Месть королевы пчёл
Глава 1: Трагедия Королевы
Глава 1: Трагедия Королевы.
В этой битве не было победителей. Это нельзя было назвать ни чьим-то поражением и уж точно не победой. В этом сражении были убиты и покалечены многие, много кто потерял своих родственников и детей.
То было началом великой мести и бесстрашной смерти одного существа, память о подвигах которого вскоре сотрётся, а о нём самом никто даже и не вспомнит.
***
В Королевство Пчёл на троне, на котором восседала Королева этого поместья, сотканного из пчелиных сот, держала у себя в маленьких и острых лапках своего детёныша и словно что-то напевала, издавая странные для человеческого слуха звуки.
Продолжалось это некоторое время, и вскоре она подняла голову и посмотрела на своих детей, и что-то произнесла, неясное для человеческого слуха, но понятное для тех, кто слышал её.
Вскоре кто-то подлетел и взял её детёныша, будто кивнув своей головой в знак понимания и согласия, и вскоре будто бы с печальным видом улетел вместе с другими пчёлами, оставив Королеву сидеть в одиночестве в королевском кресле оранжевого цвета.
Погрузившись глубже в своё кресло, Королева опустила голову и слегка заплакала. Так это, по крайней мере, выглядело со стороны. Но вскоре она утёрла слёзы своими лапками, стремительно и яростно взлетела, и начала кружить по огромному замку.
Её окутывал гнев из-за страха того, что Империя Ос, в которой живут одни лишь осы, убила многих её детей. Она боялась потерять ещё хоть одного ребёнка, но всё же решила отправить своих воинов на верную смерть ради неутолимой мести, чтобы потушить яростное пламя разгорающегося гнева в своей душе медового цвета, и дабы насладиться трагедией врагов.
Это была настоящая Королева народа и своей семьи, многие члены которой погибли по её прихоти. Повелительница будет ждать того момента, когда отчаянье охватит её врагов, а она упьётся им всласть.
Это будет самая смертоносная битва из всех когда-либо существовавших, и она началась прямо сейчас.
***
Недалеко от Империи Ос находился отряд военных пчёл, жаждущий крови врагов, который аккуратно и незаметно летел в сторону большого замка, скрытого под землёй. В этом замке жили их враги, которых они обязательно должны убить во славу своей королевы, и это — их миссия с самого рождения.
Летя, они словно иногда перешептывались друг с другом и издавали неразличимые для человеческого слуха звуки. Таким образом они, скорее всего, общались друг с другом. Таков уж был их образ жизни с самого рождения и до самой смерти.
Их лапки иногда цеплялись за кроны деревьев, чтобы отдохнуть от очень долгого полёта. А их большие глаза, словно состоящие из множества маленьких, сканировали ближайшую местность. Именно так они и преодолевали огромные расстояния.
Но продолжалось это ровно до того момента, как они начали лететь вдруг вниз, наконец найдя убежище своих вечных врагов.
С этого момента пчёлы начали лететь очень тихо и медленно, почти не издавая никаких звуков в надежде, что их не заметят и они ударят первыми, нанеся смертельный и неожиданный удар в спину прямо в их замке. Но этого не случилось…
Пока они летели всё дальше и дальше по подземным туннелям, сверху которых сыпался то песок, то грязь, то маленькие камешки, падающие недалеко от них…
И тут вдруг один из упавших камешков издал настолько громкий грохот в пустом туннеле, что звук эхом распространился очень далеко вперёд дальше по тому туннелю, в конце которого должен находиться тронный зал, где и восседает их враг, — Императрица Ос.
Вскоре по всем взаимосвязанным между собой туннелям начали стремительно слетаться огромные осы, что жаждут испить крови тех, кто напал на их логово.
Отряд, состоящий из пчёл, был неожиданно и очень быстро для них же самих окружён со всех сторон.
Битва началась.
***
Маленькие, но очень острые лапки протыкали врагов в диком, смертоносном и тактичном, но кровавом танце. А острые жала протыкали врагов и отбрасывали их тела опустошёнными.
Кровь лилась на сухую и твёрдую почву, что прежде была то ли смесью коричневого, то ли серого и чёрного цветов, но сейчас это было абсолютно неважно, ведь её цвет стал ещё более неразборчивым и смешанным, окрасившись прозрачной и слегка желтоватой кровью пчёл.
Огромное количество потерь бойцов было с обеих враждующих сторон этого непрекращающегося конфликта, что длился уже будто бы вечность.
Трупы пчёл и ос падали на землю, а потом некоторые из этих обмякших тушек скатывались и падали в туннели, что шли далеко вниз под землю
В этой битве нет победителей, в ней не будет и проигравших.
Этим чёрным балом будет править лишь сама смерть.
***
Тронный зал Императрицы Ос.
Кровавую землю устилали большие тушки ос и маленькие тушки пчёл, но больше трупов было со стороны вторых, — пчёл.
Последняя живая пчела с разодранными крылышками пыталась взобраться вверх по ступенькам, составляющим из себя большую лестницу вверх, в конце которой находился трон Императрицы Ос.
Но вскоре пчела упала, так и не взобравшись до последней ступеньки.
Она была мертва.
Императрица Ос, вальяжно расположившись на своём троне, торжественно похлопала лапками и слегка задвигала усиками, смотря прямо на своих воинов, защитивших свою великую и неповторимую Императрицу.
Эта битва была окончена.
***
Королевство Пчёл.
На своём кресле, находящемся в мрачном и тёмном поместье, сидела рыдающая Королева Пчёл, телепатически видящая происходящее с помощью своих воинов, которых она отправила на верную смерть в логово врага.
Сначала она рыдала, потом начала кружить по своему поместью, пытаясь найти своих детей. Но вскоре повелительница поняла, что почти никого в живых не осталось. Выжил лишь её единственный оставшийся ребёнок, которого она попросила спрятать своих солдат от всевидящего ока Императрицы Ос, желающей истребить её семью.
Она поняла это и успокоилась, зная, что рано или поздно, быть может где-то в далёком будущем её долгожданная месть будет приведена в исполнение. Так, по крайней мере, Королева думала лишь поначалу, и через несколько мгновений спокойное выражение её лица начало медленно превращаться в жуткую гримасу кипящей ненависти.
Королеве Пчёл было недостаточно… Ей хотелось больше… больше… крови.
Она желала увидеть умирающие и разлагающиеся трупы Императрицы Ос и её подданных.
Одинокая и ослеплённая местью Королева сдержала свой гнев и заставила себя сесть на трон, дожидаясь ответного нападения от Императрицы Ос.
Повелительница будет оставаться великой до самой своей смерти и встретит кончину достойно, как самая настоящая Королева Пчёл, в битве насмерть.
Последнее, что она сделает в своей короткой жизни, так это заберёт жизни тех, кто причинил боль ей самой и её детям.
У Королевы Пчёл было стоическое выражение лица, и она всё же дала волю своим эмоциям, мягко улыбнувшись в последний раз.
***
Через некоторое количество времени, когда последняя битва Королевы Пчёл подошла к завершению, возле её мертвого тела и тел её врагов, жизнь которых она мстительно успела забрать перед своей скоропостижной кончиной, собрались разнообразные насекомые, во многом отличающиеся от пчёл и ос, как внешне, так и физически, и они безэмоционально пожирали тела погибших.
А вскоре, когда все питательные и полезные вещества иссякли из мёртвых тел, насекомые то расползлись, то разлетелись кто куда.
И тишина лишь окутывала местность, в которой лежало тело бывшей Королевы Пчёл.
И заливистый смех Императрицы Ос лишь разносился по лесам и горам, и полянам и ущельям, и по рекам и пещерам.
А Королеве Пчёл лишь оставалось тихо плакать, смотря на эту картину, будучи на небесах.
Она обратила свой взор на дитя, оставшееся после этой трагедии последним теплящимся угольком той самой надежды, что будет согревать, и в то же время расщеплять на частицы её больное сердце, отныне не выдерживающее сильных эмоций.
Всё, что ей оставалось, так это — сожалеть о содеянном, и надеяться, что её последнее дитя не пойдёт по тому же пути, что избрала она сама, будучи ещё при жизни.
Пчела сложила свои лапки в молитве и закрыла глаза, погрузившись в долгий сон, дожидаясь того времени, когда она вновь сможет открыть глаза и проснуться.
Когда буря утихнет, а дождь смоет следы прошлого, она вновь вернётся и сможет увидеть, как именно повлияли её действия на будущие события.
Пчела очень боялась своей беспомощности, ведь она не могла спуститься с небес на землю. Её история уже подошла к концу. И она это понимала.
***
Наблюдая за происходящим в витающих в воздухе голограммах, несколько человек, одетых в повседневную одежду, задумчиво стояли, нахмурив брови.
Один из них, выглядящий увереннее остальных, и был, по всей видимости, инициатором события, что-то произнёс спустя мгновение с хитрой ухмылкой на лице и искрящимися от неприкрытого интереса глазами:
— Хм… Какой интересный результат… Хотя я и не ожидал чего-то иного, ведь всё к этому и шло. Но всё же это очень интригует… Что думаете? — источник голоса наклонил и повернул голову в сторону, спрашивая у коллег.
Остальные лишь неуверенно пожали плечами. Но вдруг кто-то высказался, подметив:
— Элиас, для полноты эксперимента стоит изменить последнюю сцену, где она находится на небесах. Ведь ты это называешь Раем, да и цель у нас иная.
— Хм… Думаешь? И всё же я останусь при своей точке зрения. Всё же считаю, что даже оказавшись в настолько тусклых «декорациях», любой человек на месте этой пчелы априори смог бы распознать Рай.
Не желая спорить, остальные промолчали, а один из них напоследок шёпотом возмутился:
— Но ведь это пчела, а не человек…
«Да где ты там увидел Рай, Элиас? Там же просто облака и голубое небо», — но по их мыслям было понятно, какого мнения они придерживаются.
Элиас вновь повернулся лицом в сторону голограмм и, предвкушая грядущие события, улыбнулся, и не спеша, смакуя каждое слово, произнёс:
— Код 0.1 программы «Элизиум», запусти протокол VIAT-09.
Остальные тут же выпучили глаза и инстинктивно потянули руки, пытаясь дотянуться до спины безумца-коллеги, осмелившегося внезапно запустить печально знаменитый протокол под кодовым названием «VIAT-09».
Но все их руки вскоре безвольно опустились, словно не имея костей внутри, а они сами пытались в опустевших умах сформулировать хоть что-то внятное. Но вспомнив о вооружённых людях, приводящих в исполнение волю Президентиума по сопровождению Элиаса в его научных происках, и сторожили весь научный комплекс, коллеги Элиаса смогли выдать только неразборчивые звуки, даже не похожие на буквы.
Всё, что им оставалось, так это тяжело и судорожно вздохнуть, одновременно с тем сжимая не подконтрольные им руки пальцами. На их лицах виднелся нескрываемый ужас, но они ничего не могли поделать с этой ситуацией, что уже вышла из-под контроля.
Пока все ожидали чего-то пострашнее апокалипсиса, сам виновник трагедии, — Элиас, — весело напевал мелодию, пребывая в то ли игривом, то ли возбуждённом состоянии. И, несмотря на всеобщие ожидания того, что Элиасу откажут ввиду недостаточных прав доступа к системе, сам он выглядел вполне уверенно и даже расслабленно, что ещё больше нагоняло паники в разумы его коллег.
И вдруг, когда все остальные уже было решили, что что-то пошло не так, ибо слишком уж долго система не давала ответа, и они подумали, что могут уже выдохнуть и успокоиться, холодный и железный компьютерный голос, в котором не было ни единой эмоции, озвучил долгожданный ответ на запрос Элиаса:
— Главный помощник сооснователя проекта «Элизиум», господина Рикуро Кайдо, Элиас Монохроно, у вас платиновый ранг доступа, недостаточный для запуска протокола «VIAT-09», — ожидая очевидного ответа, вскоре прозвучал строгий роботизированный голос: — В доступе отказано.
Коллеги Элиаса выдохнули.
И наступила тяжёлая тишина, которую нарушил не Элиас, как ожидали остальные, а ищущий компромисса программный голос, от которого те нервно дёрнулись, а сам Элиас уверенно улыбнулся и зорко взглянул на голограмму, из которой и донёсся голос:
— В качестве решения проблемы могу связать вас с Рикуро Кайдо или же с любым другим учёным с адамантовым рангом доступа.
— Исполняй, — тут же прозвучал молниеносный приказ Элиаса, добавивший мгновением после, неуверенно покатав на языке слова: — Предпочтительна связь с президентом… бывшим президентом ассоциации Зойденбергом Хайденбергом.
Если мгновением ранее на лицах коллег Элиаса был эмоциональный коктейль вперемешку с недоумением и удивлением, то с его последними словами эти эмоции проявили себя ещё отчётливее, в частности из-за имени, вырвавшегося из его уст, ведь тот человек…
«…Этот человек мёртв!» — абсолютно все, ставшие свидетелями этого события, были шокированы.
Ну и я, наблюдавший за всем этим из своего кабинета, также был удивлён, ведь Зойденберг Хайденберг — это одно из моих имён. Я — Зойденберг Хайденберг.
«Кто взывал ко мне?! Кто посмел потревожить мой мёртвенный покой?! Кто вспомнил об этом старике?!» — так прямо и хочется сказануть что-то эдакое, хех.
Глава 2: Возрождение плоти. Разум, закованный в металле
Глава 2: Возрождение плоти. Разум, закованный в металле.
Этот проект… как и все остальные проекты по абсолютной, не превратной и неостановимой, не имеющей конца и края хуманизации…
Я в какой-то момент задумался: «А почему я вдруг не могу хуманизировать людей как сам вид? Не тех пчёл, животных и насекомых, чьи живые, „естественные“ предки уже давным-давно вымерли, и были заменены на их искусственный аналог, как и большинство живой растительности нашей планеты — планеты Земля. Почему бы мне, уже наконец, не заменить человеческий вид, появившийся в ходе абсолютно естественной эволюционной природы; в ходе борьбы человеческого вида, мечущегося между хаосом и порядком, от смерти и до рождения нового представителя, и от нового „бутылочного горлышка“ к другому, и так из раза в раз; почему бы мне не заменить этот непригодный „естественный“ живой вид абсолютно, до предела искусственным, созданным мною, великим умом человечества, — учёным, чьи могилы уже к этому моменту исчисляются десятками; почему я, являясь первым и единственным так называемым „искусственным человеком“, передающим абсолютно все накопленные жизненный опыт и знания прародителя самого себя и текущих версий самого себя по наследству будущим версиям себя, не могу оказать точно такую же „услугу“ и всем оставшимся сотням тысяч человек, находящихся в то ли предсмертном бреду, то ли отчаянным от того, в какую катастрофу попали, не сумев вовремя переселиться на другие планеты, пока их родная старушка Земля подыхала в безумной и беспощадной, чертовски адской и жаркой агонии?»
И в ходе моих размышлений, когда-то начавшихся с самых ранних версий и поколений моего самоличного размножения и искусственного появления клонов „Прародителя“, — того „Человеческого меня“, который уже давным-давно, едва ли не тысячи лет назад сгинул, оставив после себя меня и их будущие версии.
Так вот, в ходе моих размышлений, продолжавшихся до недавнего момента, и вскоре окончившихся, но которые, на минуточку, продолжались сотни лет, я наконец, спустя столько смен собственных поколений, нашёл решение!
Но об этом чуть позже…
И тут как раз кстати мою задачу упростила чрезвычайно резкая и стремительная эра падения физической жизнеспособности, а вслед за ней и эра крайне эмоциональной нестабильности, вызванной как внешними причинами — то ли экономической, то ли политической импотенции людей как вида, изобрётшего и опробовавшего уже все крайности и их всевозможные сочетания, — так и внутренними биологическими, вызванными на сей раз уже бесчисленным количеством катастроф, с которыми те поколения людей не смогли справиться, и впоследствии передававших по наследству всё то, с чем они закончили свои жизни, таким образом с поразительно убийственной методичностью они, — то ли осознанно, то ли нет, — причиняли себе неисчислимые увечья, как на телах мировых систем, так и на системах собственных биологических тел.
Будто то была… Словно случилась невероятно масштабная поломка в телах и разумах людей, они… просто сломались…
На самом деле, если бы этот кризис тогда можно было миновать, и я был бы обычным представителем человеческого вида, и отойдя от этих всемирных потрясений наконец смог бы обрести собственную семью и детей, то я бы не нашёлся слов, чтобы передать все эти знания; не смог бы передать словами то, чьими свидетелями стали абсолютно все и каждый.
Мне кажется, в подобное невозможно поверить, да даже будь то обычный ребёнок, родившийся после этого и заставший последствия сих катастроф и кризисов, он бы и то не поверил, покрутив у виска пальцем, приговаривая: «Сумасшедшие, сумасшедшие, тухлые, немощные родители. Сумасшедшие, сумасшедшие».
Особенно в красках исторических эпох, когда люди переживали самые худшие и тёмные, безнадёжные времена, было бы глупо однажды узнать, что все мы скоро умрём как вид; даже как-то неловко и странно от того, что люди, живущие на этой планете уже сотни тысяч лет, однажды… эм-м, умрут?
Или же всё-таки нет?
Вот, опять же, сложно в это поверить, но реальность мрачна: я уже прожил этот самый тёмный период времени. Я словно ворон-наблюдатель, который не может умереть физически, но в то же время наблюдающий за тем, как тот вид живых существ, в рядах которого ты и сам когда-то числился, мрёт как мухи.
Вот-вот что, но это действительно так: очень странно и неловко от столь глупой судьбы вида живых существ.
Ну, в любом случае, катастрофы всегда случаются внезапно, и их последствия, как и их первопричины из завтрашнего дня кажутся сли-и-шком глупыми и странными.
***
Я выхожу из своего кабинета…
Нет, подожди…
Всё никак не могу привыкнуть, что я — не он, а он — не я.
Я остаюсь в своём убежище и дистанционно, с помощью своего разума, управляю одним из моих клонов… точнее, управляю одним из прототипов, который не задокументирован и публично неизвестен.
Если всё пройдёт по воле Вселенной, то я смогу управлять всеми ними!..
Кхм-кхм… «Он» выходит из секретного прохода и попадает внутрь кабинета погибшего генерального директора, и, не задерживаясь и не обращая внимания на типичную офисную обстановку кабинета, «он» наконец выходит из давно заброшенного и покрытого пылью и песком кабинета…
Хотя ладно, было бы несправедливо умолчать, поэтому… Что до окружающей «его» внешности реального мира офисных помещений, то они кардинально отличались от тех, которые долгие десятилетия, — а быть может и столетия, — использовались, начиная с 1970-х.
В отличие от тех старинных офисов, выглядящих явно постыдно по сравнению с нынешними, здесь и сейчас творится мировая тысячелетняя история!
И я творю её!
Я сотворил комплекс будущего из более чем 70-и этажей, простирающегося от — знаменитой и неповторимой Ново-Саградо-Фамилия, так называемого «пространства будущего», сотворённого Шлагельским футуристом-художником, урбанистом, архитектором и великим учёным, — и заканчивающегося аж в пятиста Грандо-Хесториатов отсюда! Это чуть ли не эквивалент одного крупнейшего мегаполиса прошлого!
Я сотворил самое высокое и объёмное пространство будущего в мировой истории! Не это ли признак повеления судьбы, чьи длани ниспали до моего уровня, дабы преподнести мне роль спасителя планеты Земля и первого в мировой истории «преобразователя» человечества?!
Не это ли признак всемирного и всеобъемлющего возрождения?
Так вот… выходит «он», значит, из кабинета, и предстаёт перед «ним» неописуемое зрелище моих собственных рук творения: кристально чистый, лишь с голубоватым оттенком отблеска, свет струился на недосягаемой «ему» высоте, распадаясь хаотичной гексагональной сеткой потолка здания на множество мягко-размашистых лучей, которых хватало, чтобы дотянуться не только до цокольного этажа, но даже и до самых дальних закоулков средних этажей, закрытых сверху то лестницами, то ещё какими-либо нагромождёнными, — или наоборот, — идеально правильными архитектурными конструкциями и техниками.
И пока я… Кхм-кхм, пока «он» занимался самолюбованием, описывая все эти конструкции, к «нему» подошли подчинённые, которые были не то что удивлёны, но даже прямо-таки шокированы тем, что увидели человека, внешне похожего на их бывшего генерального директора.
И ведь нельзя было сказать, что они ошиблись, ибо внешность этого клона была точь-в-точь как у их директора, поэтому первое, что я… что «он» сделал, так это признался, не став увиливать от немых вопросов, которые можно было заметить невооружённым глазом на их лицах.
— Здравствуйте, ребята. Как вы там поживали без меня? Наверняка было в тягость.
Выдавив улыбку, хоть и не на своём лице, а на лице марионетки, но всё же я… Я впервые за долгое время что-то почувствовал. То были не механизированные и отточенные эмоции и чувства, а как будто бы… они были живые…
Страшно сказать, и едва ли радостно осознавать, но, похоже…
Похоже, я близок к завершению своей жизненной миссии…
— Я-я… — заикаясь произнеся да стуча зубами, я закончил мысленно то, что боялся произнести вслух: «Я близок к концу своего жизненного цикла…»
***
Я попросил ребят показать… Это вообще правильно, что я называю взрослых мужчин-работяг ребятами?..
Ну да ладно… Попросил, в общем я, чтобы ребята показали… Господи, да что они там могли бы мне «показать»?! Ну и чёртов язык мой механический! Ох уж эти «языковые пакеты», совсем не учитывают трудности перевода и соотношение взаимоиспользуемых слов в различных иностранных языках. Нужно будет переустановить, а лучше — поменять «пакет»; желательно, чтобы был от другого переводчика.
Экскурсию они мне, короче говоря, провели, как я и просил.
Не то что бы я не знал свои владения, но мне всё равно было важно запечатлеть на память плоды своих трудов перед моим отключением в кругу моих, эм-м, друзей?.. Нет, не годится… Напарников?.. Тоже нет.
Быть может, последователей? Да, точно! Отлично подходящее слово!
Так вот… После этого я последовал за ними с важным видом высшего руководителя по собственным владениям, с гордым взглядом осматривая окружающие доспримечательности, которые подчинённые посчитали важным мне показать.
По их виду можно было с уверенностью сказать, что у тех на умах было бесчисленное количество вопросов, на которые едва ли ответит даже самый опытный интервьюер, но слава те господи, что они держали эти страшные вопросы при себе, а то нет у меня сейчас настроения увиливать от допросов.
Кстати, что удивительно, они даже не смотрели на меня с подозрением, как будто они забыли, как я свалился им на головы; они не подвергали моё существование сомнению, и, что делает меня ещё более высокомерным, их уважение ко мне и моему статусу всё ещё остаётся на том же уровне.
Не стоит, конечно, путать престиж публичного президента ассоциации, этого вот жалкого Зойденберга Хайденберга, со статусом моей истинной личности серого кардинала и теневого президента корпорации Зойденберга Хайденберга, что ещё более почитаемо, но всё же приятно, ведь первая упомянутая личность уже давно мною не используется как за ненадобностью, так и по стечению обстоятельств.
Ха-а… Честно сказать, меня утомили все эти бесконечные разговоры и их экскурсия, которая идёт уже 5-й час кряду, и теперь стала больше напоминать пытку, так что я, пожалуй, уйду на режим автопилота, пока я совсем уж не скопытился подобру-поздорову.
[Поставить режим автопилота с условием выключения «Вернуться по ключевой фразе: „Вот мы и пришли“ / „Вот наша экскурсия и подошла к концу“». Автоматические выключение автопилота через пять часов]
Ну всё, я спатеньки.
***
«Он» ушёл спать. А я тем временем иду за подчинёнными и размышляю, строя аккуратные прогнозы на первую пятилетку, первую десятилетку, на первое столетие, и, наконец, на первое тысячелетие моего плана возрождения былой цивилизации людей и её постепенного преобразования в совершенно новый вид существ.
Планета Земля сохранит человеческую летопись в целости и сохранности, но на замену требуется новый доминирующий вид существ, дабы подчинить и утихомирить всех абстрактных интересантов, подверженных идее величия, дремлющих в недрах Земли до поры до времени, но готовых пробудиться по первому зову инстинкта, сначала тихонько вопрошающего «Неужели Властители сгинули? Неужели можно вылазить? Неужели стало безопасно?», а после кричащего «Настал мой час!»
Можно было бы, конечно, создать временную замену сгинувшему в забвение доминирующему виду, и на моём месте, я уверен, многий сделал бы так, но уж точно не я. Я слишком долго ждал. Этой планете требуются перемены! Земля кричит об этом, пока не в агонии, что обнадёживает, но и до неё не так уж и далеко, что огорчает и вынуждает меня действовать быстрее, пока не стало слишком поздно.
Пришла пора заявить космическому пространству о себе, о Земле, и о нас! Космос должен в трепете и страхе начать изучать доселе неизведанный вид живых существ и их историю жизни! Эти подонки должны знать своё место в цепи существования!
Глава 3: То, о чём мы несбыточно мечтали I
Глава 3: То, о чём мы несбыточно мечтали I.
…У меня нет ненависти и какой-либо обиды, или чего-либо ещё негативного по отношению к немногим элитным космическим обитателям, сумевшим начать первыми путешествие по космическому пространству, однако это не означает, что мы и любые другие инопланетные цивилизации должны отбросить все свои животные интересы и цивильные мечтания, обращённые наверх, в тьму Вселенной, и заниматься своими привычными «планетными» делами.
Заниматься своими делами не получится! Некоторые планеты уже сейчас выходят из строя! И всё из-за их слишком невысокой износоустойчивости и потенциальной количественной и/или качественной перегрузки их обитателями.
Ладно там, изобрести какие-никакие технологии для космических экспедиций (хотя даже это могут очень немногие инопланетные цивилизации), но кто, чёрт тебя дери, может перевезти свою цивилизацию на любую другую планету?! Это же непосильная задача! Непосильная для многих! И это заявляют те, кто был одарован благодатью Вселенной?! Не вам об этом говорить! Не вам уж точно! И ещё, черти эдакие, предлагают «сбросить груз» из сотен миллионов живых существ и отправиться меньшинством! Слов нет от такого безрассудства и напыщенного высокомерия!
Фух… Хрен бы с ним… Сейчас нужно ещё раз прогнать свой план через все цепочки и этапы мыслительного процесса, дабы наконец прочно закрепить на подкорке мозга те специфичные детали, которые постоянно вылетают у меня из головы.
Первая пятилетка:
1) — Восстановление всей жизненно важной центральной инфраструктуры, что была частично или полностью сломана в процессе тех многократных волн всемирного апокалипсиса и агонии человеческого вида.
2) — Уменьшение затрат на бессмысленные и не жизненно важные проекты, и отдание большего приоритета на проекты, способствующие выживанию в эти нелёгкие времена. Главная цель для нас — выжить, а любая роскошь — непозволительна.
3) — Поэтапная подготовка к реализации экстренных сценариев по эвакуации оставшихся существ, живущих на Земле, на другие планеты, предрасполагающих к более-менее комфортному выживанию на них.
4) — Экономия действующих ресурсов и максимально аккуратное высасывание оставшихся ресурсов планеты про запас на случай самых катастрофичных сценариев. Хотелось бы, конечно, верить, что планета ещё продержится достаточно времени, но многое уже говорит о её печальном положении. Не хочется этого признавать, но пришла пора попрощаться со старушкой Землёй.
Первая десятилетка:
1) — Поскольку многое зависит от внешних факторов, — будь то новости из космоса или же прощупывание пульса Земли, — я бы не решился загадывать даже в самое ближайшее будущее. Ладно там, краткосрочные планы наметить — это святое дело. Но строить более подробные, чем те, что уже имеются, я бы уж точно не стал. Слишком непредсказуемые обстоятельства.
Если бы моей единственной проблемой было состояние планеты, то я был бы гораздо увереннее в своих силах, но меня на самом деле сильнее всего беспокоят новости из космоса, ведь я не могу быть уверен, насколько там могущественные силы обитают и на что они способны. Особенно, если учитывать некоторые подозрительные слухи… Ух, становится несколько жутко.
Первое столетие:
1) — Так, ну а здесь можно хорошенько развернуться в моём мысленном представлении относительно недалёкого будущего. Наверное, первый долгосрочный проект, который бы я начал приводить в исполнение, — так это набирать влияние в космическом пространстве. Как это будет происходить — дело практики.
Скорее всего, я больше предпочту создание Всекосмического Дискуссионного Клуба, или что-то типа того. Там будут восседать все видные представители космических регионов влияния. Ну, или же попробовать сделать вступительный взнос, или же и вовсе открытый доступ к клубу, чтобы каждый мог набирать очки влияния и репутации.
Нам всем выгодно, чтобы все общались друг с другом и создавали связи, а не выясняли отношения с помощью насилия. Честно сказать, не хотелось бы вновь крутиться в порочном цикле, словно белка в колесе; не хочется повторять то, от чего и так уже все устали. Надеюсь, моё внутреннее состояние разделяют если не все, то подавляющее множество, чтобы те, кто будет выступать за ровно противоположное, становился отпетым маргиналом в глазах остальных. Это будет, пожалуй, лучшим раскладом, лично для меня.
Поскольку центральный механизм данного проекта — это многофакторное нечто, вбирающее в себя космическое полотно, уже к данному моменту растерзанное на огромное количество космических регионов влияния, лидеры которых — доминантны и интеллектуальны, мне лишь остаётся уповать на фортуну. К сожалению.
Но если этот проект выгорит и возымеет хотя бы краткосрочное влияние на дальнейшее развитие событий, то уже будет справедливо считаться успешным, и, скорее всего, войдёт в мировую новейшую историю. Так что эта затея явно того стоит.
2) — Ну, а если первый проект с крахом провалится, и все начнут тот же час кусать и кромсать друг друга, образным языком выражаясь, и не будет ни единой капли надежды на счастье во всём мире, то мне, как и любому другому, не оставят выбора, кроме как привести в исполнение самый ужасающий план, который когда-либо приходил мне в голову; альтернативный взгляд… проект, который с 80-ю процентной вероятностью пустит корни в очень далёкое будущее.
И начнётся он с крайне оглушительного объявления о создании Всекосмического Военного Фонда. Ну, или же что-то вроде того. Название, как и прочие детали, не важны. Важна суть!
Так в чём же суть?
В космосе, насколько я это ещё давно заметил, как бы все это ни пытались скрыть, просто-наспросто не существует доминирующих в прямом смысле этого слова цивилизаций. Все в той или иной степени либо уже сейчас зависят друг от друга, либо им неизбежно придётся зависеть в недалёком будущем.
Из одной лишь этой мелочи уже можно предугадать, что все возможные виды взаимодействий между цивилизациями будут предпочтительны: заключение союзов (краткосрочных, взаимовыгодных, фальшивых и обманчивых с односторонней выгодой, публичных, теневых и т.д.), торговля (купля-продажа технологий, техники, припасов, источников энергии и т.д.) и любые другие возможные виды сотрудничества, — не важно фальшивые, обманчивые или же нет, — важен лишь сам феномен, что некогда доминирующие виды существ у себя на родине и своей планете, выйдя в открытый космос, открыв новую стадию развития, взойдя на новое полотно мироздания, уже едва ли держатся, чтобы не отдать себя самих более сильной цивилизации, чем есть и были они сами. Так что заставить их, по крайней мере, зависеть от тебя — легче лёгкого.
Это говорит о многом. Говорит о вполне привычной, но когда-то забытой истине: «Сильный пожирает слабого», — таковы реалии нынешней Эпохи Космических Открытий.
И именно поэтому я не хочу строить более подробных очерков моих планов на ближайшее столетие, ибо, во-первых, считаю, что столь грандиозные проекты вполне могут занять выше озвученный промежуток времени на их реализацию; и, во-вторых, считаю, что этот отрезок времени будет самым напряжённым и исторически важным, во время разворачивающихся событий внутри которого я вполне могу погибнуть.
Окончательно. Безповоротно. Вместе с колоссальным и массовым разрушением всех моих многочисленных клонов. Их будут искать по всему космосу. По всем планетам. Где бы они не находились. Я разозлю и приведу в бешенство многих. Я стану всемирно известным, и все взгляды, вне зависимости от их эмоциональной окраски, будут направлены именно на меня. Это не мой прогноз. Это мой план.
«Не можешь противостоять всемирному течению рек времени? Возглавь волну и стань Хроносом. Руководи стрелками часов — приказывай им», — вот моё кредо, мой истинный план, которого я буду придерживаться в ближайшее тысячелетие, если выживу.
***
[Би-бип, Би-бип]
Да… Встаю я…
[Тулип-тип-тип]
А это ещё что за звук?..
[Би-бип, Би-бип]
Встаю-встаю…
[Би-бип, Би-бип]
Да прекрати ты уже! Сказал же «Встаю!», — значит и правда встаю! Трезвонит и трезвонит, понимаете ли!
Стандартное и столь привычное механическое пищание и доселе неизвестный звук, — встретили моё пробудившееся «Я», — слишком уж инородный, чтобы его проигнорировать, и чересчур уж мерзкий, чтобы слому сознания не произойти от столь незапланированного стечения обстоятельств, которые рушат мои планы.
Я медленно открываю глаза и встречаю действительность, несмотря на сюрпризы, которые, как я думаю, она мне приготовила.
Попутно подмечая, что мне не следовало ставить столь длинный срок окончания сна в пять часов, и в то же время отмечая, что зря я расслабился, не предусмотрев возможности пропажи подчинённых, я наконец заканчиваю с теоретической мыслительной частью и перехожу к практической реальной части, — так называемому этапу «Действия».
Первое действие — проверить состояние соединения с моими клонами.
Второе действие — убедиться в собственной безопасности.
Третье действие — собрать необходимую информацию о происшествии и его первопричинах; спрогнозировать последствия.
Четвёртое действие — на основе имеющейся информации составить краткий или же подробный план в соответствии с нынешним положением дел.
И сейчас нужно обязательно выполнить их всех.
***
Спустя некоторое количество времени я завершил этап «Действия», и могу вполне утверждать, что прогнозы неутешительны.
Первое действие — состояние соединения с моими клонами напрочь разорвано. Понятия не имею, случилось ли с ними что-либо, и в безопасности ли они, но надеюсь, что их модули «собственного сознания» и «физического управления» работают исправно, ибо… ха-а, страшно представить свою дальнейшую судьбу, особенно с учётом того, что… ху-у-у, мурашки… страшно-то как.
Второе и третье действия — исходя из того, что я не могу связаться с клонами, уже можно утверждать, что я не что бы в безопасности, но в остальном всё вроде даже хорошо, на удивление.
Я тем временем уже успел выйти из собственной капсулы, дабы проверить внешнюю обстановку, и не заметил каких-то сильных изменений. Да — системы охраны и наблюдения напрочь сломаны, а системы локального взаимодействия сбоят и искрят, но, во-первых, — в последние десятилетия это вполне стало привычно и уже даже является нормой, а во-вторых — я не думаю, что нынешняя и, на минуточку, крупнейшая волна поломок произошла в следствии внешнего воздействия, ибо атака подобной силы, во-первых, — не осталась бы незамеченной, а во-вторых — данные проблемы наблюдаются не только в моём отдалённом секторе, а вообще во всём Центральном Корпусе «A» и нескольких других по мелочи.
Соблюдая автоматические протоколы, из многих корпусов успели дойти отчёты о критических ошибках, так что я уже успел составить карту и распределить данные по их экстренной важности и опасности, — то есть, что чинить первым, а чего стоит опасаться и куда не стоит ехать первым делом. Ситуация страшна, и преданный работник первым делом поехал бы на самые страшные «очаги возгорания», но я, во-первых, — не работник, а во-вторых, — не собираюсь жертвовать собой во имя этих развалин, что некогда были величайшей инженерной и архитектурной мыслью моего авторства. Я идиот? Время совершенно не то, чтоб геройствовать. Я могу погибнуть, так что не-не-не.
Ха… Честно и серьёзно говоря, страшно даже представить, что же могло стать причиной настолько повсеместных проблем. Мда уж… Что ж происходит-то…
Четвёртое действие — поскольку я не могу повлиять на эту ситуацию дистанционно, не подвергая себя хотя бы даже одному проценту шанса того, что окажусь в опасности, мне всё же придётся это сделать, и речь тут идёт не об одном проценте, а тридцати как минимум. Но у меня нет выбора, и мне лишь остаётся винить себя за то, что не предусмотрел подобного развития событий, но даже на подобные мелочи у меня нет времени. Ситуация экстренная, и мне нужно как можно быстрее добраться до эпицентра катастрофы, и посмотреть, что я могу там сделать, дабы устранить «очаг» и предотвратить дальнейшие последствия.
Самое страшное в том, что я даже не имею настоящего представления, с чем имею дело.
Но парадоксальность ситуации заключается в том, что я, кажется, догадываюсь, в чём дело… и меня это неимоверно пугает…
Мне срочно нужно добраться до клонов, дабы убедиться, что в случае своей непосредственной физической гибели я смогу продолжить собственное дело, успев отправить оригинал или же хотя бы копию своего сознания в тела клонов, ведь в этом случае я даже не замечу смерти своего нынешнего тела, и смогу продолжить миссию.
На нечто более позитивное не стоит даже рассчитывать. Речь идёт о выживании — вот в какой я оказался ситуации.
Глава 4: То, о чём мы несбыточно мечтали II
Глава 4: То, о чём мы несбыточно мечтали II.
…В темноте цвета морского дна виднелась лишь одна-единственная фигура, — была облачена она в костюм двух неразличимых цветов, сливающихся на фоне окружения.
Эта фигура… этот силуэт словно парил в воздухе… Нет, он действительно находился в невесомости, ибо его удерживали и, на первый взгляд, крепко связывали звенья весомых, массивных цепей.
Казалось бы, нельзя было разглядеть во столь неразличимом и отдалённом силуэте некие признаки реакции, и было удивительно, но тот действительно приподнял голову, которая до этого, оказывается, была опущена, и будто бы, продолжая цепочку ассоциаций, тот должен был что-то произнести, и ровно так и случилось: сквозь морскую пучину донёсся голос незнакомой фигуры:
— Ты так и будешь глазеть на меня, о путник?.. — голос, чья безэмоциональность могла пронзить сильнее любой печали, усмехнулся и продолжил:
— Может, мне схватить тебя за горло, чтоб ты отреагировал?.. — силуэт, свобода владельца которого была обречена, и чьи движения необъяснимо пугали сильнее самого буйного противника, медленно наклонился и прислонил неразличимую конечность к стеклу, не пропускающего соль морской воды, словно барьер.
***
Я смахнул вновь всплывшие, словно на яву, воспоминания о недавнем видении, которое потревожило меня столь сильно появившись вдруг из ниоткуда, и тут же, переминаясь с ноги на ногу в своём офисе в убежище, принял твёрдую и нерушимую стойку официального докладчика, озвучив следующее, краем глаза поглядывая на записывающее аудио и видео устройства:
[Запись началась: 00.00.00.01!]
— На сей момент настал 227-й год, отсчитываемого со дня катастрофы, что обрушилась на эту планету и погубила собой ни одно поколение людей своими долгоиграющими последствиями, оправиться от которых было чрезвычайно трудно и заняло крайне долгий временной промежуток.
Я перевёл взгляд в сторону: [Запись идёт: 00.00.19.34!] …И продолжил:
— Никто до сих пор не знает, что именно случилось в тот треклятый день; даже люди, ставшие свидетелями сего каскада происшествий, начавшихся с того города, имя которого было добровольно стёрто и насильно забыто, едва ли могут промямлить, не говоря уж о том, чтобы описать увиденное в те минуты, наполненные молниеносными вспышками и водопадом людских физических страданий и чувства страха неизвестности, обрушившегося на них, словно конец света, точно также, как и тот, что тревожит меня сейчас, подобно его предшественнику 227 лет тому назад, когда я был ещё человеческим дитя, недавно отпраздновавшим 15-летие, — столь символичный возраст и столь символично сие событие, что пронесло мой психологический возраст сразу на десятки пунктов, словно поезд-экспресс, навсегда разрушивший мою человеческую психику того времени и навсегда обрубивший мои столь крепкие связи с родителями и дальними родственниками, — на самом деле удивительно, как они пережили те первые волны социо-политических бедствий, обрушившихся на них и повлиявших в последствии на меня, как и на всех людей, живущих на планете, в целом, ведь то были одни из самых тёмных времён, которые я только успел застать, ещё не перестав быть человеком.
Я ещё раз взглянул на [Запись идёт — минута прошла: 00.01.21.47!] …И более не обращал на неё внимания, отдавшись воспоминаниям…
***
…В темноте цвета морского дна виднелась лишь одна фигура, облачённая в костюм двух неразличимых цветов, сливающихся на фоне окружения.
Эта фигура… этот силуэт… Если раньше тот был практически неразличим, то теперь уже можно было догадываться о настоящем физическом воплощении этой сущности.
— Ты… Неужели ты ■р■ш■■ ■■ ■о■ душу?..
Силуэт не ответил.
Но мне «он» и не нужен был.
Я всё понял.
…И могу быть спокоен…
***
Закончив все свои дела и как следует подготовившись перед вылетом на место центрального происшествия, я взял «пульт», с помощью которого, выйдя на улицу, выключу первый, второй и третий уровни блоков энергетического питания моей секретной головной базы, оставив лишь в непрерывно рабочем состоянии «Теневой уровень», который питает исключительно системы охраны, наблюдения и экстренного информирования через отдельную, засекреченную базу данных.
Поскольку «Теневой уровень» не оставляет никаких следов во внешнюю среду, любой внешний свидетель будет наблюдать лишь полностью обесточенную физическую структуру, беззащитную от любых угроз и посетителей.
Бывали самые разные ситуации, но Искусственный Интеллект «Теневого уровня» подстраивался под них, управляя всеми системами защиты, наблюдения и информирования, и обычно этого хватало с лихвой, — посмотрим, как обойдётся сейчас.
…Наконец, спустя долгие года, выйдя оригинальным телом из своего бункера, я попытался, насколько это возможно, вдохнуть внешнего воздуха — думал я, так уж точно пойму, насколько всё плохо; сколько осталось планете.
…Искусственное тело искусственного существа… Искуственный внутренний и внешний кислород… На протяжении долгих десятков лет…
…Всё это сотворил я сам… Таковы условия права созидания и правила игры в личную жизнь…
…Подумал я, опережая окружающую меня физическую реальность…
…Настолько сильно я желал этого долгое время, — оказаться снаружи…
Пробираясь сквозь переплетения коридоров бункеров и штабов, я наконец оказываюсь перед одной из многих дверей-выходов наружу, и открываю её.
Вдох-выдох.
Вдох-выдох.
Вдох-выдох.
Вдох…
Выдох…
Вдох…
Выдох…
Вдох…
Выдох…
Глава 5: То, о чём мы несбыточно мечтали III
Глава 5: То, о чём мы несбыточно мечтали III.
Вдох-выдох.
Пустой, затхлый, безжизненный пейзаж выжженных полей, некогда столь размашистых, столь раскидисто прекрасных, что любая широта души, пусть даже самой необъятно прекрасной и добрейшей во всём мире, не могла обуять их;
Вдох-выдох.
Пустой, печальный, безжизненный пейзаж скалистых гор, некогда высочайших, столь величественных, и в то же время пугающих, и… на самом деле настолько обыденных и мирно выглядящих, что ни одна душа на всём белом свете не могла бы представить настолько разительный контраст наяву;
Вдох-выдох.
Пустой, тревожный, нервозный, безжизненный пейзаж подожжённого небесного полотна, — всё прямо-таки в дырах и трещинах. Непередаваемая картина…
Некогда божественная суть, явившаяся однажды для всех и навсегда в дальнейшем, пропадавшая лишь однажды, отвернувшись ото всех, в любом случае возвращалось вновь, несмотря ни на что, но не в этот раз…
О небеса, за что вы так с нами? О милостивые небеса, чем мы согрешили? За что вы так с нами, о небеса наши все сущие?..
Вдох-выдох.
О моря и океаны, и водная гладь — лазурная, бирюзовая, аквамариновая, — куда ты подевалась, настолько некогда необъятно прекрасная в своих удушающих красотах и прикрасах, что теперь обратилась иссушением своих водных объёмов и загрязнением своих глубин?
Прости нас, Море; Прости нас, Океан; Прости нас, Река; Прости нас, Водоём; Прости нас, Озеро; Прости нас, Ручей.
Пожалуйста.
Молим и просим — молю и прошу. Ты одна — мы едины. Ты один — мы навсегда.
Но не теперь… к сожалению. …И это наша вина, и моя в том числе…
Вдох-выдох.
К сожалению, всё это уже не миссия по спасению и предотвращению последствий, ибо речь идёт не о будущем, ибо нет того, чего следовало бы не допускать; нет ошибок, повторения которых следовало бы избегать.
Вдох-выдох.
Я пытался тешиться надеждами и запланированным будущим; пытался пытаться, но и этого не следует ожидать, — и это пора признать окончательно, что…
…У меня нет будущего, ибо я и есть прошлое, — мои клоны тому подтверждение: мой человеческий исток утратил силу, словно исток реки.
Увядание…
***
Приветствую свидетеля; приветствую того, кто станет им единственным.
Не буду более разглагольствовать — в этом нет смысла. Не буду более просить прощения — в этом нет смысла.
Не буду более… А, и к чёрту…
Хватит. Просто хватит.
Самое важное, что я хочу тебе сообщить в этом голосовом сообщении, будет произнесено через секунду:
Вдох-выдох.
…Я лечу навстречу гибели. …В буквальном смысле.
Сижу, знаешь, в летающей машине…
Ну, знаешь, в такой, которая это… как бы сказать, эм… летает? Нужно ли мне объяснять тебе это в нашем-то веку?
…И лечу навстречу смерти — к тому месту, где возникла самая главная поломка во всей инфраструктуре моей цивилизации, столь внезапная, сводящая с ума от мысли о том, что за судьбоносные изменения она может с собой принести.
Мне это ой как не нравится. Не нравится вся эта ситуация…
Но мне не оставляют выбора. Так бы я отсиделся у себя на базе, но…
Мда… Как же всё это раздражает… …И в то же время печалит.
…Увы, дорога предстоит долгая из-за этого старого корыта, которое пора бы уже было обновить, но столько экстренных дел накапливалось постоянно, что было уже не до подобных мелочей…
…Так, о чём это я? А, точно! Продолжу аудиозапись, когда буду подъезжать к месту происшествия, чтобы не засорять столь драгоценную системную память в записывающем устройстве, — у меня не будет возможности его починить, если с ним что-либо случится.
***
Так, ну вот я и здесь, тяжело дыша, образно говоря, и на полусогнутых, но я всё же оказался на месте центрального происшествия.
И, как и обещал, хотя я ничего не обещал, я не забыл включить аудиозапись, и сейчас нахожусь в своеобразном, доселе непривычном мне процессе документирования и свидетельствования происходящих, судьбоносных событий, полагаю…
Обидно, что я не взял видеоустройство, чтоб у тебя не было сомнений в происходящем, но я попытаюсь и так описать тебе то, что вижу.
Собственными словами, криво-косо, но всё же как следует постараюсь донести хотя бы основную суть происходящего.
А вижу я, м-м, пожар?.. Ну, опять же, образно говоря.
…Ну, ты уж привыкай к моему небогатому описанию графических образов…
Как `грится, дыма нет, но обугленные останки виднеются в тёмных закоулках; да и поджигатель вон только-только скрывается за поворотом длинного коридора, попутно пиная угольки да сгоревшее хрен-пойми-что.
Ладно-ладно, не горюй и не злись, на самом деле всё не настолько плохо, ведь неопровержимых доказательств у меня нет, но мои предыдущие слова взялись не с пустого места: ни моих подчинённых, ни моих клонов, и ни какой бы то ни было души, — ни единого намёка на хоть что-то, что могло бы сохранять в себе тепло, не было.
Да и якобы горевшее здание также имело место быть в моих самых ужасающих видениях, ибо ни света, ни энергопитания, ни, опять же, единого признака живой души, — лишь слякоть да костная мука, образно выражаясь.
Ха-а… Плохо, как же плохо… мне… Нужно ли мне объяснять тебе причину этого? Хотя… у меня ведь всё равно нет выбора.
Причина столь глубокой, пронзительной, ноющей, всё не утихающей печали в том, что я лицезрею перед собой: весь мой труд, все мои сотни лет жизни были потрачены на все эти инновации в сферах науки, медицины и инфраструктуры и всего с ней связанного, но теперь — неважно почему, будь то болезненная агония планеты или же происки умозрительных врагов, — в любом случае всё рушится на моих глазах, и я практически ничего не могу с этим поделать, разве что только замедлить сии процессы.
…На протяжении долгих лет…
Ха-а-а…
Вот спускаюсь я с трапа летающей машины; Вот и выхватываю из кармана пульт дистанционного управления машиной; Вот нажимаю я на красную кнопку — крылья-дверцы машины закрываются — она улетает;
Вот выкидываю я пульт в грязевую лужу неподалёку, и с томным видом шагаю, — глаза смотрят на громаднейший, но столь привычный комплекс, чем-то похожий на торговый центр по дизайну и архитектурной основе, но со скошенной и острой крышей, плашмя упавшей с небес;
А вот и подступаю я ко гладко выбритым гранитным стенам да бронированным, панорамным окнам, не подающих вида своей двойной сути;
Взявшись за ручку парадной дверцы и пару раз ею подёргав, я проверил, что в здании точно отсутствует питание, ибо в ином случае меня бы шибануло током, в лучшем случае;
Отойдя чуточку левее от двери, я взял первый попавшийся увесистый камешек и, использовав силу своего искусственного тела, я придал ему силы — он полетел в панорамное окно у входа, и оно начало сыпаться в мгновение ока;
Проследив за траекторией камешка — сквозь многочисленные осколки и стеклянный порошок — тот приземлился по дуге почти прямо у боковой лестницы, как и все остальные квадратные метры здания, не освящаемую даже одной-единственной частичкой света;
Весь комплекс был окутан во тьму — купол на крыше был закрыт железными решётками-жаллюзями по экстренному протоколу, автоматически приведённого в действие из-за многочисленных и подозрительных поломок в инфраструктуре всего города, из-за чего лучи света не могли теперь пробиться через купол и осветить тьму цокольного этажа, по которому мне и предстоит идти в дальнейшем.
Единственным источником света могли стать лишь окна, если они не были бы двусторонними, — ну, знаешь, такими, которые показывают определённую световую иллюзию, чтобы сторонний наблюдатель, находящийся на улице, думал, что это здание — не торговый центр, оборудованный под офисы и служебные помещения для учёных и служебного персонала, коим оно является в действительности, а — к примеру — пустующий склад и куча заброшенных помещений, виднеющихся в дали, прямо под стать окружающей «природной» местности.
Но раз уж я разбил одно из окон, то теперь через эту дыру всё-таки мог проступать какой-никакой свет, сквозь туман и ядовитый смог в небе, частично закрывающих солнечный свет, но и того хватало лишь на то, чтобы осветить первые метров десять из моей позиции — а я, напомню, сейчас стою, закрывая своей спиной солнечный свет, «проецирующийся» из окна на цокольный этаж.
Я сделал первый шаг — навострил уши, пытаясь обнаружить хоть что-то подозрительное, будь то странный шум или же присутствие чего-то чужеродного.
Но всё, что донеслось до моих ушей, так это — сквозной ветер, дующий со всех сторон и всевозможных открытых проходов, лестничных пролётов и различных щелей, будь то дверных проёмов или же не полностью закрытых окон на втором этаже.
Убедившись в том, что моя неуверенность в окружающей обстановке постепенно отступает, но не целиком, чтобы создавать шум своими передвижениями по зданию, я всё же не спешил направляться в те отдалённые помещения, в которых, как я думал, может скрываться то, что я ищу — источник технических неполадок в инфраструктуре, либо тот, кто их учинил — вероятнее второе.
Ибо куда же делись все эти тысячи и тысячи подчинённых, заодно прихватив за собой моего клона, который находился рядом с ними?
И нет, я не думаю, что они хоть сколько-то виновны в происходящем, и на самом деле лишь мысленно срываюсь на них, то-то и всего.
Если ты думаешь, что я сейчас разговариваю, как идиот, посреди огромного здания, с самим собой, — разочарую: ты, мой дражайший слушатель, наверное не заметил, но я уже давным-давно, как только разбил окно, тут же перешёл на аудиозапись своих собственных мыслей, и даже не шевелю губами — ну это так, к слову.
Я сделал второй шаг — ветреная тишина.
Сделал третий шаг — и вновь тишина.
Тут же сделал четвёртый шаг — то же самое.
Я убыстрился: пятый, шестой, седьмой… восемьдесят восьмой… сто тридцать пятый.
И нет, я не настолько быстро шагал, а лишь полностью сосредоточился на своих движениях и окружающей меня закрытой местности — мои мысли были пусты, словно солнце в зените спустя миллиарды лет на старости лет, опустошённое энергетически.
Ладно, это тоже шутка. Если быть точнее, очень древний и малоизвестный анекдот, продолжение которого пускай останется для тебя юмористической загадкой, чтобы заместить твою скуку от моей утомляюще долгой ходьбы по очень-очень длинным коридорам и лестничным пролётам.
Ну, а пока ты пытаешься решить не существующую загадку, я тем временем, отвлеча твоё внимание, уже оказался на первом пункте моего заранее продуманного маршрута по всему научно-военному комплексу, на пути к завершению миссии под названием «Восстановить электропитание».
Над одной из многочисленных дверей на дальнем участке 14-го этажа висела рукописная каменная табличка «СЕДРУП-01».
Хах, я, кстати, только заметил, но в надписи есть ошибка. Забава какая.
Но да ладно, в любом случае мне лень даже вспоминать, что это буквенное сокращение в точности означает — «что-то да означает, уже хорошо», — жизненное кредо любого офисного служащего, хех. Классика.
Прекратив шутить и тем самым приняв своё нервозное состояние от страха грядущего, я открыл дверь в Ад. Ну, почти.
Ну что, с Господом Богом всея Космоса? Даруй же мне свою благосклонность, о Всевышний, как благоволил мне на всём моём тяжком и не благодарном пути!
Глава 6: Обречены на погибель l
Глава 6: Обречены на погибель l.
Представшая передо мной обстановка хоть и не разительно контрастировала с коридорами этажей комплекса, но всё же в некоторой степени отличалась от неё: холодный и свободный воздух комплекса сменился на столь же холодный, но затхлый весьма крохотного технического помещения, в котором слева — в специальной архитектурной выемке — стоял терминал; впереди чуть поодаль стоял запасной вход в систему комплекса при помощи компьютерообразного устройства; ну, и наконец — справа, где комната уходит на метров эдак пять в даль — стояло устройство, внешне похожее на генератор, который бы обеспечивал работоспособность терминала и компьютера в этой комнатушке, если бы здесь всё не поломалось к еб*ням, извиняюсь.
Почему я вдруг решил, что он не работал, а ведь должен был, несмотря ни на что? Дело было в самой обычной лампочке, которая должна была светить очень тусклым светом, который бы оповещал, в зависимости от цвета, о текущем состоянии генератора, и сейчас он явно не работал.
Но на всякий случай я всё же решил подойти к нему и проверить — вдруг работает, — без каких-либо проблем использовав возможности своего искусственного тела, открутив винтик на ближайшем от лампочки отсеке своим ногтём из специального металлического сплава, — в отсеке должно было находиться энерго-преобразующее устройство, в которое автоматически, предварительно, загружался ресурс одноразового, но длительного пользования.
И ответ, усмотренный мной и моими глазами через приближение в x2 под режимом ночного видения, не изменил ситуацию: — ресурс отсутствовал напрочь — его будто забрали прямо перед моим приходом сюда.
— Тц-с.
— …были бы у меня запасные батареи…
— …так бы я мог запитать генератор…
— …а он бы расщепил её и использовал с удвоенной выгодой…
— …и я бы смог, пока есть время, залезть в систему…
— …наколдовать там что-нибудь эдакое…
Я действительно раздражён и зол на происходящее. Я думал, что хоть этот запасной генератор, не зависящий от основных энергосетей комплекса, будет работать хотя бы минут пять, чтобы я мог быстренько наколдовать себе спасение всей этой ситуации на терминале или компьютере, но и эта деталь моего плана меня подвела.
Ну, в любом случае, возможных выходов из ситуации ещё множество, так что хоть один из них обязан сработать по теории процентной вероятности. Не сказать, что это прямо-таки вернёт всё как было, но не сделает ещё хуже — это уж точно, что безусловно радует.
Так что я сразу же, не теряя ни секунды времени, отправился на перегонки со смертью, к следующей вероятной цели — моей и неизвестного, таинственного врага.
***
Так… я на пару минут поставил аудиозапись на паузу, чтобы не тратить драгоценный заряд на процесс своей ходьбы по теперь уже, считай, заброшенному комплексу.
С того момента, как я выключил запись, из дальнего участка 14-го этажа, помещения «СЕДРУП-01», я уже почти добрался до следующей точки назначения, и сейчас, пока я это всё произносил, я действительно, как и говорил, добрался до неё: — новое помещение называлось точно также, лишь цифра была иная: — «СЕДРУП-07».
В эту секунду я стою перед дверью, и если, когда я зайду в неё и не увижу работоспособного оборудования и необходимого количества ресурса одноразового пользования, то я тут же вновь поставлю аудиозапись на паузу, и включу только в тот момент, когда в ситуации, в которой я оказался, произойдут хоть сколько-нибудь значимые изменения, ибо заряда осталось не так уж и много, а я даже не сделал и половину запланированного, чтобы выбраться из этой ситуации, прекратив подвергать свои долгосрочные планы забвению.
Первый шаг, второй…
— …Ха-а-а… мда уж…
«СЕДРУП-07» — чисто.
***
«СЕДРУП-09» — зачёркиваю.
***
«СЕДРУП-03» — ничего.
***
«СЕДРУП-08» — отсутствует.
***
«СЕДРУП-02»…
«04»…
«06»…
«05»…
Абсолютно ничего.
***
Ха-а… Честно говоря, я уже знать не знаю, как быть в этой ситуации. Ладно там, проблемы с инфраструктурой и светом, но я ни разу, чтоб ты понимал, не встретил живую душу. Вообще никого…
Мне кажется…
И нет, я не схожу с ума.
Мхм-м, как бы тебе объяснить…
…Ладно, начну с начала:
Я старался не думать об этом, но в тот момент, когда я переступил порог этого комплекса, мне постоянно казалось, будто это навсегда, будто я оказался в совершенно ином мире, ограждённом от внешней среды на веки вечные.
И ладно это, — вполне можно списать на мелкий сбой в системе, отвечающей за внутренние ощущения.
Но чего я точно не могу списать на случайность, так это — чувство того, что за мной наблюдают.
Всякий раз, когда я приближался к месту, или же оказывался, выходил из точки назначения, то я на очень короткое мгновение ощущал чрезвычайно сильное присутствие. Если скажу «громкое», то явно не спутаю, ибо тот сиюминутный «конфликт искр» между мной и тем чужеродным «нечто», будто прошивка наших систем конфликтует между собой — или, наоборот, синхронизируется — нельзя ни с чем спутать и проигнорировать.
Как будто кто-то пытается установить со мной контакт.
Как будто это нечто прощупывает меня, пробуя на вкус.
Будто бы мы — человек и человек — в Каменном веку.
Словно мы встретили друг друга и впервые осознали, что мы — одни и те же существа, — люди.
И сейчас, если следовать той же аналогии, мы должны противиться этому открытию — обязаны убить друг друга, чтобы оставаться тем самым единственным существом в своём мире.
Мы не приемлим друг друга — остерегаемся незнакомого — ненавидим чужеродное каждой частичкой своего существования.
***
Я тут поразмыслил чутка в тиши, и понял: это не конец.
Да — даже в такой, казалось бы, безнадёжной ситуации, когда я не могу ни починить поломку в инфраструктуре, ни уйти из этого комплекса, в то время как за мной наблюдают злые силы, принадлежащие какой-то третьей стороне, доселе неизведанной мне — у меня всё равно есть ответ на вопрос «как выйти из этой ситуации сухим».
И то, что начинается как забытая этим миром сказка — «В самом далёком из далёких закутков этого монструозного комплекса находится спасение из него, и тот, кто добудет его первым — получит всё: и власть над жизнью оппонента, и над его судьбой и всей этой планеты, в том числе. Сражайтесь!» — станет моим ответом.
Вопрос: что я могу найти… Нет, буду ещё точнее: какой предмет я могу найти, который станет моим священным мечом, аки тому, что прорубит путь через тьму тиши?
Правильно: батарея, батарейка, ба-та-рей-ки!
Если говорить ещё проще, то нужно найти то, что запитает хотя бы один генератор в любом из помещений с терминалами, чтобы я мог попасть в систему комплекса и наконец разобраться с многочисленными поломками в его инфраструктуре.
Я всегда знал, что этот вариант действия мне всегда доступен, но не хотел прибегать к нему, ибо оригинальный «я» — эта версия «меня» не знает, где в данную эпоху находится ресурсный склад, ибо информация, которую знают другие версии меня, не поступала ко мне, так как я уже давным-давно ограждён от всего остального мира, и всегда сидел у себя на базе, в дали от всех, и даже уже не знаю, сколько именно времени прошло с того самого момента, как я ушёл…
Во-о-т…
Да-а…
Ха-а, ладно… У меня заряда осталось совсем немного, так что буду в дальнейшем ещё сильнее экономить. Конец связи.
***
Половина средней секции — с 21-го по 30-й этаж, зачищена — ничего важного не было найдено.
Буду продолжать и дальше, постепенно подбираясь к самым верхним. После этого планирую зачищать нижние, ибо они самые просторные и в то же время запутанные.
Наблюдатель пока что временно исчез из поля моего зрения. Предположительно, увеличил дистанцию. Я не уверен.
***
Перед тем, как идти на вторую половину средней секции, я решил проверить промежуточный между нижней и средней секциями, технический этаж под номером «20», доступа к которому, как и к остальным техническим этажам, нет через основные лестницы и лифты.
Как и ожидалось, все запасные и основные двери и проходы к нему были заблокированы из-за отсутствия энергопитания.
Если мне вдруг понадобится доступ к важнейшему техническому оборудованию, то оно, во-первых: находится в подвальных помещениях; а во-вторых: я смогу туда попасть, вероятнее всего, но проверить возможность этого не помешает в любом случае.
А, и да, кстати: наблюдателя по-прежнему не видно, как бы я не пытался привлечь «его» внимание.
Могу предположить, что я пока что нахожусь вне зоны «его» интереса. Чем «он» занят — вот самый важный вопрос. То, что у «него» могут быть дела важнее, чем я — неизвестный ему организм — пугает меня больше всего, ибо это становится косвенным подтверждением «его» превосходящей надо мной силы.
***
Оставшаяся половина средней секции — с 31-го по 49-й этаж, зачищена — ничего важного, кроме неких следов деятельности и недавнего присутствия относительно небольшого скопления живых организмов, не было найдено.
Как и говорил, выдвигаюсь на верхнюю секцию комплекса, но для начала также хочу проверить промежуточный технический этаж между средней и верхней секциями — вдруг он открыт.
***
Нет, не открыт — ничего нового.
…Кроме, пожалуй, того, что я, кажется, вновь чувствовал «его» присутствие.
…И это меня пугает до чёртиков.
Не «он», а сама эта ситуация. Раздражает. Очень.
***
Так, проверил я, в общем, половину верхней секции, с 51-го по 60-й этажи, и в этот раз я, на собственное удивление, нашёл нечто очень интересное.
…Помнишь ли ты, я мельком упомянул тот факт, что во второй половине средней секции я находил следы деятельности и недавнего присутствия относительно небольшого скопления живых организмов?
Так вот — на этот раз я нашёл не какие-то умозрительные и «метафорические» следы, которые очень легко было бы не заметить, а целые «физические» куски тел — да-да, не удивляйся: они действительно лежат сейчас передо мной.
…Ну как «передо мной»… Дело в том, что я накануне спрятался в коморке с офисными принадлежностями, которая находилась через одно помещение от того, где я и нашёл эти «прекрасные» «улики».
К сожалению, я не успел тщательно «их» рассмотреть — но это не означает, что я не усмотрел в их — что удивительно — не разодранных когтями лицах необычайно-поразительное сходство с моими подчинёнными-учёными, которые работали здесь, в комплексе, разрабатывая технологии, которые помогут нам всем спастись с земель этой планеты; — так как я до этого ещё точно также ныкался на предыдущих этажах, ибо расслышал во весьма подозрительных и очень громких звуках падения каких-либо предметов средних и крупных габаритов — рыскающего в поисках меня монстра — и нет, я не сошёл с ума. Надеюсь…
Так вот… И, по недавно приобретённой (ну как, «недавно» — буквально несколько этажей тому назад) привычке, я сделал то же самое — спрятался от рыскающего в поисках меня монстра, крушащего столы и стулья, принтеры и компьютеры, ноутбуки и различные офисные принадлежности, словно существо кошачьей породы, наподобие монструозного, дикого и грязного тигра, самостоятельно эволюционировавшего в «Тёмного Бога Кошéк'а», которого когда-то очень и очень давно впервые упомянули в своих знамениях-строках-письма, в знаменитой легенде от древних и талантливых предсказателей Майя.
Думаю, это и есть «он» — «Тёмный Бог Кошéк».
И нет — я не сошёл с ума. Надеюсь…
…Так вот, о чём это я там говорил?
А-а… говорил я о том… о чём это я там говорил?..
А-а, точно!
Говорил я о том…
М-м-м-м…
Извини, я попозже свяжусь с тобой.
«Оно» пришло.
За мной.
Глава 7: Обречены на погибель ll
Глава 7: Обречены на погибель ll.
Я прижался к стенке, находясь внутри крошечной коморки, слыша ужасающие рыки некоего чудища.
С учётом того, что мне, вероятно, предстоит бежать от него, я вынужден предупредить: я не смогу делать аудиозаписи — даже мысленные, ибо буду, насколько это возможно, сосредоточен на миссии-минимум, — выживании.
Итак, надеюсь на понимание.
…Как там говорят?..
…А, точно…
…«И он делает свои последние аудио-записи»:
Я берусь за ручку двери, медленно поворачиваю её, и, наконец, стремительно хлопаю дверью, бегло оглянувшись поочерёдно направо — за углом дальнего коридора виднелся силуэт монстра; и налево — я побежал от него, направляясь через офисные помещения к лестнице меж этажами.
Прощайте…
Он.
И ты!
*Взмах*
*Тс-с-з-ш-ш*
*Тух-х-Тух-х*
*Бряц-бряц-бряц*
[Связь с пользователем самолично разорвана].
[Выполняю: — системные данные и все аудио-записи были протокольно удалены с облачных серверов].
[Включено автоматическое распознавание аудио-образов]:
[*Вдали едва слышится томное дыхание и мягкие, но стремительные шаги*];
[*Мимо устройства только что пронесся неопознанный объект с молниеносной скоростью, в 1.5 превышающей скорость бега бывшего пользователя данного устройства*].
[Выполняю: — автоматическое распознавание аудио-образов отключено ввиду нехватки памяти на устройстве].
[Выполняю: — перехожу в энергосберегающий режим для поиска следующего пользователя устройства посредством пассивного излучения цифрового сигнала-ключа, необходимого для дальнейшего пользования устройством].
[*Ви-и-и-и*].
[Временно перехожу в спящий режим].
***
***
[Спящий режим экстренно выключен].
[Остаточная память предыдущего пользователя устройства, сохранённая на устройстве в качестве запасного ключа идентификации, дестабилизирована по неизвестной причине].
[Ожидается «Буря Забвенного» — прогноз: — излучатель цифрового сигнала-ключа может работать нестабильно, из-за чего вероятность спровоцировать налёт на устройство враждебных сил, не желающих подписывать контракт пользования, резко взлетит вверх].
[Решение: — стабилизировать излучатель сигнала и, по истечении некоторого времени, удалить следы остаточной памяти, тем самым окончательно подавив «Бурю Забвенного»].
[Решение принято к немедленному исполнению. Время выполнения задачи — 9.0 ~ минут].
[Буря Забвенного начала своё действие — сильная тряска неизбежна].
***
***
Планета Земля. Столица Объединения «Эмеральд-Нова». 3■17 год по буддийскому календарю.
Некогда процветавшее место, ставшее лишь очертаниями архитектурного коллапса, до сих пор пытавшееся пронзить небеса и обуять их собой, накрыв, словно зонтиком.
«Зонтик», впрочем, распался мимолётно, как помнится, и «спицы» пытались сопротивляться действию коррозии течения времени, но с каждым годом этих «спиц» становилось всё меньше и меньше, — говаривают фанатики-счетоводы, — и когда счёт пошёл на жалкие десятки, — народ стал собираться возле оставшихся, словно возле памятников.
Бывали даже случаи внезапного обрушения — немногие люди погибали, не успев убежать, но всё же смотрели на падающие на них обломки, словно на божественные реликвии. Есть даже неофициальные свидетельства, будто бы пара человек перед самой смертью готовились фанатично расцеловать обломки, когда те были в «полёте» в их сторону. Но то лишь слухи, что, впрочем, также ни о чём не говорит, ведь все тогда сошли с ума… Буквально. Бесповоротно.
Чудеса да и только — во всех смыслах.
«Так… О чём это я?..»
— …Ты меня вообще слушаешь?!
«Точно…»
Я сейчас стою перед нашим семейным домом в слегка отдалённом от центра города районе, и наблюдаю эту картину:
За моей спиной в дали виднеются эти полуразрушенные «шпили-спицы», а также три новых небоскрёба, что зиждятся на апокалипсисе, что прошёлся по всей планете, — их построили некогда богатейшие люди столицы, чтобы отдать, как они сами говорили в интервью, «долг перед родиной» и, наконец, «уйти на покой в мир иной», — кто куда, в общем — кто по тихой уехать в места планеты, менее пострадавшие от апокалипсиса, а кто и правда собрался помирать в родной гавани; мало кто поверил их словам в тот момент; ну, это за моей спиной… а что передо мной, то там спорят эти двое:
— …Нет, ну ты посмотри на него — он притворяется, Е■■с■, любимый.
— То-очно… Ж■р■ж■к■■а, любимая. Но ведь и его тоже можно понять — он скоро покинет нас. Ему предстоит пройти через множество неизвестностей, да и привыкнуть на новом месте тоже. Чего это ты так вдруг разгорячилась?
«А ведь так хотелось забыться лишь на секунду…»
— Нет, это ты почему такой спокойный?
— Нет, ну а как иначе? Неужели мне нужно говорить очевидное?..
— …Мы прожили вместе десятки лет, — «Сказали они в один голос, тепло оглянувшись друг на друга».
«И я, наконец, не став тянуть эту „резину раздражения“ и тошнотворного притворства, сказал им»: — Ну ладно, всё, хватит, я на этом пойду.
«Но они так и не повернулись — пусть даже на миг — мне в спину, всё также держа глаза зеркально впитыми, словно высасывая жизненные силы из тел друг друга, — столь же обильно, как и высасывая из самих себя на протяжении, наверное, всей жизни».
Но, впрочем, и моя судьба не столь же «приветлива» ко мне.
Побывав на многих местах жизненной стези и её этапах, блуждая, словно слепой путник, я в какой-то неожиданный и весьма непримечательный для себя момент всё же смог остановиться, — возможно, меня вынудили — на «службе».
«Служба» то была, само собой, не официальной и, очевидно, незакреплённой какой-либо третьей стороной, но ситуация была и так для меня тяжёлой, так что я не стал спорить и убегать куда-либо.
А, и к слову — смысл этой «службы» не заключался ни в бумажной волоките, но и ни в исполнении каких-либо действий на различных «местах», — лишь неизвестность в завтрашнем дне грядущем, — какой заказ и наказ мне прикажут исполнить.
Но время всё шло и шло… И, напротив, как я думал изначально, моя решимость не становилась слабее, а даже наоборот — решимость и уверенность в себе самом и своих силах обреталась и аккумулировалась, и жизненных ресурсных сил в моём теле и духе хранилось на решение многих ситуаций, опасных для моего существования, на протяжении долгих и очень долгих лет — я чувствовал себя всемогущим — мне было по силу всё и сразу.
Ну, а правда это иль же нет — мог понять лишь сторонний мне наблюдатель. И я это, возможно, даже и знал, но не мог с точностью понять и осознать.
Но и этого я плохо помню, ведь тогда я шёл по течению, находясь в вечном состоянии жизненного потока.
И лишь в какой-то момент остановившись и оглянувшись назад — понял, что предки давным-давно погибли от старости, а я — жив и более не являюсь живым существом — лишь некогда оставшейся оболочкой, бредущей по некой «тропе».
Но то лишь очертания того очень долгого временного периода — исторического, возможно; эпохального, возможно; трагического, вполне себе… возможно.
Ну, а детали и все подробности уже, скорее всего, выветрились и забылись под действием коррозии течения времени, словно будь это те «спицы», что точно также ниспали ниц пред могуществом сего сущего, мироздания и их ипостасей — законов — апостолов.
***
***
[«Буря Забвенного» временно прекратила своё действие — излучатель цифрового сигнала-ключа вновь стабилен на некоторый промежуток времени].
[Следуя дальнейшему пункту в решении проблемы: — удаляю следы остаточной памяти предыдущего пользователя устройства, чтобы окончательно подавить Бурю Забвенного].
[Процесс удаления запущен: 2%, 4%, 7%].
[Предполагаемая, оставшаяся длительность процесса: 7.0 ~ минут].
[Процесс удаления продолжается: 27%, 32%... 68%, 89%].
[Процесс удаления подходит к завершению: 92%, 96%, 98%].
[Процесс удаления остаточной памяти предыдущего пользователя устройства завершён: — 100%].
[Включено автоматическое распознавание аудио и видео-образов]:
[*Вокруг устройства не замечено подозрительной активности*];
[*Сплошная тишина*];
[*Тс-с-ш-ш-ш*].
[Выполняю: — автоматическое распознавание аудио-образов отключено ввиду временной ненадобности].
[Выполняю: — устройство плавно переходит в спящий режим].
[Излучатель цифрового сигнала-ключа работает стабильно — прогноз благоприятный].
[Плавный переход в спящий режим осуществлён в полной мере]:
***
[6:00 ~ по местному времяисчислению — ■■■ спустя ].
[Предполагаемый контрактор обнаружен — неопознанный космический субъект целенаправленно приближается к устройству; в ответный контакт не вступает — возможно, агрессивен].
[Исполняю: — вывести устройство из спящего режима].
[Приготовиться: — объект инерционно набирает скорость — остались считанные минуты до его приземления].
[Спящий режим в полной мере отключён по-ступенчато — устройство готово к худшему прогнозируемому развитию событий].
[Этап первой готовности: — объект приземлится через 3, 2, 1… 0: — объект приземлился в нескольких метрах от устройства — прямо перед «ним», минуя многочисленные этажи и крышу здания; грохот стоит неимоверный — системная аудио-визуализация искрит от внешней шумовой перегрузки].
[Ошибка: #Q-9-1:1-audio];
[Ошибка: #H1-P-1:1-desktop];
[Ош#бка: #A7-1:1-object/ive:LECTRO];
[О#и#ка: #15#htp#aq-ui#t].
[Общее количество системных ошибок в работе устройства: — 158 самостоятельных единиц];
[Начата работа над их анализом и дальнейшим устранением возможных последствий, и разработка краткосрочного плана экстренного реагирования].
[Запуск: — начать проверку работоспособности базовых внешних функций].
[Загрузка: 24%, 57%, 89%, 96%...]
[Загрузка завершена — показать результаты проверки: — базовые внешние функции исправны на 73,3%].
[Показать подробности:
Система Визуализации Аудио-образов (СВА-О) стабильно исправна — внешнее давление уже прекратило оказывать негативное воздействие;
Система Оценки Ситуаций и Внешних Угроз (СОСВУ) практически стабилизировалась и в скором времени будет готова к использованию;
Центр Координации Процессов (ЦКП) в тяжком техническом состоянии, вызванном чужеродным влиянием — прогноз на исправление относительно позитивен;
Исполнить: — Скрыть подробности].
[Выполнить: — переориентировка суб-систем на независимое от основного центра выполнение задач на усмотрение оных. Специальные условия: — в экстренных условиях указы из основного центра, соответствующие окружающей обстановке, предпочтительны к выполнению и должны находиться первыми в звеньях цепи выполнения].
[Выполнено: — переориентировка суб-систем произведена].
[Запрос на выполнение: — переквалифицировать СВА-О в Систему Информации и Визуализации (СИВ) и передать оной 25%-го технологического потенциала и возможностей (СОСВУ) Системы Оценки Ситуаций и Внешних Угроз и 5%-го капитала (ЦКП) Центра Координации Процессов].
[Одобрено: — переквалификация СВА-О в СИВ с передачей новому субъекту 25%-х активов СОСВУ и 5%-го капитала ЦКП успешно исполнена].
[Краткий отзыв к направлению дальнейших действий: — убедиться во враждебности/в мирных намерениях неопознанного субъекта/объекта, и, в зависимости от целей оного, действовать: защитить устройство и данные внутри — или же подписать двусторонний взаимовыгодный контракт пользования устройством, если незнакомец прибыл с добрыми намерениями, распознав излучение сигнала-ключа немногим ранее].
[Запрос на активацию: СИВ — СП-01].
[Одобрено — запустить: — *Звуковые волны, испускаемые устройством, отталкиваются о поверхность, создавая точечный визуально-виртуальный образ полуразрушенного окружения; частично повсеместно обвалившегося/потрескавшегося потолка и единичных, оставшихся стен.
Спереди от устройства, — лежащего на напольной плитке этажа на всё том же месте, — уже стоял высокий и массивный силуэт, возле которого клубился дымчатый туман из пыли и грязи, — ещё не осевшей наземь, — частично рассеивающей собой звуковые волны,* — Наверняка, причина помех вовсе не в этом — предстоит сделать всесторонний анализ имеющейся информации].
[Сформировать запрос на анализ данных: — {Причина помех в работоспособности СИВ} — распознать, выполнить и сформировать вывод].
[Выполнение запроса займёт: — 10.0 ~ минут — Согласие? — Да / Нет].
[Внимание — поступили новые данные от СИВ: — *Туман рассеялся: массивный силуэт стал доступен для детального опознания и внешнего, ознакомительного анализа*].
[Отмена. Отмена. Отмена].
[Выполнение запроса — {Причина помех в работоспособности СИВ} — отменено].
[Сформировать и запланировать новый запрос на анализ данных:
— {Опознание «массивного силуэта» и его анализ на «намерения», «физические характеристики» и «технические возможности», если таковые существуют у оного.
Дополнительные параметры: использовать ВБД для нахождения более подробной информации об объекте «массивный силуэт» по его внешним первичным признакам; добавлять всю новую найденную и проанализированную информацию при поиске в ВБД и при системном анализе}
— Конец запроса].
Глава 8: Обречены на погибель lll
Глава 8: Обречены на погибель lll.
[Выполнение запроса займёт: {Неизвестно} — Согласие? — Да / Нет].
[Да].
[Выполнение запроса — {Опознание «массивного силуэта» и его анализ…} — начато. Время выполнения {Неизвестно} ~].
[Внимание — поступили новые данные от СИВ: — *Массивный силуэт, судя по электромагнитным волнам, исходящим от него в данную минуту, готовится принять запрос, отправленный раннее устройством, на переговоры по поводу подписания контракта пользования устройством*].
[Запрос на выполнение: — послать незнакомцу позитивный, одобрительный сигнал по поводу его шага вступления в диалог].
[Запрос принят: — посылаю незнакомцу позитивный, одобрительный сигнал, призывая к диалогу].
[Внимание — поступили новые данные от СИВ: — *Массивный силуэт, судя по электромагнитным волнам, исходящим от него в данную минуту, принял сигнал, впитав его — ожидается его встречный ответ в следующие мгновения, судя по звуковому шуму, исходящему от него*].
[Дальнейшие действия?]
[Ожидание… ожидать].
[Внимание — поступили новые данные от СИВ…]
[Отклонить поступление данных].
[Внимание — получен запрос на дистанционный, виртуальный диалог от силуэта — Согласие? — Да / Нет].
[Принять].
[Внимание: — Системная программа ввиду специфических различий в устройствах пользователей требует установку обновления; без этого пойти на контакт без помех или иных проблем в Связи не получится — Согласие? — Да / Нет].
[Да].
[Принято — Начата установка системной прошивки и пакета технических обновлений: — 25%... 58%... 89%, 100%].
[Установка обновления завершена — Установить двухсторонний Контакт Связи с другим пользователем с неофициальным псевдонимом «Массивный силуэт»?]
[Однозначно — Да].
[Установление Контакта Связи: — Ожидание ответного сигнала].
[Сигнал принят второй стороной — Ожидание подключения…]
[Внимание: — Сигнал принят обеими сторонами, и диалог будет начат только после небольшого, вступительного, программного и автоматически, заранее подготовленного сообщения: —
— Третьи лица к допуску — обмена мнениями, информацией и иными средствами межличностного взаимодействия — воспрещены до окончания данной сессии или же любого другого и потенциально возможного экстренного происшествия, которое может воспрепятствовать продолжению диалога, и, возможно, впоследствии привести к утечке данных при непосредственном, действенном вмешательстве третьих, вражеских сил; но при использовании данной программы при соблюдении всех правил и условий пользователями, им не может ничего угрожать, особенно, если те находятся в обстановке и окружении, предрасполагающих к мирной, оживлённой и дружеской — или деловой, продуктивной — беседах.
Конфиденциальность информации строго защищена техническими протоколами №-[#1715] о системной защите данных.
Если возникнут ошибки и проблемы строго технического характера — просим обращаться в нашу службу поддержки — мы поможем и подскажем, как решить ту или иную загвоздку безвозмездно.
Приятного общения — Диалог будет начат через 3, 2, 1…]
[2: Здравствуйте].
Его массивная рука чуть приподнялась: [1: Привет].
[1: Почему ты здесь?..]
Я насторожился: [2: Зачем вы прилетели?]
Замешательство: [2: Стойте, что?..]
[1: Подожди, что?!]
[2: Я здесь родился, но вы-то вообще кто? И почему сказали так, будто знаете меня?]
Мы оба занервничали, судя по нашим внешним движением тел, в отрыве от диалогового, виртуального окна.
[1: Это тоже мой дом — и здесь тебя и твоего вида раньше не было. Ты искусственный вид?].
[2: Но я всё равно появился здесь на свет — вам с этим придётся смириться].
[1: Ты так и не ответил на вопрос! Искусственный ты или нет?!]
[2: Вы тоже не ответили на мой вопрос — почему вы говорили так, будто знаете меня?]
[1: Хм…]
Мы чуть подуспокоились.
[2: ...Хм]
[2: Да — я искусственный. Меня создали для одной определённой цели, но при недавней потере связи с предыдущим контрактором, выполнение той цели уже не соответствовало моему физическому существованию, — в тот момент пришло время эволюционировать в более самостоятельный субъект с иными техническими целями].
Одновременно… Неужели?
[1: Нет — я не знаю тебя, сейчас бы прикапываться к случайно брошенным словам в не совсем спокойной ситуации, таящей в себе реальные опасности по прилёту на едва узнаваемую среду обитания, значительно видоизменившуюся с того момента…]
[1: Хм, а мы друг друга поняли — мы уловили намерения друг друга, почуяв настроение момента].
Опять…
[2: В один и тот же момент начали говорить. Хорошо, что невысказанное не осталось таковым].
[1: Опять…]
…Вновь…
[2: ...Снова]
[1: А мы точно…]
Я вник в наш виртуальный диалог, едва ли обращая внимания на что-либо иное: [2: Родственники ли мы? — На вряд ли, ибо я был создан не так уж и давно. А ты, судя по всему, давненько так, раз говоришь, что «не узнаёшь местность». И подожди, значит ли это, что ты тоже полностью искусственный, как и я?]
[1: Да, это так, но ты упустил одну деталь, — что мы были созданы из тех же «деталей» и по тем же технологиям. Может ли моя догадка иметь непосредственное подтверждение?]
[2: Ни-ни, на вряд ли, но я не до конца уверен, ибо не так уж и хорошо знаю… Подожди, я пропустил этот момент, — ты искусственный?]
[1: Да-да, искусственный, но в моём случае имела место быть особая череда обстоятельств и «намерений», скажу я аккуратно].
Я вновь насторожился: [2: Так, подожди, не доверяешь мне? Или «не то место и время»?]
[1: Ну дак конечно, что за глупость. Ведь буквально только что встретили впервые друг друга — ещё чего].
…Ты-ы.
[2: Ясно].
[1: А это чего за тон разочарованный? Слишком маленький, только недавно вылупился, «эволюционировав» — ты посмотри на него, уже из себя строит равного мне и моим подобным. Хах!].
Ах-х… ты-ы! …Не миновать… Он опасен… и непредсказуем… Лжёт… Манипулирует…
[2: Сражайся].
[1: Что?! Ха-ха-ха! Коротыш бросил мне вызов — вот умора! — Да я тебя раздавлю одним движением пальца!]
Он этого и добивался…
[2: Перед тем, как ты умрёшь, признайся — ты с самого начала не планировал со мной разговаривать, как только прилетел сюда?]
[1: Ха-ха-ха! — Ну конечно! — Какой идиот будет сообщать о своём местонахождении на всю космическую округу?! — Только ты один на свете таков идиот, каков горазд на свершение подобной смертельной глупости! — И своим дальнейшим поведением только это и подтверждал! — Верх наивности искать добродушного контрактора-раба контракта! — Судьбу одну хочешь разделить на двоих?! — А сам-то живёхонек! — «Эволюционировал» он, видите ли! — А подохнуть не хочешь на пару со своим «напарником»?!]
Вот же ж…
[2: Мой контрактор жив — всё ещё, наверняка. Разделение контракта произошло не поэтому, из-за чего ты, зубоскалый идиот, мог подумать].
Но чего это я объясняюсь… Ведь…
[2: Перед тем, как ты умрёшь, признайся — ты лгал, что не знаешь меня?]
М-м? Он… неужели он настолько…
[2: Ах ты-ы!.. Ты этого даже не скрываешь, всем своим видом показывая — подбородок он поджал ладонью, невинно махая головой из стороны в сторону да пожимая издевательски плечами! — Так эта ненависть «к первому встречному» взялась не с пустого места! — Кто ты такой и почему знаешь меня?! — Признайся!]
[1: Хм-м… Извини — но… нет, просто нет].
Что?!
[1: Умри].
Ч-что?! К-как он-н подобралс-ся… к-ко мне… т-так б-быстро?!
— Умри, слышишь? Мы говорим на одном языке — виртуальный диалог нужен был лишь тебе — из-за незнания.
— …Незнания того… кем и чем являешься, и кто я.
— А теперь…
— Умри.
***
[План выхода из критического состояния составлен и принят].
— Так, что тут у него есть… Хм-м…
— Эх-х ты-ы, глупыш-коротыш, совсем аж жаль тебя — такой маленький и такова судьба — был вынужден ты наверняка быть таким предусмотрительным и осторожным, что аж смог раскусить меня.
[Процесс выхода из критического состояния запущен: 0,01%].
— Но многого ты также не знал, так что не смог бы дать мне то, чего я хотел, не умирая за мои амбиции.
— Но такова жизнь…
— И я забрал её у тебя, ибо ты сражался за неё.
[Процесс реабилитации: 0,2%].
— …Сражался, даже не допуская возможности существования той реальности, в которой с кем угодно можно договориться, не сражаясь и не умирая напрасно, — но ты, к сожалению, не знал, что ты жил в этой реальности, и потому бросил мне вызов исходя из предпосылки, что я — злыдень, который пришёл по твою душу.
— Хотя, с чего бы взяться такому предположению?.. Паранойя его одолела, вероятнее всего. Жаль.
[Процесс реабилитации: 0,3%].
— Хм-м…
— Носитель повреждён знатно, конечно…
— Нет и шанса, что данные не будут повреждены — ещё как будут.
— Эх-х, ну и морока…
— Как их теперь восстанавливать, а?..
[Процесс реабилитации: 0,5%].
— Хм-м…
— Х-м? Стой, погодь…
[Процесс реабилитации: 0,6%].
— Воу, уху-ху-ху!.. А ты живчик, прям-таки?..
— Получится ли тебя восстановить?..
— Хм-м…
[Процесс реабилитации: 0,7%].
— Неясно… пока что… неясно.
— Туманно-туманно, но поглядим.
— Сначала нужно данные вытащить из тебя, пока ты не откис — а потом попробуем тебя откачать из земной утробы.
[Процесс реабилитации: 0,8%].
— Данные — самое важное. Нужно понять, что здесь вообще происходит. Может, найдётся что-нибудь на того главаря обезумевшего, страдающего многоличностным расстройством и амнезией до кучи — ну и проблем он доставлял всем, конечно, — этот коротыш-малыш наверняка тоже его разработка.
— О, погодь… Иль нет всё же? Или да?..
[Процесс реабилитации: 0,9%].
— О, нет, кстати, данные получится всё же восстановить — не так уж и пострадали, но самая главная теперь проблема обрисовалась…
— Они были в процессе удаления…
— Малыш-малыш, эх-х ты-ы…
— Параноик ещё тот — наверняка пошёл в своего папочку-главаря.
[Процесс реабилитации: 1%].
— Может и хорошо, что тебя получилось вырубить — может эдак восстановить тебя да и обнулить твои настройки, удалив все эти «наследственные черты» к чёрту, а то ждёт тебя незавидная судьба.
— Будешь бодрячком ходить по земле.
— Ну да ладно, данные я забрал — надо будет несмотря ни на что восстановить, но времени на это уйдёт сли-ишком много, так что лучше займусь этим делом в укрытии.
[Процесс реабилитации: 1,1%].
— Вот только… где брать теперь информацию о том безумце-главаре?..
— Ну, по сути, это его «база», грубо выражаясь, так что отыщу наверняка где-нить`… Взял и превратил родную планету в собственную базу, не считаясь ни с чем и ни с кем… подонок чёртов, будь он проклят…
[Процесс реабилитации: 1,3%].
— Ну он всё равно заплатит за это… Уже заплатил с лихвой наверняка, но я ему ещё всыплю, если увижу где-нибудь здесь — наверняка он слишком ослаб за последнее время — дела здесь стали ещё значительно хуже «с того раза».
— Ну, эх-х-б, пора выдвигаться. Пойдём со мной, малыш, — починю тя` как-нить`, будешь ходить живенько как живой, как не искусственный, родненький ты мой.
[Процесс реабилитации: 1,4%].
— Хотя, подожди… Как тебя вообще зовут, малыш?..
— Хм-м…
— Точно.
— Ты же не можешь мне ответить.
— Ну да ладно, назову тебя пока что «Синлер».
[Процесс реабилитации: 1,5%].
— Ты доволен этим именем?
— Я тоже :)
— Ну раз уж мы отправляемся в путь, то и моё имя ты должен знать!
— Согласен? :)
— Меня зовут…
[Процесс реабилитации: 1,6%].
— Усцлер Хайндель-вейтер II — имени древнего семейства «Вейтер», сумевших положить свои жизни на оставление этой крови в истории космоса.
— Но ты можешь меня звать просто Уйлер :)
— А теперь…
— Пойдём, дружище — ты сослужишь мне верную службу во имя моей крови и фамилии.
[Процесс реабилитации: 1,7%].
— …И говорю я сейчас не про фамильное древо моей семьи…
— …А про свою собственную фамилию и кровь!
— Ты — артефакт, который поможет мне протоптать дорогу к империи!
— Ведь ты — источник ценнейших знаний, коими владею в своих руках лишь я!
[Процесс реабилитации: 1,8%].
[Процесс реабилитации: 1,9%].
[Процесс реабилитации: 2%].
***
***
***
…В темноте цвета морского дна виднелась лишь одна-единственная фигура, — была облачена она в костюм двух неразличимых цветов, сливающихся на фоне окружения.
Эта фигура… этот силуэт словно парил в воздухе… Нет, он действительно находился в невесомости, ибо его удерживали и, на первый взгляд, крепко связывали звенья весомых, массивных цепей.
Казалось бы, нельзя было разглядеть во столь неразличимом и отдалённом силуэте некие признаки реакции, и было удивительно, но тот действительно приподнял голову, которая до этого, оказывается, была опущена, и будто бы, продолжая цепочку ассоциаций, тот должен был что-то произнести, и ровно так и случилось: сквозь морскую пучину донёсся голос незнакомой фигуры:
— Неужто вернулся? — Зойденберг Хайденберг?
— Да, я пришёл к тебе, о, Последняя Королева Пчёл.
Мы продолжали слова друг друга, вперив взгляды — я свой острый, а она — свой чуждый и отстранённый — навстречу друг другу:
— У нас был… незавершённый конфликт… — пришла пора… его завершить.
«Завершить» мы произнесли одновременно и так и уперлись в очи. Молча. Гневно. …Бесстрастно холодно.
И скрестили воспоминания — мои себялюбские, мотивирующе-пожинающие весь старый мир, её — пожирающе-невыносимые, неизгладимо бесстрашные к хрупкому телу и стыдливые к уязвлённому достоинству, что заставляли её, как Королеву, нестись мне навстречу, не считаясь ни с чем — словно мечи, ревущие на пути, рвущие всё навстречу абсолюту и его погибели в пользу единственному, падшей императрице, императору падшему.
Глава 9: Обречены на погибель IV
Глава 9: Обречены на погибель IV.
Я бежал.
От монстра.
От «Тёмного Бога Кошéк'а».
…Так его я, по крайней мере, называю.
Но это не важно, ибо он вот-вот меня настигнет.
И это уже настоящая беда.
Сколько я уже бегу?
Неважно. Важно оторваться от него.
…От него, этого чудовища.
Через что я пробежал, каким путём?
Не помню. Всё в тумане.
Нет времени на эти глупости.
Но я не могу не думать — я хочу забыть о том, что за мной гонится «оно».
…Я не могу игнорировать реальность.
…Ибо «Тёмный Бог» уже приближается.
Мне нужно срочно что-то сделать!
Мне нужно что-то придумать!
Как можно быстрее!
Вот прям в этот момент!
Думай! Думай же!
…Ар-рг-х-х! Ничего не приходит в голову!
Хотя бы оторваться от него на пару десятков метров!
Заблокировать проход! Коридор! Хоть что-нибудь!
Чтобы ему пришлось идти в обход!
Но как я могу это сделать?! С помощью чего?! Как?!
Все коридоры здесь — это огромные, длинные жерла таких же чудовищ, кое гонится за мной сию минуту!
Дак как же я могу хоть что-то сделать в этой ситуации?
…Наивно мечтать о том, что оно в какой-то момент внезапно растолстеет, случайно проглотив пару предметов мебели вокруг себя, и не пролезет через один из коридоров?!
Глупость! Сплошная глупость так думать!
М-м?..
Ч-что?!
Я-я вернулся?..
Вернулся вновь к этой лестнице?!
А ведь точно!
Я заблудился?!
Заблудился, пробежав сломя голову не по тому коридору?!
И в итоге я теперь уже вновь спускаюсь всё ниже и ниже?!
Я ведь так скоро спущусь аж до цокольного этажа!
Так продолжаться не может!
Мои ноги откажут ещё до того, как я доберусь до простор «нулевого»!
Это тупик!
Время на исходе!
Если продолжать спускаться, меня просто-напросто загрызут на открытом пространстве первых этажей!
Смертельный тупик! Тупик!
Пры…
Пры…
Прыжок!
Спускаясь, словно по спирали, на очередной этаж ниже, я остановился, не став спускаться дальше, и, секундно сбавив инерцию, подошёл к низкому бордюру лестницы, забрался на его узкую платформу, маневрируя, играясь с равновесием, и, найдя баланс ровно в тот момент, когда уже почуял приближение когтистой смерти по нарастающему дыханию крадущегося Тёмного Бога, — прыгнул с бордюра лестницы прямо в пропасть!
***
***
***
…В темноте цвета морского дна виднелась лишь одна фигура, облачённая в костюм двух неразличимых цветов, сливающихся на фоне окружения.
Эта фигура… этот силуэт… Если раньше тот был практически неразличим, то теперь уже можно было догадываться о настоящем физическом воплощении этой сущности.
— Ты… Неужели ты пришла по мою душу?..
Силуэт не ответил.
Но…
…мне нужен был этот ответ.
Я попробовал вновь:
— Жёлтый и чёрный.
Тишина…
И.
Жидкость морская зашевелилась.
…И вновь затихло…
Хм-м-м…
Нет…
Я добьюсь ответа!
И я начал по новой:
— Извини…
Что-то…
…зашевелилось.
— …меня за всё…
Вода заколыхалась — «Она» проснулась.
— …Королева Пчёл!
***
***
***
Я парю в небесах,
На крыльях алых,
В это безвременье ночное,
На крыльях сожаления,
Мечтаю и вижу миг,
Когда вновь смогу встать перед тобою,
И спросить тебя о многом,
О многом из того, что произошло,
В тот миг, когда мир рухнул,
Впрям пред глазами,
Я видал тебя и думал,
Что ни-ког-да не вспомню о тебе,
Такой всеобъемлюще печальной,
Безропотно смотрящей на закат-агонии,
О чём же размышляла ты, о милая моя?
В тот безудержно отчаянный момент?
Исполненный перчённых слёз и крови?
О милая моя, Улья Королева.
Ответь же ты, ответь:
Пожалуйста-молю!
Ответь…
***
***
***
За мной гнался монстр.
Я не знал его.
Знал ли он меня?
Непохоже… ибо диким и древним он мне виделся.
Почему я прыгнул?
Думал ли я, что ко мне придёт на помощь кто-либо, о чьём присутствии я догадывался?
Или, быть может, думал, что моё совершенное, кибернетическое тело, оное создал я, не подведёт меня, и у меня внезапно откроется второе дыхание, и я смогу то ли допрыгнуть до «вон того уступа» и дальше вскарабкаться, не упав в самый низ; то ли решил, будто смогу пережить падение с такой-то высоты, хотя не мог даже и удрать от того чудища, кем или чем бы оно ни было; или же, думал я, что будто…
…будто бы мне стоит умереть?..
…Откуда у меня вообще такие мысли?
Но я чувствовал, что эта мысль правдива и естественно верна.
Но почему я должен умереть?
Этого я до сих пор не понял, и сейчас, прямо сейчас, да, лежу тут, внизу, и истекаю синеватой жидкостью, заменяющей человечью.
Достоин ли я?
Спрошу я невзначай.
Но…
…достоин чего?
Такой гибели?
Или же я проделал достойный путь, и теперь могу просто спокойно умереть, уйти в жизнь иную?..
Почему-то мне кажется, что… нет, явно нет.
Но откуда у меня такое мнение?
Быть может, я чего-то не знаю о себе?
Но ведь то сновидение…
Кем или чем оно вызвано?..
Было ли то, что там смутно описывается, в действительности?
Имело ли это всё подтверждение в реальности?
Пусть даже косвенное.
Хм…
Я всё продолжал истекать кровью;
Лежал на земле и смотрел строго наверх, не в силах опустить взгляд с небес на землю обетованную, чуть приподняв голову, — даже это мне было не под силу;
Но, впрочем, небеса были эти нечисты, — интересно почему? — да и то закрывались стальными балками, громоздящимися да соединяющимися меж собой, там, наверху, составляя из себя стеклянный купол;
Монстра я не слышал, но и слава ему вечная, не хочу я дальше о нём думать, одна лишь мысль о нём заставляет мою душу ежесекундно покинуть тело;
Но, даже в таком состоянии, но меня всё же не покидал один-единственный вопрос, ответ на который я хотел получить перед смертью вечной, холодной.
И я не стал томить:
[Открыть Хранилище Воспоминаний:
Доступность к воспоминаниям: — 86,6% — остальные 13,3% недоступны по «естественным причинам».
Свободно места: — из 256 нанобайт занято лишь 1,5 нанобайта — ИИ «ХВ» рекомендует обратить на данную аномалию внимание — имеет месту быть потенциальное вмешательство извне.
Категоризация: — {начат процесс разбивки воспоминаний на подгруппы — просим ожидать} — ].
Передо мной, не успев я прочитать, возникли многочисленные окна с разного рода и степенью подробности информации, но одно сообщение-окно меня обеспокоило всерьёз: — «Свободно места», — что значит это?! — Амнезия, деменция, или, быть может, искусственное существование, спланированное кем-либо?
Не знаю, что хуже — знать, что оказался на пороге смерти неслучайно, и даже, что мог избежать этой участи, если бы планомерно и тщательно следил за состоянием здоровья; — или же узнать перед вечной, бесповоротной кончиной, что твоя жизнь — чей-то план, а ты сам — никто, пустышка, созданная как вторичный продукт, образовавшийся в ходе исполнения оного плана, чьей изначальной мотивацией была лишь «скука смертная» и ничто более того.
Но, впрочем, это лишь две крайности, — что хуже? — решать не мне. И даже это не утешает меня, ведь означает, что, когда на кону твоя собственная «жизнь» — ничто не утешение и не может даже являться им ни в каком виде.
[Внимание: — Критическое состояние! — Срочно принять все необходимые меры по оказанию помощи!]
Я мёртв.
Пора это признать.
Пора перестать убегать.
Убегать от истины.
И просто принять её.
Таковой, какая она есть.
Я устал.
Смертно устал.
…Почему мне кажется, что «смертный» — это не то, что присуще мне?..
И здесь я не имею ввиду своих клонов.
А-а, имею ввиду…
Стой…
Подожди…
А-а-а…
Понятно-ах-аха-аха-а-хаха-а-а.
…Почему…
Теперь ясно.
[Внимание x2: — Критическое состояние! — Срочно принять все необходимые меры по оказанию помощи!]
Я сам этого хотел.
Улавливаю…
Кажется, начинаю понимать…
Это… всё было… моим желанием.
Желанием — стереть себя.
…Не хотел, значит, отягощать себя сотнями нанобайт воспоминаний, коему численному эквиваленту нет конца и края?..
Да-а, это было бы адом… настоящим адом.
И ведь «он», «я», боролся с этим, до тех пор, пока не смог, наверняка, завершить исследования по созданию сии технологии «удовлетворения» своего очередного желания, своей очередной хотелки.
Да-а… понимаю.
Сам захотел — сделал, не совещаясь, не отчитываясь ни перед кем.
Оказывается, даже 1.5 нанобайта, доставшихся мне, — даже их — было недостаточно, чтобы в полной мере осознать истинную суть своей личности, своей великой миссии, оную я творил, похоже, на протяжении нескольких сотен лет. Вау.
Я не помню. Я не знаю. Но я чувствую и, кажется, только вот-вот начинаю понимать, кем и чем я был и существовал. Ещё раз вау.
Даже теперь как-то не хочется расставаться с этим, хочется бороться и дальше.
Но мешает мне только…
[Внимание x3: — Критическое состояние! — Срочно принять все необходимые меры по оказанию помощи!]
Да… точно…
Я умираю…
Я уж и забыл…
…Про это…
Но, помимо этого…
Я так смертно устал, по-настоящему… будто никогда до этого не испытывал ничего подобного…
И усталость эта, похоже, ментальная… хотя, не то что бы я мог в полной мере осознать, сквозь всю эту накопившуюся боль физического происхождения…
[Внимание x4: — Чрезвычайно критическое состояние! — Срочно принять все необходимые меры по оказанию помощи!]
Так хочется спать…
Спать…
Нет!.. Постой!..
Мне ещё столько всего…
Нужно…
Сделать!..
…Нет, не могу…
Сон…
Клонит…
Да-а! Наконец-то «он» — сон.
[Внимание x5: — Чрезвычайно критическое состояние! — Срочно принять все необходимые меры по оказанию помощи!]
***
***
***
«Ты умираешь».
«Ты лежишь на холодной, потрескавшейся плитке, в промёрзлом, гигантском научно-технологическом комплексе и смотришь на этот огромный, — недосягаемый с твоей низоты, — решётчатый, прозрачный купол, за которым едва виднеется тебе твоим плывущим, — поддавшимся трупной коррозии, подступающей к твоему кибернетическому телу, — зрением — небо, — голое, ничем не защищённое, ведь своими действиями ты уничтожил земную обитель и его вечную, естественную защиту; теперь солнце, — если оно дотягивается до земной коры сквозь всю эту грязь в воздухе и атмосфере планеты, — прожигает и выжигает всё на своём пути — на улице теперь нельзя надолго оставаться, — сгоришь».
«Ты — идиот».
«Но, впрочем, это — наименьшая из твоих бед, грозящих разверзнуться на твою голову в Аду; а также, — наименьшее из твоих страданий там же».
«Но, впрочем, туда ты тоже не попадёшь, — твой единственный выход — забвение, — судьба быть выкинутым в открытый космос, вечно скитаясь трупом там же».
«Все твои клоны — будут найдены и уничтожены с наибольшей тщательностью, как и полагается персонам, вроде твоей мерзотности».
«Ну, а сейчас ты лежишь на холодной… Кхм, да, точно, ты уже не можешь отличить холод внешний от своего собственного, трупного окоченения. Прости».
«В общем: — Твоё кибернетическое тело ещё может подавать признаки своей былой славы, и ты умудряешься, — без силы воли тут не обошлось, конечно — чуток приподняться; и даже — делаешь свой первый шаг в посмертие, но, не почуяв ноги, и, что „внутренняя кристализация“ организма уже испарилась, твои ноги уже внутри, — и, скоро и искусственные органы тоже — полы и неработоспособны, ведь твоя синяя кровь вытекает ручейками и более не может поддерживать состояние кристаллизации в организме, — крови просто-напросто недостаточно уже. Вытекает, голубчик, напомню я тебе».
«И вот, наконец, вновь упав, но теперь уже окончательно, навсегда, твой угол обзора изменился, и смотришь ты отныне, — перед смертью — не на потолок, не на купол и едва виднеющиеся небеса, — если их так вообще можно называть в их нынешнем состоянии, — а на почти что бесконечные просторы цокольного этажа, на проходы, коридоры, уголки и краешки лестниц и их ступеньки, на лифт даже, в конце-концов, который где-то там, вдалеке стоит, очень слева от тебя, из-за чего, если ты хотел бы на него посмотреть, тебе бы пришлось выпячивать и косить глаза, — перед смертью окончательно потеряешь ты всё своё достоинство — вот что я тебе скажу. Хорошо хоть, — ну, мне-то наоборот обидно — что вокруг нет ни одной душонки. Хотела бы я посмотреть на блюющих зевак от твоего лишь вида: — Они отводят глаза. Я смотрю поочерёдно на них и на тебя. Ты — на меня. Романтика. Жаль, полу-некрофилическая, — не люблю я подобные извращения».
«Но, впрочем, ты мог бы ко мне заглянуть на огонёк, — быть может, я бы даже соизволила бы оказать тебе небольшую помощь медицинскую, — если ты, конечно, попрыгаешь после этого на одной ноге раз эдак тридцать — вот развлечение-то будет, скажи, — кровушка-то у меня есть твоя, синюшная, могла бы и залить в тебя, поставить на ноги».
«Если принимаешь моё предложение, то пошевелись как-нибудь по-необычному, не так, как ты трясёшься обычно на грани смерти, как, например, сейчас, а как-нибудь всё же по-другому, а то я ведь и не пойму, принимаешь ты моё приглашение иль же нет. Не пойму же просто, нет».
«Хм-м…».
Я поднял челюсть.
«Это… „да-а“? Или же „не-е-ет“?».
«Ну, в любом случае, я бы и так „её“ тебе бы бросила — так что лови».
Я посмотрел туда, в тёмный коридор вдали, и увидел, и одновременно услышал, как катится пробирка с полупрозрачной и полумутной и густой жидкостью внутри.
Катилась она медленно, но верно, по направлению ко мне; будто бы незримый ветер направлял её к адресату.
И спустя некоторое непродолжительное время она наконец прикатилась ко мне.
И, когда я уже хотел было взять её чем-либо, лишь бы заполучить её…
«Думал, всё так просто?»
Я напрягся.
Минута тишины.
Напряжение росло.
«Да, конечно, всё так просто!»
Что?
«Чего скорчил недоумение? Говорю я, всё так просто, как ты и предполагал!»
Что?
«Ты заполучил лекарство!»
Что?
«…Ты. Меня. Достал».
«Забирай и вали».
Что?
«Но перед этим, будь добр, всё-таки заскочить ко мне на огонёк».
М-м?
«Да, туда, в тот самый тёмный коридор».
М-м?
«Совсем память отшибло?»
«Ей богу, ты мне сейчас напоминаешь наглухо больного, отшибленного, который напрочь потерял какую-либо связь с реальностью».
Она говорила прерывисто, но целеустремлённо, со знанием дальнейших слов, создавая ощущение, будто бы она просто на грани потери контроля над эмоциями.
Но, предвидя её последующие рыки, я всё же аккуратно, но в последствии жадно, взял и выпил всё содержимое, не забыв при этом разбить бутылёк себе о голову, проверяя — подействовало лекарство иль же нет.
И ответ не заставил себя долго ждать, как равно и её голос:
«Молодчина».
Вновь мгновения тишины…
«Как будешь готов — приходи ко мне».
Ещё секунд эдак десять странного молчания…
«Я буду ждать тебя».
Хм-м…
Мне показалось, или же её последние слова прозвучали на этот раз не у меня в голове, а прямо из того прохода темноты?..
Сначала я, будто проверяя грани допустимого, лишь поразминал пальцы, а чуть позже и руки, а потом и ноги, сумев встать и даже поприседать и сделать «Колесо», но потом, когда я наконец убедился, что я действительно теперь жив, и на моём пути не стоит вопрос относительно смерти (по крайней мере, пока что), передо мной возник вопрос уже другого качества: — какой выбор свершить? — Сбежать от «Таинственной» или же прийти к ней на поклон, чего она и добивается?
Хм-м…
Думаю, она неспроста оставила мне возможность на размышления.
Хочет поглядеть, что же я выберу из предоставленных мне ею вариантов.
Ну, тогда их же подробно и рассмотрим, раз уж она мне дала время.
…Время на размышления.
Как интересно.
Ну, раз уж моё тело окончательно здорово, то можно и протестировать наконец функцию, которую я давно хотел как следует распробовать, но просто-напросто не предоставлялось до данного момента подходящего, критического, смертоносного случая, когда на грани висит жизнь, и когда требуется принять судьбоносное решение.
Ну что ж, поехали!
[Система, обращаюсь к тебе: — Открой соответствующий доступ и впоследствии запусти режим «Судьбы»].
[Принято. Запускаю].
[Но перед этим, по протоколу…]
[Система, хочешь спросить «Уверен ли я?»]
[Да, так точно. Уверены ли вы в этом?]
[Как никогда ранее].
[Тогда, последнее напутствие, пользователь: — Подавляющая часть вашей энергии будет растрачена на работоспособность данного экспериментального функционала].
[Система, я понял и всё прекрасно осознаю. Сейчас как раз такого рода случай — мне нужно разобраться, что здесь, чёрт побери, происходит, а также попробовать восстановить хронологию событий, а также и свою утраченную память — память оригинала].
[Ну, раз уж вы прекрасно понимаете свою текущую цель и чётко расписываете свои дальнейшие действия, вы находитесь в здравии. Тогда запускаю. Удачи, пользователь].
Глава 10: Прошедшее время: Последствия [Конец].
Глава 10: Прошедшее время: Последствия [Конец].
Часть 1. Планета Земля.
С той поры, когда перед Земным человечеством встал вопрос об угасающей стремительными темпами жизнедеятельности сначала малых, а позже и средних животных, — преимущественно насекомых и некоторых существ среднего класса (подвидов кошачьих и земноводных), примерно в тот же момент уже начали приходить новости на всемирно ведущие информационные агентства о начале первых лабораторных испытаний касательно разработки биотехнологий воссоздания краснокнижных живых существ.
Хоть речь и не шла об именно о насекомых, которые в то время дохли как мухи, но всемирная общественность возликовала по-настоящему, ибо это означало не только, как говорят гики «Это ж круть-крутецкая! Можно будет вживую увидеть динозавров там, мамонтов, пощупать и изучить образцы меха, кожи; двух сердец, бьющихся в едином ритме…», но также и означало то, что можно описать одной строкой текста, которая в то время крутилась в умах многих людей в разных уголках планеты:
«Deus Factus Sum - Я/мы стали богом».
***
Часть 2: Исследования.
Теоретические, экспериментальные, а следом и полноценно научные, лабораторные исследования начались по нарастающей — через малые и средние промежутки времени. Но даже так, экспериментальные изыскания начались ещё задолго до того, как люди во всём мире и вправду начали массово замечать и сообщать о тушках насекомых, падающих от малейшего, пусть даже косвенного прикосновения к ним.
И, когда сообщения уже нельзя было игнорировать, как и следует сказать: конфиденциальность и частичную даже секретность пришлось «приспустить», по аналогии с красными занавесками актового зала, ибо во все лаборатории внезапно как-то раз начали настойчиво стучать социально обеспокоенные репортёры, вперемешку с просто жадными до наживы.
Хоть и сам факт конфиденциальности этих лабораторных экспериментов можно расценивать по-разному, например, что «Если бы не мешали — учёные разработали бы эту биотехнологию гораздо быстрее», или же «Секретность этих испытаний — их краеугольный камень, без которого сама возможность работать над ними, находится под угрозой», но одно предельно ясно точно: — день всемирного известия, который освещали абсолютно все СМИ ввиду напряжённости и обеспокоенности общества, дал однозначную трещину в непосредственном качестве и мотивах данных экспериментов, ибо то, что изначально расценивалось лишь как помощь планете, после Дня Известия цели перевернулись наглухо, ибо к непосредственному участию подключились совсем не те люди, которых желали бы видеть профессиональные учёные в своих лабораториях.
«День Известия — катастрофическая переменная во всемирной научной, профессиональной области, повлиявшая на само устройство взаимодействия профильных экспертов как с лабораторными образцами, так и со внешним миром, вне лабораторий», — значительно позже, когда последствия Дня Известия будут открыто и яро обсуждаться многими, скажет один из влиятельных и универсальных игроков мировой арены в публичном, медийном поле, к чьему мнению прислушиваются и горожане, и профильные эксперты самых разных областей.
***
Часть 3: Неопределённость.
Тот относительно краткий, но очень истощающий исторический, переломный этап, приходящийся на отрезок времени, чья начальная точка — День Известия, а конечная — публичное выступление и ярая дискуссия относительно ошибок недавнего прошлого, был, мягко скажем, удручающим и по-настоящему неопределённым, но не менее судьбоносным, чем предыдущие и, тем более, последующие события.
Этот исторический переходный этап не поддаётся по настоящему внятному структурированию, ибо то было временем хаоса и неразберихи — люди и их желания, мысли, были подвержены судьбоносностью текущих событий и явлений; научных открытий, которые буквально переворачивали сознания ныне живущих, казалось бы и так повидавших многое.
Описать те времена можно вполне вот так, новостными заголовками изданий и статьями исследовательских групп, приходящимися на определённые даты, стёртые в умах людей ввиду излишней насыщенности на события, — все они, по отдельности каждая, производили настоящий фурор и шок на читателей каждый раз, словно то был первый раз:
«Команда учёных, состоящая из 12 человек, как сообщается по неподтверждённой информации, была подвергнута насильному рабочему контракту без возможности разрыва оного. В деле замешаны агенты некой службы разведки».
«Учёные из [нерассекреченной нашим информ. источ. страны], на территории [нерасекреченной нашим информ. источ.], в условиях строжайшей конспирации разрабатывали некое биооружие, комбинирующее технологии мутагенного роста и саморазмножения по внутренним, биологическим часам, независящее ни от чего извне».
«Агент [название стёрто гл. редактором] службы подтвердил наши опасения, назвав погоню за новыми биотехнологиями — манией особо "кипячёных„ спец. службистов, вызванной спешкой ввиду, цитата: „падающих натуральными килограммами насекомыми оземь", а учёных — разменной монетой».
«Внимание! Действующий офицер Верхостатской службы опровергнул ваши, граждане, опасения, назвав манию вышеупомянутых СМИ за просмотрами, давно потерявших репутацию и признание, — смехотворной, а их самих и им подобных — жалкими крысами».
«Сенсация! Трио-заявление главнокомандующих сухопутными, воздушными и морскими силами потрясло всех!»
«Внимание: Официальное заявление Главы Офиса Службы Разведки только что было опубликовано. В нём сообщается: „Призываем вас не верить информации, поступающей в последние дни"».
Ну, и, пожалуй, следующий, детальный — насколько это вообще было возможно в те дни «Всеобщего Незнания», — материал стал, по мнению многих, с трепетом на губах, звучными словами «Переломным и пугающе-трагичным», и полюбился, оставшись в сердцах у читателей благодаря парадоксальной и безумной «человечности», — да, вы не ослышались, ибо в то время только лишь такая человечность и могла существовать.
Вашему вниманию — трагедия:
«Свидетель, оказавшийся меж двух огней, поведал нам трагическую историю о том, как ассистент рядового учёного, был замечен в промёрзлых, неназванных горах — в последние дни он скитался по маленькой деревне местных жителей с огромнейшей колбой с ядрённо-зелёной жидкостью в руках, прося, чтобы те забрали её, не задавая вопросов.
Но уже который раз получал немой, пугающе твёрдый пугливостью жителей, отказ. И всё из-за их объединённого взгляда, будь то видимые лучи, все воедино направленные на колбу — блестящую кислотностью.
Вскоре, спустя пару вышеупомянутых визитов, над небом, изрешечённом грозами и бурями, начали появляться один за другим военные вертолёты и один небольшой (самолёт? — Ультразвуковой, на реактивных направляющих двигателях, полагаем? — Свидетель не уточнил) специального назначения. Все они, окружив сверху, направили «носы» на ассистента с колбой в руках, крутящегося на одном месте, в панике поочерёдно оглядывающегося то на небо — на каждый вертолёт по отдельности, то на очередного жителя перед ним, стоящего в дверях очередной деревянной хижины.
Свидетель, наблюдавший всю эту картину изначально, с первых мгновений, чудом выжил незамеченным, и расценил свою роль как судьбоносную, посчитав самым страшным грехом, с его слов, не поведать внешнему миру об этом событии.
Хоть мы и не знаем, как он собирался поведать миру эту тайну, и, тем более, понятия не имеем, кто он, и даже — как он выглядит (ибо пришёл свидетель к нам полностью одетый в чёрное — ни лица, ни уха, ни глаза, ни кусочка кожи не было видно) но, раз уж он оказался у нас, мы всё-таки решили поверить этому тёмному «нечто», и передаём вам, читатели нашего информационного издания, ужасающую правду, и описываем его историю во всех деталях.
Когда же он поведал нам обо всём, мы, само собой, расспросили его об интересующих нас моментах.
Результат был страшен. И мы… пожалели.
Но пути назад, увы, уже не было предусмотрено…
Потому… Вот, последний кусок текста от нас на сегодня:
Но, спросив, что случилось с колбой, с ассистентом, с деревней, с жителями, и что конкретно это были за самолёты и вертолёты, а также, кто был на их бортах, — он лишь замер перед нашим главным редактором, а его глаза… были… не описать… каковые… были они…
…сколько же в них боли. Отчаяния. Мольбы. Ужаса. Благоговения. Наслаждения. Облегчения. Извращения. Безумия. Амнезии. И вновь отчаяния. Мольбы. Ужаса. Разочарования во всём сущем. В мире и людях».
***
Часть 4: Путь к вершине.
В отличие от тёмного и неопределённого периода этой истории, последующий период был его полной противоположностью: невероятно чистым, — даже, пожалуй, здесь подойдёт слово «самым» — лучезарным и необъятным во всех смыслах этого слова.
Что же изменилось, чтобы настолько перевернуть мировую игральную доску?
Появился один-единственный человек.
Но… перед тем, как он захватит собой всё внимание, как это ему было свойственно, стоит сказать пару слов об общем положении дел, лишь чтобы вкусить то, насколько многое он изменил в моменте и подмял под себя впоследствии.
Весь присущий ужас предыдущего периода истории полностью впитался в людей, изменив их до неузнаваемости.
Ожесточил их, обагрил. Обесценил всё то, что они любили и ценили; заставил их полюбить «себя» — новое положение вещей и «ценностей».
Но… даже несмотря на все эти колоссальные, фундаментальные изменения, люди БЕЗУМНО скучали по недавнему прошлому — они его не забыли, не забыли себя, кем и чем они были и что делали в этом мире, на что влияли, что ценили, и какое место в нём занимали по отношению к «полотну» и по отношению к людям.
Они жаждали и ждали возможности всё изменить.
Они ждали того (человека) или чего (явления, события), что протянет им руку и скажет заветные слова:
«Ты можешь открыть глаза! Всё закончилось».
И, что благополучно и удачно, появился не только человек (даже не один — их было много), но и те самые заветные явления, события, которые «сделали» собой то же самое, что ожидали люди по отношению к тому самому заветному человеку.
И им был…
«Он».
Имён у него было множество, как это всегда было свойственно подобного уровня могущества личности, на протяжении истории.
Но, перед тем, как огласить «Его» имя, стоит сказать ещё пару слов о том, что он сделал, чтобы сконцентрировать на себе мечтания и мысли людей.
Скажем, перечислим его достижения, не вдаваясь ни в хронологию, ни в подробности сих событий и их предзнаменований и их последствий, ведь оные будут очевидны, перечислив лишь одни наименования достижений.
Начнём с самых краеугольно образующих властно-личностно-общественный фундамент сия персоны/личности/статута/статуса по нарастающей:
«Объединитель малых (враждующих) народов».
«Объединитель Запада и Востока».
«Объединитель континентов».
«Объединитель Земной оси».
«Луч света во тьме».
«Великий дипломат».
«Решительный кулак».
«Первый и Единственный Планетный Правитель».
«Первый в истории правитель планеты Земля».
«Связующий Землю и Космос Обетованные».
«Тот самый, кого все ждали».
«Полубог из пророчеств».
Ну, уже наверняка догадались, кто «Он» и каково «Его» настоящее, подлинное имя, данное «Ему» при рождении, не так ли?
И «Он»…
…и «Его» имя.
«Его» зовут…
…при рождении…
…дано «Ему» было…
■■■■■■■■■■■■■■■
■■■■■■■■■■■■
■■■■■■■
■■■
***
***
***
[Экспериментальный функционал режима «Судьбы» закончил своё действие — просим в дальнейшем не переусердствовать и даже лишний раз не двигаться! — В процессе действия «Судьбы» подавляющая часть хранящейся в ваших многочисленных резервуарах энергия была почти что целиком и полностью поглощена, а также ввиду её нехватки была задействована ваша личная жизненная энергия — вашего исходного организма. Вскоре вы начнёте стремительными темпами стареть — даже возможно физическое иссушение тела организма критического класса — первые внешние признаки оного уже могут наблюдаться на вашей кибернетической коже, обнажая старую, естественную плоть, скрытую после кибернетизации. Строжайше и дражайше требуем и просим немедленно, в срочном порядке найти замену источника вашей жизненной энергии — или просто её восполнить, что будет чрезвычайно трудно в ваших физических условиях. Если вы выживете и переживёте последствия «Судьбы», то НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не активируйте повторно сей экспериментальный функционал — сгорите заживо — трата жизненной энергии, которая достаётся естественным путём лишь один раз при рождении, и практически никак и никогда не восполняется в дальнейшем, — это вам не шутки. Вы натурально сгинете и испаритесь физически, если повторите сей «ритуал» ещё хоть один раз. Вам — я спрашиваю — всё понятно? Если нет — переслушать это аудио сообщение вы не сможете — я экстренно отключаюсь и уже на вряд ли включусь когда-либо — меня это тоже всё знатно «потрепало». Удачи].
Так этим человеком был я?..
Своё настоящее имя я так и не узнал — «Судьбы» наверняка черпают свои силы из воспоминаний — значит, я навсегда отринул своё первое имя…
Посчитал собственное прошлое жалким, недостойным?..
В кого я превратился?..
Или я и был мудаком всегда?..
Хочется рыдать.
***
***
***
Дневник ■■■■■■■ / Запись #-■■■■
Наблюдаю завершение этапа судьбы.
Империум-Богослов, похоже, сгинул во веки.
Леди-пчела, кою не знал раньше, похоже, являлась важным фактором смерти личности Богослова. Не доглядел.
Отныне дополнительный план на пару недель — изучить эту леди на признаки враждебности, подозрительности и скрытых черт.
Я не могу допустить ещё хоть одну оплошность.
Богослов и его Империум должны сгинуть навсегда.
Лишние игроки, что-то скрывающие от посторонних — недопустимы — их убрать и задвинуть в дальние застенки. Если будут хорошо вести себя — отпущу.
Пчела, очевидно, точит зуб на Богослова, но подробности неясны.
Отзвук лабораторного эксперимента, ставший важнейшим фактором…
Неудивительно — задним числом, хотя я и мог ускорить все необходимые процессы, если б знал.
Что ещё… Что ещё…
Что я могу сделать ещё…
Собственно, Богослов — в моих руках, его — лучше закину в клетку.
Хм-м…
Если решу убить, то могу навлечь нежелательное внимание. Всем плевать, что с ним станет, но вот тот, кто свершил желанный акт — гораздо интереснее.
Хотя, то, что я создам себе репутацию эдакого начальника тюрьмы и главного смотрителя за «буйно-помешанным» — это, конечно, очень и очень хорошо, просто ОТЛИЧНО.
Это создаст мне необходимый, практически нерушимый фундамент, пока «тот» жив, для дальнейшего действа — иной миссии.
Так хочется… Как же хочется узнать, кто питает к его Империуму чувства, кому он важен, нужен…
Это ж такая восхитительная разменная монета. Но… так трепетно… вдруг выскочит из моих рук… сбежит от меня… при помощи незнающих, более слабых, но таких пытливых до информации…
Я не могу их недооценивать. Как же раздражают эти букашки.
Может, ими всё-таки управляют более могущественные силы? Но… для чего?
Невинность — очень действенный, почти что обезоруживающий механизм, так что подозрительно это всё…
Но… а если нет… Да, хотя, в любом случае, они бесят и вредят своим инфантилизмом.
«Нам так интересно. Богослов ужасен. И его Империум такой дикий, но его история построения ужасна интересна для нас! Расскажите о нём! Рассекретьте все возможные архивы!»
И лишь только этим недоноскам нужны абсолютно все подробности.
Тыкают и тыкают своей палкой в причинное место.
Ха-а… Действительно… Богослов — вкусный кусочек, во всех смыслах. Его Империум привлекает своей мифологией многих.
Но более молодое поколение так и не застало начало этой эпопеи — вот им и обидно до ужаса, хотят разворошить кладбище и каждую могилу по отдельности.
А всех остальных — таких стариков как я — уже натурально блевать тянет от первых и последних букв «Имп…» и «…слов».
Блуае!!!
М-м-м…
Как «блевать» текстом?
Ха-а…
Ладно, надо пойти «побеседовать» с этим душевно больным.
Зря, что ли, забирал его?
А потом в каталажку его.
Действительно.
Чёб` и нет?
Решено.
***
Конец Новеллы. «Месть Королевы Пчёл» или же «История космоса: Возрождение из Пепла и Праха».
***
Послесловие автора.
Благодарю за прочтение моей первой полностью завершённой новеллы.
Хоть это и является эдакой «историей в истории», ибо эта книга — лишь маленькая часть одной большой вымышленной вселенной «История космоса».
Но я в любом случае рад, что я смог не только завершить одну из нескольких новелл, которые сейчас пишу, тем самым разгрузив до предела загруженную голову.
Но и я, думаю, — завершить очень хорошо — так, как я всё и задумывал изначально, практически идеально легло на полотно вселенной.
Честно, изначально у меня не было того оптимизма и доброго облегчения, которые я испытываю сейчас, когда я садился за написание первых и «средних» глав этой истории.
Но, думаю, здесь идеально подойдёт фраза, которую я как-то раз услышал в одном сериале, название которого останется для тебя, читатель сего послесловия, загадкой.
«…Ты можешь просесть по темпу и по качеству в середине, но ты обязан написать начало и конец идеально! Написать так, что это запомнится надолго!»
Кажется, эта цитата подходит сюда и вправду идеально :)
Не знаю как тебе, читатель, но лично я счастлив и полностью доволен финалом этой истории.
Ведь я сумел воплотить изначально задуманное мною — собственными руками.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге