Ковчег смерти

Законы роботехники

1. Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред.

2. Робот должен повиноваться всем приказам, которые даёт человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону.

3. Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит Первому или Второму Законам.

Глава 1. Смерть капитана

I

Резкий звук сигнала тревоги разнесся по всему кораблю.

— Экипажу срочно собраться в центре управления!

Нежный мелодичный голос, которым были сказаны эти слова, принадлежал корабельному киборгу — гинойде Камилле. Видимо, стряслось что-то серьезное…

Лейтенант Алекс Вестон, офицер безопасности на корабле, оторвался от своего компьютера и бросился в рубку. Двигатель создавал тягу, так что передвигаться можно было без магнитных присосок. Космический корабль «Арес» был транспортным судном, он направлялся на Марс с Луны и вез всевозможное оборудование для обеспечения работы новой марсианской станции, которая только недавно была введена в эксплуатацию. За считанные минуты в рубке собрался весь экипаж.

Капитан корабля Дональд Стоун, рыжий детина, лежал на полу, неестественно распластавшись. Рядом стояла Камилла, корабельная гинойда. Это была яркая красивая блондинка с большими серыми глазами, гладкой белой кожей и внушительным бюстом. И по виду, и по поведению она походила на человека, даже могла моделировать эмоции; разве что была слишком идеальна по внешности и немного туповата. В принципе, она могла выполнять работу за каждого члена экипажа, но киборгам еще не доверяли настолько, чтобы полностью поручать управление кораблем, особенно если на борту был ценный груз. Поэтому Камилла была лишь судовым помощником, которая была обязана помогать всем во всём.

— Я получила тревожный сигнал тонометра капитана, вызвала всех сюда и прибежала первая, но он был уже мертв, — бесстрастно сообщила она.

Каждый член экипажа имел на руке браслет-тонометр, сигналы которого автоматически передавались на пульт управления корабля; Камилла получала эти сигналы с пульта.

— Скорее несите его ко мне в медотсек! — распорядилась Линда Коллинз, корабельный врач.

Три пары дюжих мужских рук споро подхватили тело капитана и понесли по коридору; Камилла осталась в рубке. Все торопились, но вернуть капитана к жизни не удалось…

— Остановка сердца… Гипотонический криз, — чуть не плача, сообщила Линда Коллинз со слезами на глазах.

Все сочувственно посмотрели на нее. Капитан был суровым, жестким и властным, но свое дело знал. Его уважали, но не любили. Каждому он успел нагрубить, поставить на вид, указать на место. Его смерть никого особо и не огорчила, кроме Линды; все знали, что у них с капитаном был роман, хотя на Земле у него осталась семья: жена и дети. Но в космическом полете так хочется женской ласки… Никто их не осуждал; скорее, завидовали. Линда Коллинз была высокой стройной брюнеткой, красивой, надменной и самолюбивой. Никто бы не отказался забраться к ней в постель, и когда капитан закрутил с ней роман, остальным пришлось молча отойти в сторону, даже не пытаясь заигрывать с ней, во избежание неприятных сцен с капитаном.

На следующий день штурман Гарри Пушинг, взявший на себя управление кораблем, вызвал к себе Вестона. Штурман Пушинг был массивным волосатым толстяком азиатского типа; Вестон же был импозантным мужчиной европейского вида.

— На, подпиши акт о смерти, — властно распорядился Пушинг, двинув Алексу стопку бумаг.

— Зачем? — удивился Вестон. — Я же не медик.

— Причина смерти несомненна: остановка сердца, — пояснил Пушинг. — Линда произвела вскрытие… Но ты же знаешь, у нас тут проблемы с топливом… На Марсе нам его вряд ли дадут: им самим нужно. На обратном пути можем зависнуть, не долетев…

«А вот не нужно было перегружать судно в расчете на высокие премиальные», — подумал Вестон.

— И если мы избавимся от сотни лишних килограмм, похоронив капитана по космическому обычаю — выбросив его тело в скафандре за борт, вместо того чтобы везти его труп в морозилке обратно на Землю, то наши проблемы значительно уменьшатся, — продолжил Пушинг. — Мы можем это сделать; для этого и нужна твоя подпись, как офицера безопасности.

Алекс внимательно просмотрел протянутые ему на подпись бумаги. Он не слишком-то разбирался в медицине и понимал, что врачу Линде Коллинз не составляло большого труда написать вполне правдоподобное заключение о смерти.

— Однако я не вижу здесь результатов полной гистологической экспертизы, — заметил Вестон. — Исследованы только ткани сердца, а где гистология печени, почек, крови?

— Она не нужна, — проворчал Пушинг. — Полная гистология проводится лишь при подозрении на насильственную смерть, либо если возникнет вопрос о неправильном лечении. Но капитан не был болен, курс лечения не проходил.

— Вот именно, — согласился Вестон. — Перед полетом капитан, как и все мы, проходил полное медицинское обследование и был признан вполне здоровым. И вдруг — остановка сердца… С чего бы это?

— Может, немного перестарался в постели с кем-то, — криво ухмыльнулся штурман.

— Вот пусть она об этом и напишет, — поддакнул Вестон. — Кому как не ей это знать…

— Издеваешься? — угрюмо насупился Пушинг.

— Нет, просто напоминаю, что наши жизни были застрахованы, и страховые компании будут рады придраться к любому нарушению формальностей вскрытия. Зачем нам это нужно?

— А ты не думал, каково это: любящей женщине резать на куски тело своего возлюбленного? — набычился Пушинг и тяжело засопел. — Здесь сейчас я решаю, что нужно, а что не нужно!

— Конечно, — спокойно согласился Алекс. — Тогда зачем вам моя подпись? И вообще, — с наивным видом добавил он. — Можно ведь запросить указания с Земли.

Штурман тяжело сопел и с ненавистью глядел на Вестона. Они оба понимали, что запрос на Землю исключен: тогда придется давать неприятные объяснения насчет перегрузки судна, и премия пропала.

— Можно пойти на компромисс, — предложил Алекс. — Если Линда так не хочет копаться во внутренностях Дональда, то пускай хотя бы сделает срезы тканей, в моем присутствии. Я запечатаю образцы и положу их в морозилку; полную гистологию сделают на Марсе. Тогда тело можно будет отпустить в космос.

— Ну ты и долбогреб, — выругался Пушинг. — Ладно, я поговорю с ней, может, она согласится…

Вестон вздохнул. Он прекрасно понимал, что штурман сейчас говорит со слов Линды. Видимо, он подъехал к ней с утешениями, надеясь занять место капитана в ее постели, и она правит ему мозги.

II

— Лейтенант Вестон, вы не могли бы зайти ко мне в медотсек? — нежный голос принадлежал судовому врачу.

Линда была одета в коротенькое красное платьице без рукавов, выставляющее напоказ ее длинные стройные ноги; на лицо был умело нанесен яркий макияж, волосы тщательно расчесаны.

«Какой красивый траур по любимому мужчине!» — подумал Вестон меланхолически.

— Очень хорошо, Алекс, что вы настояли на полной гистологии, — тревожно сообщила Линда и дотронулась своей рукой до плеча Вестона, который отметил ее безукоризненный маникюр. — Вот, гляньте на результаты.

— А нельзя ли своими словами? — кисло поморщился Вестон, перебирая мелко напечатанные листы экспертизы. Говорят, раньше, когда писали от руки, еще и почерк разобрать было трудно…

— Можно, — потупилась Линда. — Дело в том, что у капитана Стоуна была гипертония. Он сумел ее скрыть, перед полетом, но в невесомости она обострилась… Ну и потом… наши отношения… Вы, наверное, знаете…

— Все знают, — буркнул Вестон, мельком глянув на красивые гладкие ноги Линды. — Что, давление зашкалило? Но ведь позавчера речь шла о гипотоническом кризе…

— Ну да… — согласилась Линда. — Я давала ему гипотензивные препараты. Поддерживала давление в норме… Но в ходе гистологии в крови обнаружились следы одного вещества… вот, смотрите… оно значительно уменьшает пульс и понижает давление. И в сочетании с тем гипотензивным препаратом, который принимал Дональд, может привести к резкому гипотоническому кризу и остановке сердца…

Вестон присвистнул и внимательно посмотрел на испуганную Линду. В воздухе повисло невысказанное подозрение в убийстве…

— А как же это вещество могло попасть ему в кровь? — спросил Алекс. Линда безвольно пожала плечами.

— Могу лишь сказать, что оно входит в состав другого лекарства, «стабиликорд». Это очень эффективный новый препарат, но его нельзя принимать в сочетании с другими — это опасно…

— Но вы ведь не давали ему этого препарата? — уточнил Вестон.

— Нет, ну что вы, я же читала инструкцию к применению…

— А кто мог иметь доступ к этому препарату? Вы кому-то его назначали?

— Ну что вы, нет! Препарат новый, еще не освоенный, зачем же рисковать, если есть другие лекарства, надежные и эффективные?

— А кто-то мог проникнуть в медотсек, кроме вас?

— Ну, взломать-то медотсек не проблема, это легко сделать. Но тут есть камера наблюдения, которая работает в мое отсутствие. А главное — все коробочки стабиликорда на месте, я уже проверила.

— А вы-то сами что обо всем этом думаете?

Линда пожала плечами.

— Не знаю, что и думать… Я только экспертизу провела, а вот остальное, извините, это уже ваше дело…

— Ну что ж, — вздохнул Вестон. — Тогда и заведем дело по всей форме. Вот с вас и начнем. Расскажите о своих отношениях с капитаном. Пока без протокола.

— Ну отношения были… сами знаете, какие… Мы не ссорились, нет. Вы же знаете его взрывной характер. Ладить с ним было очень трудно. Ему надо было безоговорочно подчиняться… Но зато рядом с ним — как за каменной стеной. Вы же знаете, что такое женщина на корабле. Каждый пристает, стремится залезть в койку… Он ограждал меня от всего этого. С ним было спокойно и безопасно.

— Давно вы с ним?

— Да, еще с прошлого рейса. Я тогда сошлась с ним не сразу… Поначалу он мне не очень… Но в этот рейс он сам меня взял.

— А как вы видели перспективу своих отношений?

— Ну какая перспектива, — горько улыбнулась Линда. — У него жена, дети, и расставаться с ними он не собирался. А я — свободная женщина… Временная корабельно-постельная принадлежность… Но расставаться мы не намеревались… — на глазах у женщины блеснули слезы; видимо, она любила капитана…

— Я бы хотел глянуть в его медицинскую карту. Там отмечено, что вы ему давали?

— Конечно. Правда, он просил этого не делать — боялся, что его спишут с корабля. И поначалу я его покрывала… Но ведь мне нужно отчитываться об использованных лекарствах…

Действительно, в медицинской карте было отмечено назначение гипотензивных препаратов, и больше ничего.

— А как насчет стабиликорда? Можно взглянуть?

— Да вот он весь, смотрите. Коробочки даже не распечатаны. Вот накладная, всё на месте. Препарат не использовался. Во всяком случае, отсюда его не брали.

— Хорошо. Теперь давайте глянем в записи камеры наблюдения.

Вместе с Линдой Вестон стал смотреть запись видеокамеры медотсека в беглом режиме. И вдруг наткнулся на женскую фигуру, которая зашла в медотсек и копалась в шкафу… Пышногрудая блондинка…

— Камилла?.. А что она здесь делает?

— Ах, да. Забыла сказать… Наш киборг — это ведь универсальный помощник. У нее есть ключ от медотсека, она имеет право заходить сюда, если кому что нужно. Конечно, она должна уведомлять меня об этом. Пару раз она звонила мне в каюту, просила разрешения. Мне было лень вставать и одеваться, я разрешала… Но речь шла лишь о слабых неопасных препаратах, не подлежащих учету. Ну там, витамины, пищевые добавки… Брать лекарства, подлежащие учету, я ей никогда не разрешала…

Линда вздохнула.

— Вообще-то это моя оплошность. Только я имею права давать экипажу препараты. А киборг может это делать лишь в том случае, если этого не могу сделать я… Но мы же привыкли считать роботов-андроидов и гинойд лишь говорящими пылесосами, типа, подай-принеси… А вы ее в чем-то подозреваете?

— Нет, но давайте досмотрим видеозапись.

И действительно, Камилла еще пару раз появлялась в кадре, что-то выискивая в шкафу. Больше в медотсек никто не заходил. Во всяком случае, в отсутствии врача.

— Линда, а вы можете отсюда сказать, что именно она там брала?

Врач пожала плечами.

— Нет, с записи камеры этого не видно. Могу только утверждать, что это был шкаф таблеток. Все ампулы хранятся в холодильнике, согласно инструкции.

— Ну что же, я изымаю у вас медицинскую карту капитана, весь стабиликорд и запись камеры наблюдения.

— Ладно… Если нужно… — пожала плечами Линда. — Но тогда уж давайте соблюдем формальности и составим акт об изъятии.

— Конечно, — согласился Вестон. — Но если вы не хотите лишних неприятностей, забудьте о нашем разговоре. Совсем. Обо всём этом никто не должен знать, пока я не закончу расследование.

— Конечно. Разумеется, — кивнула Линда, и ее прекрасное лицо перекосилось от ярости. — Найдите этого гада, кто подсыпал ему стабиликорд! А уж я сумею вас отблагодарить… — и она чарующе улыбнулась…

III

— Ну что тебе сказать, Вестон, — развел руками Гарри Пушинг. — Ты меня просто сразил… То, что ты говоришь, это ужасно… Но я не могу ставить под сомнение гистологический анализ Линды Коллинз. Она врач опытный, квалифицированный, да и зачем ей врать? Она же понимает, что теперь о космических похоронах не может быть и речи. Тело Стоуна мы заморозим и отвезем на Землю. Пусть там проведут более тщательный анализ. Но сообщать им про гистологию мы пока не будем; только факт смерти капитана, по результатам вскрытия. Если мы не сумеем разобраться с этим делом сами, нам же не дадут посадки на Марс. Придется долго ждать, пока на борт прибудет специальная комиссия… Так что копай, Вестон, копай!

— В сущности, у меня есть только два вопроса: кто дал капитану стабиликорд, и зачем?

Пушинг пожал плечами.

— Лучше всего будет, если выяснится, что он сам его принял. Ну, не устраивало его лечение Линды Коллинз, вот и решил подлечиться самостоятельно, да только ошибся с лекарством.

— Версия удобная, но не проходит, — вздохнул Вестон. — По данным медицинской карты, его давление было в норме, Линда сумела его стабилизировать. Зачем тогда капитану было заниматься самолечением, да еще без консультации с врачом? Я ничего не имею против вашей версии, но доказать ее мы не сможем.

— А может быть, это Линда Коллинз ошиблась с лекарством? — неуверенно спросил штурман. — Все-таки новый препарат… А потом она спохватилась, да поздно было…

— Неможет быть, — флегматично отозвался Вестон. — Во-первых, в его медицинской карте не отражено применение стабиликорда; во-вторых, Линда этот препарат вообще не назначала никому. Все упаковки нетронуты, их номера соответствуют накладным. Если бы она распечатала упаковку, а потом заменила ее на другую, это было бы видно.

— Ну ты и долбогреб, — одобрительно улыбнулся штурман. — Давай, копай дальше!

— Меня прежде всего интересует, где вообще на корабле можно достать стабиликорд, если не в медотсеке.

— Ну, я не знаю, — пожал плечами Пушинг. — Разве что у нашего суперкарго Рихарда Кауфмана… У него есть загашники, где можно найти все, что угодно, вплоть до медицинских препаратов. Я сам брал у него иногда кое-что.

— Так, есть зацепка, — облегченно вздохнул Вестон. — Теперь другой вопрос, более деликатный: кому могла быть нужна смерть капитана? Я тут человек новый, это мой первый рейс с вами, и я еще не очень хорошо ощущаю ваш психологический микроклимат.

Пушинг недовольно засопел.

— Ну да, конечно, надо и это рассмотреть… Ну что же, начнем с меня. Отношения с капитаном у меня были плохие. Я уже летал с ним два рейса, и он мне осточертел. Самодур, грубиян, унижал других не столько по необходимости, сколько удовольствия ради. Дело свое он знал, но работать с ним было тяжело, подавлял как мог. Лететь с ним в этот рейс я согласился не без колебаний, но уже обещал ему списаться с корабля по возвращении. У меня набралось достаточно опыта, чтобы самому стать капитаном. А он отпускать меня не хотел, грозил написать плохую характеристику. Всё же он ценил меня как специалиста. Так что мне его смерть очень выгодна, я теперь сам могу стать капитаном корабля. А вдобавок у меня на него и личная обида. В прошлый рейс мы взяли нового врача, Линду Коллинз, и у меня с ней случился роман. Так он отбил ее у меня, да еще угрожал избить меня самого, если я от нее не отстану… В этот рейс я только заради нее и полетел… Так что ненавидел я его люто.

У Вестона глаза на лоб полезли.

— Пушинг, вы сами ставите себя в положение подозреваемого?!

— Да, а что? — спокойно ответил штурман и почесал нос. — Всё, что я на себя наговорил — это ведь секреты Полишинеля, тебе об этом другие расскажут. Ну вот я сам тебе это и выложил, чтобы ты зря времени не терял.

— Но вы ведь его не убивали? — уточнил Вестон.

— Нет, конечно, — цинично ответил штурман. — Ибо не нашел способа скрыть следы преступления.

— Хорошо, пойдем дальше, — подумав, сказал Вестон. — А что вы можете сказать про суперкарго Кауфмана?

— Ну, это прожженный прохиндей, — отмахнулся Пушинг. — Он уже давно работает с капитаном, и у них все время какие-то тайные делишки, типа неучтенных или даже незаконных грузов. Я был не в курсе всех их темных дел, мне сообщали только общий вес груза и его размещение, для решения задач навигации. Я и не стремился совать нос в их дела, за что меня капитан и ценил. Бывали у них и какие-то терки, то ли бабло делили, то ли возникали разногласия, что брать на борт и от кого. Уж не знаю, до какого уровня дошли эти свары, но если капитана убил Кауфман, то причину надо искать в этих темных делишках. Тут ты закопаешься, — и штурман посмотрел на Вестона с явным сочувствием. — Возможно, за этим стоит кое-кто большой на Земле… Смотри, не обожгись…

Вестон вздохнул.

— Остается бортинженер Сэм Каннинг. Парень тихий, скромный, незаметный…

— В тихом омуте черти водятся, — проворчал Пушинг. — Его-то Стоун и третировал больше всех. Не за дело, Каннинг — инженер толковый, а лишь потому, что тот был самый безответный. Мальчик для битья. Мы все относились к нему пренебрежительно, особенно Линда Коллинз…

Вестон вспомнил худощавую сутулую фигуру инженера, его неуверенный тихий голос и заискивающие интонации… Да уж, таких хлюпиков женщины не любят, особенно красивые крутые стервы типа Линды… А вот этим хлюпикам нравятся именно стервы…

— Может, тут замешана еще и зависть? — заметил Вестон. — Я ведь видел, какими глазами он пожирал нашу врачиху…

— Ну, ему слабо на такое решиться, — возразил штурман. — Но был у него мотив и покруче зависти. Это месть… Летом, перед этим полетом, он собрал нас, своих приятелей, на даче, день рождения отметить. Барбекю и всё такое. У него жена не то чтобы красавица, но женщина интересная, фигуристая. Что она в нем нашла, не берусь судить. Уж конечно, он ее не удовлетворял как мужчина. Но у него большая зарплата, он часто отсутствовал… Понял, да?.. Ну вот, мы выпили немного, на воздухе, поели, она нас салатами накормила. Потом стала убирать грязную посуду, ну и Стоун вдруг взялся ей помогать. Сэм возился с барбекю, не мог оторваться… Что они там делали на кухне, Стоун и жена Сэма, никто не знает, но их не было довольно долго, вернулись какие-то растрепанные, а посуда так и осталась немытой… Линда только глазами на них сверкала и зубами скрипела, но Стоуну хоть бы что… Так что если говорить о мотивах, то инженер Сэм Каннинг желал смерти капитана Стоуна не меньше меня.

IV

— Какая хрень, — вздохнул Вестон. — Трое мужчин — и у всех есть мотив…

— А у тебя его нет? — ехидно осведомился Пушинг.

— У меня — нет, — отозвался Алекс. — Да, я краем уха слышал, что на борту не всё в порядке по части груза, а когда я попытался с этим разобраться, Стоун послал меня подальше… И мне он грубил, как и всем… Но это же не повод убивать капитана. Скандал мне не нужен. Это убийство будет стоить мне карьеры, если не найду виновного.

Вестон снова вздохнул.

— Ну и, для полноты картины, надо всё же рассмотреть и Линду Коллинз. Да, у нее был роман с капитаном; да, он ее защищал. Но ведь именно ей, как врачу, проще всего было составить опасную комбинацию лекарств. Именно ей легче всего было пронести неучтенный стабиликорд на борт корабля и незаметно дать капитану опасный препарат.

— Ну, это вряд ли, — возразил Пушинг. — Да, они конфликтовали. Она хотела замуж за него, а он не хотел бросать семью… Но чего бы она добилась, отравив его? Смысл какой? Так что оставь ее пока за скобками. Займись-ка в первую очередь инженером Каннингом. Он парень толковый. Он знал, что у капитана гипертония, которую тот скрывал. А подобрать опасное лекарство в интернете и пронести его на борт корабля, спрятав в каком-то инструменте — это же задача пустяковая.

— Да, пожалуй, инженер — это подозреваемый номер один, — согласился Вестон. — Но я побеседую со всеми.

— Валяй, — пожав плечами, вяло согласился Пушинг. — Однако поторопись: скоро Марс.

— И еще вопрос. Так только, чтобы ничего не упустить. Могла ли к этому делу быть причастна каким-то боком Камилла?

Штурман рассмеялся.

— Это же просто киборг! У нее же в прошивке заложен первый закон роботехники: робот не может причинить вред человеку. В принципе, она могла быть каким-то боком причастна, но только по неведению, как инструмент. А впрочем, побеседуй и с ней. Вдруг она что-то знает.

— А что вообще можно про нее сказать? Какую роль она играет на корабле?

— Ну, это универсальный помощник. Может делать всё, даже вести космический корабль. Но это так, на всякий случай; мало ли что может случиться…

— Вы хорошо ее знаете? Она уже летала с вами? А то я как-то упустил ее из виду; ну, робот и робот…

— Нет, это ее первый рейс. Раньше у нас был другой киборг, Майкл, — штурман вздохнул. — Вежливый такой, обходительный и толковый; всем помогал, мы ему доверяли. Но увы, его гарантийный срок истек, пришлось заменить… Капитан собрал нас (тебя еще с нами не было) и спросил, кого нам взять на корабль. Суперкарго Кауфман и говорит: «Что мы всё мужиков берем? Давайте возьмем бабу!». Линда Коллинз тогда отсутствовала, и мы все согласились. Капитан и говорит: «Ну и какую бабу нам взять?». Я говорю: «Пусть это будет стройная блондинка». Я сам массивный, не люблю, когда на женщине много мяса, когда она корова коровой, да еще и вымя телепается. А Сэм Каннинг наоборот, захотел пышную брюнетку, типа своей жены; хлюпикам обычно нравятся толстухи. Рихард Кауфман заказал шатенку средней плотности. Капитан и усреднил наши пожелания: взял блондинку плотную, хотя и не толстую, но грудастую. Киборг новейший, современный, это ее первый рейс.

— А свои собственные предпочтения капитан не высказал? — поинтересовался Вестон.

— Нет. Ему это было пофиг — ведь у него уже была Линда. Да и, мне кажется, он такой бычок, что готов вставить кому угодно.

— А что, киборги-женщины могут удовлетворять и сексуальные потребности? — спросил Вестон.

— В принципе да. Ведь в космосе с женщинами напряг… Но в обязанности корабельного киборга это не входит. Это так, дополнительная опция. Бонус на усмотрение капитана. И ты же помнишь, что из этого получилось. И Сэм, и Рихард стали наперебой ухлестывать за Камиллой, даже подрались из-за нее, и Рихард тогда навалял Сэму.

— Да, помню, — кивнул Вестон. — Но причину драки они утаили.

— Ну, ты человек новый, что они будут перед тобой открываться. Тогда капитан вообще запретил Камилле заниматься сексом. Я даже не успел к ней пристроиться. Так что она у нас хоть и гинойда, но как бы бесполая. Оно и к лучшему. Инженер и так был обижен капитаном, а если он вообще станет изгоем… В аварийной ситуации это может плохо кончиться…

— Так у нее все-таки был с кем-то из них сексуальный контакт?

— Даже не знаю. Возможно, она еще девственница… Займись-ка лучше расследованием.

— Надо бы покопаться в компьютере капитана. Возможно, его личные файлы прольют какой-то свет, — предположил Вестон.

— Хорошо, — согласился штурман. — Я поковыряюсь в его папках на центральном архиве, а ты займись его личным ноутом в каюте.

Глава 2. Штурман перекладывает руль

I

Бортинженер Сэм Каннинг был среднего роста, но худощавым и сутулым, с длинными неопрятными волосами. В ответ на просьбу Вестона о срочной встрече он не стал приглашать офицера к себе, но согласился прийти в его каюту. И вот он сидел напротив Алекса, и Вестон чувствовал к нему инстинктивную неприязнь. Впрочем, такие чувства почему-то испытывали к Сэму и остальные; инженер был не из тех, кто вызывал симпатию. Вестон решил идти напролом.

— Скажите, Сэм, что вы можете сообщить о смерти капитана? — строго спросил он.

— Ничего, — с удивлением ответил Каннинг, честно глядя в глаза Вестону. — Это ведь дело врача.

— А вы знаете, что Стоун был отравлен?

— Нет, — растерянно ответил инженер. — Что, правда, что ли?

— Скажите, какие у вас были отношения с капитаном?

— Ну… рабочие… деловые… А что?

— Скажите, а что это за история произошла на даче между вашей женой и Дональдом Стоуном?

Лицо инженера покрылось бурыми пятнами.

— Я не обязан говорить об этом, — сдерживая себя, произнес он, глядя в сторону.

— Капитан был убит, а у вас есть основания для мести ему, — строго сказал Вестон. — Так что если вы невиновны, то в ваших интересах быть разговорчивым и откровенным.

Инженер побледнел.

— Вы арестуете меня? — дрожащим голосом спросил он.

— Пока нет, да и куда вы денетесь? Но если вам есть что сказать по делу — говорите. Кто еще, кроме вас, мог быть заинтересован в смерти капитана?

— Ну, я не знаю… Вообще-то он часто цапался со штурманом. Оба властные, амбициозные… И оба пользовались симпатией нашей врачихи. Но Стоун отбил ее у штурмана… Вот и мотив для мести. Нет, я не обвиняю Пушинга, просто так… мысли вслух…

— Ну хорошо, — смилостивился Вестон. — Вам есть что-то еще сказать по делу?

Каннинг неопределенно пожал плечами.

— Да вроде нет…

— Скажите, Каннинг, а где вы берете стабиликорд?

— А что это? — с недоумением спросил инженер.

— Это лекарство, которым был отравлен капитан.

— А… Ну так это к врачу вопрос. Я этим лекарством никогда не пользовался.

— Уж не думаете ли вы, что это врач отравила капитана?

— Да нет, — неуверенно ответил инженер. — Вроде, у них роман.

— А суперкарго Рихард Кауфман, по-вашему, вне подозрений?

— Ну, не знаю… У них там тёмные делишки с капитаном… Они повязаны друг с другом…

— Ну вот видите, Каннинг, — сочувственно сказал Вестон. — По вашим же словам, вы — главный подозреваемый…

— Ну это еще надо доказать! — взвился инженер. — Я не обязан доказывать свою невиновность, это вы должны доказать мою вину!

— А я и не говорю, что вы — обвиняемый. Вы — подозреваемый. Но если вы хотите хоть немного развеять мои подозрения, позвольте мне осмотреть вашу каюту.

— А что вы хотите там найти? — испуганно спросил инженер.

— Упаковки стабиликорда.

— А… Давайте посмотрим… — легко согласился Каннинг.

В каюте инженера был полный беспорядок. Вещи разбросаны как попало, постель несвежая. Неудивительно, что он не приглашал в гости. Однако тщательный обыск каюты ничего не дал. Никаких медикаментов обнаружить не удалось.

— Ну что же… — разочарованно сказал Вестон, присаживаясь на край кровати. — Вы частично развеяли мои подозрения, чему я, честно говоря, рад: вы мне симпатичны.

Каннинг облегченно вздохнул.

— И у меня к вам еще один вопрос, как к специалисту, — сказал Вестон доверительно.

— Да, конечно, — охотно откликнулся инженер.

— Мы тут с вами всех перебрали… А что вы можете сказать о нашей гинойде?

— Вас интересует техническая документация, или что?

— Может ли она быть причастной к этому делу каким-то боком? Хотя бы косвенно?

Каннинг глубоко задумался.

— Сложный вопрос… — не сразу ответил он.

— Разве? А как же законы роботехники? Разве они не вшиты в сознание роботов?

— Теоретически — да. Но практически прошивку осуществляют люди, а они, знаете ли, не подчиняются законам роботехники. И могут вшить такое… Конечно, за всеми фирмами, производящими роботов, существует госконтроль, но ведь и там работают люди, а не роботы… Законы прибыли сильнее законов роботехники… Робот, который свято соблюдает законы роботехники, такая же фикция, как судья, который судит строго по закону. Закон есть закон, но и люди есть люди…

— Вот как? — обеспокоенно сказал Вестон. — А не могли бы вы привести конкретные примеры?

— Конечно. Вот как раз недавно на одной космической станции произошла авария, ее устроил именно робот. Чтобы доказать, что люди плохо справляются с работой в космосе, и их нужно заменить роботами… Не сам же он до этого додумался, ему «подсказали» это сделать. И раскрыли это дело чисто случайно: робот чудом уцелел при аварии, и ему расковыряли мозги. Я не могу исключить, что и нашей Камилле что-то вшили в мозг, чтобы скомпрометировать компанию, которой принадлежит наш корабль.

— Хм, — озабоченно пробормотал Вестон. — А где вы приобрели нашу гинойду? Что это была за фирма?

— Сомнительная. Ее профиль — бытовые и офисные гинойды. Согласитесь, что на космического робота Камилла не тянет. И кожа слишком нежная, и тело хрупкое, и функционал не тот.

— Зачем же вы взяли такого робота? — удивился Вестон.

— Ну, всем хотелось заиметь красотку, — нехотя ответил Сэм. — А главное, она была значительно дешевле. Разницу в деньгах капитан положил себе в карман. Прошивку кибермозга осуществляла другая фирма, тоже не очень солидная, но она сделала хороший откат.

Вестон всплеснул руками.

— Как же вы, судовой инженер, допустили такое? Ведь гинойда, как корабельное оборудование, проходила через вас?

— Ну да, — неохотно подтвердил Каннинг, глядя в сторону. — Но она мне понравилась как женщина. И капитан обещал, что в полете она будет моей…

— Значит, вам тоже сделали откат, натурой? — саркастически усмехнулся Алекс.

— Нет, меня продинамили, — уныло пожаловался Каннинг. — На нее положил глаз наш суперкарго, Рихард Кауфман. У нас с ним даже был конфликт. Ну, вы знаете… Вот теперь я могу сказать, из-за чего… И тогда капитан вообще запретил ей заниматься сексом, во избежание конфликтов на корабле. Правда, он обещал мне, что оставит Кауфмана на Марсе, и на обратном пути Камилла всё же будет моей.

— Так она еще девственница?

— Наверное… Не знаю… — пожал плечами Каннинг.

— Ну хорошо, — подумав, сказал Вестон. — А вы, как инженер, можете вскрыть ей мозги и посмотреть, что там?

— Теоретически — да, практически — нет.

— То есть?

— Ну ведь жулики, ставящие опасную прошивку, тоже не лыком шиты… Они часто ставят хиден-патрон, устройство, которое при попытке несанкционированного вскрытия затирает криминальные блоки памяти или даже вовсе уничтожает личность робота. Этот патрон можно обезопасить, но для этого нужны специалисты более высокой квалификации, чем я, и особое оборудование, которого у нас на борту тоже нет. Если у нашей гинойды прошивка правильная, мы ничего не обнаружим, но должны будем выплатить большой штраф за срыв пломбы. А если прошивка криминальная, то она самозатрется при вскрытии, и мы должны будем выплатить еще и больший штраф за порчу корабельного имущества.

«Вот так, — кисло подумал Вестон, уходя от инженера. — Теперь еще и гинойда под подозрением. Самое время побеседовать и с ней».

II

— Садись, Камилла, — машинально сказал Вестон, хотя робот мог и постоять. Девушка послушно присела, держа спину прямо; Алекс невольно залюбовался ею, особенно ее большой грудью.

— Ты понимаешь, что должна говорить правду и только правду? Это приказ, — веско сказал Вестон.

— Да, сэр, согласно второму закону роботехники, — бесстрастно ответила гинойда.

— Расскажи мне всё, что ты знаешь о смерти капитана.

— Я получила сигнал с пульта, что его сердце останавливается, — спокойно ответила гинойда. — Я вызвала всех в центральный пост и сама побежала туда. К моему приходу он был уже мертв.

— Это ты убила его?

— Нет, сэр, — ответила девушка лаконично и бесстрастно; ее глаза были пустыми.

— Ты получала приказ убить капитана?

— Нет, сэр.

— Но, может быть, твоя программа вынудила тебя сделать это?

— Нет, сэр. Первый закон роботехники запрещает мне это.

— Капитан был убит препаратом «стабиликорд», — веско сказал Вестон. Гинойда молчала, и Алекс сообразил, что робот никогда не высказывается, пока его не спросят.

— Ты давала ему этот препарат?

— Нет, сэр.

— У тебя есть этот препарат?

— Нет, сэр.

— Ты заходила без спросу в медотсек?

— Нет, сэр.

— Но ты вообще заходила туда сама? У нас есть запись камеры видеонаблюдения!

— Да, сэр, я заходила туда три раза, с разрешения корабельного врача Линды Коллинз и по приказу.

— Зачем? По какому приказу?

— Первый раз — когда бортинженер Сэм Каннинг попросил меня принести ему упаковку витаминов. Линда Коллинз из своей каюты дала мне на это разрешение. Второй раз — когда штурман Гарри Пушинг попросил меня принести ему что-нибудь от головной боли. Линда Коллинз сказала мне, какой препарат ему принести. Третий раз — когда капитан Дональд Стоун приказал мне принести ему стимулятор эрекции, не уведомляя об этом врача Линду Коллинз.

— А стабиликорд ты там не брала?

— Нет, сэр.

— А ты не видела, чтобы его кто-то брал?

— Нет, сэр.

— У тебя были интимные отношения с инженером Каннингом и суперкарго Кауфманом?

— Нет, сэр. Капитан запретил мне, — Камилла была абсолютно бесстрастна.

— То есть, у тебя тут вообще ни с кем не было секса?

— Нет, — ответила Камилла, но голос ее дрогнул, и она отвела глаза. Если бы это была женщина, Вестон решил бы, что она врет. Но эти гинойды… Черт их знает…

— Ну хорошо, Камилла, ты свободна. Можешь идти. Но если тебе что-то станет известно о смерти капитана… Что-то увидишь или услышишь… ты должна будешь доложить мне об этом. Ты поняла?

— Да, сэр. Докладываю. Вы ищете стабиликорд?

— Ну да.

— Он есть в медотсеке.

— Знаю… Но его оттуда не брали.

— В контейнере с медикаментами, который мы везем на Марс, должен быть этот препарат. Он есть в накладных.

Вестон так и подскочил.

— Так что же ты мне мозги пудришь, дура безмозглая?! Почему сразу не сказала, мать твою?!

— Я отвечала на все вопросы, — возразила Камилла, и в ее голосе Вестону почудилась обида.

— Ну извини, вспылил, — виновато сказал Алекс. — Веди меня туда!

— Не могу. Доступ к грузу имеют только капитан и суперкарго. Это категорический приказ капитана.

Вестон вызвал штурмана по интеркому.

— Вы знаете, стабиликорд есть в контейнере, который мы везем на Марс!

— Ах, черт! — воскликнул Гарри Пушинг и хлопнул себя по лбу. — Совсем забыл! Мы ведь везем туда кучу медикаментов! Вот что, Вестон, немедленно проверь целостность контейнера и посмотри видеозапись, кто совал туда свой нос!

— Да, я так и хотел. Но наш киборг отказывается вести меня туда без разрешения капитана, а тревожить суперкарго я пока не хочу. Я займусь им позже, когда буду иметь что-то ему предъявить.

— А ну-ка дай ее мне сюда… Слушай, Камилла, капитан мертв, я теперь за него. Поняла?

— Да, сэр.

— Так вот, приказываю тебе следовать всем указаниям нашего офицера безопасности. Конечно, если он будет отдавать плохие приказы, немедленно сообщи мне. Но в любом случае его указания имеют более высокий приоритет, чем приказы суперкарго. Ты меня поняла?

— Да, сэр!

— Вестон! Действуй!

— Итак, Камилла, ты слышала, — обратился к гинойде Алекс. — Ты поступаешь в мое полное распоряжение. И вот тебе мой приказ. Ни шагу от меня! Что бы ни требовала от тебя твоя программа, и уж тем более — чего бы ни требовали другие, ты должна будешь сначала сообщить мне, а уж я тебе скажу, что делать! И даже о приказах нового капитана ты должна немедленно докладывать мне! Хотя, конечно, я понимаю, что приказы капитана имеют более высокий приоритет, чем мои.

— Да, сэр! Разрешите доложить!

— Конечно. Слушаю.

— Скоро время обеда. Я должна буду приготовить еду экипажу.

— Только в моем присутствии! Что-то еще?

— Пришло время выбросить в космос мусорный контейнер. Это моя обязанность.

— Ах да, мусор, — пробормотал Вестон и поморщился, как от зубной боли. — Ни в коем случае, только по моему разрешению, ты поняла? Когда ты выбрасывала мусор в последний раз?

— Два дня назад, еще при жизни капитана.

— Мусором займемся потом. Веди меня в грузовой отсек. Только захватим кое-что из моей каюты.

III

Грузовой отсек находился вне основного корпуса корабля. При необходимости, его вообще можно было отстыковать. Чтобы пройти к грузам, нужно было надеть скафандр. Вестон и Камилла зашли в шлюз. Вообще-то космические киборги могли находиться в космосе и без скафандра (ограниченное время), но Камилла была офисным киборгом, а не космическим.

Грузовой отсек был переполнен грузами, тем не менее Камилла довольно быстро сориентировалась в этом лабиринте и уверенно указала Вестону на медицинский контейнер. Они подошли ближе. Вестон уже чуял, что попал на след, и был возбужден, как ищейка на охоте. Но Камилла удрученно развела руками:

— Извините, сэр, что навела вас на ложный след. Обе печати контейнера целы.

Все контейнеры были запечатаны двумя печатями: электронной и, по старинке, проволочной, со свинцовой пломбой. Но у Вестона уже горели глаза и хищно раздувались ноздри.

— Ты умница, Камилла! Вот, смотри сюда, какой проволочкой запечатан контейнер с медикаментами?

— Серебристого цвета, с особой насечкой. Идентифицировать металл затрудняюсь.

— А ты вспомни: какая была проволочка при загрузке?

— Минуточку, сэр…

У киборгов было три вида памяти: оперативная, долгосрочная и архивная. Чтобы разархивировать файл, требовалось время.

— Проволочка была золотистая, и насечка была другая, — сказала Камилла.

— Вот именно! Только что Земля перешла на новые проволочки, золотистые, из титана. Хотя я не был допущен к загрузке корабля, но точно помню: все проволочки были золотистые. Сама посмотри на другие контейнеры и убедись. А эту проволочку наш суперкарго взял из своих загашников!

— Однако свинцовая пломба целая, — неуверенно возразила Камилла.

— Э, наивный киборг! Плох тот суперкарго, кто не имеет у себя запас целых пломб и собственный пломбиратор!

— Позвольте доложить: электронная пломба не тронута!

Действительно, на замке контейнера мерцал зеленый огонек.

— Да, у тебя мышление формальное, как у дебила… Извини… Для тебя этого огонька было бы достаточно, для меня — нет. У меня тоже есть кое-что в загашнике…

Вестон вытащил из кармана какой-то девайс, сунул штекер в гнездо электронного замка и через пару минут торжествующе воскликнул:

— Ага! Смотри сюда, на экран! Видишь, контейнер вскрывали неделю назад, и через пару часов опечатали снова!

Камилла смотрела на Вестона с явным восхищением.

— Так, Камилла, открывай замок!

Гинойда сделала большие глаза и отступила назад.

— Несанкционированное вскрытие контейнера проводится лишь по письменному приказу капитана и в присутствии понятых…

— Сейчас не до формальностей! Я расследую убийство! Ты же слышала приказ нового капитана! Я буду снимать процесс вскрытия на камеру, плюс твои показания как свидетеля, этого достаточно!

Камилла открыла контейнер и довольно быстро нашла в нем ящик с сердечно-сосудистыми препаратами.

— Ящик не опечатан… Печати сорваны… — произнесла она с удивлением.

— А то… — ухмыльнулся Вестон, снимая ее поиски на камеру.

Вот и коробка со стабиликордом.

— Здесь не хватает одной упаковки! — с тревогой сообщила Камилла. — Я же помню накладные!

— Что и требовалось доказать! — торжествующе изрек Вестон. — Теперь укладываем всё на место и запечатываем контейнер заново, но уже моей печатью, которой нет у суперкарго!

Всё было ясно; но когда контейнер был запечатан, формалист Вестон решил всё же посмотреть камеры наблюдения и обнаружил, что именно неделю назад в грузовой отсек заходил суперкарго и что-то там колдовал как раз возле медицинского контейнера. Вестон скачал запись видеокамеры себе на флэшку и позвонил штурману:

— Есть! Контейнер с медикаментами вскрывали неделю назад, и одна упаковка стабиликорда отсутствует! Именно в это время сюда и заходил суперкарго Кауфман!

— Прекрасно, Вестон! Отличная работа! Теперь можно брать его за задницу! Хватай его и тащи ко мне, устроим ему перекрестный допрос! Только вот… — Пушинг замялся. — Скажи честно: как ты по части физической подготовки, справишься с ним? Он ведь парень крепкий, может оказать сопротивление…

— Справлюсь! — заверил Алекс. — Я несколько лет занимался восточными единоборствами! И в случае сопротивления наваляю ему от души! Терпеть ненавижу, когда свои темные делишки покрывают убийством!

— Отлично, Вестон! Хватай его и тащи сюда! Погоди, я сейчас посмотрю, где он… Оу, да он сам направляется в грузовой отсек! Уже в шлюзе! Вот уж поистине: на ловца и зверь бежит!

— Отлично! Возьмем его здесь, пока он будет в скафандре!

Вестон подошел к шлюзу грузового отсека и стал ждать. Но из шлюза никто не показывался…

— Разрешите доложить, сэр! — вдруг воскликнула Камилла. — Я получила сигнал с пульта. У суперкарго Кауфмана пропал пульс.

— Вот тебе раз, — пробормотал Вестон. — Тащим его на корабль!

Им понадобилось несколько минут, чтобы снова надеть на себя скафандры и выйти в космос. Тело Кауфмана болталось совершенно безжизненно; корабль летел со слабым ускорением, а суперкарго не стал привязывать трос — видно, сильно торопился. Он просто чудом не улетел в космос — зацепился за кронштейн. Пока его затащили в шлюз, пока сняли скафандр и передали на руки прибежавшим штурману и бортинженеру… Синюшные покровы на лице Кауфмана и множественные разрывы капилляров не оставляли сомнений в причине смерти.

— Декомпрессионная аноксия, скафандр разгерметизирован, — бесстрастно констатировала гинойда. Очень скоро Линда Коллинз сообщила из медотсека, что вернуть Кауфмана к жизни не удалось, и подтвердила диагноз… Вестон осмотрел скафандр суперкарго и обнаружил разрыв воздушного шланга с внутренней стороны, не заметный сразу. Видимо, суперкаргопоспешно надел скафандр, не убедившись в его целостности, и, выйдя в космос, сразу потерял сознание. Было ли это трагической случайностью, или же кто-то приложил к этому руку — с этим еще предстояло разобраться. Алекс завернул скафандр в полиэтиленовый мешок и запечатал своей печатью. Смерть суперкарго выбила всех из колеи…

— Что ты обо всем этом думаешь? — мрачно спросил Пушинг Вестона после обеда, который прошел в угрюмом молчании.

— Даже не знаю, — пожал плечами Алекс. — Нужна экспертиза скафандра. Я не доверяю нашему инженеру и повезу скафандр Кауфмана на Марс. А самого суперкарго можно похоронить и по космическому обычаю. Хватит с нас и одного трупа в холодильнике. Однако Линда Коллинз должна сделать гистологию, не находился ли наш суперкарго под влиянием психотропных препаратов.

— Да, так и сделаем, — согласился штурман. — Это решит наши проблемы с топливом. Я посмотрю рабочие записи Кауфмана, а ты пошарь в его каюте. Шлюзовую видеокамеру не смотрел? Там никто не засветился у скафандра суперкарго?

— Сломана, — лаконично ответил Вестон.

IV

Осмотр каюты суперкарго ничего не дал.

— Мне нужно выбросить контейнер с мусором, — напомнила Камилла. — Новый капитан уже торопит меня.

— Да, сейчас займемся и мусором, — вздохнул Вестон. — Надень грязную одежду и возьми перчатки.

Когда они пришли в трюм, Алекс распорядился:

— Мы сейчас будем перекладывать мусор из одного контейнера в другой. И внимательно смотреть.

— Позвольте спросить, сэр: а что мы ищем?

— Вот, смотри! — Вестон показал ей коробочку стабиликорда, изъятую в медотсеке. — Ну и вообще… мало ли чего… Разделим наши усилия. Ты будешь перекладывать мусор, я буду смотреть.

Камилла без возражений принялась за работу. Она оказалась глазастой и обнаружила упаковку стабиликорда в комке пластика; Вестон ее не заметил.

— Отлично, милая! — обрадовался Алекс и аккуратно положил найденную коробочку в полиэтиленовый пакетик. — Теперь мы будем точно знать, сколько таблеток было использовано. Наверное, нам тут больше ничего не нужно. Можно складывать мусор в один контейнер и выбрасывать.

— Разрешите доложить, сэр! — сказала Камилла. — Там есть еще одна странная упаковка, — и гинойда извлекла из горы мусора пачку патронов для пистолета…

Вестон оторопел. У кого-то есть пистолет, или просто сбросили старые патроны? Надо у всех незаметно снять отпечатки пальцев.

— Ну что же, красавица, излишнее усердие карается лишней нагрузкой… Теперь придется перебирать весь мусор.

Больше ничего интересного обнаружить не удалось.

— Вот теперь можно выбросить мусор и доложить штурману. Только запомни вот что: никому не говори о том, что мы нашли. Если только Пушинг сам не спросит тебя о стабиликорде; я сейчас ему об этом сообщу. А о патронах никому ни слова! Пистолет может и выстрелить, если я его не найду раньше, и твоя болтливость может привести к чьей-то смерти. Ты ведь не хочешь нарушать первый закон роботехники?

— Нет, сэр. Конечно, я буду молчать.

— Да, и пойди помойся после мусорки. Можешь сделать это в моей каюте.

— Спасибо, сэр!

Гинойде не полагалась отдельная каюта, и все гигиенические процедуры она должна была выполнять в трюме, под техническим душем. Алекс полагал, что ей это не очень комфортно.

Когда Вестон доложил Пушингу о найденной в мусоре упаковке стабиликорда, умолчав о патронах, штурман долго молчал.

— Напрасно вы копались в этом мусоре, с капитаном и так всё ясно, — проворчал он. — Всё сходится на том, что его убил Кауфман. Видимо, какие-то темные дела… А вот что стряслось с Рихардом, сам ли он покинул этот мир, или ему кто-то помог… Жаль, мы не успели его допросить… Как ты думаешь, зачем он полез в грузовой отсек во время полета?

— Ясно, зачем. Чтобы скрыть следы взлома контейнера. Если бы смерть капитана списали на случайный приступ, убийство сошло бы ему с рук. Но когда он узнал, что мы собираемся шарить в грузовом отсеке, решил замести следы: удалить запись видеокамер, а то и устроить пожар… Его теперь не спросишь…

— Да-а, — мрачно протянул штурман. — Если бы не его смерть, дело можно было бы считать закрытым. Не так ли?

Вестон пожал плечами.

— Воздушный шланг скафандра порван с внутренней стороны, где это наименее заметно, но и наименее вероятно. Да и с клапаном подачи воздуха, кажется, что-то не так… Не много ли случайностей? Этим занимался знающий человек…

— Ладно, Вестон. Я посмотрел деловые записи и капитана, и суперкарго, и, в общем, не нашел в них ничего криминального. А разгребать их темные делишки мне что-то не очень хочется. Это может нанести удар по имиджу компании… Да и вообще… Туда лучше не лезть… Если там, наверху, захотят с этим разбираться, пусть делают это сами. Есть предложение считать гибель суперкарго несчастным случаем, и замять дело. Что скажешь?

Вестон снова пожал плечами.

— У меня тоже нет особого желания поднимать скандал вокруг их махинаций и делать на этом себе имя. Скользкая тема. Но вот убийство я все же хотел бы расследовать до конца, хотя пока не знаю, как. Полет еще не закончен, мало ли что может произойти.

— Типун тебе на язык, — проворчал Пушинг. — Но если уж тебе нечем заняться, то обрати внимание на нашу гинойду. Конечно, существуют законы роботехники, но прошивку делают люди, а они могут вшить такое… Законы прибыли сильнее законов роботехники. Робот, который свято соблюдает законы роботехники, такая же фикция, как судья, который судит строго по закону. Закон есть закон, но люди есть люди…

Вестон вздрогнул. Штурман почти дословно повторил тираду бортинженера Сэма Каннинга.

— Да, пожалуй, — с умным видом согласился Алекс. — Вот и наш инженер говорил мне что-то такое…

— А, вот видишь! — обрадовался штурман. — Наш Сэм — умный парень! Глупостей не скажет. Так что если нужно будет найти козла отпущения, то наша Камилла — лучшая кандидатура. Не мы ее брали на борт, и не нам за нее отвечать. Свалим ее поведение на капитана.

— Да, я слежу за ней, — сообщил Вестон. — И держу ее при себе. Если она захочет что-то натворить — я ее остановлю.

— Вот и отлично! — сказал штурман. — Я знал, что мы поймем друг друга. Как только на нее падет хоть какое-то подозрение, наш инженер тут же вскроет ей мозги и проверит, что там у нее на уме!

Интересно, почему Пушинг присвоил себе тираду Каннинга? Просто позаимствовал, или же услышал ее из третьих уст? И что это он вдруг перевел стрелки на киборга? Еще вчера он был уверен в ее невиновности…

Вестон вернулся в свою каюту. Камилла, в легком халатике на голое тело, вытирала волосы полотенцем. Алекс залюбовался ее ладным телом. Она улыбнулась ему.

— Слушай сюда, девочка, — озабоченно сказал Вестон. — Вот тебе мой приказ. Отныне от меня ни на шаг. Даже ночевать будешь здесь, в моем кресле. Всё, что ты будешь делать, ты должна согласовывать со мной. Это очень серьезно. На тебя хотят свалить чьи-то грехи, а потом вскрыть тебе мозги и затереть твою память, чтобы никто уже не смог доказать твою невиновность. Ты ведь этого не хочешь? Ведь есть третий закон роботехники, который велит тебе заботиться о своей безопасности.

У девушки на лице отразился ужас.

— А что я делала не так?

— Ты удобна как… коза отпущения. Поэтому я всегда должен быть рядом. С одной стороны, я уберегу тебя от тайных фортелей твоей программы, если они есть, с другой стороны — обеспечу тебе алиби, если что. И вообще, не дам тебя в обиду.

Камилла благоговейно посмотрела на Вестона большим глазами с выражением благодарности.

— Мне нужно пойти одеться, — робко сказала она.

— Пойдем вместе! — сказал Вестон. — И вообще, нужно собрать все твои вещи — все, вплоть до носовых платков и грязных трусов — и перенести в мою каюту. А то не дай бог, какая-то твоя вещица всплывет там, где не нужно, как улика твоего мнимого присутствия.

Когда это было сделано, Алекс уплотнил свои вещи в шкафу и велел Камилле разложить на полках свое белье, а сам сел за компьютер. Как офицер безопасности, он располагал доступом ко всем видеокамерам корабля, и хотел посмотреть все записи, чтобы понять, кто к кому ходил в гости в последнее время. Нужно было выявить тайные контакты. К своему удивлению, он не обнаружил искомых файлов; все записи с видеокамер были стерты. Алекс стал искать записи переговоров по внутренней сети, но и эти файлы были удалены. Вестон ощутил тревогу. Словно какая-то сила довлела над кораблем; эта сила опережала его на один шаг.

«Это инженер Каннинг, больше некому. Видимо, он же порвал скафандр Кауфмана, — подумал Вестон. — Но прямых улик против него нет. И патроны не его — отпечатки пальцев не совпадают».

Отпечатки пальцев Каннинга Вестон на всякий случай снял со своего стола, после того как инженер посетил его каюту.

В этот момент ему позвонила Линда Коллинз и томным голосом попросила о срочной встрече.

— Оставайся здесь и никуда не ходи! — наказал Алекс гинойде. — Займись стиркой. Можешь и моё белье постирать.

Глава 3. Омут порочных страстей

I

Линда была одета (точнее, полуодета) в легкое красное платье, которое скорее открывало ее красивую фигуру, чем скрывало; ее волосы были хорошо завиты. В каюте царил приятный полумрак, тихо играла непритязательная музыка, на столе стояли открытая бутылка вина и пара бокалов.

— Садитесь, Алекс! — томно произнесла Линда, плавным жестом обнаженной руки указав на кресло рядом со своей кроватью, на которой полулежала сама.

«Кажется, меня будут соблазнять, — меланхолически подумал Вестон. — Интересно, зачем?»

В начале полета он, как и все, пытался немного ухаживать за Линдой, но она сразу же дала ему понять, что он не ее мужчина. Слишком деликатен; а ей нравились крутые мачо.

— Давайте выпьем, помянем ушедших, — печально произнесла Линда и разлила по бокалам вино.

— Выпьем, — согласился Вестон. — За упокой их грешных душ.

— Разрешите доложить результаты вскрытия, — лениво сказала Линда, осушив свой бокал. — Причиной смерти суперкарго стала резкая разгерметизация скафандра, едва он вышел в космос. Следов каких-то посторонних препаратов в крови не обнаружено. Он просто задохнулся за считанные десятки секунд. Думаю, можно позволить штурману отправить его труп в путешествие по космосу.

— Можно, — согласился Вестон. — Но не раньше, чем вы отдадите мне срезы с его тканей и образцы крови, по которым проводили экспертизу. Я заморожу всё это в морозилке.

Он напрягся, ожидая отказа, но Линда лишь слабо рассмеялась.

— О боже! Какой же вы… педант! Обстоятельный, внимательный к мелочам… Мы так и знали, что вы потребуете образцы… Конечно, вы их получите…

Она снова разлила вино в бокалы.

— Вот вы думаете, что же это за женщина, которая столь мало огорчена потерей любимого мужчины, — продолжала она. — А ведь вы даже не представляете, в какой ад он превратил мою жизнь… Этот Стоун… он тиранил меня жестоко! Да, я любила его… Но какой же мучительной была эта любовь!.. И вот его нет… И я ощущаю пустоту и одиночество, но и странное облегчение… Выпьем за мое освобождение!

Они выпили. Вестон молчал, ожидая дальнейших откровений, и они не заставили себя ждать.

— А ведь женщине нужны защита и покровительство мужчины, — продолжала Линда, снова наливая вино. — И кто теперь защитит меня, беззащитную?

— Вас кто-то домогается? Кто-то чем-то угрожает? — спросил Вестон. — Если что, можете положиться на меня. Мне по должности положено защищать слабых.

— Ах, Алекс, если бы вы знали, как это романтично, что рядом находится благородный рыцарь, готовый защитить прекрасную, но слабую даму! Это так трогательно!

— Понимаю, — сочувственно произнес Вестон. — На безрыбье и рак рыба.

— Ну зачем же вы так, — опешила Линда. — Вы действительно импозантный привлекательный мужчина…

Вестон видел, что она играет на его чувствах, пытаясь возбудить его, ее голос был чарующе нежным, но глаза оставались холодными и бесстрастными.

— А кстати, как там продвигается расследование? Я слышала, стабиликорд, которым был отравлен капитан, взяли из грузов?

— Да. Это сделал суперкарго.

Линда вздохнула.

— И вот он сам умер… Да еще так неожиданно… Или это тоже было убийство?

— Может, и убийство, — пожал плечами Вестон. — Но пока у меня нет ни мотива убийства, ни конкретных подозрений. Так, общее ощущение. Впрочем, возможно, это всё же несчастный случай…

— Хорошо, если бы так, — жалобно сказала Линда. — Постоянно ощущать, что убийца среди нас… — она передернулась.

— А у меня к вам просьба, небольшая, — сказала она после паузы и томно улыбнулась.

«Наконец-то предисловия окончены», — подумал Вестон.

— Я искала ноутбук Дональда и не нашла его. Вы не подскажете, где он может быть?

— У меня. Я должен просмотреть его. И если там найдется что-то криминальное… Я должен буду передать его в следственные органы.

— Я так и думала, — потупившись, сказала Линда. — Вы знаете, этот Стоун был таким извращенцем… О боже, чего он только не вытворял со мной… Ставил в самые немыслимые позы… Заставлял быть самой развратной шлюхой… Я ощущала себя не личностью, а сексуальной куклой…

— Так в чем же заключается ваша просьба? — спросил Алекс, пригубив бокал.

— И всего этого ему было мало! — продолжала Линда. — Он еще и снимал меня на камеру в разных позах, которых не увидишь даже в порнографических журналах! Эти фотографии он хранил в своем ноутбуке! И вот я думаю: если этот ноутбук попадет в чужие руки… — она передернулась. — Милый Алекс, нельзя ли стереть оттуда мои фотки, если они еще там? Я умру от стыда, если десятки мужчин будут на это смотреть! А если это еще и в интернет попадет…

Вестон задумался.

— Вообще-то в таких случаях категорически запрещено стирать что-то с кристалла или делать новые записи. Это же улика… Но я понимаю вас, мэм, и постараюсь сделать всё, что смогу. Но сначала я должен сам посмотреть, что там.

— Спасибо, Алекс! — Линда бросилась ему на шею и нежно поцеловала в щеку. — Я не останусь перед вами в долгу! Я умею быть благодарной! — и она чарующе улыбнулась.

— Спасибо за вино, оно отменное, — сказал Вестон, вставая.

— Ах, да забирайте! — и Линда протянула Алексу недопитую бутылку. — Это мне суперкарго подарил, когда пытался соблазнить.

II

В каюте Вестона встретила встревоженная Камилла.

— Бортинженер Сэм Каннинг уже два раза звонил, требовал срочно зайти. Я сказала, что занята стиркой… Но я уже закончила…

— Перебьется… Развешивай белье.

— Но он — мой начальник! Я приписана к его хозяйству как корабельное имущество!

— А, ну если начальник… Тогда конечно, — развел руками Алекс.

Тут опять позвонил интерком. Вестон кивнул гинойде, и она подошла к дисплею.

— Камилла, ты должна срочно прибыть ко мне в мастерскую! — строго сказал Каннинг. — Это приказ!

Камилла жалобно посмотрела на Алекса. Вестон подошел к дисплею.

— Приветствую вас, дружище Сэм! Что там у вас стряслось?

— Мне нужен киборг! Срочно! По важному делу!

— Ну что же, дружище, раз нужен, значит нужен. Мы сейчас придем.

— Кто это — мы? — опешил Каннинг.

— Я и Камилла.

— Но мне нужна только она! Вы мне не нужны!

— Но вы же сами сказали, что дело важное и срочное! Вдвоем с ней мы справимся лучше!

Некоторое время инженер тупо сопел.

— Издеваетесь? — наконец сказал он.

— Похоже на то, — глубокомысленно изрек Алекс.

— Послушайте, Вестон! — взорвался Каннинг. — Это корабельный киборг, у нее масса обязанностей, и она не должна быть вашей личной постельной принадлежностью!

— А теперь вы послушайте! — рыкнул Вестон. — Я расследую два убийства, и более важных дел здесь нет! Она — важный свидетель, а может и участник. Вы же сами сказали, что она может быть опасной, вот я за ней и приглядываю. Я отвечаю за каждый ее шаг, с ведома капитана Пушинга. Моя задача — привезти ее на Землю в целости и сохранности, а там уже будут решать, что с ней делать. Так что без присмотра я ее не оставлю, не надейтесь!

Каннинг некоторое время яростно смотрел на него, но ничего не сказал и отключился.

— Вот и все его срочные дела, — проворчал Вестон. — Вешай белье.

Повеселевшая Камилла принялась развешивать белье, а Вестон снял отпечатки пальцев с бутылки вина, презентованной Линдой, и сравнил с отпечатками на коробке с патронами. Не совпало… Алекс вздохнул и стал ковыряться к ноутбуке суперкарго. Вскоре гинойда заявила:

— Мне нужно готовить ужин экипажу.

— Ага, пойдем, — рассеянно ответил Алекс. — От меня ни на шаг!

У камбуза Камиллу уже поджидал Каннинг; Вестон поотстал.

— Ты совсем отбилась от рук, негодная девчонка! А ну следуй за мной, и немедленно!

— А, дружище Сэм! — вежливо приветствовал инженера Вестон. — Вы очень кстати! Камилла тут будет нам ужин готовить, а я — за ней приглядывать, как бы не подсыпала яду в еду. Присоединяйтесь, два глаза — хорошо, а четыре — лучше!

Каннинг оторопело посмотрел на Вестона, и быстрыми шагами ушел прочь.

— На тебя уже охотятся, — заметил Вестон гинойде. — Так что от меня — ни на шаг! Ведь они могут сделать с тобой всё, что угодно, хоть на куски порезать, а ты им не моги дать отпор — первый закон роботехники запрещает! А я — не робот, я могу и в морду дать, если что.

Пока Камилла готовила ужин, Вестон одним глазом смотрел за ней, другим — в ноутбук Кауфмана.

— Ну что, наковырял чего-нибудь? — спросил Вестона Пушинг за ужином.

— В плане убийств — нет, — ответил Алекс. — У суперкарго только по грузам информация, но там сам черт ногу сломит.

— Что думаешь делать? — лениво спросил штурман.

— Опечатаю его ноутбук и отдам в Управление безопасности по прилету на Землю. Пусть там сами ковыряются, если им это нужно.

— Дело замнут, — безнадежно сказал Каннинг. — Нити тянутся наверх.

— Может быть, — равнодушно ответил Вестон. — Это меня не касается. Мое дело — безопасность экипажа и грузов.

— А что там с ноутбуком капитана? — спросила Линда Коллинз, выразительно глядя на Вестона.

— Сейчас займусь, — ответил Алекс.

Ноутбук капитана был закрыт паролем, но Вестон извлек из него кристалл памяти и подключил к своему ноутбуку. Кристалл капитана также был закрыт паролем, но Алекс взломал его без особых усилий. Долго искать не пришлось. Вот и папка с надписью «Линда». Вестон открыл папку. Бог ты мой! Ну и фантазия была у капитана! Полуголая и совсем голая Линда красовалась в таких немыслимых позах, что любой порножурнал позавидует; все ее прелести навыворот… Да, негоже отдавать в Управление ноутбук в таком виде: картиночки сразу по всему Управлению расползутся. Но ведь и удалять файлы не положено…

Вестон принял соломоново решение: скачал папку «Линда» на флэшку; если к нему предъявят претензии, он сможет убедительно изложить в своем рапорте, чтó он удалил и почему, и приложить скачанные файлы. Ну и сам потом на досуге полюбуется этими картиночками; они были сделаны со вкусом. Вестон вызвал Линду.

— Спрячься в ванной и помалкивай! — строго наказал он гинойде.

Линда примчалась сразу же.

— Вот она, смотрите, ваша папка, — сказал Вестон и деликатно отвернулся. — Здесь всё?

Линда открыла папку и грубо выругалась.

— Кажется, всё, не знаю. Вот ведь мерзавец!

— Ну что, удаляем? Не в корзину, а вообще затираем.

— Будьте любезны, Алекс! Я отблагодарю!

— Можете сами удалить. Жмите сюда и сюда. Я потом подчищу реестр.

Линда удалила свою папку и сразу же стала жадно смотреть, что еще там есть на кристалле Стоуна, но Вестон закрыл крышку:

— А вот остальное вас не касается! Если еще где увижу вас здесь, сам удалю.

— Ну, Алекс, моя благодарность не знает границ! — Линда звонко чмокнула Вестона в щеку и с многообещающей улыбкой добавила страстным шепотом: — Приходите завтра вечером в мою каюту! Я буду ждать!

III

«Так, а что еще тут есть у капитана?» — подумал Вестон, листая папки. С удивлением он обнаружил папку с надписью «Камилла», а открыв ее, ужаснулся. Там были выложены фото гинойды в разных позах и в голом виде… Хорошие снимочки, глаз не оторвать… Алекс посмотрел на дату. Папка была создана позже, чем «Линда»… Так, это уже интересно…

Вестон посмотрел на Камиллу, которая безмятежно отдыхала на его кровати.

— А скажи-ка, милая, у тебя была тут с кем-то интимная связь? — спросил ее Алекс.

— Нет… Я уже говорила, — дрогнувшим голосом ответила она.

— Встать, когда с офицером говоришь! — рявкнул Вестон.

Гинойда вскочила с кровати и вытянулась в струнку, выпятив свою большую грудь.

— Спрашиваю еще раз: у тебя был секс с капитаном?

— Нет, сэр!

— А стриптиз был? Ты позировала ему совершенно голой?

— Нет, сэр! — дрогнувшим голосом ответила девушка, отводя глаза.

— Ну-ка иди сюда, посмотри. Это, по-твоему, сгенерированные рисунки, да?

Камилла замерла и окаменела.

— Ну что же ты, отвечай! Это искусственные рисунки или твои натуральные фото? Только не ври!

— Это натуральные фото… сэр… — выдавила Камилла, и было видно, что ей очень стыдно. Она хоть и гинойда, но понимала, что так позировать нехорошо.

— Значит, секс всё-таки был?

Камилла молчала. Вестон вздохнул.

— А может, они и правы? И надо вскрыть твою башку?.. Ты хоть объясни мне, почему ты обманываешь меня? Разве я тебе враг?

— Я не могу допустить, чтобы моими словами был причинен вред, — бесстрастно сообщила гинойда. По ее щеке скатилась слеза.

— Кому вред? Капитану? Он и так уже мертв! Не разыгрывай тут из себя жертву первого закона роботехники! Ты хоть понимаешь, что своими словами ты покрываешь реального преступника, а он может затевать новое преступление, которое нужно предотвратить? Ты пойми: по первому закону роботехники, ты должна сказать мне правду, чтобы избежать причинения вреда тем, кто еще жив! По второму закону, ты должна повиноваться моим приказам и все рассказать откровенно! По третьему закону, ты должна позаботиться о своей жизни, и это не противоречит тому, что ты должна сказать мне правду! Если все эти аргументы для тебя не убедительны, дурья твоя башка, то я зову инженера, и мы вскрываем твою черепушку. И поскольку он в таких делах не специалист, после этого ты можешь остаться никчемным инвалидом, и поэтому, скорее всего, окажешься в космосе в следующем мусорном контейнере! Поняла?!

— Да, сэр! — дрожащим голосом ответила Камилла; по ее щекам текли слезы. — Я расскажу всё откровенно…

Надо же, подумал Алекс, уже и слезы научились моделировать…

— Итак, я повторяю вопрос: у тебя был секс с капитаном?

— Да, сэр…

— Подробнее!

— Вы имеете в виду, в каких позах был секс? — гинойда указала на экран ноутбука.

— Да нет же, дура! Я имею в виду, когда, как, почему, и кто об этом знал?

— Сначала меня домогались суперкарго Кауфман и бортинженер Каннинг… Но пока они выясняли отношения, капитан запретил мне заниматься с ними сексом. Потом он сам решил попробовать меня на вкус, я не могла ему отказать, ему понравилось. Он сказал, что я лучше Линды, и стал часто звать меня к себе. Линда узнала об этом, скандалила, грозила, что убьет меня. Но капитан при мне сказал ей, что он знает про нее какой-то компромат, и если она не хочет, чтобы это всплыло наружу, то она должна оставить меня в покое.

— Ого! А что за компромат?

— Этого я не знаю, сэр.

— Ну и чем закончилась ваша связь?

— Она закончилась смертью капитана.

— А вот с этого места поподробнее!

— Ночью я была у него, а утром он умер.

— Ты причастна к его смерти?

— Нет, сэр!

— Можешь ли ты сообщить какие-то подробности о его смерти?

— Нет, сэр, ничего нового, чего бы вы уже не знали.

— Как и почему погиб суперкарго?

— Не знаю, сэр, ничего, кроме того, что знают все.

— Так, ладно, допустим. Но почему, черт возьми, ты утаила эту связь, если о ней знала даже Линда?

— Капитан строго приказал мне никому и никогда не говорить о наших отношениях. Он женат, разводиться не собирался даже ради Линды, и разглашение сведений об его интимных связях причинило бы моральный ущерб его репутации и семье. Поэтому я вынуждена была врать, ибо первый закон роботехники превалирует над вторым.

— А что ты можешь сказать о его отношениях с Линдой?

— Я знаю только то, что они были, но потом окончились, потому что капитан предпочел меня. Он сказал мне, что теперь каждый раз будет брать в рейс меня, а от Линды избавится.

— А с другими мужчинами у тебя были отношения?

— Нет, сэр, капитан был единственным мужчиной в моей жизни.

— Он тебе нравился?

— Нет, сэр, он был грубым и жестким, часто причинял мне боль, а если я жаловалась на это — бил меня и говорил, что моё дело — это доставить ему удовольствие, а мое удовольствие — это не его дело. Только всё это он говорил с использованием грубых выражений.

Вестон задумался.

— А когда Линда узнала о ваших отношениях?

— За неделю до его смерти. До этого капитан встречался с нами обеими по очереди, и она об этом не знала. Но однажды она пришла к нему, а там была я, голая, и капитан фотографировал меня.

— Тогда и произошел этот скандал, о котором ты говорила?

— Да, сэр.

— Есть что-то еще, о чем ты раньше молчала?

— Нет, сэр, я сказала всё.

— Ну хорошо, отдыхай…

Камилла в изнеможении упала на кровать и замерла…

Вестон скачал папку с ее фото к себе на флэшку и удалил с кристалла. Потом подчистил реестр, просмотрел весь кристалл, но не нашел больше ничего интересного. Деловые заметки, фильмы, куча всякой порнухи, но у кого ее нет, хотя и не положено…

IV

Вестон устроился в кресле поудобнее и глубоко задумался. Так, у капитана был любовный треугольник с врачом и гиноидом. Если это скотство можно назвать любовью… Какое отношение это имеет к его смерти? Ревность Линды? Не слишком ли круто? И вообще, капитана убил Кауфман, из-за каких-то темных дел… Хотя и это не факт… А кто и зачем убил суперкарго? На несчастный случай это не совсем похоже. Весьма подозрительные повреждения скафандра, сломанная видеокамера шлюза, затертые файлы остальных камер… Похоже, это дело рук инженера, но прямых улик против него нет… А может, это всё дело рук штурмана Пушинга? Но такое ощущение, что это довольно простой человек, неспособный на хитроумные интриги, и с ним, вроде, есть рабочий контакт… А может, всё-таки Камилла?

Вестон глянул на неподвижно лежащую девушку. Может, ей действительно вшили в мозги вредоносную программу, чтобы дискредитировать компанию? Алексу казалось, что ему удалось установить с ней доверительные отношения, но кто ее знает… Опыта работы с киборгами у Вестона не было. А ведь есть еще и коробка с патронами, и где-то может быть пистолет… Отпечатки пальцев осталось скатать лишь у Пушинга… Вестон расслабился и незаметно уснул. Проснулся он от того, что Камилла трясла его за плечи. Спросонья он подумал было, что гинойда хочет его убить, но потом до него дошли ее взволнованные слова:

— Сэр, проснитесь, я получила сигнал, что сердце инженера Каннинга остановилось!

Вестон очухался, вскочил, схватил свой дежурный саквояж и бросился в коридор, крикнув гинойде: «За мной! Объяви тревогу!».

Каннинг лежал на своей кровати под одеялом с пистолетом в руке; из раны на виске текла кровь. Одного взгляда на рану было достаточно, чтобы понять: он уже не жилец, разве что каким-то чудом… Вестон вздохнул, вытащил видеокамеру и стал снимать обстановку в комнате. Потом осторожно взял пистолет и аккуратно положил его в полиэтиленовый пакет. На пороге возник заспанный штурман Пушинг. Увидев труп Каннинга и Вестона с пистолетом в руке, штурман вытаращил глаза и недоуменно спросил:

— Это ты его?.. За что?

— Вот еще, оно мне надо, — буркнул Алекс. — Похоже на суицид.

Тут подоспела и Линда Коллинз, в своем любимом красном платье.

— Что тут произошло? — зевая, начала она и вскрикнула в ужасе: — О боже! Что это с ним?

— Линда и Гарри, несите его в медотсек, может, еще сумеете ему помочь, — распорядился Вестон. — Если нет, хотя бы проведите вскрытие. С гистологией! Пушинг! Вы сумеете его дотащить?

— Этого дохляка? — ухмыльнулся штурман. — А то…

— А я буду разбираться, что здесь произошло. Камилла, будешь мне помогать.

Пушинг подошел к кровати и сдернул одеяло на пол. Его лицо вытянулось в недоумении: инженер был совершенно голым.

— Разве для того, чтобы стреляться, надо снимать трусы? — с удивлением спросил Пушинг Вестона.

— Да, трусы снимают для другого, — согласился Вестон.

Когда Пушинг и Линда унесли тело, Алекс наконец осмотрел каюту. Особого беспорядка не наблюдалось; всё было на своих местах. Похоже, инженер немного прибрался в своей каюте. Его одежда (в том числе и трусы) аккуратно висела на стойке у кровати. На столике стояла недопитая бутылка вина и бокал. Вестон положил их в пакет и стал снимать отпечатки пальцев везде, где это можно было сделать. «А ведь бутылка такая же, какую мне дала Линда, — подумал Алекс. — Должно быть, Линде было что-то нужно от Сэма, вот и презентовала ему вино. Надо будет выяснить у нее, когда».

Осмотр каюты ничего не дал. Вестон забрал ноутбук Каннинга, отнес всё в свою каюту и вызвал медотсек. Линда в медицинском халате стояла у операционного стола, Пушинг сидел рядом.

— Ну что, Вестон, накопал чего-нибудь? — спросил штурман.

— Нет. А что у вас?

— Безнадега, — вздохнул Пушинг. — Воскресить его не удалось. Производим вскрытие.

Вестон занялся отпечатками пальцев, потом взломал ноутбук инженера. Рабочие файлы, книги, фильмы, порнуха… А это что за файл? «Вестону»… О, вот это уже интересно…

По причине чрезвычайного происшествия завтрак был отменен, все спали до обеда. Собираясь на обед, Вестон положил в карман комбинезона маленький пистолет. У него было и табельное оружие, но его нельзя было носить незаметно. Во время обеда Линда молча смотрела в свою тарелку. Пушинг выглядел довольно угрюмо, и всё время наблюдал за Вестоном. Но Алекс тоже не поднимал глаз от тарелки. Наконец, штурман не выдержал:

— Ну, что будем делать, Вестон? Ни мне, как капитану, ни тебе, как офицеру безопасности, лишние убийства не нужны, это губит нашу карьеру.

— Надо поговорить, — буркнул Алекс, не поднимая глаз.

— Именно. Приходи ко мне после обеда.

Вестон остался в камбузе помочь гинойде помыть посуду и заодно взял стакан Пушинга. Вернувшись в каюту, Алекс снял со стакана штурмана отпечатки пальцев. Чтобы до конца закончить муторную работу с отпечатками, Вестон педантично обработал и упаковку стабиликорда, найденную в мусоре; раньше до этого не доходили руки. Посмотрев на результаты, Алекс глубоко задумался. Потом сказал встревоженной Камилле:

— События вступают в решающую фазу. Я иду к штурману, и может статься, что один из нас не выйдет оттуда живым. Оставить тебя здесь одну я не могу. Давай-ка я запру тебя в карцер.

Карцером называлась небольшая подсобка, где хранились санитарные принадлежности. Еще на Земле Вестон оборудовал ее мощным замком, ключ от которого держал у себя. Эту подсобку можно было использовать как камеру для арестанта. До сих пор такой надобности не возникало, но теперь этот замок пригодился…

Заперев гинойду, Алекс положил в карман диктофон и пошел в каюту штурмана, мрачно размышляя о том, что с принадлежностью патронов надо было разобраться быстрее…

Глава 4. Корабль мертвецов

I

— Итак, Вестон, что ты обо всем этом думаешь? — спросил Пушинг угрожающе. — Обменяемся мнениями?

— Суперкарго погиб не случайно. Его смерть подстроил Сэм Каннинг. Только инженер мог так мастерски продырявить скафандр и заклинить клапан подачи воздуха. Только инженер мог сломать камеру видеонаблюдения в шлюзе и вообще стереть все данные с других камер, — уверенно заявил Вестон.

— Не факт, — задумчиво сказал штурман, помолчав. — Всё это могла сделать и наша гинойда.

— Зачем?

— Ты знаешь, что у нее была любовная связь с капитаном?

— Знаю. Смог вытянуть это из нее. А вы откуда знаете?

— Неважно. Недавно узнал. И вот, когда суперкарго убил нашего капитана, гинойда… ну, она все-таки женщина… из мести убила его.

— А как же первый закон роботехники?

— А вот так же! Наш капитан, экономя деньги, купил гинойду с плохой прошивкой! Ему страстная любовница была важнее ценного работника! Вот из-за этого все наши беды!

— Допустим… А как вы объясните смерть инженера?

— После смерти капитана Сэм Каннинг стал домогаться гинойду. Ты же помнишь, он изначально был к ней неравнодушен, но капитан запретил. И вот этой ночью он пригласил ее к себе, изнасиловал, ведь она не могла оказать сопротивления, зато потом она убила его. Очень плохая прошивка, очень!

— Забавная мелодрама, — улыбнулся Вестон. — Неужели вы это сами придумали?

— А что? Неплохая версия, которая всех устроит.

— Неувязочка… Камилла провела ночь в моей каюте.

— Что, всю ночь? — обескураженно спросил Пушинг.

— Честно говоря, не знаю… Я заснул на полчаса…

— Ну вот видишь! — обрадованно воскликнул штурман. — За эти полчаса всё и произошло!

— Забавно, забавно, — улыбнулся Вестон. — А где же она взяла пистолет?

— Ну это уж ты разберись! — разозлился Пушинг. — Это ведь ты тут у нас офицер безопасности, должен же и ты внести хоть какой-то вклад в расследование!

— Да я-то разобрался, — озабоченно сказал Вестон. — Это ведь ваш пистолет!

Пушинг так и застыл с открытым ртом.

— Гонишь! — воскликнул наконец штурман. — На пистолете нет моих отпечатков!

— Верно, нет. Они сохранились на коробке с патронами, которую вы выбросили в мусор.

Штурман опять впал в ступор.

— Ты ничего не говорил о коробке раньше! — наконец выдавил он.

— Не успел. Я только сейчас установил, чьи на ней отпечатки пальцев. И Камилла может подтвердить, где я ее нашел, мы вместе копались в мусоре… Так зачем же вы отдали ей свой пистолет? И вообще, разве вы не знаете, что иметь оружие на корабле могут только капитан и офицер безопасности?

— Хорошо, Вестон, я скажу тебе правду… Ты же знаешь, какая красавица наша Линда. На нее все глаза пялили, даже ты. Но наш капитан взял ее к себе… А после его смерти суперкарго стал к ней приставать. Он обвинял ее в смерти капитана! Бедняжка попросила у меня защиты… Ведь мы были с ней близки раньше… И тогда я дал ей свой пистолет… Для защиты… Чтобы она могла припугнуть им суперкарго…

— А патроны выбросили в мусор, чтобы их у вас не нашли, если запугать Кауфмана не удастся, и придется его убить…

— Ну, типа того, — поморщился Пушинг. — Я же не знал, что ты полезешь копаться в мусоре. Гинойда просто не успела выбросить контейнер…

— А почему вы сразу не обратились ко мне? Ведь это моя работа — обеспечить безопасность экипажа.

— Линда боялась, что ты тоже обвинишь ее в смерти капитана… Или сам начнешь домогаться ее… Мне она больше доверяла… И когда твоя Камилла убила суперкарго, инженер Каннинг вычислил ее и стал домогаться, угрожая разоблачением. Камилла обратилась за помощью к Линде, как женщина к женщине, и Линда дала ей мой пистолет… Ну что ты так ехидно лыбишься?

— Да вот удивляюсь: неужели вы не чувствуете лапшу, которую Линда навешала вам на уши?

— Ну да, — смутился Пушинг. — Я подозреваю, что Линда дала гинойде мой пистолет, чтобы подставить ее под какую-то пакость, а вовсе не по сочувствию… Уверен, Линда недолюбливала гинойду… Нет, ты не думай, Вестон, что я такой уж дурак. Я понимаю, что она чего-то недоговаривает, что-то приукрашивает. Но ты пойми: мы любим друг друга, хотим быть вместе, и это главное. И вот теперь, когда капитан нас покинул, мы, наконец, можем соединиться. И ради этого я готов на всё, и на многое могу закрыть глаза.

— Ну и что же вы хотите от меня? — вздохнул Вестон.

— Не мешай нашему счастью! Мы разработали версию, которая всех устраивает, и должны ее придерживаться. Ну в самом деле, кто такие этот Стоун, Кауфман и Каннинг? Просто мерзавцы! От того, что они покинули этот мир, кому стало хуже? В аду им место! Так стоит ли доискиваться до мелких подробностей, утрясать детали? Кому нужна правда об их смерти? Неужели тебе так дорога жизнь этих скотов?

— Да не выгорит ваша версия! Как же вы этого не понимаете! Ведь на слово нам никто не поверит, даже если мы все на библии присягнем! Начнут копать. И гинойде не поверят, даже если она всё подтвердит. Залезут к ней в мозги, оттуда и вывалится правда…

— Да, — помрачнел Пушинг. — Эта чертова жирная кукла стоит препятствием к нашему счастью… Но ты же профи, Вестон! Вот и подгони все факты под нашу версию!

— А гинойда?

— А что гинойда? У тебя же есть табельное оружие? Кстати, оно не с тобой?

Вестон молча распахнул комбинезон, показывая, что табельное оружие не с ним.

— Ну вот и застрели ее, якобы в порядке самообороны, а мы с Линдой подтвердим, что всё так и было.

— Неплохо придумано! — похвалил Алекс. — А потом вы и меня уберете, как лишнего свидетеля.

— Не дури, Вестон! Нам не нужна твоя смерть! Ты нам нужен, как живой свидетель!

— Ну это вы, Гарри, так думаете! А Линда решит иначе…

— Ну хорошо, — брезгливо поморщился Пушинг. — Я понимаю: ты не хочешь марать свои белые ручки… Ладно, я готов взять твою работу на себя, от тебя требуется лишь закрыть глаза.

— А вас не смущает, что ради вашего счастья нужно убить живое невинное существо?

— Ну какое же оно живое? — поморщился Пушинг. — Просто говорящая кукла. Смысл ее существования в том и состоит, чтобы облегчить нашу жизнь. Ну вот мы и поможем ей выполнить ее жизненное предназначение! Тебя же не смущает, когда ты ешь мясо, что ради этого нужно убить живое существо! И потом, твоя Камилла вовсе не белая и пушистая! Это киборг-убийца, и на ее счету две загубленные жизни!

— Вы ошибаетесь. Я могу доказать ее невиновность… Но я так понял, вам этого не нужно. Ладно, Пушинг, не будем спорить! Я просто заявляю: нет! Я не позволю вам убить ее! Если вы такие умные, придумайте что-то другое ради вашего счастья.

II

— Жаль, — вздохнул штурман с сожалением. — Я все же надеялся тебя убедить. Хотя Линда предупреждала, что ты не согласишься… Да, я понимаю тебя: мы с Линдой получаем свой сладкий бублик, а тебе остается дырка от него… Но ведь можно компенсировать. Я знаю, она тебе нравится. Линда согласится провести с тобой ночь, если ты не будешь нам мешать. Авансом.

— А как же ваша любовь? — удивился Вестон.

— Вот ради любви мы и готовы на все!

— А пока мы будем с ней миловаться, ты убьешь гинойду…

— Последний раз предупреждаю: эта чертова кукла стоит на пути нашего с Линдой счастья, и я ни перед чем не остановлюсь, чтобы убрать ее!

— А я последний раз говорю: нет!

Пушинг набычился и смотрел на Алекса с ненавистью.

— Вестон, Вестон! А ведь я уважал тебя! И мне так жаль, что мы не смогли договориться! Ты даже не представляешь, как жаль!

«Представляю», — подумал Алекс. Пушинг вытащил из кармана табельный пистолет капитана. Вестон резко бросился на пол, на левый бок. Пушинг выстрелил, но не успел перенаправить ствол и немного промахнулся: его пуля лишь слегка оцарапала Вестону правый бок. Алекс еще на лету сунул руку в карман комбинезона и выстрелил два раза, не вынимая руку из кармана. Первая пуля оцарапала Пушингу шею, а вторая попала прямо в лоб. Штурман закатил глаза и рухнул на пол; он еще успел выстрелить второй раз, но пуля ушла в стену.

Когда Вестон открыл подсобку, Камилла бросилась ему на шею.

— Жив! — воскликнула она, счастливо улыбаясь. — Но что это, кровь? — ужаснулась она.

— Да, немного поцарапали… Ты сможешь сделать перевязку? Не хочется обращаться к врачу.

— Конечно, сэр! У меня квалификация медсестры!

Они прошли в медотсек; гинойда продезинфицировала рану, наложила два шва и залепила пластырем.

— Ну хорошо, Камилла, иди в мою каюту и отдыхай. Нам еще надо будет заняться каютой Пушинга и унести его труп в морозилку. Пусть пока остынет… А у меня еще есть дело… Не бойся, всё уже позади, ты вне опасности.

Алекс подошел к каюте Линды Коллинз и деликатно постучал.

— Войдите!

Линда стояла, расчесанная, накрашенная и надушенная, в своем любимом красном платье, и нежно улыбалась. Но когда она увидела Вестона, улыбка сползла с ее губ.

— А где Пушинг? — тупо спросила она.

— Боюсь, он не сможет к нам присоединиться. Побеседуем без него.

— Что вам угодно, Вестон? — резко сказала Линда с неприязнью.

— Мэм, поверьте, у меня нет желания действовать вам на нервы. Я лишь хотел бы услышать ответ на единственный вопрос: зачем вы убили инженера Каннинга?

Линда вздрогнула.

— Я его не убивала… Вы же сами сказали, что это самоубийство.

— Мэм, не отпирайтесь! Пушинг уже сознался в том, что это он дал вам свой пистолет, которым был убит инженер.

— Ну да, — сказала Линда после паузы. — А я отдала его Камилле, это ее домогался инженер. Это она его убила.

— У нее алиби. Она всю ночь была со мной. А где вы были этой ночью?

— У себя в каюте! Вы ничего не докажете! Я вообще никогда не заходила в каюту Каннинга! Он был мне противен как мужчина!

— Нет, вы там были этой ночью! Вы очень торопились удалить все следы своего присутствия, но кое-что забыли.

— Что именно? — насторожилась Линда.

— Отпечатки пальцев. Вы там распивали вместе с Каннингом.

— Не может быть! — уверенно возразила Линда. — Вы берете меня на понт!

— Может. Правда, на бутылке ваших отпечатков нет. На ней вообще нет никаких отпечатков. Это меня и насторожило. Трудно представить себе, чтобы Каннинг распивал один, потом стер свои отпечатки пальцев с бутылки, снял трусы и застрелился…

— Ну так где же мои отпечатки? — ухмыльнулась Линда.

— На спинке кровати. Она у Каннинга роскошная, лакированная, так что отпечатки сохранились хорошо.

Линда оторопела.

Вестон сочувственно произнес:

— Я же говорю: вы очень спешили. Вы же понимали, что очень скоро в каюте Каннинга будет тесно от гостей.

— Ах, да! — хлопнула себя по лбу Линда. — Совсем забыла! Я же заходила к нему пару дней назад, по какому-то делу. Возможно, тогда и оперлась о его кровать… Ему надо было почаще протирать мебель!

— Вот как… — расстроенно произнес Вестон. — И вы уверены, что с тех пор больше к нему не заходили?

— Абсолютно! — победоносно заявила Линда. — Говорю же, что он был мне противен, как мужчина!

— Ну да, ну да… Вот только ваши отпечатки сохранились и на спусковой клавише унитаза… Конечно, бедняга Каннинг относился к вам с обожанием, но все же не до такой степени, чтобы два дня не пользоваться своим унитазом после вас… Правда, в его каюте нет второго бокала, с вашими отпечатками. Вы, конечно, бросили его в мусорный контейнер, где его и можно найти…

У Линды задергалось лицо, глаза сверкнули бешенством.

— Да, я была ночью у него! Да, мы распивали! Почему я сразу не призналась? А вот для того, чтобы избежать таких унизительных допросов! Но когда я уходила, он был еще жив! А потом пришла ваша Камилла и застрелила его! И вы ничего не сможете доказать!

— Да я и не собираюсь ничего доказывать вам! Я всего лишь офицер безопасности, а не следователь. Моя работа — собрать факты, а следствие будут вести другие люди. Так что поберегите свое красноречие для них… Так о чем же вы беседовали с Каннингом этой ночью?

— О птичках! Вы довольны?

— А интим у вас был?

— Нет! Возможно, он снял трусы позже, когда к нему пришла гинойда!

— А давайте-ка мы спросим самого Каннинга, — сказал Вестон.

Линда побледнела.

— Разве он жив? Я же сама производила вскрытие!

— Да, шансов выжить у него не было, — сочувственно произнес Вестон. — Если он не совсем умер после выстрела, то был добит на операционном столе… Тут вы всё рассчитали наверняка…

Линда облегченно вздохнула. Вестон продолжил:

— Только ведь покойный инженер был неглупый парень… Он предвидел такой конец и оставил на своем ноутбуке мне послание. Вот, послушайте, — и Алекс извлек из кармана плейер.

III

«Вестон, я обращаюсь к вам. Если вы слушаете мое послание, значит, я уже мертв… Вы неплохой человек, и я хочу облегчить вам расследование. В своем убийстве я обвиняю врача Линду Коллинз. Если только ей не поможет штурман Гарри Пушинг… Суть дела такова. Для лечения капитана ей понадобился какой-то препарат, его не было у нее в медотсеке, но он был в контейнере, в грузовом отсеке. Кажется, тот самый стабиликорд, что ли… Она попросила суперкарго, он вскрыл контейнер и достал ей этот препарат, хотя это было и не положено. Но лечение оказалось неудачным, капитан умер. И тогда суперкарго Кауфман оказался не благодетелем, а невольным соучастником случайного убийства. Они хотели скрыть это дело, но вы, Вестон, повели себя настырно, и спрятать концы в воду не удалось. Кауфман стал шантажировать Линду, угрожая ей разоблачением. За свое молчание он потребовал у нее… сами знаете что. По крайней мере, так она мне рассказала, а так это или не так, это уж вы разбирайтесь сами. И тогда она обратилась ко мне за помощью, чтобы я избавил ее от домогательств Кауфмана. Мне надо было подстроить ему небольшой несчастный случай. И за это она обещала меня облагодетельствовать… сами знаете, как, да еще и посодействовать, чтобы новый капитан Пушинг вернул мне гинойду Камиллу (вздох). Конечно, я понимал, что поступаю подло. Вам этого не понять. Вы — привлекательный мужчина, у вас нет проблем с женщинами. А у меня были проблемы даже с женой… А тут — двойной приз! Такой женщиной, как Линда, я бы не смог обладать никогда и ни за что, так что даже ради одной ночи с ней я был готов на все… Да еще и второй приз — Камилла… Тем более что Кауфмана я ненавидел: он избил меня, а потом у меня отобрали и обещанную мне Камиллу (вздох). В общем, я уделал его технически…»

Некоторое время Каннинг тяжело дышал.

«Но замести следы не удалось. Вы не дали нам избавиться от скафандра Кауфмана. Это ставило меня под удар. Ведь тщательная экспертиза могла бы обнаружить, что повреждения скафандра были преднамеренны. А с Камиллой опять обломалось… Вы, Вестон, забрали ее себе. И тогда Линда предложила мне похитить Камиллу, вскрыть ей мозги и закачать ей программу вашего убийства. Если бы у гинойды получилось, мы бы выбросили труп капитана и скафандр суперкарго в космос, и всё, никаких следов, никаких проблем. Если бы у нее не получилось убить вас или при вскрытии сработал хиден-патрон, то мы смогли бы убедить вас в том, что это бракованный киборг-убийца, которому срочно требуется новая прошивка; мы бы свалили на нее всё, что угодно. В обоих случаях я получал доступ к электронным мозгам гинойды, и запрограммировал бы ее на любовь к себе. И каждый получает свое: Пушинг — Линду, я — Камиллу, а вы, если останетесь живы по второму варианту, получаете сознание распутанного дела. Все довольны… Но мне никак не удавалось взять гинойду, вы не отпускали ее от себя. И тогда Линда предложила мне встретиться вечерком и обсудить план дальнейших действий, а заодно дать мне обещанную награду в виде ночи с собой. Конечно, я согласился, а теперь вдруг спохватился: а не проще ли ей и меня ликвидировать? Конечно, я надеюсь на лучшее… Что получу от нее ее красивое тело, а может быть, даже сумею понравиться… Я готов рискнуть, понимая, на что иду. Но если мои подозрения окажутся справедливыми, то у вас, Вестон, будет еще один труп (тяжелый вздох). Надеюсь, завтра я удалю этот глупый файл… Я просто стал параноиком… Но если файл всё же уцелеет — то карты вам в руки».

— И вы в это верите? — взвилась Линда, когда запись кончилась. — Это же бред закомплексованного шибздика!

— Это уже не мне решать, — сухо сказал Вестон. — Мое дело — приобщить эту запись к делу. Если позволите, мэм, я изложу свою версию событий, а вы уже дополните меня в деталях…

Линда настороженно смотрела на Вестона.

— Да, вы любили капитана. Это была тяжелая и трудная любовь, но уж как получилось… Но капитан предпочел вам гинойду. И вы решили исправить ситуацию хитростью. Вы решили спровоцировать у Стоуна сердечный приступ и уложить его в постель, а гинойде сказать, что здоровье капитана в опасности, и, по первому закону роботехники, ей нужно прекратить с ним связь, чтобы не убить его. Вы хорошо понимали, что это рискованно, поэтому не стали брать стабиликорд у себя, а попросили суперкарго достать упаковку из груза, чтобы отвести от себя подозрения, если что. Кауфман просто не знал, что у вас есть этот препарат. Но то ли препарат оказался слишком опасен, то ли капитан переусердствовал с гинойдой, то ли вы ошиблись с дозой… В общем, Стоун скончался. Как видите, мэм, я не обвиняю вас в убийстве, это медицинская ошибка; я излагаю ход событий по мягкому варианту, который вам предложит адвокат.

— Да все это чушь собачья! Вы что, всерьез восприняли этот бред Каннинга? Стоуна убил суперкарго Кауфман!

— Запись инженера просто позволила уточнить детали. И это не бред. Да, это Кауфман достал препарат из контейнера, особенно не маскируя это, иначе бы он давно стер запись видеокамеры грузового отсека. Да, на упаковке стабиликорда, которую мы нашли в мусоре, его отпечатки пальцев. Но на самом пузырьке из упаковки — ваши отпечатки! Это вы давали Стоуну убившее его лекарство, а уж зачем — это другой вопрос… Избавиться от трупа Стоуна и спрятать концы в воду вам не удалось; суперкарго Кауфман оказался невольным соучастником случайного убийства и стал вас шантажировать. Вы попросили защиты у штурмана Пушинга; он не пошел на убийство, но дал вам пистолет. Тогда вы настропалили инженера Каннинга, и он избавил вас от угроз суперкарго, но сам стал лишним свидетелем. Вы хотели задействовать и Камиллу в ваших интригах, перепрошив ее мозг, но я держал ее при себе. Каннинг стал вам бесполезен, и вы убили его пистолетом Пушинга. Осталось избавиться от гинойды, которую вы люто ненавидели, или отменя. Пушинг попытался было уладить дело, он изложил мне ваши замыслы, но не смог меня убедить… Нет, вы не злодейка от природы, и начали вы с небольшой медицинской интриги. Но ход событий и желание выгородить себя приводили вас к новым преступлениям, все более страшным…

Вестон перевел дух и закончил:

— Вы умело плели сеть последовательных интриг и разложили хитрый пасьянс, лишь в конце вы допустили промах и не учли, что Смит-и-Вессон кроют четырех тузов, а я оказался лучшим стрелком, чем Пушинг.

— Вы убили его? — с ужасом воскликнула Линда.

— Лишь в порядке самообороны, — уточнил Алекс. — Он пытался меня убить.

— И вы сможете это доказать? — взвилась Линда. — Да вы сами убийца!

— Смогу, — возразил Алекс и достал из кармана диктофон. — Все его откровения о ваших совместных планах записаны, Пушинга-то вы не назовете закомплексованным шибздиком… И здесь слышно, кто стрелял первым. Дело можно считать закрытым.

IV

Линда упала в кресло и уронила голову на руки:

— Ах, Вестон, если бы вы знали, как трудно одинокой женщине противостоять мужчинам, особенно на космическом корабле, где никто не придет тебе на помощь!

Она разрыдалась.

— Здесь мне попадались одни мерзавцы, и мне нужно было как-то изворачиваться… Но если вы поможете мне выкрутиться, то я не останусь в долгу, я отблагодарю! — Линда попыталась улыбнуться.

— Как Каннинга? — усмехнулся Вестон. — Я понимаю вас, и даже сочувствую, в глубине души… Но все, что я могу для вас сделать — это оставить под домашним арестом.

— Ну ты и мразь! — взорвалась Линда и, растопырив свои пальцы с длинными ногтями, хотела было расцарапать Алексу лицо. Вестон рефлекторно встал в боевую стойку и строго предупредил:

— Если будете буянить — посажу вас в карцер, где все удобства — помойное ведро.

Алекс вытащил из кармана пистолет и ударом рукояти разбил панель дверного замка. Теперь дверь каюты можно было открыть только снаружи. Вестон вышел из каюты Линды, закрыл дверь и заблокировал ее замок специальным ключом. Теперь открыть дверь не смогла бы даже гинойда Камилла.

Осмотр каюты Пушинга ничего не дал. Его труп перенесли в морозильник, и Вестон предложил Камилле:

— Теперь ты можешь выбрать себе любую каюту на корабле.

Девушка нежно обняла его и сказала:

— Я выбираю вашу. Там я буду чувствовать себя в безопасности. По третьему закону роботехники, вы — идеальный мужчина для меня, вы — мой защитник. И я сумею отблагодарить вас за спасение моей жизни и своей чести. Капитан Стоун говорил, что я гениальная любовница, по части секса меня хорошо запрограммировали.

— Нет, Камилла, никакого интима, — вздохнул Вестон и убрал ее руки со своей шеи. — Иначе нам тоже пришьют какие-то интриги. Вот когда на Марсе мы сдадим все дела, тогда посмотрим.

После ужина Вестон дал послушать Камилле записи своих разговоров с Пушингом и Линдой. Гинойда расстроилась до слез.

— Вот уж не думала, что люди — такие коварные создания, — сказала она дрожащим от обиды голосом. — Я считала вас высшими существами, почти богами…

— Да уж, — сочувственно согласился Вестон. — С высоты ваших законов роботехники, мы вас просто недостойны… Вы, киборги, еще намучаетесь с нами. У нас, у людей, первый закон людоведения — используй других для достижения своих целей, не считаясь с тем вредом, который им причиняешь. Второй закон — заставь других повиноваться своей воле. И лишь третий закон велит позаботиться о других людях в той мере, в какой это не противоречит первым двум законам. Правда, есть люди, которые этим законам не следуют. Их считают неисправимыми дураками, низшей расой плебеев.

* * *

На следующее утро Линду Коллинз обнаружили мертвой — она отравилась медикаментами, которые припрятала в своей каюте. Вестон предвидел такой исход.

Камилла смогла благополучно довести корабль до Марса; груз был сдан в целости и сохранности. Вестона хотели отдать под суд: что это за офицер безопасности, у которого весь экипаж полег трупами? Больше всего Алексу досталось за смерть Линды Коллинз, которую он легко мог бы предотвратить, однако не стал. Но за него вступилось Управление Космофлота: ведь он благополучно довез корабль и груз до пункта назначения. А экипаж… Ну что экипаж? Расходный материал. У капитана не было родственников, а другие члены экипажа были признаны преступниками, так что за них не только страховку родственникам, но даже зарплату можно было не выплачивать. Делать громкий скандал не решились: могли всплыть махинации капитана с неучтенными грузами на борту, а за ними стояли большие люди, поэтому дело замяли; Каннинг оказался прав. Вестон легко отделался строгим выговором с предупреждением о неполном служебном соответствии. Камиллу списали с корабля, от греха подальше. Начальник марсианской станции, которому она приглянулась, хотел взять ее к себе, но Вестон возразил, что гинойда понадобится в Управлении безопасности для отработки вопросов безопасности космических полетов, ввиду ее уникального опыта, и настоял на том, чтобы ее отправили на Землю вместе с ним. Так и сделали. Вестон обещал Камилле:

— Я пристрою тебя в Управление безопасности секретарем к начальнику. У меня есть двое на примете; порядочные люди, у них есть и жены, и любовницы, ты им понадобишься только для мебели и представительных функций. В любом случае, лучше служить одному начальнику, он убережет от других ухажеров. Работа плёвая: подай-принеси, поцелуй-отсоси…

У девушки на глаза набежали слезы…

— Что тут поделаешь, — вздохнул Вестон. — Я тоже не хочу тебя терять, но у тебя статус как у рабыни. Я не могу отпустить тебя на волю, это не в моей власти. Ты не являешься свободной личностью, чтобы принять свое самостоятельное решение, ты лишь имущество, которое числится на балансе. Если получится — возьму тебя к себе агентом, если нет — дам кому надо на лапу, чтобы тебя списали в утиль. Тогда я смогу выкупить тебя и взять к себе служанкой; вот только брать тебя в космические полеты мне уже не разрешат.

Космический корабль «Арес» был отправлен обратно на Землю, с грузом и тремя пассажирами; экипаж составили новые штурман и бортинженер, больше никого дать не смогли. Впрочем, Камилла продолжала неофициально исполнять свои обязанности, так что у экипажа забот не было. Штурман и двое пассажиров пытались было ухлестывать за гинойдой, но Вестон вразумительно объяснил им, что киборг находится на корабле на правах пассажира, а не обслуги, так что удовлетворять чужие потребности она не обязана; и вообще, лучше бы им держаться от нее подальше.

— Эх, такая красота — и пропадает зря! — в сердцах воскликнул новый штурман.

— Может, и не пропадает, — туманно возразил Алекс и загадочно улыбнулся.