Ментальное вскрытие

Пролог

Пролог

Тилл Де Линт - крупное бесполое существо, свечение которого было жёлтым, ввалилось в кабинет.

— Доброе утро, - проговорил начальник миссии бесполым голосом, лишённым интонаций. — Наша задача - приступить к активному изучению Земли. Что скажет отдел аналитики?

— Я подготовил доклад, - не здороваясь, отозвался зелёный люсент - так называли жителей планеты Ноэзис. — Земля находится в солнечной системе, в галактике Млечный Путь, является третьей от Солнца планетой. Наиболее разумными существами, населяющими её, являются люди.

— Верно, Харман, люди, - кивнул Тилл. — Что скажете вы, аналитик Бюваль?

Фиолетовое свечение Бюваля ответило учёному теплом и какой-то тревогой.

— Я читал, что они чувствуют боль... - на подобии лица карьериста-директора читалось непонимание, и Бювалю пришлось добавить: — Это... Ощущение физического страдания. Когда они чувствуют её, им не до исследований...

— Зато нам до исследований! - подал вдруг голос красный инопланетянин. — Нечего думать, надо начинать действовать!

Но Де Линт укротил его пыл одним лишь резко сгустившимся светом своего тела.

— Бюваль Беппо, - произнёс жёлтый научный сотрудник. — Догма Ноэзиса гласит о высшей ценности знания несмотря ни на что! Вейн Вольф, благодарю за рвение, но для начала хорошенько обмозгуйте всё с командой. Рекомендую вам начать с захвата подопытного из Европы.

Трое разноцветных оперативников удалились, за ними же двинулись и Бюваль с Харманом. В помещении осталось двое.

— Эмпирик Ромер, - свет от начальника стал немного приятнее. — Учил их язык?

— Только английский, - безэмоционально отчеканил юный Стир. — Количество их языков трудно сосчитать, а английский является самым распространённым.

— Ясно, - фыркнул старший. — Что именно ты делал?

— Читал статьи.

— И что же там? - иногда казалось, что начальник издевается, на деле же такая дотошность была нужна ему исключительно для повышения.

— Норма сна, в среднем, восемь часов.

— Ну вот и прекрасно, своё первое задание ты уже получил, приступай к выполнению.

— Так точно! - ответил Стир Ромер и покинул кабинет.

А Тилл Де Линт остался наедине с собственным предвкушением. Земля обещала быть источником не только новой должности, но и интересных подопытных.

Глава 1

Глава I

Один из множества французских переулков пах сегодня свежей выпечкой и особым трепетом от её приготовления. Молодой шеф-повар Жан-Жак Робер трудился на кухне с самого утра, не имея возможности присесть. Когда он неторопливо помешивал тесто, к нему подошёл несколько взволнованный официант.

— Шеф, - пробормотал Пьер, стараясь отдышаться. — Вас просят гости.

Грузный мужчина спокойно кивнул ему в ответ и вышел в зал. За одним из столиков, к которому он и направлялся, его уже поджидали оперативники НИИ Ноэзиса.

— Добрый день.

Это был Вейн, замаскированный под человека при помощи голограммы.

— У нас для вас есть особое предложение, - с английским у кулинара и так были не лучшие отношения, а пришелец говорил ещё и со странным акцентом. Но тот и не подал виду, что возмущён.

— И какое же? - он улыбнулся, чтобы выглядеть хоть немного презентабельнее.

— Некоторое время вы будете поваром на корабле, - в разговор вступил Эркейн, тактик миссии. — Оплата... По договорённости. Но значительно выше, чем в вашем ресторане.

Увидев на лице Жан-Жака недоумение, постепенно переходящее в замешательство, Вейн быстро, как и привык, вмешался.

— Пройдёмте на свежий воздух, мсье. Так лучше думается.

Он осторожно, но крепко взял его за руку, и они оказались снаружи. Повар не отводил взгляда от своего заведения, пока не заговорил, кажется, самый тихий из троих - стратег Юстин, который, надо заметить, на родной планете имел бы синего цвета свечение.

— Так что вы думаете? - на всякий случай, он почтительно склонил голову.

— Я думаю, что...

Договорить землянину не дали. Вейн парой движений ударил его в живот и накинул повязку на глаза, а Эркейн в тот же момент связал ему руки. Боль от этих действий заставила забыть обо всём на некоторое неопределённое время. Пришёл в себя Жан-Жак уже на корабле чужеземцев, в холодной, сырой и пустой палубе. Он молчал, стараясь не подавать признаков жизни, но внутри у него уже вскипал коктейль из страха, какой-то новой, незнакомой ему, слишком сильной, ненависти и самое главное, - непонимания, зачем он здесь.

Глава 2

Глава II

Солнце Австралии светило над головой начинающего сельхозтехнолога. Гилберт Франклин — загорелый брюнет, сильные мышцы которого сейчас были скрыты под униформой — гордо шагал по полю, насвистывая тихую мелодию.

— Прекрасный день, - раздался из глубин колосьев странный голос без интонации.

Юноша инстинктивно отскочил, но уже через секунду выпрямился, пытаясь выдавить широкую улыбку.

— Это точно, - незаметно смахнув пот со лба, ответил он.

— А был бы ещё чудеснее, - тот, кто прятался в зарослях, наконец встал в полный рост. — Если бы только люди заботились об экологии родной планеты.

Гилберт обвёл взглядом человека или того, кто им притворялся.

Нет, что-то в нём было не то... Но для выросшего в культуре Ниуэ Гилберта, было неприемлемым прогонять гостя — а это существо явно было не из Океании.

— Я давно мечтал об этом, - с досадой согласился парень.

— Пойдём со мной! Я тебя научу.

Вейн схватил его за плечо уже совсем по-дружески и повёл в сторону. Рука чужеземца или её подобие была слишком красной даже для такого климата. Но Гилберт не обратил внимания, а просто наслаждался беседой.

Со стороны такое поведение напоминало задушевный разговор двух молодых людей в приподнятом настроении. На деле же являлось настоящим захватом. В конце пути Вейн грубо впихнул островитянина внутрь своего корабля, и дверь со щелчком захлопнулась. Теперь, находясь внутри, Гилберт трясся от страха и ругал себя за собственную беспечность. Благодаря слабому мерцанию лампы, он смог разглядеть вдалеке осторожно поднимающегося мужчину. Тот что-то спросил у него - что конкретно, юноше не позволил расслышать гул мотора. Гилберт в ответ только поднял руки, показывая открытые ладони, и улыбнулся ещё шире, не желая делиться своими истинными чувствами — должно быть, потому что нет в мире такого существа, которое ненавидит человеческие слабости больше, чем сам человек.

Глава 3

Глава III

Призраком прошлого над её, завёрнутой в хиджаб, головой свистели пули и развевался триколор с белым узором. Бангаша помнила каждый запрет, каждое наказание, даже каждый презренный взгляд родственников - всё это отложилось в памяти мёртвым, но заставляющим идти вперёд грузом. Побег из страны был не эгоизмом, а настоящим спасением самой себя.

Этим утром девушка протирала стол в доме, в котором и работала. Рассвет, ставший для неё не красивым зрелищем, а лишь приятным фоном, был сегодня настолько красным, что напоминал горло больного ангиной. Но сейчас ей было не до этого.

— Свобода воли и милосердие, - внезапно произнёс бородатый мужчина, внезапно появившийся во дворе. — Их так часто ставят рядом.

— И что? - отвечала своим низким голосом юная служанка. Она имела свои взгляды по этому вопросу, но явно не хотела рассказывать чужаку своей истории.

— И то! - не растерялся Юстин, пытающийся закрыть синий оттенок своего тела тюбетейкой. — А ведь правильные ответы уже давно известны. Мы искали их сотни лет, и смогли собрать в одном месте.

В этот раз пришелец даже не думал о том, чтобы прикоснуться к девушке. Несколько слов о религии завладели вниманием человека, старая картина мира которого была разрушена, а новая — ещё не собрана. Обошлось и без грубой силы. Бангаша сама захлопнула за собой дверь корабля. Она видела возле стены двух молодых людей, читала на их лицах разочарование, но не спешила присоединяться. В ней самой вместо привычных страха и злости сейчас откуда-то всплыла надежда... Надежда на милость инопланетян. Почему-то в ней вдруг проснулась неожиданная уверенность в том, что чужие отнесутся к ней лучше, чем бывшие сограждане.

Глава 4

Глава IV

Руководитель экспедиции обнаружил на своём столе заявление на увольнение, подписанное одним из молодых учёных — Г.Я. Львовым. Начальник громко цокнул, и уже через пару минут в его кабинете оказался кудрявый паренёк.

— Что это?!

— Там написано, - уверенным баритоном отвечал геолог, не глядя на собеседника.

— И как это понимать?!

— Как хотите. Мне уже всё равно.

— И куда ты пойдёшь?

— Я уже говорил. Сообщать точные координаты не считаю нужным, - раздражённый юноша закатил глаза.

— Гриша, - мужчина по-отечески положил руку на плечо молодого человека, а его голос смягчился. — Окстись! Ты ещё молод, семью заведёшь, квартиру купишь - оклад скоро повысят. Всё хорошо у тебя в жизни будет.

— У меня и так всё хорошо, - фыркнул он с недоумением, хорошо читавшемся в янтарных глазах. — А ваши слова - чепуха. Я для себя всё давным-давно решил.

Исследователь ушёл, громко хлопнув дверью, и в его хлопке отчётливо была слышна не злость, а пугающая уверенность.

Григорий - крупный, похожий на ледяную глыбу мужчина - прожил в Антарктиде пятнадцать лет, не изменив своего решения ни на секунду. Сегодня он сидел возле одной из лунок и рыбачил. Единственный его друг, ветер, казалось, разносил обрывки фраз:

— Холодно...

— Говорят, у него до сих пор советский паспорт!

— А мне кажется, он глубоко несчастен!

Отшельник только усмехнулся про себя. Он знал все эти слухи, но они его никогда не волновали, как и вечный холод вокруг. Документы у него были хоть и старые, но российские, а несчастным он и вовсе себя никогда не считал. Он вновь сосредоточился на добыче провианта.

— Здесь одиноко, - с намёком на жалость и сочувствие произнёс непонятно откуда взявшийся человек со странными фиолетовыми глазами.

— Идеальные условия, - ответил Григорий, думая, что соглашается. Его голос, как ни странно, был всё таким же громким и низким. — Ты-то что здесь ищешь?

Бюваль отступил на шаг назад.

— Я... Не один... Но отбился от группы...

— Дурак ты, значит. Поздравляю... Ну а я тебе зачем?

— Это странно, но... Вы выглядите... Как местный житель...

— Так и есть, - сквозь зубы произнёс Григорий. — Ладно, чёрт с тобой, пошли!

Мужчина встал, беря удочку под мышку. Он шёл впереди, не оборачиваясь на «потерявшегося» и казалось знал все тайные тропы Антарктиды. Люсент едва поспевал за ним. Наконец, аналитик указал на свой отряд, а бывший геолог подошёл поближе, чтобы удовлетворить свой внезапно проснувшийся интерес.

— Принимайте спасённого, - объявил он, толкая пришельца вперёд.

— Спасибо... - прошептал один из них. — Не уходите, пожалуйста.

Григорий встал по стойке смирно, лишь для того, чтобы посмеяться с очередного социального ритуала.

— Мы вас тоже спасём! - горячо пообещал Бюваль.

— От чего? - застыл на месте мужчина, внутренне усмехаясь.

— Вы так одиноки... Без людей... Рядом только пингвины...

— Это гораздо лучше того будущего, которое мне пророчили.

Харман, поняв, что дальнейший диалог будет абсолютно бесполезен, подмигнул Вейну. Красный оперативник, стоявший за спиной геолога, быстро нанёс ему точный и тяжёлый удар по голове. Очнулся Григорий в незнакомом месте. Первым импульсом, которому он последовал, было желание громко выругаться по-русски и ударить стену кулаком. Искать других людей он и не стал пытаться. На них он перестал надеяться задолго даже до поступления в университет, не говоря уже о попадании на этот корабль.

Глава 5

Глава V

Часть I:

После белой мглы Антарктиды люсентов ждала жара Нигерии. Лина, пышная негритянка, работавшая в банке, сопротивлялась изо всех сил. Она была не просто государственной служащей, она была молодой матерью. В момент похищения, казалось, её крики от ужаса долгого разрыва с ребёнком могли эхом боли отозваться в сердце каждого родителя. Но догме Ноэзиса и её учёным, увы, пока всё равно на чувства представителей иных цивилизаций.

Следующим был американец Кристофер. Вейн уж было думал, что того тоже можно было захватить только силой, но угрюмому бортмеханику хватило пары слов о деньгах.

Последним испытуемым стал фотограф Лукас из Венесуэлы. Он уже давно мечтал о том, чтобы его творчество, наконец, заметили. Его одиночество встретилось с обещанием красивых видов, и он не смог отказаться.

Часть II: Взгляд со стороны

Стир стоял напротив экрана, показывающего жизнь подопытных внутри клетки. Оранжевое свечение эмпирика было настолько ярким, что могло бы ослепить людей, если бы они его видели. Но сегодня пришелец предпочёл наблюдать издалека:

Камера была полна недоверчивых взглядов. Жан-Жак сидел возле стены, поджав колени. Гилберт пытался заговорить с товарищами по несчастью, но получал отказ. Бангаша громко молилась вслух. Григорий выглядел так, словно не замечал других людей в комнате, и Стир засомневался - а точно ли отшельник пришёл в сознание?.. Лина, общительная и улыбчивая в обычной среде, сейчас смотрела на окружающих с ненавистью. Кристофер пытался найти что-то полезное вокруг, а Лукас посчитал, что его фотографии послужат компроматом на люсентов... Но кому он его отдаст?..

«Образцы, в большинстве своём, демонстрируют иррациональное поведение, объяснять которое следует не логикой, а реакцией на стресс» - заполнял отчёт эмпирик Ромер, но от процесса его отвлёк какой-то шум.

— Что делать-то будем? - раздался с экрана женский голос.

— Что-что? - покачал головой Кристофер. — Не мешало бы стать для начало настоящей группой, а не... Конгломератом. Надо выбрать лидера.

Стир выпрямился. Все выборы в его жизни были продиктованы исключительно объяснимыми наукой вещами, но эти странные существа... Они назначат достойного или того, кто им просто... Понравится?..

О последнем слове Стир долго думал, он знал его значение, но не знал, каково это — понравиться... И теперь, когда появился шанс узнать, его было уже не оттащить от наблюдений, он искренне стремился понять механизм чужих чувств. Но сможет ли иноземец понять то, что веками не до конца понимают те, кто в этом живёт?

Глава 6

Глава VI

— Я готов возглавить группу, - ответил Жан-Жак на предложение Кристофера. — Я шеф-повар, и мне уже знакомо управление людьми на практике.

— А может, ты врёшь? - фыркнул американец в ответ. — Раз повар, то, может, уже и нашёл бы способ зажарить этих... Лампочек!

Стир еле заметно дёрнулся. Внутри него колебалось что-то странное. Он пытался понять, можно ли сказать, что ему нравится шутка образца №6. Но дебаты продолжились:

— Да и потом, мы выяснили, что каждый из нас хоть немного да владеет английским, это, по сути, наш общий язык. А ты говоришь с акцентом, - уже серьёзно продолжал голубоглазый бортмеханик. — Я предлагаю свою кандидатуру, поскольку я единственный, кто вообще задумался о лидерстве. Это говорит обо мне, как о практике, который...

Его перебил грудной голос Лины:

— Вы сказали про акцент?! Простите, мистер, это смахивает на расизм! - громко воскликнула она. Пристальный взгляд Бангаши теперь тоже устремился на них обоих.

— Да я не об этом, - выплюнул слова Кристофер. — Лидер должен говорить чётко!

Вскоре к дискуссии присоединились и Гилберт, и Лукас. Оранжевый эмпирик же только пытался понять, почему у них так быстро сменился предмет обсуждения и что такого в разной коже - у него вот в НИИ были представители всех цветов радуги, и ничего, служат же как-то ради блага Ноэзиса вместе. Но тут он вспомнил о таком термине, как неприязнь. Всё дело в ней?..

— Ну что, малыш, как дела? - оторвал его от размышлений зелёный аналитик Харман. Столь милое прозвище было дано юному сотруднику по праву, и не носило никакой эмоциональной окраски.

— Я наблюдаю за ними уже час. Их поведение не подчиняется никаким законам логики. Вначале их состояние было похоже на шок, что понятно. Потом они решили выбрать лидера, это было даже рациональным решением. Но, так ни к чему и не придя, они начали обсуждать свои взгляды на жизнь. И у всех своё видение!

Харман застыл на мгновение, пытаясь переварить только что полученную информацию. Затем перевёл взгляд на экран.

— Эй, мужик, ты с нами? - толкнул в спину Кристофер мужчину, сидевшего лицом к стене.

— Нет, - отрезал он, не собираясь объясняться.

— Тогда за них что-ли? - начинал злиться американец. Сзади тоже можно было увидеть несколько недоуменных и раздражённых пар глаз.

— И не за них. Я сам за себя. Как и всегда. Хотите лидера? Выбирайте, я вам не мешаю, и сам на эту роль не претендую. Только потом не жалуйтесь, если выберете кого-то не того.

Он снова отвернулся к стене, а в камере на несколько минут воцарилась тишина, пауза для осмысления. Эмпирик и аналитик переглянулись. Стир нащупал возле панели управления пачку галет, в ней осталось ещё немного из тех, что он не смог доесть — то ли сытость, то ли странный вкус помешали.

— Они голодны, - констатировал факт Ромер. — Я думаю, что это не только не позволит им умереть, но и повысит их когнитивные способности, успокоит, и они вернутся к тому, о чём и говорили.

Подобие лица Хармана стало похожим на калькулятор. Он явно что-то просчитывал.

— Ну дерзай, - наконец дал добро он.

Стир подошёл к камере, подозвал к себе Жан-Жака и передал ему галеты.

— Накормите их и себя. Скажите, что это вы приготовили. А нас... Скажите, что воротит от такой еды, - люсент старался звучать серьёзно и уверенно, словно отдавал приказ или подражал начальнику Тиллу Де Линту, но лучше всего у него получились последние предложения: — Иначе нам придётся вас уничтожить. За срыв эксперимента.

Шеф ещё долгое время простоял в тени тех мест, которые не видны из клетки. Войдя, он опустился на пол.

— Друзья, - начал он подозрительно приподнятым голосом. — Сегодня я был оскорблён до глубины души! Но извлёк из этого и пользу для нас всех! Товарищи инопланетяне попросили меня испечь им галеты, и, дабы сохранить свою жизнь, я решил им не отказывать, но выяснилось, что они не могут есть нашу, человеческую пищу. Я убедил их, что раз от моей еды им толку мало, то почему бы не отдать её нам, ведь никто из них не хочет досрочного завершения эксперимента, и вот...

Закончив тост, он раздал каждому по галете.

— Мсье, настоящий лидер! - весело произнёс Гилберт, проглатывая скромный кусочек.

В ответ ему кивнули все, кроме Григория и Кристофера. Большинство негласно выбрало Жан-Жака.

— Ромер, объяснись! - потребовал Тилл Де Линт по радиосвязи.

— Я хотел понять, как работает симпатия. И, как видите, на это чувство, судя по всему, влияют... Самочувствие и вкусовые рецепторы человека. Я опишу подробнее в отчёте.

Свечение Де Линта стало мягче, несмотря на то, что Стир его не видел. Его приёмыш переходил из разряда нужных, но «глуповатых» эмпириков в настоящие исследователи.

Глава 7

Глава VII

Тилл Де Линт организовал собрание в Большом Зале. Его жёлтое свечение было ярким и приятным - видимо, он был удовлетворён.

— Какие выводы мы можем сделать о подопытных? - спросил он.

— Реакция у них так себе, - сразу же отозвался Вейн.

— И логика тоже, - добавил Харман.

— Пища и симпатия явно связаны, - отвечал Стир. Сегодня он буквально мерцал: его свечение на несколько секунд становилось немного тусклее, но потом снова возвращалось к привычной яркости. — Но... Я подумал: а что, если симпатию можно подкупить?..

— Хорошая идея, - одобрил зелёный люсент. — Должна быть грань, где они не смогут использовать слова.

— Прекрасно, - заключил Тилл. — Тогда поступим следующим образом: температура в камере значительно снижается - до такого уровня, чтобы нельзя было замёрзнуть на смерть, но было достаточно дискомфортно, а в клетку ставится обогреватель. Эксперимент продлится 24 часа. Бюваль, ваша очередь дежурить.

— Я не готов, - покачнулся фиолетовый.

— Дежурить?..

— К таким опытам... Я читал, что холод тоже причиняет им боль...

— Ну вот и посмотрим, как они ведут себя в таких жестоких условиях.

Аналитик тяжело вздохнул и поплёлся в комнату наблюдений. К тому моменту, как он сел напротив экрана, в камере уже всё было настроено. Оставалось только наблюдать.

— Ну, человеческое тело, оно тоже хранит тепло! - не переставал улыбаться Гилберт, внутри испытывающий лишь страх и недовольство. — Согреем друг друга прикосновениями!

Закончив свой призыв, он демонстративно приобнял Лукаса за плечи. Юный фотограф вздрогнул, но не отстранился. Парень наивно надеялся, что обманет свой мозг воспоминаниями о солнечной Венесуэле, но товарищ по несчастью вернул его в реальность, коснувшись руками.

Кристофер и Григорий переглянулись. В их взглядах впервые за всё время читалось согласие друг с другом, которые вслух прозвучало бы, как диагноз обоим юношам.

Жан-Жак вышел на середину.

— Греться придётся по очереди, - начал он, глядя на обогреватель. — Предлагаю уступить дамам.

Его короткая речь оборвалась, и шефа пронзил стыд. Мало того, что он отсёк большую часть группы, так ещё и не смог вынести окончательный вердикт. Да и имел ли вообще на это право?

Бюваль закрыл глаза. Он хотел вмешаться. Так быть не должно! Люсенты не должны быть злом во плоти! Если люди их ненавидят, то имеют на это все основания. Ну почему существа с разных планет просто не могут жить в согласии?.. Почему им обязательно надо друг друга не то что исследовать, а прямо-таки по-настоящему испытывать?!

— Всевышний направил на меня праведный гнев, - неожиданно для всех произнесла Бангаша. — Причём, справедливо. Так что я отдаю своё место.

Лина не сразу решилась подойти, но злые взгляды, направленные на неё, говорили о том, что окружающие недовольны задержками в очереди. Сидя у единственного и очень слабого источника тепла, она чувствовала себя вовсе не уютно, а так, словно отбирает у кого-то что-нибудь очень важное.

— Хороший комбинезон, - раздался голос Кристофера из другого конца клетки. — Тепло в нём?

— В Антарктиде можно выжить, - сухо ответил Григорий.

— Отдай его, а! Я тебе за это своё место возле обогревателя, и порцайку на обед. А если нас отпустят на Землю... Все деньги, которые у меня есть и бесплатно починю всё, что захочешь.

Бюваль дрогнул. Сейчас будет драка?

— Согласен, - насмешливо ответил отшельник. — Только ты свою часть договора предоставляешь первый. Особенно деньги и ремонт.

Американец ушёл, обиженно фыркнув.

— Все эти танцы возле единственного тёплого угла, - вставая произнесла Лина. — Они напомнили мне... Как маленькие дети отнимают друг у друга игрушки. У моего сына тоже однажды отняли... - она хотела разбавить атмосферу чем-то родным, но её перебили.

— Забудь о своём сыне, - без малейшей дрожи в голосе ответил Григорий. — Мне тоже было тяжело расставаться с пингвинами. Но воспоминания нас не согреют.

— А если твой сын был на это способен, то стоило захватить его с собой! - пошутил Кристофер, только потом осознавая, что сказал.

«Язык бы себе отрезать!» - мысленно ругался бортмеханик.

Лина не ответила ни слезами, ни яростью. Она опустилась на холодной пол, глядя на группу, и взгляд её был холодным и разочарованным. Как у человека, которого только что ударили по больному.

Американец тоже выглядел расстроенным, но не экспериментом, а собственным поведением.

Никто не подходил к обогревателю. Бюваль медленно снял наушники. Больше он не хотел ничего слышать. И его уверенность наконец дала трещину, из которой, как цветок через асфальт, начал прорастать вопрос - а точно ли главным злом на пути человеческой цивилизации являются иные расы? Или люди лучше любых других существ справляются с тем, чтобы причинять друг другу боль?

Глава 8

Глава VIII

Стир пробирался в комнату управления. Впервые он проклинал своё оранжевое свечение, которое привлекало внимания представителя вообще любой расы, умевшей видеть.

Никогда он прежде не думал об этом - ни после гибели родителей, ни когда сам был обречён на такую же смерть ради науки, получив должность эмпирика. Но сейчас эти странные мысли сами лезли в его голову... «Наука, знания... Всё это хорошо и правильно. Но что, если это не самоцель, и есть что-то важнее?». Клубок мыслей был непривычным и тяжёлым, что хотелось его выронить в диалоге с кем-нибудь, но юный люсент уже знал: не поймут.

Зайдя наконец в операторскую, он склонился над оборудованием и приступил к регуляции температуры внутри камеры. Прежде он работал только со своим телом и наблюдениями, и любая техника была ему мало знакома. Приходилось медлить, вчитываться в надписи каждой кнопки, а значит, рисковать. Будь он человеком, пот прошиб бы его фантомный лоб. Но, наконец, он справился с управлением и, шумно выдыхая - вроде не заметили - скатился на пол.

— Самовольничаешь, эмпирик? - раздался голос возле двери.

Харман. Точно!

— Считаю, мы получили ценные данные меньше чем за сутки, - не растерялся Стир. — Можно и закончить эксперимент.

— И перейти к тестам на боль, например.

— Не стоит. Может, лучше, наоборот, на счастье? Или на ту же симпатию?

Харман хмыкнул.

— Наивное дитя, знания, в первую очередь, направлены на защиту Ноэзиса. Без знаний наша планета - ничто. На нас могут пойти войной другие цивилизации в любой момент, а война это негативное событие. Поэтому реакция на негатив должна интересовать нас в первую очередь. А потом уже... Всё остальное.

— Конкретно люди если и пойдут войной, то только из мести! А чтобы этого избежать нам нужно срочно наладить отношения с ними, с помощью, например, подарка в виде свободы.

— Отпустить их? Этого нет ни в кодексе НИИ, ни в догме Ноэзиса. Стир, ты помнишь, как пришёл сюда сиротой? Как тебя спас Тилл от голодной смерти?

Эмпирик сжал кулаки.

— Как дал тебе должность, несмотря на то, что ты был слишком юн для любой работы? И как ты поклялся беспрекословно выполнять любой приказ?.. - зелёный люсент покачал головой. — Что-то незаметно. Тогда напомнит сам Де Линт.

Глава 9

Глава IX

«Эмпирик Ромер... Неделя дежурств. Без твоих фокусов, - звучали в голове слова Тилла Де Линта. — Это должно тебя образумить. Может, ты наконец увидишь настоящую природу людей».

Стир склонился над экраном. Семь дней... С одной стороны, наблюдение стало одним из его любимых занятий, но с другой, ему нельзя больше вмешиваться, как бы сильно ни хотелось. Люсент решил отвлечься от этих мыслей с помощью заполнения отчётов.

«Группа сегодня по-прежнему сидит по разным углам, но реакция у каждого образца на такую изоляцию различна: №1 пытается вернуть свою лидерскую позицию, №2 - установить контакт с окружающими, но его попытки, зачастую, неудачны. №3 часто говорит что-то о наказаниях за грехи. №4 и бровью не повёл... Остальные тоже ведут себя молчаливо и отстранённо друг от друга, словно не замечают ничего и никого».

Отчёты первого и второго дня были похожи, как близнецы. «Но в них что-то не так» - пронеслась новая мучительная мысль в голове Стира. На третий же день он решил исправить ошибки, которых, согласно кодексу НИИ, не было.

«Образец №2» - начал запись он, потом застыл над бумагой на несколько секунд и зачеркнул оба слова.

«Гилберт, - имя красовалось теперь в дневнике. - Демонстрирует открытое, раскрепощённое поведение. Он рассказывает о своём детстве в Ниуэ, но на его истории отвечают лишь Лина и Лукас. И то - иногда».

«Всё дело в именах, - с гордостью думал Стир. — У нас с ними много общего. Значит, они такие же люсенты, как мы, только люди. А мы зовём друг друга по именам... А не образцами».

Эйфория от этого открытия продлилась несколько суток.

«Кристофер и Жан-Жак пытаются найти общий язык. Наверное, они уже начали смиряться с условиями. Сегодня они обсуждали эффективное распределение ресурсов. К сожалению, достичь компромисса у них так и не вышло, но кажется, их взаимоотношения немного улучшились. Гилберт по-прежнему легко идёт на контакт, как и Лукас. Лина тоже не против дать совет. Бангаша редко вступает в диалоги - вероятно, не доверяет. А Григорий... Его социальный статус, поведение и, надо полагать, самоощущение и убеждения, не изменились до сих пор».

Так гласил шестой отчёт, который Стир перечитывал... С ужасом. «К сожалению»?! Что это за слова такие?.. Единственное, о чём может жалеть люсент так это о неудачном опыте, и то не дольше 5 минут, а после - обязательный анализ ошибок и повторное проведение эксперимента. Переживать за судьбу чужой, почти незнакомой ему цивилизации - не в его природе! Но в районе грудной клетки всё равно трепыхалось что-то беспокойное и пока непонятное. То, что человек назвал бы не просто волнением, а тревогой.

«Сегодня был хороший день. Как ни странно, никто не ругался друг с другом. Да, конечно, они всё ещё похожи скорее на конгломерат, чем на сплочённую группу, но есть и улучшения. Мне особенно запомнился один момент: Лукас наконец расслабился и рассказал анекдот, остальные посмеялись, а Григорий... Он улыбнулся! Хотел бы я знать - он думал в тот момент о чём-то своём? Или сделал это из вежливости? Или ему действительно понравилась шутка? Хотя в последнем я сомневаюсь. Во всяком случае, сегодня я спокоен за них... Как мать спокойна за ребёнка, который наконец начинает выздоравливать после тяжёлой болезни».

Стир перечитал свой седьмой отчёт для проверки, и поразился. Было ощущение, будто это писал вовсе не он, хотя в памяти висела довольно свежая картина, как он сидит за столом - но казалось, что руки не слушались, что ими управляют какие-то чужие невидимые нити. Не страшно было сдавать отчёты Де Линту - он просто скажет, что это похоже на личный дневник - эмпирик стерпит. Страшно было испытывать всё это. В мозгу словно боролись знания, принципы и догмы, знакомые с детства и что-то новорождённое... С чем люсенты ещё не сталкивались, но то, из-за чего люди вступают в брак и идут на преступления, занимаются своими хобби или лениво лежат в постели. По телу Стира словно разлилась какая-то горячая, жгучая жидкость, которая особенно сильно обжигала щёки и лоб. Он не знал ни как это назвать, ни даже, что это такое. Ему было страшно за свою дальнейшую жизнь.

Глава 10

Глава Х

Воздух в кабинете начальства был тяжёлым, словно давил на всех присутствующих. Тилл Де Линт сидел в своём кресле и перебирал бумаги, внимательно вчитываясь в каждое слово.

— Что это? - наконец спросил жёлтый.

— Отчёты, - ответил Стир.

— Я прочитал твои отчёты, - сухо доложил руководитель.

— И вам понравилось? - спрашивал эмпирик с надеждой, хотя понимал, что надежда эта не сбудется.

— Стир, твоё свечение слабеет, - произнёс Тилл Де Линт всё так же без эмоций, просто, как доклад или что ещё тревожнее, как предупреждение.

Оранжевый люсент опустил взгляд на собственное тело, бывшее ему инструментом. Исходивший от него свет действительно напоминал свет от лампочки, которая вот-вот перегорит.

— Я просто... - его глаза расширились, а дыхание участилось. В своём мозгу он судорожно прокручивал оправдания. Но почему на ум приходили только... Такие человеческие слова?! Наконец он выдавил: — Я просто неважно себя чувствую.

Тилл застыл на мгновение и задумался. Его худшие опасения подтвердились ещё и в устной речи.

— Эта лексика, Ромер... Даже твои отчёты - официальные документы - теперь пропитаны ею насквозь! Ты становишься похож на человека.

— Нет! - криком отрезал он. — Это неправда! Я такой же, как раньше. Я всё такой же люсент, эмпирик Стир Ромер. Я просто исследую людей, и ничего больше!

Его речь была подобна реке, вышедшей из берегов: быстра и неконтролируема. В нём самом бушевало что-то незнакомое и горячее, даже обжигающее. То, что у людей называется яростью. Он сурово посмотрел начальнику в глаза и ушёл, громко хлопнув дверью.

К работе он не приступал весь день. После своего приступа злости он словно принял контрастный душ, и ледяная струя страха сковала его.

Вечером того же дня, Стир лежал на полу, глядя в потолок. Его дыхание становилось тяжелее по мере нарастания паники. Он вспоминал своё поведение утром и с ужасом осознавал, что оно было до боли человеческим. Ни один люсент так себя не ведёт. Точнее, ведёт. Но только тот, кто ступил на кривую дорожку... Его снова пронзило то вчерашнее ощущение, которое было после прочтения собственных отчётов. Стыд. Но даже испытывать его было невыносимо страшно и как-то и правильно, и неправильно одновременно... Это было слишком по-человечески. Мучительно по-человечески.

Стир попытался вжаться в пол, стать меньше и незаметнее. Но исчезнуть просто так — невозможно.

Глава 11

Глава XI

Тилл Де Линт чертил схему вариантов дальнейшего развития событий. Впрочем, их было немного:

«1. Отстранение эмпирика Ромера от работы навсегда. В большинстве случаев сотрудники остаются на прежнем уровне эмоциональной вовлечённости. Есть шанс и на возвращение к обычному состоянию. Но известны случаи, когда изоляция приводила к самоповреждению.

2. Продолжить эксперимент. Усиленный контроль над эмпириком. Люди - малоизученная раса, такой уровень симпатии к ним - ещё неизвестный феномен. С учётом результатов, выставляющих человеческую цивилизацию, в основном, не в лучшем свете, есть шанс, что Стир увидит и эти стороны подопытных, и сломается. Возможно, его состояние вернётся к норме».

Жёлтый люсент смотрел на лист ещё несколько минут. Он думал. Впервые за долгое время он вновь оказался перед трудным выбором. Тяжёло рисковать сотрудником с высоким потенциалом... Нет. Потенциала у него больше нет. По крайней мере, того, на который был изначальный расчёт Тилла... А нынешняя должность уже начинала надоедать и давить, как воротник детской куртки на подросшего ребёнка. Теперь он решил.

***

Стир всё ещё лежал на полу. Но теперь, на смену учащённому сердцебиению, в грудную клетку приходило какое-то светлое чувство. Если бы оно было материальным, то отливало бы на солнце золотом. Стир медленно присел, прислушался к скрипу досок, и с удивлением отметил, что раньше никогда не замечал этого звука. На его лице было что-то похожее на улыбку.

«Я эмпирик, - мысленно напомнил себе люсент. Его дыхание всё ещё было тяжёлым, но с каждой секундой успокаивалось. — Моя работа - познавать мир через ощущения. Через... Через чувства... Что, если я сделал нечто ранее невозможное?.. Точнее, это всегда было возможно, но они не верили и боялись стать такими. Но по-другому невозможно! Чувства - вот суть!»

Несмотря на слабость, Стир встал, вышел из комнаты и пошёл. Он тоже принял решение. А внутри него словно утихло море. Утихло, и стало таким невероятно, неописуемо красивым. Но, как и положено морю, таило в себе опасность - зато могло утопить любой донос Хармана, любой приказ Тилла, любой довод Юстина. Это было море уверенности. Стиру оно понравилось.

Глава 12

Глава XII

Стир решил войти в камеру, не используя ни голограммы, ни какой-либо ещё маскировки. Море внутри него одновременно и колебалось волнением, и играло пеной научного азарта. Наконец, эмпирик сделал шаг внутрь и семь пар глаз устремились на него. Жан-Жак инстинктивно встал между инопланетянином и группой, как бы разделяя их.

— Так это ты наш мучитель? А, лампочка? - спросил принявший боевую стойку Кристофер.

— Я не лампочка. И не мучитель. Я Стир. Младший научный сотрудник отдела по изучению иных цивилизаций. Я пришёл с вами поговорить.

Француз отступил на шаг назад, а Крис перенял на себя инициативу.

— Младший? Значит, твои полномочия ограничены? Ты не можешь нас отпустить отсюда?

— Не могу. За нами наблюдают.

— Примени к ним грубую силу.

Стир пожал плечами.

— Нельзя, - сказал он твёрдо. — Меня накажут. Могут утилизировать.

Бортмеханик раздражённо фыркнул.

— Так ты пришёл за информацией? - напомнил он.

Эмпирик кивнул.

— Это тоже ресурс. Ты знаешь, как добывают ресурсы?

— Не совсем... На Ноэзисе самым ценным всегда считались знания... Их можно получить по-разному: наблюдения, эксперименты. Или вот, общение.

Кристофер еле заметно улыбнулся такой наивности.

— Святая простота! Вначале вы притащили нас на этот проклятый корабль, потом заставили отмораживать почки, теперь играетесь с нами, как девчонки с куклами! Ещё и наглости хватило приходить сюда и просить чего-то за просто так!

— Это делал не я самолично. Я теперь тоже объект эксперимента. Просто выслушайте меня...

— Прекрасно! Они ещё и подослали к нам шпиона под видом невинной жертвы! Долго текст-то хоть заучивал?

— Я не шпион... Я сам захотел поговорить с вами...

Григорий, сидящий в углу камеры, вдруг поднялся и повернулся к Стиру.

— Послушай, мальчик...

— У меня нет пола, - пробормотал он.

— Мне плевать! - твёрдо сказал Григорий. — Просто послушай: вся твоя раса - фуфло полное. Как и планета. Они идут к своим личным целям. Ты на их пути - либо помеха, либо инструмент. Я вижу, ты выбрал второй путь. Понадеялся на... На что-то, на славу или признание, например. Или на красивые слова повёлся... Но вот что я тебе скажу: они-то своих целей достигнут, непременно достигнут. А ты так и останешься младшим научным сотрудником. И будешь им до старости, хотя, может, отпахал больше, чем все они вместе взятые! Ты думаешь, что мы тебе интересны, на самом деле, они тебя в этом убедили, когда поняли, что твой лимит для использования уже почти исчерпан.

Стир понимал, что Григорий сказал правду, но пришелец чувствовал, будто бы его сердце разрезали пополам. Его щёк коснулась какая-то странная, неизвестная ему влага. Он хотел что-то ответить, но слова застревали в горле, и рот просто беззвучно открывался. Кристофер толкнул его к выходу из клетки. Покинув её, Стир не ушёл далеко, а просто сел, опираясь на стену и уткнулся головой в собственные колени. Григорий не сказал ни одного нецензурного слова, но почему же тогда было так больно?..

Глава 13

Глава XIII

Стир сидел, всё ещё прижимая колени к груди. Слёз больше не было, взгляд стал пустым, но свечение вновь стало немного ярче. Мимо проходил аналитик Бюваль.

— Стойте, - прошептал эмпирик дрожащим голосом.

Фиолетовый люсент остановился.

— Когда вы писали о боли... Вы ведь имели ввиду не только физическую?.. Есть ещё какая-то...

— И ментальная, - сухо отвечал старший.

— Я понял, что это такое... И знаете что?.. Я убедился в нашей схожести с ними ещё больше.

Бюваль качнул головой.

— О чём ты?

— Вы говорили, что они причиняют друг другу боль. И мы тоже... Просто в чужой системе это видно лучше. Как они говорят: в чужом глазу соринку видишь, а в своём бревна не замечаешь.

— Ноэзис - мирная планета, Стир. По Земле же практически каждый год маршируют тысячи солдат. На Ноэзисе убийства сородичей - редкость, на Земле статистика пополняется ежедневно.

— Нет, Бюваль... Раз можно причинять физическую боль и убить, значит тоже самое происходит с ментальной...

— Ты серьёзно? - свечение Бюваля сгустилось.

— Вся эта система... Догма... Общие цели... А кто вообще всё это придумал?.. Только не обращайтесь к истории... Вы никогда не думали, что всё это ломает нас, как личностей? У нас могли бы быть свои желания, мечты и разные жизни. Но вместо этого всё наше существование сводится к одному... И у них происходит то же самое.

— Во-первых, Стир, всё это разнообразие в жизнях приводило только к междоусобицам. А во-вторых, ты заигрался в этом своём... Эмпирическом познании.

— Нет, - уверенно ответил оранжевый. — Я как раз отнёсся к проекту «Ментальное Вскрытие» со всей серьёзностью. И увидел то, чего не видят кабинетные работники.

Бюваль усмехнулся. Все эмпирики такие: готовы броситься грудью на амбразуру, а вместо выводов о влиянии этой амбразуры, предоставляют догадки о её мыслях или даже, при высоком уровне увлечённости, её чувствах.

— И что же ты предлагаешь?..

— Объединится... Точнее... Изучать и нашу расу через призму человеческой цивилизации: многие наши социальные механизмы схожи с их, и, знаете, у них есть одна важнейшая вещь для познания. Вы о ней писали. Эмпатия.

— Люсенты не способны к эмпатии, ты же знаешь.

— А что будет, если я смогу её почувствовать?

Бюваль фыркнул, тяжело вздыхая.

— Попробуй, конечно. Но знай: цена за неё очень высока... Едва ли кому-то будет интересно смотреть за тем, как ты, вместе со своим свечением, сгораешь.

Бюваль развернулся и ушёл. А Стир так и стоял на месте. В нём, словно в вечернем городе, зажглись огни решимости, но, как и бывает в любом городе: отраженный в тихом озере свет, колебался. Он не понимал: неужели эмпатия - это не способность понять по-настоящему?.. Почему он должен сгореть, чтобы её почувствовать?..

Глава 14

Глава XIV

Стир сидел в своей каюте, дверь в неё была приоткрыта, и из коридора доносились голоса:

— Юнец... - проворчал Харман. — Нам портит не один-единственный эксперимент, не даже одну миссию, а на целую идеологию покушается. Вон, собрался самих же люсентов исследовать.

— Вы правы. Но, откровенно между нами говоря, такой резонансный случай, если его освещать сейчас, принесёт институту дурную репутацию, дополнительные, ненужные проверки, и наши исследования, особенно те, в которые он вносил свой вклад, будут подвергаться сомнению, и считаться несерьёзными. А вот если...

Эмпирик решил не слушать дальше. Он пытался понять. Понять Хармана. Он руководствуется исключительно логикой, потому что ему это нравится?.. Нет. Ему не может нравиться, он же люсент... Самый чистый и настоящий люсент. Не тот эрзац, которым Стир постепенно становится. А Де Линт? Он стремится к развитию НИИ. Он - хороший люсент? Да, наверное.

Стир вздрогнул. Мало того, что, кажется, у него ничего не получалось с эмпатией, так он ещё... И вынес оценку тому, кто всё это время судил его работу. Это странное чувство, - думал оранжевый. — А может, это и есть эмпатия? Строится на догадках? Может, это не понимание, а попытка понять? Как например, сейчас. Он решил снова обратить своё внимание на реплики за дверью.

— Дождаться пика эмоционального воздействия людей на него. Опишет свои ощущения. Эксперимент будет завершён. А его итоги принесут нам деньги и славу. Любой житель Ноэзиса будет знать о нашем НИИ. А эмпирик... Одиночка против системы - неэффективно, но опасно... Будет утилизирован.

Стир застыл на месте. Его свечение вначале вспыхнуло белой, яркой, ослепительной вспышкой, а потом угасло так, что его уже было трудно заметить. Хороший люсент... Эмпатия... Всё смешалось в голове снежным комом, и начало перекатываться. Привычная картина мира, даже базовые рамки морали, которые он успел обрести у людей, сместились, кажется, на несколько километров. Он долго так просидел. Но наконец смог решить: если им нужны его эмоции - он, глупый эмпирик Стир, их предоставит!

Глава 15

Глава XV

Бангаша сидела возле стены, выводя на холодном покрытии узоры, которым не суждено существовать вне её воображения, пальцами. Поскрябывая ногтём по металлу, она слышала неприятный лязг, но это был её способ отвлечься от внешней суеты камеры.

— Надо валить! - Кристофер произнёс вслух мысль, которая уже давно висела в воздухе, но была словно неприкасаемой. — У каждого из нас осталось на Земле то, ради чего стоит рискнуть.

— Ага. Пингвины и вечная мерзлота, например. Сочетание, безусловно, прекрасное. Только я ради него всё же не буду ставить свою жизнь на кон.

— Страшно и подумать о ресторане, - уже без иронии отозвался Жан-Жак.

— И о семье... - с грустью вздохнула Лина.

— Я скучаю по берегам Атлантического океана, - признался Лукас. — Но я боюсь сбегать отсюда.

Гилберт сделал несколько шагов вперёд. Он выглядел мрачно, не скрывал своей тоски под улыбкой, как привык.

— Я тоже, - непривычно медленно произнёс он. — Очень больно было расставаться с домом, но... Попытаться его вернуть, зная, что за нами следят такие жестокие существа, было бы безумием.

Следом за окончанием его речи, последовало обсуждение планов, попытки поддержать друг друга, кто-то даже похлопал парня по плечу. Бангаша медленно встала, предвкушая, что сейчас произойдет и пытаясь угадать, в чём её обвинят.

— Нет, - чётко произнесла она своим низким голосом. — У меня там ничего не осталось.

Девушка убедилась, что её товарищи по несчастью смотрят на неё, и продолжила:

— Вас можно понять. У вас там работа, обязанности, родственники, да хоть своё собственное место, в конце концов. А не плен. Для меня же ничего не изменится. На моей родине годами происходили вещи гораздо хуже, чем все эксперименты здесь. Я могу помочь вам с побегом, если решитесь, но сама я приняла решение остаться здесь.

Шокированные окружающие затихли, переваривая её спич. Никто из них - ни Лукас, ни Лина, ни даже Григорий - не могли подумать о том, чтобы отказаться от возможности вернуться. После такого признания человека обычно начинают отговаривать, но надо ли это сейчас? Да и поможет ли вообще?

Глава 16

Глава XVI

Бюваль и Стир вошли в камеру, держа в руках оборудование.

— Это последний опыт, - отрезал фиолетовый.

Начавший строиться внутри каждого подопытного замок из мечтаний и надежд сменился руинами страха и неопределенности. Пока люсенты занимались настройкой оборудования, люди удивлённо молчали, не решаясь ничего спрашивать у учёных. Первым от шока отошёл Кристофер.

— Тогда я пойду первым, - чётко произнёс он, делая шаг вперёд. — И... Чёрт возьми, если это смертельно, то, знайте, что одного образца вам хватит, потому что люди уходят всегда одинаково...

Стир ответил не сразу. Он ещё какое-то время смотрел за реакцией группы. Никто не предлагал своей кандидатуры, не отговаривал Кристофера от этой непонятной авантюры, но каждый смотрел на него с беспокойством. Почему? Стир думал, они ненавидят друг друга... Но если нет, то почему не решаются отдать друг за друга жизнь?.. Эмпирику казалось, что подвиги совершаются мгновенно... Разве нет?.. Но он наконец отвлёкся от своих раздумий и сказал:

— Опыт фатальный. Вы все будете нужны в нём. Но... Фатальный не для вас, Кристофер. Для меня.

Безмолвное удивление вновь исказило лица окружающих. А Стир сел на пол, тяжело вздыхая.

Глава 17

Глава XVII

— Опыт прост, - заявил Стир, мысленно говоря себе: «И направлен на меня. Они сказали, что если я стану эмпатом, то буду ценнейшим сотрудником, но я уже знаю их планы насчёт меня». — Собственно, вы, наверное, даже и не назовёте это экспериментом... Нам надо просто поговорить. Настолько открыто, насколько вы сможете... Приступим. Как вы себя чувствуете здесь?

Стир снова вздохнул, отпуская последние мысли о своём туманном будущем и сосредоточился на настоящем. Люди не желали открываться так быстро, и имели на это полное право. Каждый, в первую очередь, высказывал своё недовольство люсентами. Стир не перебивал, не спорил, а внимательно слушал, пытаясь понять, напрягая мозги, но пока ещё не сердце...

«Неужели наша раса - плохая? - начал рассуждать он. — Мы причиняем им боль... Но они, как говорит Бюваль, хуже, но...»

— Спасибо, - ответил Стир, дослушав последнего выступившего. Его мысль закончилась, он произнёс уже для людей: — Но это ещё не всё... Я хочу спросить... А чем именно вы недовольны?.. Кроме физической боли... У вас ведь, наверное, есть что-то ещё, что не даёт вам покоя?

— Привязанность, Стир, - ответил Гилберт, который, кажется, уже начал привыкать к эмпирику. — У многих остались на Земле наши друзья... Которые с ума сходят, думая, что нас уже нет в живых!

— И семья, - добавила Лина, слабо улыбаясь. — Понимаешь, это очень нелегко... Не знать, что сейчас происходит с твоим ребёнком... А ведь у большинства из нас есть родители, которым приходится переживать это.

Стир вспомнил тот свой роковой отчёт, в котором сравнивал себя с матерью и почувствовал скрип на этот раз не в голове, а в груди. У него внутри начало что-то болеть, но не за себя - а за них...

— Спасибо, - повторил он снова, отходя в угол камеры и чувствуя, как дыхание становится чаще и тяжелее, а затем прошептал для себя самого: — Это конец...

Глава 18

Глава XVIII

— Бюваль! - крикнул Стир.

Аналитик обернулся и застыл. Он увидел, как юное тело эмпирика свело судорогой, а затем пронзило ослепительно ярким свечением, защищаясь от которого Бюваль закрыл глаза. Открыл он их через несколько минут. Стир стоял перед ним, разглядывая свои бежевые пальцы. Его тело больше не было полупрозрачным, оно обрело плотность и привычные нам внутренности...

Гилберт, всё ещё шокированный, но заинтересованный, подошёл поближе к нему на пару сантиметров.

— Невозможно... - прошептал парень. — Ты... Ты стал человеком.

— Да, - ответил Стир - теперь не люсент, а рыжеволосый, коренастый юноша. Голос был не то с гордостью, не то с грустью.

— Но тебе же у нас не выжить?..

— Я знаю, - Стир вздохнул уже как-то совсем по-людски, а в медовых глазах проявилась печаль, — Но у меня не было иного пути. Начав изучать любую цивилизацию, я, в конце концов, должен был либо не понять её и умереть, либо понять и превратиться в её представителя... Я выбрал второй путь.

Эпилог

Эпилог

Стир лежал на больничной койке какого-то земного города. Его новое тело было обучено на старых условиях, и не смогло вынести давления атмосферы иной планеты. Он лежал - свободный от ожиданий других люсентов, счастливый за судьбу возвращённых на Землю людей, и грустный за свою жизнь. Испытывать эти смешанные чувства - и значило быть человеком. Он понимал, что потерял всё, что только можно было, но нашёл самое важное - себя... Но, увы, ненадолго... Ведь всё, что ему сейчас оставалось - это закрыть глаза, считая свои последние вдохи и выдохи... Но он чётко знал, что никогда не обменял бы эти два месяца в человеческом теле на столетия в люсентском.

Конец.