Квантум

Глава 1

От клиентов Матео вышел в состоянии осторожного оптимизма. Полный пакет они не взяли, но согласились на рекламную акцию. Молодожёны, только въехали, авось распробуют. Плохо, что квартира у них новая, обычно в таких случаях интерьерные дополнения рановато покупать. Не то, что халупа Матео, там без хорошо подобранной виртуальной обстановки хочется исключительно повеситься. Но смотрели с энтузиазмом. Может, и выгорит чего.

Как только он вышел на улицу, перед глазами вылезла реклама. Матео ругнулся и хотел было её смахнуть, но внезапно заинтересовался комбинацией контекстов. Личность, время и местоположение. Что вдруг могло нарисоваться для него на другом конце Квантума? Не удержавшись, он запросил подробности.

"Дайте случайности изменить вашу жизнь! Только для вас! Только сегодня! Свидание вслепую! Фильтр адекватности! Фильтр внешности! Никто не уйдёт в одиночестве! Галерея Квантума! Третий этаж!"

Девушку Матео последний раз держал в руках полгода назад, и та ни на секунду не снимала смарт-очки с героическим визуалом. Ощущение не сказать, чтобы приятное. Хотя теперь он, возможно, не отказался бы и повторить. От родного восемнадцатого квартала, конечно, далековато, но не в его положении воротить морду. Да и в Галерее он не был примерно миллион лет и немного соскучился.

Матео прикинул, как у него со временем, и ускорил шаг.

На третий этаж он выходил с опаской в любой момент получить от системы заявление "вы нам не подходите". Кто знает, какие тут фильтры. Судя по всему, обошлось. Мало-помалу Матео расслабился, взял в баре безалкогольный пунш и начал разглядывать народ.

С парнями было сразу всё понятно. Минимум штук семь красавчиков торчали, приклеившись к колоннам и сканируя окружающих, ожидая традиционной в таких случаях подсказки навигатора. Девушки, по большей части, вели себя спокойнее — кто-то уткнулся в смартфон, кто-то хомячил буррито, а одна даже натянула на голову виртуалку и, судя по всему, во что-то активно рубилась. Матео вздохнул. Вот тебе и фильтр адекватности. Хотя, вполне возможно, не все здесь присутствующие в слепом свидании участвуют.

Одна рыженькая чика стояла у центрального колодца Галереи, опираясь спиной на бронестекло и как будто бы задумавшись. Смарт-очки она, видимо, зачем-то убрала, и специальным скриптам не пришлось достраивать точёные черты лица. Девчуля не вышла, конечно, ни ростом, ни сиськами, но в остальном выглядела, как с картинки. Аккуратная белая юбочка до колен, зелёная блузка, и трогательная красная ленточка вокруг воротника. Всё выглаженное и ровненькое, будто только что от стилиста.

Матео она очень понравилась. Он представил, как Хеннинг на его месте сразу начал бы бурчать про технику безопасности, и тут же понял, как правильно подкатить. Слепыми правилами это не запрещалось.

Он сделал несколько шагов в её сторону, эффектным жестом снимая очки, как вдруг стёкла колодца взорвались!

Матео, не думая, ринулся вперёд. Девица предсказуемо повалилась в колодец, но ей удалось извернуться и уцепиться рукой за край. Рука быстро сползала. Матео успел схватить её за мгновение до того, как она сорвалась. Его очки улетели вниз.

Рыжая оказалась неожиданно тяжёлой. Мысленно перемежая проклятия обещаниями чаще ходить в спортзал, Матео ухватил её второй рукой, одновременно пытаясь хоть за что-то зацепиться ногами. Но в следующую секунду его уже держал десяток человек. Ещё несколько тянулись к девушке. Спустя минуту она уже сидела на стуле, среди толпы заботливых одиноких мужчин и женщин. Изумлённый взгляд её светло-зелёных глаз, однако, был прикован к Матео.

— Вот поэтому, — раздражённо рявкнул тот, — нельзя на верхотуре опираться на стекло!

И побежал по лестнице вниз, молясь всем богам, чтобы очки остались целы.

* * *

За левое стекло и синхронизацию Матео пришлось вывалить почти половину сбережений. Сходил, что называется, на свиданьице.

Клиент — не особо перспективный, впрочем — сегодня был только один и совсем недалеко. Так что обедать Матео пошёл в дорожное управление. Пока он ел, антиспам опять засбоил и выплюнул пачку кредитных предложений, ресторанных скидок и новостроек на окраине. Матео рассвирепел и дёрнулся уже скинуть смарт-очки, но удержался. В прошлый раз он так и сделал, и доесть потом обед не смог. Еда здесь дешёвая и относительно вкусная, но смотреть на неё без дополненной реальности противопоказано.

Зато он вспомнил, что хотел зайти к Хеннингу.

Хеннинг по обыкновению уткнулся в монитор. Какой-то хлыщ вещал оттуда в стиле очередной осанны медицинским достижениям Квантума. Мол, пятнадцать лет назад случился первый прорыв, тринадцать — второй, потом ещё чаще, и сейчас Квантум стал Меккой для врачей, и так далее. Такие передачи шли почти каждый день. Просто потому, что больше гордиться Квантуму было особо нечем. Впрочем, из-за медиков сюда потихоньку потекли деньги, которые понемногу начали улучшать остальные аспекты жизни. По крайней мере, все в это верили.

Поначалу Матео удивился, что Хеннинг так заинтересовался вдруг этой скукотенью, но затем заметил на нём очки. Всю дорожную информацию полагалось выводить на мониторы, так что Хеннинг на работе смарт-очки обычно снимал, говорил, что в них устаёт быстрее. Значит, сейчас он смотрел что-то совершенно другое. Матео пинганул трансляцию и обнаружил, что имеет право подключиться. Чем немедленно и воспользовался.

"...да починим мы их! Ты почему так перепугался?"

"У неё глаза светились! Она со мной голосом матери разговаривала!"

Человек спрятал лицо в ладонях. Матео видел его пару раз у Хеннинга. Какой-то сотрудник дорожной службы, видимо.

"Импланты, значит!"

"Не умеют так импланты!"

"Да всё они умеют. Что она говорила?"

"Что она сведёт меня за пять минут с ума, если захочет..."

Хеннинг заметил, что к нему подключился Матео, и прервал воспроизведение.

— Чего пришёл? — мрачно спросил он.

— Слышал вчера в Галерее происшествие? Не знаешь, что случилось?

— Конечно. Стажёр-идиот вибросваркой по живому каркасу проехался.

Матео выругался.

— Надеюсь, его до пенсии к строительству не подпустят. Я из-за него на тридцатник влетел.

— Как ты умудрился? — заинтересовался Хеннинг.

— Да я там был! И, кстати, девку даже спас какую-то. Но в процессе очки грохнул.

— Пострадал за правое дело. Гордиться должен. Можешь попробовать эти деньги стрясти с Галереи, кстати. Если всё легально было, конечно. Только за этим пришёл?

Лёгкий акцент друга действовал на Матео успокаивающе. Он уселся на свободный стул, закинул ногу на ногу, и важно заявил:

— Нет. Обновление для домашнего интерьера качнул новое. Похвастаться хочу.

— Хм. Скинь.

Минуту спустя из стен выросли канделябры, с потолка свесилась ажурная люстра, а под ногами у приятелей растянулся ковёр с абстракцией под Пикассо.

— Хм. А надолго там рекламная лицензия? Лишняя есть?

— Есть. Десять дней. А что мне за это будет?

Хеннинг с выражением уставился на Матео.

— Ты обнаглел совсем? — спросил он. — И чего ты хочешь?

— Тайну! — пафосно ответил Матео. — Хочу знать, кто сводит с ума достойных инспекторов.

Хеннинг картинно сплюнул и снял очки. Канделябры с люстрой немедленно пропали. Матео последовал его примеру, мстительно проводив глазами очередную рекламу. Визуализатор дорожных столбов под какие-то деревья, или что-то подобное. Уже словили контекст, засранцы. Антиспам давно менять надо, конечно.

Конечно, он не собирался шантажировать Хеннинга, и отдал бы ему лицензию просто так. Они для того и предназначены. Но Матео прекрасно знал, что Хеннинг испытывает несравнимое удовольствие, когда рассказывает всякие нюансы своей работы. Так что, если это не какие-то секретные дела, Матео просто подтолкнул друга заняться своим любимым делом.

— Дверь закрой, — попросил Хеннинг.

Матео подчинился.

— Предупреждаю — никому не рассказывай, — сказал Хеннинг. — В лучшем случае засмеют, в худшем попросят за профпригодность. Это с самого начала была какая-то бредятина, а теперь она на новый уровень вышла!

Он встал и подошёл к мониторам.

— Видишь, — сказал он. — Это камеры. Они смотрят. И мы смотрим. И записываем. Что немаловажно. Каждый кусок основных улиц всегда какой-нибудь камерой да просматривается.

— Идеальная гармония! — благоговейно сказал Матео.

— О да! — согласился Хеннинг. — Но. Некоторые камеры начали заедать. И на улицах начали иногда возникать слепые пятна.

Он вызвал карту восемнадцатого квартала Квантума, за который отвечал, и ткнул на тротуар у анти-оперного театра.

— Например, мы не знаем, что происходило вот здесь, неделю назад с часа тринадцати минут до часа пятнадцати минут.

— Какой кошмар! — ужаснулся Матео. — Там за эти две минуты кого-то убили?

— Нет. Там ничего не произошло.

— А в чём тогда проблема?

— В том, что мы также не знаем, что через минуту произошло здесь. А ещё через минуту — здесь. А потом здесь. И здесь. И здесь. И здесь. И здесь.

Продолжая говорить, Хеннинг тыкал пальцем по одной и той же улице с перерывом метров пятьдесят, пока созданная таким образом пунктирная линия не свернула в переулки.

— Там камер уже нет, — закончил он.

По спине Матео прошёл холодок. Стебаться расхотелось.

— Как будто кто-то шёл, — сказал он.

— Именно.

— И как это возможно? Взлом?

— Ха-хаа! — внезапно свирепо заорал Хеннинг. — Взлом! Ха-хаа! Ты и половины пока не знаешь! Ха-хаа! Ты знаешь, я въедливый! Я потребовал экспертизу. Я зубами её выгрыз! Вчера пришли результаты. Знаешь, что в них?! — Хеннинг изобразил на лице наивное простодушие. — Поломочки. Недоработочки. Где-то жук в механизм заполз. Где-то на пассик масло попало, и он заскользил. Где-то плохо почистили. Где-то провод истёрся и напряжение чуть выросло. Что там ещё было-то? А, неважно! Случайное совпадение, в общем. Везде! Все триста тысяч раз!

Матео с полминуты смотрел на Хеннинга, разинув рот, но потом ему в голову пришло вменяемое объяснение, и он убеждённо заявил:

— Ломанули результаты экспертизы.

Хеннинг мрачно поскрёб двухдневную щетину на подбородке, уселся на место и некоторое время молчал.

— Это можно проверить, — наконец, сказал он. — И я проверю! Будь уверен.

— Проверяй, конечно. А с тем парнем что?

— А. Несчастный Дидрич. Дело в том, что вот эти сбои начались уж слишком часто. И мы решили подкараулить того, кто там якобы идёт. И у нас в конце концов получилось, как видишь. Только вот это означает — да, если результаты экспертизы не взломаны, да — это означает не просто уникальное совпадение. — Хеннинг развёл руками и как-то удивительно беспомощно посмотрел на Матео. — Это означает долбаное искажение реальности!

* * *

На следующее утро Матео отправился в сервис-центр, аннулировать интерьерное обновление. Из-за поломки очков оно ему теперь слишком давило на бюджет. К счастью, пробный период ещё не истёк. По правилам, фирма также забирала все оставшиеся рекламные лицензии, так что по иронии судьбы обновление теперь оставалось только у Хеннинга, хоть и ненадолго. Матео не знал, смеяться или плакать.

Будучи в самом скверном расположении духа, он вышел из центра на улицу. Посмотрел на идеально подогнанную плитку под ногами. На скамейку, блистающую отполированной чистотой. На ярко-зелёные деревца на тротуаре, под которыми что-то клевали милые птички. И как-то неожиданно опротивев самому себе за неспособность смотреть в глаза правде даже на таком бытовом уровне, сорвал с глаз смарт-очки.

Плитка оказалась выщербленной и растрескавшейся. Скамья потемнела от времени. На ней сидела рыжеволосая девушка. Та самая, виновница всех его бед.

Подпрыгнув от неожиданности, Матео чуть не выронил свежеотремонтированные очки, и тут же их надел. Девушка не исчезла. Она смотрела на него таким же изумлённым взглядом, даже приоткрыв рот.

— Это ты! — воскликнула она. — Ты меня спасал!

Голос у неё оказался высокий и глубокий, звонкий, как колокольчик.

Выждав паузу, за которую Матео не успел ничего придумать, она добавила:

— Я не успела тебя поблагодарить.

— Делов-то, — выговорил Матео. — Заслужил я свидание, как думаешь?

— Да! — решительно сказала рыжая.

Матео против воли улыбнулся.

— Тут недалеко есть ресторан. Мексиканский. Может быть...

— Не-не-не-не-не! — она замахала руками. — Я не... Я только дома... Давай просто погуляем. Тут набережная недалеко. Там сейчас красиво.

Матео, памятуя о бюджете, с радостью согласился.

Незнакомку звали Верой. Жила она по соседству, судя по неопределённому жесту, где-то в семнадцатом квартале. Обменявшись обязательным набором реплик, рассказав о своём житье-бытье, о своей работе и друзьях, выждав приличествующую обстоятельствам паузу, Матео задал давно свербивший его вопрос про смарт-очки. Вернее, про их отсутствие.

Оказалось, что у Веры импланты.

— Ух ты! — сказал он. — Я и не вспомню, когда последний раз видел человека с такими глазами. А покажешь что-нибудь на имплантовом?

Лучше бы он не спрашивал.

Глаза Веры будто исчезли. Вместо них уходили в пустоту рукава галактической спирали, медленно вращаясь в межзвёздном вакууме.

"...Она сведёт меня за пять минут с ума, если захочет..."

Видимо, что-то отразилось на его лице, потому что мгновение спустя глаза у Веры стали нормальные, а сама она тараторила слова прощения. Матео отрицательно замахал руками.

— Круто! — сказал он. — Обалдеть! Дух захватывает! Слушай, а что ты делала тогда на этом дурацком свидании? Я думал, такие, как ты, птицы совсем другого уровня.

Что ты вообще делаешь в Квантуме, хотел он спросить. Тут, небось, таких, как ты, по пальцам одной руки пересчитать можно. Ах да, положим, медицинские прорывы эти. Может, что-то связано как раз с имплантами в том числе. Эта область была Матео неинтересна, он за ней не следил.

— А почему нет? — растерялась Вера. — Какого уровня?

— Ну, мне казалось, вы о нас должны думать... не знаю... как о тупых немытых макаках.

— Дурак совсем?! — рассердилась Вера. — Хотя, судя по тому, чем ты занимаешься, про немытых ты, может, и прав!

— И чем я таким занимаюсь?! — тоже начал заводиться Матео.

— Ты мешаешь людям создавать уют в доме. В доме нужно, чтобы каждая вещь была на своём месте. Каждый уголок радовал глаз. Дом — это идеальное пристанище. Спасение от всего. А ты людям подсовываешь картинку. Чтобы они не старались. Бросили одежду в угол, а она якобы в шкафу. Они, получается, не знают, где живут. Ты лишаешь их дома! И сам этой дрянью пользуешься!

— Я этого не говорил! Но да, пользуюсь! И что?

— Почему ты не хочешь сделать свой дом уютнее?

— А для кого?!

Вера отшатнулась. Глаза у неё стали много шире, чем обычно.

— Вот именно, — прошептала она.

То есть ты согласна, хотел спросить Матео, но она легонько коснулась пальцем его губ.

— Ты очень хороший, — сказала она. — Не макака. Прости. Мне сложно. Я не привыкла так. Я не для этого... Мне нужно посчитать. Прости. Прости.

Она развернулась и бросилась бежать. Никто из гуляющих по набережной не проводил её взглядом. Кроме Матео. Когда она скрылась, он вздохнул, сел на скамейку и легонько, но с чувством дал себе по морде.

* * *

Перед тем, как войти в квартиру, Матео заранее снял очки, и едва нашёл пятачок скрин-карты. Он-то думал, что открывает дверь на автомате. Оказывается, даже здесь он полагался на дополненную реальность.

Свет не работал. Матео и не помнил, когда последний раз его включал. С интерьерным софтом это было даже вроде как расточительно. Всё равно тот расцветит и преобразит любую тьму, а копеечку за лишнее электричество можно сэкономить. Солнце уже садилось, кучи белья по углам — грязное и чистое из прачечной — постепенно сливались в большие серые комья. Над смятой незаправленной кроватью серело пятно облупившейся краски.

Пожав плечами, Матео надел очки, уселся на свой королевский диван с бархатной обивкой, и закинул заявление электрикам. Затем пошёл на кухню, достал из холодильника изысканный эскабече и закинул разогревать в жаровню.

Прожужжал ответ. Матео на автомате открыл сообщение, удивившись, как быстро ответили электрики. Но это были не они. Давешняя супружеская пара сообщала, что отказывается от дополнения.

— Но мы сохранили ваш контакт на будущее, — вслух дочитал Матео. — Идите к чёрту! Вы никогда не возвращаетесь! Нунка!

Он пнул с досадой табурет. Обитый красной кожей, с золотым кантом, табурет.

В ушах снова зажужжало. Но это снова были не электрики. Галерея Квантума пополнила счёт Матео на пятьдесят тысяч, с комментарием, что компенсирует ремонт очков и добавляет небольшой бонус за моральный ущерб и героизм, проявленный во время аварии.

Матео, как ни странно, совершенно не обрадовался.

Он задумался.

Никаких требований он в Галерею не направлял. Просто в них не верил.

Номер свой он им для проведения свидания, конечно, дал.

Предположим, они могли вычислить, что именно он бросился спасать Веру.

Предположим, остальные участники могли потребовать от Галереи его как-то наградить.

Предположим, Галерея выяснила, что устройство с таким-то номером недавно ремонтировалось.

Предположим, Галерея решила оплатить ремонт, потому что есть доказательства, что устройство с достаточно высокой вероятностью повредилось именно из-за аварии...

Нет, это невозможно!

Это возможно, только если эту цепочку запустил — и продавил — кто-то другой.

Кто-то "сведу-с-ума-за-пять-минут" другой!

Матео вытащил из микроволновки подгоревшую котлету и набрал Хеннинга.

— Привет, — сказал он. — Можешь дать мне номер этого вашего... Дьердя, Дворжака...

— Дидрича? Зачем тебе?

— Познакомился сегодня с одной чикой. С имплантами. Живёт недалеко. Чуешь?

— Хм. Чую. Ничего себе ты везунчик. Но Дидрича лучше не трогать. Он слишком на нервах пока. Если надо что-то уточнить, давай я тебе запись его дознания скину для начала?

— Давай.

Спустя несколько минут Матео отправил Хеннингу коротенькое сообщение:

"Это она".

* * *

Хеннинг вырубил трансляцию какой-то очередной сверхтехнологичной операции на мозге и вывел на ближайший монитор карту квартала.

— Она выходит отсюда, из этого переулка, — начал показывать он. — Было пять проходов пока. Дидрич — пятый. Но мы начали следить, начиная с третьего, и никого не обнаружили. Наверное, просто пропустили. Там довольно людно.

— Вы её не видели, — сказал Матео.

— Я и говорю — пропустили.

— Нет. Не пропустили. А не видели. Все ваши наверняка были в очках. А в очках её не видно.

— В смысле? — не поверил Хеннинг.

— Я сначала подумал, что мне показалось. Но нет. Я смотрел на то место, где она сидела, и не видел её. Когда я слушал дознание Дидрича, помнишь, он сказал, что споткнулся, и с него слетели очки. Я понял, что случилось. Он их не успел надеть!

— Хм. Поэтому он так испугался?

— Не думаю. Испугался он потому, что там, знаешь, действительно обосраться можно, — доверительно сообщил Матео. — Говорю, как очевидец. Это ещё со мной голосом матери не разговаривали, бог миловал.

Хеннинг покачал головой.

— Чтобы ты знал, — сказал он. — Если бы у меня были хоть какие-то доказательства, здесь вместо тебя дежурил бы наряд полиции. Но когда я представляю, как транслирую весь этот бред, я готов самого себя посадить в психушку.

— Я не уверен, что её надо арестовывать, — признался Матео. — Она не злая. Я хочу с ней просто поговорить. Она немного с прибабахом, но не производит впечатления, ну, знаешь...

— Не бесится с жиру?

— Да! Мне кажется, мы просто не видим какое-то очевидное объяснение.

— Хотелось бы верить... Идёт!

На одном из мониторов возникла большая красная надпись про сбой.

— Быстрее! Бегом! — крикнул Хеннинг. — Восемь минут у тебя. Успеешь?

— Диос мио, как же ты задрал этим вопросом! Маякни, когда последняя камера будет!

Хеннинг что-то ответил, но Матео не разобрал. Он со всех ног бежал к перекрёстку, на котором обрывалась пунктирная поступь девушки-невидимки.

Маршрут они с Хеннингом продумали заранее. Рассчитывать на то, что человек со зрительными имплантами кого-то не заметит на улице, было глупо. К счастью, у здания дорожного управления имелся боковой выход на удобную сеть переулков, по которым Матео пробежался несколько раз, чтобы как следует запомнить. Так что до перекрёстка он добрался вовремя.

Он едва отдышался, когда по ушам вжикнуло короткое входящее от Хеннинга. Она была совсем близко.

Матео снял очки.

Спустя полминуты Вера свернула к нему навстречу. Увидев Матео, она нисколько не удивилась. Приветливо улыбнувшись, она взяла его за руку и сказала:

— Привет! Пойдём.

Матео попытался остановить её, но у него не получилось. Вера тащила его, неторопливо, но с такой жуткой силищей, что ему пришлось бы или упираться, как маленькому капризному ребёнку, или идти следом. Пока что Матео решил выбрать второй вариант.

— Нам надо поговорить, — сказал он.

— Поговорим по дороге, — ответила она.

— Куда ты меня ведёшь?

— Познакомить с одним человеком.

— Зачем?

— Я обещала.

— Я живым вернусь оттуда?

— Дурак совсем?! Конечно!

Матео ненадолго замолк, собираясь с мыслями, а также запоминая маршрут. Они шли по узкой невзрачной улице. Обшарпанные фонарные столбы были обмотаны неопрятными пуками проводов. Тротуарные ограждения то и дело прерывались. Асфальт покрылся сетью трещин, кое где неряшливо замазанных полимерной пеной. Матео поискал номер дома, но не нашёл его. И только тогда сообразил надеть очки. Улица сразу стала новенькой, аккуратной и яркой.

Едва он сохранил адрес дома, мимо которого шёл, как на него накинулись зазывалы стрип-клуба. Антиспам окончательно сдох. На краю поля зрения начали копиться уведомления входящих. Матео скривился в раздражении.

В следующую секунду всё исчезло.

— Я тебе обновила фильтры, — сказала Вера. — Но ты бы лучше поменьше очками пользовался. Жалко, что вам без них никак.

Матео на мгновение потерял дар речи.

Что же она ещё умеет?

— Тебе легко говорить, — выдавил он. — Ты как ко мне залезла? У тебя какой-то нелегальный софт стоит?

— Сложно объяснить. Не то, чтобы нелегальный, и не то, чтобы софт.

Они свернули на сумрачную улицу, которую даже городская визуалка не смогла расцветить, как следует.

— Ты зачем в камеры влезаешь?

— Я в аптеку хожу. Туда редкие лекарства завозят. Запасаюсь, пока есть возможность. А светиться мне нельзя. Невидимкой проще всего быть.

— Почему нельзя?

— Потому что иначе возможна эскалация тревоги. Подчистишь за собой, кто-то обнаружит, и вытащит на уровень выше. И так по спирали. Конечно, если повезёт, то затухнет. Обычно затухает. Но лучше на самом низком уровне оставаться. Нельзя, чтобы про меня кто-то знал. И одновременно...

Вера вдруг остановилась. Лицо её, бывшее до сих пор расслабленно-благодушным, стало скорбным и беспомощным.

— Сложно, — прошептала она. — Я не привыкла так. Я не умею такое... Ладно. Потом. Мы почти пришли.

Они вошли в неприметный двор. Матео немедленно сохранил адрес. Вера подвела его к углу, где смыкались две сплошные глухие стены, развернулась к нему лицом, и важно произнесла:

— В мой дом в очках нельзя!

Матео послушно снял очки, и тут же очередной раз обалдел. В плохо отштукатуренной стене появилась дверь. Обычная металлическая дверь. Которой здесь только что не было.

Дверь щёлкнула и открылась. Вера почти насильно затолкала его внутрь и зашла следом.

Матео оказался в уютной прихожей. Настолько чистой и аккуратной, будто хозяева заранее готовились к приёму гостей. Зонты в подставке у входа, казалось, сошли с рекламных картинок интернет-магазина. Чуть дальше стояла отполированная до блеска пара ботинок, слишком больших для миниатюрной девушки. В зеркальном шкафу отражался мягкий свет скрытых потолочных ламп. Над стенами явно работал художник не из дешёвых, и сверкали они, как только что покрашенные.

Матео потянулся за очками, и вспомнил, что он их уже снял. Это была реальность. Реальность, за оцифровку которой иные дизайнеры интерьерных дополнений отдали бы руку. Или ногу.

Из глубины коридора, безукоризненно обставленного полками и статуями, тяжело опираясь на трость, возник высокий старик. Морщины так сильно избороздили его гладко выбритое лицо, что угадать, сколько ему лет, не получалось даже приблизительно.

Увидев Матео, старик изумлённо застыл, а затем резко спросил:

— Это кто такой?!

— Тот, кто меня спасал тогда, — спокойно сказала Вера. — Помнишь, я рассказывала.

— А теперь что?

— Снова встретила. Выслеживал меня.

Матео вздрогнул. Уверенность в том, что он отсюда выберется, слегка пошатнулась.

— Встретила?! — неожиданно сварливо переспросил старик.

— Ну да. Я ничего не подстраивала.

— Но ты знала!

Разувшись, Вера будничным движением подхватила сначала куртку Матео, а затем его ботинки, и как-то так их разместила, будто они всю жизнь находились в этой прихожей, как будто их всегда здесь ожидало специально отведённое место.

— Конечно, знала. Но я ничего не подстраивала.

— Вот как, — пробормотал старик. — Вот, значит, как.

Он снова посмотрел на Матео — угрюмо, чуть ли не враждебно — и вдруг начал стучать со всей дури тростью по стене.

— Скотина! — заорал он. — Молодая везучая скотина!

Вера подскочила, погладила его по щеке, что-то зашептала в ухо. В глазах старика стояли слёзы.

— Я, наверное, пойду, — сказал Матео, попятившись.

— Стоять!

Старик привалился к стене, тяжело дыша. Вера последила за ним несколько секунд, а затем упорхнула вглубь квартиры.

Сделав неопределённый жест тростью, старик проговорил:

— Плохо соображаю. Не взыщи. — Он усмехнулся. — Надо ж было приревновать. Это хорошо, что ты пришёл. Пойдём, посмотреть на тебя хоть. Раз уж всё равно переезжать из-за тебя. Не зря же.

— Я всё сделаю, ты же знаешь, — крикнула Вера откуда-то. — Тебе только интереснее будет на новом месте.

— Сделает она, — пробурчал старик. — Это же привыкать надо. Стар я уже, привыкать.

Он жестом пригласил Матео в комнату. Усадил его за стол, сам сел напротив. И уставился, не говоря более ни слова.

Некоторое время Матео рассматривал обстановку. Несколько странноватую, на его вкус. Стены были увешаны картинами, на которых изящные полуголые женщины среди руин перемежались изображениями необычных зверей и птиц, никогда не виданных им ранее. Под картинами стояли небольшие шкафчики с книгами. Матео почти никогда не встречал их в реальности, только в интерьерных визуалках.

Тут и там среди картин торчали приборы, тоже в основном непонятного назначения, хотя среди них затесался виртуальный шлем последней модели, стоивший целое состояние. Нейрошунт старикан себе, похоже, ставить боялся. Или даже ему оказалось неподъёмно по деньгам.

Наконец, Матео не выдержал и спросил:

— Чего вы хотите от меня?

— Я даже и не знаю. — Старик пожал плечами. — Ну, расскажи, например, мил человек, как тебе удалось Веру выследить?

— Да это не он!.. — донеслось издалека.

— Помолчи! Я со своим... с хорошим человеком разговариваю.

Матео почесал голову, подумал, и решил, что врать смысла не имеет. Рассказал и про Хеннинга, и про камеры, и как маршрут вычисляли. Только фамилий не называл, и про запуганного парня не стал упоминать. Подумал, вдруг Вера его в секрете держит.

Тем временем по квартире разносился одуряющий запах какой-то еды. Под конец рассказа Вера принесла две тарелки с дымящимся мясом.

— Меня второй раз вычисляют здесь, — безмятежно сказала она. — Я в первый раз решила, что опасности нет пока.

— И что сделала? — спросил старик.

— Шуганула немножко мужика. Перестаралась. Я ему помогу скоро.

Лицо Веры стало несколько виноватым.

— А сейчас не стала шугать?

— Конечно. Ты же понимаешь.

Она ушла.

— Давай поедим, — сказал старик притихшему Матео. — Тебе понравится. Могу на что угодно спорить.

— А Вера не будет с нами?

— Она не ест.

Жаркое действительно оказалось превосходным. Что-то похожее на тинга, но с непривычным сладким соусом и баклажанами. Несмотря на обуревающие Матео страхи, он даже не заметил, как умял всю тарелку.

Старик откинулся на спинку стула, сыто закрыв глаза.

— Как у неё это получается?! — неожиданно для самого себя выпалил Матео.

— Готовить? — ехидно уточнил старик.

— Нет...

Матео покраснел до ушей и больше не смог вымолвить ни слова.

С минуту старик не шевелился и вообще не подавал признаков жизни. Но затем резко выпрямился и сказал:

— Как тебе это объяснить-то... Вот смотри. Вот есть компьютер. У него есть процессор с определённой тактовой частотой. Сколько-то там мегагерц. Или гигагерц, я забыл уже, какие тут технологии у вас. И вам кажется, что это много. Но скажи мне, что будет, если к этому компьютеру подключится устройство в миллиард раз быстрее?

— Больше, — сказала Вера. — Десяток триллионов.

Она поставила перед ними по большой чашке с чаем.

— Отстань! — стукнул по столу кулаком старик. — Не пугай человека!

Вера, к изумлению Матео, весело хихикнула и унесла тарелки.

— И что будет? — тихо спросил он.

— Оно сделает всё, что захочет, между соседними тактами процессора, — так же тихо ответил старик. — Абсолютно всё! Абсолютно невидимое! Абсолютно всесильное!

Мечтательно улыбаясь, он отпил глоток чая.

— Почти сорок лет назад я привёл в этот город богиню, — добавил он. — Всемогущую богиню домашнего очага. Тот, кто приютит её, будет счастлив до конца жизни. Имей в виду! Хотя, конечно, есть одна вещь, которая ей недоступна. Вернее, две. Или три? Мы считали когда-нибудь?

— Я просила меня так не называть! — прилетел недовольный ответ.

Старик усмехнулся и снова умиротворённо закрыл глаза.

Наступила тишина.

Матео сжал ручку чашки. Отпил чай. Горячий, но не обжигающий. Ожидаемо ароматный. Удивительно вкусный.

— Вы из будущего? — спросил он.

Старик открыл глаза, несколько секунд таращился на него, а затем начал хохотать. Он захлёбывался слюной, отплёвывался, и так сильно размахивал руками, что смахнул свою чашку со стола. Раздался громкий звон. Тут же прибежала Вера. Бросила на лужу какую-то тряпку и начала деловито собирать осколки.

— Чего ты смеёшься? — невозмутимо спросила она, будто продолжая давно начатый разговор. — Он же прав, по сути.

— Это точно не его будущее, — сказал старик, успокаиваясь.

— Не его, конечно. Но у него такое же очень даже может быть.

— Вера, прости меня.

— Дурак совсем?

— Прости меня, пожалуйста.

Вера сделала Матео незаметный жест, чтобы тот уходил. Неизвестно, как у неё получилось, но он точно понял, что она имеет в виду. Затем она прижалась к старику, щекой к щеке, и что-то снова ему зашептала.

Матео незаметно встал и вышел из комнаты, а затем и из квартиры. Уходя, он украдкой бросил на них последний взгляд. Старик обнимал Веру. По его лицу снова текли слёзы.

* * *

С тех пор в пределах вверенного Хеннингу квартала прекратились сбои дорожных камер и прочие нарушения. Матео попросил его присылать ему информацию о сбоях в других частях города, и даже выезжал туда, если таковые хоть раз повторялись. Он бродил по незнакомым улицам, отбиваясь от рекламных ботов, обнаруживших новую жертву. Зачем он это делал, он сам не смог бы объяснить.

Уходя из дома Веры, он тщательно записал адрес дома, и даже соседние адреса на всякий случай. Но когда через пару дней попытался отыскать его снова, то обнаружил, что дом совсем не похож на тот, что он помнил. А соседние адреса, которые он записал, находятся вообще в другом конце города. Он даже успел удивиться этому, буквально на несколько минут, пока не увидел ползущую под номером дома рекламную строку ("стилист по соседству, любое время дня и ночи, неон, тату, черепной монтаж, встройка до десяти квадратов, умеренные цены"). И вспомнил, что Вера всё знает. Вера всегда всё знает. И даже иногда подстраивает.

Хеннинг ежедневно приставал к нему с расспросами, и, потерзавшись сомнениями, Матео таки решил ему всё рассказать. Попросив по возможности не афишировать. Они сидели дома у Хеннинга, при свечах, на балконе тевтонского замка, которому оставалось два дня до окончания рекламной лицензии.

Когда Матео закончил рассказ, Хеннинг долго молчал. Очень долго. Периодически глубоко и нервно вздыхая. Потом начал чего-то считать на пальцах.

— Тринадцать, — сказал он, наконец. — Тринадцать. Хм. Есть два варианта! Это мог быть театр. И тогда ничего, тобою сказанное, не имеет никакого значения. Кроме адреса, но ты сам сказал, что ничего там не нашёл.

Матео кивнул.

— Но я не думаю, что это театр, — продолжил Хеннинг. — Потому что, пока ты от меня бегал, я уточнял экспертизу камер. Я говорил с людьми, которые их проверяли. И они лично подтвердили, что камеры были повреждены. Вот, — он вытащил из кармана какую-то резинку, — один мне даже испорченный пассик подарил. Завалялся у него на верстаке.

Матео молчал, не сводя глаз с Хеннинга. Тот слишком странно себя вёл.

— Это во-первых, — продолжал тот. — А во-вторых, позавчера заходил Дидрич. Сиял, как начищенный пятак. Говорил, встретил любовь всей жизни. С первого взгляда. Взаимная. Говорил, лбами столкнулись. У неё навигатор сбойнул. Я хотел... — Хеннинг не выдержал и несколько раз глубоко вдохнул. — Хотел тебе первым делом рассказать. Чтоб ты тоже порадовался за парня.

Матео молчал.

— Так что остаётся второй вариант. Что всё это — правда. Ты понимаешь, что это значит? Ты понимаешь, что такое компьютер на тринадцать порядков быстрее наших? Я не знаю, как это возможно. Но пока мы здесь говорим, такой компьютер может обсчитать все атомы наших тел. Состояние всех нейронов. Он может создать наши копии. Он сможет вычислить, как мы будем себя вести, что говорить, какие решения принимать. Абсолютное всеведение.

— Он может искажать реальность?

— Что?! О нет! — безумно ухмыльнулся Хеннинг. — Ты про тот наш разговор? Нет. Теперь я понимаю, что всё это было подстроено. За много дней. Крошечными импульсами. У кого-то чуть раньше зазвонил будильник. Кому-то послышалось дурное слово. Или приятное. Где-то чуть дольше горел светофор. К кому-то чуть назойливее приставал рекламный бот. — Хеннинг начал очень тревожно хихикать. — Я не знаю, как можно уговорить жука залезть куда-то, но наверняка даже это как-то вычисляется! Ты понимаешь это? То, что ты две недели спустя пойдёшь в аптеку, вычисляется! И каждый твой шаг на этой дороге! И все приборы, которые за тобой следят! Всё! Это! Заранее! Вычисляется!

Хеннинг вскочил и начал бегать по комнате, схватившись за голову. Улучив возможность, Матео потянул его за рукав.

— Да, прости, — сказал Хеннинг и сел. — А ещё, как ты думаешь, где этот компьютер находится? Эта твоя Вера, она кто? Сильнее тебя, не ест, не стареет? Знаешь, что это значит? Это значит нарушение золотой хартии. Это искусственный человек!

— Это не точно! — вырвалось у Матео.

— Не точно. Да. И я, конечно же, не буду никому рассказывать, что сейчас узнал. В лучшем случае мне никто не поверит. В худшем вынудит её к более активным действиям. А мы не можем ей противостоять. Вся наша цивилизация не может ей противостоять.

Последние слова он уже еле слышно шептал.

— Старик сказал, — неуверенно сказал Матео, — что есть что-то ей недоступное. Что-то, что она не может сделать.

— Мы можем только молиться, что это — уничтожение человечества, — пробормотал Хеннинг.

* * *

В Квантум продолжали съезжаться врачи со всего света. Научные прорывы в той или иной области медицины происходили уже чуть ли не каждую неделю. Город не справлялся с наплывом желающих работать и лечиться именно здесь, и на окраине заложили новый медицинский комплекс с огромным количеством лабораторий и операционных. Говорили, что такими темпами люди победят все болезни уже через десять лет, а там недалеко и до бессмертия.

Матео подобные заявления успели до коликов осточертеть. Пару месяцев назад ему срезали зарплату, и приходилось экономить в том числе на антиспаме. Так что успехам медиков он радовался, но хотел бы делать это не так часто. Впрочем, он прекрасно понимал, что их место займёт что-нибудь другое, скорее всего, гораздо более бессмысленное. Например, вон тот голографический анти-оперный зазывала в образе валькирии. Сейчас Матео переступит границу между зданиями, и воительница набросится на него, как на последнего театрала во Вселенной.

Этого не произошло. Валькирия продолжала терзать какую-то встречную женщину, потихоньку ускоряющую шаг. Что ж, тем лучше. Матео перевёл смарт-очки на ручное управление. Так было удобнее отфутболивать рекламу торговых автоматов.

Но этого тоже не потребовалось.

Происходило что-то странное. Матео вдруг понял, что не слышит назойливого жужжания входящих. Он встал, как вкопанный. Затем спохватился, вспомнив, что ближайшая камера тут же выхватит его из толпы, напоминая, что следует продолжать движение. Он поднял голову, машинально нашёл камеру глазами, и увидел, как она скользит по нему равнодушным объективом, совершенно не обращая внимания. Толпа людей обтекала его со всех сторон, бездумно следуя подсказкам персональных навигаторов. Рекламные боты игнорировали его. Спам-базы забыли его адрес.

Он стал невидим.

Матео снял смарт-очки. Почему-то он знал, что их нужно снять. Это было в движении крыльев валькирии. В мерцании дорожных огней.

Перед ним стояла Вера.

— Он умер, — сказала она.

Её голос оставался ровным, но на лице было написано отчаяние.

— Мне жаль, — прошептал он.

— Я не успела развить здесь медицину. Я слишком поздно начала. Он бы прожил ещё несколько лет. А теперь он умер.

Матео растерянно молчал.

— Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что мне теперь делать. — Она шагнула к нему. — Ты скажешь, что мне теперь делать? Ты теперь будешь говорить, что мне делать? Теперь ты будешь говорить, что мне делать!

Она шагнула ещё раз, едва не уткнувшись носом ему в грудь, легонько взяла за руку и добавила:

— Отведи меня домой.

— Ты прекрасно знаешь, где мой дом, — пробормотал Матео.

Она не ответила. И не двинулась с места.

В этот момент Матео понял, что было Вере недоступно.

Она не могла выбирать свою судьбу, как это умели делать люди.

Да, она проверяла его. И в момент первой встречи. И во время второй. Она подстроила абсолютно всё. Скольких одиноких мужчин, кроме него, она загнала в тот день в Галерею Квантума? Если бы Матео сейчас начал задавать вопросы, то получил бы все ответы, но ему пришлось бы с ними жить. Да и зачем, если он и так их знал. По крайней мере, в общих чертах.

Но выбор был за ним.

Выбор всегда был за ним.

Гордость не позволяла ему согласиться. Ему претило стать победителем в неведомом конкурсе, на который он не подписывался. Словно маленький удачливый сперматозоид. Молодая везучая скотина. Вот именно.

Но одновременно Матео понимал, что эти игральные кости брошены не из корысти, а из необходимости. Что несчастное одинокое всемогущее существо не придумало лучшего способа найти свой новый дом.

Потому что оно никогда раньше этого не делало.

Сорок лет назад в Квантум пришёл человек из другого мира. А с ним — слуга. Вспомогательный механизм, разумный инструмент, который просто облегчал человеку жизнь. И вот человек умер, а инструмент — остался. И кто виноват, что он оказался настолько сложен, что его возможности сложно даже осмыслить. В них сложно даже поверить.

Из какого удивительного, должно быть, мира она пришла, думал Матео. Вот бы расспросить о нём.

И вообще, кто он такой, чтобы что-то разрешать богине?

Кто он такой, чтобы её отвергнуть?

Он покрепче сжал ладошку Веры и сказал:

— Ну ладно. Пойдём, раз так.

Она шла рядом с ним, молча, с горестным лицом, будто сейчас расплачется. Матео подумал, что она, возможно, скорбит о своём прежнем хозяине. Диос мио, а кто он для неё теперь? Хозяин?! Нет-нет-нет! А может быть, она боится остаться без дома? Боится, что он передумает? Ему остро захотелось её развеселить.

— Только у меня не прибрано, — сказал он.

— Я знаю, — ответила она. — Будет прибрано.

Черты её лица вроде бы чуть разгладились.

Матео лихорадочно придумывал, что бы ещё брякнуть.

— А можно я потом друга в гости позову? — спросил он. — Хочется показать ему, как круто можно устроить вообще без программ. Он хороший.

— Я знаю, — буркнула Вера. — Можно. Хочется в глаза ему посмотреть. Уничтожать человечество я собираюсь у него. Дурак совсем.

Прохожие на одной из улиц восемнадцатого квартала с удивлением смотрели на чернявого парня лет тридцати, который всё хохотал и хохотал и никак не мог остановиться. Если бы хоть кто-то их них снял смарт-очки, то с удивлением обнаружил бы рядом с ним невысокую рыжую девушку, которая держала его за руку и улыбалась, мечтательно закрыв глаза.

Но таких не нашлось.