Лунная эстафета

Улыбка Гагарина

Космическое патрулирование участка ОЗП-13 подходило к концу. Если вы думаете, что это было обычное лёгкое дежурство, то вы ошибаетесь. Вначале полетел кондиционер в двигательном отсеке. Пришлось устанавливать запасной. Иван изрядно попотел, заменяя старый на новый в условиях почти полной невесомости. Казалось бы, проще простого: отвинтить одну деталь, которая ничего не весит, отложить её в сторону и привинтить на её место другую. Но в том-то и дело, что отложить так просто не получается! Не хотят детали откладываться, они норовят разлететься в разные стороны. А поскольку третий закон Ньютона действует даже в невесомости, то, отразившись от стенок отсека и прочих поверхностей, потерянные винты и гайки возвращаются и норовят стукнуть в глаз или в ухо в самый неподходящий момент, когда ты пыхтишь, с трудом закручивая последний болт. Конечно, от неожиданности ты упускаешь «невесомый» гаечный ключ и кидаешься за ним в погоню, а он начинает кружить вокруг тебя, как планета вокруг солнца.

Но вот трудности позади и можно спокойно отдышаться. И тут начало падать давление воздуха в жилом отсеке. Здесь без вариантов: если падает давление, значит, где-то сифонит. Провозившись два часа, Иван нашёл причину. Она оказалась банальной, но оттого не менее неприятной: микрометеорит протаранил защитный слой, обшивку и корпус ракеты. Ивану даже припомнилось, что он услышал характерное шипение до того, как занялся кондиционером, но потом про это забыл. Метеоритик от удара сгорел, а щель осталась. И вот теперь её надо было срочно заделать, потому что запасы кислорода на борту, конечно, имелись, но их было не безграничное количество.

Наконец и эта неприятность устранена. До конца вахты осталось три часа. Иван попытался расслабиться, погрузившись в удобное кресло у экрана обзора. Пристегнул себя к креслу фиксаторами и поставил в режим ожидания противоперегрузочную систему. Не то, чтобы он собирался развивать ускорение 3g или больше, но инструкция требовала. А инструкции надо выполнять, их не идиоты писали.

Пытаясь подавить в себе дурное предчувствие, Иван внимательно рассматривал открывшийся перед ним сектор пространства. Не будучи суеверным человеком, Иван тем не менее хорошо помнил ходившее среди пилотов поверье под названием «закон тройного сэндвича»: если в космосе за короткое время с вами два раза случается что-то непредвиденное, третья неприятность не за горами.

Прямо по курсу появилась маленькая точка. На всякий случай Иван сверился с космической лоцией, хотя знал этот участок как свои пять пальцев. Здесь ничего не должно было пролетать! Иван покрутил верньерами и приблизил картинку. Так и есть. Неопознанное «летающее яйцо», приводящее в дрожь и трепет всех космолётчиков. Встреча с ним не сулила ничего хорошего.

Бывалые пилоты предостерегали молодых стажёров и советовали им включать полную тягу и спешно уходить из зоны видимости овального тела, ни в коем случае не сближаясь с ним. Дрейфующая мина, «убийца», «летающее яйцо», адская машина, «закладка» – у этого хитроумного творения злого человеческого гения существовало много эпитетов. Мину запустила в космическое пространство пять лет назад страна победившей демократии, гордая тем, что за шестьдесят лет до этого послала своих астронавтов на Луну. И чтобы никто не посмел подвергать сомнению сей факт и не вздумал повторить их подвиг, и была запущена на трассу Земля-Луна эта шальная мина.

Иван оценил направление движения мины и расстояние до неё. Двигается под углом десять градусов к кратчайшей прямой между двумя объектами. Расстояние до неё сейчас – три тысячи километров. Меньше, чем от Москвы до Красноярска. Она ещё не «почувствовала» патрульный корабль, вполне можно улизнуть. Иван инстинктивно потянулся к пульту, но рука его остановилась на полпути.

Так, спокойно. Ты же сам мечтал с ней встретиться. Забыл? Долгими космическими сутками, патрулируя околоземное пространство, разрабатывал схему сближения в слепой зоне мины. У неё должна была быть слепая зона, это следовало из анализа многочисленных наблюдений. Некоторые корабли, случайно оказавшиеся поблизости, уходили неповреждёнными, тогда как другие, на гораздо большем расстоянии, захватывались и взрывались. Целых пять лет Иван кропотливо собирал все эти данные, вдумчиво изучал траектории и наконец разработал свою стройную теорию.

Коварство адской машины заключалось в том, что, подрывая пролетающее рядом тело, сама она оставалась целой и невредимой. Более того, выпуская очередную мину, она подпитывалась энергией разрушения и массой разлетающихся осколков, внутри неё происходили процессы регенерации, взрывчатое вещество аккумулировалось и формировался новый разрушительный заряд. Своеобразный перпетуум мобиле, настроенный на разрушение. Демократическое орудие убийства. Всеядное. И против чужих, и против своих.

Маневрировала мина-убийца непредсказуемым образом. Точнее, основную часть времени она проводила в точке Лагранжа между Землёй и Луной, где силы гравитации уравновешены и не нужно тратить энергию: можно затаиться и неделями висеть на одном месте, поджидая неосторожных путешественников. Конечно, в принципе можно сделать большой крюк и облететь дьявольскую мину за триста тысяч километров. Но кому в голову придёт тратить столько топлива в космосе? Это вам не керосин какой-нибудь – заправил полные баки и лети хоть по прямой, хоть по кривой на полуостров. Плутоний приходится беречь, не так уж много его выделяется правительствами на мирные цели.

Вот и не летает никто на Луну уже много лет. Даже и не пытается. И автоматические станции туда никто не посылает. Несколько попыток было сделано, но создатели бомбы и сами потеряли над ней контроль. Напрасно их предупреждали дружественные страны о своих запусках – мол, мы летим, пропустите нас, мы вас всегда поддерживали. Результат был всегда один и тот же: космический аппарат взрывался либо на пути туда, либо обратно – это уж наверняка.

Количество несчастных случаев в космосе уменьшилось, когда все научились обходить стороной тревожный сектор. Иногда, правда, мина дрейфовала на значительном расстоянии от точки своей спячки; предсказать точно её координаты было невозможно. Инструкция запрещала входить в опасную зону, но патрульный корабль Ивана находился далеко от неё. Представится ли ему когда-нибудь второй шанс повстречаться со злобной убийцей? Иван посмотрел на показания приборов: расстояние почти не изменилось, похоже, она его не чувствует. Сделав краткую запись в бортовом журнале «Иду на НЛЯ», пилот улыбнулся и начал рискованный манёвр.

***

Сколько себя помнил, Ваня мечтал полететь в космос. Его папа работал в научно-исследовательском институте и часто ездил в командировки на Байконур – устанавливать приборы на спутники и космические корабли. Ваня много раз просил отца взять его с собой, посмотреть, как ракеты стартуют в космос. Отец каждый раз говорил: «Подрастёшь, сам обязательно полетишь». Однажды отец привёз с Байконура красивый магнитик, который прилепили на холодильник на самом видном месте: на нём была изображена ракета на старте и лицо Гагарина в скафандре. Даже через скафандр было видно, какая у первого космонавта широкая, обаятельная улыбка.

Однажды Ваня принёс магнитик в школу и показал Генке, соседу по парте. Генка иногда брал у Вани книжки с красивыми картинками про ракеты и космические корабли. Отец Вани сам страстно увлекался космическими полётами и поддерживал увлечение сына.

– Пап, а на Марс скоро люди полетят? – спрашивал Ваня, рассматривая марсианский глобус, подаренный отцом.

Справа от равнины Амазония, почти у экватора, подобно кляксе в школьной тетради, расплывалось лавой жерло потухшего вулкана – гора Олимп, самая высокая гора в солнечной системе.

– Не знаю, – честно отвечал отец. – На Луну бы сначала слетать…

– Так на Луне же были люди! – восклицал доверчивый Ванечка.

– Видишь ли, Ваня…– загадочно тянул отец и переводил разговор на другую тему.

Уже потом, в центре подготовки космонавтов имени Гагарина, Иван узнал и про «лунный заговор», и про многочисленные нестыковки в лунных фото и видеоматериалах, и про странное нежелание астронавтов подтвердить своё присутствие на Луне клятвой на библии.

Генка, внимательно рассмотрев магнитик с Байконура, украдкой глянул на Ваню и вдруг выпалил:

– А знаешь что? Ты на него похож!

– На кого?

– На Гагарина. У тебя улыбка такая же, как у него.

Когда Ване исполнилось одиннадцать, отец повёз его во Владимирскую область. Моросило, небо затянуло сплошной серой пеленой. От деревни Новосёлово шли пешком три километра.

Было начало весны, под деревьями оставались подтаявшие сугробы, снег ещё не сошёл даже на дорожке, ведущей к стеле с барельефами лётчиков-испытателей. В одном из профилей Ванечка узнал знакомое лицо, только оно не улыбалось как обычно. Профиль космонавта был суров и сосредоточен, скульптор смог отобразить в нём решимость и упорное стремление к победе. Победе любой ценой.

– Такая же погода была и тогда, – помолчав, тихо сказал отец. – Даже ещё хуже. Низкая сплошная облачность, дождь со снегом. Можно было отложить испытательный полёт – метеоусловия не позволяли.

– Как это случилось?

– Самолёт сорвался в штопор на последней минуте. А почему – возможно, лётчик принял низкую облачность за твёрдую поверхность. Или, чтобы не допустить столкновения с каким-то посторонним телом, резко подал в сторону.

Ваня смахнул с щеки капельку влаги. Не иначе, как снежинка на щеке растаяла.

– Пап, он же был такой молодой... Как ты думаешь – ему было страшно?

– Запомни, сын: даже герою бывает страшно. Но подвиг совершает тот, кто сумел победить свой страх. Ради дерзновенной мечты. А девизом всей жизни Гагарина было «лётчик должен летать».

С тех пор Ваня твёрдо решил стать космонавтом. Его заветной мечтой стало побывать на Луне, и не просто побывать, а поработать на лунной станции. Одним из первых пройти по лунным морям, исследовать загадочные масконы, посмотреть, как блестит лунная пыль в полдень, когда солнце стоит прямо над головой. Он занимался в спортивной школе. Но всегда находил время для чтения. Чтобы тебя взяли на Луну, недостаточно иметь крепкую мускулатуру, нужно иметь прочные знания. Так решил Ваня. И ещё он воспитывал волю. Сам разработал для систему: если поймает себя на том, что не хочется, например, пойти нарубить дров летом на даче, – обязательно встанет и пойдёт нарубит. Или хочется почитать интересную книжку вместо того, чтобы учить уроки, – отложит книжку и засядет за химию.

С трудами Циолковского он познакомился ещё в школе. Его поразило неудержимое воображение глухого калужского мечтателя, который в самые голодные годы, при свете керосинки, смело мечтал о космических полётах. Каждая научная статья Циолковского была одновременно фантастикой. В девятом классе, по примеру Циолковского, Ваня даже стал использовать русские буквы для обозначения физических величин: «у» для ускорения, «с» для силы, «м» для массы и так далее. Учителю физики надоедало разбираться в его уравнениях и он с размаху ставил ему двойки на контрольных. Ваня пытался доказать свою правоту, ссылался на Циолковского, но всё было напрасно. Спасло положение то, что мальчик быстрее всех решал на уроке задачи и всегда давал правильный ответ. Физик скрепя сердце поставил ему четвёрку в четверти. В десятом классе Ваня понял, что плетью обуха не перешибёшь, и вернулся к общепринятой системе обозначений.

У Вани было мало друзей в школе. И неудивительно: вместо того, чтобы гонять мяч на пустыре, он всё свободное время посвящал чтению и конструированию космолётов. То, что один в поле не воин, он понял не сразу, а когда понял, то стал искать себе единомышленников. Наткнулся в литературе на упоминание о русском космизме и с удивлением обнаружил, что и Циолковский, и Рерих, и Гагарин были русскими космистами. И Сергей Павлович Королёв. И даже Иван Антонович Ефремов.

Почему даже? Братство устремлённых в космос первооткрывателей, которых завораживало ночное небо и бескрайние дали, включало в себя и писателей-фантастов, и художников, и учёных. Главное, что их объединяло – вера в победу человеческого духа, в мощь человеческого разума. Все они были мечтатели и считали, что только объединившись, люди смогут выйти в космос. С особым вниманием Иван прочёл труды Николая Фёдорова – родоначальника русского космизма – и с изумлением узнал, что его отцом был князь Гагарин. Не зря, ох не зря выбрал Сергей Павлович первым космонавтом Юрия Алексеевича! Тем самым он протягивал нить от одного Гагарина к другому, от мечты к её осуществлению... Почти незримую нить, но такую завораживающую и полную символизма.

Николай Фёдоров (Гагарин), очень добрый и скромный человек, отказывался позировать для художников. Единственный прижизненный портрет был сделан тайком от него. Но даже на этом схематичном рисунке лицо Фёдорова освещала кроткая улыбка человека, который постиг тайну жизни и смерти. Детская и трогательная улыбка гения, мечтавшего о бессмертии для всех людей. Пусть в такой наивной и простодушной форме, но он чистосердечно верил, что когда-нибудь человечество преодолеет распри и раздоры, объединив усилия для победы над физической смертью.

Ваня всегда носил в своей записной книжке этот портрет. Вместе с фотографией, на которой был изображён Юра Гагарин в пионерском галстуке. Однажды, положив их рядом, Ваня ахнул: тот же разлёт бровей, чуть-чуть оттопыренные уши, приподнятые уголки губ. И улыбка, улыбка! Если глаза – зеркало души, то улыбка – её проводник. Из тьмы веков, через боль, страдания, тяготы и недоверие – от чудаков, впервые поднявших к небу глаза, к первопроходцам космических дорог, посмевшим бросить вызов земному тяготению.

Люди с космической улыбкой. Все они были увлечены космосом, их влекла в небо неодолимая сила. Их было много, Иван был не один. Он ясно ощутил своё родство со всеми устремлёнными в космос первооткрывателями. Нас всех сплотила одна сила, подумал Иван.

Эта сила заставляла пренебрегать удобствами, воспитывать волю, накапливать знания и тренироваться, тренироваться до изнеможения.

Чтобы стать достойным.

И мечтать. О том, что полетит на Луну. Даже когда стало ясно, что полёт откладывается на неопределённое время.

***

Всё это промелькнуло в уме у Ивана, пока он рассчитывал новую траекторию. Несмотря ни на что, он сумел сохранить верность своим детским мечтам. Уже введя откорректированные данные, он снова улыбнулся, подумав о том, что на смену ему придут космонавты, которые будут безбоязненно летать на Луну. Пусть не он, но другие обязательно построят на Луне станцию, исследуют Океан Бурь и Море Дождей, заберутся на Кавказ (да-да, на Луне есть свои Кавказские горы и даже Альпы!). Лунная пыль осядет на скафандрах вместо дождя, а в Заливе Зноя действительно будет очень жарко, если вдруг откажет система вентиляции... Разве можно остановить в поиске людей, давших простым извержениям лавы такие романтические названия!

Вдруг Ивану пришла в голову оригинальная мысль. А что, если обмануть адскую машину? Надо направить её по ложному следу. У меня есть неисправный кондиционер, пусть он взорвётся вместо корабля. Известно, что кондиционеры иногда взрываются, так пусть в этом случае он послужит правому делу.

Иван надел скафандр, перетащил из двигательного отсека неисправную деталь к выходному шлюзу, который открывался как раз в нужном направлении, и придал ей импульс посредством пинка. Пусть летит, пока не попадёт в поле зрения дрейфующего яйца. А мы пока подберёмся к нему с другой стороны...

***

Позднее, в кают-компании орбитальной станции, когда его будут поздравлять с успехом и вручать памятную награду в честь торжества разума над бездушным и безумным врагом, кто-то задаст вопрос, как ему пришла в голову такая простая мысль. Иван скажет:

– Я вспомнил, как говорил мой учитель физики: «Самое трудное – это найти лёгкий выход». А если серьёзно – то мне очень хотелось увидеть кратер Гагарина и подняться на центральную горку в кратере Циолковского. А для этого обязательно надо было попасть на Луну, потому что они на обратной стороне, с Земли их не видно.

– Разве тебе не было страшно?

– Конечно, было. Но я подумал: если не я, то кто же? И главное – когда? Надо же было положить конец страху. И потом, мне помогли.

– Кто?

– Мои родственники. Я о них вспомнил, и мне стало не страшно, – сказал Иван и лицо его озарилось широкой, обаятельной улыбкой.

В этот момент в кают-компанию зашёл борт-связист и передал Ивану телеграмму.

– Только что получено сообщение из Центра. Просили вручить немедленно.

Иван развернул сложенный вдвое листок бумаги с отпечатанным сообщением и быстро пробежал его глазами: «Поздравляем с назначением первым пилотом транспортного корабля «Лунный орёл» по маршруту Земля – Луна, Море Кризисов, с целью доставки грузов для строительства станции «Содружество». Прибыть в распоряжение Центра безотлагательно. 12 апреля 2034 года».

Лунная миссия

Знаете ли вы, что такое масконы? Пока я не попал на Луну, я и сам знал это только понаслышке: что, дескать, существуют такие аномальные области на поверхности Луны, где сила тяжести больше, чем в среднем по Луне. Почему они аномальные, как образовались – никто до сих пор доподлинно не знает. Гипотез много, но все они какие-то искусственные, что ли. Геологические депрессии, в которые выдавливается лава из мантии, падение крупных метеоритов и так далее – всё это звучит, конечно, наукообразно, но по большому счёту ничего не объясняет. И что интересно – масконы эти существуют только под лунными морями. Под морем Дождей, Влажности, Ясности. И, конечно, под морем Кризисов.

Когда в море Кризисов задумали строить международную лунную станцию, про масконы никто не подумал. На них просто махнули рукой. Мало ли какие аномалии встречаются в космосе! Волков бояться, в лес не ходить. Теперь-то все помнят, что там произошло, как внезапно прекратилась связь с первой международной лунной экспедицией, основанной прямёхонько под морем Кризисов. Одна из версий произошедшего сейчас гласит: неудача связана с гравитационной аномалией в месте прилунения. А Центральный Залив? А Залив Зноя? Под ними тоже есть масконы, и не маленькие. И никто теперь не решается прорываться вглубь лунного грунта в этих местах. Не буди лихо, пока оно тихо. Кто знает, какие сюрпризы поджидают нас на месте этих концентраций масс?

А вы никогда не задумывались, почему морей на обратной стороне Луны так мало? Море Москвы да Море Мечты, вот и всё. Природа не терпит пустоты, как заметил однажды древнегреческий мыслитель, и с тех пор его никто ещё не опроверг, хотя наука умеет много гитик. В общем, когда я захотел выбрать в качестве темы своей диссертации изучение положительных гравитационных аномалий на поверхности Луны, мой руководитель только грустно на меня посмотрел и сказал:

– Дима, вы понимаете, что ввязываетесь в безнадёжное предприятие?

– Почему, Фёдор Васильевич? – делая невинные глаза, спросил я.

– Потому что на старом материале вы не защититесь, а новых данных в обозримом будущем не появится, так сказать. На Луну же сейчас никто не летает и даже автоматических космических аппаратов посылать не собирается. Так что, мнэ-э, не советую. Выберите что-нибудь попроще, поприземлённее, так сказать. Например, «Влияние космического мусора на местоположение точек либрации1».

Мы, аспиранты, люди подневольные, с научным руководителем спорить не привыкшие. Мусор так мусор, либрация так либрация. В этой области, кстати сказать, данных накопилось предостаточно, потому что планета Земля уже лет восемьдесят ни в чём себе не отказывает – засылает в космос спутники, ракеты и космические аппараты бешеными темпами. Некоторые улетают куда глаза глядят и постепенно исчезают из поля зрения даже самых мощных телескопов, но большинство из них остаются поблизости, крутятся вокруг Земли и со временем переходят в разряд никому не нужных отбросов. Если так пойдёт и дальше, лет через сто вокруг нашей планеты сформируется непробиваемый панцирь из железа наподобие сферы Дайсона – мечты всех фантастов.

Диссертацию я защитил, но желание раскрыть тайну масконов никуда не пропало. Можно сказать, это была моя самая большая мечта. Поэтому не сложно представить мою радость, когда я узнал, что Центр изучения Луны и планет одобрил мою заявку на участие во второй международной лунной экспедиции, МЛЭ-2.

Экспедицию предполагалось послать на обратную сторону Луны, подальше от скопления положительных гравитационных аномалий. Международное научное сообщество посовещалось и решило, что подбираться к сомнительным местам следует постепенно: сначала обосноваться в спокойном месте на поверхности Луны, например, в каком-нибудь из мест с отрицательными аномалиями, которые считались сравнительно безопасными, а уж затем шаг за шагом подступаться к критическим точкам.

На Луну я летел на тяжёлом транспортнике «Лунный орёл». Это тот самый корабль, который доставлял грузы и членов международной экспедиции на станцию «Содружество» в 2034 году. Прошло пять лет с тех пор, как станция перестала отвечать на запросы с Земли. И вот только сейчас начала снаряжаться очередная экспедиция.

Люди – такие существа, что никогда не останавливаются на достигнутом. Если хотите знать моё мнение, то природа специально создала этих беспокойных существ, чтобы они отвечали на десять тысяч «как» и сто тысяч «почему». Наверное, ей просто стало скучно с камнями и деревьями – стоят себе на одном месте и никуда не стремятся. Вот она и решила поэкспериментировать. На свою голову.

На «Лунном орле» не было кают-компании. Это же вам не пассажирский лайнер со всеми удобствами. Была небольшая подсобка, временно приспособленная под двух пассажиров: кроме меня и командира корабля Ивана Шапошникова, летел ещё мастер буровых установок Андрэ Стреляный. Переносную буровую установку погрузили на борт непосредственно перед вылетом. Я видел в иллюминаторе, как автокар подвёз к трапу ящики, и Стреляный вместе с Шапошниковым осторожно занесли их на корабль.

Грузный усатый Андрэ втиснулся в подсобку, поздоровался со мной и сказал:

– Ужасно хочу спать. Всю ночь сегодня проверяли аппаратуру. Милая подружка — подушка. Не возражаешь, если я там прилягу?

И указал взглядом на верхний гамак нашего двухъярусного приспособления. Я не возражал.

Потом он улёгся и сразу захрапел. Чтобы ему не мешать, я пошёл в командирскую рубку. Пилота я никогда прежде не видел, но он, оказывается, был со мной знаком. Заочно.

– Каким образом? – удивился я.

– Я читал вашу диссертацию, Дмитрий.

Выяснилось, что это тот самый пилот, который подорвал адскую машину в точке Лагранжа между Землёй и Луной, а мои расчёты ему в этом помогли. Мы разговорились.

– Наша экспедиция – подготовка к следующему этапу освоения Луны, – сказал Иван. – Мы должны взять пробы грунта на месте посадки. Есть подозрение, что на глубине десяти или пятнадцати метров залегают пласты водяного льда. Если это так, водой мы будем обеспечены. Плотность лунного реголита примерно в три раза больше плотности льда, а там, куда мы летим, найден участок с отрицательной гравитационной аномалией.

– Почему именно лёд?

– Потому что остальные гипотезы выглядят ещё более фантастично. Не дуб же сухой там залегает и не парафин, в самом деле! Веществ с такой маленькой плотностью в природе не так много. Во всяком случае, мы их пока не знаем. – Командир помолчал и спросил: – С третьим членом экипажа уже познакомились?

– Только по имени. Он решил за время пути отоспаться. Похоже, собирается спать все десять часов полёта. Кстати, почему у него такое странное сочетание имени и фамилии? Андрэ – имя явно французское, а фамилия ассоциируется у меня с поговоркой «стреляного воробья на мякине не проведёшь».

– Он и есть француз. Экспедиция же у нас международная. Только благодаря моим усилиям в состав включили второго русского, то есть вас. Вначале хотели взять немца – специалиста по масс-спектрометрии. Но я настоял, чтобы утвердили вашу кандидатуру. Ваша диссертация сыграла здесь ключевую роль.

– А почему Стреляный?

– Потомок французов, попавших в Россию с Наполеоном. Его предок по отцовской линии был подстрелен в лесах партизанами. Наша русская женщина его нашла, привезла на санках домой и выходила. Спасла от верной смерти, а то бы окоченел от холода. Он в неё, конечно, влюбился и остался в России жить. Но имена своим детям в этом роду стали давать французские, так уж повелось. Отец нашего Андрэ увёз его во Францию маленьким мальчиком в лихие девяностые. Тогда многие разбегались в разные стороны из России, как тараканы. Поэтому Андрэ – гражданин Франции, но русский язык знает отменно. Немного злоупотребляет свои знанием.

– Что вы имеете в виду?

– Сам увидишь, – улыбнулся Иван. – Давай на «ты»? Нам жить рядом не одну неделю, «выкать» как-то не сподручно.

Мой прогноз о том, что Андрэ проспит всю дорогу до Луны, не оправдался. Часа через два он появился в командирской рубке свеженький, причёсанный и даже, по-моему, побритый.

– Салют, командир! Старый знакомый – снова здорово!

С каждым из нас он обменялся крепким рукопожатием. Так сжал мою руку, что я крякнул:

– Ну и силён ты, братец!

– Силён, как бык, а смирён, как корова, – добродушно ответствовал Андрэ. – Это про меня. Командир, когда прибываем?

– По расписанию. Мимо Луны не пролетим. А ты как – хорошо выспался?

– Ночь – матка: выспишься – все гладко.

Мы с Иваном переглянулись. Я понял, почему он сказал про Андрэ, что тот злоупотребляет знанием русского языка: если в каждое предложение вставлять пословицу или поговорку, то вначале это забавно, а потом приедается. Придётся потерпеть. Так бывает: некоторые иностранцы знают русский лучше самих носителей и часто бравируют этим знанием.

– А теперь, братцы, прошу вас покинуть рубку, а то что-то тесновато здесь стало...

Я подумал, что Андрэ не упустит случая, чтобы вспомнить очередную пословицу, и не ошибся.

– В тесноте да не в обиде, – кротко выразился он, пропуская меня вперёд при выходе из рубки.

Оставшуюся часть пути мы с Андрэ провели в своём кубрике за игрой в шахматы. Он легко выиграл у меня два раза, применив один раз защиту Петрова, а второй раз – защиту Бенони. В третий раз я играть отказался, сославшись на то, что мне нужно додумать детали теоретического обоснования нашего погружения в лунные недра. Он заинтересовался.

– А как удалось определить, что вода есть именно в этом месте, где запланирована посадка? – Андрэ достал из-под подушки небольшой планшет. – Скачал все материалы по этому поводу, но ещё не успел прочесть. Может, объяснишь в двух словах? Я читал, что лёд на Луне есть, но только в тени кратеров на полюсах, куда никогда не проникает солнечный свет.

– Не только. В тени кратеров на полюсах – да, нашли раньше всего. Залежи под реголитом в других местах обнаружили позднее, с помощью нейтронного спектрометра. И теперь название лунные «моря» обретают своё первоначальное значение – там действительно есть вода, в форме льда, на глубине примерно пятнадцати метров.

– Как водяной лёд вообще мог на Луне оказаться? На сухом и безжизненном каменистом шаре?

– Есть две теории. Либо занесли метеориты, либо вода всегда там была – внутри Луны, конечно. А на поверхность попала при извержениях вулканов вместе с вулканическими газами и застыла в виде льда. Если верна вторая гипотеза, то под корой могут скрываться настоящие озёра, моря и даже океаны. Кора тоньше на обратной стороне Луны – ещё один аргумент, почему решено лететь именно туда.

– Значит, мы летим, чтобы проверить эту гипотезу? А если мы не сможем добраться до воды? Не получится ли так, что будем у воды ходить и пить просить?

– У нас есть синтезатор воды из протонов и атомов кислорода. Энергию будем брать от солнечных батарей. Атмосферы на Луне нет, облаков нет, ничто не мешает в избытке получать солнечную энергию. Жить будем в надувном модуле, солнечные батареи расположим неподалёку.

«Что-то многовато он вопросов задаёт. Не может быть, чтобы его не познакомили с деталями нашей экспедиции. Странный он какой-то. Надеется, что случайно проговорюсь о чём-то?» Я решил быть с коллегой осторожнее.

– Подлетаем, – бросив быстрый взгляд в иллюминатор, констатировал Андрэ. – Конец – делу венец.

– Ну, до конца нам ещё как до китайской границы, – миролюбиво подхватил я.

– Китайской? Здесь есть китайская база? – бросив быстрый взгляд на меня исподлобья, спросил Андрэ.

– Поговорка такая есть. Не знаешь? Дарю. Кстати, где ты изучал русский? Очень хорошо говоришь, даже без акцента. В России долго жил?

Настала моя очередь задавать вопросы. Мне показалось, что прежде чем ответить, Андрэ замешкался на долю секунды. Или только показалось?

– Когда я уехал из России, мне было всего шесть лет. Умею говорить по-русски с тех пор. И потом с нами отец всё время занимался, хотел, чтобы дети не забывали родной язык.

– Так для тебя, Андрэ, родина – Франция или Россия?

– Моя родина там, где проплывают самые прекрасные облака. Знаешь, кто это сказал?

– Кто?

– Жюль Ренар, французский писатель. И я с ним согласен. Считаю, что планета Земля – слишком маленький шарик, чтобы устраивать на нём разборки и потасовки. Всё равно, что стрелять в своё отражение в зеркале, стоя впритык к нему, или бросаться камнями в соседа, живя в стеклянном доме.

Понятно. Космополит-интеллектуал. Ну что ж, будем иметь в виду.

– А ты разве не так считаешь?

По большому счёту, я тоже так считаю. Но прежде чем объединиться, как говорил полузабытый классик примерно сто пятьдесят лет тому назад, надо как следует размежеваться. Вслух я сказал:

– Я считаю, что если у человека нет корней и он как перекати-поле мотается по свету, ему нельзя до конца доверять.

Андрэ усмехнулся:

– Ну, это спорный вопрос. Мы ещё поговорим на эту тему. Не возражаешь? А сейчас настало время готовиться к прилунению. Корабль пошёл на посадку.

***

Прошла неделя, как мы прибыли на Луну. Первым делом развернули жилой модуль, установили гидропонную систему для выращивания растений и овощей с фруктами, укрепили солнечные батареи подальше от больших валунов, чтобы на них не падала тень и чтобы они большую часть времени впитывали солнечное излучение.

Как-то раз, когда Андрэ возился с буровой установкой, пытаясь поставить защиту на вертлюг от вездесущей лунной пыли, командир пригласил меня в рубку и сразу взял быка за рога.

– В мои обязанности, согласно Протоколу, входит ознакомление с личными данными вверенного мне персонала. Дима, я прослушал записи ваших разговоров с Андрэ и кое-что мне показалось странным.

– Ты хочешь сказать, что следишь за нами? – я не мог скрыть обиды.

– Не слежу, а стараюсь быть в курсе, – Иван улыбнулся.

Улыбка у него была замечательная, она сразу располагала к себе. На такого человека не хотелось обижаться в принципе.

– И что же именно показалось тебе странным в нашем разговоре? – В моём тоне прозвучал скрытый вызов. Кому же понравится, когда тебя подслушивают!

– Понимаешь, это на уровне подсознания. Слишком много вопросов он задаёт, хотя всю нужную информацию и сам знает – иначе его не взяли бы в экспедицию.

Это я понимал. Все мы сдавали экзамен по истории исследования Луны и по лунной географии. Кроме того, мы должны были показать свои знания о физических и химических особенностях лунного ландшафта. К тому же, я подписывал специальную бумагу о неразглашении. Но тогда я не придал этому особого значения, подумал, что это простая бюрократическая формальность.

– Мне тоже показалось его любопытство наигранным. Поэтому я решил взвешивать свои слова.

– Вот-вот. Правильно решил. – Иван помолчал и, явно на что-то решившись, добавил: – Пришло время посвятить тебя в некоторые детали...

***

Через десять дней наш турбобур наткнулся на полость с отрицательным давлением. Мы сидели в аппаратной, всё шло хорошо. А потом давление в какой-то момент начало резко уменьшаться, дошло до нуля и – если бы разработчики предусмотрели шкалу с отрицательными показаниями – наверняка ушло бы в область отрицательных значений. Это был нонсенс с точки зрения всех физических законов, но мы наблюдали его тремя парами глаз.

Сначала мы подумали, что испортилось оборудование. Андрэ произнёс по-французски что-то нечленораздельное, в котором мне послышались слова «стопе» и «мерд», а потом посмотрел на нас и добавил по-русски:

– Под лежачий камень вода не течёт. Пойду наружу, гляну, в чём дело. Возможно, трос оборвался или пыль в буровой насос проникла. Эта пыль меня достала, она даже на зубах у меня по ночам скрипит. Не возражаешь, командир?

– Только будь осторожен. Если мы подобрались к пустоте, возможен обвал лунного грунта.

– Всё можно, если осторожно, – откликнулся Андрэ и пошёл в шлюзовую камеру надевать скафандр.

Прошло полчаса, но он не вернулся. Мы начали волноваться. Дело в том, что буровая установка находилась вне поля зрения наших локаторов: Андрэ настоял, что бурить надо в небольшом кратере, дно которого мы не могли видеть из жилого отсека, стоявшего за гребнем. Приборы по-прежнему показывали нулевое давление в полости, куда проник бур. Прождав ещё пятнадцать минут, командир решил лично пойти на разведку и уже взялся за скафандр, как из-за гребня показался Андрэ. Шёл он неуклюжей походкой, как будто сгибаясь под тяжестью непомерного груза, хотя видно было, что ничего лишнего с собой не несёт. К тому же мы знали, что любой имеющийся у нас груз великану Андрэ нипочём – тем более на Луне, где сила тяжести в шесть раз меньше земной...

Андрэ еле дошёл до шлюзовой камеры, где мы его уже поджидали. Сняли с него скафандр и довели до койки. Он нашёл в себе силы проговорить:

– Опасайся бед, пока их нет, – после чего провалился в глубокий сон.

***

Проспал Андрэ ровно двенадцать часов. Мы его не будили. Но, пока он находился в глубоком полуобморочном сне, мы с командиром сходили к буровой установке, захватив с собой гравитационный лазер. С его помощью можно было посылать гравитационный сигнал на расстояние до пяти тысяч километров – а это больше, чем диаметр Луны. Иван решил, что пора применить его в деле. Любую гравитационную аномалию, положительную или отрицательную, прибор должен был зафиксировать и измерить.

Этот опытный портативный экземпляр разработали в условиях строгой секретности в институте гравитационно-волновой астрономии специально для нашей экспедиции. Но, чтобы не привлекать лишнего внимания, на коробке с прибором не было грифа секретности, он проходил под видом личных вещей командира. К чему такая скрытность? – спросите вы. Ведь экспедиция международная, она должна отстаивать общие интересы планеты Земля перед лицом возможной угрозы извне. Но тут надо принять во внимание один факт.

Примерно полгода назад стационарный детектор гравитационных волн, установленный в нашей стране на Кавказе, зафиксировал странный сигнал из созвездия Льва. В этом созвездии, на расстоянии ста двадцати пяти световых лет от нас, находится экзопланета K2-18b. Планета, каких много открыто в последнее время, они плодятся как грибы после дождя благодаря возросшей мощности телескопов. Но с этой планетой произошло что-то странное: её масса как будто выросла на ощутимую величину, а потом за считанные секунды вернулась к прежнему значению. Учёные всех стран ломали голову над этим необъяснимым явлением, но найти удобоваримого объяснения долго не могли. Наконец один младший научный сотрудник в России предложил оригинальную гипотезу, которую неосмотрительно обнародовал в открытой научной печати: с планеты K2-18b в сторону Земли якобы послана гравитационная голограмма, которую можно расшифровать с помощью гравитационного лазера (которого на тот момент в принципе ещё не существовало). Все разведки мира всполошились и начали гоняться за автором гипотезы – наверное, чтобы при личной встрече выразить своё восхищение. Но он как в воду канул.

Разные страны мира начали соревноваться, кому первому удастся создать гравитационный лазер. Причём везде эти разработки держались в строжайшем секрете. К моменту старта МЛЭ-2 двум странам – России и Китаю – удалось договориться и сделать рывок в создании совместного прибора. Он-то и полетел на Луну для испытаний.

Но это всё – неофициально. По официальной версии, экспедиция из трёх человек летела на Луну для того, чтобы убедиться в наличии под лунной корой внушительных запасов воды. Люди давно уже приглядывались к нашему естественному спутнику. На заре цивилизации к Луне относились как к божеству, дающему энергию для исцеления тела и души, а в наш более меркантильный век – как к источнику вполне материальной энергии. Огромные запасы изотопа гелия-3 – элемента, используемого в термоядерном синтезе, – сделали Луну лакомым кусочком в гонке за энергоресурсами. На Земле этого элемента очень мало, производство его нерентабельно, а на Луне он буквально валяется под ногами: надо всего лишь наладить его промышленное производство из лунного реголита. И тогда вся планета Земля будет обеспечена энергией на пять тысяч лет вперёд.

Любое промышленное производство требует большого количества воды. Поэтому и встал на повестку дня вопрос о том, где эту воду добывать. Не везти же её с Земли?

Официальная легенда, гласившая, что МЛЭ-2 будет заниматься бурением лунного грунта в поисках водяного льда, соответствовала истине только отчасти. Вы уже, наверное, догадались, что основной целью было испытание на практике гравитационного лазера. То, что мы везём с собой лазер, знал только Иван, а с некоторых пор и я – меня командир, нуждаясь в помощнике, решил посвятить в секрет, предварительно убедившись, что я заслуживаю его доверия.

***

Первыми словами проснувшегося Андрэ, когда мы пришли его проведать, была, конечно, очередная поговорка:

– Кто хочет много знать, тот не должен долго спать. Сколько же я проспал, шерз ами?

– И голове надо отдохнуть, не только рукам, – в тон ему ответствовал Иван.

Ого, – подумал я, – мы тоже, оказывается, не лыком шиты. Затем командир сказал:

– Андрэ, ты помнишь, что произошло у буровой установки?

Андрэ, казалось, смутился. Обхватил руками голову, подёргал усы, задумчиво поглядел в угол и наконец произнёс:

– Смутно. Помню только, что когда дотронулся до лебёдки, меня как будто что-то шарахнуло и я потерял сознание. Очнулся – лежу в пыли. Хорошо, что скафандр крепкий, без повреждений обошлось. Я даже не помню, как добрался до лагеря.

Мы с Иваном переглянулись. Темнит? Или действительно не помнит? Вслух командир сказал:

– Дошёл ты сам, но в полубессознательном состоянии. Когда мы обследовали место происшествия, то нашли у буровой установки вот это, – Иван протянул Андрэ небольшой цилиндр, с виду похожий на патрон или на небольшой фонарик. – Насколько я разбираюсь в современных технологиях, это излучатель гравитационных волн неизвестного типа. Заряд на нуле. Андрэ, ты использовал этот прибор, не поставив в известность меня как руководителя экспедиции. С какой целью?

Андрэ отвёл глаза и облизнул губы. Не дождавшись от него ответа, Иван продолжал:

– До полного выяснения обстоятельств случившегося я отстраняю тебя от всех работ и помещаю под временный арест. Ты не сможешь покидать станцию и принимать участие в текущих делах.

– Командир, вы не имеете права...

– Имею. Я уполномочен принимать единоличные решения в чрезвычайных ситуациях. А сейчас ситуация сложилась именно чрезвычайная. Пойдём, Дмитрий.

Мы вышли и оставили Андрэ в одиночестве. Таким жёстким командира мне ещё не приходилось видеть. Куда исчезла его обаятельная улыбка? Суровый взгляд зелёных глаз, казалось, сможет испепелить любого, вставшего у него на пути. Белобрысая чёлка растрепалась, закрыв высокий решительный лоб. Он нетерпеливо тряхнул головой и пригладил волосы всей пятернёй.

– Меня предупреждали, но я до конца не верил. Думал – всё это излишняя подозрительность...

***

Пришла пора рассказать о том, что мы увидели у буровой установки, наведавшись к ней после злополучной выходки Андрэ. Сама буровая вышка стояла на месте, но бурильная колонна была выброшена из лунных недр и валялась неподалёку, как будто сказочный великан, чей глубокий сон потревожили непрошеные чужаки, вытолкнул её в сердцах наружу, как мы отмахиваемся от надоедливых насекомых. Даже удивительно, как уцелела вышка – колонна пролетела между её ажурными опорами и упала метрах в двадцати от скважины. Иван мельком посмотрел в сторону колонны, но не стал к ней подходить: всё внимание его привлёк продолговатый предмет, валявшийся неподалёку от того места, где в лунной пыли отпечатались подошвы Андрэ, топтавшегося здесь до нас. Командир подобрал вещицу и, ни слова мне не сказав, двинулся в обратный путь. Лишь отойдя на приличное расстояние, он обернулся и, увидев, что я стою как истукан, помахал мне рукой, приглашая следовать за ним.

Я недоумевал: мы же хотели испробовать гравитационный лазер, для этого и пришли! Но объяснений от Ивана я дождался нескоро. Разоблачившись в шлюзовой камере и повесив скафандры в продувочный шкаф – обычная процедура, необходимая для очистки снаряжения от вездесущей лунной пыли, – мы пошли в командирскую рубку. По-прежнему ни слова не говоря, Иван вставил найденную штуковину в зарядник; спустя пять минут на ней загорелся зелёный глазок и стрелка на шкале сдвинулась с мёртвой точки.

– Пока достаточно, – Иван точными движениями приспособил цилиндрик перед голографическим экраном и включил наш собственный лазер – так, чтобы он «освещал» и сам объект, и экран через систему зеркал.

Вначале ничего не произошло. Никаких лучей мы, естественно не увидели, да и не могли видеть в принципе – это же гравитационные волны, а не световые. Но вот на экране возникло изображение... существа, очень похожего на человеческое! И только раскосые глаза, которые мерцали во всю ширину лба над крючковатым носом, да золотистый пушок на носу, придававший существу вид весёлого клоуна на новогоднем празднике, указывали на то, что перед нами представитель иной звёздной расы. Хоть и очень похожей на земную. Два уха, два глаза, один рот и один нос. Но череп совершенно безволосый. Существо протянуло к нам руку ладонью вверх и заговорило. Вернее, ни один мускул не дёрнулся на лице, но мы явственно услышали слова: они возникали прямо у нас в мозгу:

– Приветствую вас, жители иного мира! Если вы расшифровали это послание, значит, вы владеете технологиями, с помощью которых мы сможем общаться с вами в режиме реального времени. Вначале немного о нас, о нашей планете, о том, почему мы делаем попытки связаться с братьями и сёстрами по разуму.

– На нашей планете долгое время существовали два племени, которые боролись друг с другом. Их противостояние едва не погубило всю планету, потому что каждое из них создало несметное количество вооружений, способных уничтожить Альтерру (так зовут нашу планету) за считанные часы. Народы эти жили на разных континентах, но смертоносные ракеты могли долететь от одного материка до другого за пятнадцать минут. Случилось так, что агрессивное племя погубило само себя и свой собственный континент неразумными действиями, но сейчас не время подробно распространяться об этом. Другой континент пострадал незначительно; жившее на нём миролюбивое население вскоре справилось с нанесённым уроном и продолжало дружно жить, работать и заниматься творчеством и поиском истины.

Все усилия, которые высвободились после окончания гонки вооружений, были сосредоточены на поисках новых источников энергии, на космических исследованиях, на экспериментах по овладению временем и пространством. Учёные открыли дискуссию в обществе: следует ли нам закрыться от остальной вселенной, чтобы ненароком не нарваться на чуждую и агрессивную расу, которая нас поработит или уничтожит, или нужно, отбросив страхи и сомнения, пытаться найти себе подобных по разуму? Не будем сейчас входить в детали и перипетии этой борьбы умов; скажем только, что победило второе мнение: необходимо искать во вселенной следы разумной жизни и, если мы не одиноки в пространстве и времени, постараться найти общий язык с существами, которые, как и мы, стремятся познать истину.

– Наша планета, Альтерра, находится в системе Солиниуса – красного карлика в главном спиральном рукаве галактики, в третьем витке от центральной чёрной дыры. Подробные координаты мы дадим позже, когда убедимся, что вы не замышляете зла и не собираетесь вступать с нами в контакт, чтобы воспользоваться нашими достижениями, а потом уничтожить нас. Да, мы не делимся своими секретами с первыми встречными во вселенной – мы не такие наивные. Хотя мы надеемся, что разумные существа, вышедшие в космос и способные обмениваться сигналами с другими разумными существами, не могут желать зла себе подобным.

В этот момент передача прервалась, голограмма пошла рябью, изображение пропало. Потом мелькание теней и красочных полос на экране сложилось в пульсирующую картину, которая начала мерцать наподобие звёздного неба у горизонта во время пыльной бури в пустыне.

– Андрэ вмешался, – спокойно заметил Иван. – Начал передавать своё сообщение. Он спешил и не стал ждать окончания послания инопланетян. Очень хотел их о чём-то уведомить. Интересно, на что он надеялся? И откуда ему стало известно об этой законсервированной базе иных?

– Возможно, это просто гипотеза заинтересованных лиц. Сообщение о гравитационной голограмме, посланной с планеты K2-18b в сторону Земли, было опубликовано в разных источниках.

Изображение на экране ещё несколько раз дёрнулось и успокоилось. Мне показалось, или существо выглядело растерянным и даже расстроенным? Оно как будто прислушивалось к чему-то и одновременно принимало решение. У них же телепатия, сообразил я. Наверняка они могут обмениваться мыслями мгновенно, он же сказал – «в режиме реального времени». Наконец, решение было принято. Существо возобновило свой монолог:

– Только что с планеты, называемой местными жителями «Земля», было принято сообщение, из которого следует, что нам предлагает свои услуги группа лиц, именующая себя «послы демократии». Они хотят с нашей помощью установить демократию на всей планете, несмотря на то, что большинство населения против. Мы через это проходили: так называемая «демократия» маскирует автократический режим правления. Мы решительно отказываемся иметь дело с представителями «послов демократии». Ждём ваших разъяснений. На этом прерываем нашу передачу.

Мы с Иваном переглянулись.

– Да-а, дела-а, – протянул командир. – «Послы демократии», ишь ты! И сюда успели пролезть.

– Кто это? Я никогда о таких не слышал.

– Я тоже. Наверняка кучка богатеев, желающих на чужом горбу въехать в рай. Подробнее, я думаю, Андрэ нам расскажет. – В голосе командира я услышал несвойственную ему жёсткость и даже угрозу.

В кубрике, где мы оставили Андрэ, было пусто.

– Иван, разве ты не закрыл Андрэ перед уходом?

– Закрыл. – Командир выглядел озадаченным. – Я точно помню, что заблокировал дверь картой доступа.

– Наверное, у него был дубликат.

– Откуда?

– А разве пронести на борт дубликатор было проблемой? А потом клонировать твою карту – раз плюнуть! Ты же не прятал её от нас...

– А надо было! И куда же он делся?

– Может, направился к буровой остановке? – предположил я.

– Пошли, – решительно сказал командир. – Вернее, пойду я один. Ты должен остаться здесь, – и, посмотрев на меня, добавил: – это не обсуждается.

***

Иван догнал Андрэ на полпути к месту его назначения. Только отправился он не к буровой вышке, а к единственному месту с положительной гравитационной аномалией, которая оказалась неподалёку от нашей базы. Он не расстался со своим замыслом связаться с пришельцами со звёзд. Дались ему эти инопланетяне! Потом мы узнали, что нам очень повезло: наш первый контакт был с альтеррианцами – расой, в чьи планы не входило нас колонизировать. Если бы мы нарвались на соседний маскон с агрессивными чужаками, ожидающими сигнала активации от человечества, вышедшего в космос, это была бы полнейшая катастрофа.

Андрэ ничего не хотел говорить. Сначала мы на него не давили. Вообще с ним не разговаривали. Просто оставили его одного в «кладовке» – так мы называли маленькое складское помещение рядом с нашим кубриком, – куда приносили еду и питьё.

Так прошло две недели. За это время мы наладили с альтеррианцами полноценный контакт. Во-первых, объяснили им, что «послы демократии» – кучка самопровозглашённых отщепенцев, которые свои личные интересы поставили выше интересов планеты Земля. Сказали, что сделаем всё возможное, чтобы выявить эту группу предателей и изолировать их от общества. В ответ наши собеседники поздравили нас со счастливой случайностью – с тем, что мы активировали именно их представительство и не нарвались на пустынников из двойной звёздной системы тэта Скорпиона с центральным светилом под названием Саргас. Те, по сведениям альтеррианской разведки, также основали на Луне свою спящую базу, и тоже неподалёку от нашего места высадки. Пустынники приобрели в галактике печальную известность благодаря своей страсти к созданию пустынь: любую мало-мальски пригодную для жизни планету – ту, на которой уже существует жизнь, или ту, на которой она может развиться в будущем – превращают в бесплодный пустынный шар. Зачем? – спросили мы. Затем, ответили нам, что их идефикс – оставить в галактике золотой квинтиллион жителей, а остальных уничтожить за ненадобностью. И из этого квинтиллиона большинство должно прислуживать пустынникам как высшей расе. Чтобы достичь желаемого, пустынники разбросали свои базы – как ловушки – по всей вселенной, и если разумные представители других рас на них случайно натыкаются, включается их программа уничтожения.

Когда мы спросили, как альтеррианцы борются с этой угрозой, нам ответили, что не борются вовсе, а просто спокойно наблюдают за тем, как пустынники сами себя уничтожают: напасть в открытую пустынники не решаются, потому что отлично знают, что в арсенале у Альтерры имеются времяуловители, которые способны переместить агрессора в мгновение ока в мнимую вселенную, а все прочие хитрости как бумерангом возвращаются к пустынникам обратно и бьют их же самих по голове.

Во-вторых, мы связались с Центром и объяснили ему ситуацию. Центр схватился за голову и начал лихорадочно раскручивать все связи и прослеживать все дорожки и тропки, по которым прошагал Андрэ, прежде чем попасть во вторую лунную. Но у Центра пока ничего не получалось – слишком глубоко законспирированной оказалась кучка негодяев. Вся надежда оставалась на Андрэ, на то, что он наконец заговорит.

Но он упорно молчал. Некоторые горячие головы из Центра даже обмолвились, что неплохо бы применить к изгою третью степень допроса, но мы категорически отказались. В узких кругах всколыхнулась нешуточная дискуссия на тему: «Должны ли законы человеколюбия распространяться на предателей, поставивших под вопрос само существование людей?».

И тут к нам пришла помощь, откуда не ждали. Из Центра поступило сообщение для Андрэ из Франции о том, что его мать больна и находится при смерти. Она хотела попрощаться с ним хотя бы по системе дальней связи. Технически это вполне можно было осуществить через телекоммуникационный спутник, но в наши планы не входило подпускать Андрэ к видеоаппаратуре. Мало ли какой условный знак он мог передать во время сеанса связи, пусть даже и с матерью, своим подельникам!

Мы с Иваном сидели в командирской рубке и обсуждали сложившееся положение.

– Послушай, командир, – сказал я, – а что если попросить альтеррианцев о помощи?

– Как ты себе это представляешь?

– Ну, опишем им симптомы болезни матери Андрэ, может, они что-то посоветуют... А мы тогда ему предложим взаимовыгодный обмен – он нам сдаёт своих соучастников, а мы ему выдаём рецепт лекарства!

Иван с сомнением покачал головой.

– Вряд ли это получится. Другая раса, почти тридцать пять парсеков от Земли – как они смогут помочь по описанию?

– А вдруг?

– Ну, давай попробуем.

На следующем сеансе связи мы изложили свою просьбу альтеррианцам и те, к нашему изумлению, согласились. Надо было только передать им с помощью гравитационного лазера голограмму больной матери, а они обещали по этому изображению разобраться, в чём дело, и помочь. Уверили нас, что основные законы метаболизма у нас одинаковы и поэтому различия в генной структуре наших организмов должны быть незначительны.

Мы пошли к Андрэ. Бледный и небритый, он посмотрел на нас затравленным взглядом и отвернулся к стене. Я остался стоять у двери, а Иван сел рядом с ним на койку и немедля приступил к делу:

– Андрэ, твоя мать больна. Считает, что ей немного осталось. Хотела бы с тобой попрощаться.

– ...?

– Да, ты прав. Это почти невозможно в твоём теперешнем статусе. Но мы предлагаем тебе выход: лекарство от её болезни в обмен на интересующие нас сведения. Сам знаешь, какие.

– Это невозможно!

– Почему? Альтеррианцы – кстати, которым ты хотел нас всех продать, – согласились помочь. А уж передачу им голограммы твоей матери мы организуем, не вопрос. Или тебе дороже корпоративные интересы пославших тебя выродков? Извини, но это так и есть: тех, кто предаёт интересы человеческого рода, иначе как выродками и не назовёшь.

– Мне надо подумать.

– Думай. Два часа на раздумья у тебя есть, как раз до следующего сеанса связи. Подумай о матери!

Мы вышли.

– Как ты думаешь, сработает?

Иван усмехнулся:

– Если это не сработает, тогда уже ничего не поможет. Семейные узы даже для закоренелых преступников всегда были очень важны. Вспомни: cosa nostra, «семьи», крёстные отцы... Все эти преступные кланы, которыми славился двадцатый век, почитали отца и мать своих, братьев и сестёр. Это для них святое.

Мы пошли в командирскую рубку и настроились на терпеливое ожидание. Ничего другого нам не оставалось.

– А что если лекарство он получит, а подельников своих не выдаст?

– Ну, на этот счёт есть простая формула: утром – информация, вечером – лекарство. Можно и наоборот, но информация – вперёд.

Не прошло и часа, как на пульте у командира загудел зуммер внутренней связи.

– Я согласен, – услышали мы хриплый от волнения голос Андрэ. – Сердце матери лучше любого солнца греет.

***

Альтеррианцы не обманули. Генетическая структура землян действительно оказалась близка к их собственной, а с болезнями, считавшимися у нас неизлечимыми, они уже научились справляться. Показания Андрэ помогли компетентным органам выявить агента влияния «послов демократии» с российской стороны. В эту преступную группировку входил некто Провальнюк из Петушков. Он как раз готовил отчёт в западную штаб-квартиру о своей успешной деятельности по внедрению иностранного агента в МЛЭ, когда к нему явились представители компетентных органов. Он вскочил на окно своей спальни, спрятался за штору и начал оттуда орать: «Не виноватый я! Они сами ко мне пришли!». Когда компетентные лица сорвали штору, глазам их предстала жуткая картина: Провальнюк, пытавшийся повеситься на галстуке, перекинутом через ручку от форточки, потерпел неудачу, потому что ручка не выдержала его грузнеющего от сидячей работы тела; он так и стоял на подоконнике, вращая глазами и надувая щёки, держа в левой руке отвалившуюся ручку, а правой засовывая в рот орудие своего неудавшегося повешения.

В этот момент из кухни выскочил огромный полосатый кот, который злобно зашипел и бросился на сотрудника правопорядка, расцарапав ему лицо. От неожиданности тот пальнул в кота из электрошокера, чем ввёл его в состояние полнейшей дезориентации. Кот зашатался и свалился под ноги служебному псу, прибывшему вместе с сотрудниками на задержание. Пёс брезгливо переступил через оцепеневшее животное и в дальнейшем не обращал на него никакого внимания. Кот через некоторое время оправился от шока и с побитым видом убрался за мусорное ведро в кухне, где его и нашли, с помятыми ушами, подоспевшие журналисты.

На задержание Провальнюка и инцидент с котом немедленно отреагировала западная пресса и правозащитники. Писали, что русские позволяют себе невиданную жестокость в отношении котов и людей. И поэтому, поскольку у русских слишком много ресурсов, их нужно справедливо разделить между всеми истинно демократическими силами, которые не позволяют себе такого жестокого обращения с животными. В общем, всё как всегда – покричали, повозмущались, замолчали.

Мать Андрэ выздоровела. Сам Андрэ принял российское гражданство, потому что «послы демократии» обещали достать его из-под земли. Из-под земли-то они его, может быть, и достали бы, но с Луны это сделать сложновато: Андрэ остался в лунной экспедиции на второй срок, Центр не возражал.

Альтеррианцы оказались свои в доску ребята: помогли нам с пуском и наладкой гравитационно-нейтринного телескопа на Луне для обмена большими объёмами информации, а мы оказали им содействие по линии туризма. Пока они предпочитают высокогорье – Тибет, Гималаи, – а также Гренландию и Антарктиду. Жаркий климат не любят, потому что их красный карлик тускло светит, и они привыкли к прохладе. Мы договорились, что в будущем совместными усилиями начнём поиск других приспособленных к жизни планет в космосе и, возможно, будем вместе готовиться к их освоению.

Но это уже совсем другая история.