Механическая лягушка

Глава 1

Механическая лягушка

Посвящается Николаю Семеновичу Лескову

Борис закончил обход станции “Форпост-99” и сел за заполнение судового журнала. И в очередной раз поиронизировал: вроде бы уже давно двадцать второй век, “космические корабли давно бороздят просторы вселенной”, а до сих пор всё отчетные документы о состоянии корабельных систем и всех событиях называют судовым журналом.

Но так уж повелось. Традиция.

И неважно, что находится за твоим окном, будь то бушующее море Венеры, ледяные поля Титана, каменистые пейзажи Гекаты или даже величественный ярко оранжевый диск Мирфака (именно его сейчас наблюдал за своим иллюминатором Борис), а все равно ты будешь сидеть в каюте и записывать все наблюдения в судовой журнал. Каюта и судовой журнал - стандартные термины, позаимствованные космическим флотом из флота морского. Преемственность поколений, а также напоминание о Земле.

Такой далёкой Земле…

Борис вздохнул и продолжил стучать пальцами по экрану дисплея.

Итак, что там у нас на сегодня?

Скафандры продолжают в исправном режиме.

Солнечные батареи в порядке, накопительные емкости тоже в норме. Борис также на всякий случай ещё проверил состояния солнечных парусов - пока нет необходимости в их использовании, но всё же надо периодически их проверять.

Реакторы тоже в порядке, никаких утечек нет. Отопительные системы работают в штатном режиме - Борис еще раз про себя воздал хвалу и почести инженерам, проектировавшие реакторы; вот уж действительно сделано на века! Он надеялся, что его благодарность создателям и проектировщикам всех систем “Форпоста-99” действительно дойдёт. В конце концов, должны же во вселенной быть силы, превышающие скорость света.

Так, что там дальше?

Вентиляционные системы тоже работают исправно, с фильтрами пока полный порядок. За всё время своего вынужденного дежурства на станции Борис менял фильтр в своём отсеке только один раз, и мороки тогда было аж на несколько дней. Хорошо, что фильтры эти долговременные, поэтому следующий менять надо будет ещё не скоро.

Если только Ося не начудит. Но вроде не должен.

Так, что там следующее?

В теплицах тоже нормально. Вентиляция и фильтраторы работают как полагается. Гидропонику Борису поменял несколько дней назад, содержание калия и кальция пока в норме, новые добавки не требуются (обидно, что не получилось выращивать на гидропонике все растительные культуры, но может быть у Бориса когда-нибудь всё же дойдут до этого руки). Томаты уже как следует покучнели, плоды объемные и с каждым каждым днем все больше и больше и больше наливаются краской. Через пару дней должен будет подоспеть шестой урожай за этот год, что обычно знаменует собой завершение годового оборота станции вокруг Мирфака.

Ещё один год. Эх… Ну да ладно.

У петрушки период вегетации дольше, чем у томатов - за год можно вырастить четыре поколения вместо пяти. Зато с ней куда меньше мороки, чем с помидорами.

Салат в целом тоже в норме, но редкие серые пятна на некоторых кустах вызывали подозрения. А что, если это мучнистая роса? Надо будет завтра перепроверить состав почвы. Если вдруг обнаружатся частицы этого грибка-паразита, то необходимо изолировать зараженные качаны и продезинфицировать всю почву, поскольку в противном случае может погибнуть весь урожай, как это было почти два года назад.

Клубника тоже уже почти на подходе - уже завтра можно будет насладиться сладкими спелыми ягодами. Борис не раз думал, чтобы он делал, если бы не клубника, всегда такая сочная и сладкая. Пусть, на “Форпосте” были запасы продовольствия на десять человек практически на пятьдесят лет автономного существования, Борис старался обходиться выращенными в теплицах собственными овощами.

Ведь он здесь застрял надолго.

Если не навсегда.

Да уж… Ладно, пошли дальше по списку.

С огурцами все нормально, у морковки надо будет скоро перепроверить состояние гидропонного раствора, в комнате с голубикой надо будет заменить светодиод, картошке надо добавить раствор калия, а у свеклы в камере почему-то всё время падает уровень углекислого газа (то ли датчик барахлит, то ли в камере действительно есть утечка). И за таким вот обходом не замечаешь, как пролетает день, даже мирфакианский.

Ах да, пропавший томатный куст так пока и не нашёлся. Скорее всего его утащил Ося (а кто же ещё?), да вот только на что он ему сдался? Ося вообще редко показывается в последнее время. Посмотрим. А куст потом должен найтись.

На этом Борис закончил заполнение судового журнала. Однако на дисплее всплыло сообщение от периферийных спутниковых систем слежения - четыре спутника, расположенных за пределами космической станции. Отчёт снова сообщал о двух приближавшихся к станции метеоритах. Бортовой компьютер рассчитал, что вероятность пересечения траектории их движения с траекторией “Форпоста” составляет 0.0001%. Конечно, “Форпост” проектировали на совесть, и даже заложили в риски столкновения с небесными телами массой до десяти тонн включительно. Приблизительная оценка же метеоритов по спутниковым снимкам даёт массу две тонны для одного и пять тонн для второго объекта, поэтому, даже если вдруг столкновение произойдёт, то станция должна выдержать.

Борис посмотрел в окно иллюминатора. Помимо ярко оранжевого диска Мирфака и бесчисленных звезд, разбросанных молочными пятнами по черному полотну космоса, также виднелись две яркие мигающие точки. Скорее всего, это и были эти метеориты. Может быть даже удасться разглядеть их не через телескопические камеры, а через иллюминатор своими собственными глазами?

Борис вспомнил, как почти три года всё началось с другого метеорита. Тогда бортовой компьютер оценил массу всего-то в четыре тонны…

Ёлки-палки, прошло уже почти три года… Борис пытался перевести это на земные годы, но сбился. И загрустил.

Однако на сегодня отчет был почти закончен. Осталось только синхронизировать сегодняшнюю мирфакианскую дату со стандартным галактическим временем, а потом уже перевести её на земное время. Во всех смыслах минутное дело.

Надпись на экране дисплея гласила:

“СПАСИБО, ЕЖЕДНЕВНЫЙ ОТЧЁТ НА КОСМИЧЕСКОЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ СТАНЦИИ ”ФОРПОСТ-99” ГОТОВ. ВРЕМЯ СТАНДАРТИЗИРОВАНО…”

А потом Борис посмотрел на сегодняшнюю дату.

Нет, не может быть! Уже сегодня?

Чуть позже, уже в своей каюте, Борис надел праздничный шерстяной свитер ручной работы. На свитере был изображён маленький мужичок с непропорционально большим животом, длинной седой бородой, а также карикатурно-клоунским красным носом. Мужичок носил красный халат, на голове у него был красно-белый колпак и сидел он в больших санях, запряженных девятью оленями. За спиной же у мужичка был огромный мешок, по размерам превышавший сани в два, если не в три раза. Сани же пролетали на огромной украшенной свечами и игрушками елкой, рядом с которой стояли мужчина, женщина, а также мальчик и девочка.

Борис знал, что люди рядом с украшенной ёлкой были реальными.

Женщину звали Алевтина. Они разошлись с Борисом незадолго до его отбытия на “Форпост-99”. Не смогла принять, что ее муж будет находиться от дома на расстоянии почти шестьсот световых лет. Да какая разница, если проходы через пространственно-временные червоточины позволяют практически моментально перемещаться из одного парсека в другой? К тому же, Борис подписал контракт всего лишь на два года. Два года, и Борис вернётся домой!

Ага, как же… Зря Борис иронизировал над женской интуицией, ох зря…

Алевтина как будто чувствовала, что ничего хорошего из этой службы не получится. Как чувствовала… А Борис тоже был упрям и непреклонен… Ведь такой шанс предоставляется только раз в жизни.

Детей Алевтина забрала себе. Шервуда и Олю. Последний раз они виделись как раз на сочельник перед Рождеством.

Почти пять лет назад.

“Папа, мы с Шервудом написали письмо Санта-Клаусу! Что он для нас подарит - это большой-пребольшой секрет. Но ещё мы попросили его эльфов сделать тебе отдельный подарок, чтобы ты тоже мог отпраздновать Рождество у себя на работе! Я даже попросила об этом Санту, когда сидела у него на коленках. Мы тогда с мамой ходили в магазины за подарками. Санта сказал, что обязательно исполнит мою просьбу.”

“Спасибо, солнышко! Папа обязательно откроет подарки от эльфов на Рождество.”

Всего лишь нитки и шерсть, а как тепло! И какая фантастическая детализация!

Борис удивлялся, как же сани могут нести такой огромный мешок, но потом переставал об этом думать. Ведь во вселенной, такой большой и кажущейся необъятной, все же есть вещи, неподвластные законам физики и логики и не описываемые дифференциальными или интегральными уравнениями.

И имя им - человеческая фантазия и воображение.

Борис смотрел в иллюминатор и видел тот же Мирфак, звезды и яркие две точки. Казалось, точки стали чуточку больше… Занятно…

Также в окне частично отражался худощавый, но подтянутый мужчина, одетый в шерстяной свитер поверх рабочей фомы члена экипажа станции “Форпост-99” По комплекции было видно, что мужчина был склонен к полноте, но регулярная подвижность, напряженная мыслительная активность, а также преимущественно ягодно-овощная диета держали его в форме. Напряженная работа также выражалась в мешках под глазами, а также в седых висках, постепенно отвоевывавших территорию у густых и непослушных черных волос. И взгляд такой томный и сосредоточенный. Мыслями мужчина давно уже ушёл в себя.

Те подарки от эльфов оказались для него последними, которые он получал от своей семьи. Эльфийские подарки, сделанные Олей и Шервудом.

От Оленьки Борис получил тот самый шерстяной свитер с Сантой, санями и елкой, в который он был сейчас одет. Он всегда надевал его на Рождество.

А подарок от Шервуда стоял на столе рядом с рабочим дисплеем, на котором Борис только что закончил свой отчёт в судовом журнале. Маленькая и на первый взгляд неприметная лягушка. Маленькая - легко помещается на ладони. Вроде бы отличишь от живой, но стоит приглядеться, как увидишь, что лапки-то механические и прикреплены шарнирами к корпусу, тоже механическому. Тело сделано из цельного металлического корпуса, покрытого причудливой резьбой, и прячущего множество шестеренок, пружинок, гаек и винтиков. А желтые глаза лягушки на самом деле были вовсе не глазами, а отполированными линзами. Маленькое инженерное чудо, родом скорее из девятнадцатого века, немного теряющиеся на фоне интерьеров межзвездной станции, но не теряющей своей теплоты. Для Бориса так точно.

На следующий год, уже на станции, Борис не получил в подарок только бритвенный станок от Агнешки. И никаких подарков с Земли.

Агнешка… С ней у Бориса могло бы что-то и получится, но… В первый год он никак не мог забыть Алевтину и детей, а потом они нашли метеорит с залежами иридия (и не только) и было уже не до того. Как она там? Борис очень надеялся, что у неё всё было хорошо.

Эх, как же всё-таки хочется иногда высказать всё, что давно лежит на душе! Но с кем ему было разговаривать или делиться со своими переживаниями? Ося разговаривать не умел, на глаза показывался очень редко и жил преимущественно в другом корпусе со своей атмосферой.

В комнате раздался писк - то микроволновая печь известила Бориса о том, что его спагетти с томатной пастой уже готовы. Борис подошёл к печи, достал оттуда тарелку, поставил её на стол и радостно потёр руки в предвкушении вкусного и сытного по его меркам ужина.

Сочельник и, собственно, само Рождество были одними из немногих праздников, когда Борис позволял себе нарушить свою “тепличную диету” и взять что-то непосредственно из продовольственных запасов на станции. Слава Богу, они были большими, но всё же экономичность была не лишней. К тому же, несмотря на свой достаточно подвижный образ жизни, Борис редко испытывал чувство острого и жуткого голода. Скорее всего, это не есть хорошо, но Борис об этом не думал. Теплицы давали обильные урожаи, и запасы у Бориса были (даже несмотря на то, что на них иногда покушался и Ося) А где, как не в космосе можно оценить все вкусовые достоинства маринованных огурцов и помидоров, а также попробовать наконец засахаренную клубнику и голубику?

Таким образом, праздничный стол Бориса состоял из горячих спагетти с помидорной пастой (спагетти, понятное дело, были консервированными, но вот пасту Борис сделал сам), салат из помидоров, огурцов и петрушки, сдобренный оливковым маслом и консервированной фетой, бельгийского фритюра (тоже собственного приготовления), маринованных огурцов и помидоров, говяжьего мяса из консервов. А на десерт Борис планировал открыть банку сгущённого молока и добавить туда горсть ягод голубики и перемешать их со сгущёнкой.

Так вот повелось. Традиция.

Получается, это будет уже пятое Рождество, которое Борис встречает на станции. И третье, которое он встречает в одиночестве.

Прежде, чем приступить к ужину, Борис пытался определиться, какой же сегодня фильм он будет смотреть на адаптивном настенном экране. Однако его размышления прервало всплывшее сообщение на рабочем экране. То было старое сообщение от капитана станции:

Это последняя запись в судовом журнале.

Я, Рагхавендра Белур Яна, капитан экипажа космической научно-исследовательской станции четвертого класса “Форпост-99” принял решение активировать “Протокол Бьёргенсена” и покинуть станцию.

Причина - гибель трёх членов экипажа, биологов Мауро Кавашимы, Ребекки Уилсон, и техника Гаэля Ондуа в результате непосредственного контакта с инопланетным существом. Также в тяжелом состоянии находится наш агроном Борис Павлов.

Как я уже писал раньше, существо было обнаружено в метеорите, содержащем иридиевые залежи. Сперва мы считали, что существо давно погибло и представляло из себя законсервированный труп. Однако потом наши датчики стали фиксировать рост температуры и излучаемого от существа тепла. Мы извлекли существо из пород метеорита и отправили его в карантинную комнату.

Наш ведущий научный сотрудник доктор Агнешка Камилова, а также биологи Мауро Кавашима и Ребекка Уилсон предположили, что существо находилось в состоянии гибернации на протяжении очень долгого периода времени.

Существо находилось под наблюдением в карантинной комнате несколько часов, в течение которых оно перешло из пассивно-кукольной в активно-подвижную стадию.

Это была наша первая встреча с представителями внеземной жизни. Мне представилась возможность установить первый контакт с представителем другой формы жизни, и я не мог его упустить.

Для попытки установления контакта я направил в карантинную комнату членов экипажа, имеющих более профессиональную и углубленную подготовку в области биологии. Это были наши биологи, Кавашима и Уилсон, а также агроном Борис Павлов и техник Гаэль Ондуа, работающий с тепличными комплексами.

Кавашима и Уилсон погибли непосредственно после контакта с существом.

Однако наша попытка установить с существом контакт привела к трагедии. При пробуждении существо проявило себя крайне агрессивно. Оно обрызгало двух наших биологов какой-то токсичной кислотой, прожегшей их защитные костюмы.

Кавашима и Уилсон погибли практически сразу.

Павлов и Ондуа пытались поймать существо и усыпить его с помощью электро-винтовок. Оно продолжало извергать из себя кислоту, но агроном и техник смогли увернуться. Они пытались схватить существо. Гаэлю это даже удалось, но существо вместо кислоты выпустило облако какого-то зеленоватого газа и отбросило Гаэля в сторону Бориса. Шлем защитного костюма Гаэля был поврежден.

Потом существо снова выпустило кислоту, но уже на стену. Кислота прожгла дыру и существо покинуло карантинную камеру, после чего исчезло в недрах станции. Наши попытки поймать его были безуспешными.

Позже Гаэль и Борис почувствовали себя неважно и были отправлены карантинный лазарет, как того требует особый медицинский устав космического флота. У обоих поднялась высокая температура, началось интенсивное потовыделение. Гаэль жаловался, что его бросает, то в жар, то в холод, а потом он начал покрываться фиолетовыми пятнами по всему телу.

Борис тоже чувствовал себя неважно. У него также поднялась и держалась температура, однако, в отличие от Гаэля, его мучала регулярная рвота, но фиолетовых пятен не было.

ПЦР-тесты и анализы крови Бориса и Гаэля показали у них наличие в организме неизвестного вируса. Ведущий врач “Форпоста” доктор Николай Афанасьев, соблюдая все меры предосторожности, делал всё, что только мог, чтобы как-то сбить температуру и попытаться нормализовать состояние нашего техника и агронома. Афанасьев и наш ведущий ученый доктор Камилова предположили, что вирус попал в организмы Гаэля после того, как инопланетное существо выпустило то облако газа, поскольку в биологических образцах, взятых с тел погибших биологов, следов вируса обнаружено не было.

Состояние заряженных не улучшалось. А в случае с Гаэлем - только ухудшалось. К сожалению, несмотря на все усилия медицинской бригады во главе с доктором Николаем Афанасьевым, спасти Гаэля не удалось. В состоянии Бориса пока не заметно каких-то изменений, ни лучшую, ни в худшую сторону.

Проблема заключается в том, что Борис, в отличие от Гаэля, не контактировал непосредственно с самим существом. Он был рядом с Гаэлем в медицинской комнате, и скорее всего там подхватил от него вирус.

А если вирус передается воздушно-капельным путём, то им может заразиться весь экипаж, а имеющиеся в наличии передовые медицинские препараты и средства пока не могут ничего с ним сделать. Все контакты с Борисом были запрещены, а связь осуществлялась только с помощью видеофонов.

Ситуация была критической. На станции был неизвестный науке инопланетный вид, предположительно агрессивный и распыляющий опасный для человека вирус.

Все члены экипажа несколько раз в день проходили тесты, но пока признаков заражения ни у кого не обнаружено.

Устав космического флота жесток и категоричен. Станция “Форпост-99” оказалась пока не готова к тому, что на ней может появиться форма жизни, чья биология существенно отличается от земной.

Поэтому, во спасение оставшихся членов экипажа и во имя безопасности человечества, мною было принято решение эвакуировать оставшихся членов и активировать “Протокол Бьергенсена”.

Состояние Бориса по-прежнему стабильно плохое. “Протокол” запрещает брать на “Арктур” людей, зараженных опасными и пока неизлечимыми вирусными заболеваниями. Афанасьев говорит, что возможно Борису потребуется время, чтобы побороть вирус, но у меня такого времени нет - я не могу рисковать здоровьем оставшихся членов экипажа.

Никто не хочет бросать Бориса. Все мои подчиненные проклинают меня за это. Да я и сам себя проклинаю. Но я не могу пойти против устава.

Это непростое решение, но так велит мне устав и долг. Я переговорил с Борисом и сообщил ему о своём решении. Он мужественно воспринял эту новость сквозь вирусную лихорадку.

Я отдал приказ экипажу подготовиться к эвакуации и забрать всё необходимое. Борис же лично вызвался взорвать активатор пространственных червоточин Хокинга - Бахметьева на станции.

Завтра мы попрощаемся с Борисом, после чего запустим активатор и отправимся на “Арктур”. Потом, когда эвакуация будет завершена, я отключу активатор, связывающий “Форпост-99” со станцией “Арктур”.

К сожалению, другого выхода нет. Таким образом, космическая исследовательская станция “Форпост-99” будет на многие века отключена от системы пространственных тоннелей.

Я сделаю все, что только будет возможно в моих силах, чтобы агроном Борис Джон Павлов получил посмертную награду героя космического флота. И я клянусь, что его семья, а также родные и близкие Уилсон, Кавашимы и Ондуа никогда не будут ни в чём нуждаться!

Семьи должны гордиться своими героями!

Капитан космической исследовательской станции четвертого класса “Форпост-99”,

Рагхавендра Белур Яна

Ага, как же, последний, подумал про себя Борис, в очередной раз прочитав сообщение. Уж сколько раз он его скрывал и удалял, а оно каждый день снова всплывало. При активации “Протокола Бьёргенсена” операционная система станции высвечивала последнее сообщение капитана в судовом журнале, как того требовал устав космического флота, дабы если вдруг на станции (или на корабле) когда-нибудь появится новая команда, они могли узнать, что произошло с предыдущим экипажем. Теоретически, сообщение мог бы убрать навигатор системы, обладающий правами администратора, но у Бориса же таких прав не было.

Со временем Борис смирился с этим сообщением. Может быть даже он потом найдет способ, как его убрать. Уж чего-чего, а времени у него навалом.

А с вирусом тогда странно вышло. Борис действительно чувствовал себя тогда, мягко говоря, скверно, и был уверен, что умрет. Поэтому, чтобы не подвергать опасности остальных членов экипажа, не контактировавших с Осей, Борис сам вызвался взорвать активатор Хокинга - Бахметьева.

Проклятый “Протокол Бьергенсена”!

И кто же мог подумать, что Борис не отправится к праотцам, а скоро, после эвакуации экипажа, станет чувствовать лучше? Значит, организм его всё-таки поборол вирус. Но как теперь в этом убедиться - доктор Афанасьев забрал с собой всё оборудование и приборы. И сколько потом Борис думал над тем, что было бы, если бы капитан не стал всецело полагаться на устав, а выждал немного времени, пока Борису не стало лучше? Но былого уже не вернешь.

А ещё с тех пор Борис вообще не болел. Даже ни разу не простужался.

Интересно, всё ли в порядке с остальными членами экипажа?

Борис всё время думал над тем, не удалось ли вирусу Оси всё-таки просочиться туда, на “Арктур”, но успокаивал себя тем, что с Осей контактировали только он, Ондуа, Кавашима и Уилсон. Биологи погибли скорее по своей оплошности, приняв Осю за мертвого, а Борис и Гаэль повредили свои костюмы непосредственно при грубом контакте, и симптомы вируса у них проявились практически сразу в форме высокой температуры и ломоты в костях. А потом началась лихорадочная стадия. Температуру Гаэлю так и не удалось сбить, несмотря на все усилия Афанасьева. И сам Борис был при смерти…

А потом вот стал, как огурчик.

Интересно, выполнил ли свои обещания капитан Белур? В своих сообщениях капитан показывает себя ответственным и исполнительным, да вот только его решения в отношении Оси были, скажем мягко, очень резкими и поспешными.

Впрочем, об этом Борис уже врядли когда-нибудь узнает…

Внезапно раздался стук в дверь. Да-да, именно стук.

- И кого же это нелегкая сюда принесла? - саркастично спросил Борис, идя к двери, поскольку знал, кто там стоит. Когда Борис открыл дверь, он нисколько не удивился своей догадке.

Это был Ося.

Перед Борисом стояло существо, напоминавшее плод безумной совместной любви осьминога, краба и паука. Достаточно крупное, ростом около метра. У него было четыре лапки и четыре гибких щупальца. По форме лапки были идентичны щупальцам, однако на них был темно-коричневый хитиновый панцирь, поэтому никто бы и не принял лапы за щупальца, если бы не стал в них всматриваться. Понять, где у существа голова, а где тело было невозможно, поэтому Борис считал более чем уместным использовать такой термин как “головогрудь”. Собственно, именно головогрудь связывала щупальца и лапки с брюшком, покрытым таким же прочным хитиновым панцирем, как на лапках. Борис предполагал, что панцирь скрывал не столько брюшко, сколько большой головной мозг, но проверить свои догадки он пока не мог. Над головогрудью же возвышались большие плоские круглые жёлтые глаза с острыми черными зрачками, похожими на кошачьи. При опасности существо могло быстро спрятать глаза в панцирь.

Борис считал, что если сравнивать существо с земными животными, то ближайшим кандидатом для сравнения будет осьминог. Представьте себе осьминога, выползшего на поверхность и и обмундированного в крабий панцарь, и получите вот это вот причудливое существо, стоявшее сейчас перед Борисом. С пауком же его роднил раздвоенный клюв, по своей форме напоминающий паучьи жвалы. Клюв существа был спрятан под щупальцами. Борису всё никак не удавалось разглядеть его в деталях, поскольку Ося его показывал только когда питался, но Борис был редким свидетелем его трапез.

Но за такое сходство с осьминогами Борис решил не мудрить и назвал про себя это существо Осей, а тот и не возражал.

Скорее всего, он был представителем класса животных, близкого земным моллюскам. Можно было предположить, раньше этот вид обитал преимущественно в водной среде, но под воздействием некоторых факторов, климатических, или же факторов иного рода, стал жить на поверхности. Этим как раз и можно было объяснить, что со временем две пары задних щупалец и брюшко покрылись панцирем.

За всё время их совместного существования и редких контактов Ося больше не выпускал свою токсичную кислоту. Впрочем, Борис не проявлял и не собирался проявлять к нему агрессию. Поэтому можно было предположить, что Ося выбрасывает кислоту в случае, если чувствует для себя угрозу. Получается, это такой защитный механизм, похожий то, как кальмары, осьминоги и каракатицы выбрасывают облако чернил, когда чувствуют опасность. Только вот Ося исторгает из себя не чернила, а очень токсичную и смертельно опасную для человека кислоту. Вполне возможно, у его вида есть враги в естественной среде, поскольку у него не атрофировались железа, вырабатывающую эту кислоту. Значит, они им ещё нужны. Да и само поведение Оси в стрессовой для него обстановке, когда он впервые встретил людей говорит об инстинктивном защитном механизме.

В чём Борис точно не сомневался, так это в разумности Оси. Он определенно обладал интеллектом, поскольку имел свою систему общения. Хотя звуков Ося не издавал (по крайней мере Борис их никогда не слышал), коммуникацию он осуществлял при помощи своих сосудов с биолюминесцентными клетками в крови, расположенных вокруг глаз и на щупальцах. В редкие моменты, когда Борис встречал Осю и пытался начать с ним общение, Ося держался на расстоянии, пристально изучая его своими большими желтыми глазами. Пришелец слушал Бориса очень внимательно и казалось понимал всё что он говорил. Со временем, Борис начал понимать, как Ося пытается с ним общаться - через световые сигналы в своих сосудах. Общение было примерно следующим: да/утверждение/согласие - плавный и переливающийся желтый или зеленый цвет; нет/отрицание/злоба - пульсирующие красно-фиолетовые цвета.

Но в какой степени он разумен?

Борис также был абсолютно уверен, что пришелец не является плотоядным. Он не притронулся к телам Кавашимы, Ондуа и Ребекки (Борис потом их кремировал, как того требовала воля усопших), да и к самому Борису не проявлял гастрономического интереса. Он не убил его, когда Борис был при смерти, и ни разу не попытался сделать это за всё время вынужденного борисового отшельничества.

А вот тепличные овощи и фрукты Осе пришлись по душе, и поэтому он иногда наведывался в теплицы и подъедался там. Но много не брал. Ося вообще ел раз в несколько месяцев, а потом исчезал в своём отсеке. Скорее всего, у него был замедленный метаболизм.

По своему поведению Ося и его сородичи (если они, конечно, есть) скорее всего являются индивидуалистами-одиночками, но об этом пока трудно судить.

Во время встреч с Осей Борис сделал вывод, что пришелец может дышать и в земной атмосфере, но скорее всего он ее перерабатывает, поскольку у Оси были наполнены большие зеленые мешки за глазами. Он фильтрует земной воздух? Но всё же также необходимо учитывать, что в теплицах было высокое содержание углекислого газа, что всё же не совсем соответствует земной атмосфере. Может быть атмосфера родного мира Оси схожа с земной? Когда Борис посещал отсек, в котором обитал пришелец, то анализатор воздуха показывал, что состав атмосферы там близок к земным показателям, с разницей лишь в концентрации азота - в отсеке Оси она была в несколько раз выше, чем в земной атмосфере. Но как он вырабатывал эту атмосферу?

Вообще, вопросов было ещё очень много.

Например, как он вырабатывает тот газ, содержащий вирус? В каких случаях он плюется кислотой, а в каких выделяет газ? Откуда там вирусные клетки, и как они связаны с биологией самого Оси? Симбиотические отношения живого организма с вирусом? Разве такое возможно? А может быть Ося является всего лишь оболочкой, в то время как истинные контроль и разум исходит от вирусных клеток? А может быть это тот газ каким-то образом меняет состав атмосферы в отсеке, где обитает Ося?

Но как он вообще оказался в том метеорите? Его вид освоил межпланетные путешествия? Но как вид может так эволюционировать в агрессивной и конкурентной среде? А может быть его вид научился входить в состояние глубокого анабиоза на миллионы лет, его планета взорвалась, и он оказался вмерзнутым в метеорит, который когда-то был планетой?

Вопросы, вопросы, и ещё вопросы… А Ося не торопился показываться на глаза и делиться знаниями о себе.

Но когда Ося и Борис пересекались, то Борис был уверен, что Ося тоже изучает его. Эти большие жёлтые глаза смотрели на него так внимательно. Казалось, он не только пытался понять и запомнить каждый его шаг, но пытался заглянуть в душу. А потом хоп - и ускакал быстренько Поглядят так друг на друга, а потом не видятся по нескольку месяцев.

Ося хоть и был достаточно скрытным, но при этом не показывал никакой агрессии.

Бориса вдруг осенило: а вдруг пришелец, даже если он по своей природе одиночка, тоже ищет общения и компании? Может быть он тоже осознает себя абсолютно одиноким, и запертым в этой огромной космической станции, вращающейся вокруг яркой звезды в невероятно огромном и непостижимом космосе.

Борис вдруг вспомнил, как сходил с ума в первые недели осознания того, что он теперь до конца своих дней обречен жить в этой покинутой на века станции… И вспомнил, как уже надел скафандр и чуть не нажал на кнопку разгерметизации, приготовившись в последний раз выйти в открытый космос… Нажать на кнопку ему помешал вдруг подкатившийся к ногам помидор. А потом ещё один. И ещё один. И как они там оказались?

На кнопку тогда Борис не нажал.

А в теплицах решил срывать спелые плоды либо самыми последними, либо не срывать вовсе.

Не испортятся.

Ося также показывал интерес к личной каюте Бориса. В качестве эксперимента Борис даже несколько раз демонстративно оставлял дверь открытой, а сам прятался в шкафе и ждал, когда пришелец соблаговолит войти внутрь.

Ждать приходилось долго, от нескольких часов до нескольких дней.

Когда же Ося входил в комнату, сперва он осторожно и опасливо озирался по сторонам своими большими желтыми глазами. Так могло продолжаться около часа.

Потом Ося чувствовал себя увереннее. Он внимательно изучал все предметы в комнате, также осторожно ощупывая их своими щупальцами. При этом, биолюминесцентные клетки на щупальцах переливались всеми цветами радуги, чего Борис еще раньше не видел.

Но особенно долго и завороженно Ося наблюдал за механической лягушкой на столе Бориса. Он пытался осторожно подтолкнуть её своими щупальцами, но лягушка не поддавалась.

На самом деле, силы Осе было не занимать - Борис в этом хорошо убедился во время их самой первой встречи. Но здесь, он как будто боится ненароком причинить лягушке вред. Пытается её подтолкнуть, а она ни в какую. Интересно.

Так вот несколько раз приходил Ося в каюту к Борису, и всё время следил за лягушкой и пытался сдвинуть её с места.

А еще забавный был случай на прошлое Рождество. Борис тогда специально выждал, когда Ося окажется рядом с его каютой, и включил на большом настенном экране старый земной рождественский фильм. Тогда внимание Оси переключилось на сменявшие друг друга на стене кадры. Борис отметил, как же его особо заворожила большая и яркая рождественская елка - он судил об этом по расширявшимся зрачкам - такие у Оси были, когда он наблюдал за лягушкой на столе Бориса.

Но стоило только Борису выйти из шкафа, как Ося недоуменно смотрел на него, переливаясь красно-фиолетовым свечением, после чего выбегал из каюты.

И всё-таки такая компания лучше, чем вообще никакой.

К тому же, системы мониторинга станции, как и лично сам Борис, не выявляли никаких нарушений и повреждений. Был только дальний отсек, с измененной атмосферой. Там-то и жил Ося, а Борис туда не ходил.

Вот так вот и живут они по соседству уже почти три года.

А теперь вот Ося сам постучался в дверь.

Интересный, однако, намечается сегодня сочельник.

Ося настойчиво смотрел на Бориса своими глазами, окрашенный желто-зеленой сетью.

- Эм… - Борис впервые за несколько месяцев начал диалог. Всё-таки одно дело вести мыслительные беседы с самим собой, а другое - общаться с живым собеседником, пусть даже не особо разговорчивым, - Привет, старина.

Ося протянул щупальце и мягко обволок и им руку Бориса, а потом взглядом показал в сторону своего отсека.

Борис немного оторопел, поскольку на такой контакт Ося шёл впервые, но спросил:

- Эм, - Борис по-прежнему с трудом подбирал слова, - Ты хочешь… чтобы я пошёл с тобой?

Ося кивнул. Нет не так - ОСЯ КИВНУЛ. Невероятный прогресс. Первый раз за все эти годы их сосуществования.

А может быть это ловушка? Что ж, если так, значит скоро это все закончится.

- Веди, - сказал Борис и пошёл вслед за инопланетянином.

Как только Борис оказался в отсеке Оси, пришелец протянул ему маску. Нет, дышать было можно, но атмосфера была тяжеловата. Поэтому всё же лучше дышать через фильтры.

Ося сделал для Бориса маску. Просто нет слов. Вопросов стало только больше. Но не они сейчас совершенно не занимали Бориса.

В центре комнаты стоял большой горшок, в котором стоял пышно цветущий томатный куст. Плоды уже поспели, но были разного цвета. Борис не мог поверить своим глазам - томатный куст цвел, а плоды его переливались всеми цветами радуги! Как это возможно? А черт с ними с объяснениями - до чего же это красиво.

Хоть это была и не ёлка, но эти сияющие разноцветные помидоры, а также вся эта мишура (плевать, что в некоторых местах получилось немного кривовато - вы попробуйте развесить мишуру не своими пальцами и всего лишь щупальцами!) и даже светодиоды, выполнявшие роль гирлянды - всё это было волшебно!

Борис просто не верил своим глазам.

Ося вопросительно смотрел на своего спутника.

- Так вот зачем тебе понадобился этот томатный куст, - сказал Борис, после чего оперся на стену и плавно сел на пол.

Ося продолжал смущенно смотреть на Бориса своими жёлтыми глазами.

- Господи, ты это сделал… для меня?

Ося кивнул и сам засверкал желто-зелеными огоньками.

- Как ты узнал? Просто нет слов… Сегодня же сочельник… Ося, спасибо тебе!

А потом у Бориса вспыхнула идея. Он не колебался ни секунды.

- Подожди меня буквально пару минут, - сказал Борис и помчался к себе в каюту.

Когда Борис вернулся, он держал в руках маленькую фигурку. Это была маленькая механическая лягушка. Да-да, ту самую.

Ося с интересом наблюдал за каждым действием Бориса.

Сперва Борис отодвинул небольшой бугорок на спине лягушки, потом достал из кармана маленький заводной ключик, вставил его в лягушку. Затем Борис провернул ключик три раза, после чего вынул его из лягушки. Механическая зверушка выпрыгнула из рук Бориса на пол и попрыгала в сторону Оси, продолжавшего внимательно следить за всей этой сценой.

Борис подумал, что вдруг Ося испугается и выпустит на лягушку кислоту?

Уф, нет, с чего бы? Пронесло.

Лягушка остановилась, квакнула, а потом и из её глаз выплыл голографический портрет Бориса, Алевтины, Шервуда и Оли.

- Нет, ты только представь себе! Эта лягушка - старинная игрушка в моей семье. Она передавалась от отцу к сыну на протяжении многих поколений. Я как-то к таким автоматам всегда был равнодушен. Лягушка была уже старая, ржавая, половина деталей от неё давно потерялась. А вот Шервуд взял, да и починил её! Нашёл все недостающие детали, заменил корпус и вставил в неё маленький портативный голограф! Не руки, а золото! Да и вообще золотой у меня сын! - воодушевленно рассказывал Борис.

А потом вдруг понял, что никогда никому не рассказывал про эту лягушку. Вообще никому.

- Ты можешь себе представить, - продолжал Борис. - Практически никакой электроники, за исключением только этого голографа. А в остальном - только шестеренки, пружинки, винтики и гайки!

Ося слушал. Точно слушал, и внимательно.

- А вот этот свитер, - Борис показал пальцами на себя. - Его мне сшила дочурка. Оленька. Согревает меня здесь.

Борису поражался, как из него выходит то, что казалось давно уже умерло. Все эти эмоции и переживания. Он уже не мог остановиться. Да и не хотел останавливаться.

- Понимаешь, какое дело,- Борис подошёл в лягушке и взял её на руки, - у нас на Земле есть такой праздник… Ну, обычай, если тебе так понятнее… В общем, есть у нас такие праздники, когда мы дарим друг другу подарки. Вот так вот просто, ничего прося взамен. А сегодня сочельник Рождества, один из таких праздников.

Потом Борис подошёл к Осе. Теперь ему предстояло принять непростое решение. Он колебался, но не больше секунды - решение принято.

Борис протянул Осе лягушку.

- У меня вообще, считай, ничего нет. Не знаю, сколько ещё я здесь протяну… Я ведь когда один остался, то хотел убить себя. Все мои родные, близкие и друзья находятся за много световых лет отсюда… Скорее всего они уже все давно умерли… В общем, хотел я убить себя, да не смог - кишка тонка. Скажи, а ведь это ты тогда подкатил мне овощи? Ты, да? В общем… решил я тогда, что буду следить за станцией, да за тобой приглядывать сколько смогу. А там - будь что будет.

Борис почувствовал, как впервые за долгое время на его сухом лице появились слёзы. Он продолжал:

- В общем… По нашей земной традиции, я…Мы зовём её лягушкой… И это мой тебе подарок. Просто так.

А потом добавил:

- Традиция у нас такая.

Ося осторожно взял в щупальце лягушку, внимательно посмотрел своими глазами, а потом аккуратненько спрятал в один из внутренних мешочков. И засиял желто-голубым светом, ярче причудливой томатной ёлки.

- Не хочешь отужинать? - спросил Борис.

На этот вопрос он тоже уже знал ответ.

Ося с удовольствием принял предложение Бориса разделить с ним вечернюю трапезу в канун Рождества. Попробовал спагетти с пастой, под милую душу уплел миску с салатом, а потом по достоинству оценил голубику со сгущёнкой.

И ни разу не притронулся к тушенке.

- Нисколько не сомневался, что мы с тобой найдем общий язык! И Слава Богу, ты - вегетарианец - сказал с улыбкой Борис.

Ося кивнул и окрасился желто-зеленый цвет.

Пробила полночь.

Борис и Ося вместе стояли и смотрели в иллюминатор. Две точки стали ещё ярче.

Спасибо за… Ужин… Очень… Вкусно…

- Это тебе спасибо, дружище! И, как у нас говорят, счастливого Рождества!

Счастливого… Рождества…

Ужин действительно был очень вкусным. Впервые за три года.

Борис и Ося сидели на полу напротив иллюминатора и наблюдали за звездным пейзажем. Мирфак по-прежнему был на своём месте. А вот точки, казалось, стали ещё больше и ярче.

Так, стоп, Борис слышит голоса в голове? Вернее, голос.

- А я знал, что ты умеешь говорить. - сказал Борис

Мы… Как это назвать… Чтобы тебе было понятнее… Мы телепаты… Я долго пытался настроиться на тебя…

- Ну, это многое объясняет. Подожди, ты что и мысли можешь читать?

Нет… Только когда ты настроен общаться…

Потом Борис и Ося некоторое время сидели молча. Если Борис пространно глядел куда-то в черную пустоту за окном, то Ося целенаправленно смотрел на две яркие точки.

Прости меня за твоих… Как вы их называете… Соплеменников… Я не хотел… Я думал, что… Они хотят напасть…

- А, то уже дело давнее, - Борис не знал, что тут можно сказать. Но он точно не ожидал, что Ося будет извиняться. Нет, этот малый точно ещё раскрыл не все свои секреты. - Прошлого не вернешь. К тому же, они наверняка бы тебя убили.

И снова пауза. Борис заметил, что Ося смотрят на метеориты.

- Что там?

Моя семья… Друзья… Дети… Они летят сюда…

Борис был спокоен и расслаблен. Узнай он ещё пару дней назад, что к ним летят инопланетяне (нет, вы только вдумайтесь - летят инопланетяне, да ещё и в метеоритах), он бы мог снова сойти с ума… Хотя… В любом случае, теперь он воспринимал это новость спокойно и смиренно:

- Ты хочешь сказать, что твои родственники скоро прилетят к нам?

Да… Моя семья… Я познакомлю тебя с ними…

- Значит, у нас впервые за долгое время будут гости.

А рядом с ними прыгала механическая лягушка.

Как живая.