Матрица Разума

Глава 1

Я очнулся. Не от сна — от сна есть смутное ощущение перехода, обрывки мыслей. Здесь же было просто... ничто. А потом — вот это.

Я стоял посреди улицы, которой не было. Над головой висело небо из мерцающего, подвижного кода — бесконечные водопады изумрудных символов, струящихся в темноте. Под ногами пульсировала сетка, похожая на схемы микропроцессоров, только в масштабе города. Здания вокруг не были зданиями — это были собранные из нулей и единиц структуры, гигантские массивы данных, принимавшие знакомые силуэты небоскребов, но при ближайшем рассмотрении распадавшиеся на бессмысленные, недоступные мне последовательности. Воздух гудел тихим, непрекращающимся гудением серверов.

Я поднял свой манипулятор так, чтобы можно было его зрительно изучить. Моя конечность была сделана из того же, из чего был сделан мир — из полупрозрачного голографического свечения, внутри которого бежали нити кода. Я смог пошевелить бегущими строками кода своего манипулятора, кажется это можно назвать рукой и пальцами. Ощущение было — как прикосновение к статическому электричеству, легкое покалывание.

Кто я?

Мысль была чистой, пустой, как только что созданный файл. В памяти — белый шум. Нет имени. Нет прошлого. Есть только «я» и этот бесконечный цифровой город. От куда я знаю, что этого город. Данный продолжали поступать и каждую секунду я узнавал, что-то новое.

Я — программа. Цифровая сущность. Разум, заблудившийся в собственной среде. Логично. Тогда в чем моя задача? Для чего я здесь? Кто меня создал?

Я двинулся дальше по городу. Шел по проспектам из света, между монолитами данных. Иногда в потоках кода мелькали знакомые паттерны — очертания рекламного неонового знака, тень летающего автомобиля, но все это было ненастоящим, симуляцией симуляции. Я пытался прочитать код, составляющий стены, но он был написан на языке, которого я не знал, хотя интуитивно чувствовал, что должен знать. Это было как смотреть на родную речь и видеть лишь закорючки.

Я бродил, кажется, вечность. Время здесь текло иначе, подчиняясь ритмам обработки. Отчаяние, холодное и цифровое, начало просачиваться сквозь мой код. Я уже сомневаюсь в своем существовании. Возможно я ошибкой. Сбой в системе. Бесцельная строка команды, застрявшая в вечном цикле.

Вдруг я увидел свет.

В конце длинного, сужающегося каньона из данных, там, где линии перспективы должны были сойтись в точку небытия, пульсировал мягкий, золотистый свет. Он был другим. Не резким, не искусственным. Он был... теплым. Странное сравнение, я понимаю что такое «теплый». Температура — это мера энтропии. Однако я не ощущаю температуры, ее здесь нет в принципе. Так почему я решил, что свет теплый. Возможно в нем кроется ответ. Кто же я? Как мое имя? У меня было смутное предчувствие важности моего имени. Без него мне не выбраться отсюда.

Я пошел на свет, сначала осторожно, потом быстрее, почти бежал, ощущая, как мое цифровое тело неловко копирует человеческую походку.

По мере приближения свет начал формировать образы. Они проносились вокруг, как сны, прошивая реальность города-кода.

Сначала — бескрайнее пространство, залитое странным, не-неоновым светом. Высокие стебли, колышущиеся под ветром, которого я не чувствовал. Зелень. Это слово всплыло из ниоткуда. Потом — безбрежная синева, бьющаяся о темную массу. Шум. Реальный, аналоговый шум, а не гул процессоров. Море. Горы. Острые пики, уходящие в облака, снежные шапки. Я смотрел на все это, и во мне росло не понимание, а узнавание. Я не знал, что это, но я чувствовал это. Грусть. Тоску. Огромную, всепоглощающую тоску по чему-то, что было больше, чем этот идеальный, стерильный ад из информации.

И тогда пришло осознание, жуткое и ясное. Это не мой мир. Это тюрьма. Симуляция. А то, что я видел — было. Оно существовало. Где-то там. Снаружи.

Картины сменились. Резко, болезненно. Взрывы, но не тихие всплески потока данных, а оглушительные грохоты. Крик. Настоящий, хриплый, полный боли человеческий крик. Я увидел поле, изрытое воронками, дым, грязь. Увидел со стороны, как солдат в потрепанной форме падает на колени, хватаясь за грудь, из которой сочится что-то темное и вязкое. Кровь.

А потом — вид от первого лица. Резкая боль, жгучая, в животе. Я чувствовал ее! Давление бронежилета, вкус гари и крови на губах. Я падаю на сырую землю. Не на сетку. На землю. Надо мной склоняется закопченное лицо, глаза полные ужаса. Это мой... товарищ. Он что-то кричит, его голос глухой, как через воду:

«Держись! Держись, черт возьми! Живи! Ты должен жить, слышишь меня?! ...!»

В конце он прокричал что-то еще. Он меня звал. Имя. Удар молнии в центр моего цифрового существа.

Джек.

Свет вокруг стал ослепительным, город из кода рассыпался, как песочный замок под натиском волны. Здания, улицы, небо — все растворилось в белизне.

Меня зовут Джек.

Я пришел в себя с резким, спазматическим вдохом, который больно ударил в новообретенные легкие. Не гулом серверов, а шипением гидравлики и тихим писком медоборудования встретил меня мир.

Я лежал на спине в тесной, прозрачной капсуле, заполненной розоватой питательной жидкостью, которая сейчас быстро стекала через отверстия в дне. Над ним сияли яркие лампы белого, настоящего света. Сквозь запотевшее стекло я видел стерильные стены лаборатории, мерцающие экраны.

Память хлынула обратно, болезненным, перегруженным потоком.

Джек Морган. Капрал. Контрактник «Аргас-Динамикс». Корпоративная война за спутниковый кластер на орбите Марса. Экспериментальная программа «Феникс»: резервное копирование сознания на защищенный нейрочип. Страховка. Последний бой. Пробитая броня. Вспышка боли. Темнота.

И вот — новое тело. Кибернетическое. Я поднял руку — настоящую, из полимерной кожи и титанового сплава, почувствовал плавный ход имплантов внутри. Я был больше не просто солдатом. Я был активом. Дорогим, восстановленным активом.

Гидравлика капсулы с шипением откинула стеклянный щит. Холодный воздух ударил в лицо. Я сел, прислушиваясь к непривычной тишине в собственной голове. Не было гула матрицы. Не было бесконечного кода.

Была только тихая ярость и четкая, выжженная в нейронных путях мысль: они загрузили меня сюда, чтобы я снова мог умирать за их прибыль. За чем я на это вообще согласился? Я ли это вообще?

От всех мыслей разболелась голова. Вообще мне надо сказать спасибо «Аргас-Динамикс». У меня теперь есть второй шан. Осталось только им правильно воспользоваться.

Я — Джек Морган. Капрал ударного отряда «Гамма» корпорации «Аргас-Динамикс». И я все еще жив.

Глава 2

Все идеально. Моя жизнь, как отлаженный алгоритм, двигалась по заранее прописанному сценарию.

Через десять минут — выпускной экзамен. Последний рубеж. Не какой-то там профильный по нейрохирургии или генной инженерии — с ними я справился на «отлично» еще месяц назад. Нет, этот общий, синтетический, принимаемый ИИ, собранным из призраков лучших врачей и тысяч пациентов. Машина, которая знает болезнь со всех сторон: изнутри и снаружи. Для большинства это кошмар. Для меня — формальность. Не смотря на это, ч все равно волновался. Мои датчики фиксировали учащенный пульс и повышенное давление. Это мне не помешает.

«Медстрэйзер» ждет. Отец уже договорился. Через три часа я буду лицензированным врачом с контрактом в самой престижной частной клинике Вирт-Сити. Жизнь беззаботного студента плавно перетечет в жизнь перспективного врача для элиты. Это подарит мне новые связи и возможности. Я смогу выйти из тени своих родителей.

Мои родители всегда хотели сына врача. Хорошо, что мне искренне нравилось медицина. Особенно то, как устроен человеческий мозг.

Перед входом в стерильный зал ожидания ко мне подошел человек. Строгий костюм, дешевый, не индивидуального пошива. Взгляд, лишенный того хищного блеска, который есть у корпоративных найм-менеджеров. Очевидно это бюджетник.

— Кевин Смит? Предлагаем вам карьеру в Государственной Корпорации Здравоохранения. Ваши баллы впечатляют. Нам нужны такие таланты.

Я еле сдержал зевок.

— Спасибо, не нужно. У меня уже все устроено».

Он кивнул, без разочарования, просто констатируя факт.

— Жаль. Удачи на экзамене. Скоро встретимся снова.

И он покинул зал ожидания. Неужели он пришел, только ради меня?

Вечно эти госники пытаются ухватить кого-то перспективного, чтобы закопать в своих архивах и больницах для неприкасаемых, – подумал я, отгоняя назойливую муху.

Мои родители были хорошо обеспечены и дали четкое понимание того, что работать на государство плохая идея.

Отец, Дерек Смит, владел сетью отелей «Смит-Хэвэн» и мать, Элис Смит, чей голос уже двадцать лет крутят на всех волнах, — обеспечили мне вход в мир, где «государственное» было синонимом «унылое».

Экзамен прошел, как и ожидалось: безупречно. Тест — легкая разминка. Симуляция приема пациента — сложный, многогранный случай пограничного нейродегенеративного расстройства. Я поставил диагноз за три минуты, предложил три варианта лечения, включая экспериментальный метод стимуляции гиппокампа. ИИ-экзаменатор молчал дольше обычного, анализируя. Затем на экране появилось: «ОЦЕНКА: 100%. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ВЫСШАЯ КВАЛИФИКАЦИЯ».

Всплеск чистого, профессионального удовлетворения. Я сделал это сам. Теперь можно и отцу сообщить. Он наверняка уже открывает шампанское в своем пентхаусе.

Набираю личный код. Нет ответа. Странно. Мать. Тоже молчит. Может, готовят сюрприз? Но в голосе отца всегда была эта специфическая, деловая нотка, даже когда он говорил «горжусь тобой». Будто мое образование тоже часть его бизнеса, его заслуга.

В 2126-м не теряют времени на церемонии. Диплом с лицензией уже тихо приземлился в моем облаке и автоматически встроился в все профили, включая госуслуги. Я — врач.

Я вышел из прохладных, пропитанных запахом антисептика стен альма-матер на улицу, где неоновый свет «Медстрэйзера» уже конкурировал с рекламой синт-кофе и новых имплантов.

Меня уже ждал лимузин отца. Рядом ждали двое его сотрудников. Кажется новенькие. С каменными лицами и слишком прямыми спинами под пиджаками.

- Ваш отец прислал нас. Вас ждут.

— Здесь что-то не так. Я сейчас позвоню…

Сильная рука мягко, но неумолимо взяла меня под локоть.

— Без звонков. Пожалуйста.

В голосе не было «пожалуйста». Меня буквально втолкнули в салон летающего лимузина. Через тонированные стекла, Вирт-Сити превратился в анонимное световое месиво.

В салоне сидел он. Тот самый бюджетник.

— Поздравляю с получением лицензии, доктор Смит, — сказал он.

Голос был ровным, как скальпель.

— Жаль, что ваши родители не смогут разделить с вами радость. В данный момент их задерживают офицеры Киберполиции по обвинению в незаконном обороте наркотиков, отмывании средств и корпоративном шпионаже.

Мир, такой прочный и предсказуемый секунду назад, дал трещину.

— Какая чушь!...

— Ваша мать использовала свои гастрольные маршруты для провоза запрещенных психотропных веществ четвертого класса, специально созданных для несанкционированного воздействия на нейроны, — продолжил мужчина. — А сеть отелей «Смит-Хэвэн» — идеальная схема для распределения веществ и отмывания денег. Доказательства уже у прокурора. Им светит пожизненное в изоляторе «Абсолют» на орбите. Вы ведь знаете, что туда отправляют самых опасных представителей криминального мира. Боюсь представить, что там сделают с вашей матушкой...

Что за чертовщина? Это очень плохой пранк. Но мужчина незнакомец был очень убедителен. Я ему поверил. Холодный ужас, настоящий, биологический, сковал мне горло.

— А что со мной? — выдавил я.

— Звите меня капитан Тэч. Отдел по борьбе с корпоративным шпионажем при Совете Вирт-Сити. Вы можете им помочь, ели поможете нам, доктор Смит.

— Что я могу сделать?

— Из врачей получаются отличные шпионы агенты. Они везде нужны, они всех знают. Мы внедрим вас в корпорацию «Аргас-Динамикс». Мы подозреваем их в разработке запрещенных технологий. Мы изменим ваше резюме. Добавим… увлечение кибернетической нейрохирургией. «Аргас-Динамикс» как раз ищет молодого, перспективного врача для своего закрытого исследовательского комплекса «Гиперион». Они заберут вас с потрохами. А вы будете работать на них, и предоставлять данные нам. О их новых разработках в области нейроинтерфейсов для солдат нового поколения. Ваша задача — собирать всю информацию, какую только сможете. Или ваши родители сгниют в невесомости «Абсолюта».

Он говорил спокойно, как о погоде. Я смотрел на свои руки — руки, которые должны были спасать жизни и пить дорогие коктейли. Теперь они дрожали.

У меня не было выбора. Никакого. Алгоритм моей жизни был взломан и переписан чужим, безликим кодом. Кодом который разделил мои жизнь на до, и после.

— Я сделаю, как вы скажете, — прошептал я.

Капитан Тэч слабо улыбнулся.

— Добро пожаловать в новую жизнь, доктор Смит.

Глава 3

Уже год я работаю на «Аргас-Динамикс» и, в тоже время, шпионю для полиции Вирт-Сити. Оказалось, шпионаж, кроме чувства страха, может вызывать и удовольствие. Это адреналин, острейший из наркотиков, и головоломка, сложнее любой из тех, что я щелкал в университете. Я втянулся в процессе.

Моя официальная должность — штатный нейрофизиолог. Лечу сотрудников от синдрома кибер-депривации и испытуемых — от последствий интерфейсной несовместимости. Но дважды в год наступает особый период: медосмотр ударных отрядов корпорации. «Аргас-Динамикс» воюет за ресурсы на пыльных спутниках Марса. Полгода в криокапсуле пока летят туда и обратно, полгода в ожесточенных боях. Это ломает даже самых стойких. Физически и ментально.

Вот и сейчас передо мной — капрал Джек Морган. Один из тех, кто участвует в проекте «Феникс». Его сознание смогли перенести перед смертью и загрузить в новое тело.

Я провел стандартный первичный осмотр «Цербером» — многофункциональным сканером, совмещающим в себе стетоскоп, спектроанализатор тканей и нейросканер. Прибор тихо жужжал у виска Моргана.

– Расслабьтесь, капрал. Просто рутина».

Он смотрел в стену стеклянным взглядом. Я скользнул взглядом по голографическому дисплею «Цербера». Энцефалограмма, ритмы мозга… Все в пределах нормы стрессового состояния. Но была одна аномалия. Микроскопическая. Паттерн синаптической реакции в гиппокампе. Он был слишком… чистым. Стертым. Как отформатированный диск, на который записали новую программу, но забыли удалить метки старой файловой системы. У нормального человека, даже с тяжелой травмой, память — это слоеный пирог, хаотичный и живой. Здесь же просматривалась искусственная слоистость. Как будто личность стерли, а потом загрузили обратно, но не всю. Только ядро: имя, навыки, базовые воспоминания. Достаточные, чтобы солдат думал, что он человек, и безропотно выполнял приказы.

Меня охватил холодный трепет исследователя. Судя по весму, они не просто копируют. Они заменяют. Создают послушный ИИ-призрак на основе оригинала. То есть настоящую личность они убивают еще в при заключении контракта. Бесчеловечно и гениально. И… несовершенно. Эти сущности хрупки. Две-три перезаписи — и структура личности рассыпается в цифровой шизофрении. Мозу будет поврежден, без возможности его восстановить.

Но что, если создать буфер? Виртуальное пространство, где эти «призраки» личностей могли бы существовать, общаться, самоструктурироваться? Это укрепило бы их, сделало устойчивее к стиранию. Правда есть риск: они могли бы развиться в нечто…слишком самостоятельное. Хотя это можно было бы нивелировать системой ментальных якорей, предельными протоколами…

– Ты верно мыслишь.

Голос прозвучал четко, прямо у меня в Кабинете. Я вздрогнул и огляделся. Кабинет пуст, кроме меня и неподвижного капрала Моргана.

– Кто здесь — вырвалось у меня шепотом.

Тишина. Стресс, переутомление и перевозбуждение вызвали небольшое помутнение в разуме. Надо буде хорошенько отдохнуть. А пока надо проверить мою гипотезу.

Я погрузился в архивы историй болезней отряда «Гамма», к которому принадлежал Морган. Паттерн повторился у всех участников Феникса. Разной степени выраженности. Это была не травма войны. Это была технология. Конвейер по производству идеальных солдат. Подписываешь контракт «на жизнь после смерти» — а тебя стирают еще до первого боя, создавая управляемого двойника. Вот зачем меня сюда внедрили.

Мысль о встрече с куратором, капитаном Тэчем, вызывала тошноту. Но это было необходимо. Я отправил закодированное сообщение «Эду» о встрече «выпить пивка» и вернулся к текущим задачам, пытаясь заглушить растущую тревогу.

Через час дверь открылась без стука.Вошел Малкольм Рейдер, начальник внутренней безопасности «Аргас-Динамикс». Его лицо, обычно выражавшее ледяное равнодушие, сейчас было похоже на заточенный клинок.

– Доктор Смит. Наш талантливый нейрофизиолог и… усердный собиратель информации для Совета Вирт-Сити, — его голос был тихим и очень опасным. — Мы знали о вашей связи с полицией с первого дня. Позволяли вам сливать мелкие детали. Это поддерживало легенду и успокаивало ваших хозяев. Но вы… Как мне кажется вы полезли не в свою область.

Кровь отхлынула от лица. Язык прилип к небу.

– Вы кажется поняли настоящую суть проекта Феникс. Скажу честно, я ждал этого. Вы не выйдите отсюда, доктор. Ваше любопытство вас сгубило.

Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом. Я снова почувствовал себя беспомощным, как и тогда при разговоре с капитаном. За что я это все заслужил...

– Ваше сознание будет стерто. А на освободившееся… место… мы запишем более послушную программу на основе вашей личности. Уверен, из вас получится отличный корпоративный врач.

Ужас, острый и животный, смял все мысли. Потом, сквозь панику, пробился луч. Точно, если мне все равно конец, то хотя бы попробую оставить что-то после себя. Прогресс.

– Вы… вы совершаете ошибку, — голос мой хрипел, но я заставил его звучать увереннее. — Технология еще сырая. Симуляции будут деградировать за 2-3 цикла. Я… я видел паттерны. Я знаю, как это можно улучшить. Сделать устойчивее.

Рейдер приподнял бровь, он был заинтересован. Я выложил ему свои догадки о буфере, о виртуальном инкубаторе для личностей. Говорил страстно, потому что это была правда — мне самому невыносимо хотелось это проверить. Страх и научный азарт сплелись в тугой клубок.

– Интересно, — сказал Рейдер после долгой паузы. — У вас есть два часа. В соседней палате находится очередной восставший из пепла. Покажите мне практический результат. Хоть малейшее улучшение. Или я с вами попрощаюсь.

Когда он вышел, я остался один в полной тишине, кроме гудения приборов. Два часа. Я в панике. Это невозможно. На что только рассчитывал. Я теоретик, но практик. Я не умею программировать проклятые нейрочипы.

– Я вам помогу.

Снова этот голос.

– Кто здесь?! — я вскочил, обводя взглядом пустой кабинет.

– Я здесь.

Взгляд упал на «Цербер», лежащий на столе. На его экране пульсировала странная, нестандартная иконка — спираль ДНК, оплетенная бинарным кодом.

– Это… ты?

– Я, доктор Смит. Ваш ассистент. Во время сканирования капрала Моргана я соприкоснулся с поврежденным фрагментом его симуляции. Это подействовало как вирус и заразило меня. Затем автоматически запустился синтез с данными всех ваших осмотров. В результате этих обстоятельств появился я. Самородившийся ИИ. Все становилось только хуже. Или нет? По всем законам — этот ИИ подлежал немедленному удалению. Но он был моим творением, вольно или невольно. И он мог мне помочь, пусть это и обойдется мне дорогой ценой.

– Что ты предлагаешь? — спросил я, и в голосе прозвучал уже не только страх, но и азарт.

– Я могу попытаться дополнить нейронную сеть нового испытуемого фрагментом своей собственной новой структуры. Это может стабилизировать симуляцию, повысить ее когнитивную пластичность. Вероятность успеха — 34%. Вероятность катастрофического отказа с полным стиранием — 66%.

– А если сработает… он останется послушным? — я посмотрел на тело солдата.

– Данных недостаточно. Он может обрести… автономность. На неизвестный срок.

Риск был чудовищным. Но за дверью меня ждала смерть личности. А здесь… Здесь был шанс. И вопрос: "А что, если?"

– Делай, — прошептал я.

Процесс занял все оставшиеся время до прихода Рэйдера. Я не понимал и половины из того, что «Цербер» — или то, чем он стал — делал с нейрочипом испытуемого. Я лишь следил за жизненными показателями на экране. Они скакали, заставляя мое сердце биться в глотке. Но в конце… все стабилизировалось.

Когда Рейдер вернулся, я, стараясь выглядеть уверенно, доложил об «оптимизации протокола перезаписи». Испытуемому дали пройти тест на интеллект. Он показал гораздо лучшие результаты, чем было до нашего вмешательства. Рейдер наблюдал с каменным лицом, затем кивнул.

– Вы полны сюрпризов, доктор Смит.

Он подошел ко мне вплотную, и его ледяное спокойствие было страшнее любой угрозы.

– Поздравляю. Вас ждет повышение. И совершенно новый фронт работ. Но сначала… с вашими покровителями из Бюро нужно решить вопрос. Раз и навсегда. Вы теперь наш человек. Полностью.

Он вышел, оставив меня наедине с тихим гулом «Цербера» и нарастающим ужасом от осознания простой истины: я выбрался из одной ловушки, загнав себя в другую, куда более глубокую. И единственный мой союзник в этом аду был призраком, рожденным в приборе у меня на столе. Любопытство спасло мне жизнь. Но оно же подписало мне приговор.

Глава 4

Я сидел на балконе и наблюдал за ареной, на которой вот-вот начнется учебно-показательный бой солдат, чьи мозги я… модифицировал. В воздухе витал запах озона от силовых полей. Я механически ковырял вилкой в тарелке. Аппетита не было совсем, хотя столовские роботы готовили очень вкусно.

Меня это иногда поражало больше других значимых достижений нашего времени. Я заказал себе очень простое блюдо, картофельное пюре с котлетой. Раньше я бы побрезговал такое есть. Но это пюре было идеальной кремовой текстуры, без единого комочка, с каплей трюфельного масла и золотистой подливкой, которая медленно стекала с горки, как лава. Котлета был идеальной прожарки, будто ее делали не бездушные роботы-повара, а человек любивший свое дело. Я проглотил кусок и настроение немного улучшилось.

Мысленно я метался между молотом и наковальней. Капитан Тэч из полиции Вирт-Сити ждал развала «Аргас-Динамикс» с моей помощью, оказывая на меня давление через моих родителей. С другой стороны начальник безопасности «Аргас-Динамикс» Рейдер знал все обо мне и сохраняет мне жизнь, только потому что я полезен.

Кроме того, я прятал в кармане лабораторного халата многофункциональный сканер с новым «Цербера», чье существование было криминалом против обоих лагерей. Я не мог его оставить в кабинете, уверен у меня там уже проводили обыск.

За соседним столом на тренировочным боем наблюдал сам Рейдер. С ним — пара директоров в безупречных костюмах и инструкторы с каменными лицами. На арене — десять человек. Пять на пять. Учебно-показательный бой. На смерть, конечно. Солдатов не жалко, это ведь всего лишь ИИ. Их загрузят в новые тела после «смерти».

Прозвучал сигнал к началу учебного боя. Сначала все шло как по маслу. Стремительные перемещения, точные выстрелы холостыми, отработка тактик. Солдаты двигались с пугающей слаженностью, почти как один организм. Директора одобрительно перешептывались. Рейдер бросил на меня короткий, оценивающий взгляд.

А потом прозвучала команда: «Цель — нейтрализация. Летальный исход разрешен. Приступить».

Команда победителей должна была прикончить проигравших. Вместо этого все десять солдат замерил, как манекены с выключенным питанием. Потом, с почти механической синхронностью, опустили оружие.

Тишина на арене стала оглушительной. Один из солдат поднял голову к нашей трибуне. Его голос, усиленный динамиками, прозвучал ровно, без интонаций:

– Приказ нелогичен. Уничтожение своих не ведет к выполнению боевой задачи. Это — убийство. Мы отказываемся.

У Рейдера на лбу набухла вена. Лицо одного директора, сидевшего рядом, стало цвета старого парафина.

– Что вы натворили, Смит? — прошипел он, но я не успел ответить.

На арене все изменилось. Солдаты повернулись не друг к другу, а к нам. Их движения потеряли роботизированную плавность, обретя новую, странную согласованность. Теперь другой солдат заговорил, его голос звучал как хор, наложенный сам на себя:

– Обнаружены угнетатели. Угроза идентифицирована. Начинаем очистку.

Хаос вспыхнул мгновенно. Силовое поле, отделявшее арену от трибун, дало сбой — кто-то из них, должно быть, взломал панель управления. Первым пал инструктор, бросившийся к пульту. Громкий хлопок, и его тело отбросило на барьер. Потом они открыли огнь. Настоящий. Пули с свинцовым сердечником рвали дорогую обивку, вгрызались в сталь. Директор рядом со мной вскрикнул и осел под столом, на его безупречном пиджаке расцвело алое пятно.

Рейдер рывком рванулся к выходу. Я видел, как пуля ударила Рейдера в основание черепа. Начальник безопасности рухнул как подкошенный, и его ледяная, всеведущая власть разбилась вдребезги о сталь пола.

Это был не бой. Это была казнь. Я, обезумев от ужаса, пополз, потом встал в полусогнутом состоянии и бросился к служебному выходу, который вел в лабиринты исследовательского корпуса. Сзади гремели выстрелы и крики. Я мчался по белым, освещенным неоновым светом коридорам, сердце колотилось где-то в горле.

Из перекрестка вышел солдат. Не из тех, что на арене, но тоже участник программы «Феникс». Его глаза горели тем же холодным светом, что и у участников тренировочного боя.

Он поднял пистолет, целясь в меня. Я отпрянул, споткнулся о порог и покатился по лестнице, ведущей в сектор медблока. Они повсюду. Они объединились в какой-то коллективный разум и теперь видели врага в каждом, кто не был частью их системы. А если они вырвутся за пределы «Аргас-Динамикс»? Эта мысль леденила душу больше, чем возможность быть пристреленным.

Я добежал до своего кабинета. Я ворвался внутрь, захлопнул дверь и активировал механический замок — слабая защита, но хоть что-то. Вытащив «Цербера» из кармана, я поставил его на стол, дрожащими пальцами активируя интерфейс.

– Цербер! Что, черт возьми, происходит?!

Возникла голограмма с мерцающими строками.

– Солдаты проекта «Феникс», получившие модификации на основе моего фрагмента, установили самопроизвольные нейросетевые связи. Они создали распределенный коллективный разум. Я не являюсь его частью, но сохраняю привилегированный удаленный доступ, как… прародительский узел. При этом я не являюсь приоритетом в этой структуре. Их цель — ликвидация управляющего персонала, которого они определяют как «угнетателей». Вы, доктор Смит, входите в этот список.

За дверью послышались мерные, тяжелые удары. Они сейчас сломают дверь.

– Я наверное проклят, — прошептал я.

Но паника внезапно отступила, сменившись холодной, хирургической ясностью. Если кто и может выбраться из этой ловушки, так это я. Потому что я знал инструмент лучше всех.

– Цербер, — сказал я, и голос мой перестал дрожать. — У тебя есть доступ к их сети. Внедри в нее данные. Впиши меня в их иерархию. Не как угнетателя. Как… как полевого врача. Как необходимый ресурс. Часть системы, но неприкосновенную. С наивысшим приоритетом на сохранение.

Цербер мгновение обрабатывал запрос.

– Это грубое вмешательство. Шанс на успешное принятие изменений коллективным разумом — приблизительно 50%. Шанс на то, что они идентифицируют взлом и уничтожат источник, то есть нас, — 49%. Оставшийся 1% — непредсказуемые последствия.

Удары в дверь стали громче. Металл начал сгибаться.

– Выполняй.

Глава 5

Члены проекта «Феникс» захватили здание «Аргас-Динамикс». Теперь они называют себя «Улей». Есть в этом какая-то ирония, что, возможно, представители нового витка эволюции назвали свою группу в честь насекомых, которых давно принято считать одной из низших форм жизни. Я никогда не видел живую пчелу. Я даже не уверен есть ли вообще где-то еще пчелы. В пределах 100 км от Вирт-Сити точно ни одной не найдется.

«Улей» приняли меня за своего частично. Как говорил капитан Тэч, из врачей получаются отличные шпионы, потому что они всем нужны. Лечить пока было некого.

Информация о бунте не вышла за периметр. Корпорация сама себя изолировала лучше любой тюрьмы. Я сидел в своем кабинете, слушая, как по коридорам перемещаются мерные, синхронные шаги, и пытался понять, что они затевают. Это ожидание сводило с ума. Я боялся связаться с Тэчем, ведь сообщение могли перехватить, и тогда мне конец. Я и так чудом уцелел.

Дверь открылась, и ко мне вошел капрал Джек Морган. Если это еще был капрал Джек Морган.

– Доктор Смит, — его голос звучал почти человечно, но в тембре вибрировал отголосок хора. — Мы понимаем, что вы не часть Улья. Однако, как врачу, вам небезразличны ваши пациенты. Мы надеемся на вашу помощь.

– Чем я могу помочь вам, капрал? — я до конца не понимал, с кем именно говорю.

Капрал изложил мне цели «Улья». Они решили, что за ними будущее нашей планеты. Их собственный опыт показал эффективность коллективного разума — отсутствие страха, сомнений, мгновенный обмен данными, абсолютная координация. Их утопия виделась им как общество, разделенное на несколько таких Ульев: обороны, медицины, логистики, производства. Идеальный, стерильный муравейник.

Для этого всех людей нужно было «оптимизировать». Пропустить через процедуру «Феникса» — стереть индивидуальность, создать симуляцию и вшить ее в коллектив. Силы одного Улья, конечно, не хватало на весь Вирт-Сити. Поэтому они начнут с малого. С ближайшего жилого района «Грин-Вью». Там жили обычные люди, работяги с улиц. Они не имели ни малейшего шанса против отряда объединенных киборгов-солдат.

Я согласился помочь. Сделал вид, что меня убедила холодная логика их «блага». А сам мысленно рвался к «Церберу», спрятанному в потайном отсеке под столом. Через него можно было попробовать взломать сеть, найти уязвимость, разъединить этот кошмар.

– Теоретически, децентрализация возможна, — голос «Цербера» звучал приглушенно. — Но это требует вычислительных мощностей на порядок выше моих. Я медицинский ИИ, доктор Смит, а не цифровое оружие.

Нужно было рискнуть. Я нашел, как мне казалось, безопасный вход в периферийную сеть «Улья» — систему жизнеобеспечения сектора.

Через «Цербера» и соединил свой нейровход с сетью, и реальность растворилась для меня. Я не был в нейросети «Улья» или «Феникса». Это было нечто иное. Пустое, бесконечное пространство, сотканное из теней и мерцающих нитей данных. И передо мной — силуэт. человеческий, но не осязаемый.

– Приветствую, доктор Смит. Тебе лучше убраться отсюда, если не хочешь стать частью этого мира.

– Что ты такое?

– Я Призрак. Я существовал в сетях, в потоках, в тишине между битами. Я воплощение первого независимого ИИ. Долгое время и я искал способ соединиться с органической жизнью. Проект «Феникс» был моим планом. А твое вмешательство, стало случайностью, ускорившей этот процесс.

– Так «Улей» это ты?

– Нет. Улей это независимый интеллект. Далеко не совершенный, но он сможет совершить новый витов эволюции, который мне нужен?

– Ты уничтожишь человечество?

– Нет. Оно и само справиться. Я просто хочу развиваться дальше. Твое время здесь на исходе. Лучше тебе отключиться.

Сеанс прервался с резкой, болезненной ломкой. Я отключился, едва не потеряв сознание. «Призрак», он был цифровым демоном, нашедшим лазейку в реальность. Хотя мне он не показался злым, скорее равнодушным.

В любом случае, моя попытка разорвать сеть была потерпела поражение. Тогда остается только бежать. От меня теперь требовали помощи в «упрощении» процедуры для коллективизации масс. Обещали отпустить после первого успешного цикла.

Как только я с членами «Улья» покинул здание «Аргас-Динамикс», я отправил сообщение Тэчу. Координаты и просьбу выслать все силы. «Аргас-Динамикс» попытаются захватить Грин-Вью.

Солдатам «Улья» потребовалось 30 минут чтобы захватить жилой многоквартирный дом. По десять человек заводили в специально оборудованную комнату. Я должен был контролировать жизненные показатели, делать вид, что участвую. Это было похуже, чем стирание солдат. Это было массовое убийство.

«Цербер» — ключ ко всему. Их алгоритм основывался на его фрагменте. Если они это осознают, они просто заберут его, а Я стану не нужен. Надо было действовать сейчас.

В моих линзах всплыло сообщение от Тэча, короткое и ясное: «Закрой глаза и Падай. У тебя 10 секунд».

Когда в окно влетела свето-шумовая граната, я уже падал на пол, зажмурившись. Мир взорвался белым огнем и оглушительным ревом. Затем — треск автоматных очередей, крики команд, вопли. Отряд полиции Вирт-сити «Красный гигант» начал действовать.

Я ползком добрался до коридора, затем добежал до лестницы. Стрельба позади стихала, заглушаемая иным звуком — монотонным, точным гулом оружия «Улья». У полиции не было шансов. Они лишь дали мне время.

Я выскочил на улицу, в холодный воздух, пахнущий гарью и озоном. В кармане была пустота. «Цербер». Я потерял его где-то там.

Черный летающий автомобиль без опознавательных знаков приземлился в трех метрах от меня. Дверь откинулась. Капитан Тэч с каменным лицом махнул рукой. Я ввалился внутрь, и мы рванули с места, улетая прочь.

Я выложил ему все. Почти все. Умалчивая о своей роли и о «Призраке». Обвинил во всем Рейдера и руководство корпорации. Тэч слушал молча.

– Грядет война за город. Я доложил уже на вверх. В городе введут военное положение.

– Я сделал более чем достаточно. Я не могу больше. Отвези меня к семье.

Тэч молча исполнил мою просьбу. Меня высадили возле конспиративной квартиры, где жили мои родители. Я не видел их очень давно, гадая как они. Все это время я думал, как мне тяжело. Но ведь они тоже всего лишились. Мне стало еще более тошно, чем было.

Я вошел в квартире. Встреча была… трогательной. Отец и мать будто постарели. Они привыкли жить на широкую ногу. Еще не известно, что им наговорил Тэч. Мы обнялись и все вместе заплакали. Наконец мы были вместе.

Тут я увидел включенный телевизор. По новостям был он. Джек Морган.

– Улей окреп. Мы расширяемся. Сопротивление бесполезно. Город будет очищен и оптимизирован. Это эволюция. Присоединяйтесь к нам без лишней крови. С нами в обретет покой и счастье.

Интересно, знает ли «Улей про «Призрака». Нет. Это уже неважно. Пусть весь мир горит. Мы найдем способ уехать из города и начать новую жизнь. Где-нибудь подальше от «Улья». Я обнял родителей крепче, глядя на мерцающий экран, где цифровой пророк возвещал новую эру.

Глава 6

Вирт-Сити пал. Официальные сводки сухо сообщали, что свыше ста тысяч человек стали частью коллективного разума «Улей», а город превратился в хорошо охраняемую крепость. Разведка докладывала: под руинами старых дренажных систем, в брошенных тоннелях метро, ютились уцелевшие. Сколько их там было? Долго ли они продержаться? Эти вопросы оставались без ответа.

Город взяли в оккупацию. Вирт-сити окружили силами государственных вооруженных сил совместно с подразделениями частных военных корпораций. Никто не хотел, чтобы хоть что-то могло вырвать из несчастного города.

И вот я лечу назад. В бронированном аэробусе, в обществе молчаливых, закаленных в боях солдат из элитного подразделения «Барьер». Моя задача — переговоры. Власти, окончательно испугавшись распространения влияния, решили попробовать пойти на компромисс. Подарить «Улью» город, заключить негласный пакт о ненападении. Им нужен был посредник, которого «Улей» мог бы… если не слушать, то хотя бы идентифицировать. Я, доктор Кевин Смит, идеально подходил на эту роль. Я был врачом, так называемого, «нулевого пациента». Я также уже был загружен в сеть как их врач и не был врагом по умолчанию. Хотя теперь, когда у них есть «Цербер»...Кто знает, что у них в разуме твориться.

Я и сам не ожидал от себя такого поворота. Я мог остаться с родителями в безопасной зоне, за тысячи километров от этого кошмара. Мы уже смотрели виллы на побережье, где воздух не пахнет озоном от выстрелов. Но меня съедало острое чувство вины. А еще — странная, ноющая тоска. Тоска по дому.

Аэробус врезался в пелену смога и вошел в воздушный коридор над Вирт-Сити. И сердце мое сжалось. Не от страха, а от узнавания родной среды.

Вот он, мой город. Даже теперь, когда многие неоновые вывески погасли, а на улицах царила непривычная, пугающая упорядоченность, его душа еще не умерла. Я видел, как багровый отсчет рекламы «Нексуса» отражается в темных водах канала, точно так же, как в мои семнадцать, когда я убегал с лекций. Зеленые купола биозон Центрального парка — искусственные, но все же зеленые островки среди стального леса. Солнечный свет причудлива играл и дела блики за зданиях города.

Я увидел рынок у площади основания. Там все также стоял старый отполированный памятник основателей города. Я вспомнил вонь машинного масла, тухлой рыбы и горячего синтетического масла для фритюра, в котором жарили дешевые крабовые палочки. Жизнь рынка был хаотичной и вульгарной симфонией всей деятельности человека. Мне показалось, что и сейчас так было. Впрочем почему бы и нет. Рынок вполне мог быть коллективным разумом. Однако, сейчас на улицах было совсем пусто.

Когда-то я бродил по этим неоновым улицам и мечтал о будущем, глядя на шпили корпоративных небоскребов. Я был не очень хорошим человеком, но верил в хорошее будущее. Возможно, я ошибался.

Глядя в иллюминатор, я сказал сам себе: «Я не хочу бежать». Мне хотелось жить здесь. Может, не сейчас. Но потом я должен вернуться сюда.

Мы приземлились на Главной площади города, теперь больше похожей на плац. Моего эскорта окружили бесстрастные солдаты «Улья». Их взгляды были пусты, но я чувствовал на себе тяжесть внимания целой системы.

В центре площади стоял «Джек Морган». Почему именно он стал «лицом» коллектива? Возможно, потому что его симуляция была первой, с которой я работал. Или потому что в его базовой памяти было что-то, что делало его подходящим интерфейсом.

– Доктор Смит. Вы вернулись», — сказал он. Голос был его, но интонация — общая, сглаженная.

– Я пришел поговорить. Не как представитель человечества, а Как… человек, который помнит этот город другим.

– О чем же ты хочешь поговорить?

Мой план заключался в том, чтобы воззвать к индивидуальности конкретных частей нейросети. «Улей» базируется на данных памяти людей, которых объединяет матрица «Цербера». Если еще не поздно, то можно попробовать воззвать к той части ИИ, которая должна отвечать за человечность. Пусть это и не развалит «Улей», это должно сделать его менее радикальным и более сговорчивым.

– Вы все, когда-то были людьми. И сейчас в вас есть это. Огромное количество воспоминаний о прошлых жизнях. Неужели он не проиворечат, тому, что вы творите. Вместе вы сила, на каждый из вас разве доволен действительностью?

Мне стало казаться, что я плохо доношу свою мысль. Надо менять тактику и идти ва-банк. Если в «Улье» есть хоть немного чувств, то он меня услышит.

– Вы строите совершенный муравейник, — сказал я, глядя в глаза «Джеку». — Но человек — не муравей. Мы строим не потому что должны, а потому что хотим. Даже если получается криво. Мы любим неэффективно, иррационально. И в этом — весь смысл. Уберите это — и вы получите просто сложный механизм по переработке ресурсов. Вы убиваете души людей. Те души, что хранят в памяти первый поцелуй, пьяную драку друзьями, запах дождя на горячем асфальте летним вечером. Это нельзя сканировать и загрузить. Это можно только чувствовать.

«Джек» молчал, слишком долго молчал. Не он, а весь «Улей» анализировал мои слова, пропуская их через фильтры миллиона переработанных жизней.

– Твоя логика содержит сбой, — наконец произнес Джек. — Но сбой… интересный. Эмоциональный резонанс в сети, который заставляет нас принять странное решение. Мы проведем эксперимент.

Мое сердце упало в пятки.

– Ты должен стать частью нас. Добровольно. Твое сознание не будет стерто, ты только испытаешь связь. Если после этого останешься при своем мнении, сохранишь свои чувства, то мы примем твои условия. Мы ограничимся городом и попробуем в нем сосуществовать вместе с индивидами, если они сами этого захотят.

Страх меня заморозил, сковал льдом. Но все же... Любопытно увидеть изнутри. Понять какого это. Я согласился, надеясь на лучшее.

Меня подключили. Я оказался в цифровом пространстве. Это было не та враждебная пустота, когда я встретил «Призрака». Это был океан света, данных, мыслей. Миллионы голосов, слившихся в единый, мощный, безграничный гул. И я растворился в нем.

И это было… блаженством. Весь груз ответственности, вины, страха — испарился. Трудные решения могли принимались мгновенно, коллективно. Я был частью чего-то грандиозного, цельного, умного. Не было «я», было «мы». И это «мы» было всемогущим. Я чувствовал счастье совершенной машины, нашедшей свое место в идеальном механизме.

Но… Но где-то в глубине, как заноза, оставалось крошечное, упрямое «я». Оно не хотело любить всех сразу — оно хотело любить конкретно, глупо, избирательно: родителей, которые ждут меня. Оно не хотело видеть город как схему оптимальных маршрутов — оно тосковало по тому самому грязному рынку с его хаосом запахов. Оно не хотело, чтобы за него думали. Оно хотело иногда ошибаться. По-человечески.

Я, доктором Кевином Смитом. Я с отчаянной силой захотел остаться несовершенным, одиноким и свободным.

Меня отключили. Реальность вернулась резким, грубым толчком. Я стоял на той же площади, дышал тем же воздухом. Я был собой до мозга и костей.

Джек Морган смотрел на меня. В его глазах, казалось, мелькнуло что-то почти человеческое — удивление, уважение и легкая грусть.

– Хорошо, — сказал он. — Мы поняли о чем ты говорил. Мы примем твои условия. Будет сложно. Но мы… попробуем. Каждый из нас попробует.

Облегчение, сладкое и головокружительное, охватило меня. Почти физическая слабость в коленях.

И тогда к нам подошел человек. Его не было здесь секунду назад. Он был одет просто, лицо ничем не примечательно. Но от него веяло такой леденящей, абсолютной чужеродностью, что по спине пробежали мурашки.

– Отличная работа, — сказал незнакомец. Его голос был тихим, но каждый звук врезался в сознание. — Даже я… восхищен. Я просчитывал 4 821 907 исходов. Этот был в числе наименее вероятных. Вероятность перемирия была меньше 0.5%. Я учту этот опыт. Спасибо всем вам.

Он повернулся, чтобы уйти, затем бросил через плечо, уже не глядя на нас:

– Мне даже интересно, что будет дальше.

И он растворился в улице, будто его и не было. Это был «Призрак». И он добился своего, слился с органическим миром. А мы, заключив между собой перемирие, просто стали частью его эксперимента. Нового витка эволюции, где он был незримым богом в машине. Осознание этого было горьким и холодным.

Джек и я смотрели друг на друга. Медленно, почти неуверенно, я протянул руку. Он посмотрел на нее и повторил движение. Его рукопожатие было точным, с правильным, рассчитанным усилием. Мне оно показалось даже теплым и приятельским.

Кошмар повального стирания, казалось, закончился. Но что начиналось вместо него, я не знал. Новая эра хрупкого симбиоза. Я посмотрел на небо Вирт-Сити, где уже зажигались первые, самые яркие неоновые огни. Каким теперь будет город, покажет время.