Магнитные призраки

Глава 1

Магнитные призраки

© Шарова Надежда Сергеевна, 2026. Все права защищены.

Над планетой вставало солнце. Корабль вышел на стационарную орбиту вокруг планеты и сейчас пересекал линию терминатора. Через иллюминатор в каюту постепенно проникал синеватый свет, создавая двойные вытянутые тени и бликуя на металлических деталях. Звезда была больше Солнца, принятого за эталон массы для обитаемых миров, а планета – примерно девять десятых от земной массы, и от этого едва заметного отклонения от привычного возникало ощущение, будто находишься во сне, где все странное и невозможное становится само собой разумеющимся.

Но смотреть сны было некому – каюта была пуста, как и большинство соседних: все члены экспедиции, кроме только что отработавшей смены, были заняты. Корабль достиг точки базирования, откуда планировалось проводить все последующие исследования – экспедиция входила в активную фазу.

— — —

Алекс аккуратно посадила флаер. Ветер был сильным, но ровным – его было легко почувствовать и скорректировать приземление. Она была рада снова летать в атмосфере, ей нравилось чувствовать машину, как будто появлялся еще один орган чувств, чтобы ощущать мир вокруг, и еще одна степень свободы: она была быстрее, сильнее и точнее. А полеты в космосе всегда как на симуляторе – только приборы и твои навыки. Удостоверившись, что флаер стабилен – дует все-таки, она перевела его в режим парковки, надела шлем, открыла внешний шлюз и направилась к выходу.

«Ну и как оно?» – «Дует, как и рассчитывал ИИ. Уверены, что хотите жить внутри турбины?» Поверхность под ногами была ослепительно белой, почти светящейся под синеватыми лучами солнца, выщербленной постоянным ветром. Казалось, она должна как мел поскрипывать под ногами, но в динамиках все заглушал ветер. Она подняла голову, сощурилась, затемнила шлем еще на несколько делений – местная звезда заливала плоскогорье ярким светом, все вокруг отбрасывало идеально четкие, как нарисованные карандашом, тени. Как будто гуляешь ночью под луной, только луне выкрутили яркость до предела. «С атмосферой никаких сюрпризов: давление в норме, в рамках погрешности от расчетного, но с таким составом ей лучше не дышать – протянешь пару минут, не больше. Солнечное излучение интенсивное, но экраны должны справиться.» – на орбите с энтузиазмом продолжали изучать поступающие данные. Планета, которая находилась в одной из звездных систем, интересующих экспедицию, располагалась в пределах параметров, благоприятных для существования жизни, поэтому и была признана подходящей для размещения планетарной базы на поверхности. Большая часть экспедиции оставалась на корабле на орбите, откуда предполагалось ведение исследований и сбор данных, внизу планировалось размещение небольшой группы для проведения работ, более эффективных с поверхности.

Она отошла немного в сторону от флаера. Ходить при таком ветре было тяжеловато, но с места он хотя бы не сносил. Выбор места для планетарной базы пал на центр обширного плато: пусто и плоско, удобно развернуть базу, никаких помех для приборов, а ветер тех, кто собирался все время проводить внутри системы куполов, не сильно смущал. Вдалеке виднелись более изрезанные части плоскогорья, которые она видела на подлете: отсюда казавшиеся невысокими, на самом деле это были гигантские ступени с затейливой линией края, изрезанного многолетней эрозией. А совсем на горизонте на юго-западе темнели горы – из космоса их форма была неочевидной, их специалисты по геофизике даже поспорили на этот счет и назначили Алекс своим арбитром, раз на ней была вся разведка. Для обоих горы представляли отдельный интерес, так как ИИ фиксировал наличие там интенсивных и сложных магнитных полей, но из-за них же базу было решено сделать подальше на пустом плоскогорье – у экспедиции были вполне четкие задачи, и изучение странных гор на случайно подошедшей для планетарной базы планете, определенно, было не на первом месте. Для нее экспедиция была очередной работой, непримечательной ничем, кроме удаленности, но плоскогорье выделялось своей бескрайней красотой – хотя бы будет рутина с видами. «Ну что, мы получили все данные, нужно, чтобы ты сделала пару широких кругов над местом для базы – снимем то, что сейчас не захватили датчики, и можешь возвращаться на орбиту.»

— — —

Второй спуск на планету прошел буднично, и, хотя она все так же чувствовала себя первооткрывателем, снова оказавшись на поверхности, отвлекаться на ощущения было некогда – нужно было обеспечить бесперебойное оборудование планетарной базы и размещение наземного персонала. После автоматической проверки она еще раз сама обошла периметр будущей базы, затем параллельно с работой автомодуля, разворачивающего купола, начала настраивать систему внешнего наблюдения, периодически сверяясь с Марком, отвечавшим за безопасность всей экспедиции и потому остававшимся на орбите.

Экспедиция была отправлена для изучения нескольких звездных систем, находящихся в зоне будущего выброса при слиянии двух нейтронных звезд через триста двадцать лет, и спонсировалась и управлялась консорциумом из нескольких крупных межзвездных компаний. Цели исследований были фундаментальные: магнитные процессы, плазменные процессы, ускорители частиц, и промышленные: моделирование распределения тяжелых элементов после слияния и будущая добыча ресурсов. Все собранные данные консорциум рассчитывал продать с максимальной прибылью, поэтому у них был жесткий график и тщательный учет всех используемых ресурсов.

— — —

Когда она вернулась на орбиту, вся группа, которой предстояло работать внизу на планете, была уже в сборе. Чон немного нервно осматривал свой легкий скафандр, сомневаясь, что его будет достаточно, и раздумывая, не стоит ли прихватить еще один для открытого космоса на всякий случай. Впрочем, он всегда и во всем сомневался, так что сейчас явно был в полном порядке. «Как там наш новый дом?» Она повернулась к нему всем корпусом: «Все купола развернуты, система жизнеобеспечения включена – все работает, осталось заехать и разместиться с комфортом.» «Ну насчет комфорта я не уверен…» Питер решил всех немного подбодрить: «Зато у нас будет земля под ногами, закаты-рассветы! Там внизу красивый рассвет?» «Ну, чтобы это узнать, надо сначала там переночевать.» «Сомневаюсь, что эти рассветы компенсируют нам жизнь в походной палатке!» – Бьянка удивительным образом сочетала в себе первую специальность биолога, не основную, впрочем, для этой экспедиции, и нелюбовь к полевым условиям. Она была не в восторге, когда было принято решение о составе планетарной базы, но других биологов в экспедиции, изучающей физические явления в космосе, не было. «Да ладно, уж ты-то должна любить походные условия по своей специальности!» «Только ради науки я и мирюсь с такими условиями.» Алекс их поторопила: «Нам пора, иначе начнем выбиваться из графика.» «А тебе там, похоже, понравилось.» «Я просто хотела вам напомнить, что с оборудованием я вам помогаю только сегодня, а завтра у меня развед. вылет, так что чем позже вылетим – тем больше вам придется таскать самим.» «Ну, это аргумент, идем.»

— — —

Оставив ученых окапываться, она вышла через шлюз к флаеру. Рассвет оказался непривычным: прозрачный воздух и холодный свет солнца делали его совершенно не похожим на рассвет, просто кто-то постепенно прибавил яркости, и сейчас мир снова состоял из острых силуэтов и чернильных теней, между которыми завывал нестихающий ветер.

Она подняла флаер и развернула его на юго-восток – там ИИ еще с орбиты выделил изрезанную долину, в которой нашел какие-то неопределяемые из космоса объекты. Они были темнее белесой почвы и, судя по наблюдениям, не двигались, предположительно, какие-то геологические образования, необходимо было выяснить, стоят ли они дальнейшего изучения. Никакого детального исследования планеты график экспедиции не предполагал, как, впрочем, изначально и не предполагал планеты в принципе – все изменения, связанные с планетарной базой, были внесены незадолго до старта, поэтому, несмотря на то что пересмотренный план теперь зависел и от работы базы, изучение планеты оставалось факультативом. Ей в график поставили несколько разведывательных полетов, а участие ученых – только по отдельному согласованию и только если она найдет что-то стоящее внимания. Бьянке и Питеру это явно не понравилось, Чону было как будто все равно, но в любом случае у них было слишком много дел, чтобы возражать.

На подлете к долине рельеф начал меняться: базу оборудовали на максимально плоском участке, здесь же плато пересекало множество узких расселин и поверхность гигантскими уступами уходила вниз. Ветер стал более порывистым, она взяла немного выше. Расстояние приходилось дополнительно оценивать по приборам – из-за совершенно прозрачного воздуха все казалось сильно ближе, чем в действительности.

ИИ сообщил, что она достигла точки назначения, поверхность по ней резко ушла вниз и она оказалась над долиной, судя по данным, около километра в глубину. Часть долины была в утренней глубокой тени, остальная слепила той же гипсовой белизной, что и утесы вокруг. А посредине долины, на некотором отдалении друг от друга застыли силуэты, напоминающие свечи. Темно красные, цвета запекшейся крови стволы, переходящие в более светлые, полупрозрачные у краев огромные веретена выглядели инородно в этом черно-белом мире. Она описала над рощей широкую дугу, постоянно подруливая под порывами ветра и приземлилась недалеко от крайних свечей. Сканер не выявил ничего угрожающего, зафиксировав только исходящее от рощи электромагнитное излучение, и она вышла из флаера.

Свечи колоннами возносились вверх, их глянцевые стволы маслянисто блестели на солнце. Веретена было видно хуже, чем с воздуха, но их плоские вертикальные ребра, непрерывно вибрирующие на ветру, были различимы и снизу. Она запустила исследование внешней среды на скафандре и пошла к роще. Чем ближе, тем отчетливее был слышен низкий гул, когда она подошла к ближайшей свече вплотную, он заполнил все вокруг. Она скосила глаза на индикаторы: сбор данных в процессе, нужно еще время, и снова подняла голову вверх. Поющая роща под чужим черным небом, у подножия которой она – просто песчинка, ее постоянный гул проникает под скафандр, заставляя вибрировать вместе с ней. Она пошла вглубь, чувствуя, как от звука волоски на коже встают дыбом, разглядывая кровавые стволы и их черные тени, пересекавшие дно долины. Когда звуковой сигнал сообщил, что все данные собраны, она остановилась и снова запрокинула голову, рассматривая исчезающие вверху веретена. Снизу ребра казались тонкими и хрупкими, как будто стеклянными, хотя в действительности тянулись на несколько сот метров, с учетом того, что свечи были вровень с утесами, окружавшими долину. Низкий звук останавливает время, обволакивает пространство вокруг, сворачивая его в капсулу, где нет ничего, кроме красных стволов, белой сияющей земли и черного неба, весь мир только из них и состоит, безумно чужой и фантастически красивый, и я единственный человек, который это видит. Я бы могла здесь остаться, пока совсем не растворюсь в этом гуле…

«Я тут одним глазом глянула данные, которые передает твой флаер – это потрясающе! Надо больше данных, но даже судя по тому, что есть – это точно что-то стоящее!» – голос Бьянки, которая, похоже, успевала одновременно выполнять свой дневной план и следить с базы за обстановкой, оторвал ее от созерцания. «Да, я здесь прошлась и собрала данные сканером, надеюсь, вам хватит для начала.» «Супер! Тогда ждем тебя обратно! Черт, это точно интереснее нашего полевого плана, осталось убедить в этом тех, кто сверху.» «Ну удачи. По крайней мере, это должно компенсировать твои неудобства.» «Я уже почти готова с ними смириться. Давай, ждем тебя.» «Скоро буду.»

— — —

«Присоединишься к нам в первой лабе?» – Бьянка вызвала Алекс по внутренней связи. «Через пятнадцать минут. У меня обход.» «Давай. Поторопись.»… Она закрыла шлюз, сняла шлем и прошла к ученым. «Орбита дала добро на мой визит к роще. Под твоим неусыпным контролем, само собой. Они хотят больше данных.» – Бьянка от возбуждения размахивала руками больше обычного. «А теперь к сути: твоя роща уникальна! Потрясающа! Пока что наша с Питером рабочая теория – это ветряки.» Алекс посмотрела на нее недоуменно: «Механизмы? Эм, электростанции?» «Электростанции, да, но органические. В широком смысле, потому что, строго говоря, органика – это белки, углеродные соединения и нуклеиновые кислоты…» Питер вмешался, решив как обычно уточнить формулировки: «Это электрические организмы, как мы предполагаем. Веретена вибрируют на ветру, он тут постоянный, а они на оптимальной высоте – максимум силы ветра при сохранении стабильности. Скан показал там концентрированные поля – возможно, в центре веретена располагается аналог батареи.» Алекс решила уточнить план: «Консорциум готов на доп. исследования?» «Ну, для полноценных полевых исследований открытия новой формы жизни им явно недостаточно. Они одобрили повторный вылет. Соберу все данные, какие смогу, там посмотрим.» «Ясно. Хорошо, когда?» «Завтра с утра. Мы с Питером подготовим аппаратуру.» Алекс кивнула: «Я проверю график, но тогда более дальний развед. вылет к горам наверняка отложен.» «Уверен, что хотя бы один вылет в горы они оставят. И потом, на базе тебе все равно особо нечего делать – ничего же не происходит.» – возразил Питер. «Смысл моей работы – сделать так, чтобы здесь ничего, кроме ваших исследований и не произошло. Завтра в девять у флаера.»

— — —

Научный интерес Бьянки был неподдельным, очевидно выходящим за рамки миссии, в которую ее взяли по второй, неосновной специальности, исследования ученых на поверхности в принципе выглядели лучшим шансом узнать планету, открытие которой миссией рассматривалось просто как удобная возможность базирования… Но она поймала себя на мысли, что как и всегда, на развед. задание она предпочла бы пойти одна. Тем более что здесь для разведки у нее был целый мир. И, конечно, жесткие рамки – те же приказы, что и раньше, только теперь определяемые нормами прибыли.

Долина, как и в прошлый раз, открылась внезапно, она привычно зашла на посадку недалеко от края рощи. «Помоги с аппаратурой: вот эти три скана нужно внутрь рощи, примерно туда. А эти я прикреплю на ближайшие стволы.» Они распределили сканы, Бьянка направилась обратно к флаеру для настройки передачи. «Черт, что это!?» – голос Бьянки вдруг сорвался на крик. Навыки Алекс мгновенно вернули ее от созерцания рощи, она оказалась у флаера быстрее, чем полностью оценила происходящее. Хотя ничего пока не происходило. «Погоди, вон там… Сейчас…» Она увеличила область с несколькими трещинами, убегающими в тень, на которую указывала Бьянка. Полминуты спустя там что-то сверкнуло, потом еще раз, а затем из трещины выпрыгнуло что-то блестящее размером с игуану. Плоское, покрытое хромированным пластинчатым панцирем, несколько, шесть, нет пять тонких ног, толстый острый хвост. «Ты включила запись?» – уточнила Алекс. «Да, запись идет.» «Не приближайся без необходимости.» «Не думаю, чтобы оно было опасно. Вряд ли это вообще хищник.» «Просто предосторожность.» «Здесь не на кого охотиться. Здесь вообще ничего нет, кроме этих ветряков.» «Ну, эта зеркальная водомерка есть.» Бьянка следила за ней, не отрываясь: «Погоди, у нее глаза! Я думала, это хвост, но это тогда скорее клюв… Черт, куда она!» «Через час нужно возвращаться, ты собиралась отсканировать рощу.» – напомнила Алекс. «Я запустила сканы, давай пока сходим к тем трещинам.» «Хорошо. Соблюдай осторожность и держись позади.» «Ты не видела этих водомерок в прошлый раз?» «Нет, их не было. Но и тень была дальше, почти у утесов.» «Вполне допускаю, что под таким солнцем они жариться не любят.» – согласилась Бьянка, которая уже забыла про свой испуг и начала строить теории на ходу. «Вероятно, и зеркальный панцирь у них для защиты от жесткого излучения.»

Они подошли к границе тени – водомерка куда-то исчезла, хотя, проследив взглядом вдоль чернильной линии она заметила пару бликов вдалеке. В трещине Бьянка обнаружила тонкую слегка светящуюся в тени паутину, просканировала и взяла образцы, нехотя согласившись, что за водомерками больше они гонятся не будут. Они вернулись в рощу снимать сканы, закончившие свою работу. Теперь, зная, на что смотреть, они замечали то тут, то там зеркальные проблески, всегда почти на границе тени, но так близко водомерок больше не видели. Перед тем как вернуться на флаер, она повернулась к роще и запрокинула голову. Эта роща … глядя на нее забываешь обо всем остальном, она заставляет задерживать дыхание, когда пытаешься взглядом дотянуться до верхушек свечей… Я прилетела с экспедицией работать в космосе, в пустоте, а теперь оказалась в мире, наполненном смыслом. Чужим смыслом. «Нам уже пора лететь. А с такими данными мне явно еще и работать сверхурочно.» «Да, иду. Вылетаем.»

— — —

На разведку в горы она вылетела только спустя несколько дней, разобравшись с более срочными делами. Бьянка и Питер изучили собранные в долине данные, они даже сумели привлечь Чона к внеурочной работе, хотя тот в целом явно предпочитал фокусироваться только на утвержденном графике миссии. Бьянка запросила дополнительные часы на изучение экосистемы, но единственное, что ей удалось согласовать – запрос на еще одно сканирование без личного присутствия и только если разведывательный маршрут флаера будет пролегать мимо долины. Консорциум, очевидным образом, больше интересовало возможное влияние местной жизни на работу планетарной базы, поэтому Алекс потратила целых два дня на круговые облеты и расширение зоны безопасности, не найдя, впрочем, ничего подозрительного вокруг куполов. Бьянка считала, что ветряки играют ключевую роль в формировании экосистемы, а для жизнедеятельности водомерок и паутин нужен изрезанный рельеф. По мнению Питера именно в долинах, расположенных ниже верхнего уровня плоскогорья, условия для работы ветряков оптимальны: веретена наверху улавливают максимум ветра, а утесы вокруг защищают от него основные стволы. Ничего из этого поблизости к базе не было – ИИ выбрал место, максимально удаленное от всех аномалий, в самом сердце пустоты – идеально для бесперебойной работы, в итоге был сделан вывод, что обнаруженные формы жизни никак на работу экспедиции не влияют.

Она вылетела сразу после восхода солнца – расстояние было немаленьким, а насколько удобным для передвижения на флаере будет сам горный массив было неясно. Воодушевленный, Питер накануне вечером зашел пожелать удачи и напомнить, чтобы она просканировала все, что только будет возможным, потому что настолько выраженные и устойчивые локальные магнитные аномалии – редкий случай, когда еще будет возможность изучить его вблизи, не через телескоп, и вообще эти данные могут быть историческими. Ну да, двигаю науку не покладая рук…Хотя если бы не бесконечные запросы ученых, вся моя функция свелась бы к тому, чтобы непрерывно пасти их на базе и изредка летать на орбиту и обратно, так что надо сказать им спасибо – в конце концов, разведка вносит разнообразие.

Под флаером гипсовым полем ложилось безжизненное плоскогорье, пару раз пронеслись глубокие каньоны, иссиня черные, еще не освещенные утренним солнцем. Идеальная пустота, ничего лишнего – земля, небо и горизонт, и обволакивающее спокойствие: нервозность руководства по поводу местной жизни здесь выглядела абсурдно, она привыкла считывать угрозу шестым чувством, но здесь ее не было, прямо-таки курорт для того, кто привык даже спать наполовину.

Земля внизу начала постепенно меняться, темнеть, в свете местной звезды из белой становясь сизо-лиловой, поблескивающей мелкими искрами. Рельеф впереди выглядел тем страннее, чем ближе она подлетала, вместо гор каменные образования больше напоминали извилистые башни. Когда до ближайших останцев осталось несколько километров, она снизила скорость и поднялась чуть выше, чтобы их рассмотреть. Теперь они больше походили на рога исполинских животных, торчащие из земли, пролетев вдоль них еще немного она поняла, что все они закручены по спирали, местами истончившиеся от эрозии и почти полностью разрушенные. Спиралевидные горы – такого, пожалуй, никому еще в разведке не попадалось. А возможно, и вообще нигде в исследованной части космоса. Она почувствовала, как где-то под скафандром начинает шевелиться любопытство, не запланированное четким графиком консорциума. Увидев справа просвет в темных останцах, она свернула к основному горному массиву.

По мере того, как она углублялась в предгорья, спирали становились выше и объемнее, а воздух все плотнее, горы впереди тонули в тумане, как и на снимках с орбиты. Поверхность исчезла из видимости, и она снизилась, сориентировалась среди возвышавшихся уже над флаером спиралей и медленно направила его вглубь по узкому ущелью. За туманом, растекшимся вокруг, было не видно жесткого солнца, и в ущелье было сумрачно настолько, что включилось дополнительное освещение, призрачные гротескные силуэты один за другим выплывали под светом фар и вместе со всем остальным миром бесшумно исчезали позади.

Через полчаса, когда ущелье, повернув, вывело ее в очередной распадок, она решила остановиться. Сканер показал сильные магнитные поля вокруг, впрочем, вся техника и аппаратура миссии была хорошо экранирована – именно в условиях сильных магнитных полей они и предполагали работать, воздух был насыщен водяными парами, уровень солнечного излучения пренебрежимо низкий. Она надела шлем, открыла внешний шлюз и вышла наружу.

Туман еще колебался в лучах фар после недавнего движения, когда она отошла на пару шагов, он уже перестал казаться ей непроглядным и она уменьшила яркость фонаря на скафандре. Распадок теснился среди мощных спиралей, здесь они были больше и выше, чем на подлете, их вершины терялись в сумраке. Она подошла ближе: в тусклом освещении они выглядели темно фиолетовыми, свет фонаря отражался от них сланцевым блеском. Горы были огромными, закрученными правильными двойными спиралями, уходящими куда-то вверх. Похоже те зеркальные водомерки – единственные на планете человеческого размера, все остальное заставляет чувствовать себя ничтожным на своем фоне. Неожиданно, это очень освобождает. Вокруг было абсолютно тихо, после вечного ветра на плоскогорье тишина казалась оглушающей. Она направилась дальше вдоль ущелья, стараясь по возможности держаться вне пятна света от флаера.

Чем слабее был свет от фар, тем более явным становилось свечение тумана, она скосила глаза на экран – сканер фиксировал слабый разряд в воздухе. Осматривая очередной распадок, она заметила отчетливые тонкие светящиеся нити, парящие вокруг на высоте от четырех – пяти метров. Она остановилась, подняла голову, фонарь выхватил ближайшую спираль, как будто на ней на пределе видимости можно было различить какие-то наросты, но, чтобы увидеть больше, туда нужно подлететь на флаере. Легкий шорох слева – она повернулась и заметила движение на уровне ног, но что бы это ни было, оно сразу скрылось в тумане. Она понадеялась, что чувствительный сканер зафиксировал больше и не стала его преследовать. Здесь совершенно точно есть жизнь, и явно насыщенней, чем в долине…

Запищал сканер – первичный объем данных получен, и ей пора было возвращаться, она еще раз осветила ближайшие спирали. Это самое странное, что я видела: черные огромные спирали, которые тонут в светящемся тумане… И не нужен сканер, чтобы почувствовать, эта плотная тишина наполнена чужой жизнью, не слишком, видимо, пока интересующейся неожиданным пришельцем.

— — —

Консорциум, тем временем, горами интересовался, в особенности, по мнению Питера, зонами с сильными магнитными полями, и следующий вылет согласовали, как только были обработаны полученные данные, от чего Питер уже с вечера пребывал в радостном предвкушении. Он предполагал, что именно магнитные вихри сложной формы сформировали спиралевидные горы, и собирался провести расширенное сканирование, чтобы разобраться в геологии вихревых зон. Бьянке также дали добро на один вылет для исследования обнаруженных сканерами в прошлый раз форм жизни, поэтому в этот раз они летели в горы втроем.

Она провела флаер по предыдущему маршруту в тот же распадок, так как по времени они были ограничены, а интересовавшее ученых можно было найти и здесь. Питер включил внешнее сканирование уже в предгорьях, заинтригованный разнообразием рельефа. «Если мое предположение верно и горы образованы осадочным путем вокруг магнитных полей сложной конфигурации, то предгорья когда-то также были частью горного массива. А затем в силу смещения проводящих слоев мантии планеты поля здесь ослабли, и мы видим то, что видим – рассыпающиеся спирали. Чем глубже в горы – тем активнее сегодня магнитные вихри, и, соответственно, выше и массивнее спирали. Но там, где ты в прошлый раз проводила сканирование, еще интереснее. Некоторые спирали на сканах не только массивнее, но и сложнее по структуре, и вот это сложно объяснить без дополнительных исследований.» «Там везде двойные спирали. Они, конечно, немного отличаются между собой, но…» – она направила флаер в ущелье, занавешенное впереди туманом. «Я сейчас не про внешний вид. Конфигурация поля другая, более сложная. Но первые сканы недостаточно детальны, чтобы сказать что-то определенное…»

Она аккуратно опустила флаер по центру распадка, вышла первая осмотреться. Было также тихо, как в прошлый раз. Туман, потревоженный их приземлением, клочьями вился вокруг и, понемногу возвращаясь, начинал укутывать флаер, принимая его в себя как новую часть окружающего мира. Появились Бьянка и Питер, нагруженные аппаратурой. Бьянка стала запускать в густой воздух сканеры, а Питер направился к ближайшим спиралям.

«Как-то здесь мрачновато, да и туман не добавляет ощущения безопасности…» – Бьянка оглядывала распадок, параллельно проверяя связь со сканерами. «Вы же видите по датчикам, что там нет ничего жизнеугрожающего.» «Ну это датчики. А по ощущениям все равно не по себе.» Она в ответ только пожала плечами – бессмысленный жест с учетом того, что все они были в скафандрах. Ее не угнетала окружающая обстановка, скорее наоборот, успокаивала. Для Алекс в ней не было ничего особенно угрожающего – она провела разведку в прошлый раз, проверила все сейчас снова по протоколу, безусловно, на чужой неизученной планете все что угодно могло пойти не так, но она не чувствовала непосредственной опасности. Конечно, необходимо быть настороже, в конце концов, она на работе, но для нее не было особой разницы между базой и горами, она привыкла постоянно оценивать обстановку. Возможно, в этом все дело – ученые не привыкли, поэтому им сейчас сложно. У себя в лабах они ничего кроме кофе вообще не замечают, когда работают.

Бьянка отправила сканеры на облет окрестностей и осталась следить за ними по монитору. Алекс подошла ближе: «Заметила в тумане светящиеся нити? Они могут быть живыми?» «Возможно, очень возможно… Ты можешь взять несколько на пробы? – контейнеры для проб в ящике слева от входа, с зеленым маркером.» «Да, без проблем, не похоже, чтоб они как-то активно двигались. Питер, у тебя там все нормально?» «А? Да-да, все ОК. Здесь нужно кое-то поменять в параметрах… кажется, все еще интереснее… да, я тут справляюсь.» Она занялась ловлей нитей – они никуда не двигались сами, но их сносило в сторону с малейшими колебаниями тумана, и процесс требовал массы терпения – как вылавливать соринку из стакана воды.

«Это просто потрясающе! Здесь целые колонии!» – Бьянка и в скафандре не изменяла привычке размахивать руками от эмоций. «Какие колонии?» «Местных организмов. Вот, смотри на монитор. Это сканер снимает вон там слева, чуть в глубине. И на высоте двенадцати метров. В смысле, это их нижняя часть. Здесь в распадке их меньше, и они не такие кустистые, а там гуще туман – возможно, в этом причина.» Алекс пригляделась: «Им нужен туман? Что это вообще такое?» «Ну я их первый раз вижу так детально, пока не знаю. Судя по тому, как они хорошо прикреплены к поверхности, они вряд ли перемещаются, скорее всего растут на одном месте. А насчет тумана – это мое предположение, вот если подняться выше… вот – это их верхняя часть, выше просто камень. Вот эта светлая перламутровая структура, она губчатая – такая часто нужна чтобы что-либо впитывать или конденсировать, поэтому я думаю, что им нужен туман.» «Она как будто светится, а ниже…» – Алекс уловила движение на экране. «Что это было сейчас справа? Верни запись назад. Справа, да.» «Это выглядит как плотная камера. Погоди, она сейчас сократилась. Как насос. Рядом камеры не такие раздутые. Возможно, они наполняются от губок сверху и периодически сокращаются. И вот, смотри, по этому пучку лиловых трубок снизу теперь тоже свечение. Спасибо, что заметила. Надо оставить один сканер на постоянное наблюдение, хотя бы то время, пока мы здесь.»

Послышалось шуршание, такое же, как и в прошлый раз, но если раньше оно было едва различимым, то теперь гораздо отчетливее, при этом они все стояли на месте и не двигались. Она обернулась и всмотрелась в туман внизу у поверхности «Бьянка, отвлекись ненадолго от своего монитора.» «Да, я… что? Ничего себе! У него какие-то тонкие гребни сверху… и ноги, не пойму сколько… Эй!» Существо, отдаленно напоминавшее краба, замершее в свете фонарей от их скафандров, встрепенулось и деловито ушуршало обратно в туман. «Черт, нам нужно за ним!» «Ты планируешь гоняться на этой планете за всем, что движется?» – уточнила Алекс. «Ну здесь не то, чтобы очень много, что движется. Послушай, на твоем скане с предыдущего вылета на земле видно какое-то движение, но ничего не понятно, нам нужно как минимум его отснять.» «Я бы предложила не отходить пока далеко самим и отправить пару сканеров на поиски.» «Сканеры хуже реагируют на движение в таком густом тумане. Ммм, хотя, судя по данным, у этого организма был небольшой электрический заряд. Как будто на этой планете вся жизнь основана на электричестве. Будет просто потрясающе, если это действительно так! ОК, я запустила сканеры, а мы тут будем пока сидеть и скучать.» «А ты скучаешь? По тебе не скажешь.» Бьянка, наконец, оторвалась от монитора и подняла глаза на Алекс: «Слушай, мне здесь, конечно, не по себе. Гораздо больше, чем тебе, судя по всему. Но мы уже определили два однозначно живых организма, а может и три, если лабораторный анализ этих нитей даст положительный результат – это означает, что здесь целая экосистема. Конечно, я хочу ее исследовать. Я бы на это все оставшееся время на планете потратила, вот только консорциум такое никогда не согласует.» Раздался писк сканера, Бьянка вывела изображение на монитор. «Сканер, похоже, засек одного из этих крабов. Только этот какой-то странно раздутый. Смотри, у него распухшая нижняя часть, и он как будто никуда не торопится.» «Ты хочешь посмотреть на него вблизи?» «Конечно. Послушай, это даст дополнительный материал…» «Хорошо. Здесь недалеко. Проверю только сначала, как там Питер».

Питеру помощь не требовалась, и, снова проверив несколько датчиков периметра, которые она расположила по краям распадка, она присоединилась к Бьянке, которая не отрывалась от монитора, не желая упустить свою добычу, и они направились в узкий проход справа, куда указывал сигнал. Никакого сопротивления при движении не чувствовалось, но слегка светящийся туман, скручивавшийся в причудливые фигуры от их движения, создавал впечатление, что они скорее плывут, чем идут. Когда они подошли, краб оставался на своем месте, было неясно, было ли их появление вообще замечено. Он действительно выглядел раздутым, точнее его брюхо – если это было брюхо – растеклось из-под темного панциря и напоминало огромный бурдюк. На земле тут и там валялись какие-то куски – возможно, это когда-то было теми организмами, живущими выше на спиралях – но в остальном было пусто. «Смотри, у него эта камера светится. Нужно просканировать детальней» Сканер медленно облетел краба по кругу и вернулся к Бьянке. «Так, ну с этим я закончила. Все это, конечно, очень интересно, нужно будет на базе потом все детально изучить. Пока выглядит так, что он сейчас питается. Ну или это максимально близкий аналог того, что мы под этим понимаем. Потому что скан выдает, что в этом бурдюке сейчас проходят электрические токи. И при этом растет потенциал в верхней части тела. А то, что в бурдюке по виду очень похоже на мусор вокруг, давай-ка я возьму несколько проб.» «Он ест эти останки? Как падальщик?» «Краб-падальщик? Хмм, может быть.» «Можем возвращаться к флаеру?» «Да, давай.»

Все это время Питер просидел со своими сканерами у подножия спиралей в дальнем конце распадка. Когда они подошли, он, в некотором замешательстве, сверял показания своих сканеров, видимо уже не в первый раз. Алекс его окликнула: «Как у тебя? Нам скоро пора сворачиваться, можем помочь, если нужно.» «Не знаю, нет, помощь не нужна, со сканерами вроде проблем никаких… Не знаю, все это очень странно. Я просканировал довольно большой участок вокруг, плюс я заранее смотрел сканы электромагнитных полей этой области с орбиты. И оно все не сходится.» «В каком смысле?» «Ну, если вкратце и без технических деталей, часть спиралей соответствует моим ожиданиям. В смысле это, безусловно, уникальное явление – такие структуры, вызванные, скорее всего, неравномерным распределением проводящих металлов в мантии планеты и активной конвекцией ядра…» «А другая часть?» – присоединилась Бьянка. «А другая – они сложней. Существенно сложней. Поле более разветвленное, я бы сказал, более структурированное. На самом деле это видно даже и по внешнему виду спиралей, если присмотреться.» «Ну мы здесь совсем недавно. Мы еще и понятия не имеем, насколько разнообразной на самом деле является эта планета.» «Дело не в этом.» – Питер покачал головой. «Я не понимаю, как такие сложные структуры могли бы образоваться естественным путем. Для этого нет никаких предпосылок – я детально, насколько позволяет сканер, просканировал приличный объем под поверхностью в том числе. Это в биологии у тебя все решают случайные мутации – при формировании планеты мутаций нет. А одни спирали отличаются от других, причем такие сложные структуры полей – они вообще в природе не образуются, насколько я знаю. Физика так не работает.» «Возможно, именно здесь она так работает?» «Это было бы невероятно… Не знаю…» «Тебе нужно еще что-то проверить?» – прервала начинающийся научный диспут Алекс – «У нас время подходит к концу, пора собираться.» «Нет, буду разбираться с данными на базе. Проблема не в сканах.»

Она помогла Питеру собрать аппаратуру, пока Бьянка возвращала на флаер свои сканеры. Возвращались они молча: Питер был поглощен своими нестыковками, Бьянке явно не терпелось проанализировать все, что собрали сканеры, летавшие по окрестностям. А она просто забрала с собой часть обволакивающей тишины горной долины и не хотела с ней расставаться ни во время обратного полета, ни после на базе, когда она занималась привычной рутиной.

— — —

Полученные результаты требовали дальнейших исследований. Не настолько, чтобы полностью отрывать ученых от основного плана, но достаточно, чтобы ей согласовали соло вылеты для дополнительного сканирования с последующей обработкой полученных данных на базе, разумеется, сверхурочной, но Бьянка и Питер не возражали – научный интерес явно перевешивал беспокойство за собственный график. Что же касалось Алекс, то на базе все шло настолько по плану, что от нее требовались только регулярные, совершенно не отличающиеся один от другого отчеты, да и роль разведчика привлекала ее гораздо больше, чем охранника.

В последующий вылет в воздухе она провела гораздо больше времени, чем на поверхности – Бьянка хотела исследовать экосистему вихревой зоны на всех уровнях и предполагала, что жизнь на спиралях может быть насыщенней, чем внизу. Она облетела несколько ущелий, зависая в предварительно выбранных областях для подробного сканирования. Выяснилось, что в зонах активного расселения губок-туманников, которых они обследовали в прошлый раз, обитали мобильные существа, внешне больше всего похожие на мифологических китайских драконов: сегментированные, змееобразные тела, покрытые темно-лиловыми кольцевыми пластинами с металлическим отливом, на которых отчетливо выделялись полупрозрачные боковые перепонки-ленты и более светлые тонкие усы, светящиеся в тумане. По мнению Бьянки усы и, вероятно, перепонки выступали органами чувств, реагирующими на разницу в потенциалах и улавливающих различия в электромагнитных полях – ключевые навыки для выживания в электрической биосфере планеты. В основном они неторопливо ползали вдоль гор-вихрей, но сканер также засек одного из драконов пересекающего узкое ущелье, очевидно, планирующего на широко раскрытых перепонках, которые служили и для передвижения. Больше всего Бьянку привели в восторг процессы жизнедеятельности в вихревой зоне: как показал последующий анализ туманники получали энергию, конденсируя влагу из воздуха, а затем прогоняя ее по своим трубкам вдоль магнитного поля вихря, на котором они селились. В качестве побочного эффекта вокруг трубок формировался внешний электрический заряд и накапливался рыхлый минеральный осадок, зарядом в свою очередь, питались китайские драконы, которые также использовали осадок для построения своего тела.

Исследование вершин магнитных гор оказалось проводить сложнее из-за ветра, дестабилизирующего флаер, и она долго искала подходящее место среди пиков, позволяющее зависнуть в воздухе более стабильно. Поэтому данные удалось собрать лишь с небольшой области, но и этого оказалось достаточно, чтобы обнаружить еще один вид организмов, растущих только на вершинах. Гребни-сетки, состоящие из переплетения тонких ветвей-сегментов, своей светлой полупрозрачно перламутровой окраской выделялись на фоне черных рукавов спиралей, к которым они прикреплялись. Сканеры также зафиксировали электромагнитную активность, по совместному предположению Бьянки и Питера они могли собирать и перераспределять коронные заряды, формирующиеся на вершинах, а такое разветвленное строение позволяло отбрасывать части тела, если заряд оказывался слишком мощным, чтобы его поглотить, работая предохранителем. Ловцы молний также способствовали ионизации воздуха в вихревых зонах и образованию тумана, необходимого для всех их обитателей ниже.

Алекс перелетала из распадка в распадок, выныривала из тумана, чтобы увидеть бескрайние ряды истончающихся кверху спиралей горного массива, и снова погружалась в густой воздух, сокращавший мир до десятка метров вокруг. Этот мир жил по абсолютно чужим законам, но эта сумрачная жизнь была для нее пропитана ощущением покоя и своего внутреннего равновесия, которого ей самой так не хватало. Оно заполняло ее изнутри, как будто добавляло в нее что-то новое, какой-то смысл, которого ей раньше не хватало – хотя о том, что его не хватало, она и не подозревала. Только над этим равновесием беззвучно нависала перспектива катастрофы, которая через триста лет превратит эту планету в пыль.

В ходе этого вылета она нашла еще одну загадку для Питера – там, где Бьянку ждало одно открытие за другим, у физика чем дальше, тем копилось больше вопросов. Помимо китайских драконов в густом тумане горных ущелий она обнаружила еще один, или это были несколько разных, движущийся объект. Когда она медленно пролетала по одному из распадков, подыскивая оптимальную точку для сканирования, на пределе видимости появился светящийся шар, который проследовал за флаером некоторое время, не приближаясь, а затем исчез между спиралей. В дальнейшем она заметила такие же шары еще дважды, каждый раз они держались на расстоянии, зависали в воздухе ненадолго, затем исчезали в тумане. Сканер показал высокий уровень заряда и полное отсутствие какой-либо органики или неорганики.

«Ну, если считать, что я разбираюсь в электродинамике, а докторская степень позволяет предположить, что я в ней немного разбираюсь, то это шаровые молнии.» Питер нервно взъерошил свою шевелюру, и Алекс решила вернуть разговор в спокойное русло: «ОК, хорошо, значит шаровые молнии.» «Ничего хорошего! Они себя так не ведут! Не могут вести! Все, что мы знаем о шаровых молниях, а мы знаем наверняка не очень много, но все что знаем – говорит о том, что такое поведение, или точнее протекание физического процесса, невозможно. Они двигаются хаотично и существуют в такой форме только десятки секунд. А не пятнадцать минут, которые она следовала за твоим флаером на одном расстоянии. Они столько не сохраняют свою форму и не перемещаются так… управляемо.» «Ну это же другая планета…» «Планета другая, а физика все та же. Такого в природе не бывает. Это как магнитные вихри, часть которых в разы сложнее других. Это просто невозможно объяснить естественными причинами…»

— — —

На подлете к ущелью Алекс снизила скорость и медленно двинулась вглубь. Здесь она еще не была – Бьянка запросила осмотр новой области, чтобы проверить свою теорию о местной экосистеме. В коммуникаторе было тихо – на базе были заняты своими рутинными задачами, а на орбите очередного отчета от нее ждали только к вечеру, и того только в объеме данных с датчиков периметра. Полет проходил без неожиданностей, разве что в последнем распадке, где она останавливалась, ее снова навестила шаровая молния – и снова она вела себя так, что вывела бы Питера из себя: подлетела еще немного ближе, но по-прежнему сохраняла дистанцию, провела рядом с ней полчаса, пока она ждала сканеры, и растворилась в тумане, когда они вернулись к флаеру.

Внезапно на панели высветился индикатор приема сигнала – коммуникатор флаера, запущенный, как и всегда при разведке, на полный диапазон, принимал радиопередачу. Частота была слишком низкой для их переговоров и в динамик автоматически не передавалась. Она попробовала подключить звук и получила только треск и шипение, остановила флаер и вызвала базу. Ответил Питер. «Здесь странный радиосигнал. Принимаешь?» «Эээ, погоди…да, записываю. Продолжай принимать. И оставайся на месте.» «Хорошо. Надолго?» «Пока идет сигнал. Его принимаешь только ты. При этом волны длинные, но у нас его нет.» «Он направленный?» – Алекс предположила первое, что пришло в голову. «Ну это было бы логичным объяснением. Только направленные сигналы сами собой не формируются.» «А содержание?» «Непонятно. Я запустил параллельно анализ, пока никаких результатов. Но… он определенно структурирован.» … «Сигнал пропал. Судя по всему, передача закончилась.» «Так, я знаю, у тебя график…» – начал Питер. «У меня есть полчаса в запасе. Так что могу зависнуть и следующие тридцать минут быть на приеме.» «Хорошо, спасибо. Я пока попытаюсь разобраться с тем, что мы записали.»

Она проверила остальные показатели – никакой активности – и уставилась на приборную панель, как будто могла вызвать сигнал снова своим напряженным вниманием. Медитативное изучение вихревых зон сменилось настороженным ожиданием, она была готова мгновенно действовать. Туман теперь не просто укутывал горы покрывалом, он скрывал источник сигнала. А радиосигналы сами собой не возникают и сами себя не передают.

Прошло полчаса. «Мне пора. Я должна по плану еще просканировать ущелье впереди.» «Да, ясно, жаль. Хорошо. У меня пока ничего определенного, кроме того, что вероятность возникновения такого сигнала в природе крайне низкая. Я отправлю данные на орбиту – это определенно требует дополнительных исследований.» «Хорошо. Увидимся на базе.»

— — —

«Послушайте, так не бывает!» – Питер вернулся в лабу с очередной чашкой кофе и сразу пошел в наступление. Бьянка задумчиво пересматривала записи с последнего вылета: «Но вот же, есть.» «Да, но это невозможно статистически. Если бы у нас было одно необъяснимое явление – значит, это мы еще не догадались, как его на самом деле объяснить. Но три!» «Они никак между собой не связаны.» «В том-то и дело. Были бы связаны – значит мы не понимаем какой-то общий принцип. А так у нас что, планета чудес?» «Возможно, мы не понимаем несколько разных явлений.» – в этом споре Бьянка явно заняла позицию голоса разума. «В смысле мы полные идиоты?!» «Я не об этом, никто не ставит твою компетентность под сомнение. Но, возможно, здесь все работает иначе, чем мы знаем.» «Физика – она везде и всегда физика. И это не явления, которые мы даже не способны осмыслить. Каждое из них поддается описанию, радиосигнал – вообще, так-то не редкость. Только ни одно не объясняется каким-либо другими факторами. Что бы ты предположила, если бы нашла что-то похожее в биосфере?» Бьянка, задумавшись, уставилась в пространство над монитором: «Ну… скорее всего, если мы не видим влияющих природных явлений, не знаю, излучения, муссонов, перепада температур, я бы предположила, что есть еще какой-то агент в экосистеме, которого мы пока не открыли. Но мы же говорим о физике.» «Да. Именно! Три независимых явления, у которых нет естественных причин. Особенно радиосигнал, он слишком сложный и структурированный для любого природного происхождения. Значит, есть что-то или кто-то, кто это создал.» – Питер продолжал расхаживать взад вперед, Бьянка, устав от его метаний, снова опустила взгляд на экран: «Послушай, но мы здесь не первый день и пока никаких следов.» «Вот как раз и следы.» «Я имею в виду, этот кто-то, наверное, решил бы с нами связаться.» – Бьянка взмахнула рукой в воздухе, едва не попав Питеру по кружке. «Может быть и решил, может быть, мы это просмотрели. Или наоборот, не решил – если мы не кажемся ему теми, с кем стоит связываться.» «Но ты не хуже меня знаешь про вероятность. Она никогда не нулевая, но…» Питер ее перебил: «Вероятность возникновения жизни вообще не очень высокая. И тем не менее она здесь есть и процветает. И вообще ни на что известное нам не похожа, ты сама это говорила.» «То есть все нестыковки ты хочешь объяснить наличием здесь загадочных разумных существ? Это ненаучно.» «Я хочу сказать, что это возможное объяснение. И что нам нужны дополнительные исследования, чтобы это выяснить. Согласись, будет глупо улететь и даже не поздороваться.» «Не уверена, что для концерна это веская причина. Я бы пока была поосторожнее с аргументами.»

Алекс молча наблюдала яростный спор ученых, не вмешиваясь, но мысленно готова была согласиться с Питером. Про вероятности она ничего не знала, и структуры вихрей, и шаровые молнии для нее оставались абстракциями, но перехваченный радиосигнал – гораздо проще было поверить, что они не могут его расшифровать, чем что он просто возник сам собой. Значит, мы ищем чужой разум. Не враждебный, по крайней мере не агрессивный, раз до сих пор не было никаких проблем. Она погрузилась в странное предвкушение, замерев, как на самом краю обрыва прямо перед прыжком, когда время растягивается, а прыжок становится абсолютно неизбежным.

— — —

В это раз ожидание сигнала в ущелье прошло безрезультатно, и она вернулась в первый распадок, с которого начинала. В план полета ей поставили по полчаса в точке перехвата радиосигнала в начале и в конце вылета, но разрешение на установку там постоянного приемника не дали – оборудование было наперечет и расписано под основные задачи экспедиции. Питер был настроен лететь с ней, но в его графике свободного слота не было, чем он был крайне возмущен и, когда она его встретила утром, уже допивал четвертую кружку кофе.

Алекс посадила флаер, выпустила сканеры, прошлась по периметру. Туман как обычно свивался кольцами от ее движения, в динамиках стояла привычная тишина. История с радиосигналом вернула ее в режим максимальной готовности, поэтому изменения в своем восприятии она заметила сразу же. Вокруг по-прежнему было тихо, но у нее перед глазами появились размытые пятна света. Она повернула голову: пятна проследовали за взглядом. Закрыла глаза: они все еще стояли перед ней, как если бы она долго смотрела на яркий свет. Открыла и посмотрела на монитор скафандра: ничего, датчики ничего не фиксировали ни в окружающей среде, ни в ее состоянии. Пятна перед глазами меняли форму, расплывались и снова становились более четкими, но не напоминали ничего определенного. Она застыла: она готова была исследовать горы вокруг, ища чужой разум там, но не саму себя. А теперь она не понимает, что видит, не понимает реально ли это вообще или это ее подсознание играет с ней в игры. Пятна продолжали свои медленные трансформации. Какой-то психодел. Ко всему прочему она здесь в горах одна, единственный флаер на планете у нее, да и ученые с базы – не самые подходящие кандидаты на роль спасателей. Она сделала несколько длинных выдохов, подошла к флаеру и вызвала орбиту.

«Какие-то еще симптомы?» «Нет, только эти пятна перед глазами.» «Они мешают тебе работать с панелью управления?» «Они постоянно меняют форму. Могут, да.» «Мы подключились к телеметрии твоего скафандра и флаера. Включи на флаере автопилот и возвращайся на базу. Мы тебя ведем.» «По плану у меня еще несколько часов работы.» «Это внештатная ситуация. Сворачивайся и возвращайся на базу.» «Принято, возвращаюсь.»

Пятна не блокировали восприятие полностью, и если не обращать на них внимание, с яркой приборной панелью можно было работать, это если абстрагироваться от мысли, что с ее зрением или мозгом в принципе что-то было явно не так посреди новой неизученной планеты. Она запустила автопилот, откинулась на кресле и закрыла глаза – разглядеть что бы то ни было в сумрачном тумане с назойливо пляшущими зайчиками перед глазами было все равно невозможно.

Пятна побледнели, когда флаер достиг предгорий, затем совсем пропали. Отключать автопилот она тем не менее не торопилась – вязкое чувство, что с ней что-то не так и она не может доверять сама себе, никуда не делось, оно ерзало где-то под скафандром, не давая, как она привыкла, абстрагироваться от всех эмоций и трезво проанализировать случившееся.

— — —

Она уже полчаса спорила с учеными, по случаю внештатной ситуации дружно прервавшими свои дела и просмотревшими ее записи. «Послушайте, там что-то было.» Питеру, как обычно, нужна была точность: «Ну для того, чтобы это исследовать, нужно для начала понять, что именно. Нужно хотя бы внятное описание.» «Я бы дала его вам, если б вообще могла это описать.» «Ты говоришь, это было похоже на расплывчатые узоры, какие-то абстрактные картины – как если бы ты была, ммм, под кайфом?» – Бьянка смотрела на нее с недоверием, хотя удивления в ее голосе было больше. «Да, только я не была под кайфом. Если бы меня такое и интересовало, то я бы определенно не прошла бы проверку в эту экспедицию и не отвечала здесь за безопасность базы, это уже не говоря о том, что наши показатели регулярно мониторят. Что в этих горах может так влиять на человека?» «Мы не знаем. Мы же только начали их изучать. Но пока нам ни о чем таком не известно.» «Эти магнитные поля?» – предположила Алекс. «Те уровни магнитного поля, которые мы до сих пор регистрировали в вихревых зонах, не опасны для человека. Вызывает у тебя галлюцинации мед. сканер? Вот и они не должны.» «То есть вы не понимаете, что это может быть?» Питер развел руками: «Мы пока не понимаем даже, было ли это что-то.» «Послушай, возможно если бы мы могли увидеть сами…» – начала Бьянка. «Пока орбита не понимает, опасно ли это, у меня распоряжение не выпускать вас с базы. Так что на ближайшем вылете я буду одна.» «Погоди, если ты вернешься в горы, нам бы увидеть то, что видела ты. Если, конечно, это повторится.» «Я могу включить трансляцию, но с последнего вылета у вас есть записи приборов и на них ничего. А я это видела.» Питер вздохнул: «И именно поэтому мы ничего не можем утверждать.» Алекс повернулась к Бьянке: «Ты же сама меня только что проверила и сказала, что все в порядке. Эти пятна – чем дольше я о них думаю, тем меньше верю, что смогла бы сама такое придумать.» «Это не обязательно должен быть сознательный процесс.» – Бьянка скосила глаза на монитор. «Да, сейчас твое сканирование не показывает никаких отклонений от нормы. Возможно, проблемы связаны с горами.» «Послушай, но если мы ищем какой-то разум…» «Мы пока не ищем. Это гипотеза Питера, и ей явно не хватает обоснований.» Физик, очевидно, так не считал и был готов защищать свою теорию с кружкой кофе наперевес: «Для гипотезы предпосылок достаточно. Только теперь ее нужно проверить в поле, а мы сидим на базе… Бьянка, а возможно снять изображение не с камеры скафандра, а с мозга напрямую?» «Со зрительного центра? Да, такой режим можно и для этих скафандров настроить, в этом просто обычно нет смысла – изображение с камер объективнее, нет никаких искажений восприятия.» «Можешь настроить? Мы можем попробовать смотреть и через камеры, и глазами Алекс напрямую. Возможно, это что-то нам даст.» «ОК, я займусь. Но на просмотр трансляции завтра у меня времени не будет, так что, Питер, придется тебе.»

— — —

Она вылетела в вихревую зону следующим утром, еще на подлете к распадку включила трансляцию, Питер ждал с другой стороны. Туман, казалось, был гуще обычного, с востока приближался грозовой фронт – на обратном пути хорошо бы с ним разминуться. Она вышла из флаера, запустила в воздух сканеры Бьянки, которая продолжала собирать данные об экосистеме, и пошла к ближайшей спирали.

Сначала ничего не происходило. Горы выглядели уже почти привычно, обволакивающая тишина действовала на нее успокаивающе. Мутного гнетущего ощущения, когда перестаешь доверять сама себе, уже не было – она была уверена, что дело в месте, и хотела разобраться, почему она видела то, что видела. Кроме того, она подготовилась насколько было возможно: настроила автопилот, выставила автовозврат всех сканеров, договорилась с орбитой о том, что другой флаер будет готов к вылету если у нее что-то пойдет не так. Не то чтобы она когда-то полностью доверяла свою жизнь посторонним, но здесь она была достаточно ценным активом, ее вместе с флаером и всеми сканерами наверняка захотят вытащить. Нормальное напряжение развед. вылазки, рабочее. И к видениям я готова. Где-то невдалеке прошуршал краб, не показываясь в тумане, в тумане вокруг плавали редкие светящиеся нити, «потрясающие электрические одноклеточные», как их определила Бьянка.

Минут через пятнадцать она вдруг поняла, что смотрит уже не на светящиеся нити. «Кажется, что-то есть. Питер, ты следишь?» «Да, и да, картинка изменилась уже с минуту как – разница между камерой и тобой отчетливая. Погоди… сейчас, как ты это заметила, оно начало меняться…» «Это…» – Алекс запнулась – «Изображение фокусируется, как будто наводишь резкость. В прошлый раз такого не было… Ты это видишь?» «Если ты про два, нет три узла и связи между ними, то да.» «Это скорее светящиеся клубки. Немного похоже на картинку атома с электронами, только гораздо запутанней. Самый яркий и крупный сверху, ниже меньше и какой-то простой, просто концентрические круги, они соединены какой-то лентой, продолжающейся еще ниже, внизу она разделяется на две. И еще два ответвления этой ленты отходят симметрично по бокам между двумя узлами, на одном из ответвлений третий узел, тусклый и тоже простой.» – Алекс постаралась описать все максимально детально. «Да, ну что ж трансляция с визуального центра работает как надо, я вижу тоже, что и ты. Камера этого не регистрирует, что-то влияет на твой мозг напрямую. А, вот сейчас, когда ты смотришь на темную спираль, ленты видны отчетливее, я их до этого не заметил.» «И что это?» «Хороший вопрос. Что-то воздействует на твой мозг, я бы с определенной долей уверенности предположил, что воздействие внешнее и локализованное.» «То есть это не галлюцинации.» Питер, как обычно, уточнил формулировку: «Этого как раз утверждать пока нельзя. Но, вероятнее всего, возникают эти образы, потому что ты сейчас в вихревой зоне. А вот что их вызывает…» «Что бы это ни было, я себя чувствую абсолютно нормально.» «Да, по данным скафандра тоже все ОК.» «Но вы же считаете, что здесь есть что-то разумное.» «Мы предполагаем по ряду факторов, что здесь есть явления, возникновение которых мы не можем объяснить естественными причинами. Это не совсем то же самое.» Алекс слушала его отстраненно, пытаясь разобраться в том, что видела: «Послушай, но вот этот образ, он… ленты светятся слабо, но в целом… сияющая голова, две руки и две ноги, нет? Палка-палка-огуречик, только вместо огуречика второй узел…» «Ну я бы сказал, что от привычных бытовых ассоциаций в научных исследованиях стоит всегда максимально абстрагироваться, но… что-то похожее… вот только мы в скафандрах выглядим совершенно не так. Но ОК, допустим. Но если вот этот шар наверху можно принять как голову, то что за узел ниже, примерно в верхней части туловища, если бы оно здесь было…» «Что у вас здесь? Что происходит? Это Алекс сейчас видит?» – к Питеру на базе присоединилась Бьянка. «Да, Бьянка, то, что она видит, совпадает с изображением, которое ты настроила.» «И что это?» «Ты скажи. Алекс считает, что это похоже на фигуру человека.» «Да, но нет, такая странная…» «Непонятно, что это за узлы, особенно два поменьше…» – ученые начали свой обычный обмен мнениями, Бьянка предложила свою версию: «Ну, верхний явно голова, второй расположен на уровне сердца, примерно. Третий – это будет, не знаю, плечевой сустав…» «Сердце и голова… почему именно они? Что у них общего, чего нет в остальном теле, что они так выглядят?» «Эээ, это два разных органа с разными функциями. Точнее, один орган, а голова – это целая группа… Ну не знаю, электрическая активность, например. В других органах она минимальна, это по сути только нервные волокна…» «Электричество! Погоди, это же поле.» – голос Питера звучал торжествующе. «Что?» «Электромагнитное поле. Да, поле сложной формы может выглядеть очень похоже на самый яркий узел, более простое – как средний. И ты говоришь, еще нервная система по всему организму.» «Ну выглядит похоже. Только что за третий узел на плече?» «На правом плече передатчик скафандра.» – отозвалась Алекс, которая до этого молча слушала научный диспут. Питер подхватил: «Который, в отличие от остальной аппаратуры не экранирован. Вот оно. Это похоже на изображение электромагнитных полей человека в скафандре. Если это и совпадение, то просто невероятное!» «И что это все тогда значит?» Алекс задумалась на долю секунды, затем выдала очевидное: «Это значит: я тебя вижу. Это начало диалога.» «Диалога с кем?» – Бьянка звучала растерянно, а Питер, напротив, собрался и был максимально сосредоточен: «Сейчас, погоди, сигнал будет тоже волновой, должен быть… направленный сигнал идет от ближайшего к тебе вихря, датчики скафандра по умолчанию не настроены на эти частоты.» Алекс была абсолютно спокойна, как и всегда, она аккуратно отложила все эмоции в сторону и руководствовалась только логикой – одно из качеств, которые высоко ценят на ее работе: «Нужно ответить. На их языке. Как будет выглядеть поле этого вихря?» Питер отозвался быстро: «Используй один из моих сканеров – я сформирую изображение и перешлю тебе.» … «Немного сложнее, чем просто спираль.» «Это общий вид, быстрый скан, нужно будет сделать детализированный… Вопрос, как его теперь отправить…» «Я могу закрыть глаза и его представить. Если они отправляют картинку мне прямо в мозг, значит и обратно должно работать.» – предложила Алекс. «Совершенно не факт, зависит от многих факторов… Закрыть глаза – это слишком простое решение.» «Я их уже открыла. И я не смотрю на монитор. Я получила обратно тот образ, который отправила.»

Они замолчали все разом. Это был тот момент, когда в голове толчется масса мыслей, что еще сделать, как сделать, как проверить и перепроверить, какие есть альтернативы и другие вероятности, но за всем этим уже виден ответ. Кажется, что столько еще нужно обдумать, но на самом деле ответ уже есть и в него нужно просто поверить. Ученым нужно будет еще провести массу опытов, но я уже знаю, что это. Я знаю, что я нашла в этих горах. Она смотрела на черную двойную спираль перед собой, вершина которой терялась в тумане, и перед этим осознанием чувствовала себя так же – исчезающе маленькой фигурой, освещающей только несколько ближайших витков чужой жизни.

Сработал таймер, сканеры один за другим начали возвращаться. Она пошла к флаеру, обернулась перед тем, как подняться на борт – силуэт горы отсюда плохо читался в тумане, засвеченном фарами, и, развернув флаер в воздухе, направила его назад на базу. Она была уверена, что вихрь будет ее ждать.

Обратный путь ничем не отличался от всех предыдущих, но был совершенно другим. Она чувствовала себя наполненной до краев, как стакан, который нельзя расплескать. К такому тебя не готовят. Ни одна разведка во вселенной не подготовит тебя к тому, что на затерянной в отдаленном космосе планете ты найдешь чужой разум. Она корректировала курс флаера, отмечала про себя высоту и скорость, пытаясь вернуть себя в обычное рабочее состояние и все отчетливее понимала, что теперь она в него не влезает – как в детский комбинезон, из которого давно и безнадежно выросла. Вместо привычно ноющей пустоты внутри появилось что-то большое, разрастающееся, проникающее во все части ее тела, что-то дающее смысл, больший, чем ее работа и вся ее жизнь.

— — —

Когда она вернулась, на базе кипела работа: Чон проверял оставшиеся сканеры, а Бьянка вместе с Питером занимались ИИ. «Нужен твой отчет и заключение, что в горах безопасно проводить дальнейшие исследования.» Питер оторвался от экрана: «Я уже отправил свой по нашему эксперименту – выводы предварительные, само собой, но консорциум им заинтересовался и дал нам зеленый свет, ждут только тебя. А так нам всем предварительно одобрили вылет в горы – они хотят совместить полевые исследования и изучение магнитных вихрей, вернее они их обозначили как магнитных призраков.» «Призраков?» – недоуменно переспросила Алекс. «Ну мы же их не видим. Видимо поэтому.» «Хорошо, я потороплюсь с отчетом. Никаких препятствий к вылету я не вижу.» Бьянка оперлась руками на стол и подняла голову: «Да, и нам нужен твой скафандр – нужно обновить на нем ИИ. Мы с Питером настроим его так, чтобы он мог работать переводчиком: отображать электромагнитные поля запрашиваемых объектов и наоборот, предлагать видимые интерпретации тех образов, которые приходят от вихрей. Это должно сильно упростить процесс.» «Хорошо бы еще лингвиста…» – протянул Чон. Бьянка повернула голову: «Ну это не антропологическая экспедиция, лингвистов здесь нет. И потом, языка, которым можно заниматься, тоже нет, если они предпочитают общаться образами. Придется разбираться самим.»

— — —

Утром все были готовы сразу после завтрака. Чон выглядел неуверенно, а Бьянка и Питер явно горели энтузиазмом. Горы ждали их, укутавшись в сизый туман, хотя такой плотной тишины уже больше не было – все трое ученых активно занялись сканерами и датчиками сразу после прилета. Алекс в этот раз больше наблюдала, а не участвовала – ее главным заданием на этот раз было обеспечение безопасности. Ученые развили бурную деятельность, пытаясь замаскировать свое нетерпение.

Между двумя ближайшими вихрями из тумана выплыла шаровая молния, зависла недалеко от группы, сухо потрескивая, и уплыла обратно. «Ты фиксируешь?» «Да, сканеры все пишут… Нас как будто проверили.»

Образы возникли у всех одновременно. Она уже знала, на что это похоже, остальным пришлось приспособиться – не каждый день видишь то, чего нет. После минутной заминки Питер констатировал: «Это все мы. Четыре силуэта, вся группа.» «Судя по всему он понимает, что нас много.» – согласилась Бьянка. Затем изображение начало меняться. Вокруг силуэтов появились спирали магнитных вихрей, все изображение начало уменьшаться и уходить вправо, наконец, слева появилось другое скопление магнитных полей, оно увеличилось, а горы и люди пропали. Изображение остановилось, затем пропало, мигнуло так несколько раз и пропало окончательно. «И что это означает?» – Бьянка и Питер сориентировались и перешли в свой привычный режим обсуждения эксперимента. «В начале, очевидно, это мы и горы.» «Мы в горах?» «Возможно. Или совокупность нас и гор.» «ОК, может быть и так. Почему потом мы уменьшаемся?» «Я думаю, мы удаляемся.» «Не обязательно, возможно они так просто показывают масштаб.» Бьянка, рассуждая, начала жестикулировать, расплескивая во все стороны туман, скафандр лишь немного сдерживал ее порывы: «Допустим, но относительно чего? И почему тогда мы сместились и исчезли? Масштаб логично показывать в сравнении.» «Ну мы не знаем, что им логично, а что нет.» «Погодите, а если удаляемся, то вот это другое – оно приближается? Что это?» «Давай прогоним через ИИ. Но вообще, здесь не то, чтобы много объектов. Я имею в виду, сильные магнитные поля на этой планете в вихревых зонах, но у них определенная конфигурация, а на плоскогорьях ничего нет…» «База?» – неожиданно подключился молчавший до этого Чон. «Наша база?» «Да, как выглядит поле нашей базы?» «Она экранирована. Частично. А остальное… да, ИИ дает очень высокое совпадение. Это явно наша база.» «Значит, мы с горам удалились и приблизилась база?» «Может все же: мы В горах?» – возразила Бьянка. «То есть, мы улетели из гор и прилетели на базу?» «Тогда рядом с базой мы бы тоже были.» «Ну нас там сейчас нет, мы здесь. Может, мы сейчас в горах, а прилетели с базы?» «А что за мигание в конце? Оно выглядело отчетливым, намеренным.» «Хороший вопрос…» «Возможно это вопрос?» – вмешалась Алекс. «В смысле?» «Знак вопроса. Возможно, так они задают нам вопрос: Вы прилетели сюда с базы?» Бьянка подхватила мысль: «Или: Вы улетите отсюда на базу?» «Или так, да. Или вообще связаны ли мы с базой. Логичный вопрос, вообще-то. До нас тут ничего не было, а теперь вон база, а вот мы. Логично увидеть в этом связь.» «Пускай так. Но как им тогда ответить?» – Бьянке не терпелось проверить гипотезу на практике. Алекс на секунду задумалась: «В прошлый раз я ответила им, вернув тот же образ, возможно, это подойдет как да?» «И как ты его передала? В смысле мы же и так сейчас в голове их образы все время крутим.» «Я сосредоточилась.» «Да как тут сосредоточишься, когда тут такое!» «Значит передавать ответ будешь не ты. А то нас еще неправильно поймут.» – вмешался Питер. Алекс решила, что пора переходить к действиям: «Я передаю им обратно ту же последовательность без мигания.»

В ответ они получили новую последовательность. Начало было таким же – их силуэты в окружении гор. Изображение начало уменьшаться, в этот раз никуда не смещаясь, слева, справа и снизу появились другие группы спиралей. Система усложнялась и ветвилась между всеми группами, затем движение остановилось, и человеческие силуэты, еще уменьшившись, переместились в центр изображения. «Это определенно другие магнитные вихри, на планете несколько вихревых зон.» «Как выглядит электромагнитное поле всей планеты?» «Это есть на сканах с орбиты, только нам нужен другой ракурс. Как оно выглядит с нашей позиции?» «У нас снова совпадение. Они показывают нам планету.» «И что дальше? Вопрос – были ли мы внутри планеты?» «Бессмысленный вопрос. Они, что считают, что мы выползли из центра земли? Они же насквозь видят всю планету, судя по всему.» Пока ученые фонтанировали теориями, Алекс исходила из того, что знала, например, как работает связь, и старалась предположить, как бы она сама устанавливала связь с тем, языка которого она бы не знала: «Не бессмысленный. Они налаживают связь. Мы поняли, как задать вопрос, как ответить да. Теперь нужен ответ нет, иначе диалога не будет. Это вопрос, на который они ждут ответа нет.» «И как мы им ответим нет?» – Питер принял это версию как рабочую. «Можем не отправлять образ обратно.» – предложила Бьянка. «Это не ответ нет, это отсутствие ответа.» «В бинарной логике рабочий вариант.» … «Ничего не происходит, уже полчаса прошло.» – констатировал Питер, собрался продолжить и запнулся: «Погоди… это тот же вопрос.» «Видимо, они не поняли наше нет, раз спрашивают еще раз.» «Я же говорил, что нужен очевидный ответ, а не молчание.» «Мы пробуем гипотезы.» – возразила Бьянка. «Давайте сотрем вопрос. Ну, зафиксируем образ и сотрем его справа налево.» «Пробую.» – Алекс поневоле взяла на себя роль ретранслятора. … «Кажется, это снова не сработало. Они нас не понимают.» Питер развернулся к ним всем корпусом – похоже, расхаживать взад-вперед, как он обычно делал в лабе во время научных споров, в скафандре ему было непривычно: «Послушайте, это электромагнитный разум. Для него жизнь – это упорядоченность. Я бы попробовал логику хаос-порядок. Ты можешь им отправить в ответ образ, который превратится в визуальный шум, мешанину фрагментов?» «Сейчас» – Алекс снова закрыла глаза. Не самое подходящее действие, когда ты отвечаешь за безопасность группы, но так ей было проще сосредоточиться. И потом, у них здесь везде работают датчики. … «ОК, судя по тому, что сейчас мы получили свое нет в ответ обратно, так для них выглядит отрицание.»

«Да у нас наметился охрененный прогресс! Давайте теперь зададим свои вопросы, начнем с чего попроще.» Оставшееся до возвращения на базу время они провели, продолжая обмен вопросами и ответами. Призрак терпеливо ждал, пока они переводили его образы в привычные людям и обсуждали их, и давал точные и конкретные ответы с очевидной поправкой на сложности интерпретации.

— — —

Последующие вылеты теперь всегда включали в себя общение с магнитными призраками. В основном диалог вел тот, с кем они общались первый раз, между собой Алекс и ученые, недолго думая, решили называть его просто Вихрем. Иногда к разговору присоединялись другие, которых Вихрь неизменно сначала представлял, а затем, судя по показаниям приборов, ретранслировал людям, принимая их сигналы из других горных районов.

В одном из первых полноценных диалогов Питер, наконец, получил объяснение одной из своих загадок. Призраки интересовались людьми и основными принципами их существования – для осмысленного диалога пришлось подключить Бьянку, которой потребовалось, как обычно, отдельное согласование консорциума на внеплановую работу. Пока они одобряли дальнейшее общение с призраками, однако их формулировки относительно первостепенной важности плановых исследований становились все жестче, и проверке логов с базы стало уделяться явно больше внимания: консорциум не желал терять контроль над наземной частью экспедиции.

С помощью Бьянки Алекс объяснила Вихрю основы человеческой биологии, призраки, в свою очередь показали ей то, что они знали о себе. Для существования им были необходимы проводящая среда, стабильное магнитное поле и достаточно сложная магнитная структура, поэтому они могли существовать только в крупных устойчивых вихрях. Населенные ими спирали можно было легко идентифицировать по их архитектуре – более сложной конфигурации магнитных полей. Горы, в интерпретации Питера, были аналогом нейросетей, структурами, в которых можно было записывать состояние магнитного поля, что для призраков было основой их жизнедеятельности. Они пропускали токи через породы, изменяли локальные поля и формировали устойчивые узоры. Помимо прямого электромагнитного воздействия, чтобы изменить структуру вихря, призраки воздействовали на материю, например, добавляя проводящий материал в определенную точку. Они достраивали свои горы, как раки – свой панцирь, постоянно, на протяжении своей бесконечно долгой жизни, ограниченной только геологическими изменениями магнитных вихрей и редкими катаклизмами.

К поднятому Бьянкой вопросу о размножении призраков Алекс пришлось возвращаться на нескольких встречах, вначале Вихрь явно вообще не понимал, что она имеет в виду. Необходимость воспроизводства себя для людей ей удалось объяснить, только указав на срок человеческой жизни – ничтожно маленький по сравнению с призраками, существовавшими практически от формирования планеты. В ответ на вопрос, как же у них все-таки появляются дети, призрак выдал несколько различных, но одинаково пространных объяснений, которые уже после ее возвращения на базу интерпретировали ученые. В конце концов они пришли к выводу, что прямой аналогии с биологическими формами жизни нет: с развитием внутри призрака постепенно формировалось несколько когерентных узлов. Время от времени один узел отделялся и отправлялся к другому призраку, происходило слияние и последующая перестройка, фактически означавшая скачкообразное развитие призрака, принявшего в себя часть другого. При этом самосознание каждого призрака, судя по всему, сохранялось в пределах магнитного вихря, то есть одна гора – один призрак, хотя его личность регулярно менялась.

Исследование магнитных призраков даже при том, что они теперь общались с ними напрямую, и те были готовы открыто делиться с людьми информацией, продвигалось медленно. Но Алекс в какой-то момент поймала себя на мысли, что ей начал нравиться сам процесс обмена образами, который захватывал ее настолько, что, если бы не таймер, она, скорее всего, не раз пропустила бы время возвращения на базу. Для ученых же главным оставались данные, которые они получали.

— — —

Больше всего, как ни неожиданно это было, Питер был рад найти объяснение шаровым молниям. «А я говорил! Говорил, что таких шаровых молний в природе не бывает!» – он возбужденно мерял шагами свою лабу после очередного сеанса общения с призраками. «Я знал, что они не естественного происхождения. Любопытно, однако, что они формируют их из обычных молний, судя по тому, как они это представили, вводя ее в резонанс.» «Это в принципе возможно? Создавать шаровые молнии?» – Алекс следила за ним глазами и внешне оставалась, как обычно невозмутимой. Но вылеты в горы уже давно вышли за рамки очередной рабочей задачи, став основным событием дня, ради которого она просыпалась по утрам, и объяснения ученых, всегда готовых прочесть кому-нибудь лекцию, помогали ей понять то, что она видела в общении с призраками. «Ну, мы это не умеем. Но как-то и необходимости нет, мы неплохо и без них существуем. А призраки нашли способ создавать их управляемыми и стабильными. Очевидно, им нужен внешний инструмент, тем более они сами никуда не перемещаются. Исследовать окружающий мир, ретранслировать сигналы, как я понимаю, архитектуру своих гор они также снаружи меняют, используя молнии.» «Вихрь говорил об этом как… о работе, профессии. Так, что некоторые призраки на этом специализируются.» «Ну я бы даже сказал, это целое научное направление или, точнее область технологии: быстрое создание, стабильность, объем оперативной памяти, специализация под разные задачи. Хотелось бы в этом как следует разобраться – у них очень нетривиальный подход к физике. Впрочем, это так-то логично, если учитывать, насколько сильно они от нас отличаются…» Питер устало вздохнул: «Но у нас преступно мало на это времени – нам бы бросить все и заняться только ими, а консорциум нам только еще больше задач ставит, и называет это все первоначальным планом. Когда мы сюда летели, предполагалось, что планета для базы – просто безжизненный кусок камня, теперь мы все знаем, что это далеко не так, и что?! Они вроде и не против, чтобы мы что-то изучали, но все эти исследования нужно каким-то магическим, не иначе, образом вместить в те же сроки, которые ставились под явно меньший объем задач. А они еще не никогда забывают подчеркнуть, что по контракту отклонения от графика – это минус выплаты, взыскания и прочие неприятности. И как здесь что-то исследовать?»

— — —

Ученые периодически отправлялись на вылеты в горы с ней, когда в расписании удавалось найти окно, и, хотя общение с призраками их явно воодушевляло, за пределами базы они по-прежнему чувствовали себя неуютно. «В космосе ты, ну как в особой среде. Такой, экспериментальной, как если бы это был, ммм, документальный фильм. А потом фильм закончился, и ты снова дома. А здесь, на этой планете – здесь чувствуешь себя настолько чужим, здесь абсолютно все другое, и ты сюда, ну как бы, не вписываешься…» – «Да, понимаю…» – вставила Алекс, слушавшая эту тираду вполуха. «Нет, я не говорю, что планета враждебная и все такое, но от этой чужеродности холодом по спине тянет. Как ты только с этим справляешься, летая тут везде в одиночку?» – Она пожала плечами и отошла к прозрачной грани, заменявшей иллюминатор. Не вписываться было ее состоянием по жизни, к этому ощущению она уже давно привыкла, как и к этому фоновому давлению, что ты должна. Ну или должна делать вид – она считала, что у нее в целом неплохо выходит. А миру за окном она ничего не должна – никто и не ждет, что она впишется туда хоть как-то… Так спокойно она не чувствовала себя ни на одной населенной планете.

— — —

В один из последующих вылетов Алекс вернулась к обсуждению с призраками процесса коммуникации: подтвердить, что перехваченный в горах радиосигнал – результат действий призраков, было нужно и ученым: логические нестыковки не давали Питеру спокойно спать, и службе безопасности, у которой он до сих пор значился как незакрытый инцидент, ожидающий дополнительной проверки. Алекс и сама была не против – в разговоре про средства связи она чувствовала себя гораздо уверенней, чем при обсуждении физики шаровых молний.

Довольно быстро, впрочем, Алекс пришлось, как и во время многих прошлых диалогов, от сложных вопросов перейти к самым базовым, очевидным для нее, но не для призраков. Ее завораживало то, как они одновременно многое понимают и насколько сильно отличаются, и с какой спокойной заинтересованностью они стремятся понять ее, совершенно на них непохожую. Вихрь не понимал вопрос о способах связи, пока она не выяснила, что системы универсальных условных обозначений, или языка в том или ином виде у призраков не было вовсе: они обменивались напрямую сжатыми обликами электромагнитных структур, которые фактически были их мыслями, и человеческая необходимость кодировать информацию вызвала у него недоумение. С людьми призраки общались напрямую через образы, которые непосредственно воспринимали сами, и изучали этот мир точно так же через электромагнитные поля и волны.

Затем призрак начал обстоятельно объяснять, что электромагнитные волны можно использовать для коммуникации, и какие именно для этого лучше подходят. Алекс прервала его, ответив, что она знает про радио и люди им также активно пользуются. Вихрь замолчал, и она поспешила передать ему записанный сигнал, объяснив, что они случайно перехватили его в горах с помощью своих приборов. Он подтвердил, что это было сообщение от одного призрака другому, добавив, что волны такой длины распространяются на большие расстояния и позволяют призракам общаться по всей планете. Для Алекс использование радио было очевидным, и она уже решила, что хотя бы здесь все было без каких-либо неожиданностей, как вдруг, видимо удостоверившись, что для людей радиосигналы привычный и понятный инструмент, призрак спросил, почему они не ответили на сигнал, который был адресован людям. Ей понадобилось минут пятнадцать, чтобы разобраться, что Вихрь имеет в виду: он утверждал, что в первые дни работы экспедиции вскоре после развертывания базы на планете призраки попытались установить контакт, отправив на базу сообщение. Алекс озадаченно смотрела на спираль перед собой: она не знала ничего ни про какие радиосигналы, а датчики, установкой которых она занималась сама, все входящие сигналы фиксировали. Так ничего и не вспомнив, она вызвала базу.

Ей ответили Питер и Чон, поняв, о чем речь, ученые дружно заявили, что это невозможно, если только у нее не сбоят датчики. Алекс удаленно запустила проверку аппаратуры, а Чон, у которого нашлось немного времени в его плотном графике, согласился поискать в общедоступных логах.

Питер, тем временем, неожиданно для себя ставший большим экспертом по внеземной разумной жизни, чем биолог Бьянка, сформулировал все услышанное в стройную теорию: магнитные призраки общались с помощью радиоволн в длинном диапазоне, что выглядело максимально естественно для электромагнитных существ, и такие волны хорошо распространялись в ионосфере. В то же время они плохо уходили в космос и совпадали с естественным шумом планеты, что объясняло, почему общее сканирование планеты еще до высадки их не зафиксировало. Они четко фокусировали передачу сигнала конкретному призраку, и перехваченная передача стала случайной удачей, флаер просто оказался в нужном месте в нужное время.

Его рассуждения неожиданно прервал Чон: «Я, похоже, кое-что нашел. Думаю, можно с определенной уверенностью утверждать, что с твоими датчиками, Алекс, все в порядке. По крайней мере, к этой проблеме они отношения не имеют.» «И что там?» – Чон любил ходить вокруг да около, особенно если его что-то нервировало – а это случалось нередко, и остальным приходилось его регулярно возвращать к предмету разговора. «Запись сигнала. Я взял за основу тот, который ты перехватила в вихревой зоне, точнее говоря, его базовую структуру, в качестве опорного сигнала. Ну и вот. Поиск выдал высокий процент совпадения, не все, конечно, ложится идеально, определенные паттерны не соответствуют…» «Кто принял этот сигнал и когда?» – уточнил Питер. «Ну технически приняли твои датчики. Он записан в логах. Собственно, он тут все время был.» «И почему мы о нем ничего не знали?» «Это вопрос не ко мне, а, очевидно, к разработчикам нашего ИИ. Я вижу, что система классифицировала его как фоновый шум, не требующий дальнейшего изучения. Полагаю, именно поэтому мы ничего и не узнали.» «Вот так просто: ошибка в системе и открытие иного разума почти прошло мимо нас!» – Алекс, которая все это время в ожидании наблюдала за медленным танцем светящихся нитей в тумане, практически увидела, как Питер размахивает очередной кружкой кофе от возмущения. «Вы можете задокументировать обнаруженный сигнал? Я добавлю к отчету, когда вернусь на базу.»

Она снова вернулась к Вихрю и рассказала ему, что они обнаружили. По словам призрака, тогда, не получив ответа на свой сигнал, они не поняли, стоит ли считать людей разумными, и поэтому следующую попытку контакта предприняли уже когда смогли рассмотреть людей в непосредственной близости. Мы были так близки к тому, чтобы вообще пройти мимо целой цивилизации…

Их беседа свернула к теме изучения мира, для которого призраки использовали и радиосигналы, и шаровые молнии. Среди них были те, кто посвящал всю свою бесконечную жизнь исследованиям, и Вихрь был как раз из таких, что, безусловно, способствовало его интересу к беседам с людьми. Несмотря на то, что они всегда существовали на одном месте, они знали не только о планете, но и об окружающем космосе, в том числе и о паре нейтронных звезд и об их ожидаемом слиянии, которое по меркам магнитных призраков должно было произойти практически завтра.

— — —

После очередного обхода – необходимость обеспечивать безопасность периметра базы, на которой с момента приземления не было ни одного инцидента, в последнее время начало вызывать у нее все больше раздражения и казаться отвлекающим от действительно важного: общения с призраками – она заглянула в лабу, где Бьянка и Питер вели очередную дискуссию. Для нее, привыкшей отрабатывать поставленные задачи в одиночку, такой рабочий процесс выглядел максимально странно, впрочем, роль стороннего наблюдателя ее обычно полностью устраивала. Питер стоял вполоборота к монитору с неизменным кофе в руке: «Только представь: целая цивилизация, которая никогда никуда не перемещалась! Всю свою геологически длинную жизнь они проводят на одном месте. При этом они же видят, что это в принципе возможно – среди них летают китайские драконы, крабы внизу ползают. Но сами они никуда не двигаются.» Бьянка ответила ему через стол, параллельно продолжая работать: «Они могут спокойно узнать, как дела на другой стороне планеты даже не вставая. Ну и они периодически перемещают свои части от горы к горе, как я понимаю, для этого они тоже пользуются шаровыми молниями.» «Да, но это короткие поездки – шаровые молнии даже в их исполнении месяцами не живут. И нужна обычная молния, которую они преобразовывают.» Бьянка подняла голову: «Я так понимаю, главное, что их держит – это все-таки их память. Судя по объяснениям Вихря, у них есть условно оперативная часть и память, которая занимает большую часть спирали.» «Скорее, оперативная часть – это надземная часть, хотя тут я бы не был так уверен в точности разграничения. Но он совершенно четко обозначил, что память уходит далеко под землю, это фантастический объем информации.» «Ну так они живут с момента формирования планеты.» – Бьянка окончательно оторвалась от монитора: «Как мне показалось из разговора, они не особо различают понятия памяти и места, для них память неразрывным образом связана с вихрем, в котором она хранится, то есть память – это дом. И неразрывность, преемственность памяти важнее жизни конкретного индивидуума, если понимать под этим оперативную часть. Тем более, что призраки регулярно обмениваются оперативными частями друг с другом, для них критически важны регулярные изменения – для поддержания бесконечно долгого существования разума – также как и условно бесконечный размер памяти горы. Вихрь явно относится к изменениям как к однозначному благу, возможно они и с нами так заинтересованно общаются, потому что мы – тоже своего рода изменения.» Питер обвел чашкой пространство вокруг себя: «Тут, я думаю, все проще – мы первые, кто до них добрался. Сидел бы я безвылазно веками на каком-нибудь острове, даже и с несколькими собратьями по несчастью, тоже бы с первыми, кто на него приплыл, общался бы с интересом.» «Нет, я думаю, здесь не только это. Когда Вихрь нам про это рассказывал, он обрисовал изменения как критически важные, как если бы без них они вообще не могли бы выжить.» – Бьянка снова вернулась к монитору: «Так, ладно, у меня план горит. Мне и так пришлось выкручиваться в прошлом отчете, потому что мы занимались призраками дольше, чем должны были, и они увидели это по логам.»

Алекс вспомнила свой разговор с Вихрем – она не была уверена, что у нее получилось объяснить ему, что такое дом вообще. Донести мысль о том, что люди осуществляют часть своей жизнедеятельности в различных искусственно созданных объектах – да, но вряд ли ей удалось передать что-либо кроме максимально утилитарного представления, собственно, было похоже, что призрак не видел особых различий в этом смысле между скафандром и, например, базой, и к дому как абстрактному понятию это не имело особого отношения. Хотя вряд ли она была подходящим человеком, чтобы пытаться ему это объяснить. У нее никогда в жизни не было своего пространства, любое было для нее временным, и она при всем желании не смогла бы ему описать, что это. Ей всегда казалось, что это и неплохо: никаких проблем со сменой обстановки – она легко приспосабливалась к любой, никаких ограничений на длительные командировки – места, где ей приходилось жить, быстро становились еще одним перевалочным пунктом, временным, как и все предыдущие. Для магнитных призраков вихрь, хранивший их память, представлял абсолютную ценность, тем более что они проживали в нем всю свою жизнь, для нее же в доме не было никакой ценности вообще – не к чему привязываться и нечего терять. Мы как будто на противоположных концах шкалы, где они никогда не выходили из дома, а я в нем никогда не была…

— — —

Алекс продолжала регулярно летать в вихревую зону – это стало ее рутинной задачей, но она давно уже это так не рассматривала, возможно, если бы не необходимость подавать ежедневные отчеты и выполнять свои обязанности на базе, она вообще предпочла бы жить на флаере прямо в горах. Мир магнитных вихрей поглощал ее внимание все больше, и она все меньше понимала равнодушие концерна к открытию призраков: вылеты стояли в плане, в основном, потому что на этом этапе экспедиции у нее было не так много задач. Но время для исследований оставалось крайне ограничено, большую часть которых ученые, в первую очередь Бьянка и Питер – Чон придерживался мнения, что у него и так дел по горло, – проводили сверхурочно, вместо сна или за завтраком. С орбиты к ним в принципе никого не подключили, а она, хотя и была рада вести с Вихрем длинные беседы, понимала, что исследователь из нее так себе. Мы стоим прямо перед чем-то огромным, что должно перевернуть весь мир, но вместо того, чтобы посвятить этому себя целиком, должны продолжать работать над задачами концерна по сбору данных в этой области космоса. И да, ее полевая разведка – обычная рутинная задача, но только до тех пор, пока в результате не открываешь нечеловеческий разум. Чем больше она узнавала о призраках, которые без каких-либо сомнений открыто делились с ней тем, что знали, тем более важным для нее становилось это общение, а из всего, связанного с экспедицией, значимым оставалась только причина ее появления – будущее слияние звезд, которое должно было уничтожить планету.

— — —

Закончив с текущими вопросами, она заглянула к Бьянке в лабораторию. «Я не вижу у себя в плане полета в горы на завтра. Запросила у орбиты уточнение, но они пока не ответили. Не знаешь, в чем дело?» «Ммм…да, я тоже запрашивала. Если вкратце, то мне ответили, что, так как экспедиция входит в заключительную стадию, выделять ресурсы на неприоритетные направления они больше не готовы. И график на оставшееся время соответствующий – у меня даже свободного получаса нет. Видимо, с тем, что мы узнали до сих пор, нам и придется улететь.» «Они не будут проводить дальнейшие исследования?» – уточнила Алекс. «Нет. Данные о магнитных призраках – не то, что мы должны привезти назад из экспедиции, а ты знаешь лучше меня, что с приоритетами у консорциума все жестко.» «И вы не хотите что-то еще о них узнать? Что-то сделать – через триста лет здесь же ничего не останется?» «Я – хочу. Но я не консорциум, я всего лишь на них работаю. Наличие жизни на этой планете, а тем более – разумной жизни, – важное научное открытие, но я, честно говоря, не думаю, что есть какие-то реальные шансы отправить сюда отдельную экспедицию для ее изучения. Слишком далеко и дорого, у тех, кто бы хотел, нет столько денег, а те, у кого они есть, не захотят. Особенно с учетом того, что долго раскачиваться не выйдет: до слияния звезд не так уж и много времени, если мерить по меркам научного мира.» «То есть мы просто оставим их здесь и через триста лет они перестанут существовать?» «Ну так и было бы без нашего здесь появления. В целом принцип невмешательства здесь вполне подходит с научной точки зрения. Хотя, конечно же, хотелось бы изучить призраков получше. Но как уж есть. В любом случае, нам бы сейчас с уже поставленными задачами успеть в срок.»

Бьянка развернулась и вышла из модуля. Алекс подошла к прозрачной грани, за которой до горизонта простиралось залитое солнцем плоскогорье. Как и всегда, очень ветрено. Она никак не могла уложить это в голове: здесь на этой планете в затерянном углу космоса они нашли разумную жизнь, целую цивилизацию и они оставят их умирать? Да, у экспедиции есть четкие задачи, и они все здесь для того, чтобы концерн получил результаты своих исследований... Но все это было важно до того, как она заговорила с призраками. А теперь они все просто закончат свои дела и отойдут в сторону, улетят, потому что у них выполнены корпоративные задачи, зная, что через триста лет эту планету разнесет в пыль. Потому что спасать цивилизацию не входит в их первоначальный план.

Для Бьянки призраки были важным научным открытием, уникальным феноменом, любопытным, но в то же время совершенно чуждым, его можно изучать, оставаясь отделенным от него шлемом скафандра, строить теории, может быть, даже написать о них какую-нибудь научную монографию. Алекс они тоже казались совершенно чужими в начале и оставались абсолютно непохожими на нее и сейчас, вот только чужими уже больше не были. Те часы, которые она провела, обмениваясь с ними образами, узнавая их мир, их мысли, их взгляд на жизнь – ни с одним человеком в своей жизни она не говорила так много о столь важном. Она привыкла скользить по поверхности, не погружаясь глубоко, сохранять успокаивающую дистанцию. А теперь больше всего она знала о мыслях существ, которые даже отдаленно не походили на человека. И их жизнь, ничем не напоминающая человеческую, невозможно было свести ни к научному открытию, ни к задаче, снятой с повестки дня – она была не менее, если не более ценной, чем жизнь каждого из членов экспедиции, чем жизнь любого человека. Жизнь, которую нужно спасти. Она не могла просто выполнить распоряжения консорциума, улететь со всеми и забыть об этом.

— — —

С Питером она сумела поговорить только вечером. «Спасти?» – Питер удивленно посмотрел на нее, даже чашку кофе отставил в сторону – «Ну, слияние случится еще не завтра.» «Но оно случится.» «Да, но… ты же понимаешь, это не вопрос для перерыва на кофе. За решение задачи такого масштаба должны научную премию выдавать… Да я даже не представляю, с какой стороны к такому подходить! У тебя же там одна ключевая задача на другой, один вопрос тянет за собой следующие…» «Ну если ты решишь один…» – начала Алекс. «То придется решать и все остальные. Смотри, мы говорим о том, чтобы их спасти. Но спасти планету невозможно – слияние нейтронных звезд произойдет через триста двадцать лет и это, очевидно, предотвратить невозможно. Уж не говоря о том, что консорциум на него вообще-то рассчитывает, но это неважно. Значит…» – Питер начал привычно расхаживать из угла в угол – «Тебе надо забрать магнитных призраков с планеты. Но то, что мы про них уже знаем – а знаем мы очень немного – это, что каждый из них – это магнитный вихрь. Целиком, километры горы над поверхностью и еще та его подземная часть, которой они пользуются. Это очень сложная динамическая магнитная структура размером с гору. Каждый из них! Это огромный объем данных – вся база данных экспедиции даже близко на такое не способна.» Алекс внимательно следила за ним взглядом. «Но даже если ты каким-то чудом нашла возможность их записать – что потом? Я не знаю – это никто не проверял, само собой – но вряд ли им захочется оставаться на жестких дисках. То есть тебе нужна другая планета со схожими условиями, а она уникальна. Такая конфигурация магнитных полей – это редкая удача для ученых, вероятность найти что-то похожее ничтожна. А если не найти, то что? Построить?» – Питер остановился и взмахнул кружкой, к счастью уже пустой. «И вот тут мы сталкиваемся с еще одним главным вопросом – зачем? Это все технические вопросы, которые при таких масштабах тянут на фундаментальные открытия, но это все про как. А ты не хуже меня понимаешь, что это должно быть кому-то нужно. Это же очень дорогое удовольствие и огромный объем работы, как это ни печально, научные исследования и открытия должны быть выгодны, чтобы они имели шанс воплотиться в реальности. У экспедиции свои задачи, вообще-то логично, что консорциум не побросал все свои дела, когда мы случайно на планете, которая должна только служить точкой для базы, обнаружили жизнь.» «Разумную жизнь. И мы теперь просто пройдем мимо?» – Алекс чувствовала нарастающее раздражение: есть проблема – ее надо решать, а не объяснять, почему решение невозможно. «А что остается? Не, я только за интересные научные задачи, но эта лежит где-то в области научной фантастики.» «Хорошо, а если забрать хотя бы одного?» «Твоего Вихря, например? Пойми, он один – целая гора. Которая тысячелетия накапливала информацию. Да, данные упаковываются и сжимаются – хотя что при этом будет с ним как с формой жизни мы, естественно, не представляем – но у экспедиции даже на него одного нет ресурсов.» Питер остановился налить себе еще кофе: «Если уж и говорить о частичном решении, то надо скорее думать про их оперативную часть. То, что ты с ними обсуждала – они периодически делятся ей друг с другом. Зачем, мне не очень понятно, вроде у Бьянки была какая-то теория на этот счет, но мне было некогда вникать. В любом случае, раз они загружают их в шаровые молнии, объем данных не может быть слишком большим. Это уже выглядит, как реалистичная задача. Но нужно принимать в расчет, что мы сами не знаем, что в их структуре является оперативной частью, а что долговременной памятью. Можно предположить, что это наиболее динамическая составляющая, но, чтобы четко провести границу, нужны исследования…» «То есть записать оперативную часть возможно?» «Это сейчас теоретический вопрос. У меня нет для тебя инструкции, если ты об этом. И, самое главное, консорциум это не интересует, а в научной базе данных наверняка нет свободного места – у нас очень четкие регламенты по объемам, в которые мы должны вписаться. Поэтому это все только красивая теория.»

— — —

Питер перехватил ее на следующий день после обхода. «Мне утром поступил спец запрос с орбиты – консорциум до завершения экспедиции хочет получить запись структуры магнитного вихря. Мы обсудили вопрос с тех. отделом – чтобы наш сканер мог сделать такую запись, его нужно модифицировать. Вернее, чтобы отсканировать призрака в динамике, что нам нужно для того, чтобы в итоге получить структуру. В общем, с орбиты нужно временно забрать доп. память, они нашли откуда ее снять. Тебе должны были поставить полет.» «Хорошо, память я заберу. Так ты в итоге будешь сканировать призрака целиком?» «Это необходимо, чтобы вычленить структуру. Все остальные данные придется стереть после обработки.» «Но сканер сможет записать все?» – Алекс, по привычке быстро оценив изменившиеся обстоятельства, теперь хотела быть абсолютно уверенной. «Снять отпечаток. В динамике. Но потом придется удалить все, кроме структуры, которую хочет от нас консорциум. Доп. память им нужна на орбите обратно – у них и так нет свободных ресурсов. Дев, который отвечает за все базы данных, и насчет всех данных исследований уже сомневается. Говорит, орбитальная команда записала тьму всего по плазме и теперь он пытается их ужать в разумные рамки.» Питер замолчал, затем продолжил: «Послушай, да, мы с тобой теоретически обсуждали запись оперативной части призраков, но на это нет ресурсов. Мне тоже не нравится мысль, что мы улетим, а такое уникальное явление останется толком не исследовано, но это сейчас просто не в наших силах. Так мы заберем с собой хотя бы их структуру.»

— — —

На следующий день, после того как она забрала блоки памяти с орбиты и Питер модифицировал сканер, они вернулись в горы, чтобы записать структуру по запросу консорциума. Она не знала, как отреагируют призраки, но у Вихря это не вызвало дополнительных вопросов – он только уточнил, что они хотят лучше увидеть призраков, и согласился, что важно узнавать больше про мир вокруг. Вихрь был из тех, кто занимался исследованиями непосредственно, но чем больше она общалась с ними, тем больше понимала, что новые знания для всех призраков – одна из форм изменений, к которым они все стремились и которые считали безусловным благом.

В этот раз, правда, общение приходилось постоянно прерывать – она настояла на активной помощи со сканером, чтобы разобраться как именно он работает с учетом модификаций. Питера не пришлось долго упрашивать – в сборе данных она и раньше активно участвовала, а в этот раз ему не терпелось поделиться с кем-нибудь своей доработкой.

Времени им хватило в обрез – Питеру пришлось докалибровывать сканер на месте повторно, и после того, как они закончили, они в спешке погрузили его во флаер и вылетели обратно на базу. Ей не хватало разговоров с Вихрем, и она была бы рада остаться еще, но сейчас было особенно важно никак не нарушать график и не вызывать лишний интерес с орбиты.

— — —

После возвращения на базу она связалась с Девом, который на орбите отвечал за все базы данных экспедиции. «Добрый день.» «Добрый… ааа, у вас там внизу сейчас день, а у меня самое начало смены. И уже несколько срочных запросов – сейчас, в конце экспедиции, всем все стало нужно очень срочно. Я имею в виду, еще срочнее, чем раньше, а так график и так был напряженный. А сейчас все непрерывно грузят свои результаты, в общем, даже на кофе время не остается. Прошу прощения, что Вы хотели?» «Я как раз по поводу загрузки данных.» «А что, у безопасности тоже что-то не так? Под ваши логи место зарезервировано, я бы даже если б захотел, не смог его использовать ни подо что другое.» «Нет, с местом все ОК. Я по поводу формата данных.» Алекс собралась с мыслями и продолжила: «В оставшиеся до отлета дни необходимо усилить периметр, чтобы не разбираться с инцидентами в последний момент. А у меня из дополнительных датчиков два явно глючат. Я запрошу, конечно, тех. помощь, но ученые сейчас предложили мне воспользоваться их сканерами. Они им уже не все нужны – они ведь занимаются сейчас больше обработкой и вот загрузкой данных к вам на орбиту. Так вот, эти данные с магнитных сканеров будут в совсем другом формате – как я понимаю, сейчас я такие данные у себя сохранить не могу.» «Конечно, не можете, архив систем безопасности не предполагает хранения научных данных. Данные со сканеров еще и объемнее будут.» «Намного? Мне не хватит места?» «Да нет, не настолько. И потом, говорю же, под вас зарезервировано место, на мой взгляд с большим запасом.» «Ясно, тогда, возможно, Вы сможете изменить настройки, так чтобы данные со сканеров также загрузились?» «Хорошо, но не прямо сейчас. Это недолго, но есть приоритетные задачи, говорю же, тут полный дурдом сейчас. Смогу к вечеру, в смысле у Вас это будет, наверное, уже утро.» «Договорились, большое спасибо.»

— — —

С первым утренним рейсом на орбиту возвращался Чон, он должен был обеспечить приемку всей аппаратуры базы на орбите, кроме того, Бьянка и Питер хотели, чтобы он попытался лично решить вопрос с дополнительными данными, которые, конечно, образовались у ученых и на планете. Второй вылет был запланирован для подъема большей части оборудования, на завтра оставались два полета – с Бьянкой и Питером и оставшимся оборудованием с утра и вечером после того, как Автомодуль свернет базу. Единственная возможность, когда она еще может вернуться в горы и ее не хватятся сразу – сегодня до второго рейса, а завтра уже утром сканеры, в том числе модифицированный Питером для записи призраков, отправится на орбиту.

После возвращения на базу она навестила Питера, со второй попытки застала его на обеде в гостиной и вернулась в лабораторный модуль за сканером. Включила прибор для проверки: память была заполнена, очевидно, он не нашел времени отправить данные по структуре – значит придется записать призраков поверх и стереть структуру, на реализацию своего плана у нее и так оставалось очень мало времени. Она перенесла сканер на флаер и, не возвращаясь на базу, вылетела в сторону гор.

— — —

«Мне нужно с тобой поговорить. У меня мало времени.» – Алекс стояла перед двойной спиралью Вихря, но у нее как обычно было ощущение, что, обращаясь к нему, она обращается ко всей планете. «Да, давай разговаривать.» «Мы говорили с тобой о слиянии звезд. В будущем. Что это погубит планету, погубит вас. А наша экспедиция заканчивает здесь работу и улетает. Но я придумала, как вам помочь, сохранить вас. Я не смогу спасти вас целиком, у всей экспедиции не хватит для этого памяти, у вас для этого есть горы, а у нас нет. Но есть возможность записать вашу оперативную часть. Возможно, не всех, но многих. Нужна будет ваша помощь, чтобы отделить ее от памяти гор. Так вы сможете пережить слияние. Только времени мало, запись нужно сделать и передать сейчас, нужно поторопиться. Я понимаю, тебе нужно поговорить с другими, сделай это сейчас, у нас мало времени.» «Твое предложение/пожелание мне неясно, но я передам его другим сейчас. Подожди, они ответят.»

В ожидании ответа она начала быстро размещать датчики сканера, модифицированного Питером. Зоны покрытия для всех было недостаточно, но она собиралась после записи ближайших призраков попросить их передать информацию с оперативными частями остальных через тех, кто был рядом.

Призрак вернулся к ней с ответом. «Мы несколько готовы поговорить с тобой. Все твои сообщения я передам другим призракам, а их – тебе.» «Хорошо, но нам нужно торопиться. Для записи и передачи данных на орбиту, чтобы экспедиция потом забрала их с собой, осталось мало времени.» «Ты предлагаешь/хочешь нас записать, чтобы спасти? Мы не понимаем. Зачем?» «Как зачем? Иначе вы погибнете через триста лет при слиянии звезд.» «Мы знаем. Это неизбежно.» «Слияние – да, его отменить невозможно. Но я могу спасти вас.» «Я не понимаю. Зачем?» «Но вы же хотите жить дальше?» «Конечно. Все стремятся жить и узнавать мир, развиваться и меняться.» «Но для этого вам нужно избежать слияния, чтобы жить дальше.» «Слияние неизбежно» – призрак ненадолго замолчал, затем продолжил: «Ты говорила мне, что на планетах людей тоже бывают грозы и дождь постоянно сменяет солнце. Ты же не стремишься/хочешь избежать дождя или солнца? Зачем ты предлагаешь/хочешь избежать слияния?» «Но от дождя еще никто не умер! А при слиянии вы все погибнете!» «Что-то всегда заканчивается. Во вселенной. Каждый из нас частью себя был в самом начале, и с тех пор постоянно менялся. Ты предлагаешь/хочешь, чтобы мы ушли от конца, но все достигает конца. Мы достигнем конца, когда достигнет наша планета. Это будущее, но оно ясно уже сегодня.» «Но я хочу вас спасти! Чтобы вы жили дальше!» «Ты предлагаешь/хочешь записать оперативную часть, но не записать память.» «Всю вашу память записать невозможно. У нас просто нет таких ресурсов.» «Наша память – это мы. Ты предлагаешь/хочешь записать одну часть, но не записать другую.» «Я понимаю, но это лучше, чем вообще ничего. Вы будете записаны, в будущем можно будет найти или создать какие-то структуры, в которых вы сможете снова жить и создавать новую память на другой планете, которая не рассыпется уже завтра.» «Нашу память нельзя отделить от нас, это мы. Невозможно быть без памяти, как невозможно без оперативной части. Сохранив только оперативную часть, ты не сохранишь меня. Жизнь без памяти – жизнь без себя. Для нас такая жизнь не отличается от смерти. В ней нет смысла.»

Она остановилась. Весь этот разговор она параллельно лихорадочно пыталась подготовить аппаратуру, ее взгляд не отрывался от экрана, скафандр начал казаться лишним, он мешал ей общаться с этим миром напрямую, а звук ее собственного дыхания в шлеме не давал сосредоточиться. А сейчас она застыла, пытаясь придумать, как еще убедить призраков, как вообще можно убедить кого-то спасать свою жизнь…

«Орбита вызывает Алекс. Марк на связи. Зафиксирован несанкционированный вылет, координаты – вихревая зона. Согласование на маршрут отсутствует. В списке оборудования при Вас модифицированный сканер магнитного поля со статусом критический актив, срок передачи данных пропущен. Вы немедленно отзываетесь на орбиту. Все Ваши доступы к системам экспедиции приостановлены до выяснения. Подтвердите приём.» «Подтверждаю.»

Она медленно пошла по кругу вдоль распадка, собирая бесполезные теперь датчики. Забрала последний, подошла к Вихрю. «Я не понимаю того, что ты мне сказал. Но я буду пытаться понять.» «Мы отличаемся. Понимать непросто. Но различия – это благо, без него жизнь невозможна. Можем поговорить еще, чтобы лучше понять.» «Мне нужно улетать. На орбиту. И экспедиция уже сворачивается. Я не думаю, что у нас еще будет возможность поговорить.» «Тогда я буду о тебе помнить.»

Она погрузила сканер обратно на флаер, запустила двигатель и направилась на базу. В эфире было абсолютно тихо – видимо, ее связь заблокировали, оставив только слежение за флаером и скафандром. Довольно бессмысленно – на этой планете не было ни одного другого места, куда бы она могла направиться, кроме базы, да и она не видела в бегстве никакого смысла. Единственный настоящий смысл был в том, чтобы спасти магнитных призраков, но с этим она не справилась.

— — —

«Начиная с настоящего момента, Вы задержаны, Ваши права ограничены, а действие Вашего контракта с консорциумом приостановлено. Вы обвиняетесь в несанкционированном использовании оборудования и ресурсов компании в личных целях, злоупотреблении служебным доступом к системам безопасности, попытке присвоения результатов исследовательской деятельности консорциума, оставлении поста и срыве критической процедуры в финальное время эвакуации.» – Эти слова без остановки крутились у нее в голове как фоновая развлекательная программа, смысл которой потом невозможно вспомнить. Материал покрывала на койке ощущался под пальцами чужеродно, ей хотелось снова почувствовать руками перчатки скафандра, вернуть себя назад, туда, где еще ничего не случилось. «Вы будете изолированы от персонала экспедиции в каюте с ограниченным доступом до возвращения экспедиции в обитаемые миры, где Вы будете переданы правоохранительным органам для проведения надлежащего расследования. Ввиду тяжести причиненного экспедиции ущерба консорциум будет добиваться суда.» Алекс вновь и вновь перебирала в памяти события последних дней на планете, пытаясь придумать, как и что можно было бы изменить, что исправить. Запертая в каюте, она сидела, обхватив руками колени, и смотрела в иллюминатор сквозь россыпь тусклых звезд – туда, где периодически, с очередным витком на орбите, возникала планета.

Голубое солнце продолжало свой путь по бесконечным плоскогорьям, сияющим гипсовой белизной, непрерывный ветер накапливал заряд в веретенах кроваво-красных ветряков, рядом с которыми зеркальные водомерки шныряли в ползущих чернильных пятнах тени. Горы уходили за горизонт лесом острых изогнутых игл – видевшие начало этого мира и готовившиеся увидеть его конец. Среди магнитных вихрей от одних туманников к другим планировали китайские драконы, ловцы молний собирали заряд высоко на вершинах, чтобы у самого подножия часть его досталась снующим в тумане падальщикам. А внутри гор магнитные призраки продолжали изучать эту вселенную с планеты, случайно обнаруженной где-то между плазменными процессами и моделями будущего распределения тяжелых элементов. Они строили себя виток за витком, меняя друг друга, отправляя в туман радиосигналы и шаровые молнии, и дополняя свою память всем, что узнали за свою долгую жизнь.

Корабль вынырнул из тени планеты, солнечный свет отразился от гладких частей корпуса, мгновение спустя его силуэт смазался и пропал – перейдя в гиперрежим, он лег на обратный курс к обитаемым мирам.