, тяни вверх. Замок провис.

Платформа повезла Лиду к оси. За окнами опускались крыши, скрывался двор с бельевыми верёвками. Руки становились легче, ремень с инструментом оттопырился. Лида подтянула его и пристегнула страховку. На последней остановке к ней присоединился Сева, прибывший через соседний док. Левую руку он держал под ремнём сумки, прижав к животу.

— Оставил буксир у ворот, — сказал он. — Здесь встречаю. Дальше поведёшь сама, там твоя труба.

Они миновали вращающийся переходник по цепочке поручней. Неподвижная часть коллектора чуть плыла перед глазами. Лида знала, что неприятное чувство скоро пройдёт, и всё равно стискивала зубы. Пот затекал в ухо.

За прозрачной стенкой транспортной галереи стояла капсула. Через узкое окно было видно лицо человека, прижавшего к груди свёрнутое одеяло. Воздуха у пассажиров хватало, капсула была герметична. Её заперла механическая лапа на стрелке: при изменении давления привод сбросил питание, а стопор не дошёл до крайнего положения. До второй капсулы отсюда не было видно.

Лида показала Севе лючок ручного расцепления и пошла к ремонтной площадке. Семафор у гермодвери мигал янтарным. Два человека за стеклом держали третий лист настила, остальные уже сняли переносные опоры. Эм стоял на колене у основания двери, вставив в паз плоскую монтажку.

— Оставь, — велела Лида через местный канал. — Сейчас сравняем давление.

Он поднял лицо, и в этот момент настил под ним сдвинулся.

С одного конца площадку ещё держал холодный захват; другой упёрся в нагретую опору и выбирал последние миллиметры зазора. Эм не успел вытащить ногу. Его плечи дёрнулись, монтажка ударила в стекло и медленно отлетела, вращаясь.

— Не двигать его! — Лида прижала ладонь к переговорной мембране, как будто так её могли лучше услышать. — Положите распорку между листом и стойкой. За ногу не тянуть.

Один из рабочих перехватил монтажку. Другой загнал под настил кассету с крепежом. Лист перестал ползти. Эм дышал коротко, через открытый рот; пытался отстегнуть перчатку и не попадал в язычок.

Лида нашла обходную трубку дверного привода. По манометру на той стороне было на шесть сотых выше — недостаточно, чтобы выбить дверь, достаточно для запрета. Она открыла уравнивающий кран на четверть оборота. Воздух свистнул возле колена.

Сева подал ей торцевой ключ. Лида поняла, что собиралась тянуть не ту защёлку: на рамке поставили новый привод, а старая стрелка осталась под краской. Она ощупала корпус, нашла ось, повернула ключ. Дверь отъехала настолько, чтобы пропустить плечо.

Внутри пахло горячей смазкой. Они разгрузили лист двумя короткими домкратами; вытянув ногу, Эм сначала засмеялся, потом попросил, чтобы его больше не трогали. Брючина ниже колена быстро темнела. Рабочая, которая держала ему голову, назвалась Астой и сообщила, что умеет накладывать шину. Лида отдала ей аптечный пакет.

Сева ушёл к капсулам. Через минуту доложил, что механический стопор освобождён, но открыть транспортные ворота узел не даёт. Запрет пришёл из системы разгрузки: давление на горячей стороне росло быстрее, чем успевал остывать заклинивший клапан.

Над решёткой площадки загорелась полоса белого света. На ней появились цифры: до принудительного сброса оставалось четырнадцать минут. Диспетчер просил всех немедленно покинуть испытательный объём.

— В вашем испытательном объёме люди, — сказала Лида. — Подтвердите получение.

— Получение подтверждаю. Вручную задержать сброс не могу. Разрушится компенсатор.

Лида провела пальцем по схеме, от горячей ветви к устью над капсулами. Сброс закроет обе дороги, а людей на площадке сейчас нельзя протолкнуть через узкий служебный лаз. Остался старый ручной отсекатель. При испытаниях им отделяли цилиндр от всего промышленного участка, включая аварийный выпуск. Потом должны были возвращать соединение снаружи, на остывшем металле.

Она запросила положение обеих его створок. На это устройство не приходило дистанционных команд, но концевики ещё работали: открыто, открыто.

— Сева, держи переход у боковых ворот. Выведешь через себя тех, кто не успеет к капсулам.

— А ты?

Лида подняла ключ с обломанным ухом. За решёткой, в конце служебного рукава, выступал круглый корпус, знакомый ей по обходу.

— Мне надо отрезать нас от Верфи.

5. За стеклом

Ключ вошёл в замок, но решётка не открылась. Лида потянула её вверх, как велела Нара; где-то за стойкой щёлкнуло, и створка отошла ей навстречу. Пришлось прижаться спиной к трубе, пропуская тяжёлый лист.

Проход сужал добавленный позже кабельный лоток. Лида пристегнула сумку к поручню, чтобы та не мешала развернуться.

На заводской табличке перечислялись положения маховика и предупреждалось, что восстановление соединения требует наружного доступа. Ниже приклеили бумажку: «Не смазывать резьбу. Покрытие сухое».

Лида проверила две механические стрелки. До расстыковки предстояло закрыть обе створки со стороны цилиндра, затем изолировать полость сочленения. Отдельный рычаг отводил весь подвижный воротник за защитную перегородку. Вместе с ним уходили силовые контакты и волоконная связь. Связь через узел оборвётся; местные передатчики придётся сводить через буксир.

— Я читаю порядок по табличке, — сказала она Севе. — Сверяй с монтажным листом. Нужен второй человек.

Он не ответил. В ухе стукнуло, послышался выдох.

— Жди. Подвожу нос.

За окном служебного рукава медленно шёл борт буксира с белой заплатой возле номера. Сева подвёл переход к боковым воротам. Мягкий стыковочный воротник сел, обхватил горловину, но жёсткие упоры не замкнулись: нагретая рама дала перекос. Теперь пилот должен был удерживать продольное положение тягой, пока люди проходили через гибкую часть.

— Не больше трёх за раз, — сказал он бригаде. — И не прыгайте. Кто прыгнет, пойдёт назад пешком.

Эма на носилках понесли первым. Лида видела, как две фигуры остановились перед переходом, пропуская носилки в проём. Вдруг одна рука поднялась и замахала. Она включила общий канал.

— Шланг зацепился, — объяснила Аста. — Уже сняли.

На белой полосе над площадкой оставалось десять минут. Диспетчер узла повторял требование освободить объём. Лида попросила его вместо повторов считать вслух показания давления.

Сева вернулся на её канал.

— Читай. Держу лист.

Она назвала положения. Он сверил, поправил последовательность разблокировки воротника: наружную защёлку следовало отпустить до вращения рукояти, иначе нагруженный палец уже не вынуть. Лида нашла защёлку под кожухом. Пальцы не пролезали, пришлось работать загнутым съёмником. Она потянула слишком сильно, инструмент выскочил. Костяшки ударились о край, боль дошла до локтя.

— Не спеши так, — сказал Сева.

— Смотри на буксир.

— Я и смотрю. Потому знаю, как это бывает.

Она зацепила страховочную петлю за скобу и повторила движение медленнее. На этот раз палец вышел. Кожух откинулся, открыв контрольный квадрат на валу маховика.

Две створки закрывались одним валом через раздельные муфты. Первую Лида довела до седла легко. Вторая остановилась за три деления. Она сверилась с температурой, проверила перепад и вызвала техника на узле. Тот сказал, что у него всё ещё недоступен горячий фланец.

— Я не про ваш клапан. Дайте мне фактическое давление у сочленения.

Значение оказалось выше телеметрии. Датчик на Лимене запаздывал, захлёбываясь в старом преобразователе. Лида ввела поправку, вновь ослабила привод и дала створке сесть без перекоса. Рядом с её лицом затрещала краска на стойке.

В капсулах по местной связи объявили, что люди должны оставаться пристёгнутыми. Лида услышала вопрос: можно ли снимать защитные капюшоны, становится жарко. Дина ответила, что пока нельзя, ещё несколько минут. Голос у неё был ровный, почти будничный, как на осмотре.

— Вы уже здесь? — спросил Сева.

— На приёмной стороне. Папа, твой канал общий.

Лида вынула удлинитель из сумки. Добавить рычаг означало получить возможность сломать вал; на старой табличке предельный момент ещё читался. Она задала предел ключу, упёрлась обеими ступнями в рамку, начала тянуть.

Когда сработала защита ключа, её отбросило от трубы. Стропа остановила движение, вдавившись поперёк груди. Несколько секунд Лида висела, согнувшись, и пыталась набрать воздух. Вторая стрелка осталась между делениями.

— Рой?

Она показала ладонью в камеру, что слышит. Сильнее тянуть нельзя. Лида дала себе ещё два вдоха, подтянулась и осветила низ механизма.

Под краем ползуна застряла установочная шайба. На весенних испытаниях отсекатель прошёл полный ход без нагрузки. Теперь нагретая направляющая расширилась, выбрала зазор и прижала край шайбы. Лида подцепила шайбу съёмником. Та не двигалась. Пришлось отпустить вал, вернуть створку на полделения. Белая полоса мигнула: пять минут.

— Только не трогай режим на узле, — сказала Лида диспетчеру. — Пусть давление растёт как сейчас.

Она снова завела съёмник под шайбу и вытянула её. От маленького металлического кружка хотелось избавиться немедленно. Лида сунула его в застёгивающийся карман и вернулась к ключу.

Стрелка прошла последние деления. Механический щуп подтвердил посадку. Она проверила ещё раз.

— Обе закрыты. Люди?

— Бригада у меня. В капсулах готовы. У ворот пусто, — ответил Сева.

Лида нажала блокировку отвода. Центральное питание и волокно разошлись первыми. В ухе оборвалась половина голосов, погас длинный потолочный светильник. Затем воротник ушёл в кожух. Горячая полость осталась со стороны узла, вместе с её аварийным выпуском; перед Лидой лёг толстый защитный лист. В местном контуре стрелка давления остановилась и начала медленно опускаться.

На внутреннем табло засветились новые слова: «Изолированный объём. Проход разрешён».

Она прижала к стеклу фонарь и дважды качнула лучом. Это был условный знак для водителя первой капсулы, оговорённый за минуту до отключения. Механическая лапа уже была освобождена Севой. Капсула пошла к приёмному шлюзу на своём запасе энергии, за ней тронулась вторая. Лида стояла возле стекла, пока оба задних огня не скрылись за поворотом.

Обратный путь занял дольше. Руки дрожали от нагрузки. Одна застёжка не закрывалась, и Лида трижды промахнулась карабином мимо поручня. На боковом входе её встретила Аста. Носилки с Эмом были пристёгнуты вдоль борта, рядом сидели остальные члены бригады. Один держал перед лицом снятую перчатку и разглядывал её, словно обнаружил незнакомую вещь.

— Все? — спросил Сева.

Лида насчитала шесть человек, назвала каждого. Только тогда он убрал переход и отвёл буксир от ворот. За кормой, по другую сторону защитной перегородки, сработал сброс. По борту прошла дрожь. На внешней камере расправилось облако у выпуска узла.

— Хорошо, что твой ключ подошёл, — сказал Эм.

Эм уже закрыл глаза. Аста держала ладонь у его шеи, считая пульс.

Через час буксир снова стоял у причала Лимена. Эма передали Дине, которая прибыла вслед за освобождёнными капсулами. С узла передали: остывание и обратная сборка перекошенного стыка займут не меньше суток. Лиду уже звали в мастерскую.

Там сняли чехол с пульта старых радиаторов, убрали под стол миску, в которой проверяли на пузырьки мелкие детали. Лида положила планшет на мокрое место.

Они имели старую внешнюю петлю, небольшую местную батарею и солнечные панели. Панели справлялись с вентиляцией, светом и частью насосов при ровной работе. Для заполнения пустых наружных секций требовался ток, который они не могли дать сразу. Аварийная батарея предназначалась для переключения между вводами. Теперь ей предстояло поднять холодный контур.

— Сначала проверка давлением, — сказала Лида.

— Мы проверяли в прошлом месяце.

— Холодной водой, — напомнила Нара. — До рабочего нагрева не дошли.

После коррозионного брака мастерская очистила посадочные места и заменила уплотнения. Металл внутри распределительных коробов оставался прежним. Полную проверку они не могли себе позволить: она израсходовала бы заряд для первого разгона.

Снаружи бригада установила камеры у подозрительных соединений. На это, на герметизацию доступных лючков и на повторный осмотр возврата ушло почти четыре часа. Лида выпила воды и съела половину лепёшки. Вторую половину забыла в кармане, где та раскрошилась рядом с шайбой.

Заполняли по участкам. Насос сперва гудел низко, потом забрал выше, и в трубах проступил ровный шум. Одна наружная секция стала принимать тепло. На несколько минут даже общий график перестал лезть вверх.

— Четвёртый короб, — сказала Аста, сидевшая у камер.

На экране было видно, как вдоль матовой стенки растёт светлая полоска. Не у шва, не возле заменённой прокладки. Трещина шла через старый металл, раскрываясь по мере нагрева. Вода, вырвавшаяся наружу, превращалась в белую крошку; та липла к краю пластины и отлетала в темноту.

Лида остановила насос и перекрыла повреждённую секцию. Расход вернулся к нулю. Батарея показывала двенадцать процентов. На заполнение и разгон ушло больше расчётного: густая холодная жидкость слишком долго преодолевала сопротивление старых каналов. Повторить попытку до полноценной зарядки они не могли. При нынешней аварийной нагрузке зарядка заняла бы дольше оставшегося времени.

Нара смотрела на замерший график.

— Можно отключить дома и оставить ток батарее?

— Вентиляцию тогда тоже. Насосам нужно несколько минут большой мощности, а нам нечем их оплатить.

Лида запросила новую оценку. До границы безопасности оставалось десять часов с небольшим. Без радиаторов эвакуационные суда успевали вывезти максимум триста человек. После отключения аварийного выпуска маршрут через ось был свободен, но шлюзы, места на кораблях и время рейсов от этого не прибавились.

Орс вышел на связь из монтажного зала «Дальнего». За его спиной два человека снимали с ящика защитную сетку; один придерживал её подбородком, пока развязывал узел.

Лида отправила ему результат попытки, снимок трещины и остаток заряда.

— Нужен ваш пусковой накопитель. И исправные секции вместо четвёртого короба.

Орс просмотрел схему.

— Пластины рассмотрим отдельно, — сказал он. — Блок после вашего пуска мы не зарядим к отправлению. Вы знаете срок следующего окна.

— Знаю.

— Тогда я подтверждаю места для трёхсот. Подтверждаю наши два судна и медицинскую службу. Накопитель останется на корабле.

Он положил ладонь на край стола; пальцы разошлись, словно ему было неудобно опираться на эту поверхность.

— Это отказ? — спросила Лида.

— Да.

6. Чужие двадцать восемь лет

В медпункт превратили зал выдачи рабочей одежды. Дина ставила людей перед полосками ростомера, проверяла дыхание и отправляла к регистрации. Тот, кто приходил со складным стулом, обычно уходил без него.

Лида села на ящик и сняла перчатку. На костяшках выступили три красные полосы. Рядом Нара разливала воду из канистры. Наполненные кружки тут же забирали.

— Эму закрепили ногу, — сказала она. — Сосуды целы. До операции потерпит.

— Где будут оперировать?

— На узле. В первый рейс с лежачими.

Лида кивнула. Нара присела, с трудом согнув затёкшие колени.

— Я могла дать список раньше.

— Могла.

— Его использовали бы для выселения.

— Да.

С другого конца зала позвали человека по имени, сразу отозвались двое. Пока регистратор уточняла адрес, Нара молчала.

— Ты всё говоришь так, будто был хороший способ.

— Я не знаю, был ли. Но плохой способ ты выбрала за них.

Нара поставила пустую кружку на пол. До этого она всё время держала её обеими руками.

Подошёл мужчина в выцветшем жилете. Лида помнила его у лестницы в питомник с ящиками рассады. Теперь у него под мышкой была подушка.

— Моей жены нет в очереди на первый рейс. Дина сказала, ей можно сидя. Но она не может сидеть шесть часов.

Нара поднялась.

— Пойдём уточним у врача.

— Ты мне сначала другое уточни. Нас год назад спрашивали, согласны ли мы жить без статуса. Я согласился. Почему не сказали, что нас даже в спасательных расчётах нет?

— Я думала, до этого не дойдёт.

— Хорошо ты думала.

Он развернулся, едва не задев подушкой проходившую женщину. Нара догнала его возле медицинского стола. Лида видела, как они втроём разложили на планшете график рейсов. Через минуту мужчине дали карточку другой группы. Он забрал её, ничего не сказав Наре.

За временной ширмой лежал Эм. У его ног сидел Сева и чинил застёжку транспортной шины: штатный язычок отломился, вместо него пилот протаскивал тонкую стропу. Эм объяснял, что натягивать надо с другой стороны. Сева слушал, делал по-своему и наконец попросил его хотя бы не дёргать здоровой ногой.

Дина пришла со стерильным пакетом и посмотрела на левую руку отца. Лида заметила, как он спрятал её между коленями.

— Ею сегодня работать не надо, — сказала Дина.

— У меня запасной нет.

— Я могу дать фиксатор. С ним меньше нагрузка.

Сева поднялся, уступая ей место у носилок. Дина проверила пульс на стопе Эма, записала показания и только потом достала из шкафа мягкую шину для запястья.

— Ты останешься? — спросила она.

— Тут буксир нужен.

— Я о ремонте.

— О нём и я.

Она приложила шину к его предплечью. Сева пытался помогать правой рукой, затягивал раньше времени; Дина дважды ослабляла застёжки.

— Если будешь держать тяжёлую рукоять, этот не поможет. Я говорю заранее.

— Я пока собираюсь водить.

Дина закончила, задержала ладонь на краю фиксатора.

— Только не надо потом говорить, что ты сделал это для меня.

— Я ещё ничего не говорил.

— Ты так говоришь после каждого длинного рейса. Что взял его, чтобы мне было легче. А я узнаю, что ты вернулся, от чужих людей.

Сева смотрел на застёжки. Лида хотела выйти, но возле двери как раз разворачивали каталку; она прижалась к шкафу, пережидая.

— На «Дальнем» мы были бы рядом, — сказал он.

— Я хочу с тобой лететь. И сейчас хочу, чтобы ты выходил на связь, когда обещал. Это вполне помещается в одну жизнь.

Его левая рука чуть подрагивала внутри шины. Он придержал её правой, потом отпустил.

— После наружного обхода. Позвоню сам.

— Хорошо.

Дина вернулась к Эму. Сева дождался, пока каталка освободит проход, и пошёл рядом с Лидой.

— Не думай, что я передумал насчёт корабля, — сказал он уже на лестнице. — Я хочу улететь. Двадцать восемь лет у меня тоже не лишние.

— Я знаю.

— Не знаешь. У тебя нет моего места в ведомости.

Лида не стала возражать. На площадке он остановился, провёл пальцами по поручню, проверяя, можно ли за него взяться в новом фиксаторе.

— Что снаружи надо смотреть?

Она передала ему список соединений старой петли и размеры коробов. Сева добавил проверку буксирных точек на случай последующего отделения цилиндра. Даже успешный запуск радиаторов оставлял Лимен связанным с Верфью корпусными захватами. Снимать их требовалось в определённом порядке, по расчёту орбиты, а не отпиливать от радости всё сразу.

В мастерской Мила Верн сравнивала серийные номера наружных пластин с ведомостью. Рядом с делегатом строителей сидели двое представителей жилых кварталов. Состав аварийной группы теперь определяла общая регистрация.

— Вы говорили, будут открытые данные, — сказала Мила. — Нам нужны ваши тоже.

Лида подключила планшет к местной сети. Через буксир уже восстановили узкую связь с узлом; сообщения уходили очередью, сначала медицинские, затем рабочие. Она подготовила пакет журнала и встала в очередь вслед за медицинскими направлениями.

В пакет вошли первоначальное условное разрешение на демонтаж, её отказ подписать отсутствие людей, инспекционная отсрочка и перечень исключённых из неё работ. Рядом она положила акт промежуточной приёмки, где много лет назад подтвердила для Лимена испытательный статус. Она приняла сводные ведомости, не проверив, кто уже обосновался в цилиндре. Из старого акта переносили в новые разрешения удобную категорию; оснований для неё с каждым годом оставалось меньше.

Затем Лида добавила сегодняшнюю запись о ручном отсечении. Под ней стояла только её подпись: решение разорвать соединение принимала она. Нара представила переписку о числе жителей и собственное распоряжение держать часть адресов за пределами общего учёта. Узел приложил историю команд.

Мила дошла до старого акта, взглянула на Лиду.

— Это вы?

— Я.

— И на «Клине» тоже вы были?

Лида положила на стол отвёртку, которую зачем-то всё ещё держала.

— Принимала аварийный маршрут. Девятнадцать человек не смогли им воспользоваться. Мой осмотр этого не выявил.

Мила помолчала.

— Тогда сегодняшнюю схему выхода я проверю сама. С медиками.

— Да. И результаты положите рядом с моими.

Лида проверила с другого терминала, что приложения доступны независимым представителям, и подписала сопроводительную запись.

Мера вернула замечание к предложенному ремонту: для старых пластин нет достаточных данных об остаточной прочности. Вероятность успешного пуска вычислить нельзя. Лида оставила формулировку без замены на процент.

План занимал один экран. Повреждённые наружные секции следовало снять, вместо них поставить исправные пластины с подходящими переходниками; после заполнения — запустить насосы от большого накопителя, дождаться устойчивого потока и перевести рабочую нагрузку на солнечные батареи. В это время эвакуация должна продолжаться. Добровольцам предстояло освобождать проходы и переносить зависимое от охлаждения оборудование к внутренним линиям. В запасном режиме часть хозяйственных потребителей оставалась отключённой.

Лида отметила ручной обход в чаше. При заполнении водяной петли мог остаться воздушный карман; верхний воздушный клапан давно не проверяли под полной нагрузкой. Ручной обход позволял вытеснить воздух в технические отстойники и выровнять давление. Его следовало осмотреть до пуска.

— До этого успеем дойти? — спросила Мила.

— Надо.

Нару они нашли на складе, где уже выдавали ремни и рабочие перчатки. Рядом стоял человек с листом бумаги. Вверху было написано «Остаются», ниже начинались фамилии.

— Перепиши, — сказала Нара. — Это список на работу. Кто хочет уехать, идёт в эвакуационную очередь независимо от него.

— Мест на всех нет.

— Поэтому места распределяют врачи и транспортная группа. Тех, кто помогает, из очереди не вычёркивать.

— А если все придут к шлюзу?

Нара посмотрела на собравшихся. Кто-то уже успел надеть перчатки, кто-то держал их за поясом. За открытой дверью склада ждали тележки с личными вещами.

— Значит, придут. Я больше не буду запирать людей их собственным домом.

Она сняла со стены схему обхода, и они пошли к чаше.

Внизу было прохладнее. Почва хранила ночной холод, хотя верхние галереи уже начинали душнеть. По единственной дорожке вдоль стенки они прошли под ребристым мостом к квадратному колодцу с жёлтым ободом. Рядом шёл желоб отстойника.

Нара сняла решётку. Они разложили рычаг, сдвинули его на четверть хода, убедились по дренажу, что шток пошёл, и вернули обратно. У дорожки уже сложили мешки с грунтом: кто-то собирался заделывать щели в отстойнике. Нара вызвала людей убрать мешки, чтобы проход остался свободным.

В испытательную лодку за опорой успели наложить садовых сеток. Лида вытащила их вслед за шлангами. На дне осталась бухта верёвки, под сиденьем обнаружились короткие вёсла и багор. Нара проверила, крутятся ли колёса тележки.

— Оставь свободной, — сказала Лида. — Если придётся залить отстойники, пешком здесь уже не пройдём.

Они вернулись в мастерскую, когда Сева передал размеры снятого кожуха. За ним к связи подключился инженер «Дальнего». На корабле имелись четыре исправные пластины из монтажного резерва. Орс разрешил рассмотреть их передачу без снятия узлов, необходимых для старта, и велел отдельно записать расход. Сам он на разговор не вышел.

По толщине и мощности пластины подходили. Не совпадали патрубки. Первые два предложенных переходника пришлось отвергнуть: один не держал рабочую температуру, другой требовал сварки на металле с неизвестной коррозией. Инженер корабля уже собирался отключаться, когда Мила перевернула старую схему коллектора.

— Зачем входить в короб? Снимем его целиком.

Под коробом обнаружилась стандартная силовая рама. Пластины «Дальнего» можно было установить попарно на её крепления, а трубы вывести через свободные сервисные отверстия. Потребовались короткие гибкие вставки; такие были в запасе у ремонтной смены корабля. Лида запросила их маркировку, сравнила температурный допуск и длину хода. Сева снаружи проверил точки крепления к раме.

Совпало.

Инженер «Дальнего» начал выдачу со склада и попросил прислать грузовой захват. Сева ответил, что подойдёт сам.

Лида убрала с экрана отвергнутые варианты. Новый занимал меньше места, и под ним снова стал виден тепловой отсчёт.

Пять часов пятьдесят восемь минут.

7. Наружная работа

В ящике с пластинами лежала записка: «Возврат упаковки обязателен». Лида прочла её, пока мастер проверял крепления, и сунула под прижимную ленту. Пластины были новыми. По защитной плёнке ещё можно было провести пальцем, не оставив полосы грязи.

— Это нам Орс прислал? — спросил мастер.

— Орс разрешил передать четыре пластины из монтажного резерва. Со склада отпустили под мою ответственность.

— А блок?

— Нет.

Мастер повёл плечами, устраивая жёсткий ворот скафандра. Его звали Итан; за двадцать лет наружных работ он сменил на «Лимене» почти все приводы поворотных зеркал. Лида проверила его действующий допуск, затем крепление страховки. Итан с таким же вниманием проверил её.

— У вас здесь край подвёрнут. Можно?

Он поправил мягкую манжету под запястьем. У Лиды пальцы уже слегка опухли. Пришлось снять кольцо, простое металлическое, которое она носила с тридцати лет. Она положила его в ящик вместе с пустым пакетом и пометила место кусочком ленты.

Сева ждал на буксире. Для работ у внешней оболочки он свёл относительное движение с цилиндром к нулю, удерживая судно на короткой линии крепления. Расход маневрового газа всё равно шёл: постоянное вращение большой конструкции нельзя было перенять и забыть о нём. Буксир чуть тянул в сторону, будто хотел лечь боком на обшивку.

В шлюзе Итан поднял три пальца. Лида подтвердила число креплений на своём поясе. Воздух ушёл. Наружная дверь открылась, и освещённая кромка порога стала единственной ровной линией перед глазами.

Первый шаг оказался хуже, чем она ожидала. Ноги знали, что пол должен остаться под ними, а руки, ухватившиеся за скобу, немедленно почувствовали направленное наружу усилие. Здесь вращение, дававшее вес домам, выталкивало человека от стенки. Уходить приходилось на четырёх конечностях, перестёгивая карабины. За плечом медленно описывала круг Верфь, слишком яркая и слишком близкая.

— На огни не смотрите, — сказал Сева. — Смотрите на свою работу. Они так до обеда будут.

— Какого обеда?

— Вот и я спрашиваю.

Под ними тянулась старая радиаторная гребёнка. Часть её секций была сложена вдоль корпуса; раскрытые напоминали рёбра огромной выметенной рыбы. Тепло от оболочки чувствовалось даже через подошвы. На панели Лиды оставалось пять часов тридцать восемь минут до расчётного предела в жилом секторе. Она закрыла таймер: дальше от него пользы не было.

Итан добрался до первой опоры, закрепил переносную раму и показал место разреза. Край трубки был раздут. На внутренней стороне кожуха темнело высохшее пятно теплоносителя. При пробном запуске течь вырвала тонкую стенку по старой коррозионной борозде, которую двадцать лет назад приняли за поверхностную.

— Ножницы сюда не войдут, — сказал он.

Лида приложила инструмент. Не входили три миллиметра, ровно толщина ремонтной накладки, поставленной кем-то после последнего чертежа.

— Снимем накладку.

— Держит соседнюю секцию. Видите, болт насквозь?

Она увидела. Пришлось менять порядок: переносить раму, подпирать две секции сразу, протаскивать ремень в узкую щель под трубой. Лида работала кончиками пальцев, ощущая под перчаткой только собственные ногти. Ремень не хотел поворачиваться. Итан подал плоский крючок, вырезанный из крышки ящика, и с третьего раза они его протянули.

Когда крепление было готово, Сева подал новый элемент. Пластина шла к ним медленно, сопровождаемая тонким тросом, но её инерция оставалась настоящей: Итан коснулся края, и его самого повело вдоль корпуса. Лида успела прижать плечо к раме. Металл ударил её в предплечье. Датчик скафандра спросил, требуется ли медицинская помощь.

— Нет, — сказала она.

— Это ты мне? — отозвался Сева.

— Не тебе. Держи подачу.

Подвести новую пластину было легче, чем вынуть старую. Болт в дальней опоре не поддался приводу; Итан остановил инструмент, пока тот не слизал грани, и стал работать длинным рычагом. Лида держала вторую сторону. На третьем нажиме опора дрогнула.

Они оба замерли.

Трещина прошла не по болту. Разошлась сама пластина, чуть дальше зажима, под слоем серого покрытия. Сначала отделился небольшой треугольник, потом медленно загнулся целый угол. Внутри блеснула тёмная жидкость, собралась шариками и стала уходить от вращающейся оболочки.

— Закрываю участок, — сказала Лида.

Её рука была уже на местном приводе. Клапан требовал шесть оборотов, она сделала пять с тремя четвертями и остановилась: дальше не давало усилие. Итан наложил свою ладонь поверх её перчатки. Последнюю четверть оборота они дожали вместе.

Обломок ударился о раму. Страховочный трос звякнул по металлу, и звук прошёл через руку прямо в зубы. Сева увёл буксир выше.

— Все целы?

Лида посмотрела на Итана. Он кивнул, потом добавил голосом:

— Целы. Секция нет.

Мера пересчитала контур. В наушнике появилась пауза, достаточно длинная, чтобы Лида успела представить, как на Верфи кто-то рассматривает ту же схему и отмечает очередное ухудшение её плана.

— При исключении повреждённой секции теплоотвод недостаточен для обслуживания текущего объёма. Расчётный дефицит — двадцать семь процентов. Оценка с учётом подтверждённого состояния остальных элементов.

— Если снизить температуру подачи?

— Насосы не обеспечат требуемый расход. Вы превысите доступную мощность.

Пластин хватало на первоначальную течь. Заменить раскрывшуюся старую секцию было нечем. Она спросила о складском резерве, хотя ответ знала: больше на буксире ничего не было; следующую партию следовало снимать с готового корабля, нарушая его собственный тепловой контур. Даже с разрешением они не успевали.

Итан отвернулся к опоре. На его шлеме отражалось распластанное дерево солнечной батареи.

— Сколько жилых домов можем оставить? — спросила Лида.

— По людям или по стенам? — отозвалась Мера.

Лида невольно прикрыла глаза. Она сама когда-то ввела в словарь системы эту краткую форму, раздражаясь на пространные уточнения.

— По объёму с действующей вентиляцией. Люди будут переселяться внутри. Теплицы отдельно. Отключаем внешнее освещение, мастерские, всё ненужное для ближайших суток.

Начала меняться схема. Красным залился дальний сектор, где она видела швейную машинку; жёлтым — рассадники Нары. Жилой воздух можно было перемешивать только до определённого предела. Лида добавила тепловую массу чаши: ту самую воду, которая годами хранилась в цистернах под дном, пока моря не существовало. Для краткого переходного режима она могла принять лишнее тепло во вторичном контуре, отделённом теплообменником от замкнутой радиаторной петли. Потом нагретую воду пришлось бы удерживать в открытой чаше и медленно охлаждать через тот же теплообменник и оставшиеся панели.

Мера попросила уточнить допустимое затопление.

Лида раскрыла план набережной. Красивые террасы, обещанные при сдаче, сходили к центральной купальне; под ними располагались кабельные траншеи, часть уже использовали как погреба. При расчётном уровне вода пройдёт через сады. Обходной выпуск лежал под ребристым мостом, но основной гидравлический спуск открывался из сухого поста. Они могли настроить всё заранее и оставить нижний обход закрытым, если запуск пойдёт гладко.

Она вызвала Нару.

— Мне нужно освободить дальний сектор и нижние сады. Людей можно разместить в северных корпусах. Будет тесно. Растения оттуда надо забрать сейчас, сколько унесёте.

Нара смотрела прямо в камеру. Изображение доходило кусками: наземная радиосеть работала через временную антенну Севы.

— Насколько затопит?

— До второго ряда ступеней. Возможно, выше. Мне надо принять запас по уровню. Я тебе пришлю границу.

— Мы семнадцать лет собирали этот грунт.

В наушнике послышался шорох. Лида увидела, как Нара убрала с лица прядь волос, оставив на щеке тёмный след.

— Выньте хотя бы семенной материал, — сказала Лида. — И людей. В первую очередь людей.

— Я поняла. Не повторяй.

Нара отключилась.

Лида добавила в журнал потерю садов, но запись вышла слишком короткой. «Временное затопление участка Б-6». От этих слов было удобно перейти к следующему пункту. Она дописала, сколько лет восстанавливали почву, и закрыла окно.

Итан спросил:

— Переделываем?

Они развернули новую пластину поперёк прежнего положения. Теперь требовалось собрать короткий контур, минуя сломанный ряд, и переместить обратный коллектор. Лида оставила на старой трубе яркую обвязку: никто не должен принять её за рабочую, когда они уйдут. От скотча к перчатке прилипло маленькое серебристое волокно. Она долго не могла его снять.

К тому времени, как они закрыли последний зажим, внизу уже шло переселение. Сева вывел на отдельный экран общую камеру: по дороге двигались две грузовые тележки, люди несли матрасы, мешки, ящики с рассадой. Поперёк одного матраса лежала дверца шкафа. Лида подумала, что это лишний груз, и тут же поняла: дверца заменяла носилки.

Из домов выносили вещи без порядка, на который она надеялась. Кто-то вернулся за чайником, кто-то поволок слишком тяжёлый ящик и загородил проход. Нара стояла у развилки и сама перетаскивала груз на свободную тележку. Молодой мужчина долго спорил с ней, показывая на тёмную теплицу; Нара не стала спорить в ответ, пошла с ним и через минуту вышла, держа на плече свёрнутую поливную сеть. Они понесли её вдвоём.

— Пробное давление? — спросил Итан.

Лида дала разрешение на малую подачу от вспомогательного насоса. Они следили за стыками. Ничего не блестело, покрытие не вздувалось. В одном соединении датчик показал спад; оказалось, остывал газ в измерительной трубке. Лида заставила себя дождаться полного контрольного интервала.

— Держит, — сказал Итан.

— Пока держит.

Он улыбнулся в шлеме.

— У нас так про всё говорят.

В шлюзе они сидели рядом на полу, пока возвращался воздух. Лида слышала, как работает вентилятор в шлеме Итана, прежде чем почувствовала внешние звуки. У него дрожало веко. У неё затекли ступни, и правая рука не сразу разжалась на поручне.

На планшете лежало сообщение от Меры: при новой схеме устойчивый режим возможен. Вероятность успешного выхода зависела от накопителя и положения двух обходных клапанов; точнее система обещать не бралась.

Лида сняла шлем, нашла в ящике своё кольцо и не стала надевать на опухший палец. Вложила его в карман.

До предела оставалось три часа сорок две минуты.

Она позвонила Орсу. На этот раз он ответил сразу.

— Контур собран, — сказала Лида. — Жилой объём уменьшен. Испытание держит. Мне нужен ваш блок.

— Я вижу данные.

— Тогда вы видите, что больше ждать нечего.

Орс посмотрел в сторону, на человека за пределами кадра.

— Через десять минут будет открытое соединение. Найдите представителя жителей и строителей. И останьтесь на нём сами.

Лида убрала планшет, поднялась и обнаружила, что лестница вниз не двигается ей навстречу: это дрожат ноги. Она постояла, держась за перила, пока дрожь не стала меньше. Из открытой двери кухни пахло хлебом. Повариха продолжала печь, потому что тесто было уже замешено.

8. Право подписи

Соединение открыли в конторе, откуда уже вынесли столы. Остался один, прикреплённый к полу; на него поставили камеру, аккумуляторный светильник и чайник. Лида заметила, что чайник тот самый, из-за которого кто-то возвращался в выселяемый корпус. Его принесли сюда, чтобы кипятить воду для перевязок.

Нара пришла с двумя женщинами. Одну Лида видела на кухне, другая работала на линии связи. Нара объяснила, что не будет говорить от всех одна. Возражений не последовало.

Итан стоял у стены с расстёгнутым воротом. Он всё ещё пах резиной скафандра. Представителем строителей в совете была Мила Верн, дежурная по Верфи; Итан присутствовал как ответственный за проверенные им стыки. Сева остался на буксире, а его место на экране занимала пустая спинка кресла. Временами в кадр попадало плечо: он готовил грузовую люльку, ещё не имея разрешения на рейс.

Орс начал без приветствия:

— У нас три часа двадцать девять минут до нижнего расчётного предела. Это время на решение, доставку и пуск, не на обсуждение вообще. Прошу Меру показать подтверждённые варианты.

На экране возникли две колонки. Под первой стояло число людей, которых можно вывести оставшимися капсулами и буксирами. Под второй — расчётные пределы работы нового контура. В обеих были пустые поля. Лида обрадовалась им почти неуместно: пустое поле заставляло видеть, где именно знания кончаются.

— Вариант эвакуации, — произнесла Мера. — После повреждения осевого узла доступен ограниченный маршрут. Общий предел эвакуации до расчётного ухудшения среды — триста жителей, включая уже вывезенных. Эта верхняя оценка требует работы без задержек. Население — восемьсот сорок шесть. Отдельно учитываются прибывшие спасатели.

Повариха зажала пальцем трещину на краю своего стакана. Считать людей вычитанием ей не требовалось.

— Вариант автономного охлаждения, — продолжала Мера. — Необходим накопитель ЭН-четыре из пускового комплекса «Дальнего». После отдачи заряда и перевода блока в длительный стационарный режим восстановление корабельной схемы в текущем окне невозможно. Следующее ресурсно обеспеченное окно — не ранее двадцати восьми лет. Часть медицинских допусков пассажиров к этому сроку утратит силу. Число неизвестно.

— Почему неизвестно? — спросила связистка.

— Потому что люди пока живы, — ответил Орс. — И мы не знаем, как они будут болеть.

Он говорил без повышения голоса. Лида впервые заметила, насколько сильно у него запали щёки. Раньше она видела в них только жёсткость лица.

Мила Верн раскрыла журнал решений.

— Перед голосованием нужно установить, кто принимает ответственность за эксплуатацию «Лимена» после отделения. Верфь не сможет вернуть центральный контур.

— Мы, — сказала Нара.

Повариха подняла ладонь.

— Не все. Мне сорок лет обещали этот берег. Теперь я хочу уехать. У меня сестра на пятом поселении, она согласна принять. Я здесь помогу, пока идёт авария. Потом уеду.

Нара посмотрела на неё и кивнула.

— Хорошо, Рема.

— Не «хорошо». Запишите.

Связистка повернула камеру так, чтобы было видно её лицо.

— Нужен список тех, кто остаётся работать. Отдельно от списка населения. Мы его сейчас собираем. Нара не подпишет за меня; я подпишу сама.

Лида развернула схему контуров. Прежде чем начать, она вытерла ладони о штаны: почему-то боялась оставить мокрый след на экране.

— Сейчас гарантировать полный обитаемый объём нельзя. Мы собрали сокращённый контур. На первых сутках часть тепла примет вода в чаше. Она не заменяет радиаторы, только даёт время выровнять поток. После отделения понадобятся постоянные дежурства, замена фильтров, работающие солнечные батареи. Энергоблок обеспечит пуск насосов и резерв. Расход на пуск проверен на стенде, но вся схема в таком виде не работала.

— Если не заработает? — спросил Орс.

— Потратим время и потеряем часть возможности эвакуировать людей. Капсулы продолжают ходить независимо от нас. Я не прошу их останавливать.

— Вчера вы сказали бы, что такое устройство нельзя принимать.

— Его и сейчас нельзя принимать как готовое поселение.

Он ждал продолжения.

— Я прошу разрешить аварийное использование. С перечнем ограничений и фамилиями людей на каждом пункте. Моя будет первой.

— Первая фамилия ничего не охлаждает.

— Знаю.

Орс некоторое время молчал. Потом приблизил к камере старый бортовой план: жилые ячейки, обозначенные мелким шрифтом, секции медицинского блока, места, зарезервированные для ещё не родившихся детей. Лида не могла прочесть имена, только увидела тесноту сетки.

— Они десять лет живут во временных помещениях. Многие не стали заводить второй дом. Продали мастерские, передали сады. Здесь тоже есть люди, Лида. После этого разговора я должен буду выйти к ним.

— Да.

Нара хотела заговорить; связистка коснулась её рукава. Лида была благодарна ей: обещать этим людям счастливую компенсацию было бы сейчас хуже отказа.

Первой голосовала Мила Верн. Она санкционировала передачу накопителя при выполнении трёх технических условий. Лида подтвердила каждое по журналу. Представители жителей дали согласие на сокращение обитаемой зоны и отделение, сохраняя право уехать позднее. Дежурный независимой проверки включил запись и зачитал, что само голосование не снимает ответственности за предыдущие нарушения.

Последним оставался Орс.

Он посмотрел на план, потом сложил его, не попав точно по старому сгибу.

— Передачу разрешаю. Отправление «Дальнего» отменяется в текущем окне. Ущерб программы остаётся в открытом учёте. Я буду добиваться возмещения, в том числе от бюджета «Лимена», когда такой бюджет появится.

Нара втянула воздух, но не возразила.

— Мой голос внесите отдельно, — добавил Орс. — Я считаю ситуацию следствием действий, которые не должны повторяться. Это разрешение на спасение людей. Не одобрение способа, которым нас поставили перед выбором.

Камера Севы качнулась. Он сел в кресло, затянул ремень, и Лида увидела на его лице выражение, которого прежде не было: он слушал Орса до конца, хотя мог уже подать тягу.

Мера назвала номер принятого решения. Никаких выводов она к нему не добавила.

Накопитель ждал у грузового причала «Дальнего». На вид это была толстая короткая бочка с изоляционными рёбрами, помещённая в прямоугольную раму. Несколько часов назад вокруг неё стояли пусковые кожухи; теперь по бокам торчали снятые кабели. Бригада корабля отводила их и привязывала, не поднимая глаз на камеру Севы.

Лида сопровождала погрузку из конторы. Каждая операция приходила с маленькой задержкой. Когда груз уже перемещался, звук предыдущей команды ещё звучал у неё в ухе.

— Люлька закрыта, — сказал Сева. — Проверка нижней точки.

Рабочий на экране дёрнул контрольную стропу, показал зелёную метку. Сева дождался второго подтверждения, хотя именно сейчас Лиде хотелось поторопить его. Она стиснула стакан и ничего не сказала.

Время доставки не превышало сорока минут. Они успевали, если не будет ещё одного отказа. Лида проверяла местные разъёмы с Итаном: сухие, чистые, без деформации. Блок предстояло подключить возле осевого поста, от которого питание передавалось на вращающуюся часть через собственный поворотный контакт цилиндра, оставшийся по эту сторону отсекателя. Система управления уже не требовала центральной связи. Команды шли по местной линии, закреплённой поверх стен цветной лентой.

У выхода на осевую галерею их догнала Дина. Она несла перевязочный пакет и не спрашивала, кто ранен. Видимо, решила не ждать.

Сева появился в освещённом створе с накопителем под брюхом буксира. Он выровнял скорость с приёмной рамой, выключил ближние двигатели, чтобы не ударить струёй по людям, и передал управление малым лебёдкам.

Тогда со стороны разборочной фермы пришёл обломок.

Лида увидела его только после удара: длинная белая полоса кожуха, закрутившаяся вокруг стропы. Груз дёрнулся. На раме моргнуло предупреждение, и нижняя опора вышла из гнезда. Защитный упор погасил большую часть движения, но накопитель развернулся, ударив контактной площадкой в ограничитель.

Сева выругался, коротко и негромко.

— Все от рамы. Итан, левую лебёдку не трогать.

Белый обломок продолжал медленно поворачиваться. Лида закрыла аварийную створку, изолируя галерею от открытой грузовой камеры. Через стекло было видно, как Сева уже выбирается из буксира, пристёгнутый к короткому фалу. Прежде чем коснуться рамы, он закрепил вторую страховку. Это заняло пять секунд. Лида отсчитала их сама.

— Разъём цел? — спросила она.

— Кожух смят. Сейчас посмотрю.

Он поддел отогнутый край ручным инструментом. Накопитель был заперт на двух опорах из трёх; дополнительная стропа не позволяла ему уйти, но сохранялось небольшое натяжение. Сева перевёл его на лебёдку, проверил нулевое усилие. Только после этого полез к заклинившему фиксатору.

На вид всё было правильно. Старый замок отпустил, груз осел на толщину зазора, и в этот зазор попала его левая перчатка.

Сева закричал.

Звук был таким неожиданным, что Лида на секунду не поняла, кому он принадлежит. Итан нажал стопор, потом вручную вернул лебёдку на четверть оборота. Сева выдернул руку и прижал к груди. Датчик герметичности загорелся жёлтым.

— Перчатка? — спросила Дина.

— Держит, — ответил он. — Кажется.

— Уходи в шлюз. Сейчас.

Он показал правой на накопитель.

— Два пальца фиксатора срезало. Третий целый. Переходник ставьте сверху, там кромка ушла. Не добивайте приводом.

Дина встретила отца во внутреннем отсеке шлюза. Он попробовал сказать что-то про неудачный обед, но она не улыбнулась. Осторожно разрезала внутреннюю перчатку. Лида отвела глаза: помощи от неё там не требовалось.

Они с Итаном закрыли шлемы, проверили герметичность скафандров и прошли грузовой шлюз. Приёмку пришлось заканчивать снаружи. Разбитый кожух снимали по частям, собирая каждую в сетку, чтобы не добавить обломков к уже летающим. Сам силовой контакт уцелел. Лида ощупала посадку инструментом, попросила Итана проверить следом и только потом дала команду запереть прижим. К пульту они вернулись, когда накопитель уже закончил самопроверку.

На пульт пришёл сигнал готовности. Накопитель показывал заряд. Сотни мелких зелёных ячеек, из которых ещё утром собиралась дорога к другой звезде.

— Начинаем, — сказала Лида.

Насосы включались по очереди. Первый дал низкий звук, второй подхватил, и дрожь прошла по подошвам. Секунды пуска тянулись медленнее всех прежних часов. Вода пошла из цистерн через теплообменник к чаше; температура вторичного возврата сначала упала, затем резко поднялась. Система пыталась обойти участок, в котором стоял газовый карман.

Лида снизила подачу, но давление уже росло перед нижним коллектором. Автоматический воздушный клапан верхнего коллектора водяной петли не открылся. Газ оставался в петле, не давая ей заполниться до конца.

— Нижний ручной обход, — сказал Итан. — Под мостом. Через него можем вытеснить газ.

Лида смотрела на график. Если остановить всё сейчас, оставшегося заряда на повторный тяжёлый пуск могло не хватить.

Она вызвала Нару:

— Иди к нижнему спуску. Возьми ключ с длинной головкой. Я буду через четыре минуты.

Сева приподнялся с перевязочного кресла. Дина удержала его здоровой рукой за плечо.

— Ты остаёшься, — сказала она.

На этот раз он остался. Лида уже бежала к подъёмнику, придерживая ушибленную руку, чтобы та не билась о бок.

9. Море по колено

На лестнице Лида поскользнулась на мокром полотенце. Кто-то выронил его при переноске вещей, и край затянуло между ступенями. Она удержалась за перила, подняла полотенце, бросила на площадку. Внизу уже стояла Нара с ключом.

Вода выходила из распределительных коробов по краю чаши. Пока её было немного: широкие тёмные языки расползались по светлым панелям, сходились у компенсационных швов. Лида помнила пыль в этих швах. Теперь пыль собиралась в тонкие валики перед водой, и по ним можно было заметить, как быстро она прибывает.

— Почему сразу не открыли? — спросила Нара.

— Воздух должен был выйти через верхний клапан. Он не открылся. Теперь вытесним через нижний обход. Его специально оставляли для заполнения.

Лида показала на планшете нижний обход. Эм ответил из приёмного медпункта на узле: его успели вывезти первым рейсом, теперь он ждал операции. Голос у него был сонный от обезболивающего, но слова он выбирал точно.

— Идите вдоль стенки. Под мостом жёлтый колодец. Решётку снимете — увидите шток. Там стрелка, но номер ещё не повесили.

— Почему нет номера?

— Сняли старую табличку перед покраской. Новую не принесли.

Лида задержала дыхание, потом выдохнула. В иной день она бы вписала это отдельным нарушением. Сейчас поставила на схеме метку, чтобы не забыть.

Они спустились на дно. Вода захлестнула сапоги с мягким плеском. Была тёплой, градусов тридцать пять, и от неё поднимался запах давно закрытого бака. Нара шла впереди. В одной руке несла ключ, другой держала фонарь, хотя над чашей ещё работала полоса освещения.

Под ребристым мостом свет разрезался тенями. Здесь стояла оставленная садовая тележка, пустые ведра, моток поливного шланга. Нара пнула ведро в сторону. Оно поплыло, ударилось о бетонный выступ и стало вертеться на месте.

— Верёвку, — сказала Лида.

Они пристегнули страховочный линь к лестничной скобе у опоры. До клапана хватало с запасом. Лида проверила узел и пошла дальше, проводя рукой по мокрой стене. Из-под дальнего короба доносился низкий гул.

Решётка оказалась тяжёлой. Они приподняли её ключом и отодвинули за жёлтый обод, открыв углубление, уже полное воды. Нара опустилась на колено и нащупала ручной привод. Металлический хвостовик выглядывал из трубы; возле него был закреплён складной рычаг, развёрнутый при предпусковой проверке.

Лида провела пальцем по стрелке на стене. Здесь всё оставалось таким, как показывал Эм, только под водой. Она подтвердила Итану, что начинает открытие, и попросила держать насос на текущей подаче до её команды.

Ключ сел на головку. Нара потянула.

Ничего не произошло.

— В другую? — спросила она.

— В эту. Дай я.

Лида вставила удлинитель. Правое плечо отозвалось болью. Она изменила хват, перенесла усилие на левую руку; ключ сместился на несколько градусов и остановился. Вода доходила уже до середины голени.

— Перепад держит, — сказал Итан в наушнике. — Убавляю насос на малый.

Гул стал ниже. Ключ вдруг подался, и Нара едва не ударилась подбородком о край короба. Они сделали пол-оборота. По трубе прошёл толчок. На экран Лиды пришло первое изменение расхода.

— Есть. Ещё три полных, — сказала она.

Под ними что-то зашуршало. Из открытого углубления вышел пузырь воздуха, затем другой. Вода вздыбилась у стены, накрыв руки до локтей.

— Это нормально? — спросила Нара.

— Карман вышел. Не отпускай.

Они повернули ещё. Давление снизилось, и ключ пошёл легче. На третьем обороте поток в чаше ускорился. Через боковые окна распределителя вода теперь шла без пауз. Лида сообщила Итану число оборотов, сверила положение по механической риске и закрепила ручной привод. Прежде чем отпускать ключ, ещё раз проверила расход по прибору.

— Возврат пошёл, — сказал Итан. — Температура снижается. Не останавливаемся. Лида, контур держит.

Она позволила себе упереться лбом в холодный край трубы. Совсем ненадолго. Секунд на пять.

Нара уже выпрямлялась, когда из боковой промоины в колодец влетел обломок кожуха, оставшийся после старого ремонта. Поток закрутил его вокруг ключа, и Нара перехватила инструмент. При этом потеряла опору. Лида успела схватить её за ворот, но сама съехала коленом в открытый колодец.

Боль была резкой, короткой. Сапог застрял между ребром и трубой. Вода поднялась выше колена, стала давить на бедро.

— Стой. Не тяни меня. Нога.

Нара опустилась рядом. Под водой ничего не было видно. Она нашла сапог, попробовала повернуть. Лида зашипела.

— Назад надо, — сказала она. — Я вошла носком вниз.

— Поняла.

Связь захрипела. Радиореле находилось над мостом; мокрая металлическая полость отсекала сигнал. Лида подняла планшет повыше, но тот только мигнул. Нара потянулась к её поясному передатчику, зацепилась рукавом за край кожуха и ругнулась. Пришлось разрезать ткань коротким ножом.

Уровень воды продолжал расти. Гул теперь доходил со всех сторон, отражаясь от дна моста. Где-то выше упала металлическая вещь, и Лида не сразу поняла, что это плывущее ведро ударилось о колонну.

Она заставила себя перестать дёргать ногой. В этой позе боль была терпимой; сапог сдавливало, но кость, кажется, оставалась целой. Нара встала с другой стороны, просунула руку под колено и немного приподняла его. Лида нащупала пяткой верх трубы.

— Держи так.

Сапог не шёл. Она расстегнула верхнюю стяжку, ещё одну, обе мокрыми непослушными пальцами. Если оставить его там, можно было вытащить ступню. Под стопой скользнул носок. Лида втянула воздух, перенесла вес на локоть и медленно освободила ногу.

Вода была уже выше колен.

Нара хотела нырнуть за сапогом. Лида поймала её за плечо.

— Оставь. Носок сойдёт.

До выхода оказалось хуже, чем до клапана. Поток шёл поперёк пути, а босая ступня соскальзывала с гладких панелей. Они двигались по линю к лестничной скобе. Лида тянула его на себя, переставляя руки, Нара поддерживала её под локоть. Но возле средней опоры линь уходил под воду, притянутый к решётке у края чаши. В эту решётку набилась вынесенная из сада плёнка. Течением её прижало, и тонкий шнур попал в складку.

Лида посмотрела на Нару. Та поняла без слов: разрезать линь можно, но дальше придётся идти поперёк потока без опоры.

— Надо на мост, — сказала Нара. — Здесь есть служебная лестница.

Она вытянула руку, показывая в темноту. Лида различила две скобы, уходящие выше. Нижняя была далеко. Лестницу сняли до уровня старой отметки воды; когда чашу не заполняли, к ней подкатывали тележку.

— Эм, слышишь? — Лида подняла передатчик. — Нужен выход под третьей опорой.

В ответ пришёл обрывок звука. Она повторила, но уже не ждала. Нара отстегнула от пояса ключ, просунула длинную рукоять между стеной и ногой лестницы. Получилась перекладина. Проверила своим весом.

— Лезь.

Лида наступила здоровой ногой на рукоять. Та прогнулась. Подтянуться одной рукой она не могла; ушибленное плечо отказалось поднимать её целиком. Нара толкала снизу, но опоры у самой не было, и обе соскользнули назад.

Лида ударилась затылком о стену. Не сильно, однако на секунду свет распался на белые точки. Она зажмурилась, открыла глаза. Вода доходила ей до пояса.

— Сама лезь, — сказала она. — Сверху поможешь.

Нара посмотрела на неё и стала подниматься. Лида подставила ей ладонь под сапог, не обращая внимания на боль в плече. Нара ухватилась за скобу, подтянулась, закинула колено на площадку.

В этот момент над водой появился свет.

Сначала Лида решила, что включилась ещё одна полоса. Потом услышала хриплый Севин голос:

— Там есть кто-нибудь, кому надоело купаться?

Под мост входила испытательная лодка. Человек на носу отталкивался шестом от дна, второй придерживал её за канат, перекинутый через пролёт. Сева сидел на корме, прижав левую руку к груди, правой перебирал линь. Белая повязка на фоне его грязной куртки казалась неправдоподобной.

— Дина тебя отпустила? — спросила Лида.

— Она сказала, чтобы я не работал этой рукой. Я не работаю.

Отвечала ему дочь с берега, через усилитель:

— Сева, оставь верёвку. У тебя рядом человек.

Он оставил. Рядом действительно сидел доброволец, совсем молодой на вид, но с аккуратной седой прядью у виска. Лида подумала, что уже никогда не научится определять человеческий возраст.

Лодку подали боком к стене. Нара спустилась на верхнюю скобу, протянула Лиде поясной ремень. Те, кто стоял в лодке, подняли её за подмышки. Перенести вес через борт было больнее всего. Она слышала собственное дыхание, открыла рот, чтобы не кричать, и наконец оказалась на холодном рифлёном дне.

Нара села следом. Лодка качнулась, вода перелилась через край, но осталась на плаву: её делали для испытания затопленной чаши, а не для красивых прогулок. Когда связь оборвалась, Эм напомнил Дине, где оставили лодку. Добровольцы выкатили её из-за опоры на съезд, сняли с тележки у воды и провели вдоль натянутого каната. Всё это заняло, по словам Дины, одиннадцать минут.

Лиде казалось, что прошло не меньше часа.

У набережной лодку встретили четверо. Итан придерживал нос. Он ещё был в нижнем слое скафандра и весь промок, но улыбался так широко, что Лида сначала испугалась: люди иногда улыбаются, когда не могут сказать плохую новость.

— Держит, — сказал он. — Все стыки держат. Двадцать минут без провала. В северных корпусах температура встала.

Она попросила планшет. Итан молча подал. График шёл почти горизонтально; не идеально ровно, с мелкими зубцами дежурной автоматики, однако больше не взбирался вверх.

Дина накрыла Лиду одеялом и велела сидеть. Нара сама сняла мокрую рубашку, завернулась во второе. На её плече было несколько длинных порезов от кожуха. Она смотрела на воду.

Там, где утром росли сады, теперь плавали деревянные планки, обрывки верёвок, листья. На углу бывшей теплицы осталась табличка с названием сорта. Волна то накрывала её, то открывала. Нара попросила длинный шест, подцепила табличку и положила возле себя. Ни слова при этом не сказала.

Отделение начали через четыре часа. Раньше Лида не позволила: требовалось увидеть работу контура под полной вечерней нагрузкой, перевести последние вспомогательные линии и пересчитать всех людей по новым местам. Восемьсот сорок шесть жителей числились живыми; часть уже находилась на Верфи. Несколько спасателей получили травмы, никто не пропал. Это число передавали по местной сети, пока каждый старший по корпусу не подтвердил своё.

Буксиры вывели «Лимен» из монтажного положения медленно, без видимого толчка. Разъединили кабельные фермы, отвели пустые тепловые трубы, освободили последние захваты. Сева управлял своим судном с помощником, и Лида слышала, как он впервые за весь день без раздражения передаёт ему часть команд.

С площадки над морем движения почти не было заметно. Только в длинных окнах сдвигались огни Верфи. Лида сидела на ступени с перевязанной ногой. Из кармана выпало кольцо, звякнуло о панель и покатилось к воде. Она поймала его прежде, чем оно достигло края.

Нара принесла две миски супа. Одна была треснута и потому вставлена в другую. Суп успел остыть.

— Рема просила передать, что хлеба на утро хватит, — сказала она.

Они поели, глядя на чашу. Вода ещё прибывала из последних дренируемых ёмкостей, но уже понемногу. У лестницы лёгкая волна коснулась нижней ступени, отступила и вернулась снова, принося маленький зелёный лист.

10. Береговая линия

На слушаниях Лиде выдали стул с короткой ножкой. Он качался, когда она переносила вес, и первые двадцать минут она старалась сидеть неподвижно. Потом попросила лист бумаги, сложила его вчетверо и подсунула под ножку. Председатель подождала, пока Лида закончит.

— Продолжайте. Вы видели разницу между фактическим и разрешённым населением. Почему не потребовали немедленного прекращения всех операций?

За семь месяцев этот вопрос задавали ей шесть раз. Теперь его задавали публично, с полным журналом на соседнем экране.

— Я потребовала остановки. Но до начала осмотра не проверила, какие операции уже разрешены независимо от него. Исключение увидела в приложении к отсрочке. Пока пыталась остановить переключение, его выполнили.

— Вы инженер приёмки тепловых систем.

— Да.

— То есть могли потребовать проверить все действующие допуски сразу после первого обхода.

— Могла. Я начала с ведомостей и общего уведомления. Отдельные допуски проверила позже.

Председатель попросила открыть следующий документ. Лида узнала старую схему «Лимена», ту, где будущие дома ещё были подписаны как вспомогательные помещения. Под её именем стояла давняя отметка о допустимом временном пребывании. К тому времени Нара ещё училась, а Сева работал на дальних буксирах. Лида могла бы сказать это. Не сказала.

Сначала комиссия разбирала только последние сутки, потом пришлось двигаться назад: к отчётам о коррозии, неподтверждённым ремонтам, обещаниям вывезти людей, решениям отложить новый учёт. Удобного первого виноватого не находилось. Это не мешало устанавливать, что именно сделал каждый.

Нара выступала после неё. На записи она говорила медленнее обычного. Объяснила, как составляли ведомости, почему часть жителей проходила под номером смены, когда она перестала сообщать о приездах. Председатель спросила, какие решения обсуждались с самими людьми.

Нара долго перечисляла то, что обсуждалось. Потом назвала то, что не обсуждалось.

Рема сидела в третьем ряду. Она приехала с пятого поселения, где теперь жила у сестры, и привезла маленький пакет семян для Нары. Во время перерыва они встретились у автомата с водой. Рема отдала пакет; Нара поблагодарила. Потом они разошлись по разным концам коридора, и Лида почему-то была рада, что никто не стал обниматься для камеры.

Заключение комиссии заняло сорок две страницы. У Лиды приостановили право единоличной приёмки на три года, оставив техническую работу под совместной подписью. У Нары больше не было права распоряжаться аварийным резервом без второго ответственного. Начальника теплового демонтажа отстранили до окончания отдельного разбора. Верфь обязали исправить механизм отсрочек: распоряжение теперь перечисляло все продолжающиеся работы, а не только остановленные. Мера стала выводить несоответствие реального и расчётного населения перед каждым вмешательством в общие системы. Это изменение внесли люди, которые раньше решили, что лишние предупреждения только мешают.

Были и пункты, с которыми Лида не соглашалась. Она подала замечания письменно. Подписала своей фамилией, без приложения фотографий моря.

Когда заседание закончилось, Орс догнал её у подъёмника.

— Мне нужна ваша проверка новой теплоразводки, — сказал он.

Лида подумала, что ослышалась.

— У меня ограничение допуска.

— Я прочёл. Вместе с Верн. Независимая оценка перед передачей следующей комиссии.

Он передал ей схему. «Дальний» оставался у Верфи; его окна были затемнены, и на некоторых жилых секциях стояли временные склады. На чертеже изменилась компоновка. За двадцать восемь лет корабль всё равно пришлось бы переделывать под новые нормы и новых пассажиров. Часть прежних отказалась от участия, часть требовала вернуть вложенные годы работой, жильём или ресурсом. Уложить всё это в один бюджет пока не смогли.

— Вы всё ещё требуете возмещения от «Лимена»? — спросила Лида.

— Конечно.

— С него нечего брать.

— Пока. Существование поселения означает не только право просить помощь.

Она спрятала схему в сумку.

— Согласна. Срок?

— Три недели на замечания. На устранение, боюсь, несколько лет.

Лида впервые услышала в его голосе подобие шутки. Орс, вероятно, этого не планировал: сразу уточнил, что прислал не окончательную редакцию.

Обратно она летела на чужом буксире. Сева больше не возил каждый рейс. Левой кисти потребовалось несколько операций; тремор от них не исчез, а два пальца теперь сгибались хуже. Он учил другого пилота работать с грузовой рамой и ругался вдвое больше, чем раньше, потому что не мог просто сделать самому.

«Лимен» приближался медленно. За семь месяцев он успел отойти от Верфи на безопасное расстояние. Его орбита оставалась рядом с промышленной областью, и огни комплекса всё ещё были видны через длинные окна. Никто не выдавал это отделение за путешествие к звёздам.

На внешней оболочке темнели новые радиаторные панели. У одной опоры висел пакет с инструментом, забытый последней сменой. Лида отметила номер и переслала дежурному. Ответ пришёл до стыковки: «Нашли. Спасибо». Ей всё ещё нравились такие ответы больше торжественных.

Сева встретил её на площадке подъёмника. Под мышкой держал деревянную рейку, размеченную карандашом. В другой руке — пакет с двумя булками.

— Это мне? — спросила Лида.

— Одна. Вторую я уже надкусил, но могу отдать, если комиссия плохо кормила.

— А рейка?

— Твоя. Просила сделать отметки через палец. Я сделал через сантиметр: пальцы у вас все разные.

Он передал ей рейку и пошёл рядом. Лида заметила, что левая рука у него больше не спрятана в карман. Он держал её свободно, слегка согнув в локте.

— Дина приезжает?

— Уже здесь. Принимает в новом медпункте. Вечером ужинаем.

— Давно договорились?

— Вчера. Я записал.

Он показал манжету, на которой был закреплён маленький экран. Крупно, без прочих напоминаний: «Дина. Девятнадцать ноль-ноль».

С прежнего списка пассажиров «Дальнего» его сняли. Формально из-за неподтверждённого медицинского допуска к следующему окну; фактически никто пока не знал, кто полетит через двадцать восемь лет. Сева обжаловал решение и продолжал работать. Лида не спрашивала, надеется ли он ещё. Он сам иногда приносил новые расчёты курса, рассматривал их за чаем, спорил с Орсом по связи. Это не требовало от неё утешения.

У берега толпились люди. Они обсуждали строительство второй насосной станции. На деревянном щите висели три плана; один предлагал использовать бывшую площадку кухни, другой — оставить кухню и провести трубу вдоль жилых окон. Третий план был нарисован от руки, без красивой цветной заливки, и к нему почему-то подходило больше всего народу.

Нара стояла возле края щита и держала рулон. Теперь она отвечала за сады, а общие собрания вёл человек по имени Рен, которого Лида почти не знала. Он прервал Нару на середине фразы и дал слово женщине из переселённого корпуса. Нара сжала рулон, потом ослабила пальцы.

Лида не стала подходить сразу. Сева махнул Наре рукой и повёл её к воде.

Нижние террасы так и не осушили. Вода оставалась мутноватой, особенно после очистки фильтров, но неприятный запах исчез. По краю чаши росли низкие полосы растений; Нара проверяла их каждые два дня и не позволяла называть пляжем место, где ещё требовалось следить за составом донного ила. Рыбы в море не было. В объявлениях честно писали: купание пока запрещено, на лодке только по разрешённому маршруту.

Испытательная лодка стояла у причала. Её отмыли, заменили погнутый бортовой упор и оставили старую табличку о предельной нагрузке. Кто-то хотел повесить рядом список спасённых. Те, кто тогда сидел на её дне, попросили этого не делать. Зато на причале теперь висели четыре доступных спасательных жилета, разных размеров, и лестница доходила до самой воды.

Лида провела ладонью по перилам. Дальше, на прежнем месте кухонной верёвки, сушились два полотенца. Красной кофты уже не было; её владелица уехала с матерью вслед за Ремой. Не все восемьсот сорок шесть остались. Несколько семей вернулись после переезда, другие устроились на Верфи. В новом списке жителей, вывешенном только в дежурной конторе, числилось меньше людей. Приём новых начинался после проверки воды и свободных помещений. В анкете требовалось указать, где человек будет жить и какой выход доступен ему в случае аварии. Последнее спрашивали словами, а не кодом категории.

Эм сидел на низкой скамейке, вытянув ещё плохо сгибавшуюся ногу. Перед ним лежала крышка ручного колодца. Он красил её ярко-жёлтым, выводя поверх большой чёрный номер. Рядом сохла новая табличка, которую не полагалось снимать перед окраской: для неё сделали отдельный держатель.

— Теперь найдёте? — спросил он.

— Проверю вечером.

— Только не прыгайте туда снова. Я ещё не закрутил.

Сева засмеялся. Лида осторожно спустилась по лестнице. За семь месяцев колено почти перестало болеть, но на неровном месте она ещё ставила ногу с оглядкой.

Море получилось небольшим. Оно занимало лишь часть обещанной чаши, обходило поднятый аварийный вал, затопленный сад и выступ технической площадки. Береговая линия на старом проекте была ровной, с широкими дугами прогулочных дорожек. Настоящая упиралась в трубы, делала нелепый поворот возле недостроенной теплицы, исчезала под мостом и возникала снова там, где прежде стоял склад.

Лида выбрала место у нижней ступени. Тут ничего не мешало наблюдать уровень, а к рейке можно было подойти, не влезая в воду. Она установила её в приготовленное гнездо, проверила вертикаль, затянула два винта. Сева держал пакет с недоеденной булкой и смотрел, как она работает.

— На экран вывести нельзя было? — спросил он.

— Вывели. Я хочу, чтобы можно было просто посмотреть.

По воде прошла волна от лодки у дальнего причала. Лида подождала, пока колебания улягутся, и нанесла первую отметку. Потом наклонилась проверить винт ещё раз.

Следующая волна дошла выше. Вода перелилась через край ступени и намочила ей сапог.