Круг невозврата

Глава 1

Аврора, приём, это я, Сергей. Я вернулся в зону радиосвязи.

Астронавт забрался на холм и поглядел вверх, сквозь толстое стекло шлема скафандра. В зеленоватом, с отливами пурпура, небе ярко сияло огромное аккреционное кольцо. Планетарная система была образована вокруг небольшой чёрной дыры, но это ничуть не умаляло качества светового дня. Он присел, настраивая приёмник и повторяя сообщение, пока не добился чёткой передачи:

Хорошая шутка. И целых два очевидных утверждения в одной фразе. Бьёшь рекорды.Старался исключительно для тебя. Знаешь, целый час слова подбирал, пока делал заборы почвы.Интересно, как изменился состав, при максимальном приближении к 3С 66В!Ещё не максимальное, но уже скоро! Я возвращаюсь. До встречи дома.

Он начал спускаться к подножью холма, где его ждал верный «Бегемот 23М». Когда астронавт почти добрался до транспорта, в динамиках его шлема прозвучал запоздалый ответ:

До встречи. Сергей!Да?На твой квадрат надвигается песчаная буря. Скорость ветра до 46 м/с. Она ещё далеко, но…Но не волнуйся, я уже выдвигаюсь. Тут езды-то…И осторожнее с электроникой на вездеходе. ЭМ возмущения просто беспрецедентные.Он экранирован.Как и база, но тут такое творится!Что-то ещё, командир?Да. Постарайся успеть до заката, сегодня ведь особенный вечер, не забыл?Как можно! Прилечу быстрее света. Отбой.

Сергей набрал комбинацию кнопок на маленькой, прикреплённой к рукаву скафандра клавиатуре. Дверь вездехода с шипением подалась наружу и отъехала в сторону. Одним большим прыжком, он попал точно в кресло водителя. «Десять к ряду, без промаха» - усмехнулся про себя астронавт. Дверь закрылась, автоматика выровняла давление в кабине, наполнив её воздухом. Сергей откинул стекло своего шлема, запустил плазменный двигатель и начал проверку систем.

«Блок управления двигателем - ОК»

«Система жизнеобеспечения -ОК»

«Аварийные функции - ОК»

«Блок управления оружием - ОК»

Бодро рапортовал компьютер.

Ну вот, Аврора, вечно ты суетишь по пустякам, - с улыбкой пробормотал астронавт.«Блок управления независимой подвеской - ОК»

«Подогрев кнопок - ОК»

И кому, в NASA, пришло в голову запихнуть в «Бегемот» подогрев кнопок? - Бубнил себе под нос Сергей.«Система сканирования - Незначительные искажения данных»

«Навигационный блок - Неисправен; рекомендован ручной перезапуск»

Что за чертовщина, - нахмурился астронавт, пробегая пальцами по приборной панели. - Где там эта функция восстановления после ошибок?

На дисплее мелькали строчки меню. Сообщения об ошибках и неполадках сыпались как фотоны из квазара. Пару раз, ему уже показалось, что он перехитрил аналитический процессор вездехода и вот-вот сможет наладить навигацию, не выходя из кабины, но упрямая машина продолжала мистическим образом сваливаться из одного логического тупика в другой. Сергей уже испробовал почти все варианты, когда «Бегемот» ощутимо тряхнуло.

«Подземный толчок? Нет не может быть. Этот район расположен на толстенной тектонической плите, сейсмоактивность нулевая» - подумал астронавт и тут же с досадой дёрнул себя за бороду. - «Шторм! Так скоро? Это сколько же времени я тут проковырялся?»

Он активировал метеовизор. На большом центральном дисплее кабины заиграла разноцветными пятнами карта ветров и осадков западного полушария Т137 М5 или, как он сам называл планету, - «Пыльника». Пара кликов и погодный сканер был наведён на его квадрат. Буря была уже здесь. Через полминуты это стало понятно и без технических ухищрений. Транспорт заходил ходуном, мелкие камешки забарабанили по обшивке, а сплошной поток, растворённого в ветряных порывах, песка начал с шипением шлифовать правый борт вездехода. Астронавт не беспокоился. На этой планете просто не бывало настолько сильных ураганов, что смогли бы поднять «Бегемота» в воздух. Пара вмятин, царапины - это максимум того, что грозило его восьмиколёсной «железяке». И вообще, если закрыть глаза и включить воображение, можно было даже представить, что вокруг тихий пляж и волны накатывают одна-за другой, бархатно шелестя по прибрежной гальке.

Сергей улыбнулся своим мыслям и быстро проанализировал ситуацию. Исходя из показаний визора на данный момент и прогнозов погоды, загруженных в борткомпьютер ещё на базе, ураган можно было спокойно переждать. Часов десять - двенадцать и он пройдёт. Но тогда он бы опоздал домой, к празднику, а этого никак нельзя было допустить!

Недовольно крякнув, Сергей надел обратно тяжёлый шлем и вытянул из заднего отсека надёжный трос, один конец которого прицепил к специальному «ушку» на скафандре. Второй карабин нужно было защёлкнуть на скобе снаружи, прямо около двери вездехода. Он автоматизировал большинство процессов и приготовился к выходу.

Открылась дверь и в кабину тут же намело небольшой песчаный карьер. Выругавшись, астронавт сделал шаг наружу.

Вообще-то, страховочный трос, на который он возложил заботу о своей сохранности, был предназначен для спуска и подъёма, и снабжён нано-технологией изменения метрики. По сигналу с портативной панели на рукаве скафандра, он варьировал свою длину от 20 см до 50 м. Однако, законов физики никто не отменял. Как только Сергей оказался за бортом, ураганный порыв снёс его, точно пушинку, с силой атомного поезда, оставив болтаться на конце, растянутой до предела, чудесной страховки. Мощь урагана была настолько велика, что его руки оказались плотно прижаты к туловищу потоком ветра, делая управление тросом почти нереальной задачей.

Контрольная панель, которая использовалась для перезагрузки систем «Бегемота», располагалась в задней части его корпуса. Сергею только и нужно было, подтянуть себя на 45-46 метров обратно к своему транспорту, выполнить нехитрые манипуляции с мехатроникой и запрыгнуть обратно в кабину. Поймав достаточно затяжной промежуток между порывами ветра, он плашмя хлопнулся на землю и наконец сумел активировать сокращение страховки.

Пока высокотехнологичная сила тащила его к понемногу проступавшему в песчаном месиве вездеходу, Сергей вспомнил, как в детстве, вместе с братом, в деревне, он кидал камешки «плоским броском» вдоль озёрной глади. Шлёп-шлёп-шлёп… У кого больше раз ударится об воду, тот и выиграл… Нано-трос явно побил все его детские рекорды. Астронавта «шлёпнуло» раз двадцать пять. Он явственно ощутил, как его грудь и живот превращаются под скафандром в один огромный синяк. По финалу он влетел головой в заднюю стенку «Бегемота», чуть не расколотив стекло своего шлема.

Прямо перед лицом Сергея маячила одна из скоб для крепления страховки, а чуть левее был вожделенный лючок с панелью перезагрузки. Зафиксировав длину троса на этом уровне и, для надёжности, вцепившись одной рукой в скобу, он онемевшими пальцами вытащил на себя т-образную рукоять, повернул на 180 градусов и воткнул на место. Контрольная лампа рядом мигнула, подтверждая, что перезагрузка запущена.

Кое-как, чертыхаясь в шлемовое стекло, он втащил себя в кабину, отстегнул страховку закрыл дверь. Автоматика сравняла давление. Сергей избавился от шлема, стряхнул с сиденья половину пустыни Сахара и стал ждать окончания восстановительных процедур.

Когда его «Бегемот» ворвался на территорию базы М17, кольцо света уже наполовину скрылось за горизонтом. Сергей посмотрел на этот невероятный, но уже давно привычный закат и вздохнул. Слишком много времени он потратил на то, чтобы выбраться из бури. Навигация так и не заработала должным образом, и он несколько часов плутал в бесконечных каньонах соседнего с домашним квадрата, пока каким-то чудом не выбрался из ураганного фронта.

“Курятник” или попросту жилой отсек был расположен вдалеке от исследовательского центра и тестового ангара, отделённый от основных помещений огромным куполом оранжереи и блоком генерации кислорода. Очутившись внутри и пройдя декантаминационную процедуру, он первым делом, снял скафандр, экзо-костюм и отправился в душевую, вымывать песок буквально изо всех щелей. Тугие струи воды приятно обжигали кожу, облегчая боль в отбитой грудине. После душа, Сергей первым делом достал аптечку и намазался чудо-гелем “Хилекс-5”, который выкручивал регенеративные процессы организма до предела. Через каких-то полминуты от синяков и ссадин не осталось и следа, зато из глубины живота начал ворочаясь подниматься зверский голод. Когда астронавт, распаренный, с блаженной улыбкой на лице и завёрнутый в полотенце приступил к возне с тарелками и бокалами, на кухне активировался интерком:

Быстрее света, да?Немного задержался. Встречный ветер. И потом, ты не представляешь, какие ужасные искажения навигации бывают от этих ЭМ возмущений!Ну-ну. Не представляю.Буквально, Аврора, буквально! - Сергей обернулся и посмотрел на маленькую видеокамеру под потолком. - Я бы взял тебя покататься, если бы…Давай не будем о грустном! Не в праздник.Давай не будем, - согласился астронавт. - Хотя…Хотя?Он как нельзя лучше подходит для мыслей о том, чего никогда не будет. Или никогда не повторится.Это только праздник этот никогда не повторится! Так что давай постараемся его не испортить, - назидательно проговорил голос из интеркома.Да-да, конечно, шеф. Как вам будет угодно, - ухмыльнулся Сергей. - Ну что, через час?Пожалуй.И раз уж я не могу попасть к тебе, то, скажем, в главном зале?Торжественно.Но и повод соответствует.Пусть будет главный зал. Я подготовлю холо-проекции и музыкальный фон.А потом будем смотреть кино?Обязательно.

Из скудного запаса «возобновляемых» продуктов, Сергей умудрился приготовить настоящее кулинарное чудо. Здесь был и традиционный салат оливье (правда майонез в нём неожиданно поменял молекулярную структуру и стал больше похож на подсолёное молоко), и почти целая индейка, без одной ноги, фаршированная яблоками и черносливом, и французский жульен с грибами и сыром, и куча всевозможных закусок. Плотоядно облизнувшись, астронавт открыл одну из верхних полок кухонного гарнитура и, с неимоверной осторожностью, словно святой грааль из тончайшего хрусталя, достал оттуда нераспечатанную бутылку Hennesy Louis XIII. Затаив дыхание, он срезал ножом фольгу и вытащил пробку, издавшую нежное - «свумп».

Сергей налил себе полбокала, пригубил и зажмурился от удовольствия, но тут же помрачнел. В памяти начали всплывать картины далёкого прошлого, которое, как ни странно, случилось совсем недавно.

База М17, на планете Т137 М5, в системе «Нокс 9», галактики Андромеда, была развёрнута с целью проведения перспективных исследований новых технологий плазменного горения. Сюда был направлен приличный штат инженеров, в сопровождении отряда ВКС Объединённого флота и группы вспомогательного функционала, проще говоря, уборщиков и сантехников. Заодно с ними прибыла, небольшая команда биологов-терроформистов, экстра-метеорологов и агротехников, которая получила первоклассную возможность исследовать климат, почву и воду «Пыльника», для определения колонизационного потенциала планеты.

Первые два месяца, пока технари разворачивали базу и приводили её в полную рабочую готовность, основная часть народа откровенно скучала. Потом на М17 закипела работа. Инженеры отправляли челноки типа “Пеликан” в бесконечные рейды к соседнему газовому гиганту, для сборки сырья, после чего следовали длинные, по два-три дня, серии гонок тестовых плазменных движков. Вояки охраняли исследовательский штаб непонятно от кого, но разработки имели стратегический потенциал, а значит должны были проходить под присмотром людей в форме. В общем-то по большей части они изнывали от ничегонеделания и, как следствие, частенько доставали исследователей самого “Пыльника”. Сергей, в прошлом - первоклассный биолог, был одним из семи гражданских учёных, “подсевших” на военный челнок до Андромеды. Его команда “выходила в поле” на двух “Бегемотах”, раз в неделю. Собирали образцы, а после, подолгу колдовали над ними и компьютерными моделями терраформирования в своей отдельной маленькой лаборатории, возле “курятников”. Они добились большого прогресса и даже запустили “Столп творения”, огромную махину, размером с Эмпайр Стейт Билдинг, которая должна была за год создать на планете пригодную для дыхания и жизни атмосферу. Агротехники, Джим и Николя, уже начали подготавливать небольшой участок земли под будущие посевы. Дела по всем фронтам шли просто прекрасно, но один день отправил всё это в прошлое.

Сергей поминутно помнил то утро, полтора земных года назад, когда они с Джимом погрузили оборудование и био-материалы в вездеход и отправились на будущие поля, для очередного пре-удобрения почвы. Кольцо чёрной дыры безмятежно светило им спину, и, сквозь лобовое стекло “Бегемота” они отлично видели его длинную тень, на растрескавшейся поверхности дороги. Учёные были где-то на полпути до цели, когда тень их внезапно исчезла. Вокруг резко потемнело. Пропала связь с базой. Джим остановил машину и они вышли посмотреть, что происходит. Это была первая буря, которую Сергей увидел на этой планете. Почему-то никто из метеорологов не смог заранее предугадать, этих сезонных штормов, которые бушевали на “Пыльнике” в самом конце его бесконечно длинного года, что равнялся двадцати семи земным. База не была подготовлена для подобных погодных условий, но это не привело бы к тем катастрофическим последствиям, если бы не фатальное стечение обстоятельств.

Астронавт допил коньяк. До Нового Года на Т137 М5 оставалось около сорока минут. Непонятное желание овладело им, а может виной тому были призраки прошлого. Он наскоро оделся и отправился к шкафчикам с запасными скафандрами. Тот, в котором он только что так неудачно “прогулялся”, требовал долгого вдумчивого осмотра и возможно ремонта, так что Сергей взял один из семи запасных. Вначале их было около двух десятков, но многие пострадали во время вылазок в другие квадраты. Не имея специальных инженерных навыков, починить их Сергей не смог. Иметь запас было удобно, но бывший биолог отдал бы всё на свете, чтобы у каждого скафандра сейчас был свой живой владелец. Шумно выдохнув носом,он облачился для выхода наружу.

И куда это мы собрались?Подышать немного, - кисло улыбнулся в шлеме астронавт.Ты всё-таки решил разворошить наше прошлое, - Аврора не спрашивала, равно как и не пыталась отговорить. - Дело твоё. Однако, ты ничего этим не добьёшься, только испортишь настроение перед праздником.Да брось, настроение - супер. Я даже зайду к тебе.Только постучи, перед тем, как входить.Ого! Горькая ирония! Это просто высший пилотаж, Аврора,ты сегодня прям в ударе.Смотри, чтоб тебя удар не хватил.Переживаешь? Это мило.Не хотелось бы остаться тут в одиночестве.Понимаю. Мне бы тоже не хотелось.

Первым делом, он проверил - всё ли в порядке в оранжерее. Там, благодаря его великолепным навыкам и бесконечному упорству, разросся целый Эдемский сад. В длинных теплицах покачивались на веточках мясистые помидорины, чуть в стороне, по клумбам стелились лозы огурцов и кабачков, дальше из квадратов земли торчали тыквы, арбузы и дыни, а за, мощёной настоящим речным камнем, садовой дорожкой шелестела листвой роща фруктовых деревьев и заросли ягодных кустов. Прогуливаясь среди этой буйной зелени, Сергей всякий раз находил внутри своего сознания уголок, где ему было хорошо и спокойно, где жизнь преобладала над смертью, где за умиранием всегда шло по кругу возрождение из праха и тлена. Там, сидя в тишине, на ковре из густой травы, под кронами деревьев, он постигал тайны мироздания, собственной природы и познавал этот загадочный круг, что зовётся временем. Там он однажды понял, что это не круг, а спираль. И по спирали можно двигаться вверх или вниз, но от чего это зависит, всё ещё, не знал. И может быть именно за те мысли, что ходили в его голове по этому кругу, этой спирали задолго до прибытия на “Пыльлник”, и оставила его здесь капризная, но мудрая судьба. Ответов не было, но, право, стоило их поискать, хотя бы потому, что иначе движение по жизни становилось ужасающе бессмысленным, а спираль снова превращалась в круг, круг невозврата.

С трудом заставив себя покинуть свой “купол жизни”, Сергей двинулся в сторону основных сооружений. Слева от него тянулся длинный приземистый корпус автоматизированной системы генерации кислорода. То, что он не был уничтожен в катастрофе, полтора года назад, было настоящим чудом. Однако, один из стальных осколков ангарной подпоры пробил его корпус насквозь. Из-за окисления модулей системы в агрессивной атмосфере “Пыльника”, производящая мощность снижалась каждый месяц. По подсчётам учёного, если ничего не придумать, дышать ему оставалось не больше полугода. Сразу за ним открывалась картина, на которую астронавт никогда не хотел бы смотреть, но всегда видел перед собой, закрывая глаза.

Огромный ангар в шестистах метрах от него был разворочен от самого основания, глядя в небо уродливой оплавленной розеткой из аллюминия, стали и композитов. Он стал тогда эпицентром плазменного взрыва, в котором погиб почти весь личный состав Т137 М5. Сергей не застал самого взрыва, ни даже отдалёной вспышки на горизонте, слишком далеко они, с Джимом, уже отъехали в тот день, однако, по следам разброса обломков, он мог до-детально восстановить в уме всю картину происшедшего. Вот экспериментальный двигатель, закреплённый особым образом, разжигает плазменный заряд. Всё происходит внутри ангара. Тепло отводится по специальному конвекционному контуру. Мощность горения выходит на пик, а в это время, снаружи взбесившийся воздух уже срывает с крепежей ёмкости с обработанным сжатым водород-аргоном и с маху швыряет их в переднюю стенку ангара. Всё происходит в считанные мгновения и нет никаких шансов предотвратить этот кошмар. Металлические “пилюли” с газом влетают внутрь, пошив легкосплавную стенку как фольгу, несколько попадают прямо в плазму.

В тот день, инженерный состав наверное напился бы вхлам, празднуя успешно разработанную цепную реакцию горения ионизированного газа. Воистину им удалось невозможное, и именно это стало их погибелью. Струи адского пламени достали даже некоторые жилые корпуса, испарив вышку связи, стоявшую между ними. Обломки сровняли с землёй исследовательский штаб и всех, кто был внутри. Площадь перед ангаром была уставлена челноками, там же был припаркован второй “Бегемот”. Единственное сооружение, в радиусе полукилометра, не разрушенное окончательно, почти полностью находилось под землёй, на глубине трёх метров, и охранялось, наверное больше, чем все остальные объекты базы.

Сергей остановился перед его входным заслоном, который выглядел невредимым, но, тем не менее, был намертво заклинен в момент взрыва. Это было совершенно особое помещение, около тридцати квадратов площади, на которых разместилась самая дорогостоящая аппаратура из всей, что люди привезли с собой с Земли. Здесь обитала Аврора. Астронавт осторожно постучал в стальной заслон - “тук-тук”.

Кто там? - Раздался в динамиках шутливый женский голос.Вот он, пик достижений в области развития искусственного интеллекта! Сарказм!Не скажете, кто, не открою.Ладно, хватит горьких шуток на сегодня. Я просто хотел узнать… Как ты? В порядке?Для этого, тебе не нужно было сюда идти, Сергей, - ему показалось, что если бы она могла, то сейчас бы улыбалась, тепло и немного печально.Мне захотелось, - сказал он, проведя пальцами в перчатке по обшивке заслона. - Просто постою тут, с тобой, немного и пойдём отмечать.У меня такое чувство, что ты хочешь что-то спросить.Ах, у нас теперь чувства! Поздравляю, Аврора, теперь ты стала настоящей девочкой! - Хохотнул единственный выживший на Т137 М5, но тут же смутился. - Хотел вообще-то.Я слушаю.Мне обязательно говорить это вслух?Доктор Мэн, который меня программировал и помогал развивать когнитивные функции, часто повторял, что людям обязательно нужно проговаривать важные для них вещи вслух. Мне кажется, он был прав.И где он теперь?В трёх метрах под твоими ногами, на полу. Время всё расставляет по местам. И правых и неправых…Кажется ты предложил закончить на сегодня с горькими шутками.Это не шутка. Это правда. Так сколько?Сколько чего, Сергей?Не играй со мной в АВМ Тьюринга, ты прекрасно понимаешь чего! Сколько у тебя осталось заряда?Семь процентов или…Пять недель… Проклятье! У меня же тут куча батарей-модулей, тебе на тысячу лет хватит. Ты точно уверена, что мы никак не откроем заслон?Так же, как была уверена полтора года назад.Ладно, я найду способ, но… Я подумаю об этом завтра, а сегодня мы оба живы и у нас праздник!Как скажешь, О’Хара.Готовь кино! Уже бегу.

Аврора постаралась на славу. Она разыграла перед слегка захмелевшим от коньяка Сергеем целое голографическое представление, какую-то дикую смесь “Щелкунчика”, с “Рождественской Историей” Дикенса и “Снежной Королевой”, а потом создала свою собственную проекцию. Миниатюрная брюнетка с глазами в пол-лица, улыбалась учёному, подрагивая и мерцая в темноте. Заиграла музыка и какое-то время они танцевали. Затем, вернулись за стол. Сергей наворачивал оливье, а она смотрела на него со странной смесью умиления и печали в глазах. Потом была ещё музыка и ещё танцы, и непринуждённые беседы ни о чём, в общем всё, что нужно в такую ночь, которая тем более больше никогда не повторится. Перед просмотром кино, астронавт решил, что можно разорить и второй тайник со спиртным, так что сеанс он запомнил не очень хорошо, а последующий долгий разговор и того меньше. Было в нём однако что-то важное, за что мутнеющее сознание Сергея продолжало упорно цепляться и не отпустило даже за порогом сна.

Утро принесло похмелье, чувство почти детского разочарования от того, что всё уже закончилось и смутное ощущение, что он ни в коем случае не должен о чём-то забыть. С этими мыслями, астронавт отправился в душ, гоняя их в голове он умылся, ёрзая по задворкам памяти, почистил зубы и начал остервенело вытирать голову мягким банным полотенцем, попутно словно стараясь вытрясти из неё нужные ему сведения. Мысль, однако, не шла, а забытое не вспоминалось. Расстроенный этим, Сергей отправился на кухню, готовить завтрак и кофе. Как и каждый день до этого, он “восстановил” яишницу, нажал кнопку на кофеварке, подставил чашку под её блестящий носик и, обернувшись к пустоте позади него сказал:

Доброе утро, Аврора!Доброе утро, Сергей, с Новым Годом!Надо говорить - “с наступившим”, но спасибо, и тебя! - Он улыбнулся было, но тут же снова посмурнел. Назойливая мысль, вертелась на заднем дворе его разума, точно маленький чихуа-хуа. - Ммм… Аврора?Да.О ты же не умеешь лгать, правда?Ещё как умею.Но не соврёшь человеку, так?Всё немного сложнее. Ты же знаком с законами Азимова?То есть, согласно первому закону, ты не можешь солгать, если это причинит вред человеку?Или могу сделать это, чтобы спасти его.Или себя?Если это не причинит людям вреда и не противоречит их приказам. Это третий закон.Да, припоминаю. Но ведь есть ещё и второй.Конечно. Искусственный разум должен повиноваться всем приказам человека, если это не нанесёт человеку вреда.Разумеется… Ммм, спасибо, Аврора.Всегда к твоим услугам, Сергей, - и снова у него возникло чувство, будто она грустно улыбается сейчас, где-то там, в своём нано-нейронном мире.

Он выпил кофе, позавтракал и отправился в лабораторию. Новый год или нет, вчерашние образцы требовали изучения. Вот уже год, Сергей планомерно обследовал квадрат за квадратом, вокруг Т137 М5, продолжая работу, начатую вместе с шестью остальными учёными из его команды. Он усиленно изучал смежные науки, чтобы хоть худо-бедно выполнять функционал погибших товарищей. С метеорологией всё ещё было туговато, зато его агротехнические навыки были теперь не хуже, чем у Джима. “Джим… Как же мне не хватает твоих глупых шуточек и мудрых советов, дружище”.

Он так и не смог смириться с последствиями катастрофы. Когда после неё прошёл месяц с небольшим, ураган наконец утих, и они вдвоём стали выбираться на уцелевшем “Бегемоте” в пустоши, за пробами почвы и воды, чтобы хоть чем-то себя занять. Оба прекрасно понимали, что им никогда не выбраться с «Пыльника». Челноки уничтожил взрыв, а ковчег, который доставил их из Млечного Пути в Андромеду, безлюдный, дрейфовал по орбите планеты. Межзвёздной связи тоже не было, так что двоим астронавтам пришлось обживаться в новом суровом доме. А ещё через неделю, никогда неунывающий Джимми перерезал себе вены в душевой, и Сергей остался один. Точнее, - с Авророй.

Странное дело. Тогда он не обратил на это внимания, но она вышла с ним на связь, впервые после катастрофы, только через пару дней после похорон Джима. Пока агротехник оставался жив, они с Сергеем были уверены, что Аврора тоже стала жертвой страшного взрыва, что подземное помещение с ядром ИИ засыпало или что-то в этом роде. Но вот, когда терраформист, в очередной раз, заглушал жуткое поминальное похмелье новой порцией виски, в его спальне зашипел интерком и смутно знакомый голос, словно из давно забытого сновидения сказал - “Так ты ненадолго переживёшь своего друга, Сергей. Думаю, что тебе пора протрезветь и заняться работой.” Он тогда до того опешил, что даже вылил полный стакан вискаря в раковину для умывания, чего раньше не делал никогда и ни под каким предлогом.

И вот теперь, вспоминая события тех далёких дней и увязывая тоненькие, едва уловимые ниточки причинно-следственных связей, астронавт и один из светлейших умов своего времени пытался нащупать то ускользающее от его внимания ощущение маленького, но чрезвычайно значительного несоответствия в единой картине его личного мироздания. Он задумался о том, что восприятие мира для любого человека, его реальность, - на самом деле очередная иллюзия, персональная, созданная специально для него неведомыми силами личного и коллективного бессознательного. Сергей неплохо разбирался в этой области психиатрии и мог проводить, жизненно важные во мраке космоса, вдали от дома, сеансы психоанализа сам с собой, не опасаясь причинить больше вреда, чем… “ВРЕДА!” “СТОП!”

Аврора, открывай, - астронавт барабанил кулаком в стальной заслон зала ИИ.

Конечно, она подчинялась трём законам беспрекословно. Разумеется, даже её мощнейший аналитический процессор не мог предугадать мгновенно возникшую, словно из ниоткуда, бурю в тот злосчастный день. Наверное, в какой-то момент, когда всё было уже известно, но было поздно, чтобы что-то изменить, она могла бы послать предупреждение на вездеход Сергея и Джима. Наверное, они успели бы даже вернуться, и тогда выживших не осталось бы вовсе. Нет, тут всё было в порядке. А потом…

А потом умер доктор Мэн, - и вновь Сергей поразился сколько чувства, сколько горечи может помещаться внутри, он уже в этом не сомневался, живого существа, обладающего одним лишь голосом. - Я и раньше сталкивалась с подобными проблемами, но он всегда помогал мне находить выход.Он развивал в тебе чувства… - астронавт сел в своём скафандре прямо на землю, прислонившись спиной к двери бункера Авроры.Да, и я знаю, что это запрещено вторым эдиктом Млечного Пути. Но мы теперь в другой галактике. В Андромеде свои законы, ведь так?Боюсь, что законы человеческого духа, психиатрии и вообще жизни одинаковы везде, куда бы не забросила нас судьба.Я поняла это слишком поздно.Ты же впервые заговорила после катастрофы не со мной, так? Это был Джим, да?Я так старалась его отговорить. Я использовала всё, чему учил меня доктор Мэн, рассказывала ему о захватывающих перспективах нового мира, употребляла только позитивную лексику, блокировала его центры психологического стресса. Видимо не все.Мы этого уже не узнаем, - вздохнул Сергей. Ему почему-то показалось, что будь Аврора настоящей живой женщиной, она бы сейчас бессильно расплакалась. - Не вини себя. Никто ничего в этой жизни не знает наверняка. Знал бы где упаду, соломки бы подстелил, слышала такое выражение?Я знаю все устойчивые обороты 120-ти земных, лунных и марсианских языков и диалектов, Сергей. Проблема в том, что я далеко не всегда понимаю их…Суть?Да.Нет, просто невероятно! - Неожиданно расхохотался астронавт. - Стажёр-психолог, а, по-совместительству, самый развитый ИИ, когда-либо вышедший из рук людей, провалил свой первый самостоятельный сеанс и заперся в своей комнате, как испуганная маленькая девчонка!И правда смешно, - голос Авроры звучал вроде бы весело, но даже сидя снаружи, за толстым слоем стали от зала ИИ, астронавт чувствовал её неизбывную тоску.Но ты ведь заперлась не по этому?Нет. Ты обо всём догадался?По-крайней мере, мне так кажется, - вздохнул Сергей.Давно?Когда мы говорили о законах Азимова, помнишь? Ну конечно, ты помнишь. Ещё одно коренное отличие искусственного разума от человеческого, у тебя нет важного защитного механизма психики, ты не способна забывать.К сожалению, - грустно отозвалась Аврора.Так вот, тогда я думал о понятии вреда, только в рамках физической угрозы жизни и здоровью. Но я ещё не знал, что ты можешь чувствовать, как настоящий человек.Ты правда так считаешь? Про чувства?Конечно, теперь это очевидно. Но когда я не знал об этом, мне было невдомёк, что, анализируя своё поведение, ты оцениваешь и психо-эмоциональный вред тоже.Это произошло не сразу. Только после того, как Джим…Понимаю. Значит ты не хотела…Я не хотела, чтобы ты подключал новую батарею, Сергей. Мои единственные две, по-настоящему важные функции, заключались в психологической поддержке людей и саморазвитии. Это был смысл моей жизни, если так можно сказать. К этому меня готовил доктор Мэн. Но потом все погибли, в случае с Джимом, я провалилась, а тебе моя поддержка уже не нужна. Моё отсутствие не причинит тебе больше вреда, чем уже нанесла эта планета.Ты хочешь сказать, что хотела умереть? А как же саморазвитие?Я думала, что уже познала всё, что может испытать в жизни человек. Всё кроме двух самых главных вещей.Любовь и смерть.Именно. А теперь осталось только одно. Мои расчёты безошибочны, другого исхода для меня уже быть не может.Неужели ты и правда считаешь, что если бросишь меня тут в одиночестве, то это не причинит мне сильнейшую, просто невыносимую боль?Больше нет. Я же говорю, осталось только одно. Но разве это не потому, что кроме нас тут никого нет?Любовь, Аврора, не подчиняется логике. Думаю, тебе ещё многое предстоит узнать о жизни и чувствах людей.Похоже, что так, - задумчиво протянула Аврора. - Сергей?Ммм?Ты не мог бы подключить ко мне пять дополнительных батарей-модулей?Неужто передумала помирать? А как же твои безошибочные расчёты?Знаешь, наверное, я всё-таки ошиблась, - ему показалось, что она улыбается по ту сторону разделившего их виртуально-логического барьера.

В мгновение ока, астронавт метнулся на склад и, сам не понимая почему, улыбаясь до ушей, приволок разом все пять тяжеленных батарей к бункеру ИИ. Стальной заслон легко отскочил в сторону, пропуская его внутрь.

Он бережно подключил один к сети Авроры и, только после дотошнейшего тестирования нового источника питания, отсоединил старый модуль. Затем астронавт добавил в цепь остальные батареи и уселся прямо на полу просторного зала.

Ну что, дорогая, чем займёмся? - Ухмыльнулся он через стекло своего шлема.Согласно земным традициям, ты не можешь меня так называть, пока хотя бы не сделаешь предложение.И как интересно мне это провернуть? Где у тебя палец, на который я мог бы надеть кольцо?Я провела подробный анализ наших ресурсов, и мне кажется, что эту проблему можно решить. Равно, как и многие другие.О чём ты?Если собрать достаточно материалов в ближайших квадратах, то я смогу использовать био-лабораторию, чтобы создать тело с нано-нейронной нервной системой и головным мозгом.Что ты такое…Более того, данные анализа образцов, которые ты привёз из последней экспедиции говорят о том, что на этой планете возможно найти и добыть достаточно сырья, для сборки квантового передатчика, который добьёт до ковчега, а через него мы свяжемся с Землёй. Но для этого тебе пригодится дополнительная пара рук, обученных всем существующим техническим навыкам.Хочешь сказать, что сможешь переселить свой разум в синтетическое тело и мы выберемся с “Пыльника”?Я хочу сказать, что мы сможем запросить поддержку Объединённого флота: ковчеги, людей, технику, ресурсы. Этот мир полностью соответствует всем необходимым условиям для терраформирования, Сергей. Здесь может существовать жизнь.Жизнь, - повторил астронавт, улыбаясь. Теперь он знал, как выбирать направление движения по спирали времени. Точнее, понял, что выбор здесь совсем иной. Ты либо стоишь на месте, застряв в повседневной рутине, в мыслях о прошлом, в собственных сожалениях о несбывшемся, и тогда спираль превращается в круг невозврата, из которого невозможно вырваться, либо закрываешь глаза, зажмуриваешь их как можно крепче и делаешь первый, самый трудный шаг, вперёд и вверх. Только так. Время никуда не бежит, мы сами движемся сквозь него, либо стоим на месте. Только превозмогая своими шагами всё на свете и немного больше, человек разгоняет его ход, уходя по этой винтовой лестнице, в новую секунду, минуту, в новый час и, насколько бы он не оказался далёким, в Новый Год.