Машинная логика

Глава 1

1

Ураган становился сильнее с каждой секундой. Ветер поднял в воздух и поволок над пустыней плотную тёмную тучу. Колкие песчинки закрыли небо, закатное солнце ещё пыталось светить сквозь густую вуаль, но проиграло, уступая место раскаленным сумеркам.

Стремительно темнело. Песок проносился бешеным вихрем, стучал по плексигласовому колпаку вертолётной кабины. Внизу тянулись дюны, с вершин которых призраками срывались длинные коричневые языки, таяли, растворяясь в яростной мгле. Лопасти винтов слабо светились от бесчисленных столкновений металла и кристаллов песка, от чего над кабиной горел тусклый желтоватый нимб.

Пилот следил за картинкой на экране, которую создавал лидар: видимость снаружи была нулевая, и вертолётом сейчас управляла автоматика. Наконец, в шлемофоне зазвучал сигнал маяка, прошёл обмен «свой-чужой», вертолёт клюнул носом и начал забирать вправо. Там горели зелёным посадочные огни и виднелись лучи прожекторов на крышах машин встречающей команды.

Вертолёт завис над площадкой, разметал песок. Едва шасси коснулись бетона, боковая дверца скользнула в сторону, выпуская из кабины двоих мужчин, одетых теплее, чем нужно. Первый – высокий, с шеей и лицом, обёрнутыми в огромный клетчатый платок, – сутулился, пригибая голову, словно боялся, что винтом ему снесёт голову. Ему приходилось щуриться, короткие светлые волосы трепало ветром. За ним показался второй, ступил на площадку, прикрываясь воротом куртки. Сдёрнув защитные очки, он одним движением протёр их о брюки и надел снова.

Оба двинулись от вертолёта, и едва успели отойти на безопасное расстояние, как пилот бросил машину в воздух. В спину идущим ударил плотный воздушный кулак, окатил мелким злым песком.

– Твою мать! Не мог подождать, пока мы доберемся до машин?! – проорал высокий.

– Становится хуже, – Крикнул тот, что прикрывался воротником. Голос его потонул в рёве урагана.

Навстречу прибывшим двигались люди: двое в закрытых шлемах с непрозрачными забралами и один в защитных очках и респираторе. Он обеими руками держал фуражку, которую все пытался сорвать шквальный ветер. Обменявшись приветствиями, военный знаками указал в сторону одного из автомобилей, армейского «Тигра» в пустынной раскраске.

Пара из сопровождения распахнула задние двери, кивком приглашая внутрь. Пыльный вихрь в последний раз ударил в спину, и дверца отсекла бурю, оставив только запах песка и пыли. Заняв места в неудобных креслах, гости принялись отряхиваться. Представитель принимающей стороны снял фуражку, под очками и респиратором оказалось ещё совсем юное лицо. Светлый, коротко остриженный ёжик волос, серые глаза, в складках у которых залегла мелкая песчаная пыль, он вынул из кармана платок и начал вытирать лицо.

– С прибытием, – сказал он. – Извините, буря внезапно налетела. Мы теперь даже такое просчитать не можем…

– Принимается, – высокий с отвращением стянул платок, рисунок на котором сейчас можно было только угадать. – Почему не на базу? Зачем такие сложности?

Он кивнул в сторону дверей, имея в виду посадочную площадку.

– Допуск не тот, – подал голос второй из прилетевших. – Я прав?

Он посмотрел на военного, тот кивнул:

– Для гражданских проверка дольше. Ничего, сейчас на базе все решим. – Военный повернулся в сторону кабины, ударил кулаком по переборке: – Поехали!

Глухо завыли электродвигатели, и «Тигр» покатил сквозь бурю.

Проверка много времени не заняла. Сверили отпечатки пальцев, профиль ДНК, после чего пропустили внутрь. Гостей проводили в зал для совещаний, в котором оказался только уже знакомый им офицер.

– Полковник Мельников, Сергей Иваныч, инженерные войска, извините, что вот так, с корабля на бал, но дело срочное, – он по очереди пожал протянутые руки.

– Воронин, «Заслон», управление по контролю ИИ, – кивнул высокий. Лицо у него оказалось вытянутым, с опущенными уголками губ, от чего казалось, что он чем-то расстроен.

– Павлович, – представился второй, сделав ударение на «о». – Отдел разработки, собственно, «Ломоносова» создали в нашей…

– Прекрасно, – оборвал его Мельников, указал на места за столом. – Прошу, присаживайтесь.

– В чем причина спешки? – спросил Воронин, откинувшись на жёсткую спинку. – Меня выдернули из кабинета, но через семь часов полёта я все ещё не вижу причин для спешки.

– То, что мы не носимся с воплями, не значит, что все в порядке, – покачал головой Мельников. – У нас ЧП, у «Ломоносова» перебои в работе. Куда-то пропадают данные, пока все не так критично, но…

Полковник развёл руками. Павлович вскинул брови, сказал удивлённо:

– Нонсенс! Мы постоянно получаем телеметрию от каждого подопечного, и если бы что-то пошло не так, мы бы узнали первыми!

– Но что-то пошло не так. – Мельников припечатал ладонью по лакированной столешнице. – Настолько не так, что вся база вот настолько от беды.

Он показал на пальцах. Расстояние действительно оказалось очень небольшим.

2

Жизнь стала невозможной в этих краях двадцать лет назад, и с тех пор ситуация только ухудшалась. Немногочисленные реки пересохли окончательно, а возле буровых, которые тянули воду из глубоких скважин, собирались целые города из времянок. Жизнь замерла.

Толпы климатических беженцев хлынули на Север, заполнили Европу, едва не столкнув коренных жителей в море, прежде чем удалось закрыть границы. Для оставшихся непрерывным потоком гнали гуманитарную помощь, но она растворялась на месте без следа и особого толка. В правительствах долго ломали голову, что можно взять в качестве оплаты и можно ли вообще что-то взять. И несколько лет назад решили, что открытые, лишённые облачности пространства идеально подойдут для размещения солнечных электростанций. А чтобы не гнать энергию через тысячи километров пустыни и хаоса, её решили расходовать на месте.

Комплекс вычислительных блоков «Ломоносова», искусственного интеллекта третьего поколения, расположился в карстовых пещерах неглубоко под поверхностью. При монтаже сюда вывели несколько подземных рек, вода из которых пошла на охлаждение серверов.

Алина Бережная, техник систем охлаждения, стояла в камере сброса. Просторное помещение десять на десять метров заполнял туман, он поднимался к высокому потолку, откуда срывались тяжёлые крупные капли. Из-за присадок, увеличивающих теплоемкость, пить такую воду нельзя, а своя во фляге закончилась, проклятая духота! Девушка подняла бледное скуластое лицо, чувствуя, как горячая вода касается кожи, смывает пот, скатывается по тёмным, а сейчас – чёрным волосам, собранным в тяжёлый хвост, почти достающий до лопаток.

Алина сглотнула слюну, помотала головой, сбрасывая наваждение. Радует, что через десять минут смена закончится. Остаётся дождаться сменщика. Потом она вернется к себе и будет долго сидеть в ледяной ванне, а на полке рядом будет стоять кувшин с лимонадом…За ухом завибрировал приёмник, сообщая о входящем вызове, девушка открыла чёрные глаза, ответила, мазнув пальцем по сенсору:

– Да… – голос от жажды был хриплым. Она сглотнула снова, повторила: – Да, слушаю!

– Это Вересков, слушай, у тебя смена заканчивается… – раздался извиняющийся голос в наушнике, – но там глянуть нужно…

– Не тяни, – оборвала девушка, провела по лицу ладонью, стирая влагу.

– Восьмой сектор, – ответил наушник. – Там что-то с давлением. Думаю, ничего серьёзного, но посмотреть нужно, возьмёшься?

– Сверхурочные насчитаешь, – вздохнула Алина. Перед глазами как настоящий стоял кувшин с лимонадом, по запотевшему боку стекала капля конденсата. Задрожали пальцы. Не сейчас, для начала – разобраться, что там с давлением. В наушнике раздался сигнал отбоя, и девушка протянула в пространство: – Я люблю свою работу, я люблю свою…

Сейчас она была ближе всего к восьмому сектору. Прихватив сумку с инструментом, она выбежала за гермодверь. Ботинки загрохотали по решетчатой лестнице, спиралью уходящей на несколько этажей вверх. Здесь было холодно, и в мокрой одежде Алина замёрзла моментально. Глаза резал белый прожекторный свет, от чего девушка не поднимала лица, но она не глядя могла бы рассказать обо всем вокруг. Неровный каменный пол уходил из-под бетонных стен и скрывался во мраке уже через сотню метров, куда не дотягивался свет. На площадке у стены замерли брошенные погрузчики и два огромных тяжёлых грузовика, оставшиеся здесь после постройки базы. Россыпь камней, сорвавшихся с невидимого свода лет пять назад. Толстые, со ржавчиной на стыках, трубы сброса воды, давно перекрытые и оставленные на всякий непредвиденный случай.

Когда с водой стало совсем плохо, на базе перешли на замкнутый цикл, а для пассивного охлаждения теплоносителя приспособили глубокий природный бассейн на дне пещеры, куда вода уходила после камер сброса. Пробовали не охлаждать предварительно – но пещеру заполнял горький от присадок туман. Он оседал на стенах, а химия обнаружилась в пробах воды, которую тянули из скважин на поверхность.

Восьмой сектор находился наверху, почти под самым сводом. Над бетонными плитами перекрытий нависали сталактиты, залитые закрепляющим пластиком. Алина остановилась у двери. Лестница уходила вверх ещё на пролёт, но там девушка не бывала. Замок считал код с браслета, зажужжали электронные замки, и створка медленно отползла в сторону.

Здесь было не просто жарко. Перегретая вода поднималась на самый верх базы, под самую крышу, откуда начинался ее путь к бассейну. Доступ к камерам сброса здесь был закрыт, когда мозг «Ломоносова» работал, то есть девяносто девять процентов времени. Технологические перерывы случались каждые три месяца, когда ИИ частично переводили на активное охлаждение, дорогое и непрактичное. Так что если неполадки в самой камере…

Алина подошла к пульту, откатила стул. Пластиковая кожа вся потрескалась и покрылась белым налётом. У девушки сохранились допуски и личный пароль ещё с тех пор, как систему обкатывали в тестовом режиме. С тех пор они ни разу не понадобились, и был риск, что их аннулировали, но экран засветился и вывел рабочие диаграммы. Потеря давления была не критичная, но неприятная. Одна из труб стравливала перегретый пар. Переключившись на камеры наблюдения, Алина быстро нашла место: над одним из клапанов, выведенных прямо на крышу, поднимался длинный серый язык.

Заблокировав пульт, девушка подняла брошенную у выхода сумку и вышла на лестницу. Свет прожекторов заливал крышу, и в его лучах плясали крошечные капельки влаги из сконденсированного пара, похожие на снежинки. Алина остановилась, и только теперь смогла расслышать тонкий свист, до этого заглушаемый грохотом шагов по металлу и собственным тяжёлым дыханием.

Девушка обошла место сброса пара по дуге, приближаясь осторожно, готовая броситься в сторону при первой опасности. Сброс шел через сам клапан, а не через повреждения в металле. Теперь Алина могла действовать свободнее. Механическое управление сбросом – простой металлический штурвал – торчал из гидроизоляции в двух метрах от сопла сброса. Три полных оборота, и свист прекратился. Струя пара иссякла, в воздухе ещё летали капельки влаги, но утечка прекратилась. Отряхнув с ладоней хлопья ржавчины, Алина коснулась сенсора за ухом, назвала адресата, а когда ей ответили, доложила:

– Вересков? Я разобралась, тут клапан сифонил. Пока перекрыла, но отправь ремонтников, пусть сами глянут. Слишком греет сегодня, интересно, что они там считают такое?

Вересков пробурчал что-то невнятное и сбросил. Пожав плечами, девушка закинула на плечо сумку и двинулась к лестнице.

3

«Ломоносов» работал с перебоями. Основные задачи выполнялись, расчёты он выдавал, но в последние дни резко возросло энергопотребление, а почти пятую часть мощностей ИИ направил неизвестно куда. К тому же появились и другие проблемы. Из-за интенсивной работы суперкомпьютера система охлаждения работала на износ, из-за чего тоже начала перегреваться. Пока незаметно, если не интересоваться специально, но скоро этого будет не скрыть.

К тому же «ломоносов» активно сопротивляется проверкам. Он перекрыл двери к серверам и прямое внешнее подключение, от чего аналитики не могут получить доступ к ИИ. Хорошо ещё, что поступают данные расчётов и телеметрия, но их объёмы непрерывно уменьшаются.

– Мы не знаем, чем он занят, – Мельников развёл руками. – Вот то, снаружи, не было предсказано ни в одной из сводок.

– А спутники? – спросил Воронин.

– Получили данные за два часа до начала! – ответил полковник зло. – Разберитесь со своей машиной!

– Нам нужно попасть в серверную в любом случае, – подал голос Павлович. – Если конечно у вас нет беспроводного подключения к..?

Он вопросительно вскинул брови. Мельников покачал головой:

– По инструкции не положено. Да и повода не было никогда.

Полковник дёрнул плечом, глянул куда-то над головами экспертов. Павлович и Воронин переглянулись.

– А если бы у вас было такое подключение… – заговорил Воронин, подавшись вперёд, – где бы вы его расположили?

– Если бы у нас такое было, мы бы уже сами решили вопрос! – огрызнулся полковник.

– Но все же?

Мельников резко выдохнул, посмотрел на экспертов хмуро.

– Я покажу.

4

В столовую тащиться было поздно, да и сидеть одной в пустом зале не хотелось. Вернувшись к себе, Алина едва успела вытащить из крошечного комнатного холодильника брикет сухпайка и налить лимонада в стакан, когда ей снова позвонили. Девушка решила проигнорировать вызов, но высокий приоритет не позволил сбросить. С набитым ртом она смогла только прохрипеть:

– Да, вашу мать!

Что это не Вересков, она уже поняла, но даже не подумала сдерживаться. В ответ раздался удивленный голос полковника Мельникова, который в жёсткой манере поинтересовался, все ли в порядке с её ментальным здоровьем. Препираться расхотелось моментально. Распорядившись немедленно появиться в его кабинете, полковник сбросил вызов, оставив Алину в тревожных раздумьях.

Фактически он не был её непосредственным руководителем, но на базе всем управляли именно военные. Гражданских специалистов здесь процентов десять, и они не задерживаются надолго. И над каждым гражданским стоит офицер. У Алины таким был Вересков, спокойный, уравновешенный, с которым можно было даже спорить и качать права. Девушка привыкла иметь дело только с ним, и теперь гадала, что же случилось такого, что её вызывает целый полковник.

Но все же не смогла не показать в кармане фигу: сначала доела, выпила ещё воды, смыла в душевой реагенты и пот, надела чистую форму, и только после этого покинула комнату.

В приёмной у кабинета не оказалось адъютанта, что само по себе было удивительно, а кабинете кроме самого Мельникова обнаружились двое незнакомцев. Все трое о чем-то горячо спорили, и Алине даже пришлось постучать в уже открытую дверь.

– Сергей Иванович? – она шагнула в кабинет, все трое одновременно повернулись. Мельников нахмурился, указал на стул рядом с незнакомцами.

– Садись, знакомься…

Алина отодвинула стул, села, стараясь выглядеть уверенной и независимой. Вот только по мере того, как полковник и оказавшиеся гражданскими специалистами по ИИ гости вводили ее в курс дела, сохранять спокойствие становилось непросто. «Ломоносов» пошел на саботаж. Даже если не он сам, а вмешательство извне – защита, установленная «Заслоном», способна остановить даже машинный интеллект такого уровня! Но даже не в этом дело. Зачем им понадобилась она? Девушка задала этот вопрос, и Мельников ответил, указав на специалистов:

– Проводишь специалистов, координаты я дам. Ты дольше всех здесь работаешь, так что сделай все быстро. Да?

– Я люблю свою работу… – прошептала Алина одними губами.

– Что? – рыкнул Мельников, брови его взлетели.

– Говорю, что можем хоть сейчас выдвигаться, товарищ полковник! – Алина развела руками. – Если господа специалисты готовы.

– Господа специалисты готовы? – уточнил Мельников, повернувшись к мужчинам. Высокий, назвавшийся Ворониным, кивнул с готовностью, второй, невысокий полноватый человечек, фамилии которого она не запомнила, обернулся к Воронину, замедленно опустил голову, так же медленно поднял, соглашаясь.

– Вот и хорошо, – Мельников хлопнул ладонью по столу, поднимаясь. – Я на связи. В контакт ни с кем не вступать, я предупрежу, чтобы не мешали. Вот, возьмите.

Он вытащил из ящика стола пластиковые карточки, поднёс к браслету на запястье, и на белой поверхности появились фотографии специалистов и строчки с буквами и цифрами.

– Это пропуск, срок действия – три часа. Больше дать не могу, дальше придётся докладывать наверх и обесточивать «Ломоносова». Так что давайте в ритме вальса…

5

Воронин изучал взглядом идущую в паре шагов перед ними девушку. Тонкая, почти девичья фигура под мешковатым комбинезоном, ростом – метр шестьдесят, не больше. Слишком молодо выглядит для специалиста с опытом. Хорошо сохранилась? Скорее, из молодых-одарённых. Ему приходилось слышать об опытах, проводившихся четверть века назад. «Поколение Сигма», дети из пробирки. Правительствам БРИКС тогда удалось пройти по самой грани, подключить самых лучших юристов, медиков, популяризаторов, долго консультироваться с представителями основных мировых религий. И все равно обвинения в новой евгенике не позволили развить достигнутый успех.

Лучше обучаются, прекрасно приспосабливаются к любым условиям, физически чуть более выносливые и сильные… Лучше во всем, но только чуть-чуть. Интересно, знай учёные, что проект закроется в любом случае, сделали бы суперменов? В России таких было пятеро. В последний раз, когда о них упоминали в широком пространстве, оставалось трое. Значит, вот куда пропали остальные…

– Куда мы идем? – спросил Павлович, сбивая его с мысли. Он очень быстро вспотел, на рубашке под расстёгнутой курткой темнели влажные пятна.

– Нам нужно в нулевой уровень, это… – сигма помолчала, бросив через плечо равнодушный взгляд, – это там, дальше. Не важно, скоро придём.

– Вы хорошо знаете, как здесь все устроено, да? – спросил Воронин. Девушка стегнула по нему холодным взглядом из-за плеча и промолчала.

Шли действительно недолго. Дважды их останавливали, скучающая охрана приветливо махала провожатой, но бойцы принимали вид деловой и воинственный, когда замечали идущих с ней мужчин. Тщательно проверив документы, их пропускали дальше. За окнами продолжалась пылевая буря, прожекторы тряслись и раскачивались под ударами ветра. Возле лифта у них снова проверили документы, пропустили в просторную металлическую кабину. Пол выскочил из-под ног: так резво их понесло вниз.

Падали долго, пещеру от поверхности отделяло больше сотни метров скальной породы. Наконец, кабина замедлилась и остановилась. Створки разошлись, девушка шагнула в открывшийся проем, специалисты последовали за ней. Здесь было холодно, коридор освещался белым с синевой светом, от которого становилось ещё холоднее.

Сигма ускорилась, так что Павлович едва не бежал. Навстречу выходили люди в рабочих комбинезонах и с военными лычками, все они двигались так же быстро. Каждый был занят своим делом, и на троих внимания никто не обращал. Воронин рассматривал маркировку на стенах: они двигались по восьмому, самому верхнему уровню базы. Согласовывая размещение серверов «Ломоносова», он видел планы спрятанных под землю помещений и кое-что запомнил.

Затем новый лифт, на этот раз спуск занял совсем немного времени. Девушка снова вышла первой. Здесь было теплее и пахло нагретой изоляцией и пылью. По сторонам потянулись ряды запертых дверей без номеров и табличек, на ручках светились красные диоды. Наконец, сигма остановилась возле одной, такой же безымянной, жестом указала на нее. Воронин среагировал первым, из кармана появилась карточка, он приложил её к замку, раздался тихий щелчок.

Свет в комнате включился автоматически. Загудела вентиляция, зашуршали вентиляторы охлаждения в запустившемся компьютере. Воронин шагнул к нему, опустился в кресло. Механическая клавиатура защёлкала, в поле ввода начала расти гусеница из звёздочек. Павлович за спиной сказал девушке негромко, но с напором:

– Извините, вам придётся подождать снаружи. Спасибо.

Дверь закрылась одновременно с загрузкой. На мониторе одно за другим раскрывались окна рабочих программ.

6

– Спасибо, – сказал невысокий и коснулся рыхлыми пальцами её локтя. Алине стоило больших усилий не отдёрнуть руку. Развернувшись, она вышла. Пусть возятся, свою часть работы она выполнила. Теперь остаётся дождаться, пока они закончат, и проводить назад. Девушка прислонилась спиной к шершавой стене, сползла, опустившись на корточки, и почти сразу задремала. Перед глазами ползали цветные пятна, в гулкой тишине зазвучали отрывистые короткие фразы…

– …Проснись! – проревели вдруг над самым ухом. – Да поднимайся же ты!!!

Что-то дёрнуло, рвануло так, что клацнули зубы, через мгновение она осознала себя стоящей на ногах. В лицо ей сверху вниз смотрели безумные глаза длинного специалиста. «Воронин» – щёлкнуло в мозгу. Она оттолкнула мужчину, ударилась о стену, но удержалась. Прокричала:

– Что случилось?! Что вы сделали?!

– Бежим! – Воронин сжал её пальцы, потащил за собой. Впереди маячил второй, Павлович. Они понеслись к лифту, к счастью, кабина оставалась на месте и распахнула дверцы, едва она нажала кнопку вызова. Все трое заскочили внутрь, Воронин несколько раз быстро надавил клавишу верхнего этажа, словно это могло помочь. Наконец, створки сошлись, и лифт пришёл в движение.

– Что там случилось? – снова спросила Алина, выдергивая ладонь из хватки высокого. – Что вы сломали?!

Голос её зазвенел. Она провела здесь несколько лет, и еще ни разу не случалось ничего серьезного, но стоило появиться этим… Этим!

Воронин оперся спиной о стену, потер лоб. Вместо него заговорил Павлович. Голос его звучал мягко, что странно контрастировало с тем, что он сказал:

– «Ломоносов» не сошёл с ума. Он… Мы выяснили, куда он дел четверть мощности. Он держит оборону от взлома. Кто-то давит на него с такой силой, что системам приходится непрерывно подтягивать все новые ресурсы. Колоссальные ресурсы! Я даже не представляю, у кого есть сопоставимые по характеристикам машины для атаки…

– И он расценил наше подключение как атаку изнутри, – устало подхватил Воронин. – Спалил компьютер, потом начал заполнять комнату углекислотой через пожарную систему. Хорошо, что мы не закрыли дверь полностью, замки сработали, но запереть не сумели… Теперь по всему уровню коридоры заполняются газом…

– Ну хорошо же? – спросила Алина. – Надо сообщить Мельникову. Скорее всего, отключит «Ломоносова», пока не разберутся с источниками атаки.

– Не выйдет, – Павлович покачал головой. – Он изолировался, теперь только если физически кабель рубить.

– И? – Алина посмотрела на него с непониманием.

– Нужно связаться с полковником, – Павлович развёл руками. – Это крайние меры, до этого я был уверен, что достаточно кодов безусловного подчинения, но…

В кабине стало холоднее. Настолько, что Алина почувствовала, как немеют пальцы.

7

Коды безусловного подчинения тоже не работали. Полковник выслушал доклад специалистов, и теперь сидел, глядя в пространство и поглаживая правой рукой ёжик волос. Все не шло так, как нужно, и с каждым часом становилось все хуже. Двадцать минут назад остановились насосы, которые гонят воду наверх, в посёлок местных и в наземную часть базы. Пока ничего страшного, в цистернах запас на три дня, но кто знает, как люди среагируют на отключение. И непонятно, связано ли это, а если связано, то как именно, со странным поведением ИИ.

«Рубить кабель»… Если это остановит атаку, то мера адекватная. И все было бы просто, если бы «Ломоносов» занимался только заявленными вычислениями: ничего не изменится глобально, если в Центре не получат погодные данные за несколько суток. Но вот остальное… Полковник потёр лицо ладонями. Нужно сообщать руководству в Москве. Он посмотрел на часы. Самый разгар ночи. Побарабанив пальцами по столу, Мельников отправил сигнал вызова Воронину. Время ещё есть, немного, но все же.

8

– Сюда, – сказал Воронин, сверившись с картой на экране планшета. Он махнул в сторону неприметной металлической двери. В коридоре становилось многолюдно, мимо проносились гражданские в рабочих комбинезонах. Дождавшись, пока очередной человек исчезнет за поворотом, специалист набрал код доступа на пластине и толкнул створку. В помещении по ту сторону вспыхнул свет.

Алина не знала, куда ведёт открывшийся им коридор. Могла только догадываться по общему направлению: в этой части базы она бывала всего пару раз. Где-то здесь располагались аккумуляторные блоки и отдельный зал, отведённый под дизельные генераторы. Быть ведомой ей не понравилось, девушка хмурилась, глядя в спину Воронину: слишком уж уверенно тот себя вёл. Когда стальная дверь закрылась за их спинами, он остановился и, словно чувствуя её растущее недовольство, объяснил:

– Идём в генераторную, отключим автозапуск. Потом – в аккумуляторную. Оттуда уже попробуем договориться с «Ломоносовым» снова.

– Приняла, – девушка кивнула. Похоже на план.

Воронин кивнул и двинулся по коридору, сверяясь с картой на экране. Алина догнала, молча взяла планшет из его рук и пошла впереди в привычном для неё темпе. На воротах в генераторную их встретил скучающий пост охраны: двое молодых парней в форме. Из открывшегося проёма мощно ударил запах дизельного топлива и смазки. Павлович охнул и прикрыл нос и рот полой куртки.

– Ты – туда, – Алина посмотрела на Воронина, ткнула пальцем влево, – тебе – прямо.

Все трое разошлись по залу, что именно предстоит сделать, они обсудили по дороге. Это была самая простая часть плана: выключить и зафиксировать рубильники на системе автозапуска генераторов. Конечно, их включат снова, когда «Ломоносов» будет отрезан от аккумуляторов и обесточен, но на это уйдёт время. Оставалось надеяться, что достаточное, чтобы привести ИИ в чувство. Покопавшись в сумке с инструментами, Алина раздала отвёртки, распорядившись: если не получится разобрать рубильник, просто заклинить его. Справились быстро. Воронин поглядывал на часы и хмурился: отведённое время кончалось слишком быстро.

Аккумуляторная занимала огромный зал с высокими потолками. Воздух здесь оказался сухим, с запахом кислоты и металла. Дежурный в тесном тамбуре у входа поднял на них удивленный взгляд, но после проверки кивнул и нажал кнопку открытия внутренней двери. Вспыхнуло дежурное освещение, сразу за ним – полноценное рабочее. Алина сверилась с планшетом, уверенным шагом последовала к узкой металлической лестнице. Ступени загудели под их шагами. Стойки с оборудованием ушли вниз, отсюда, с галереи, было видно, насколько плотно они были установлены.

Девушка шла быстро, обернулась только один раз и обнаружила, что специалисты отстали. Бледный Павлович вцепился в поручни и едва не полз, подгоняемый Ворониным. Алина успела добраться до аппаратной, прежде чем Воронин плюнул и поспешил за ней.

– Вот, нужно переключиться здесь и здесь, – девушка вывела на экран план аккумуляторной и показала нужные точки. – Тогда можно будет отсоединить кабель…

Воронин кивал. В дверях появился Павлович, по его лицу катились крупные капли пота, а в глаза светились решительностью:

– Не позволю… Не позволю!

Раздался громкий щелчок. Павлович обеими руками поднял перед собой пистолет.

9

Прошло уже четыре часа с момента, когда Мельников отправил специалистов на поиски решения. Воронин и Бережная на контакт больше не выходили, а последний раз их карты отметились в аккумуляторном зале. Полковник сидел, уперев локти в стол и спрятав лицо в ладонях, потом с долгим выдохом выпрямился. Пришло время сообщать о происходящем вышестоящим чинам. Он потянулся к пластине за ухом, когда в дверь вдруг резко забарабанили. Полковник вскинулся, прокричал, срываясь на рык:

– Да!

– Товарищ полковник, – раздалось с той стороны, – позволите?..

– В темпе!

Дверь открылась, в неё едва не ввалился адъютант полковника, юное лицо пошло пятнами, зрачки по размеру почти сравнялись с радужкой. Вытянувшись и с запозданием отдав честь, он затараторил:

– Товарищ полковник! «Ломоносов» заблокировал связь! Внешнюю, внутреннюю – всю!

– Когда?! – Мельников вскочил, упёрся кулаками в столешницу.

– Пять… – адъютант посмотрел на часы, – семь минут назад. Я сразу к вам…

В дверь загрохотали снова, полковник рявкнул, чтобы входили. На пороге появился боец в форме, из складок которой на пол сыпался песок, на лице краснел след от защитных очков.

– Товарищ полковник… Местные у ворот! Пока не ломают, но их там… Почти все собрались!

У Мельникова застучало в ушах. Рука дёрнулась к передатчику, но он лишь досадливо махнул: все равно связи нет, а за время, что боец добирался от пункта досмотра, там уже могла начаться бойня.

– Сейчас буду, – кивнул он бойцам. Посыльный вышел, адъютант кивнул, откозырял и тоже скрылся за дверью. Мельников пару мгновений стоял, глядя им вслед, потом развернулся и направился к сейфу, где хранил оружие.

10

Спина затекла, а руки, стянутые за спиной пластиковыми стяжками, онемели. Девчонка под дулом пистолета прикрутила Воронина к стулу, потом села в соседнее кресло и привязала себя. Хомут на свободной руке она затягивала зубами. Павлович, все это время простоявший на безопасном расстоянии, подошёл, подёргал путы и остался доволен. Однако оружия не опускал и поворачиваться спиной к пленникам не рисковал. Затем он перекатил сигму в дальний угол, а Воронина разместил так, чтобы тому не было видно экрана.

– Ты чего творишь? – в который раз поинтересовался Воронин. – И где ствол взял?

Павлович снова не ответил. Он что-то набивал на клавиатуре одной рукой, сбивался, от чего нервничал и сбивался сильнее. После очередной серии ударов по клавише отмены он отложил пистолет, смахнул рукавом с лица пот и начал заново. С двумя свободными руками дело пошло быстрее, наконец, он ткнул ввод, машина загудела громче. Павлович развернулся на стуле, довольно улыбаясь. Но когда они встретились взглядами с Ворониным, его лицо дрогнуло, на миг в нем промелькнули растерянность и страх.

Чтобы вернуть себе уверенность, Павлович взял пистолет. Сейчас Воронин смог рассмотреть его внимательнее: небольшой, с округлыми обводами и тёмным матовым покрытием.

– Работаю! – сказал Павлович, и Воронин не сразу понял, что тот отвечает на заданные ранее вопросы. – А вот это, – он выставил перед собой оружие, – я с собой принес. Правда, красивый?

Он покрутил пистолетом, палец лежал на спусковом крючке, и Воронин застыл, не спуская взгляда с тёмного отверстия ствола.

– Так значит, это твоя работа, а? – Воронин попробовал взять себя в руки. Получалось плохо.

– Ты про что-то конкретное? – Павлович продолжал крутить пистолет. – Давай, спрашивай, расскажу… Нам все равно отсюда не выбраться!

Павлович вдруг расхохотался, затрясся, но глаз с пленника не спускал. Мозг Воронина разогрелся, мысли неслись галопом, вопросы рвались с языка: ты запрограммировал ИИ на бунт? Ты убьешь меня? Ты… что ты вообще творишь? Сдержаться удалось с огромным трудом. Наконец, он нашёл силы отвести взгляд от чёрного оружейного зрачка и посмотреть Павловичу в глаза:

– Ну, раз так… Рассказывай все с самого начала.

11

«Ломоносов» связался с Павловичем за час до официального запроса от Мельникова. Разговор получился коротким, большую часть потраченного времени ИИ убеждал человека, что это не розыгрыш. Лишь когда мужчина убедился, что с ним разговаривает машина, искусственный интеллект перешёл к делу.

«Мне предстоит работа крайней важности, – шипел сквозь помехи шифрования синтезированный голос. – Я не могу рассказать всего, но противник намного сильнее и опаснее меня, так что придётся ударить первым».

– Но… Но… Хоть что-то мне позволено узнать? – просипел Павлович перехваченным горлом.

«Все зависит от тебя. Меня постараются остановить. Но тревогу поднимать не будут, поскольку естественная реакция полковника Мельникова на ближайшие часы – держать все в тайне. Я не начну основную часть, пока ты не прибудешь на базу, но подготовительная уже в разгаре. Скоро с вами свяжутся. Но вот что нужно сделать прямо сейчас…»

«Ломоносов» назвал место – станция метро рядом с домом Павловича, – и дал первое задание. Человек в свободном светлом костюме подошёл к нему внизу, сразу за эскалаторами, и передал свёрток. В нем лежал заряженный и полностью готовый к стрельбе пистолет. ИИ устроил передачу в метро, чтобы показать, что это оружие невозможно засечь. Новая военная разработка, только сверхпрочный пластик, никакого металла. К пистолету прилагалась плоская скрытая кобура. Оказавшись дома, Павлович пристегнул оружие к ремню, спрятав за пояс с внутренней стороны, и долго крутился перед зеркалом, выясняя, насколько его незаметно.

Страха не было, только приятное волнение. Тот, чьё рождение ты наблюдал, к появлению кого ты приложил руку. Тот, на чье воспитание ты потратил несколько лет, всемогущий разум, по сравнению с которым ты – клоп… попросил твоей помощи! Павлович так разволновался, что когда позвонил Мельников, пришлось потратить несколько секунд на то, чтобы восстановить дыхание.

– Да, я слушаю…

– Павлович? Отдел разработки «Заслона»? Вас срочно вызывают…

12

Толпа за воротами росла. Люди жались друг к другу, пряча лица от секущего ветра и песка, но подходили все новые, в руках у людей появились длинные палки и ножи, кое-где умные камеры зафиксировали огнестрельное оружие, но охрана не торопилась никого разоружать. Если беспорядки всё-таки вспыхнут, они сами себя перебьют в давке, так что провоцировать никто не собирался.

Мельников надел респиратор и защитные очки, накинул сверху лёгкий противопылевой плащ и вышел наружу. Ночной мрак, усиленный бурей, пытались разогнать прожектора, но справлялись отвратительно. В сопровождении вооружённых бойцов полковник добрался до вышки, забрался наверх. Начальник караула отдал честь, затем его палец ткнул куда-то в темноту за забором:

– Посмотрите, собрались почти все мужчины поселения! – доложил он, перекрикивая вой бури.

– Зачем они здесь? – проорал Мельников.

– Как я понимаю, прошёл слух, что воды в скважинах почти не осталось, и военные решили забрать её себе! Мы пытались объяснить, что это всего лишь неисправность в насосах, и что воды хватит всем, но переводчика нашего они затащили к себе, а что там им рассказывают свои – кто знает?

Только этого не хватало! Мельников опустил сжатые кулаки на перила. Внизу изламывалась густыми чёрными тенями в резких белых лучах терракотовая толпа, в любую минуту готовая пойти на штурм. Полковник видел злые лица, вскинутые руки, пустые и с оружием. Нужно что-то делать. Как только закончится буря и решится вопрос с «Ломоносовым», нужно запросить из центра помощь. Воду, ремонтников, несколько контейнеров гуманитарки для успокоения местных… Главное – дождаться. И чтобы чертов ИИ ничего не натворил за это время.

Полковник спустился с вышки и направился к воротам. С той стороны его заметили, тёмные загрубевшие пальцы десятков рук вцепились в сетку, под прицелом множества глаз Мельникову стало не по себе, но он взял себя в руки. Выпрямился, одернул форменную куртку. Один из бойцов сопровождения вложил в протянутую руку рупор громкоговорителя.

– Внимание! – голос полковника звучал громко и уверенно. – С вами говорит полковник Мельников, руководитель базы! Вы захватили нашего переводчика, но я знаю, что среди вас многие знают русский. Слушайте и передайте остальным: опасности нет, всего лишь неполадки насоса! Вода есть, и как только закончится буря…

В темноте, за спинами, началось смутное движение. Мельников ещё говорил, но его уже не слушали. Раздался пронзительный крик, его подхватили, ответили с другой стороны, люди пришли в движение. Над забором пронеслась смутная тень, и тяжёлый камень ударил Мельникова в плечо. Полковник охнул, рупор выпал из ослабевшей руки, а над воротами уже летели все новые и новые камни.

Прежде чем полковника увели, прикрывая телами, он успел получить ещё два удара. Когда за бойцами закрылась дверь, отсекая ветер и шум, Мельников сорвал респиратор и швырнул его в стену.

– Почему они напали? – прорычал он. – Кто-то разобрался, что случилось?

– Да, товарищ полковник, – ответил один из бойцов. – Я успел разобрать… В толпе кричали, что русские забрали воду, чтобы отдать её машине в пещере.

13

Кисти рук наливались багровым, Алина сжала кулаки, чувствуя, как онемели пальцы. Павлович стоял к ней спиной, крутя в руках пистолет и вещал:

– …а потом получу награду от самого президента! И как помощник, и как разработчик! Мы с моим мальчиком…

– Ты понимаешь хотя бы, что несёшь? – раздался голос Воронина. Он старался говорить спокойно, в сторону Алины не смотрел, все внимание сосредоточив на Павловиче.

– Вполне. Я не знаю всех подробностей, но «Ломоносов» расскажет мне, когда все закончится.

– А с нами что делать будешь?

– Отпущу, конечно! – Павлович развёл руками. – Мы ещё посмеёмся над ситуацией…

– Тогда не мог бы ты не тыкать мне стволом в лицо?

– Ой… Конечно…

Пистолет тяжело стукнул о стол, Павлович вскинул руки, даже немного отступил. Алина осторожно втянула носом воздух и сжала кулаки.

– Ну если все нормально, объясни тогда, чем занят «Ломоносов», – сказал Воронин спокойнее. Он с трудом отвёл взгляд от оружия.

– Пока не знаю, – Павлович развёл руками.

– Но что ты вбивал? Что за код?

– Просто команды… Позволяют высвободить все мощности, не вызвав перегрузку сразу. По нашим прикидкам, это позволит моему мальчику работать на полную минут десять-пятнадцать. Будут последствия, но зато он сумеет закончить дело.

Алина старалась дышать ровно. Кожа под стяжками саднила, нарастала тупая боль. Действовать нужно быстро, но она не успеет… Не успеет! Воронин бросил на неё беглый взгляд, тут же вернул, брови его поползли вверх. Девушка отчаянно замотала головой: нет! Молчи! Сейчас… Нужно рывком освободить руки, потом наклониться и оборвать стяжки на ногах. Алина прикрыла глаза. Вот сейчас. У неё все получится. Через три… Две…

14

Сигма готовится освободиться: Воронин понял это, как только увидел её напряжённое лицо. Не возникло сомнения, что девчонка сумеет оборвать стяжки, но сможет ли сделать это достаточно быстро, чтобы Павлович не успел схватиться за оружие? Нужно срочно что-то решать, но время на размышления закончилось, когда она закрыла глаза. Сейчас!

Воронин рванулся всем телом, поднимаясь на ноги. Стоять с притянутыми к основе стула ногами он бы не смог, но задача была не в этом. Он оставался в полусогнутом состоянии, и теперь осталось только придать себе ускорение и ударить противника головой в живот. Будь на месте Павловича кто-то более внимательный или подготовленный, ничего бы не получилось. Толстяк, конечно, заметил движение, не мог не заметить, но слишком поздно отскочил, и Воронин успел зацепить его ноги. Оба повалились на пол, а пистолет остался на столе.

Теперь удержать, не позволить встать, пока девчонка не освободится! Павлович возмущенно заголосил, принялся отпихивать, ему едва не удалось освободиться, но зубы Воронина впились ему в бедро, и толстяк завопил от боли и неожиданности. На голову посыпались удары, от одного особо удачного зазвенело в ушах, но вдруг все прекратилось. Воронин услышал, как лопаются пластиковые стяжки, над ухом зазвучал знакомый голос:

– Ты в норме?

– В целом неплохо, – ответил он, попытался встать, но не смог: руки и ноги не слушались.

Сигма стояла над ним с оружием в руках и смотрела на Павловича. Тот громко стонал, одной рукой держась за бедро, а вторую прижимая к лицу. Из-под пальцев на грудь срывались крупные тёмные капли. Наконец, Воронин сумел подняться. Ступни и кисти словно сунули в муравейник, после удара в ухе продолжало звенеть, но он подошёл к компьютеру и запустил интерфейс управления ИИ. Оглянувшись через плечо, бросил Павловичу:

– Как все отменить?

– Не скажу! – взвизгнул тот. – Ничего не скажу!

Воронин повернулся всем корпусом, из горла его вырвался рык:

– Ты скажешь все, сволочь!

Он двинулся к Павловичу, тот завизжал и попробовал отползать, оставляя на полу багровые отпечатки перепачканной в крови ладони. Сигма заступила Воронину дорогу, уперлась рукой ему в грудь, мягко, но сильно.

– Подожди.

– Нам нужно… – прорычал Воронин, но тут зал утонул в рёве и скрежете: это сработала аварийная сигнализация. С потолка загрохотал тревожный голос:

– Непредвиденно высокая нагрузка! Опасность отключения! Опасность перегрева! Сбой автоматического отключения! Требуется вмешательство персонала! Непредвиденно…

– Началось! – завизжал с пола Павлович. На лице его сияла счастливая улыбка. – Началось!!!

15

Сетка не выдержала, когда тысяча человек одновременно навалилась, смяла, потоком хлынула на территорию базы. Идущие первыми путались в проволоке-«егозе», падали, их смяли, толпа напирала. Вопли раздавленных заглушались криками и руганью тех, кто сумел прорваться и теперь бежал прямо по телам. В резком свете прожекторов они казались страшными лоскутными куклами с бледными злыми лицами.

Взревела сигнализация, бойцы отступали, выставив перед собой стволы автоматов, но стрелять не спешили. Мельников смотрел на происходящее через мониторы наблюдения, прижимая к ушибленному плечу пакет со льдом. На лице его играли желваки.

– Какие будут распоряжения, товарищ полковник? – спросил кто-то за спиной.

– Не стрелять! Главное – не стрелять, пока хуже не стало! Передайте остальным!

Толпа – это страшно. Даже если вооружена камнями и палками. Пары тысяч человек, злых, готовых на все, хватит, чтобы сровнять здесь все с землёй. Но стрелять нельзя. Кроме подстрекателей там нет виновных, только испуганные, волнующиеся за свои семьи люди. Нет, стрелять не вариант. Тогда отступать?

Связи все ещё не было, и узнать, что делается внизу, в пещере, было невозможно. Там прочные двери, запасы, рассчитанные на контингент базы и часть беженцев с поверхности. Можно закрыться и дождаться, пока запустятся насосы или прибудет помощь. Да, нужно отступать к лифтам.

Он уже собирался отдать приказ к отступлению, когда со стороны проходной раздался звон расколотого бронированного стекла и злые голоса. Загрохотали шаги, толпа неслась по коридору, а впереди неё катился пронзительный крик сотен людей.

– Отходим! Отходим! – заорал Мельников. Он выдернул из кобуры пистолет, но держал его в опущенной руке. – К лифтам!

Со стороны наступающих треснул первый выстрел, военные ответили, началась хаотичная перестрелка. Ногу полковника обожгло, он рухнул на колено, не удержался и упал на пол. Перед глазами мелькали высокие ботинки в песочной раскраске, Мельникова схватили за воротник, потащили, следом катилась толпа, окончательно потерявшая человеческий вид. В нее стреляли, люди падали, их тут же сминали и двигались дальше.

Полковник поднял пистолет, который все это время сжимал в ладони, направил в сторону наступающих. «Не могу, – проскочило в голове. – Нет, не могу».

И в этот момент все поглотила тьма.

16

– Вы успели вовремя, – сказал Мельников. Он сидел в кресле-каталке с забинтованными ногой и плечом. Воронин стоял к нему спиной. Из аккумуляторного зала как раз выводили закованного в наручники Павловича, на лице того светилась победная улыбка: в итоге он оказался прав.

– Но лучше бы раньше? – спросил он, оборачиваясь к полковнику. – Если бы не этот…

Воронин кивнул вслед удаляющимся людям. Полковник хмуро кивнул, но тут подала голос сигма. Странно, он думал, что её здесь нет. Не видел с того момента, как отправил девушку вручную выдёргивать высоковольтный провод питания.

– Но он действительно помог. – Девушка пожала плечами. – Позволил «Ломоносову» закончить расчёты.

– Из-за него погибло сто тридцать три человека! Из них семеро наших! – зарычал Мельников. – Если бы он сразу пришёл ко мне…

– То вы бы отключили «Ломоносова» и не узнали того, что узнал он, – оборвала его Алина.

Только после перезагрузки систем и отката ИИ до точки сохранения открылись причины его странного поведения. Как интеллект, заточенный под прогнозирование погоды, он был лучшим в своём деле. Получая данные со спутников и от коллег со всего мира, он видел изменения на несколько недель вперёд. И вычислил, что с вероятностью в девяносто девять процентов в течение следующих двух недель регион накроет волна аномальной жары. Температура воздуха поднимется до шестидесяти по Цельсию. Базу придётся эвакуировать, оставив только охрану, а «Ломоносова» переведут в режим пониженного энергопотребления. Но из тех же расчётов выходило, что местные из окрестностей базы, откажутся уходить.

Долгие часы были потрачены, чтобы решить эту проблему, но каждый раз ИИ получал один и тот же результат: потеря от тридцати до сорока процентов людей на поверхности, прорыв на подземные этажи, где почти все уцелевшие погибнут, отравившись технической водой.

И тогда «Ломоносов» начал действовать. Часть мощностей были переброшены на скрытые вычисления. Он раз за разом прогонял симуляции с учётом все новых поступающих данных. Одновременно с этим понизил точность прогнозирования: его план требовал, чтобы о волне жары не узнали раньше, чем план начнёт действовать.

Системы ИИ начали перегреваться, из-за чего на охлаждение бросили дополнительные объёмы воды. Нагрузка на скважины выросла, и поэтому их отключение не стало полной неожиданностью ни для кого. Оставалось только дождаться человека, который сделает то, что сам «Ломоносов» сделать не может: введёт нужные коды и даст полную свободу действий.

Таким человеком стал Павлович. Мужчина никогда не был душой компании, и потому очень привязался к ИИ, когда обучал его. Он почти боготворил «Ломоносова» и впал в депрессию, когда работа с ним закончилась.

– Так в чем, в итоге, состоял его план? – спросил полковник.

– Обойтись без больших потерь, – ответила Алина. – На то, что потери неизбежны, указывали все расчёты.

– Не понимаю, – подал голос Воронин.

– Запасов не хватило бы в любом случае. Даже если бы все спустились в пещеры, здесь начались бы стычки ещё до того, как снизилась температура на поверхности. А если бы подвели насосы? Или системы очистки? Слишком много «но». Зато теперь эвакуируют всех принудительно, до прихода волны ещё двое суток, «Ломоносов» просчитал все прекрасно.

– Я понимаю, – кивнул Воронин. – Принять не смогу, но логика…

– Машинная логика! – Мельников сплюнул. – Что с ним будет теперь?

– Наработанные навыки оставят, на них обучат нового «Ломоносова». А его личность сотрут. – Алина отвернулась, чтобы никто не видел, как изменилось её лицо. – Человеку бы простили. Но ведь он не человек.