Маятник

Глава 1

Из проёма тянуло прохладой и сыростью. Пованивало чем-то тухлым. Витёк, с усилием превозмогая листву и мусор, скопившиеся за годы неиспользования ворот, приоткрыл створку гаража пошире. Косые лучи утреннего солнца широкой полосой подсветили пыльное пространство. В глубине смутно виднелась беспорядочная груда вещей.

Он со всей силы налёг плечом на воротину, та скрежетнула, но дальше не пошла.

“Ну это ничего”, подумал Витёк, оттирая грязь с рук. “Наведём тут сейчас свой порядочек. Война — х-ня, главное — манёвры.”

Вытащив совковую лопату из багажника своей старенькой баклажановой “четвёрки”, он начал бодро разгребать мусорные завалы, блокирующие ворота гаража.

Помахав лопатой какое-то время, Витёк воткнул её в кучу мусора, опёрся и с удовлетворением оглядел створки ворот — стало почти чисто. Перевёл дух и на минуту задумался.

За неделю до этого он уволился с СТО, где работал последние несколько лет. Хозяин гаража Карен только спросил:

— Зачем тебе это, Витя? Работаешь у меня, бед не знаешь. А сам начнёшь работать, сразу куча проблем, крыша-мрыша, всё такое…

Витёк пожал плечами:

— Хочу своё дело.

Зашедший в этот момент Ираклий, ходовик из соседнего гаража, хлопнул его по плечу и радостно сообщил:

— У тебя ничего не выйдет, Витос!

— Это почему же? — насторожился Витёк.

Ираклий хитро глянул на Карена и, выдержав театральную паузу, авторитетно заявил:

— Ты не той национальности, брат.

Витёк гневно сбросил его руку с плеча.

— Да ну вас на х-й, чурки, б-дь! Захапали тут всё, не просунешь…

Автомастера захохотали — Ираклий бил себя по колену, а Карен вытирал слезы чумазой ветошью.

Витёк хмуро громыхал своими инструментами, выгребая их из металлического лотка. Карен, отсмеявшись, присел рядом с ним. Посмотрел в глаза:

— Витя, ты не обижайся. Если надо будет помощь — приходи в любое время. Ты мне как младший брат.

— Спасибо. — Витёк ещё был недоволен, но теплота в голосе Карена его тронула. Всё-таки, сколько вместе водки выпито… Он и сам считал Карена своим. Уходить в ссоре не хотелось.

На следующий день, пролистав газету бесплатных объявлений, Витёк выцепил несколько заметок о продаже гаражей. После пары звонков договорился о встрече с одним из владельцев.

Наутро приехал по указанному адресу.

Возле гаража топтался грузный пенсионер в очках и вязаной куртке с дермантиновыми карманами. Он пожал руку потенциальному покупателю, затем порылся в кармане, извлек связку ключей и отпер калитку в гаражных воротах.

Витьку гараж сразу понравился. Узкий, но глубокий, он мог вместить машину и ещё оставалось столько же свободного пространства. Пенсионер заметил оценивающий взгляд, брошенный на аккуратную яму в передней части гаража и усмехнулся:

— Заливал её, когда молодой ещё был. Времена были такие. Если ты не министр, то сам себе механик…

— А чего продаёте гараж, отец?

— Да староват я уже машину водить. И нет её у меня. Давно гаражом не пользуюсь, стоит без дела.

Он вздохнул, поглядел в сторону, где между гаражами пробивался утренний свет.

— А ещё деньги нужны. Внук поступает…

— Ну ясно. — Витёк медленно прошёлся вдоль стены, глядя на ржавую полку, на банку с гвоздями, на покрытую пылью груду вещей в углу. — А вещички, как, заберёте?

— Да нет, не буду, — Старик кинул подслеповатый взгляд в сторону пыльного завала. — Это тебе в нагрузку. Возьми, что понравится, остальное выкинь. Мусорка рядом. Мне всё это уже ни к чему.

— Ну, воля ваша, отец, — не стал возражать Витёк. Цену, названную за гараж, смело можно было назвать щедрым подарком судьбы.

Они ударили по рукам, быстро оформили сделку у нотариуса неподалёку и Витёк получил ключи. Ощущая приятную тяжесть в кармане, он думал о том, что день начался неплохо.

Закончив разгребать мусор, Витёк открыл настежь обе створки. Солнце хлынуло внутрь, осветило яму и дохлую кошку в ней.

“Твою мать! Вот почему воняет.”

Он взял лопату, спустился по крутым ступеням, подцепил тушку. Донёс до контейнера и брезгливо сбросил. Потом поболтал полотно в глубокой луже поблизости и вернулся в гараж.

Вещи, оставшиеся от прежнего владельца гаража, не представляли практически никакой ценности. Детская кровать, сломанный велосипед, разобранный шкаф, ящик от телевизора с игрушками… Сам телевизор стоял чуть дальше, кинескоп его был разбит. Витёк нагнулся, подхватил громоздкий ящик, поднатужился и понёс к мусорному контейнеру.

Полдня он избавлялся от хлама в гараже. Всё же, несколько вещиц были отложены, как представляющие интерес. Например, примус. На нём можно готовить обед или растапливать литол. Или жестяной чайник — тоже в хозяйстве пригодится. А эта эбонитовая коробка со странным бугристым верхом и какими-то крутилками на боку — похоже на сейф или ящик для ключей, но лёгкая. И — главная находка! — настоящая буржуйка. Если выпустить дымоход на улицу, в холодное время можно будет топить отработкой и экономить на электричестве.

— Здравия желаю… Гм.

Витёк повернулся на голос. В дверном проёме маячил характерный силуэт: чёрные туфли, штаны со “стрелочками”, голубая рубашка и фуражка с кокардой над молодым улыбающимся лицом с рыжими усами.

— И вам не хворать, — осторожно ответил Витёк, вытирая ладони о тряпку.

— А где хозяин помещения? — поинтересовалась фуражка.

— Я хозяин.

— О, как, — удивился милиционер. — Ты племянник, что ли?

— Чей племянник? — удивился Витёк, но быстро понял. — А, нет, я купил гараж у прежнего владельца.

— А подтверждающие документы есть?

Витёк замялся. Вроде ничего не сделал, а вопрос не совсем приятный.

— Есть, конечно. Только при себе нет — они дома. Могу паспорт показать. Или, давай, сходим к нотариусу, где мы оформляли. Тут недалеко.

— Да ладно, не надо, — страж закона улыбнулся и чуть кивнул. — Вижу, порядок наводишь. Значит, ничего такого не замышляешь. Я за тобой давно наблюдаю.

— Ага, — Витёк коротко кивнул, не найдя, что ответить.

— А ты откуда переехал? В какую квартиру?

— Да просто гараж купил. Буду здесь СТО открывать.

— О! Сервис, это хорошо, — порадовался милиционер. — А я участковый здешний. Михаил Карасёв. Младший лейтенант.

— А я — Виктор Кузнецов.

— Ну, будем знакомы, Виктор. Если что — обращайся.

— Ну и ты заходи, Михаил.

Карасёв подал руку. Витёк этого не ожидал, но пожал — крепко. Милиционер картинно приложил два пальца к виску и удалился. Витёк хмыкнул: “Надо же, какой весёлый участковый. Даже слишком.” и вернулся к своим делам.

Глава 2

Голова прямо-таки раскалывалась. Пристрастие Карена к палёной водке, помноженное на его радушие и готовность обмывать всё, что движется или плохо прикреплено, ожидаемо привели к тому, что утром Витёк чувствовал себя так, будто его головой играли в футбол или даже хоккей — только вместо клюшек были молотки. Почему-то вспомнилось, что молотками играют в крикет, а не в хоккей. Нужно было воспользоваться советом классика и выпить два литра воды, но он этого не сделал и утром голова не была цела.

Он кое-как доковылял до гаража, попутно купив в ларьке несколько бутылок пива и гранитной твёрдости воблу в закуску. О работе пока думать не хотелось. Открыв дверь, поставил пакет с бутылками на раскладной столик. Достал одну бутылку и открыл её. Одним глотком выпил половину — буквально влил в себя пиво — затем упал на старое продавленное кресло, закрыл глаза и расслабился.

Витёк не верил в чудодейственную силу опохмеления и пил пиво наутро просто как все. Но большой объём живительной влаги делал своё дело — голове постепенно становилось легче.

Взяв со стола бутылку, он выпил ещё примерно четверть. Поставил обратно и откинулся на кресле, чувствуя уже больший комфорт. Снова прикрыл глаза.

Рядом мелодично, но как-то сдавленно дзынькнуло. “Наверное, упала”. Витёк приоткрыл один глаз и навёлся на бутылку. Она стояла на том же месте. Но что-то было не так.

Его внимание привлекла эбонитовая коробка. Она была там, где он оставил её вчера — на другом конце столика. Витёк пялился на неё какое-то время, а потом понял, в чём дело. Одна из стенок была мягко освещена солнечным светом, проникающим через открытую калитку ворот. Странность была в том, что свет падал на противоположную сторону — туда, куда по законам физики он просто не мог попадать!

Опёршись руками о подлокотники, Витёк встал с жалобно скрипнувшего кресла. Было уже почти хорошо, хотя бодун напоминал о себе кратковременными “вертолётами”. Он протянул руки к коробке и переставил её на ближнюю сторону столика. Внутри что-то звякнуло — стало ясно, откуда раздался первый звук.

Коробка была чистая, как новая, без пыли. Когда Витёк её переместил, освещённая грань сменила положение, но продолжала излучать мягкий свет — тёплый, почти солнечный.

Он приложил руку и почувствовал слабое тепло. И тут светящаяся грань плавно откинулась.

Замерев от неожиданности, он некоторое время просто смотрел на коробку. Опустившаяся дверца опиралась верхним краем на стол, вызывая ассоциации с пандусом фуры. Свет, исходивший от неё, исчез. Витёк опасливо заглянул внутрь и увидел там бутылку.

“У деда тут мини-бар, что ли?..”

Он просунул руку в коробку, стараясь не задеть стенок, и осторожно извлёк содержимое.

Пустая бутылка из-под пива той же марки, что и его. Наверное, старикан перед тем, как продать гараж, хлопнул светлого на удачу.

Понюхав горлышко, он ощутил лёгкий кисловатый запах — свежая. Этикетка надорвана. Стоп!

Витёк взял стоявшую на столе бутылку. Повернул этикеткой к себе и увидел, что она повреждена точно так же — до единой точки, даже надписи обрывались на тех же буквах.

Но ведь он сам случайно зацепил бутылкой об край стола, когда второпях доставал её. Как такое может быть?

Они были не просто похожими, а одинаковыми! Дата производства, царапины на этикетке — даже скол на горлышке…

Витёк закурил. Он не знал, что и думать обо всём этом — никогда ещё не сталкивался с такими головоломками. Всё это попахивало чертовщиной.

Он подставил ладонь под откинутую грань и мягко надавил — панель подалась, встала на место, будто её и не было.

Повертел коробку на столе, провёл ладонями по граням. Никаких швов, пазов, лунок с шурупами — гладкая, шелковистая на ощупь. Постучал по коробке ручкой отвёртки — глухой звук без эха.

Она была лёгкая — будто пустой фанерный ящик для посылок. Квадратное основание, сантиметров тридцать — если судить по пачке сигарет, которая помещалась на одной грани три с половиной раза. Примерно такая же и по высоте.

Верх напоминал картонный лоток для яиц — восемь рядов по восемь лунок, всего шестьдесят четыре. Только яички маленькие должны быть. Как перепелиные.

Кажется, это неспроста. Вряд ли сделано для красоты. Но для чего? Догадок не было.

Одна из стенок отличалась от других — на ней был рельефный орнамент: три кольца из выпуклых полос шириной около сантиметра. Они поднимались над поверхностью в центре, мягко сходя на нет к краям. Витёк провёл пальцем по поверхности. На ощупь — как руль дорогой машины.

Неожиданно стенка откинулась так же, как в прошлый раз. Хотя было ясно, что это другая — та ведь была гладкая.

Внутри — темнота, матовые поверхности почти не отражали свет. Сам не зная, зачем, он взял со стола бутылку, допил остатки пива, положил её в коробку и закрыл.

Кажется, эти штуки срабатывают от касания. Он приложил руку к грани с кольцами, и та открылась.

Точно. Так и есть.

Внутри — пусто. Совсем пусто.

“Где бутылка?!..”

Закурив очередную сигарету, высадил её за две глубокие затяжки. В горле запершило, но думать стало вроде как легче. Кажется, он начинал привыкать к этим чудесам.

Это было чертовски странно. Взявшаяся ниоткуда бутылка — точная копия его собственной! А где теперь та, которую он засунул в коробку — тоже хрен разберёшь. Какая-то волшебная коробка Амаяка Акопяна.

Но если взять и поменять очерёдность событий — всё вставало на свои места. Только надо верить в сказки.

Очень просто! Открыли коробочку, поставили бутылочку, закрыли. Потом снова открыли — и взяли ту же самую бутылочку… Витёк чувствовал, что мозги закипают — и уже совсем не с похмелья.

Гипотеза требовала немедленной проверки. Витёк оглядел стол и заметил крышку от злопамятной бутылки. Схватив её, он прикоснулся к кругам на коробке. Дверца послушно скользнула вниз. Крышка отправилась в недра странной машины, панель беззвучно закрылась.

Почти сразу противоположная стенка начала светлеть. Витёк нетерпеливо ткнул в неё, и она открылась. На дне лежало нечто.

“Опять — двадцать пять и ничего не понятно”. Он осторожно взял странный предмет. Тот был сделан из тусклого жёлтого металла и по форме напоминал рыбу. Витёк озадаченно рассматривал его, крутя в руках. Ну да, так и есть: золотая рыбка или карась. А металл вроде как латунь.

— Распиваем! — неожиданно раздалось за спиной. Витёк повернулся к двери.

— А, входи, — дружелюбно сказал он, подавая руку участковому. — Я здоровье поправляю. Хочешь?..

Сунув руку в кулёк, достал бутылку и протянул её Карасёву. Тот с картинным ужасом отклонился:

— Ты что?! Я же при исполнении!

Витёк пожал плечами:

— Ну, как знаешь. Наше дело — предложить, ваше дело — отказаться.

Карасёв сказал, стеснительно потупившись:

— Ну, серьёзно. Утро на дворе. А так-то я не против, конечно…

Тут его глаза привыкли к сумраку гаража и он увидел на столе металлическую рыбку.

— Это мой! Как он к тебе попал? — спросил он скорее удивлённо, чем возмущённо.

Витёк задумчиво посмотрел на него:

— Рыбка-то? Вон, оттуда вытащил. — он показал на коробку. — А что за фигня?

— Фамильная вещица. — подняв указательный палец, важно заявил Карасёв. — Гребень для усов и бороды. Ещё мой прадед пользовался. Он был городовым. А у них, знаешь в каком почёте были усы? Вот-вот. Полезный аксессуар.

— То-то же у тебя усищи, — улыбнулся Витёк. — Как у таракана.

— Ну, ты моего прадеда и деда не видел, — мечтательно сказал милиционер. — А у меня-то что — так, усики для виду.

Он взял гребень щепотью и начал причёсывать свои усы. Витёк с лёгкой усмешкой наблюдал за этим действом. Михаил ему нравился. В отличие от грозных участковых, которых знавал Витёк, он сразу располагал к себе тем, что не видел в окружающих рецидивистов.

Карасёв закончил ухаживать за усами. Он потёр гребешок между ладонями, подул между зубчиками и, придирчиво осмотрев, сунул в карман. Вдруг нахмурился, пошарил в кармане и вытащил на свет двух “рыбок”. Они были абсолютно одинаковы.

— Знакомая фигня, — усмехнулся Витёк, наблюдая за отвисшей челюстью участкового.

— Как это понимать? — удивлённо произнёс Михаил. Кажется, решил, что его разыгрывают.

— Не знаю, Миш, — почесал затылок Витёк. — Я всё утро тут фокусами занимаюсь. Сейчас покажу.

Взял у Карасёва один из гребней и деловито открыл коробку.

— Так… что там у нас? Ну понятно, ты никуда не поехала. — Крышку от бутылки он швырнул в картонный ящик с мусором.

Положил гребень в коробку, театрально крутанул и торжественно произнёс:

— Ахалай-махалай, сим-салабим, абра-кадабра!

Затем открыл. Коробка была пуста.

— А где рыбка? — Пытливо заглянув внутрь, участковый повернулся к ухмыляющемуся Витьку.

— Так вот же она, — тот ткнул пальцем в руку Михаила.

Ему всё было ясно — эксперимент удался.

— Ты, Миша, её уже получил. Просто, немного раньше, чем отправил.

Участковый с недоверием осмотрел гребень, затем ошарашено взглянул в Витьковы глаза, что-то хотел сказать, но не нашёлся. Молча сунул гребень в карман.

Витёк отнёсся с пониманием. Взял две бутылки пива, открыл их друг о дружку. Одну вручил Михаилу, другую пригубил сам.

Милиционер уже не противился. Отхлебнув, он предположил:

— Наверное, об этом надо заявить… — он неуверенно махнул рукой. — Всё-таки прибор непонятного происхождения.

— Ага. Инопланетный, — хмыкнул Витёк. — С Марса!

— Вот ты шутишь, — возмутился Михаил, — а подумай сам: кто может такое сделать? Это же путешествие во времени получается!

Витёк почесал затылок. В общем-то, Миша говорил дело. Просто ещё не успел толком всё обдумать — времени было слишком мало.

— Хорошо. Давай, — сказал он. — Тебе и заявим.

Михаил одобрительно кивнул и допил пиво. Так будет спокойнее — передать коробку куда следует. Пусть учёные разбираются…

В гараже, среди прочего хлама, нашлись холщовые мешки. Взяв один, Витёк направился к столу, собираясь положить коробку в него. Уже занёс мешок над ней, но “приёмная” грань вдруг снова засветилась.

— О, посылочка, — повернулся он к милиционеру, — посмотрим?

— А, давай! — соломенные усы раздвинулись в широкой улыбке. Если что — сдадим вместе с коробкой.

Витёк приложил руку к стенке и та послушно отошла. Изнутри зашипело, и повалил густой белый дым, похожий на пар. В тот же момент дверь в створке ворот с лязгом захлопнулась.

— Что это такое?! — Михаил надсадно закашлялся.

— Не знаю… — Витёк закрыл лицо от дыма спецовкой.

Он рванулся к двери, толкнул её, но та не поддавалась — будто её что-то держало снаружи.

Воздух густел, ноги слабели, сознание плыло.

Последнее, что он успел увидеть, — Михаил, оседающий на пол.

Глава 3

Во тьме гудели неразборчивые голоса. Сначала тихо, потом громче, надоедливее. Витёк подумал — соседи опять скандалят по-семейному. Тонкие, в полкирпича, стены хрущёвки отлично пропускали звук, позволяя быть невольным свидетелем личной жизни соседей и их тайных пороков.

Когда их тон и громкость стали совсем невыносимы, Витёк решил постучать в стену, чтобы образумить эгоистичных соседей. Он поднял руку и закричал: “Хватит, б-дь, орать! Три часа ночи!”

Но ничего не произошло. Рука не была видна в абсолютной темноте, а голос был беззвучен. Мысли шли, как сквозь сироп. Кажется, он не стучал в стену и ничего не кричал, а только подумал это сделать.

—... очнулся, наконец!

Он открыл глаза. На жёлтом фоне маячили смутные, расплывчатые тени.

— Ну ты, брат, горазд кулаками махать! Чуть мне нос наизнанку не вывернул! — голос смутно был знаком, но Витёк не ручался.

— Да подожди, Михаил, пусть он в себя придёт.

Второй голос был незнаком и, судя по тембру, принадлежал человеку постарше. Витёк внутренне напрягся и взгляд его сфокусировался.

Помещение было высоким. У потолка висела лампа в плафоне из железных прутьев. Неяркая, но мощная, она давала рассеянный жёлтый свет.

Он почувствовал лёгкую боль в спине. Похоже, он долго лежал на твёрдой поверхности — настиле или, может быть, на нарах.

Над ним стояли двое. Один — молодой, рыжее веснушчатое лицо с усами. Одет в робу песчаного цвета. Витёк его определенно где-то видел, но что-то конкретное вспомнить не мог. Второго, одетого в рубаху с камуфляжными разводами, он не встречал совершенно точно. Этот был немолод и второй голос почти наверняка принадлежал ему.

— Витя, ну давай, — поторопил его молодой. — Пора вставать. Ты слишком долго валяешься.

Витёк попытался подняться. Он упёрся одной рукой в поверхность — мышцы кольнуло сотней иголок, будто отлежал. Поморщившись, Витёк продолжил свои попытки. Тот, которого звали Михаилом, обхватил его спину и начал помогать сесть.

— Вот так, молодец! А то я уж волнуюсь за тебя, — он ехидно улыбнулся. — Вдруг, ты окочуришься и я тут один останусь, с чужими людьми!

Пока он заливисто смеялся над собственной шуткой, Витька не отпускало ощущение, что он знает Михаила, но не может вспомнить, откуда. Он потёр руку, пытаясь вернуть ей жизнь. Щурясь от света лампы, посмотрел на Михаила и спросил:

— А ты кто? Откуда меня знаешь?

Михаил оторопел, а потом возмущённо затараторил:

— Ты что? Тебе память совсем отшибло? Это же я!

Он присел рядом с Витьком.

— Михаил Карасёв! Гараж! Расчёска! — он потёр свои усы, как бы приглаживая их, — Коробка…

Точно! Витька словно пронзило молнией — кажется, даже тело немного дёрнулось. Он вспомнил абсолютно всё, что происходило до момента, когда из коробки появился едкий белый дым.

— Миша…

— Ну молодец! Вспомнил-таки! — Карасёв заглянул ему в лицо, сложно убеждаясь, что Витёк действительно вспомнил всё.

— А ну, Михаил, дай-ка… — тот, что постарше, наклонился к Витьку.

Он взял Витькову руку тремя пальцами и замер, будто вслушиваясь. Витёк понял, что он делает — так врачи проверяли пульс.

— Нормально. Жить точно будешь, — сказал он, с лёгкой улыбкой. Затем, спохватившись, представился:

— Я — Валерий. — И добавил после короткого раздумья, — Но вообще — Доктор.

— Приятно… — Витёк кивнул. — А где мы, вообще?

— Развод! Всем построиться! — резкий окрик от двери не дал Валерию ответить на вопрос.

Все, кто был в помещении, торопливо вскочили и выстроились на свободном пятачке в центре. Витёк рефлекторно — армейские привычки не до конца исчезли после дембеля — встал и занял место в конце шеренги, прямо у своих нар. Затем кинул осторожный взгляд в противоположную сторону строя.

В шеренге было человек десять, разномастных, разновозрастных — и даже одна женщина.

Вдоль выстроившихся шёл человек в полном камуфляже. Двигался он коротко, беззвучно, но с той выучкой, что не из парадов, а с полигонов. На боку плотно сидела кобура с пистолетом. Лысый череп отсвечивал жёлтым бликом в лучах лампы. Витёк, глянув на его лицо, подумал, что тот не злой — скорее жестокий, или просто суровый.

Человек выстреливал короткими сухими приказами:

— Комар, Вешка, Знаток — первая штольня.

— Карась, Глобус, Профессор — вторая.

— Доктор — медчасть.

— Рыба — кухня, хозработы.

Дойдя до конца списка, он коротко сообщил:

— Развод окончен. Свободны.

Потом взглянул на Витька:

— Дохляк — за мной.

Витёк сначала даже не понял, что это ему.

Блестящий череп секунду задержал на нём взгляд, затем холодно спросил:

— Повторить?

Витёк сплюнул сквозь зубы на пол и вызывающе процедил:

— Сам ты дохляк.

Лысый даже бровью не повёл. Произнёс бесцветным голосом:

— Иди за мной.

И вышел в дверь.

— Лучше не дёргайся, Витя, — негромко предостерёг Валерий. — Иди за ним, тебя Командир хочет видеть.

Глава 4

Он шёл за лысым по длинному, скудно освещённому коридору без окон. От заиндевелых деревянных стен тянуло холодом. Каждые три-четыре метра на них встречались светильники в решётчатых плафонах — такие же, как тот, что висел в комнате, где он пришёл в себя.

Они завернули за угол.

Неожиданно лысый стремительно развернулся, схватил Витька за шею и прижал спиной к стене. Витёк попытался вырваться, но разница в росте и силе была явно не в его пользу.

Лысый понаблюдал за его бесполезными попытками, потом сказал:

— Слушай внимательно, сявка. Мне насрать, нравится тебе твоё прозвище или нет. Ещё раз вякнешь — утоплю в собственном говне. Усёк?

Он усилил нажим, вдавив Витькову шею в шершавую доску стены. У Витька потемнело в глазах, дыхание перехватило. Когда он начал оседать, лысый внезапно отпустил, распахнул дверь сбоку и, подхватив Витька за шкирку, буквально швырнул внутрь.

— Полегче, Череп. Он ещё не очухался, — услышал Витёк голос сверху.

Он лежал на полу, хрипя и безуспешно пытаясь отдышаться.

Череп молча закрыл за собой дверь.

— Эй ты, там! Вставай, — послышался скрип деревянного стула. — Нечего валяться.

Витёк опёрся локтями о дощатый крашеный пол. В голове позванивало. Он всё ещё не до конца пришёл в себя, а происходящее этому способствовало мало. Ну и стараниями Черепа, конечно…

Он ухватился за край столешницы раритетного канцелярского стола, обитой изначально зелёным, но изрядно выцветшим сукном. Сделал усилие, поднялся с колен и осмотрелся.

Комната была без окон, тесная, с невысоким потолком. Из мебели — стол, массивное, похожее на трон кресло и открытый шкаф у стены. На полках — папки с бумагами, какие-то камни, инструменты, мелкие вещи. Среди них стояла его коробка.

В кресле восседал полноватый мужчина. Возраст — больше среднего, но не то чтобы совсем пожилой. Одет он был в тот же камуфляж, что остальные. С плеча к поясу через округлый живот тянулся коричневый ремень кожаной портупеи.

В отличие от Черепа, он был не лыс, а плешив. Нижняя половина лица едва заметно улыбалась — но улыбка была какая-то злая. Витёк присмотрелся и понял — дело в глазах. В них поблёскивал холодный, недобрый огонёк.

Мужчина смотрел на него так, как смотрят на вещь — понятную, но не слишком нужную. Витьку стало неудобно от этого взгляда. “Наверное, это и есть Командир,” — подумал он.

— Как звать? — вальяжно нарушил молчание плешивый. Тон вопроса не вязался с интонацией.

— Виктор, — нерешительно представился Витёк. — А где мы?..

— Смелый, — усмехнулся мужчина. — Понимаю, почему Череп шумел.

Он взял в руку лежавшую на столе курительную трубку и начал набивать её табаком из ажурной табакерки. Процесс целиком поглотил его внимание.

Тянулись секунды. Витёк оглядел комнату и решился спросить снова:

— А всё же… Почему я здесь?

Плешивый вдавил табак в трубку, перевёл взгляд на Витька и вдруг победоносно улыбнулся:

— Вот! Это правильный вопрос! — он зажал мундштук зубами, чиркнул спичкой по сукну и начал прикуривать. — Но мало… мало, кто задаёт его себе в этих стенах.

Раскурив трубку, он удовлетворённо выпустил клуб ароматного дыма и заключил:

— И это — печально.

Задумчиво посмотрев на сукно стола, вздохнул и продолжил:

— Вот ты. Шкатулочку-то открывал? — заметив, куда метнулся взгляд Витька, удовлетворённо кивнул. — Да, да. Ту самую.

Он поднял палец, словно учитель на уроке:

— Открывал — теперь и последствия наступили.

Витёк вспомнил гараж, Карасёва, дым…

— А что такого-то? Мой гараж, моя коробка. Право имею…

Плешивый вдруг налился пунцом. Лицо его стало злым, от улыбки не осталось следа. Он привстал с кресла и гневно закричал, сваливаясь в фальцет:

— А ты, б-дь, хоть знаешь, что открыл?! — щёки его дрогнули. — Дурачина. Лезете куда не следует, а потом…

И мгновенно успокоился — столь же внезапно, как вышел из себя.

— Ладно. Этот фарш назад уже не открутить. — сказал он, усаживаясь обратно и вытирая пот со лба. — Теперь ты здесь и чтобы отсюда выйти, придётся немного потрудиться.

— Так я преступник, что ли? — Витёк недоумённо смотрел на плешивого. — С хрена ли…

— Ну зачем сразу “преступник”? — перебил его мужчина с улыбкой. — Скорее, “сотрудник”. Вот ты, — он ткнул трубкой в сторону Витька, — использовал чужую вещь без спросу. А это опасная вещь. Ты мог навредить не только себе, но и многим другим людям.

Он глубоко затянулся, затем выпустил струю дыма в сторону Витька.

— Но мы не звери. Мы — организация. А потому, ты просто компенсируешь последствия своего поступка, а потом пойдёшь на все четыре стороны. Даже денег дадим.

Витёк задумался.

— А если я не буду? — спросил он, глядя прямо в глаза. — Что сделаете?

Плешивый посмотрел на него, как показалось Витьку, с жалостью. Затем нажал кнопку на селекторе.

— Будешь, — сказал он с холодной уверенностью. — Куда ты денешься.

В кабинет вошёл Череп.

— Ну-ка, Костя, проводи паренька на воздух, — произнёс плешивый, не глядя на Витька. — Пусть подышит.

Череп коротко кивнул:

— Иди за мной. Без фокусов.

Они вышли из кабинета, свернули за угол и вскоре упёрлись в тупик с дверью. Череп открыл её, повернулся к Витьку:

— Вперёд.

Витёк покосился на него и опасливо переступил через порог.

В небольшом тамбуре оказалась ещё одна дверь. Углы её поблёскивали острыми иголками инея в тусклом жёлтом свете плафона.

— Открывай, — “поощрил” Череп.

Витёк взялся за ручку и опустил её. За порогом была непроглядная синяя тьма.

Адский холод моментально вошёл под робу, колючей лапой стиснув грудную клетку. Витёк рефлекторно вдохнул — и ноздри его обожгло ледяным воздухом. Руки и ноги тут же защипало. Он выдохнул — и почувствовал, как дыхание обжигает губы.

— Нагулялся? — с издёвкой спросил Череп. — Ещё хочешь? Или достаточно?

Витёк, сжавшись и стиснув зубы, чтобы не стучали, только помотал головой.

Когда они вернулись в кабинет, плешивый наливал в пузатую рюмку коричневую жидкость из графина с округлыми боками. Закончив, он поднял рюмку, поднёс к носу и немного покрутил, наблюдая, как жидкость стекает по стенкам. Череп молча вышел и тихо прикрыл за собой дверь.

— Ну что, — уголки его рта снова улыбались в диссонансе с глазами, — продолжаем разговор?

Витёк чувствовал лёгкое отчаяние. Увиденное им только что пугало. Будучи жителем средней полосы, он знал, что такое крепкие морозы — но с таким холодом не сталкивался никогда. Где, чёрт возьми, находится это место? В Арктике? В аду?

— Ты, наверное, сейчас думаешь “Куда я попал? Где я нахожусь?” — плешивый сделал короткий глоток из рюмки. — Ты, приятель, не поверишь… м-да.

Он продолжал смаковать напиток, делая небольшие глотки. Это длилось мучительно долго. Витёк, поняв, что тот специально тянет паузу, дабы вынудить его заговорить, молчал. Отчасти — из вредности, а отчасти потому, что не знал, что сказать. Он уже ясно понял: сейчас он полностью зависит от воли этого человека.

И говорить лишнего не стоило — чтобы не навлечь на себя ещё одну “прогулку”... или что похуже.

Плешивый сделал короткий глоток, закатал рюмку в ладонях и поставил на стол. Наконец перевёл взгляд на Витька.

— Ладно. Что ты умеешь делать?

— Я автомеханик, — ответил Витёк после короткой паузы.

Командир чуть оживился.

— Автомеханик… любопытно. Машины, значит, чинишь, — он задумчиво постучал ногтем по стеклу рюмки. — Ну что ж, у нас тоже машин хватает.

Он усмехнулся.

— Ну, будешь зваться Механиком. Привыкай. Здесь нет имён — только позывные.

Снова взял рюмку, посмотрел сквозь жидкость на свет и заключил:

— Делай, что скажут, Механик. Работай. Может, Маятник не заметит, что ты лишний.

Он ткнул кнопку на селекторе. В дверях появился Череп.

— Проводи его в барак, — коротко бросил Командир. — Пусть осваивается.

Череп кивнул.

— Двигай, Механик. Дорогу знаешь. — В голосе его не было ни злобы, ни сочувствия - только холодная привычка выполнять приказы.

“Всё-таки тюрьма,” — подумал Витёк.

Глава 5

Когда он вернулся в барак, там уже никого не было — все разошлись по делам, назначенным на разводе.

Он огляделся. Помещение оказалось довольно большим: глухие стены без окон, два ряда по пять коек, несколько деревянных стульев разной степени облезлости, в глубине — два письменных стола. Между ними стояла тумба с музыкальным центром: усилитель, двухкассетник и проигрыватель, зажатые парой колонок. Внизу, на полках — стопка пластинок и коробка с кассетами.

Видимо, телевизор здесь не смотрят, — подумал он.

В комнату вели три двери, все на ближней стене. Куда выходит одна из них, он уже знал. Остальные две пока оставались загадкой.

Восемь коек были застелены, а две пустовали. На той, где он пришёл в сознание, уже лежали стопка постельного белья, подушка и полушерстяное одеяло — из тех, что можно встретить в поезде или в гостинице.

Ну, плешивый сказал — осваиваться. Значит, этим и займёмся. Других вариантов всё равно нет.

Он почти закончил с постелью, когда одна из дверей отворилась. В проёме мелькнуло женское лицо. Женщина заглянула и исчезла, прежде чем он успел что-то сказать.

Через минуту она вернулась — с подносом, на котором была глубокая тарелка с дымящимся варевом, ещё одна — поменьше, с котлетой и пюре, и гранёный стакан со светло-золотистой жидкостью. Наверное, компот.

Мы — организация, — с горькой ухмылкой вспомнил Витёк.

Она поставила поднос на один из столов, переложила тарелки и стакан, взяла поднос и обернулась к нему.

— Здрасьте, — сказал он. — Это мне?..

Она была не старая, но и не молодая — возраст, когда черты уже не мягкие, а взгляд тяжёлый. Суровая жизнь оставила характерный отпечаток на её лице и внешности.

Женщина смотрела на него несколько секунд. Без раздражения, без интереса — просто пусто. Потом молча развернулась и ушла через ту же дверь.

Запах горячей пищи пробудил в Витьке голод, который он до этого даже не замечал. Долго не раздумывая, он сел за стол и принялся есть.

Пища была незамысловатая — как в столовой автотранспортного предприятия, где он когда-то начинал. Но вкусная. Хотя, может, просто организм радовался чему-то человеческому.

Он поел с аппетитом, потом выпил компот и с лёгким сожалением подумал, что съел бы ещё столько же. Но, что было — то было. Покормили — и на том спасибо.

Собрав посуду, он приблизился к двери, через которую ушла женщина, и, поколебавшись, вошёл.

Следующее помещение оказалось столовой мест на двадцать. В дальнем конце помещения была дверь. Правую стену занимала кухня. Её оборудование на вид было современным: навесные шкафы с кухонной утварью, большая электрическая плита, над ней вытяжка. Тут же — двойная мойка из нержавейки. Чуть дальше — две крупные стиральные машины, одна из которых работала.

Витёк подошёл к мойке и включил воду. Помыл свою посуду и поставил на сушку. Затем вытер руки застиранным полотенцем, висевшим на ручке шкафа.

В этот момент открылась дальняя дверь и слабое искусственное освещение растворилось в уличном свете. В проёме появилась женщина. Войдя, она посмотрела на Витька, затем — на чистую посуду, аккуратно выложенную на решётке, кивнула и пошла в жилое помещение.

Витёк хмыкнул:

— Немая, что ли?..

Он решил взглянуть, что там, за дверью.

Открыв её, сперва чуть не ослеп от яркого света, но вскоре глаза привыкли. Перед ним открылось пространство обширного двора, обнесённого высоким, метров пять, частоколом из толстых деревянных брусьев. Прямо Дикий Запад какой-то.

Барак окружали несколько строений разного размера — все деревянные, с двускатными крышами. Одно из них соединялось с бараком длинным узким проходом. Кажется, именно по нему его водили на встречу с Командиром.

Вспомнив утренний поход и всё, что ему сопутствовало, Витёк с удивлением понял, что здесь вовсе не холодно. Температура воздуха была комфортной — градусов двадцать. Не холодно, ни жарко.

Он поднял глаза к небу. Солнца не было видно; монотонное серое небо с лёгким голубым отливом выглядело глухим, как окрашенный потолок. Ни облаков, ни птиц, ни следов от самолёта — ничего.

Поковырял землю носком туфли — единственного предмета одежды, который ему оставили. Грунт был рыжим, похож на сухую глину. Весь двор был испещрён следами траков и шин, уходящими к трём большим строениям, которые Витёк определил как ангары или гаражи. От них следы уходили в сторону деревянных же ворот, на удивление оборудованных электроприводами.

— Да… красиво жить не запретишь, — усмехнулся он про себя. — Даже на Диком Западе.

Где-то невдалеке тарахтел двигатель.

Дизель, — подумал Витёк, прислушавшись. — Не очень ровно работает. Цилиндр подсасывает.

Он пошёл на звук.

За углом одного из ангаров на стене обнаружился проём, забранный решёткой, сваренной из толстой арматуры. Импровизированная дверь не была заперта — навесной замок просто болтался на пруте.

Витёк толкнул створку и вошёл внутрь.

Воздух был густ от солярки, масла и горячего металла. В глубине ангара стояли два генератора, один тарахтел, подрагивая, второй молчал.

Он подошёл ближе. Силовой кабель от генераторов заходил в щиток с несколькими рядами автоматов. С другого бока выходил толстый жгут проводов и поднимался к потолку.

— Основательно, — пробормотал Витёк, оглядев разводку. — Не на неделю и не на месяц.

В проходе вдруг возникла фигура, загородив свет. Череп появился неожиданно — за гулом дизеля шагов слышно не было. Витёк внутренне напрягся: этот тип вызывал у него настороженность на инстинкте.

— Здесь есть свет. — Череп щёлкнул выключателем, которого Витёк не заметил, входя.

Под потолком вспыхнули длинные лампы, залив помещение холодным белым светом. Металл засиял, воздух стал гуще от мельчайшей взвеси пыли и дизельной гари.

Череп подошёл ближе, встал рядом, засунув руки в карманы, и молча смотрел на генераторы. Потом неожиданно спокойно спросил:

— Починишь? — кивнул на мёртвый агрегат. — Встал месяц назад.

Витёк взглянул на механизм, оценивающе прищурился.

— Починю. Но, может, нужны будут запчасти.

— Не проблема. Главное — скажи, как оно называется, — угол его рта чуть дрогнул. — Найдём всё.

Он постоял ещё секунду, будто хотел добавить что-то, но передумал.

Повернулся к выходу:

— Долго тут не торчи, — бросил он, не оборачиваясь. — Обгоришь.

И вышел, оставив Витька одного — среди гудения, запаха солярки и ровного белого света.