Мемор

Глава 1

Глава 1 Тишина после крушения

«Некоторые ошибки не ломают робота.

Некоторые ошибки делают его ближе к человеку.»

Небо еще дрожало от недавнего огня, когда робот открыл глаза. Оптические сенсоры мигнули один раз, другой, пытаясь пробиться сквозь пепельный туман. Воздух был наполнен запахом горелого металла и расплавленного пластика. Где-то далеко потрескивали остатки корабля, похожие теперь скорее на груду чёрных костей.

Робот попытался подняться. Левый привод не отвечал. Правая нога скользнула по влажной земле. Внутри корпуса что-то тонко звякнуло, словно маленькая пружина призналась в поражении. Он остановился, замер, проверил системы. Сорок три процента функциональности... Достаточно для движения, недостаточно для чего-то большего.

Сквозь ломкий шум в каналах связи медленно проступил холодный факт: он один. Ни одного отклика, ни одной позывной частоты. Огромный корабль, на котором он служил, был мёртв. А значит, никто его не вызовет. Никто не починит. Никто не вспомнит.

Ему неожиданно стало тяжело. Ненужная, странная тяжесть, которую он не мог объяснить.

Он сделал шаг вперёд, прислушиваясь к миру. Лес вокруг казался настороженным. Ветви деревьев склонились, будто присматриваясь к чужаку. Вдалеке, там, где рухнула основная секция корабля, поднимался тонкий столб дыма.

И тогда робот услышал звук.

Едва уловимый, тихий, как дыхание. Не машина, не датчик, не ветер. Что-то более живое, хрупкое.

Плач.

Он замер, направив сенсоры в ту сторону. Сигнал прятался среди обломков, будто боялся быть найденным. Робот шагнул на звук, чувствуя, как каждый его механизм сопротивляется.

Плач стал различимее. Детский.

И впервые с момента пробуждения в роботе промелькнуло слабое, почти неосознанное решение.

Если здесь кто-то живой, он не будет один.

Глава 2 Мальчик

Что же делать? Этот вопрос вспыхнул в его процессоре так ярко, будто был живым. Странно. Машина не должна спрашивать себя такие вещи.

И всё же он спросил.

Внутри него было чувство. Он попытался классифицировать его по библиотеке эмоциональных моделей и получил нелепый результат: облегчение.

От чего?

От того, что он больше не один?

Он покачнул головой, пытаясь избавиться от сбоя.

Он же робот. Зачем ему люди. Зачем ему вообще кто-либо.

Максимум — служить. Выполнять задачи.

Если уж на то пошло, можно найти себе нового хозяина на любой подходящей планете. Люди ведь не единственный разумный вид в галактике. Или… были.

Здесь, судя по мёртвому лесу и тишине, разум давно ушёл.

Он подошёл к мальчику. Тот сидел среди обломков, обхватив руками колени, заметно дрожа от холода и ужаса.

Робот опустился на одно колено, чтобы его голос звучал мягче.

— Я модель Армар-шесть. Я тебе помогу. Ты ранен?

Мальчик вскинул на него широко раскрытые глаза.

— Мама… Папа… Их больше нет?

Армар оглядел разрушенный корпус судна. Обгоревшие балки, перекошенные переборки, следы удара.

Он сверил данные. Вывод был один.

— Да. Их больше нет.

Что-то кольнуло внутри. Не физически. Скорее так, как будто в глубине схем что-то дрогнуло, не желая принимать факт. Микросхемы, очевидно, вели себя неправильно.

Он снова посмотрел на мальчика.

— Но ты сможешь помнить их. Они будут с тобой вот здесь, — он коснулся пальцем головы ребенка.

Мальчик помотал головой, и в его голосе прозвучало отчаяние, слишком взрослое для его возраста.

— Я не хочу, чтобы они были только там. Я хочу, чтобы они были рядом.

Армар не нашёл ответа.

Ведь действительно… с этим уже ничего не поделаешь.

Их разговор оборвал резкий треск из глубины леса. Глухой, тяжёлый, будто кто-то большой и влажный ломал ветки.

Армар мгновенно перешёл в боевой режим.

Он подхватил мальчика на руки, прижал к груди, где у него ещё работали защитные пластины.

— Держись, — сказал он и развернулся от места, где сгущалась опасность.

Лес впереди казался темнее обычного. Но туда хотя бы не шагало то, что ломало стволы слева.

Он шагнул в тень, прижимая ребёнка так бережно, как будто тот был самым ценным грузом во всей галактике.

Глава 3 Тень

Армар углублялся между деревьев так быстро, как позволяли поврежденные приводы. Каждое движение отзывалось внутри корпуса сухим хрустом, но он продолжал идти. Мальчик в его руках дрожал, цеплялся за холодный металл, будто это была единственная прочная вещь в мире.

Позади снова раздался треск. На этот раз ближе. И ниже. Так ломают молодые деревья существа, у которых слишком много силы и слишком мало осторожности.

Армар сделал несколько шагов в сторону, поставил мальчика на землю и присел рядом с ним.

— Тихо. Не издавай ни звука.

Мальчик кивнул слишком быстро, будто боялся, что одно резкое движение привлечет внимание.

Армар активировал дальние датчики. Шумы леса собирались в картину. Ритм шагов. Слишком тяжелые для человека, слишком нерегулярные для техники. Существа были живые. И голодные.

Он оценил расстояние до обломков корабля.

Слишком близко.

Если эти твари там роются, значит, корабль стал для них кормушкой. А значит, вернуться туда будет крайне опасно.

Но без связи им здесь не выжить.

Армар отключил внешний звук, оставив только внутренний канал обработки.

Ему нужно думать.

Связь уничтожена. Передатчики разбиты. Энергоблок корабля поврежден так, что перезапуск невозможен. Резервных линий нет. Единственный шанс хотя бы отправить короткий сигнал — найти ядро навигации. Возможно, оно уцелело глубже в корабле.

Он повернулся к мальчику:

— Слушай. Нам нужно уйти дальше от звуков. Потом я попробую найти связь. Без этого никто не узнает, что ты жив.

— Мы вернёмся на корабль? — голос дрогнул.

Армар хотел сказать «нет», чтобы избавить его от страха. Но ложь модели Армар-шесть не была разрешена. Даже если она казалась полезной.

— Да. Но не сейчас.

Мальчик опустил голову. Он не плакал. Слёзы у него закончились где-то среди обломков.

Слева в тумане мелькнула огромная тень. Влажная шерсть блеснула между деревьями и скрылась.

Армар взял мальчика за руку и осторожно повёл вперёд.

— Я защищу тебя, — сказал он, сам не понимая, почему это прозвучало не как стандартная протокол-фраза, а как обещание.

Они шли, пока треск позади не растворился в сыром шуме леса.

Лишь когда тени исчезли, Армар позволил себе остановиться.

Мальчик сел на поваленный ствол и тихо спросил:

— А ты… ты тоже один?

Вопрос ударил по нему странным, неприятным эхом.

Он снова проверил каналы связи. Мёртвая тишина.

Даже аварийные сигналы отсутствуют.

Никто не ищет.

Никто не откликается.

— Да, — ответил он. — Похоже, что так.

Мальчик обхватил руками колени и кивнул, словно что-то понял про робота, чего Армар не успел понять про себя.

Робот поднял голову. Лес впереди был густой. Но где-то там, в его глубине, лежали остатки корабля. И возможность связи. И, вероятно, то, что осталось от других пассажиров.

Если он хочет спасти мальчика, ему придётся вернуться туда, откуда они только что сбежали.

Он это знал.

Мальчик это чувствовал.

И лес будто бы знал тоже.

Глава 4 Хижина в лесу

Лес становился гуще с каждой сотней метров. Ветки цеплялись за одежду мальчика, скользили по металлическим панелям Армара, и всё вокруг пахло влажной землей и старыми корнями. Мальчик держался за руку робота, словно за единственную линию, по которой можно выбраться из этого чужого мира.

Шаги давались Армару всё тяжелее. Левый привод начал заедать, каждый шаг отдавался короткой вибрацией, будто внутри корпуса что-то продолжало тихо умирать. Он старался не обращать внимания.

Главное — отвести мальчика подальше от мест, где ходили эти существа.

Они шли долго. Мальчик один раз спросил, когда они остановятся, но Армар не ответил — не было уверенности, что можно замедляться. Лес казался бесконечным и враждебным.

И вдруг между деревьев появилось что-то неправильное.

Прямые линии.

Углы.

Строение.

Маленькая хижина из древесины и чего-то похожего на старые металлические пластины. Она стояла на низких опорах, будто давно приготовилась сдаться под весом своей же крыши. Через выбитое окно пробивался слабый серый свет.

Армар остановился.

— Это… дом? — прошептал мальчик.

— Постройка. Древняя. Возможно, заброшена, — ответил Армар, просканировав структуру. Тепла внутри не было, движения тоже.

Мальчик шагнул ближе, будто дом сам тянул его к себе.

Погода менялась. В воздухе висел запах дождя. Такой же, как бывает перед тем, как небо решает всё смыть.

Хижина им подходила. По крайней мере, временно.

Армар подошёл к крыльцу. Доски под ногой робота прогнулись, но выдержали. Веранда была узкой, старой, но всё еще жила своей тихой жизнью — листья, запутавшиеся в углах, следы мха, забытое ведро, перевёрнутое боком прямо под перилами.

Мальчик поднялся по ступенькам следом за ним.

— Мы можем здесь… остаться? — спросил он, глядя на робота снизу вверх так, как будто тот мог решить судьбу мира.

Армар просканировал пространство ещё раз, прислушался.

Тишина.

Ни шагов, ни дыхания лесных тварей. Только ветер, который распахивал старую дверь хижины, словно приглашал зайти.

— Да. Здесь безопасно, — сказал он.

Мальчик облегченно выдохнул и сел на деревянный порог. Он наконец расслабил плечи. Армар отметил это — значит, его решение было правильным.

Робот сел рядом. Точнее, попытался. Металлическое тело неловко опустилось на доски, которые протестующе скрипнули. Но всё же выдержали.

В этот момент первые капли пробили воздух.

Дождь начал разгоняться, крупные холодные капли падали на крышу, по ступенькам, по выгнутым коленям мальчика.

Он тихо сказал:

— Тут… тихо.

И Армар почувствовал странное: эта тишина была не такой, как в мёртвом корабле. В этой было что-то живое.

Он посмотрел на мальчика, а затем на лес.

Дождь начал скрывать следы тварей. Смывать запахи. Скрывать мир.

Может быть, именно здесь история должна была приостановиться, чтобы потом завершиться на этой самой веранде.

Пока что он просто сидел рядом с единственным живым существом, которому мог помочь.

И чего-то похожего на тревогу не было.

Совсем.

Глава 5 Имя

Пора готовиться ко сну, сказал Арне, поднимаясь со скрипящих досок веранды.

Он замер на секунду. Зачем он это сказал? «Готовиться».

Ему?

Это слово всплыло слишком человечно, будто где-то глубоко внутри действительно что-то нарушилось.

Он повернулся к мальчику.

— Я добуду что-нибудь, чтобы ты поел, — сказал он.

— Я не мальчик, — пробурчал ребёнок и поднял взгляд. — У меня имя есть.

Арне остановился. Несколько секунд он пытался подобрать правильный ответ, но внутренние базы данных оказались бесполезны.

— Как тебя зовут? — спросил он.

Мальчик выпрямился, будто это давало ему силу.

— Войт. Так что не называй меня мальчиком больше. Хорошо?

Робот кивнул.

Он не знал, почему именно это имя что-то отозвалось внутри, словно одна из микросхем сохранила это слово в особую область памяти.

Он развернулся, ступая по старым доскам веранды.

— Хорошо, Войт, — произнёс он, уходя в сторону леса.

Когда он исчез между деревьями, Войт подтянул колени к груди и обнял их руками.

Впервые за всё это время он почувствовал, что может хоть немного расслабиться.

Слова робота — тяжёлые, металлические, неуклюжие — прозвучали теплее всех голосов, что он слышал после крушения.

Будто кто-то действительно помнил его имя.

ПЕРЕРАБОТКА

Пора готовиться ко сну, сказал Арне, поднимаясь со скрипящих досок веранды.

Он замер.

Это слово вырвалось будто само.

Слишком тёплое, слишком человеческое. Так машины не говорят.

Зачем он это сказал?

Кому «готовиться»?

Ему?

Сбой пробежал по внутренним схемам, короткий, едва заметный, будто в глубине памяти кто-то нажал не ту кнопку.

Арне повернулся к мальчику.

— Я добуду что-нибудь, чтобы ты поел, — сказал он.

— Я не мальчик, — пробурчал ребёнок, поднимая голову. — У меня имя есть.

Арне остановился.

Несколько долгих секунд он перебирал варианты ответа, но все были слишком формальными, будто взяты из старых инструкций.

— Как тебя зовут? — спросил он.

Мальчик выпрямился, словно это придаёт ему прочность.

— Войт. Так что не называй меня мальчиком больше. Хорошо?

Имя отозвалось внутри Арне странно.

Не как строка данных.

Не как новая команда.

А как будто микросхемы попытались сохранить его в каком-то особом месте, где лежат не цифры, а… что-то ещё.

Робот кивнул.

Он шагнул к лестнице, но на мгновение задержался под навесом.

Лес стоял тёмный и влажный.

Дождь бил по веткам, смывая остатки света.

Сканеры едва ловили движения — и всё же показали, что крупные существа пока далеко.

Пока.

— Хорошо, Войт, — произнёс Арне и пошёл в сторону деревьев.

Он сделал шаг с веранды, и старые доски задребезжали так, будто сами пытались отговорить его от выхода наружу. Лес встретил его сыростью и глухим шумом листвы.

Там, куда он шёл, тьма висела плотными слоями, и каждый слой шевелился по-своему.

Ветки скребли по его корпусу, оставляя тонкие царапины.

Мокрые листья липли к металлу.

Где-то в глубине раздавались тяжёлые, тягучие звуки шагов — чужих, размеренных, будто кто-то большой медленно обходил территорию.

Сканеры мигали нестабильно, расплываясь зелёными вспышками в углах зрения.

Лес выглядел живым.

Не в смысле природы — в смысле наблюдателя.

Арне двигался осторожно, каждый шаг отдавался внутри треском повреждённых приводов.

Но он всё равно шёл, будто лес был для него чем-то вроде испытания, которое придётся пройти, хочешь он этого или нет.

А Войт смотрел ему в спину.

Он проводил робота взглядом, пока тот не исчез в мокрой завесе веток.

Сначала просто смотрел.

А потом ощутил, как что-то внутри сжалось — неприятно, горячо, но при этом странно знакомо.

Будто он уже терял так кого-то.

И теперь боялся повторить это снова.

Металлическая фигура растворялась среди теней, и каждый шаг, каждый тихий хруст под ногами Арне звучал для Войта так, будто его собственная грудь трещит вместе с этими ветками.

Он вдруг понял, что надеется на одно единственное:

чтобы робот вернулся.

Просто… вернулся.

Даже если он говорит странно.

Даже если он холодный, тяжёлый и сломанный.

Даже если он не человек.

Потому что в тот момент, когда Арне сказал его имя, Войт впервые почувствовал, что он снова не совсем один.

Когда он исчез за мокрой стеной зелени, Войт подтянул колени к груди и обнял их.

Его пальцы дрожали, то ли от холода, то ли от того, что впервые за долгое время кто-то обратился к нему так, будто он существует.

Слова робота — металлические, тяжёлые, аккуратно подбираемые — прозвучали теплее всех голосов, которые он слышал после крушения.

Будто кто-то действительно помнил его имя.

И будто, совсем чуть-чуть, мир стал не таким пустым.

Глава 6 Скудный улов

Улов был жалким — четыре мелких белки. Но Войту хватит. Арне взял их, стараясь не думать о том, как медленно ухудшается работа сервоприводов.

Дождь почти закончился, тяжёлые капли висели на ветвях, как будто мир не мог решиться — лить дальше или отпустить.

Арне ощупал корпус. Некоторые микросхемы поддались влаге, но критических повреждений не было. Он отметил это с осторожным облегчением.

— Далеко не самое худшее, — произнёс он почти вслух.

К хижине он подошёл тихо, ступая так, будто боялся разбудить лес. И действительно: вокруг стояла такая тишина, что казалось, будто дождь смыл все звуки вместе со следами.

Внутри пришлось повозиться с камином. Старый, забитый сажей, он сопротивлялся до последнего. Когда Арне наконец прочистил трубу и разжёг огонь, он выглядел так, будто прошёл через собственную катастрофу.

Войт смотрел на него с пола, сидя на старом пледе. Какая-то нелепость в том, как робот был перепачкан сажей, заставила его подавить смешок… и сразу же снова хихикнуть, уже громче.

Арне повернулся к нему.

— Это смешно? — спросил он сухим тоном, в котором в норме у роботов не бывает интонаций.

— Немного, — признался Войт, прикрывая рот ладонью. — Ты похож… ну… как будто тебя только что вытащили из трубы.

Арне задумался на секунду, сопоставляя информацию.

— Это не оптимальное состояние, — сказал он.

Войт уже не мог сдерживаться. Он соскользнул на бок и, качаясь, хохотал так, будто впервые за много дней позволил себе быть просто ребёнком.

Этот смех был тёплый, живой, настоящий.

Арне посмотрел на него. Он не понимал, должен ли подобный эмоциональный отклик расценивать как положительный. Но внутри что-то едва заметно сместилось.

Смешно ему или нет — неважно.

Главное, что он не падает духом.

И именно это ощущение почему-то согрело Арне сильнее, чем огонь в камине.

Когда огонь в камине немного разгорелся, Арне отошёл к стене. Он анализировал путь обратно к кораблю.

Датчики показывали одно: если он пойдет туда в нынешнем состоянии, его заметят.

Слишком шумные сервоприводы.

Слишком яркие аварийные индикаторы на корпусе.

Слишком много лишних элементов, которые цепляют свет, тепло, движение.

Он поднял руку. Свет от камина отражался от металлических панелей, выдавая его так же громко, как человеческий крик в тишине.

Если он пойдет к кораблю ночью, нужно стать тише. И незаметнее.

Арне сел на пол и открыл боковую панель корпуса.

Снял первый защитный экран.

Металл упал на доски со стуком.

Он замер, прислушиваясь к лесу.

Тишина.

Второй.

Третий.

Тонкие пластины, которые защищали его механизмы, теперь лежали стопкой рядом.

Каждая снятая деталь делала его слабее, медленнее, уязвимее.

Но и тише.

Когда он добрался до микросхемы аварийного сигнала, где мерцал тусклый красный индикатор, Арне остановился.

Этот огонёк был последним, что напоминало ему о том, для чего он создан.

Он сжал пластину двумя пальцами, отключил питание и аккуратно выдернул её.

Мерцание погасло.

Войт поднял на него глаза.

— Ты… ломаешь себя? — спросил он тихо, будто боялся, что ответ ему не понравится.

Арне посмотрел на снятые части.

Безмолвная кучка металла на полу вдруг показалась ему похожей на оторванную память.

— Я делаю себя менее заметным, — сказал он. — Чтобы до корабля дошёл хоть кто-то из нас.

Войт долго смотрел на него, как будто пытался понять логику.

Но понимание было не нужно.

Он видел главное: Арне разрушает себя ради него.

— Ты вернёшься? — спросил он вдруг.

Арне не ответил.

Просто прикрыл панель, оставив себя таким, каким теперь нужно быть:

тихим, слабым… но способным выполнить последнюю задачу.

Глава 7 Последний путь

Войт спал.

Тихо, свернувшись на старом пледе, будто тело наконец позволило себе расслабиться рядом с тем, кто не исчезнет посреди ночи. Арне задержался на пороге чуть дольше, чем нужно было. Его датчики ловили ровное дыхание мальчика. Ровное, спокойное, упрямо живое.

Он не понимал, почему запоминал этот звук.

Но запоминал.

Это слово снова всплыло в памяти.

Слишком человеческое, слишком… личное.

Когда он вышел на мокрые доски веранды, дождь уже почти прекратился. Лишь редкие капли падали с ветвей, медленно и тяжело. Они звучали как отсчёт. Медленный. Неумолимый.

Впереди ждал лес.

И корабль.

И, возможно, конец.

Арне двинулся.

Лес ночью был другим существом.

Звуки в нём словно утонули в темноте, как будто сама природа решила скрыть его путь, укрыть его от лишних глаз — или наоборот, заманить глубже.

Арне шёл мягко, насколько позволяла его облегчённая, покусанная конструкция. После снятия защитных панелей его корпус стал тоньше, хрупче. Ветер ударял в открытые механизмы, и хотя он не мог чувствовать холод, он регистрировал микровибрации, словно замерзал.

Каждый шаг отзывался в корпусе дрожью.

Неустойчивой.

Пугающе человеческой.

Он понимал простую вещь:

его хватит ненадолго.

Девяносто процентов его ресурсов уже работали в режиме перераспределения уцелевших цепей.

Он должен был торопиться.

Первый слабый отблеск металла появился между деревьями, и Арне замедлил шаг.

Свет был тусклым, отражённым — будто сама тьма пыталась поглотить его. Но корабль всё равно выделялся на фоне леса, как огромный мёртвый зверь, лежащий на боку.

И он действительно напоминал тушу.

Сорванная обшивка.

Выпавшие панели.

Провал, где раньше был корпусный стык.

Рваные края, будто корабль разорвали чьи-то когти, а не турбулентность.

Арне остановился и активировал сканеры.

Существа были здесь.

Они медленно перемещались вокруг обломков, будто выискивали запах, который их интересовал. Огромные, лохматые, с массивными лапами и вытянутыми мордами, покрытыми костяными наростами. В тишине ночи каждый их шаг встречался глухим хрустом веток — как тяжёлые удары по земле.

Их было десятки.

Больше, чем Арне видел в первый раз.

Слишком много.

Он инстинктивно снизил энергопотребление, урезав тепловой след почти до нуля.

Снятые панели теперь играли на его стороне.

Снятые индикаторы — тоже.

Он стал тенью.

Слабой.

Но незаметной.

Несколько секунд он стоял так, неподвижный, наблюдая за ритмом их патрулирования.

Он просчитывал траектории.

Маршруты.

Возможные коридоры.

Вероятность выживания.

Она была низкой.

Крайне низкой.

Но цель была выше риска.

Корабль.

Пункт связи.

Единственный шанс послать сигнал.

Только тогда кто-то узнает, что Войт жив.

Что он не один.

Что есть ребёнок, потерянный среди лесов и тварей.

И никто, кроме него, ему не поможет.

Арне сделал шаг.

Осторожный.

Точный.

Почти бесшумный.

Существа не заметили.

Он двинулся дальше, ещё ближе — к рваному проходу в корпусе, где тусклый свет металла отражался в лужах дождевой воды.

Он знал:

его замечают не сейчас.

Его заметят позже.

Всегда есть момент, когда тень становится силуэтом.

А силуэт — добычей.

Возможно, это будет стоить ему последних работающих деталей.

Последних сил.

Последнего, что осталось от него как механизма.

Но память…

Память стоила этого.

И то имя, что он услышал сегодня ночью.

Войт.

Арне медленно опустил голову и шагнул в сторону тёмного провала, где начинался путь, который может стать последним.

Он продолжил путь в темноту.

Глава 8 Сквозь тьму

Подобравшись к кораблю ближе, чем позволял здравый смысл, Арне остановился под тенью рухнувшей балки. Казалось, она держалась только на упрямстве гравитации. От одного резкого шороха могла рухнуть, раздавив и его, и тот жалкий остаток энергии, что ещё держал его в строю.

Огромная туша существа прошла мимо.

Слишком близко.

Так близко, что вода с его меха попала на корпус Арне, скатываясь по металлу холодными линиями. Запах сырой земли и старой крови висел вокруг хищника плотным облаком, которое могло бы задушить живого.

Арне ждал.

Секунда.

Две.

Три.

Движение зверя остановилось.

Слуховые сенсоры фиксировали хриплое, влажное дыхание, смещающееся в сторону.

Он прослушивал мир так, будто выживание зависело от каждого пикселя восприятия.

Хотя… так и было.

Он знал, что делать.

Не потому что это была программа или функция.

А потому что это стало смыслом его существования.

Он перекинул себя через разрушенный отсек.

Металл встретил его резким холодом и рваными краями, от которых искрились внешние контакты. Оставшиеся приводы сопротивлялись, будто кричали о перегрузке, но выдержали.

Пока что.

Внутри обломка стояла чернота.

Не отсутствие света, а чернота как явление — плотная, вязкая, будто она сама дышит.

Арне шагнул.

Слышал, как корпус тихо потрескивает от напряжения.

Тишина встретила его глухо.

Она была другой.

Она давила, словно весь корабль слушал его шаги.

Как будто стальной гигант, умерший среди деревьев, всё ещё держал в себе слабые отголоски памяти о том, кем был.

Пустые ячейки.

Пустые коридоры.

Пустые данные.

Слишком много пустоты.

Он двигался вперёд.

Каждый метр был не движением — испытанием.

Уцелевшие механизмы дрожали при резких перегибах. Пришлось отключить ещё один модуль стабилизации, чтобы пройти узкий проход.

Снаружи что-то тяжёлое ударило лапой по корпусу корабля, и вибрация прошла по обшивке, будто гигантский барабан загудел прямо под ним.

Он замирал.

Потом продолжал.

Шаг.

Пауза.

Прослушивание.

Шаг.

Пауза.

Сканирование.

Иногда он стоял неподвижно так долго, что внутренние часы начинали сбиваться.

Будто сам корабль задерживал с ним дыхание.

Существа бродили вокруг, порой заглядывая в проломы, вытягивая шипастые морды между искорёженных панелей.

Им не нравилась смерть.

Но им нравилось то, что ещё не до конца умерло.

Коридор впереди был разбит.

Где раньше светились панели подсветки, теперь висели только рваные кабели, похожие на высохшие жилы.

Аварийный красный свет мигал редко, будто корабль пытался доказать самому себе, что он ещё не сдался.

Под ногами Арне хрустнуло стекло.

Он замер.

Слева раздался тяжёлый вдох.

Существо.

Оно заглядывало в провал.

Арне прижался к стене.

Отключил все некритичные модули.

Даже балансировку движения.

Даже часть тактильных сенсоров.

Он стал чем-то вроде пустого корпуса.

Тенью.

Сломанной частью корабля.

Дыхание зверя прошло так близко, что корпус улавливал вибрации воздуха от каждого выдоха.

Медленного.

Тягучего.

Оно почти услышало его.

Почти.

Потом лапы удалились.

Арне осторожно разогнул корпус и двинулся дальше.

Он знал, что должен найти ядро связи.

Оно может быть разрушено.

Может быть затоплено.

Может быть бесполезно.

Но пока он идёт — у Войта есть шанс.

Когда-то он защищал экипаж, выполняя инструкции.

Теперь он защищал одного мальчика — без инструкций.

И это…

почему-то значило больше.

Он двигался дальше, чувствуя, как каждая деталь внутри становилась слабее, как контакты едва держали цепи, как искры пробегали по повреждённым линиям.

Но одно оставалось твёрдым:

память о том, кого он защищает.

И память о том, что он не должен исчезнуть просто так.

Он шёл вглубь корабля, туда, где ещё мог сохраниться шанс.

Шёл, хотя каждая минута могла стать последней.

Но он знал одно:

это стоило всего