Крио

Глава 1

Пятый месяц практически без сна и отдыха на исходе. Финансирование тает прямо на глазах, как и отведённое на создание пространственной машины время. Два дня, два дня до сдачи проекта, а антиземля молчит, как и мой чёртов прибор. Полжизни провёл в этих лабораториях, за расчётами, чертежами, и не работает, мой силограф не работает! Никак не могу понять почему, что не так, где допустил ошибку? Сел, снова перепроверил всё в тысячный раз, запустил специально прописанную под изобретение программу на компьютере, и ничего, тишина, только странное шипение в трубке. Но ведь расчёты говорят, что всё верно! Ничего не понимаю, но где-то явно закралась ошибка.

Внимание после очередной бессонной ночи уже ни к чёрту, поэтому в очередной раз, перепроверив все расчёты с помощью бота, не найдя решения, швырнул десятый пустой бумажный стакан из-под кофе в мусорку, устало собрал чертежи в портфель, в надежде пересмотреть всё дома, и отправился в свою пустую квартиру, где, кроме кота Юпитера, меня больше никто не ждал. Да и он уже привык к одиночеству, благо жил я на первом этаже и мой пушистый сосед сам выбирался через форточку на улицу и возвращался, лишь когда ему заблагорассудится.

Столько раз уговаривал маму забрать животину к себе, но она отказывалась, мотивируя тем, что тогда я точно в своей лаборатории поселюсь. И была права. Но, к её великой радости, если через пару дней я не налажу связь с антиземлёй, то меня выгонят из института и заставят заплатить неустойку. Сам виноват, надо было сначала всё перепроверить тысячу раз! Но я так верил в свою гипотезу. Да, на салфетках всё выглядело гораздо успешнее!

Наивный! Убедил таких людей в своей правоте, заставил выделить средства... А может, нет её вовсе, этой антиземли, и никто не пытается со мной связаться с той стороны в этот момент, вот ничего и не выходит. Стоп, а может, действительно всё дело именно в этом, что тот, анти «Я», не строит машину, не пронзает время и пространство, чтобы связаться со своим двойником в ином мире? А если нет машины, то и связи не будет! А я так рассчитывал на то, что мыслим мы с ним примерно одинаково и зеркалим друг друга! Но что теперь делать? Думай, Иван, думай, время на исходе!

Добравшись до дома, решил немного отдохнуть, заварил себе очередной крепкий кофе и включил новости, уже забыл, когда последний раз их смотрел, узнать хоть, что в этом мире делается, а то я настолько погряз в ином, что, кажется, уже давно в нём и живу. Может, права мама — я действительно сумасшедший?

Как только включил новостной канал, на экране сразу возникла милая девушка, блондинка. Слушал её вполуха, параллельно пытался просчитать свои дальнейшие шаги.

«И, последнее. Как известно, компания "КриоБио" занимается заморозкой (крионированием) умерших людей и животных уже более десяти лет. Сегодня нам посчастливилось побывать в их лаборатории».

«Отправим смерть в бессрочный отпуск!», — радостно заявил заместитель генерального директора «КриоБио» Пётр Семёнов, встречающий нас в медицинском халате с закатанными по локоть рукавами и красного цвета кроссовках. Пётр похож на жизнерадостного популяризатора науки, готового продемонстрировать весёлый фокус из занимательной физики. Однако его деятельность не ограничивается лабораторными опытами. Помимо технической работы, он проводит «готовым» клиентам перфузию и занимается процессом охлаждения.

«Перфузия — процесс замены крови в теле незамерзающим составом — криопротектором, препятствующим повреждению клеток при заморозке, — наукоёмко объясняет Пётр. — Криопротекторы можно сравнить с антифризом для машин, который не даёт образовываться кристаллам льда. Вещество вводится человеку сразу же после фиксации смерти, только после этого тело замораживают до температуры жидкого азота — минус 196 ˚С — и помещают на хранение в сосуды Дьюара.

В сосудах тела располагаются вниз головой… По окружности цилиндра, как патроны в барабане револьвера. Свободное пространство между ними занимают крионированные животные, колбы с образцами ДНК, а также сторонники нейросохранения, пожелавшие заморозить только свой мозг. В один сосуд вмещается от восьми до двенадцати человек, в зависимости от комплекции людей».

Как же меня раздражают чужие успехи, так и хотелось плюнуть в телевизор, либо швырнуть в него пультом, но просто выключил его, взял портфель, разложил на рабочем столе бумаги и принялся в очередной раз искать ошибку в расчётах вручную, поскольку компьютер ошибки так не нашёл. В очередной раз не обнаружив расхождений, неточностей в формулах и схемах, переместился в кресло-качалку и не заметил, как задремал, чувствуя сверлящую головную боль от перенапряжения.

Сон был неспокойный. Мне снилось, что я нашёл, понял, где закралась ошибка, но под утро она ускользнула от меня вместе с раздражающим звуком будильника.

Снова дорога, лаборатория, и миллион первая попытка наладить связь с антиземлёй. Пока ехал в такси, меня посетила одна мысль, и, буквально влетев в кабинет, я первым делом принялся воплощать задуманное. Перепаял резисторы на плате, транзисторы заменил, прошлые, оказывается, максимальную нагрузку не выдержали, сгорели, ну и коаксиальный кабель тоже под замену. Улучшил систему охлаждения для генератора, перенастроил все датчики и запустил программу. Кажется, что подсознательно я уже и не верил в успех и готов был сдаться, но телефон, подключённый по блютус к машине, внезапно завибрировал, и на нём высветилась надпись «неизвестный номер».

В груди на миг всё замерло, а потом будто оборвалось, от неописуемой бури эмоций. Испугавшись пропустить самый важный звонок в своей жизни, я поспешил ответить.

— Алё! — раздалось эхом в телефоне, словно я разговаривал сам с собой. И тепло разлилось по венам, от осознания того, что у меня, кажется, всё вышло. Всё не зря?

— Иван! — снова вторил голос, похожий на мой, на той, неизведанной стороне.

— Да, — восторженно произнесли мы хором, и связь оборвалась.

— Нет, нет, нет! — закричал я от досады, с трудом себя сдерживая, чтобы ничего не разбить. Вдох-выдох, я перезапускаю машину через специально написанную для неё компьютерную программу, и вуаля, снова входящий звонок!

— Антиземля? — слышу свой взволнованный голос в трубке, словно эхо. Но понимаю, что меня смущает: то, что анти «Я» называет мою землю антиземлёй, ну вот какая вероятность, что та, неизведанная планета носит то же название, что и моя?

— Нет, — только и отвечаю я, снова услышав уже раздражающее эхо. Мне почему-то этот разговор всё меньше нравится.

— Иван, — зову я, пытаясь прекратить это хоровое общение и призвать внимание собеседника.

— Да, — отвечает мой двойник и дальше молчит.

— Я тоже Иван, и построил эту машину исходя из расчётов о существовании параллельной земли...

— Да, я понимаю тебя, ведь уже много лет занимаюсь тем же. Правда, мне пришлось сделать небольшой перерыв.

— Перерыв? Какой перерыв?

— В сто лет, из-за аварии... Но теперь я смог продолжить работу, — доносится до меня из трубки моим же, но хрипловатым голосом.

— Не понимаю, о чём ты? — прошептал я, забыв, как дышать. Стало очень интересно, что могло пойти там, в параллельном мире, не так, что произошло такое серьёзное расхождение событий? И почему мы с «АнтиИваном» пересеклись именно в этой точке?

— Ну, об аварии. Она ведь и у тебя была? — задумчиво поинтересовался мой собеседник.

— Нет! Что за авария? Я ничего не понимаю... — всё интереснее и интереснее. Я ведь предполагал довольно-таки точную последовательность событий у обоих Иванов в двух мирах, а, оказывается, нет, отклонения налицо, не было в моей жизни никаких аварий.

— Ну, как. Двадцать пятого марта две тысячи двадцать пятого года я вышел из лаборатории поздно вечером, отчаявшись наладить связь с антиземлёй, сделал глупость, напился с горя, ведь понимал, что скоро мой проект закрывают и всё кончено. В тот вечер я зачем-то арендовал машину и сам сел за руль. На одном из перекрёстков отключился, видимо, и на полном ходу протаранил на скорости другой автомобиль. Дальше очнулся в криокамере компании "КриоБио", где мне и поведали, что с момента аварии прошло сто лет, тело моё погибло, но удалось сохранить мозг. Сто лет я ждал часа, пока земные технологии смогут воссоздать для меня новое тело, и чудо наконец-то произошло. Я снова жив, и после недолгой реабилитации снова нашёл спонсоров и воскресил свой проект. Благо никто не помнил о моём провале...

— Иван, но как же так? — недоумевал я.

— Что, у тебя не было этой аварии? — озадачился мой собеседник, явно что-то записывая, судя по шуршанию листов и ручки по бумаге с той стороны.

— Нет, да и двадцать пятое марта две тысячи двадцать пятого года будет только завтра... — совершенно ничего не понимая, ответил я. И в этот момент связь с моим собеседником оборвалась. Сколько я ни пытался перезагружать программу, ничего. Ответа на мой зов больше не было. Осталось только одно: ожидание завтрашнего дня и спонсоров, что придут закрывать мой проект навсегда. Драгоценное время утекало сквозь пальцы, но, кажется, теперь я знал, что ждёт меня там, в завтрашнем дне.