Красные пески
Глава 1
День 1
— Прав был старик Пуанкаре! Прав! — Дед Мазай тыкает палкой в камень.
Из-за большого красного камня вырывается струя, бьет в землю. Вокруг нее — маленькие капли.
— И чего? При чем тут гомеоморфность, позвольте спросить? — говорит Иван Владимирович. Иван Владимирович остановился, опирается на палку, отдыхает.
— Как при чем, как при чем, батенька? А сферы? — Дед Мазай засунул руку в воду. Вода блестит.
— Какие к черту сферы?
— Гляньте-ка! Гляньте! — показывает Дед Мазай вверх струи. Струя — это когда течет. Мы смотрим. Из воды выпрыгивает маленькая круглая вода. Солнце в нее заходит. Красиво! Скачет вверх, а потом вниз. Делается большой водой.
— Ах, это... — говорит Иван Владимирович, — это уже было...
— Гомеоморфность! Наглядная, скажу я вам, и именно трехмерной сфере! — втыкает палку в землю Дед Мазай.
— Это, — Иван Владимирович показывает пальцем на воду, — ничего не доказывает!
— Это доказывает одно! Мир перевернулся с ног на голову, но все равно он прекрасен! А вам, батюшка, не угодишь!
Иван Владимирович бывает плохой, он — ученик Деда Мазая. Ученик — такое непонятное слово. А Дед Мазай очень старый — ему семьдесят лет. Иван Владимирович тоже старый, ему пятьдесят лет. Они так говорят. Я не знаю, что такое лет. И есть ли у меня такое? У всех такое бывает или нет? Хочу узнать. Я заметила, что у тех, у кого есть лет, он меняется! И еще… его не видно! Я никогда не видела лет...
Мы идем много дней. Сначала по лесу, потом по степи — это когда нет деревьев, потом по красным камням, они твердые... Несколько раз мы спали, называется ночь — это когда бывает темно. Когда бывает светло — это день и надо идти. Идти надо быстро, потому что наступать везде очень опасно. Аномалии! Дед Мазай ведет нашу команду к людям. Команда — это когда много людей делают все одинаково. У нас большая команда — Дед Мазай, Иван Владимирович, Лайка, Игрек, Петя и Митя. И я.
Дед Мазай идет первый, тыкает палкой в землю. Ищет аномалии. Дед Мазай весь белый — волосы, борода, глаза... На нем сверху донизу намотана белая тряпка. У Деда Мазая на лице и теле много складок, а на ногах деревянные сандалии. Он самый главный!
Иван Владимирович замыкает — это когда человек идет последний. У него узкая серая борода. Иван Владимирович такой тонкий, что тряпки на нем сползают, он туго завязывает их веревкой. Еще он такой длинный, что надо сильно смотреть вверх, когда он спрашивает. Спрашивает — это когда один говорит слова, а другой должен тоже сказать слова. На глазах у него прозрачные круги. Называется — очки. Это когда плохо видно.
Лайка такая веселая и красивая! У нее красные волосы! На голове и под животом. Я видела, когда Лайка сгибала ноги, и из нее выходила вода. У Лайки над животом маленький мешок и еще маленький мешок, сверху мешков — красные ягоды. Лайка часто громко говорит. Дед Мазай иногда кладет ей на плечо палку! Потому что нарушение. Нельзя.
Игрек тоже веселый. У него прямой рот и нет волос. Когда Дед Мазай не видит, Игрек берет Лайку за руку! Ее пальцы заходят между его пальцами — получается одно. Тогда Лайка открывает рот, видно белые зубы, и делает смех.
Петя и Митя большие, у них надутые ноги и руки. Под кожей такие мешки, но твердые.
Раньше с нами шел Альфред, но он ушел в землю. Альфред свернул в сторону. А это нельзя! Надо идти друг за другом! Аномалии! Я шла за Альфредом и увидела, как он залез под куст сбоку земли. Я раздвинула зеленые листья и посмотрела — Альфред согнул ноги, из него выходила еда. Дед Мазай заметил и остановился.
— Группа, стоять! — крикнул Дед Мазай, — где Альфред?
Я показала пальцем. Дед Мазай тоже заглянул под куст.
— Аномалия, бросайте веревки!
Когда говорят бросать веревки, значит, страшное. Я сняла веревку, обмотанную вокруг живота. И все тоже сняли. Дед Мазай увел листья в сторону, и мы увидели Альфреда — плечи и шея, и голова Альфреда были сверху земли. Рот стал открытый и круглый. Дед Мазай бросил в Альфереда веревку, мы бросили тоже. Альфред не мог поймать наши веревки, руки ушли в землю. Плечи Альфреда тоже уходили в землю! Потом стала уходить шея, глаза Альфреда закрылись. Потом ушла голова. Когда человек уходит в землю, это значит, его нигде больше не бывает. Его не видно, и ему не оставляют еду.
Теперь я иду за Игреком. Мне нет лет. У меня нет мешков. У меня черные волосы. Я не знаю свое лицо. Я знаю лицо только у других! А как посмотреть свое лицо? Я же из лица смотрю. Не могу из своего лица себе в лицо смотреть! Можно наклониться к воде — Лайка так делала — и узнать свое лицо. Но это опасно! Вода может подняться и затопить! Только Дед Мазай ходит к воде — он умеет приручать воду!
Сегодня жжется кожа. Спина не жжется — на ней лежат волосы. А на лицо и руки, и ноги светит из неба, и они делаются горячими. Это, значит, лето. Вчера летали белые хлопья, и кожа тоже жглась, только по-другому. Это была зима.
— Команда! — кричит Дед Мазай, — песню за-пе-вай!
«Вместе весело шагать
По просторам, по просторам...»
Песня — это когда слово заканчивается, а ты его продлеваешь ртом. Сначала тянешь слово вверх, а потом — вниз.
Когда небо стало серое, Дед Мазай остановился.
— Команда! Стоять! Разбиваем лагерь!
Когда разбивают лагерь, всегда одинаково. Иван Владимирович делает огонь. Дед Мазай уходит в лес, проверяет землю палкой. Ищет аномалии. Аномалии — это места, где можно уйти под землю. Обычно земля там красная и нет травы. Называется — гравитация. Где гравитация большая, люди уходят под землю. Где маленькая, люди могут наступать.
Раньше мы жили в пещерах, но они ушли под землю.
Дед Мазай приносит фляжку с водой. Фляжка — эта такая твердая блестящая бутылка. Дед Мазай разливает воду в деревянные листья. Деревянный лист можно забрать от шишки. В нем есть плоское, а есть глубокое. В глубокое заливается вода, ее можно пить. Дед Мазай показывает, где спать и где можно выпускать воду и еду. Называется — туалет. Сегодня Дед Мазай говорит собирать орехи. Лайка снимает с себя тряпку — видно два мешка и живот, и все остальное. Игрек быстро уходит в деревья. Мы с Лайкой идем в кусты, срываем орехи, ссыпаем в тряпку Лайки, приносим в лагерь.
Игрек, Петя и Митя собирают траву в большую кучу. На ней надо спать.
Мы садимся вокруг огня. Мой живот рычит, я хочу есть. Дед Мазай делит орехи.
— Приятного аппетита! — говорит Дед Мазай.
Это сигнал, когда можно есть. Я съедаю орехи быстро. Они горькие. Очень вкусно.
— Куда завтра пойдем? — спрашивает Иван Владимирович.
Иван Владимирович сначала говорит хорошие слова. Но ждет, когда отвечают, и сразу говорит плохие. Иван Владимирович не любит людей.
— Куда Бог укажет, — отвечает Дед Мазай.
Дед Мазай чистит орех.
— Бог про нас давно забыл! Больше никого нет! — громко говорит Иван Владимирович женским голосом.
— Я верю, что где-то есть люди... Не могли все умереть...
— Да что вы говорите! — Иван Владимирович плохо говорит хорошие слова. И они становятся плохими. — Вокруг сплошные аномалии!
Умереть, значит, уйти в землю. Небо синее. Называется — сумерки.
— Вот ученые, например! Скорее всего, они предполагали и подготовились! Наверняка найдем! — вскрикивает Дед Мазай.
Вскрикивать — это быстро говорить громкие слова.
— Вы авантюрист! Всегда были таким... Даже когда проводили испытания вашей установки... Провалились? Провалились! Насмешили общественность... — Иван Владимирович грызет орех. Ему трудно, у него нет зубов. Быстро двигается тонкая шея.
— Я верю! — Дед Мазай стучит посохом в землю.
Посох — это такая деревянная палка.
— Верьте, верьте! Доигрались ваши ученые... Интернет, информация, радио... Волны окутали планету! Что в этом хорошего! Я куда ступить не знаю! Везде опасно!
Мама мне рассказывала, что когда я не появилась, было не опасно. Можно ходить. Люди появляются одинаково, выходят из других людей. Мама ушла в землю в пещере.
— Ваши фантазии нам дорого стоят! Аномалии везде. Они перемещаются! Взять хотя бы вас! Вы в зеркало себя давно видели? — спрашивает Иван Владимирович.
— Много лет не видел. И не хочу, — Дед Мазай подкидывает ветки в костер. Костер делается большой.
— Или вот я. У меня даже нет зубов!
— Иван Владимирович, голубчик! На кой вам зубы? — Дед Мазай делает маленький смех.
— Это не смешно! — громко говорит Иван Владимирович, — это ваше решение — жить в пещерах! Нормальная гравитация, нормальная гравитация! А что время течет быстрее в два раза? Это как?
— Иван Владимирович, успокойтесь! Вы же понимаете, что этот фактор предусмотреть невозможно! Можно только принять как данность.
— Оно нас убивает! Быстро или медленно, зависит от зоны! Благодаря вам я старик! — громко говорит Иван Владимирович, — а до этого всего, — Иван Владимирович показывает на небо, — был молодым человеком!
— Прекратите, Иван Владимирович! Все равно нужно куда-то идти. С нами молодежь. Нужно их пристроить.
— Благодаря вам они все недоразвитые!
— Почему же недоразвитые? Просто опережают физическое развитие...
— Но у них детские мозги!
— Позвольте, но они и есть почти дети! Они же не виноваты, что время бежало быстрее... Даже мы, взрослые люди, не сразу это заметили...
— Все равно я убежден, что нужно было спасать взрослых людей! Пусть они и старики!
— Иван Владимирович, слишком мало Всевышний дал мне времени на раздумья. Пещеры провалились под землю за несколько секунд. Вам ли не знать? Я схватил первых детей, которые попались мне на пути...
— Ваши дети выросли за несколько дней в полноценных подростков...
— Я уверен, что это остаточное явление. Не будем ругаться, Иван Владимирович.
Иван Владимирович отвернулся и не говорит слова.
— Зия, ты наелась?
Зия — это я. Мне приятно, когда Дед Мазай говорит мне слова. Я двигаю головой вниз и вверх.
Стало темно. Называется ночь. Ложимся спать.
День 2
Когда открываешь глаза и светло, называется утро. Утром надо много идти. Когда наступает вечер, ноги делаются тяжелыми. А когда утро, опять становятся легкими. Сегодня хорошая аномалия. Одна нога наступает на землю и сразу отскакивает вверх. Потом другая. Мы сильно прыгаем. У меня над животом появились маленькие мешки, а на мешках — темные ягоды. У Лайки над животом большие мешки. Называется грудь. Сегодня лето и легко идти.
— Гравитация ниже нормы, — говорит Дед Мазай. — Команда! Привал!
— Какой привал? Почему привал? — спрашивает Иван Владимирович.
— Команда! Отдыхаем!
— Чего это вы устраиваете? — плохо говорит хорошие слова Иван Владимирович.
— Пусть отдохнут. Потом перевяжемся веревкой, пойдем в связке.
— Зачем?
— Гравитация ниже нормы. Не хочу никого с дерева доставать!
Дед Мазай быстро проверяет площадку и кусты. Можно ходить. Можно в туалет. Отодвигаю ветки вбок, иду. Передо мной в кусты зашла Лайка. Иду за ней. Лайка стоит, наклонившись, и обнимает дерево. Сзади Лайки стоит Игрек. Он вытащил из тряпок кусок себя и запихивает внутрь Лайки. Лайка трясется и тихо кричит. Мои ладони стали мокрые. Я убегаю.
— Зия! Зия, что там такое? — в кусты шагает Дед Мазай. За ним Иван Владимирович.
— Вот видите! Они выросли пять дней назад, а все туда же! Мутанты!
— Ах, оставьте вы их в покое! — Дед Мазай выходит из кустов. — Команда! Собираем лагерь!
Потом долго легко идем. Хорошая гравитация! Петя запрыгнул на куст. Мы тянули веревки — достали!
Небо стало синее. Собираем ягоды. Я не смотрю на Лайку.
Рядом вода. Я решила узнать свое лицо. Ухожу от Лайки. Иду к воде. Вода поднимается над землей. Я захожу на камень, наклоняюсь и открываю глаза. Вижу свое лицо — оно плавает. Но это неправда. Лицо плавает только в воде. Мое лицо белое, у меня большой рот, а глаза такого цвета, как вода! Красиво! Вода бросается мне в лицо! Мокро! Я стряхиваю воду рукой — вода не уходит! Я вижу свое лицо и не могу дышать! Руки и ноги дрожат. Я хочу спрыгнуть с камня. Вода не пускает меня.
— Ты чего тут? — Иван Владимирович хватает меня за тряпку, вытаскивает из воды. Волосы у меня мокрые, мне холодно. Это как жарко, но по-другому. Из кустов шагает Дед Мазай.
— Вот! Полюбуйтесь! — Иван Владимирович плохо говорит плохие слова.
— Зия! Что случилось? — подходит ко мне Дед Мазай. На мое лицо льется горячая вода. Называется — слезы.
— Чуть не утопилась ваша Зия! Вода поднимается вот здесь... Совсем гравитация нулевая...
Едим ягоды. Петя и Митя принесли много травы. Лайка не смотрит на Игрека. Ночь. Обвязываемся веревкой, ложимся спать.
День 3
Открываю глаза. Холодно. Плохо видно. Летит крупная пыль. Называется — снег. Значит, зима. Лежу в траве.
— Давайте, подъем! Что вы телитесь?
— Пусть поспят! Снег, видите...
— Мы уже неделю идем! Нужно уже куда-то прийти!
— Это вы как определили, что неделю?
— Ну, навскидку...
— Вот и ученые все сделали, как вы, навскидку! Вот и получаем теперь! Восемь дней идем. Я веточки в карман кладу каждый вечер.
— Умник вы какой! Не боитесь?
— Чего?
— Альцгеймера! Вы в пещеру в каком возрасте попали? Да плюс время в пещере день за два!
— Успокойтесь вы, Иван Владимирович! Впереди перевал небольшой... Надеюсь, за ним люди...
— То есть, вы знаете, куда нас ведете?
— Предполагаю, надеюсь...
Идем в зиме. Снег попадает на кожу, кусает. Пальцы горят и не могут шевелиться. Гравитация нормальная. Ноги стали тяжелые и не нужны веревки. Когда небо стало синим, нашли сухие деревья. На них — большие круглые ягоды. Называются яблоки. Собираем много яблок. Я и Лайка собираем с земли. А Петя и Митя — с дерева. Игрек принес много травы.
Иван Владимирович сделал огонь. От яблок у меня стал большой живот. Я улыбаюсь и ложусь в траву.
Открываю глаза и темно. Значит, ночь. Надо спать. Вдруг свет! Дед Мазай держит в руках горящую палку. Светит в кусты.
— Команда, подъем!!! — громко говорит Дед Мазай.
— Ну чего еще! Спать не даете! — плохо говорит Иван Владимирович.
— Игрек и Лайка исчезли! — кричит Дед Мазай. — Быстро на поиски!
— В лес убежали ваши мутанты! Что им будет?
— Я сказал, быстро встать!!!
Иван Владимирович быстро встает. Я вылезаю из травы. Холодно. Дед Мазай дает мне горящую палку. Петя и Митя тоже взяли палки. Идем в кусты. Темно. Страшно. Вдруг аномалии!
— Петя! Митя! Идите туда! — Дед Мазай показывает рукой к камням.
— Зия, за мной! — Дед Мазай шагает в темноту.
Я иду за ним. Иван Владимирович догоняет. В темноте вижу деревья — много яблок! За ними — большие кусты.
— Слышите? — тихо говорит Дед Мазай.
Лайка также тихо кричала, когда стояла у дерева. Идем на звук. Вижу Лайку, она лежит в яме. На ней ползает Игрек.
— Тьфу ты! Я же вам говорил! — плохо говорит Иван Владимирович.
Дед Мазай опускает палку. Ждет.
— Чего вы стоите? — Иван Владимирович трясется. Ему тоже холодно.
— Идите в лагерь, я подожду...Зия, иди за Андреем Владимировичем!
— Дикари! Мутанты!
— Дети...
Уходим.
Слышу какой-то непонятный звук. Так кричат, когда льются слезы. Называется плач.
— Быстро веревку! — кричит Дед Мазай. — Идите сюда! Все! Митя! Петя! Иван Владимирович!
Мы поворачиваемся и бежим к нему. Дед Мазай вяжет из веревки петлю. Размахивается и бросает в Лайку... Тянет за конец веревки — петля пустая. Игрек и Лайка молчат. Молчать — значит не говорить слова. Кто же плачет? Прибегают Митя и Петя. Тоже вяжут петли. У них получается плохо. Дед Мазай учил нас, когда в прошлый раз была зима. Я не научилась. Я поднимаю палку вверх, чтобы всем был свет.
Митя кидает веревку. Петя кидает веревку. Дед Мазай кидает веревку. Иван Владимирович тоже кидает веревку.
— Поймал! — громко говорит он.
— Тяни! Давай!
Иван Владимирович подтягивает веревку — по траве волочится человек.
— Да не задушите вы его!
Дед Мазай бежит к человеку. Это Игрек. У него белые волосы, лицо сильно сморщилось, рот провалился в лицо.
Петя и Митя продолжают кидать и кидать веревки. Кто-то сильно кричит. Темно. Холодно.
Петя и Митя тащат на веревке человека. Это маленький человек. И голый. На нем нет тряпок. Он сильно плачет.
— Господи, помоги... — говорит Дед Мазай, — это ребенок! Мальчик!
Мальчик — это маленький человек. Я девочка. Мальчик кричит, глаза его двигаются. Мальчик такой, как был ночь назад и ночь назад Митя. Мальчик такой, как был ночь назад и ночь назад Петя. И такой, как был ночь назад и ночь назад Игрек.
— Это временна́я дыра! Эта мутантка успела забеременеть и родить! — плохо говорит непонятные слова Иван Владимирович, — когда же все это кончится...
— Лайка! Лайка! — громко кричит Дед Мазай.
Лайка молчит. Митя и Петя кидают веревки. У них не получается.
— Иван Владимирович, отнесите Игрека в лагерь. Он не тяжелый, — просит Дед Мазай.
— Откуда вы знаете?
— Посмотрите, он — глубокий старик!
Иван Владимирович поднимает Игрека на плечо и уносит к костру. Дед Мазай берет на руки нового человека. Человек прижимается к Деду Мазаю и трясется.
— Зия, возьми этого мальчика, — говорит Дед Мазай, — отнеси в лагерь и положи на траву! Ты уже большая девочка!
Я большая девочка! Так сказал Дед Мазай! Я улыбаюсь и несу нового человека в лагерь! Новый человек тяжелый и не знает слова! Потом Дед Мазай говорит спать.
День 4
Открываю глаза — светло. Больше тепло, чем холодно. Называется весна. Тяну руку из травы. У меня над животом большие мешки.
— И как вы себе это представляете?
— Я сказал, будем стоять здесь, пока все не кончится!
— Почему? Он обречен. Вы что? Не понимаете?
— Понимаю... Будем ждать конца...
— Он и так умрет! Чего ждать?
— Будем ждать конца, я сказал!
— Ну как знаете! Это глупо!
— Берите посох и идите в лес! Ищите место, где люди уходят в землю!
— Вы стали говорить как ваши любимые мутанты...
— Иван Владимирович, это люди... дети...
Выбираюсь из травы.
— Зия, девочка! Иди за яблоками, сегодня не будем много ходить! — говорит дед Мазай.
Дед Мазай сидит у костра. На ногах у него мальчик. Мальчик грызет яблоко.
Под ногами у Деда Мазая лежит Игрек. Игрек опять стал другой. Темное лицо сильно сморщилось. Выросли длинные белые волосы и борода. Глаза и рот ушли в лицо. Когда Игрек дышит, получается звук.
— Это агония... — говорит непонятные слова Дед Мазай.
Петя и Митя из леса принесли Лайку. Лайка тоже стала другая. На лице у Лайки темные пятна, нет зубов и волос. Лайка молчит и совсем не двигается.
— Идите, дети, собирайте яблоки! Кушайте! Приятного аппетита! — говорит хорошие слова Дед Мазай. Мы убегаем в лес.
Небо становится синим. Мой живот очень большой — в нем много яблок. Петя и Митя идут в лагерь. Я за ними. Петины ноги и руки завернуты в тряпку, а Митины нет, он голый. Петя и Митя несут большую тряпку Мити, в ней яблоки и орехи.
Дед Мазай согнул ноги два раза. Называется корточки. Дед Мазай тянет руки в сторону. В стороне стоит мальчик. На нем тряпки Лайки.
— Иди! Иди! — говорит Дед Мазай.
— Иди! — тоже говорит мальчик.
— Давай, маленький!
Мальчик ступает одной ногой.
— Давай еще!
Мальчик ступает другой ногой. Потом еще. Мальчик идет тяжелыми ногами.
Дед Мазай делает смех. Мы тоже делаем смех.
— Иди! — говорит мальчик и сам ступает. Мальчик смотрит на нас и делает смех!
— Посмотрите, Иван Владимирович! Это же чудо!
— Ну да! Десятилетний мальчик начал ходить! Какое чудо! — Иван Владимирович снова плохо говорит хорошие слова. Белые глаза Деда Мазая блестят. Он берет мальчика на руки. У меня горячо в глазах, а в шее соленое. Мама брала меня на руки. А потом ушла под землю.
— Вы место нашли? — плохо спрашивает дед Мазай.
— Нашел, много! И как они туда не провалились! Нашли временну́ю дыру, надо же... Она такая маленькая, метр на метр, — говорит непонятные слова Иван Владимирович.
— Откуда вы знаете? Мерили?
— Яблоки кидал, все сгнили!
Игрек и Лайка лежат на земле. Они молчат.
— Дети! — говорит Дед Мазай, и в горло ему резко заходит воздух, — попрощайтесь с членами нашей команды!
Дед Мазай сажает мальчика на траву и подходит к ребятам. Он проводит сморщенной крупной рукой по гладкой голове Лайки и по белым волосам Игрека. Мы подходим тоже. Я глажу Лайку по плечу — плечо очень маленькое, из него торчат кости. Петя и Митя не смотрят на ребят, а трогают их быстро по голове. Дед Мазай раскладывает свою тряпку на землю, перекладывает на нее Игрека и Лайку.
— Показывайте, Иван Владимирович, — говорит Дед Мазай.
Иван Владимирович шагает в кусты. Мы идем за ним. Петя и Митя несут тряпку Деда Мазая, взяв за края. В тряпке качаются Игрек и Лайка.
— Там, метра два! — говорит Иван Владимирович и показывает рукой на поляну. Поляна — это когда мало места и нет деревьев.
Дед Мазай берет на руки Лайку, несет несколько шагов и кладет на землю.
— Осторожно! Осторожно! Куда же вы! Подпихните как-нибудь! — кричит Иван Владимирович.
Дед Мазай плохо молчит. Он берет на руки Игрека и кладет рядом с Лайкой. Мы стоим далеко. Дед Мазай встает рядом с нами и надевает свою тряпку. Мы смотрим, как Игрек и Лайка уходят в землю. Наступает ночь. Надо спать.
День 5
— Там, видите?! Перевал!
— Как же мы взойдем? Карабкаться?
— Придется...
— Давайте найдем другую дорогу!
— Иван Владимирович, миленький, ее нет! Мы девятый день ходим по кругу...
— Как?
— А вот так! Вокруг го́ры!
— Го-ры! Го-ры! — кричит мальчик.
— Что он все слова повторяет? Этот мутант?
— Как что? Человек учится говорить! — Дед Мазай делает смех. Дед Мазай ведет мальчика за руку.
Теперь мы идем по-другому. Впереди Дед Мазай с мальчиком, сзади Иван Владимирович. За Дедом Мазаем — Петя, перед Иваном Владимировичем — Митя. Я между всеми.
Сегодня ни тепло, ни холодно. Гравитация сильная. Ноги сгибаются. Небо давит на плечи. А еще воздух летает и делает ветер. Это приятно.
— Дети, остановитесь! — говорит Дед Мазай, — послушайте! Нужно залезть наверх. Дед Мазай показывает пальцем на высокую землю.
— Там камни! — говорит Петя.
— Гравитация! — говорит Митя.
— Я же вам говорил! — говорит Иван Владимирович.
— Нужно постараться! Мы пойдем в связке. Доставайте свои веревки!
Мы перевязываемся веревками.
— Ну, Петр! Помогай! Ты пойдешь первым!
Кто это, Петр? Я смотрю назад и вокруг. Петя и Митя тоже смотрят.
— Петр — это ты, — Иван Владимирович стучит пальцем Пете по голове.
— Петя, ты сильный! Сильнее всех! — хорошо говорит Дед Мазай.
Петя улыбается. Идет первым. Петя залез на камень. Больше на камне места нет. Мы стоим.
— Дальше, давай дальше! — кричит Дед Мазай.
— Даль-ше!
Петя встает на другой камень. На первый камень встает Митя.
— Дальше! — говорит Дед Мазай.
Петя встает на другой камень. Митя встает на другой камень. Я встаю на камень. Петя смотрит на Деда Мазая.
— Дальше! — говорит Дед Мазай.
Петя встает на другой камень. Митя встает на другой камень. Я встаю на другой камень. Дед Мазай берет мальчика на руки и встает на камень.
Петя не смотрит на Деда Мазая. Петя встает на другой камень. Потом на другой камень. Потом на другой камень. Потом на другой камень.
— Видите! — тяжело говорит Дед Мазай, — сам!
— Эволюция! — плохо и непонятно говорит Иван Владимирович.
Петя встает на последний камень. Петя шагает на гору. Гора — это когда высоко. Я не вижу Петю. Митя встает на последний камень. Уходит на гору. Я не могу встать на последний камень. Он большой. Сверху спускается Митина рука. Я беру руку и взлетаю на камень. Ухожу на гору. Ай! Что это? Высоко! Внизу красная земля! Вверху голубое небо, как мои глаза! Я знаю свое лицо! Вокруг красиво! Ноги шатаются.
— Дети, мы на горе! — громко говорит Дед Мазай, — отдыхаем!
Дед Мазай смотрит на Петра.
— Спасибо, Петр! Что бы мы без вас делали?!
Дед Мазай берет руку Петра в свою руку и тянет вверх и вниз. Называется пожать руки. Петр сильно улыбается. Дед Мазай садится на камень. Ноги у Деда Мазая тоже шатаются. Когда он дышит — шум.
— Вы посмотрите, внизу везде красная земля!
— Иван Владимирович, что за мутантский сленг? — непонятно говорит Дед Мазай и делает смех.
— Му-тант! Му-тант!
— Вы понимаете, что это значит? Мы уйдем в землю! — тонким голосом говорит Иван Владимирович.
— Иван Владимирович, голубчик! Возьмите посох, будьте любезны, обойдите окрестности!
— Я?!!!! Я могу попасть в дыру! — возмущается Иван Владимирович. Возмущается — значит кричит плохие слова другому, который плохой.
Митя подходит к Деду Мазаю и тянет руку.
— Посох! — говорит Митя.
Дед Мазай дает ему посох.
— Обойдите аккуратно поляну, Дмитрий!
Митя смотрит на Деда Мазая.
— Аккуратно, значит, ничего не пропускай!
Митя кивает. (Опустить и поднять голову).
— Дмитрий — это я, — говорит Митя и уходит.
Я смотрю на странные деревья. Они красные, а на ветках — зеленые острые листья. Колется!
— Это сосна! — говорит Дед Мазай, — это не опасно.
— Сос-на! Сос-на!
Появляется Дмитрий.
— Возьмите посох! Поляну проверил, можно ставить лагерь! — говорит Дмитрий.
— Какой вы молодец, Дмитрий! — хвалит Дмитрия Дед Мазай. Хвалить — значит хорошо говорить про другого, который хороший.
Дмитрий сильно улыбается и смотрит на руку Деда Мазая.
— Ах да!
Дед Мазай пожимает руку Дмитрия. Дмитрий делает смех. Из своей тряпки Дмитрий достает бурый круглый камень и протягивает Деду Мазаю.
— Можно есть? — спрашивает Дмитрий.
— Это же картофель! — восклицает Дед Мазай, — показывайте срочно, где вы это взяли!
— Можно есть? — спрашивает Дмитрий.
— Да! Да! Это очень вкусно! — радуется Дед Мазай. Радоваться — это когда все делается хорошо. Можно делать смех.
— Вкус-но! Вкус-но!
Дед Мазай, Дмитрий и Петр уходят. Иван Владимирович разжигает костер. Я сажаю на коленки мальчика. Мальчик радуется. Небо стало синим.
— Когнитивный диссонанс! В этой глуши! Могли вы такое предположить? — появляется Дед Мазай, а за ним Дмитрий и Петр.
— Что у вас еще произошло? — плохо спрашивает Иван Владимирович.
— Нам нужна тряпка! — объявляет Дед Мазай, — там полно картошки!
Объявляет — это когда громко говорит для всех.
— Ну так пусть ваши мутанты снимут свои тряпки, донесут картошку и наденут снова!
— Дмитрий и Петр отказываются!
— Почему? — спрашивает Иван Владимирович.
— Нам нужна ваша! Ваша тряпка!
— Я не дам! Я что же, голый останусь?
— А они? Чем они от вас, собственно, отличаются?
— Я не дам! — говорит Петр и смотрит на меня.
— Я не дам! — говорит Дмитрий и смотрит на меня.
— Я не дам! — говорю я.
— Чего это они? — спрашивает Иван Владимирович.
— Им стыдно! — объявляет Дед Мазай, — вот видите! А вы дикари, дикари...
— Ну ничего себе! Эк мутанты заговорили!
— Иди сюда, маленький! — говорит Дед Мазай мальчику, — тебе холодно?
— Нет! — говорит мальчик.
— Я возьму твою тряпку на время, можно?
— Мож-но! — говорит мальчик.
Дед Мазай и Петр, и Дмитрий приносят картошку.
— Сейчас, ребята, я вас так угощу! — радуется Дед Мазай, — вы такого никогда не ели! Дед Мазай кладет картошку в костер. Картошка не сгорает! Мы сидим вокруг огня. Сумерки. Вокруг поляны стоят сосны. Красиво!
Дед Мазай раздает горячую картошку.
— Приятного аппетита!
Горячо! Много! Вкусно!
Наступает ночь. Ложимся спать.
День 6
Я открываю глаза. Утро! Солнце! Лето! Чистый воздух и сосны! Как же это красиво!
— Сейчас пройдем по хребту, осмотрим окрестности, — говорит Дед Мазай.
— Думаете, дальше будет лучше?
— Надеюсь, батенька, надеюсь!
— Доброе утро! — говорю я.
— Доброе утро, Зия!
Мы едим картошку, пьем воду и начинаем идти. Вокруг красиво. С одной стороны красная земля. С другой стороны красная земля. Я спотыкаюсь на камне.
— Давай помогу! — предлагает Дмитрий.
— Спасибо! — говорю я.
Петр подходит ко мне, в руке его желтый цветок.
— Как красиво! — говорю я. — Спасибо!
— Ну ничего себе мутанты! — говорит Иван Владимирович.
— Иван Владимирович! — говорит Петр.
— А? Что?
— Сами вы мутант! — говорит Петр.
Иван Владимирович делает большие глаза.
Дед Мазай делает смех.
Приходит белый воздух.
— Что это? — спрашивает Дмитрий.
— Это туман, дети мои, — объявляет Дед Мазай, — дальше идти нельзя! Можно упасть с горы! Команда! Ставим лагерь!
— Давайте посох, Учитель! Обойду поляну! — говорит Петр.
— Учите делать огонь! — говорит Дмитрий.
— Пойду наберу воды! — говорит Дед Мазай.
— Я побуду с мальчиком! — говорю я.
Едим орехи из шишек. Наступает белая ночь. Спим.
День 7
Открываю глаза. Светло. Дмитрий и Петр спят. Иван Владимирович и Дед Мазай сидят у огня.
— Сегодня лето, что ли? Не понимаю...
— Тепло, но воздух холодный. Ранняя осень?
— Не похоже. Нет желтизны!
— Какая желтизна в хвойном лесу?
Я выхожу из травы.
— Доброе утро, Иван Владимирович! Доброе утро, Дед Мазай! — здороваюсь я.
— Доброе утро! — тихо и плохо приветствует меня Иван Владимирович.
— Доброе утро, Зиечка! — радостно здоровается Дед Мазай.
Сегодня хорошая гравитация. Идти легко. Веду мальчика за руку. Мальчик повторяет слова, сказанные Учителем или Иваном Владимировичем. Очень смешно. Скоро мальчик научится говорить. Вокруг красная земля, голубое небо, зеленые сосны. Мы идем по хребту горы. Бывает легко идти. Бывает тяжело идти. Бывает высоко наступать. Бывает страшно упасть, хотя глаза видят, где заканчивается гора — в руках наступает холод, а тело шатается. Но это неправда. Это такая гравитация у меня в голове. Мне хочется понравиться горе.
Петр и Дмитрий обгоняют наш караван, разведывают путь дальше. Караван — это когда команда идет один за другим. Когда небо синее, в сумерках мы приходим к концу хребта. Мы наступаем ниже, мы наступаем ниже, мы наступаем ниже, мы наступаем ниже. Называется спускаться. На поляне растут сосны. А под ними — ягоды. Ура! У нас есть пища. Ура — это говорят, когда очень хорошо. Дмитрий орудует у костра. Петр носит траву. Иван Владимирович и Учитель мирно беседуют у огня. Беседовать — значит один говорит слова, потом другой говорит слова, снова один говорит слова, снова другой говорит слова.
— Сколько им, по-вашему, сегодня лет?
— Лет по двадцать, а может, и все двадцать пять. Как-то так. Они, конечно, разного возраста... Митя постарше...
— То есть можно предположить, что жизнь этих людей скоротечна?
— Думаю, да. Кто знает, как на них сказался тот факт, что они родились в пещере? И насколько пещера аномальна? Наблюдение, мой друг, только наблюдение!
— Мне двадцать пять лет?!!! — кричу я.
— Тебе, Зиечка, скорее всего, двадцать пять лет. Это так, — хорошо говорит учитель.
— Мне есть лет! —Я бегу по поляне, раскинув руки в стороны, — мне двадцать пять лет и я знаю свое лицо! Мы команда!
Дед Мазай с улыбкой смотрит на меня.
— Что? — спрашиваю я.
— Любуюсь на тебя, творение Господне...
Едим ягоды. Ягоды сладкие и темные. У нас у всех черные языки. Мы смеемся.
— Что вы веселитесь? Вы просто не понимаете, в какой ситуации мы находимся! — возмущается Иван Владимирович.
— Да ладно вам, батенька, успокойтесь! — уговаривает его Учитель и продолжает смеяться, — хорошо-то как!
— Ягоды жрут, траву жуют и радуются! — недоумевает Иван Владимирович, — я, может, мяса много лет не видел! Я, может, хочу кофе!
Недоумевает — это когда человек не знает, плохо говорить или хорошо говорить.
— Что это, кофе? — спрашиваю я.
— Это такой напиток, — объясняет Учитель.
— Сладкий? — спрашивает Дмитрий.
— Нет, что ты! Ужасно горький!
Мы делаем веселый смех.
— Идиоты! — кричит Иван Владимирович.
— Кто это, идиоты? — спрашивает Петр.
— Как бы вам объяснить? Идиот — это человек, который ничего не понимает, — говорит Дед Мазай.
— Вроде нас сейчас? — спрашивает Дмитрий, — мы не знаем, куда идем и что будет...
— Мы команда идиотов? — спрашиваю я.
— Совершенно верно! — кричит из кустов Иван Владимирович. — Зия, ты права! Команда полных идиотов!
Ложимся спать.
— Учитель! Как вы думаете, почему мальчик не растет? — спрашивает в ночи Иван Владимирович.
— Вас на науку потянуло? Спустя столько лет?
— Ну правда! У ваших мутантов день за пятилетку! А мальчик, наоборот, не растет!
— Не утрируйте, Иван Владимирович! Какая пятилетка? Два-два с половиной года...
— Но мальчик-то не растет!
— Провидение Господне, Иван Владимирович. У Всевышнего свой замысел! Спите.
День 8
— Этого не может быть! Это же целый город! Там наверняка люди!
— Я же вам говорил! Экий вы пессимист, Иван Владимирович!
— Смотрите, белые дома! Строения! У них и мясо есть, наверное!
— Такие события, Иван Владимирович! А вы — мясо...
— Будите мутантов! Нужно идти! Какое там расстояние?
— Примерно один километр... может, метров восемьсот... Да, примерно.
Я вылезаю из травы. Светло. Утро. Тепло.
— Команда идиотов, подъем! — кричу я.
Учитель с Иваном Владимировичем стоят на краю горного хребта. Дмитрий и Петр вылезают из травы. Мальчик спит.
— Дети! Идите все сюда! — кричит Дед Мазай.
Мы подходим к Учителю.
— Смотрите! — Дед Мазай указывает рукой куда-то вдаль между деревьев. А там...
— Ай! — кричу я. Немного над землей располагается...
— Что это такое? — спрашивает Дмитрий, — белые камни...
Большие белые камни. Много. А в них ровные дырки. Отверстия.
— Над землей! — говорит Петр.
— Совершенно верно, дети мои! — радуется Учитель, — это дома! Человеческие жилища!
— Что такое дома?
— Дома, Зия, это строения, созданные руками человека! В них живут люди!
— Пещеры! — радуюсь я.
Дед Мазай делает большой смех.
— Мы туда пойдем? — спрашивает Петр.
— Конечно, дети мои... Дед Мазай кидает камень в красную землю. Проверяет гравитацию. Мы смотрим на камень. Ждем.
Дмитрий побежал вниз. Дмитрий наступает на красную землю!
— Куда? Дмитрий! Немедленно вернитесь! — зовет Учитель.
Дмитрий проваливается ногами, идет по красной земле.
— Это песок, смотрите, как он загребает! Красный песок! — говорит Иван Владимирович.
Дмитрий бежит к домам. Петр бежит вниз.
— Люди! Люди! — кричит Петр. Петр машет руками.
Бежит Дмитрий по красным пескам. Бежит Петр по красным пескам. Мальчик проснулся. Мы кричим.
— Дмитрий, иди назад! — кричу я.
— Петр, иди назад! — кричу я.
— Вернитесь, мальчики! Немедленно! — зовет Учитель.
— Ничего себе мальчики! Тридцатилетние бугаи...
Теперь нам тридцать лет? Лет все время меняется…
Дмитрий падает на красные пески. Нажимает руками, поднимается. Ноги уходят в красные пески.
— Уходит в землю? — спрашивает Учитель.
— По щиколотку пока... Может, просто песок, дисперсия... По колени! Уходит!
— Дмитрий, не останавливайся!
Дмитрий смотрит на свои ноги — ноги уходят в песок. К нему бежит Петр.
— Веревки! Быстро! — командует учитель.
Командовать — значит говорить, что нужно делать. Мы разматываем веревки со своих животов. Мальчик плачет. Мы делаем петли. Мы кидаем веревки. Дмитрий уходит в красные пески. Петр бежит к Дмитрию. Петр берет Дмитрия за руку — ноги Дмитрия ушли в красный песок. Петр тянет Дмитрия — ноги Петра начали уходить в красный песок.
— Немедленно обратно! — кричит учитель и бросает веревку.
— Быстро лови! — кричит Иван Владимирович и бросает веревку.
Одной рукой Петр ловит веревку, другой рукой Петр держит руку Дмитрия. Живот Дмитрия ушел в красный песок. Иван Владимирович тянет за веревку Петра, Петр тянет за руку Дмитрия. Плечи Дмитрия ушли в красный песок. Мальчик кричит.
— Отпусти его! — кричу я.
— Хватай веревку!
— Петр, быстро наверх!
Шея Дмитрия уходит в красный песок. Рот открылся, глаза закрылись.
— Отпускай! Затянет! — кричит Иван Владимирович.
— Петр! Петр! — кричу я.
Петр отпускает Дмитрия. Дмитрий уходит в красный песок. Петр тянет веревку.
— Тяните, Иван! Он пропадет!
— Да отпустите вы его! Не спасем...
— Да как ты смеешь, глупец! Быстро тяни веревку!
Дед Мазай тянет веревку. Иван Владимирович тянет веревку. Я тяну веревку. Мальчик кричит. Петр вылез на низ горы. Я плачу — ноги Петра остались в красных песках.
— Ну и что мы с ним будем делать? — возмущается Иван Владимирович, — ждать, когда умрет от кровотечения?
— Да уйдите вы с дороги! Дед Мазай отталкивает Ивана Владимировича и спускается вниз. Мальчик кричит. Я беру его на руки.
— Ну и что там? — громко и плохо спрашивает Иван Владимирович.
— Ничего хорошего! Как будто ожоги! Идите сюда!
Иван Владимирович медленно спускается вниз.
— Надо же! Как будто запеклись все ткани... Не будет кровотечения!
Петр лежит с закрытыми глазами.
— Он в обмороке! Нужно его поднять!
— Как вы себе это представляете?
— Представляю! Будем делать носилки! Из палок...
— Чтобы тащить мутанта неизвестно куда, — соглашается Иван Владимирович. Соглашаться — значит правда.
— Ребенка!
— Калеку!
Когда сумерки, Иван Владимирович и Дед Мазай приносят в лагерь Петра. Петр открыл глаза и не говорит. Глаза Петра зеленые, как темная трава. В глазах Петра появился туман.
— Зия! Дай Петру попить воды, — говорит Дед Мазай.
Я приручила воду. Я набираю воду в лист от шишки, наклоняю к Петру. Петр открыл сухой рот. Петр пьет.
На мое лицо опять льется горячая вода.
— Тебе больно? — спрашиваю я.
— Нет. Да, — говорит Петр.
Я глажу Петра по серым длинным волосам.
— Погладь еще, — говорит Петр. Петр закрывает глаза.
— Он не умрет, Зия! Образовались естественные культи. Раньше была служба помощи инвалидам... — хорошо и непонятно говорит Дед Мазай.
Мы не едим ягоды. Мы не пьем воду. Мы не говорим слова. Мальчик спит.
— Надо отдать долг... — слова Учителя останавливаются. Глаза Учителя блестят. По его лицу льется горячая вода. В Учителя резко заходит воздух.
— Вставайте!
— Куда еще? Не находились? — не соглашается Иван Владимирович.
— Лагерь! — кричит Дед Мазай. — Подъем!
Учитель встает. Я встаю. Иван Владимирович встает.
— Пойдемте, пойдемте вниз! Там я заметил, что легко от горы отделить породу... Сходит такими слоями...
— Для чего? — не понимает Иван Владимирович.
— Сделаем надгробие...
— Ваше надгробие мигом в землю уйдет...
— И пусть! Пусть! Я это делаю для себя! И для Дмитрия! Моя совесть просит! — Учитель быстро идет вниз.
— У меня есть совесть? — спрашиваю я у спины Деда Мазая.
Учитель останавливается.
— Конечно! Конечно! — Учитель обнимает меня, — золотце мое!
Совесть — это когда знаешь, какое хорошее, какое плохое.
Учитель стучит палкой в гору. Иван Владимирович стучит палкой в гору. Я стучу палкой в гору. От горы отваливается серый кусок.
— Вот видите, плоский пласт камня! Довольно легкий! Ракушечник, видимо... — радуется Учитель.
Учитель берет камень. Учитель смотрит вверх.
— Это надгробие я возлагаю в память о вас, Дмитрий. Отебе, Митенька...
Учитель кидает надгробие на то место, где Дмитрий ушел в землю.
Темно. Надо спать.
День 9
— Что вы теперь придумаете, фантазер вы наш? — Иван Владимирович сидит на траве.
— Что за сарказм, Иван Владимирович? — плохо спрашивает Учитель.
— Это вы нас сюда привели! Теперь вокруг красные пески! Некуда идти! — тонко кричит Иван Владимирович.
— Да ну вас! — Учитель машет рукой и уходит вниз по склону.
— А! А! — кричит Петр.
— Есть! Хочу есть! — кричит мальчик.
Я подхожу к Петру, глажу его по голове. Петр замолкает. Я подхожу к мальчику, даю ему ягоды. Сегодня зима. Белое сыпется вниз. Нужно много травы.
— Иван Владимирович, вы бы хоть костер разожгли! — говорю я.
— Щас! Мутантка, а туда же! Указания давать! — плохо говорит Иван Владимирович и разжигает костер.
Набираю много травы. Укрываю Петра и мальчика.
— Идите все сюда! Идите! — громко кричит Дед Мазай.
Петр спит. Мальчик спит. Иван Владимирович и я бежим по склону. Учитель стоит на краю горы, воткнул посох в гору.
— Смотрите! — Учитель показывает рукой.
На красных песках лежит серый камень — надгробие.
— Камень не ушел в землю! — кричит Учитель
— Как же так? Легкий вес? — непонятно спрашивает Иван Владимирович.
— И вес, и площадь. Мера веса на квадратный метр! — непонятно отвечает Учитель, — вы понимаете, что это значит?
— Что камень не ушел в землю...
— Это значит, что мы выйдем к людям! Мы пойдем по камням!
Дед Мазай стучит посохом в гору. Дед Мазай радуется. Все хорошо. Мы стучим палкой в гору. Мы выбиваем плоские камни. Нужно много камней. Камень для Учителя. Камень для Ивана Владимировича, Камень для мальчика. Камень для меня.
— Много надгробий! — говорю я.
— Нужно еще одно, Зиечка!
Я стучу палкой в гору. Для кого еще один камень?
Петр лежит на носилках. Носилки — это твердое, на котором можно лежать, которое можно нести.
Учитель кладет камень на красный песок. Учитель встает на камень. Долго стоит. Учитель не уходит в красный песок! Мы делаем смех. Учитель кладет вперед себя другой камень. Учитель встает на другой камень. Учитель возвращается на гору.
— Зия, вставай на камень!
Я встаю. Я не ухожу в красный песок.
— Зия, вставай на следующий камень! Я встаю на следующий камень. Учитель встает на первый камень.
— Иван Владимирович, давайте!
Иван Владимирович дает Учителю камень, а Учитель — мне.
— Зия, клади впереди камень, вставай на него! Я встаю на камень.
— Иван Владимирович, давайте!
Иван Владимирович дает камень Учителю. Учитель дает мне камень. Я кладу камень впереди себя. Встаю на него. Потом опять. Потом опять. Потом опять. Идем долго. Наступило лето. Лето обжигает спину. Я иду первая, как командир! За мной идет мальчик. За мальчиком — Иван Владимирович и Дед Мазай. Им тяжело. Они несут носилки. На носилках лежит Петр. У Петра большие плечи. У Петра красный рот. У Петра красивое лицо. Петр иногда молчит, Петр иногда кричит. Мальчик плачет, хочет есть. Даю ему ягоды. Мальчик плачет, хочет пить. Воды нет. Кончилась. Небо мучает кожу, она горячая и влажная.
— Я устал! Давайте передохнем! — предлагает Иван Владимирович.
Предлагать — значит говорить, что можно сделать. Но это не обязательно. Я устала. Мальчик устал. Дед Мазай устал.
— Как вы себе это представляете? — зло спрашивает Учитель, — если мы сядем на камни, изменится вес! Идите!
— А как вы себе представляете тащить половину мутанта по такой жаре? И, главное, зачем?
— Странный вопрос, Иван Владимирович, я бы вас тоже нес!
У Деда Мазая белая борода, белые глаза, а лицо красное. Как красные пески. Иван Владимирович молчит. Идем еще. Долго.
— Ай! — вскрикнул Иван Владимирович и упал. Упал на красный песок! Отпустил носилки. Петр тоже упал на красный песок! Иван Владимирович быстро встал, а Петр лежит на красном песке. Я бегу шаг и шаг по красному песку. Я тяжело кладу Петра на носилки. По лицу Петра течет горячая вода, в глаза зашел песок. Идем дальше.
— Никогда вам этого не прощу! — непонятно возмущается Дед Мазай.
Кладу камень, делаю шаг. Кладу камень, делаю шаг. Вижу глазами белые камни большого города.
В уши заходит громкий звук. К нам бежит блестящее... Большое... Ревет! Громко кричит, но не говорит слова. Я зажимаю уши. Мальчик зажимает уши. Блестящее делается близко. Близко — это когда мало шагов, а далеко — много шагов.
— Вы посмотрите! Посмотрите! Иван Владимирович! — говорит Дед Мазай.
— Автомобиль! Это мираж? Это нам кажется?
— Нет! Мы пришли! Люди!
Иван Владимирович бросает носилки. Учитель поднимает руку и сильно бьет его посохом по лицу. Бить — значит сильно стучать по человеку.
—Ай! Вы мне нос сломали! — Иван Владимирович быстро поднимает носилки. Петр спит.
— Еще раз, и я вас убью! — громко ругает его Учитель, — вы поняли меня?
— Кто это? Человек? — спрашиваю я.
— Нет, Зиечка, это творение племя человеческого... автомобиль!
Автомобиль…Это когда... Учитель говорил непонятные слова. Я ничего не поняла. Я идиот. Мне тридцать лет. Я знаю лицо. У меня есть совесть.
Автомобиль приближается непонятными шагами. Ноги не поднимаются от земли! Автомобиль останавливается и прекращает орать. Орать — значит очень громко плохо кричать. В автомобиле дырки! Дырки закрыты прозрачными пластинами, как очки, только большими! Называется окна!!!! В дырках сидят другие люди! У них другие тряпки!
— Сколько вас? Четверо?
Окно шагает вниз! Окно исчезает! Взрослый человек говорит слова Учителю!
— Пятеро. У нас раненый! — Учитель показывает на носилки.
Петр проснулся. Петр зажал уши. Петр плачет.
— Давайте в кузов! Я помогу!
Взрослый человек отодвигает пластину и шагает на мой камень. Поднимает на руки.
— Быстро, красавица! В кузов!
Взрослый человек переносит меня в автомобиль. Внизу — автомобиль, сбоку — автомобиль, сбоку — автомобиль, сверху — небо. Кузов!
— Бери мальца!
Взрослый человек поднимает мальчика, я его хватаю. Сажаю в автомобиль.
— Теперь я! Я! — кричит Иван Владимирович.
Иван Владимирович бросает носилки. Петр падает на красные пески. Иван Владимирович быстро заходит в автомобиль. Взрослый человек поднимает Петра, перекидывает в кузов.
— Нехорошо! — говорит взрослый человек Ивану Владимировичу, — товарища бросили!
Иван Владимирович держит рукой свой нос. Из носа льется красная вода — кровь. Иван Владимирович не говорит слова.
— Теперь вы, — взрослый человек помогает Учителю залезть.
Шагает автомобиль, мы шагаем вместе с ним, хотя не поднимаем ноги! Какое хорошее творение!
— Ну вот, дети мои! Мы спасены! — говорит хорошие слова Учитель. Из белых глаз льются слезы.
Я глажу Петра по лицу.
— Спасибо! — говорит Петр.
— Я красавица! — говорю я.
— Из меня выходит вода! — говорит мальчик.
Иван Владимирович молчит.
Когда сидишь в автомобиле, можно быстро шагать.
Когда шагает автомобиль, называется ехать. Подъезжаем к городу...
— Это забор, ограждение! — говорит Учитель.
Проезжаем через ограждение. Ограждение — это высокое, которое не дает идти дальше. В нем есть дырки для тех, кому можно идти дальше.
Ай! Что это такое? Вокруг большие белые камни. Внизу — твердое. Нет деревьев. Все висит над красной землей!
— Эвакуированные! Эвакуированные! — кричит Взрослый человек, выходит из автомобиля.
К нам идут люди! Много!
— Медицинская служба! Забирайте!
Взрослый человек помогает Учителю выбраться из кузова, потом Ивану Владимировичу, потом мальчику. Подходят люди с носилками. Вытаскивают Петра.
— Осторожно! Наступайте только на проложенные дорожки и тротуары! Не проваливайтесь в красные пески! Опасно!
— Молодой человек? — устало спрашивает Учитель, — мне сто лет, и я привел людей к вам! Я могу надеяться, что им тут помогут?
— Да! Да! Не переживайте, дедушка! — хорошо говорит Взрослый человек.
— А чего это у вас? Тротуары в воздухе летают? — спрашивает Иван Владимирвоич.
— Не летают! Держатся! Сами! Мы нашли высоту, на которой меняется гравитация. Тридцать сантиметров. Ниже — смерть. Осторожно! Между дорожками не наступать! Идите за мной!
— Куда это вы нас? — спрашивает Учитель.
— Как куда? В обсерватор!
— Хочу есть! — говорит мальчик.
— Будет вам и есть, и пить! И кино показывать! — говорит Взрослый человек.
Мы идем за ним, делаем смех.
Что такое кино? Что такое картинки?
— Что у вас и мясо имеется? — спрашивает Иван Владимирович.
— Эк вы хватили! Мясо! Это когда было! До... Я тогда в детский сад ходил! Нет мяса! Вы же знаете, звери ушли... Ультразвук!
— До? До чего?
— А вы не знаете?
— Никак не пойму, что именно привело к таким... гравитационным аномалиям!
— Сотовая связь! Интернет! Искусственные спутники!
— А дальше?
— Забыл... Объясняли, не понял...
Идиот.
Комната — это такая ровная пещера. Кровать — это мягкая лежанка, мягче, чем трава. Подушка — это как мягкий мешок, кладут под голову. Приятно! Простыня и одеяло — это тряпки, чтобы спать. Как мягко! Тепло! Комнат много! Со мной в комнате мальчик. С Учителем в комнате Иван Владимирович. Петр в комнате для людей, у которых провалились ноги в красные пески и руки в красные пески. Такие комнаты далеко, в другом доме. Дом — это когда много комнат. Окно бывает в комнате! Через стекло смотрят глаза! Нельзя выходить. Скоро дадут еду. Ужин. Это когда едят в сумерках.
— Зиечка, детка, собирайтесь! Нас пригласили на ужин, — входя, сообщает Учитель. Сообщать — значит говорить новое.
— Собираться? — я смотрю на Учителя и на мальчика.
— Собираться! — говорит мальчик. — Еда!
У глаз Учителя делаются линии, уходят к ушам. Учитель улыбается.
— Я принес вам одежду! — Учитель протягивает нам тряпки.
Одежда — это тряпки для рук, и ног, и всего. Тряпка для ног — другая одежда, юбка. Тряпка для рук и торса — другая одежда, кофта. Бывает еще другая одежда — это стыд.
У Учителя его одежда, у Андрея Владимировича его одежда, у мальчика его одежда. У меня — моя одежда! Синяя!
Взрослый человек ведет нас в другой дом! Нельзя падать с дорожек — опасно! Можно уйти в красные пески! Если смотреть вниз, глаза видят пески! Дмитрий ушел в пески! По дорожкам ходят другие люди! Толстые! Красивые! Люди говорят разные слова! Люди улыбаются! Мы заходим в другой дом. В доме стоят желтые палки, вверху палок — огонь! От него идет много света.
— Ну надо же! Свечи! — непонятно удивляется Иван Владимирович. Удивиться — значит узнать про непонятное. Я все время удивляюсь.
— Не может быть... — удивляется Учитель.
В доме — красивая гора.
— Полагаю, нам нужно подняться по лестнице.
— Полагаю, пойдемте.
Поднимаемся по горе-лестнице. Наступаем на камень, потом еще, потом еще. Много раз.
— Еда! — говорит мальчик.
— Действительно! Хочется есть!
— Да подождите вы, Иван Владимирович! Нужно узнать, что здесь происходит! — ругается Учитель.
— Что, опять бить будете? — плохо спрашивает Иван Владимирович. У него синий нос.
— Добрый вечер, господа! Пожалуйте! — сверху лестницы-горы выходит Старый человек, — к столу!
— Не может быть...— удивляется Учитель.
— Может! Может! — радуется Старый человек, — признали, значит!
— Профессор Белов! — говорит Иван Владимирович.
— Собственной персоной! Профессор Мазаев! Как же вас не хватало! Уж как мы вас искали! Старый человек подходит к Учителю, кладет ему руки на плечи и прижимается. Учитель прижимается тоже.
— Я Иван Владимирович! Скворцов! — Иван Владимирович пожимает руку Старому человеку — Профессору Белову.
— Рад! Очень рад! — говорит Белов, — а это кто у нас? Какая красавица!
Я улыбаюсь! Профессор берет мою руку и трогает ее ртом.
Стол — это камень, на котором едят. Стул — это камень, чтобы сидеть. Один стол, стульев много. Каждому свой стул. На столе много еды!
— Угощайтесь, друзья! — Профессор Белов обводит рукой стол.
— Еда! — говорит мальчик.
— Что это? Каша?
— Откушайте! Крупа на воде с добавлением лесных ягод! — хвастается Профессор Белов. Хвастаться — это самому хорошо говорить про себя.
Мы кушаем. Это вкусно! На столе горит свеча — светло!
— Уж как мы вас искали, профессор Мазаев! Как искали! Но не нашли!
— Мы жили в пещерах, за перевалом... Пещеры разрушились...
— Наслышан, так сказать, наслышан! Там самая и есть аномалия. Эпицентр!
— Жили хорошо... Рождались дети...
— В лесу много ягод и орехов. Еще яблоки! — говорю я.
— Мы в ваш лес даже новых не пускаем! — ругается Профессор Белов, — оттуда нельзя ничего есть! Опасно!
— У нас красиво... — говорю я.
— Кто это, новые? — плохо спрашивает Учитель.
Иван Владимирович много ест. Мальчик много ест.
— Извольте киселя? — спрашивает Профессор Белов.
Мы киваем. Изволим.
Старый человек профессор Белов — толстый. У него красное лицо, у него темные глаза, у него мешок на животе, у него большие волосы на голове и в ушах. На нем черные тряпки.
— Профессор, новые... это кто? — снова плохо спрашивает Учитель.
— А, это люди, которые родились здесь после... событий! Вот, например, как ваши, в аномальных зонах! Всем работа найдется! — радуется Профессор Белов, трет руку об руку, — всей вашей команде!
— Мы команда идиотов! — я улыбаюсь хорошему Профессору Белову.
— Какая очаровательная девушка! Аномально красивая! — непонятно хвалит меня Профессор Белов. Я смеюсь.
— А где Петр? Наш раненый? — спрашивает Учитель.
— На стационаре, не переживайте.
— Экскурсию бы завтра получить! Это можно? — спрашивает Иван Владимирович. Он много изволил. У него стал большой живот. Мальчик уснул.
— Утром! Это утром! А пока отдыхайте...
Наступает ночь. Спим.
День 10
— То есть электричества нет? — спрашивает Иван Владимирович.
— Молодой человек, есть! Но локально! На глобальное не хватает мощностей!— отвечает Профессор Белов. Профессор Белов главный в городе, Хозяин.
— Как же автомобили передвигаются?
— Вот использовали ваше изобретение, профессор! — хвалится Хозяин, — солнечный свет как источник энергии для автомобилей! Поэтому вас искали! Не нашли! Как-то сами догадались! Спустя несколько лет… Преобразовали солнечную в электрическую! Можете ознакомиться с установкой, проверить. Это даже очень желательно. Нужна мощность!
— Молодцы... — говорит Учитель, — посмотрим.
— Это та установка, которая тендер не выиграла... Потешались все очень... — говорит Иван Владимирович, — надо же!
Непонятное говорят. Идем по серым дорожкам города. Вокруг дома. Ходят люди в разной одежде. Утром давали еду — сладкие орехи! Кисель! Изволили. Было вкусно. Называется завтрак. Мальчика увели к другим детям. Скучаю! Скучать — это когда плохо, потому что другого нет. Видишь в голове лицо другого, которого нет. Где мальчик? Где Петр? Вдруг он плачет?
— Пройдемте! — зовет Хозяин, — сейчас начнется выгон! Вы должны это лицезреть!
— Что это — выгон? — Иван Владимирович не понимает. Я тоже.
— Как что? Люди пойдут на работу! Да вы не волнуйтесь! Тяжелая и опасная работа только для новых! Для вас мы найдем хорошие места! Особенно для вас, профессор! Вы же мозг, голова нашего института!
— Когда это было… — Дед Мазай машет рукой.
— Что же вы можете предложить? Что-то конкретное? — спрашивает Иван Владимирович.
— Вы, я вижу, человек деловой! Вы больше по административной части пойдете! — говорит Хозяин.
— Я хочу увидеть выгон, — говорит Учитель.
Подъезжает автомобиль. Я зажимаю уши. Заходим в кузов. Передвигаемся быстрыми автомобильными шагами. Едем по красным пескам.
— Недалеко от города у нас живут рабочие, там поселок, вахтовка… — рассказывает Профессор Белов.
— А кто живет в городе? — спрашивает Иван Владмирович.
— Как кто? Мы, администрация… Старые люди.
Автомобиль поворачивает вбок. Внизу красные пески — далеко. Вверху голубое небо — далеко. Солнце печет лицо. Лето.
— А почему рабочие живут не в городе? — спрашивает Профессор Мазаев.
— Нет смысла, профессор! Вы же понимаете, рожденные после того, как полюса планеты стали блуждать, они, так сказать, мутанты…
Хозяин смотрит на меня. Я киваю. Смеюсь. Я мутант!
— Ну вот… — вздыхает Профессор Белов, — живут они … не очень долго. Несколько дней, бывает, недель, если повезет… Нет смысла их учить жить в обществе. Им это умение, скорее всего, недоступно. И главное, совершенно не нужно!
Вздыхать — значит пустить в нос воздух и выпустить из носа воздух.
Теплое небо делает ветер. Автомобиль ревет.
— Как долго они живут? День за сколько? — спрашивает Учитель.
— В основном около пяти лет… А у ваших?
— У Зии день примерно за пару лет. У Петра тоже, но он немного младше…
— Пара лет — это хорошо. Это подходит, — говорит Профессор Белов.
— Вы ей уже и занятие придумали? Трудоустраиваете? — плохо спрашивает Иван Владимирович.
— Для такой красавицы и умницы мы уже придумали работу! Легкую, приятную! — Хозяин Белов берет пальцем мою щеку, двигает вверх и вниз.
У меня есть лет, я знаю свое лицо, у меня есть работа! Ура! Я смеюсь! Где же мальчик? Где Петр?
— А мальчик? Я видел, что он совершенно не меняется! — говорит Белов.
— Вы правы, профессор. Мальчик родился во временно́й дыре, в которой погибли его родители. Мальчику уже несколько дней примерно десять лет. Поразительно!
— Это перспективно! Нужно взять у него анализы…
Останавливаемся на площадке. Площадка — это поляна из плоских камней. На красных песках лежат серые камни. На камнях натянуты тряпки. Много. Палатки — это дома из тряпок. Из кабины автомобиля выходит Взрослый человек, который вез нас в другой день. За ним выходит еще взрослый человек, еще взрослый человек, еще взрослый человек.
На шее у Хозяина висит предмет. Предмет — это когда не знаешь, как называется что-то. Хозяин подносит предмет ко рту, зажимает губами и делает в него воздух. Раздается громкий звук. Нет слов. Я зажимаю уши.
— Не бойся, Зиечка, это обычный свисток, только чрезвычайно громкий! — Учитель гладит меня по голове.
— Испугалась? — смеется Профессор Белов, — я тебе тоже дам посвистеть потом. Попробуешь.
Я улыбаюсь. Я буду свистеть в свисток!
Из палаток выходят люди. Много. Как мы в другие дни, люди обмотаны тряпками!
— На работу! Профессор протягивает Взрослому человек руку. Взрослый человек подает ему палку. У Взрослого человека тоже в руке палка. У другого взрослого человека тоже палка. У другого — тоже палка. У другого — тоже.
— Сколько их здесь? — спрашивает Учитель. — Сто? Двести?
— А кто их считает? — говорит Взрослый человек.
— Примерно сто тридцать. Если за ночь не родили еще! — хвалится Профессор Белов.
Мы подходим к новым людям. Новых людей очень много: новые мужчины, новые женщины, новые мальчики, новые девочки, новые старики.
— На работу! — плохо кричит Хозяин. Замахивается палкой.
— На работу! — кричит Взрослый человек. Замахивается палкой.
Другой взрослый человек тоже кричит и замахивается палкой. Другой — тоже. Другой — тоже. Новые люди разворачиваются спиной и бегут туда, куда им показывают взрослые люди и Профессор Белов.
— Пройдемте! — приглашает нас Хозяин.
Хозяин покраснел и тяжело дышит. Люди бегут вперед по плоским камням. Мы идем за ними.
— Евгений! — говорит Хозяин одному взрослому человеку, — новых детей собери в одну палатку! И зачистка!
— Хорошо, профессор! Евгений уходит.
— Что такое зачистка? — Учитель идет очень быстро. Седые длинные волосы летают от ветра за его спиной.
— Как бы вам объяснить… Давайте после, профессор, вы сами все поймете…
Догоняем новых людей. Люди сидят на земле, люди стоят на земле. Земля летает над красными песками. На земле кусты. На земле деревья. На земле трава.
— Это поле? Огороды? — спрашивает Иван Владимирович.
— Совершенно верно! Пришлось насыпать новый слой! Но эта затея себя полностью оправдала! Видите, картофель! Смородина! И совершенно безопасно, не то, что за вашим перевалом!
— За перевалом вкусные яблоки! — говорю я.
— Правильно! Но профессору Мазаеву теперь сто лет! Из-за ваших яблок!
Люди наклоняются над землей, тыкают в землю палками. Собирают овощи и фрукты, и ягоды (съедобное, что растет из земли), складывают на носилки.
— Это поле полностью обеспечивает жителей города, весь аппарат управления!
Новый человек складывает картошку на носилки. Новый человек откусил картошку. Взрослый человек ударил его палкой! Новый человек вскрикнул, бросил картошку в носилки.
— Откуда берется вода? — спрашивает Иван Владимирович.
— Это самое интересное! Источники! Тут и там из песков возникают источники! Первый источник в городе самый большой. Собственно, вокруг него город и возник! Второй — здесь! Мы построили вахтовый поселок там, где есть вода!
Профессор Белов указвает рукой в сторону. Мы смотрим — из земли выпрыгивает вода! Красиво! Шарики! Пуанкаре!
— Есть еще третий источник, но это завтра…
— Срок вахты какой? — плохо спрашивает Учитель, — до́ смерти?
— Ну зачем же так говорить, профессор! Это издержки! Эти люди все равно умрут! И умрут быстро!
— Эти дети все равно умрут. Но что вы, профессор, сделали, чтобы изменить ситуацию?!! — кричит Дед Мазай.
— А вот тут вы неправы! Совершенно! Мы проводим исследования в нашей лаборатории! Кроме того, мы исследуем местность! Ищем другие зоны! Вы все это увидите завтра!
Хозяин уходит вперед. Мы догоняем Хозяина, подходим к автомобилю.
— Шестеро, — говорит Взрослый человек хозяину.
— Пронумеровал?
— Да.
— А зачистка?
— Пятнадцать.
— Убыль. Плохо.
Взрослый человек помогает нам залезть в кузов. Едем в город.
— Профессор, эти люди умирают каждый день. Где же кладбище? — спрашивает Профессор Мазаев.
— Как где? — удивляется Хозяин и показывает вокруг, — красные пески…
Я дую в свисток. Получается звук.
Когда днем дают еду, называется обед. Капуста. Вкусно.
— Вы что тут устроили?!!! — кромко кричит Учитель, — над живыми людьми!
Старые руки старого Учителя трясутся.
— Исследования, профессор… Это была целая экспедиция, чтобы добыть оборудование из нашей институтской лаборатории! Для работы все есть! Все приборы, взгляниете!
— Даже и смотреть не буду! Я вам тут не помощник!
— Вы против прогресса, профессор?
— Я против жестокости над людьми!
— Вам напомнить, кто в прежние времена изобрел лекарства от рака?
Учитель молчит. Смотрит в окно. Мы в комнате — лаборатории. Вокруг столы, но не чтобы есть. За столами сидят старые люди — работники. На столах — предметы. Прозрачные круги, блестящие штуки, много всего. Непонятно.
— Пройдемте в палаты! — говорит профессор Белов.
— Я, пожалуй, пройду! — соглашается Иван Владимирович.
Идем за Хозяином.
Палаты — это такие комнаты, где много кроватей. На кроватях — новые люди. У нового человека нет руки. У нового человека нет ступни. У нового человека нет глаза. У нового человека нет пальцев. У нового человека нет ушей. Учитель выходит в коридор (длинная комната, много дверей). Опирается руками на подоконник, наклоняет голову, вдыхает воздух, выдыхает воздух, вдыхает…
— Зачем? Что за варварские методы!!! — кричит Учитель.
— Позвольте, профессор… Нам нужны образцы тканей… Для изучения. К тому же все подопытные — новые… которые и так… Если не делать исследований, мы скоро вымрем! Старых женщин детородного возраста почти не осталось! Гуманист вы этакий!
Мимо нас проходит женщина в белых одеждах — у нее есть руки, у нее есть ноги. Она — работник.
Заходим в другую палату — маленькие девочки молчат на кроватях. Заходим в другую палату — лежит старик. Заходим в другую палату — мальчик!
— Зия! Дед Мазай! — кричит мальчик. Мальчик смеется. Мы обнимаем мальчика.
— Хороший! Хороший! — я глажу мальчика по голове. Мальчик залез на колени к Учителю.
— Дают много еды! Вкусно! Смотрю в окно! — хвалится мальчик.
— Что вы с ним собираетесь делать? — спрашивает Учитель Профессора Белова.
— Ничего, профессор, просто наблюдать… Ваш подопечный не растет, это любопытно…
Говорим мальчику, что еще придем. Уходим. В следующей палате на кровати лежит Петр! Я смотрю на Петра — по его лицу бегут слезы. У меня в животе делается холод.
— Здравствуйте, Петр! — Дед Мазай протягивает Петру руку. Петр ее пожимает.
— Здравствуйте!
— Хороший! Я скучала!
Я сажусь на кровать Петра. Я глажу Петра по голове. Петр обнимает меня руками. Руки у Петра большие. Петр трогает губами мое лицо. Очень приятно!
Ужинаем у Хозяина. Дают оладьи. (Как камушки, но мягкое и вкусно).
— Вот так, профессор! Много сложностей… Рассчитываю на вас! — говорит Хозяин.
— Я подумаю! — зло говорит Учитель.
— Думайте! Новые люди все равно умирают. И старых тоже все меньше и меньше…
— Нужен технический прогресс! — говорит Иван Владимирович.
— Вы совершенно правы… Есть некоторые исследования… Завтра вам продемонстрирую…
— Можно пойти к Петру? — спрашиваю я.
— Можно, деточка, но завтра! Когда наступит другой день.
Ура! Я пойду к Петру! Я красавица! Петр тоже красавец! Скучаю.
День 11.
Утро. Картошка. Вода. Лето. Долго едем на автомобиле в другой палаточный городок. Другой водитель. Другие взрослые люди, одна женщина. Когда будут сумерки, можно пойти к Петру в другой дом. Называется лазарет.
Автомобиль останавливается. Из кабины автомобиля выходит старая женщина. У женщины длинные белые волосы и синяя одежда. У старой женщины сморщенное лицо, тонкая кожа. На лице коричневые пятна. У нее нет зубов. На шее у женщины красивое! Маленький круглый камушек, еще маленький круглый камушек, еще маленький круглый камушек, еще, еще, еще, много еще! Голубое, блестит! Называется бусы! Лежат вокруг шеи, еще лежат вокруг шеи, еще лежат вокруг шеи!
— Это Айя, — говорит Хозяин, — ей уже двадцать дней! Она жрица!
Жрать — это плохо говорить кушать.
Вокруг красные пески. Наверху небо голубое, как бусы! Бусы блестят!
— Эта стоянка больше! — говорит Иван Владимирович.
— Что тут у вас? — спрашивает Учитель.
— Сейчас увидете! Осваиваем новые территории… Надеемся добраться до непораженной хорошей земли!
Выходит из автомобиля взрослый человек, еще взрослый человек, еще взрослый человек.
— Айя, давай! Иди! — командует Профессор Белов.
Старая красивая Айя медленно идет по камням к городку, останавливается между палаток. Хозяин свистит в свисток. Из палаток выходят новые люди. Много. Люди голые, но им не стыдно. Голые мужчины, голые женщины, голые дети, голые старики. Голые люди наклоняются, когда видят Айю! Она — главная жрица! У нее — бусы!
— Сколько у вас их тут? — удивленно спрашивает Иван Владимирович.
— Тысяча двести должно быть! — Хозяин подзывает взрослого человека, — пересчитать новорожденных! Зачистка! Взрослый человек кивает и отходит к палаткам.
— Постройте их! Стариков вперед! — Хозин говорит другому взрослому человеку. Стариков расставляют впереди, потом взрослых женщин и мужчин, потом детей.
— Итак, профессор! Сегодня мы начинаем исследование южной части от палаточного городка номер четыре. О чем есть соотвествующая запись. Исследуется участок периметром десять километров. Это если, конечно, получится. Предмет исследования номер один — гравитация. Предмет исследования номер два — временны́е дыры, — говорит Профессор Белов нашему Учителю.
— Постойте, постойте! — говорит Учитель и направляется к голым людям.
Учитель подходит к голому старику.
— Здравствуйте! Как вас зовут? — спрашивает Учитель.
— А! А-а-а-а-а! — кричит беззубый старик. Он не умеет говорить слова.
— Люди, ответьте! — зовет Учитель.
Люди кричат. Все новые люди не умеют говорить слова!
— О боже… Как это? — спрашивает Учитель.
— А зачем им уметь говорить? Они же не на огороде работают! — говорит Хозяин, — мы с ними специально не разговариваем. Слишком быстро усваивают!
— Специально! — повторяет голый ребенок из последнего ряда.
— Ну вот видите! Не говорите с ними! Это не полезно!
Профессов Белов отводит Учителя от новых людей. Белые глаза Учителя сильно блестят. Мы заходим в кузов. Жрица заходит в кузов. Мы сидим, а жрица стоит. Жрица поднимает руки вверх. Синие широкие одежды свешиваются вниз. Автомобиль едет, синие одежды развеваются на ветру.
— Как птица! — говорит Иван Владимирович.
Что такое птица?
Автомобиль едет по красной земле! Новые голые люди идут за автомобилем по красной земле. Автомобиль едет быстрее. Голые новые люди бегут за автомобилем. Еще быстрее! Еще! Старик упал на красные пески! Старик ушел в пески! Еще старик упал, еще, еще! Все старики упали в красные пески! Они ушли в землю!
— Так, один километр — аномальная зона, — говорит Хозяин, — давай!
Хозяин стучит по кабине. Едем дальше.
— Остановитесь! — кричит Дед Мазай и встает, — что вы делаете?!! Вы же убьете людей! Живых людей!
— Ах, оставьте свои гуманные взгляды! Апокалипсис! Они и так умрут! И мы умрем, профессор! — кричит Иван Владимирович.
Автомобиль едет по красным пескам. Голые люди бегут по красным пескам. Летают синие одежды жрицы.
— Смотрите, люди стоят! Гравитация нормальная!
Много голых мужчин и женщин стоят на красной земле, покрытой зеленой травой. Они не уходят в землю!
— Какой периметр? — спрашивает Хозяин.
— Примерно метров пятьдесят, — отвечает Иван Владимирович.
Хозяин стучит по кабине. Автомобиль останавливается.
— Давайте, выходите! Взрослый человек выходит и взрослый человек выходит.
— Смотрите, стоят! Нужно узнать границы.
Взрослые люди подходят к голым людям. Стучат по ним палками. Голые люди разбегаются в стороны. Еще дальше! Еще! Голые люди сначала не проваливаются в красные пески, а потом проваливаются в красные пески.
— Вбиваем колышки! — кричит Хозяин.
— Я помогу! — кричит Иван Владимирович.
Хозяин подходит к голому мужчине, у которого ноги ушли в красный песок. Вставляет возле него палку в землю. Голый мужчина весь уходит в красный песок. Палка остается. Иван Владимирович подходит к голой женщине, вставляет возле нее палку в землю. Женщина уходит в красный песок. Хозяин вставляет палки в землю, Иван Владимирович вставляет палки в землю, взрослые люди вставляют палки в землю. Много палок. Учитель молчит. Я молчу. Вокруг тут и там уходят в землю люди. По лицу бежит горячая вода.
— Готовим ограждение! — кричит Хозяин.
Взрослый человек и взрослый человек наматывают на колышки-палки тонкую веревку.
— Это вы удачно придумали! — говорит Иван Владимирович, — а дальше что?
— Вот, мы определили периметр зоны с пригодной гравитацией. Сейчас новые люди поставят лагерь. Сделают палатки. Мы оставляем их тут до утра. А утром определяемся по временному показателю. Остались лишь молодые, а еще дети. По ним хорошо будет видно завтра утром, что с ними сделало время! Вы меня понимаете? — кричит Белов. Сильный ветер. Его плохо слышно.
— Конечно, профессор! — хорошо говорит плохие слова Иван Владимирович.
— Один нюанс! Профессор! Идите сюда! — зовет Хозяин.
— И не подумаю! — отвечает Учитель.
— Хотите посмотреть, как мы применили ваши идеи?
— Это любопытно! — говорит Иван Владимирович.
Хозяин достает из одежды черный предмет и кладет на тонкую веревку.
— Смотрите, это солнечная батарея! Закрепляем на металлической проволоке и … превращаем проволоку в электропастуха! — радуется Хозяин, — люди не должны покидать периметр нового лагеря! Тогда все исследования ничем не завершатся! А от батареи возникает… электрический ток! Заряжает проволоку! Это чтобы люди не разбежались!
— А что, могут? — спрашивает Иван Владимирович.
Голый мужчина кричит: «А! А-а-а-а-а!» Голый мужчина бежит на проволоку. Мне страшно. Дальше проволоки — красные пески! Смерть! Голый мужчина задевает проволоку коленом, отпрыгивает назад, падает на безопасную землю… Держит рукой колено, катается по земле…
— Господи, помоги… — тихо говорит Учитель.
— Вот видите! — профессор Белов говорит Ивану Владимировичу.
— Зачем это они? Они же… совсем глупые… не понимают…
— Не совсем… Они же видят каждый раз, как их товарищей затягивает под землю… Некоторые могут запомнить… У некоторых срабатывает генетическая память… В прошлом месяце отказались бежать, представляете? Пришлось придумать им жрицу! — весело говорит профессор Белов. Жрица Айя падает на дно кузова. Молчит. Не двигается.
Хозяин и Иван Владимирович залезли в кузов.
— Что с ней?
— Пульс есть, сознания нет, — говорит Учитель. Учитель держит жрицу за руку, — нужно торопиться в лазарет! Едем!
Белов стучит по кабине ладонью. Автомобиль направляется к городу.
— Она очень старая, — говорит Белов, — по человеческим меркам ей гораздо больше ста лет! Она больше не принесет пользу.
В палаточном лагере, окруженные проволокой, остаются новые голые люди. Остаются голые мужчины, остаются голые женщины, остаются голые дети. Едем. Иван Владимирович молчит. Учитель молчит. Белов молчит. Я молчу.
При подъезде к городу Хозяин останавливает автомобиль ударом в руки по кабине. Профессор поднимет жрицу на руки и скидывает в красные пески. Жрица медленно уходит в землю.
— Зачистка! — говорит Белов, и мы едем дальше.
— Вы просто мерзавец! — непонятно ругается Учитель. Я плачу.
Обед. Вкусная картошка. Не хочу есть. Хочу увидеть Петра. Иду в дом-лазарет. Захожу в палату Петра. Кровать пуста. Где же Петр? Жду. Еще жду. Еще жду. Еще. И еще. Наступает ночь. Надо спать. Где спит Петр? Заходит женщина в белой одежде, работница.
— Где Петр? — спрашиваю я.
— Зачистка! — говорит она и выходит.
Мерзавцы…
День 12
Утро. Лето. Светло. Я одна в комнате. Мне грустно. Грустно — это когда случилось плохое и нельзя поменять. Я плачу. В дверь стучат.
— Можно заходить! — говорю я.
Входит Иван Владимирович.
— Доброе утро! — говорит Иван Владимирович.
— Петра нет! Зачистка!
Я сильно плачу. У меня есть грусть.
— Не расстраивайся, Зиечка! Ты поэтому ужин пропустила? Я киваю.
— Мы тебя долго искали!
— Я хотела в красные пески… Зачем зачистка?
— Зиечка, я тебе объясню…
В комнату входит Учитель.
— Что это вы тут делаете? — строго спрашивает Учитель. Строго — это когда обязательно нужно овечать.
— А что такое?
— Вы! Вы! — Дед Мазай кашляет.
— Вот Зиечку успокаиваю. Петр попал в зачистку. Девочка расстроилась.
— Если бы вашего друга, так сказать, зачистили, вы бы не расстроились? А впрочем, какие у вас друзья… Подлец! Вы помогали убивать людей! Способствовали!
— Пусть я подлец! А вы — старый дурак! Вам сто лет! Вы из-за каких-то мутантов готовы лишить человечество надежды!
— Вы слышите себя? Это люди! Кроме того, дети! Просто дети! А их как пушечное мясо… — у Учителя дрожит голос.
— Они смертники по факту рождения!
— Я слышал про ваше рацпредложение! Скотоферма! Это надо же придумать! Каннибал!
Учитель сжимает рот. Изо рта Учителя быстро прыгают слюни на лицо Ивану Владимировичу.
— Белов с вами… это обсуждал? — Иван Владимирович стал белый.
— Конечно! Переработка солнечной энергии в электрическую — это тема моей докторской, если вы забыли! Я им нужен… Мощности им не хватает! Но этого не будет! Я отказываюсь иметь с вами дело!
Учитель сильно трясет пальцем в воздухе.
— Ну и отказывайтесь на здоровье! Сами доработаем!
— Чего вы там доработаете? Вы помните, за что мы вас из аспирантуры исключили? За профнепригодность! Мне сто лет, но я все помню! Зия, мы уходим!
— Куда?
— Мы уходим за перевал! Я ни секунды тут не останусь…
— За перевалом вы умрете! Там время бежит гораздо быстрее, чем в городе! Здесь есть шанс, а там смерть!
— Ну и пусть!
— А вы у Зиечки спросили? Зия, ты хочешь умереть?
— Нет! — говорю я.
— Зия, ты хочешь долго жить?
— Да! — говорю я.
— Вот видите!
— Зия, не слушай!
— Зия! Если ты останешься в городе, у тебя будет новая работа! Ты поможешь исследовать землю! Ты всем поможешь долго жить!
Я улыбаюсь. Я помогу!
— Смотри, что я тебе принес! — Иван Владимирович вкладывает мне в руку шарики. Много шариков. Блестят! Как красиво! Шарики желтые, как солнце! Гладкие! Это бусы! Бусы! Я прыгаю, я улыбаюсь! Я спасу людей! У меня есть бусы!
— Зия, немедленно верни бусы Ивану Владимировичу!
Я держу бусы сильно. Я прячу бусы за спину. Нельзя отбирать! Красиво! Мое!
— Зия, это подарок! Можешь надеть! — говорит Иван Владимирович и улыбается.
— Зия, не вздумай! — плохо говорит мне Учитель.
Иван Владимирович надевает на меня бусы! Как красиво! Как хорошо!
— Зия будет новая жрица! За Зией побегут люди! Мы исследуем землю! Найдем хорошую гравитацию! Зия поможет нам долго жить! — кричит Иван Владимирович.
Я сильно смеюсь! У меня большая радость! Все очень хорошо!
— Это и есть ее новая работа? Гнать людей, как скот…
— Да, мне поручено переговорить! Белов попросил!
Я любуюсь камушками! Они блестят! Через них видно глазам! Их так много! Один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один, еще один.
— Зия! Зия! — кричит Дед Мазай.
Я закрываю уши.
— Она не хочет вас слышать, любезный профессор! Понятно?
— Перестаньте манипулировать!
— Зия будет жрицей, а я открою скотоферму! И мне плевать, чье именно там будет мясо! Мне достаточно, что оно просто будет! — кричит Иван Владимирович.
— Да кто вам позволит?
— Белов! У меня новая должноть, я главный по кадрам! — говорит Иван Владимирович.
— Зия еще не согласилась! Зия будет думать! Зия, ты еще подумаешь?
Я киваю. Я не хочу делать Учителю плохо. Я прижимаю к себе бусы.
— А сейчас оставьте нас, Иван Владимирович! Мы уходим в лазарет к мальчику!
В лазарете много палат. Заходим в палату к мальчику.
— Зия! — кричит мальчик, — я ел сахар! Много! Сладко!
На руке у мальчика белая тряпка. Тряпка испачкана красным. Глаза у мальчика сильно блестят.
— Что это? Почему забинтован? — непонятно спрашивает Учитель.
— Было больно отдавать палец!
— Что?!!! Тебе отрезали палец?!!! — кричит Учитель.
Я глажу мальчика по голове.
— Когда забрали палец, дали много сахара! — радуется мальчик.
— Маленький, бедный… — Учитель берет мальчика на руки, — сейчас мы с тобой отсюда уйдем! Ни секунды не останемся!
— Нет! — кричит мальчик.
Мальчик вырывается из рук Деда Мазая! Мальчик царапает Деду Мазаю лицо! Кровь! Мальчик бьет Деда Мазая!
— Ты не даешь сахар! Нет сахара! Отпусти! Плохой! Плохой! — громко и тонко визжит мальчик.
— Мальчик! Мальчик! Успокойся!
Мальчик прыгает на пол. Мальчик заползает под кровать.
— Уходи! Они дают сахар! У меня много пальцев!
Мальчик плачет. Мальчик рычит. Мальчик хочет сахар. Мы уходим.
Ночь 12
Ночь. Надо спать. Я не сплю. Мне грустно. Петр ушел в красные пески. Мальчик отдал палец. Иван Владимирович будет есть людей. Все умирают. Я иду в комнату к Учителю.
— Учитель! — зову я, — Учитель!
— Заходи, Зиечка! Я не сплю!
— Учитель! Много людей уходит в землю. Много людей умирает. Надо уходить.
— Зиечка! — удивляется Учитель, — а как же бусы?
Я трогаю бусы на шее. Гладко. Красиво.
— Много умирать — это плохо! Зачистка!
— У меня скоро естественная зачистка, Зиечка! — непонятно говорит Учитель.
Но мне понятно. Учитель старый. Учитель скоро умрет. Мне грустно. Я плачу.
— Мы не сможем изменить мир, — непонятно говорит Учитель.
Но мне понятно. Учитель грустит. Учитель гладит меня по голове.
— Люди не едят других людей! — плохо говорю я.
— Зиечка, девочка! Как же ты не права! Люди всегда едят других людей! Только раньше это происходило в переносном смысле!
— Это нельзя! Плохо! — очень плохо кричу я.
— Зия, тебе предлагают быть жрицей! Ты понимаешь?
— Да! — говорю я.
— Из-за тебя погибнут люди! Но если ты не станешь жрицей, люди все равно погибнут! Понимаешь?
— Да! — говорю я.
— Если ты станешь жрицей, у тебя останутся бусы! А люди все равно умрут… Вопрос только в том, будешь ли ты принимать в этом участие!
— Да! — говорю я и трогаю бусы.
— Поэтому иди и подумай! Выбор за тобой!
Я киваю и выхожу из комнаты.
Утро. Первый маленький свет. Я плачу. Я трогаю бусы. Желтый гладкий камень, еще один, и еще один, и еще много… Люди бегут на красные пески… Камень скльзкий и солнечный…У людей открывается рот… Камень сильно блестит… Я прижимаю к себе бусы! Не отдам! Мое! Мое! Мое! Мое! Петр трогал меня ртом и ушел в красные пески…
Я захожу в комнату к Учителю. На мне нет бус.
— Нам нужны серые камни! Мы идем на перевал! — говорю я.
— Зия!
— Нужно уходить! — кричу я, — Петр ушел в красные пески!
— От дорожек оторвем три камня, — говорит Учитель, — идем.
Город пуст. Люди спят. Люди будут есть других людей. Ограждение высокое. Учитель тоже высокий. Я сажусь на Учителя и спускаюсь с другой стороны ограждения. Учитель кидает мне плоские камни. Камень, еще камень, еще камень. Учитель медленно сползает с ограждения вниз. Помогаю. Учитель старый. Ему сто лет! Город остался за ограждением. Вернуться нельзя.
Учитель кладет камень на красный песок. Учитель встает на камень. Я даю камень учителю. Учитель кладет другой камень и встает на другой камень. Я встаю на первый камень. Вокруг темно. Я даю камень Учителю. Учитель кладет камень на красный песок. Учитель встает на камень. Петр ушел в красные пески. Даю камень Учителю. Воздух пахнет слезами. Учитель кладет камень на красный песок. Учитель кладет камень. Учитель встает на камень. Я Зия. Я встаю на камень. Мальчик хочет сахар. Я даю камень Учителю. Учитель встает на камень. Я знаю свое лицо. Я встаю на камень. Учитель встает на камень. Мне тридцать восемь лет. Учитель кладет камень. Я встаю на камень. У меня есть совесть. Я кладу камень в красные пески. Я встаю на камень. Я — Зия. У меня есть совесть. Я встаю на камень. Я знаю свое лицо. Я кладу на камень. У меня есть совесть. У меня есть совесть. У меня есть совесть. Я — Зия.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге