Костилище

Костилище

Отец всегда называл меня беспечным, говорил, что у меня никогда не получалось осознать той опасности, что несёт в себе цикл. Поэтому он не особо удивлялся, когда маленький я вместе со своими товарищами забредал в самые удалённые уголки Костилища, из-за чего потом приходилось даже звать безликих, чтобы те вытаскивали нас оттуда. Доставалось мне тогда знатно, но, по правде говоря, никто не хотел бы, чтобы их сын однажды оказался сплавленным с полом в каком-то древнем и забытом тоннеле. Тогда перспектива закончить вот так меня нисколько не пугала, а даже наоборот, придавала азарта нашим детским играм. Генка Зубарев, по прозвищу «Клык», происхождение которого, я надеюсь, объяснять не требуется, каждый раз выступал зачинщиком подобных вылазок среди местной ребятни, подбивая неокрепшие умы сбегать с уроков прямо в недра уходящих за пределы платформы тоннелей. Ровно до тех пор, пока не решил пойти в Костилище в одиночку. Возможно, в нём взыграла жадность, ведь в таком случае не пришлось бы делиться с товарищами найденными там диковинками, а, возможно, перспектива того, что среди знакомых он окажется тем самым парнем, что не побоялся без чьей либо помощи отправиться в опасное приключение. Как бы то ни было, посланные за ним безликие вернулись ни с чем. Ходили слухи, что они якобы принесли с собой несколько пакетов того, что осталось от Генки, и молча, чтобы не раздувать паники, отдали их родителям для захоронения. Правда же, на мой взгляд, куда страшнее. Он до сих пор где-то там, в объятьях этого лабиринта из движущихся костей, забытый, сломленный, зовущий на помощь, но прекрасно понимающий, что никто к нему не придёт. По прошествии лет история забылась, погребённая под слоем проблем и лишений, что ежедневно выпадали на плечи каждого из жителей платформы. Достигнув совершеннолетия, несмотря на все протесты отца, я всё же решил стать проходчиком. Прямо как в детстве мне приходится пробираться по этим длинным тоннелям бледно-жёлтого цвета, находя новые безопасные пути между периметрами и раскапывая останки старого времени. Но, каждый раз, засыпая среди этих костяных коридоров, я слышу крики Генки Зубарева. Они смешиваются со стонами и плачем моих бывших товарищей, знакомых, всех тех, кто когда либо умер здесь.

Или, вернее сказать, никогда уже не умрёт.

***

— Здравствуй, путник!

Услышав эти слова, я дернулся от испуга, инстинктивно потянувшись к карману плаща, в котором лежал живострел.

— Спокойно, спокойно! Я просто хотел погреться у костра, можно?

Передо мной стоял немолодой мужчина невысокого роста с густой чёрной бородой. Он был одет в рваные тряпки, а за спиной виднелся безразмерный рюкзак, доверху набитый разнообразным скарбом. Судя по всему, торговец или добытчик, возвращающийся с очередной вылазки.

— Садись, только не нужно вот так подкрадываться, а то у меня и так нервы ни к чёрту…

Услышав мой ответ он кивнул и осторожно присел напротив, поставив рюкзак перед собой. Затем снял с правой руки кусок лохмотьев, обнажив под ним длинное костяное лезвие, растущее прямо из запястья.

— Вижу, прихворал ты немного, — сказал я с долей любопытства, кивая в сторону руки незнакомца, — Не расскажешь, что случилось?

— Да что тут рассказывать… Намедни, прямо под цикл решил до соседней платформы дойти, да и заметил, что из кучи мусора ножик торчит, красивый такой. Ну, с дуру схватился за него, пока мимо пробегал, думал, вытащу и пойду себе дальше. Даже уже стал прикидывать, себе оставить или выменять на что. Да вот только ручка ножа того из костяной стали была, только почувствовал жжение в пальцах, глядь, а она в руку уже вплавилась, — пробурчал мужик с определённой долей неловкости в голосе, насаживая при этом на лезвие кусок чего-то съестного — Ну ничего, у нас на родной платформе резчики своё дело знают, мигом всё поправят. Меня, кстати, Шилом кличут, а тебя как?

— Артём

— Ну что же, будем знакомы, Артём. Я тут до крайней шёл и много чего по пути выторговал, хочешь взглянуть? Тут и ножи, и инструменты, костяные изделия всех видов и размеров, а ещё вот, смотри…

Пока торговец оживлённо рекламировал свой товар, мой взгляд уцепился за несколько пластов красных, сочащихся кровью стейков, обмотанных прозрачной плёнкой, что, по видимому, когда то была кутикулой одного из местных порождений.

— Откуда мясо взял?

В моём голосе читалось явное недоверие. В последнее время ходило множество слухов об оголодавших платформах, что совершают набеги на своих соседей с целью пополнить запасы провизии. Ежели и у тех не оказывается заветной питательной смеси, каннибалы забивают пленников на мясо. Излишки потом уходят торговцам, которые не задают много вопросов по поводу его происхождения, тем более по такой низкой цене.

— А, это… По северному тоннелю, в десяти привалах отсюда, есть платформа такая, Светлой кличут, или же 569а, если по официальному. Стенная кость там совсем тонкая, сантиметров пятнадцать, не больше, вот местные и добывают мясцо из недр костилища. Я так скажу — качество отменное, не каждый день тебе доведётся отведать настоящей еды, а не той серой дряни, что из раздатчиков на платформах вытекает. Вот, возьми, попробуй!

Торговец протянул мне лезвие своего ножа, на которое был насажен небольшой кусок мяса, только что обжаренный на костре. Не долго думая, я отправил его себе в рот, с большим удовольствием став жевать вкуснейший деликатес. В голове всё ещё были сомнения по поводу правдивости истории о его происхождении, но мучивший уже как третий привал голод заглушил голос разума, позволив телу вдоволь насладиться пищей.

— Меняю стейк на четыре чеканки, — деловито сказал торгаш, удовлетворённо наблюдая за моей реакцией.

— Заберу за три, больше дать не смогу, мне и за эти траты перед начальством отчитываться придётся. Да и ты вряд ли успеешь донести его до следующей платформы, пропадёт ведь.

— Эх, чёрт с тобой, забирай. У меня тут ещё кое-чего есть, думаю, тебе понравится.

С этими словами торгаш достал из рюкзака кусок белой кости округлой формы, размером с ладонь взрослого человека. В середине диковинки вращался шар с чёрной точкой по центру, чем-то напоминая человеческий глаз.

— Это ищейка, редкая вещица, реагирует на костяных тварей. Если одна из таких окажется где-то неподалёку, она заверещит и будет смотреть в сторону уродца. Многим подобная штука жизнь спасала, да и не раз.

— Ты мне зубы то не заговаривай, — сказал я, продолжая жевать кусок обжаренного мяса, — такие штуки дольше недели не живут, а с учётом того, что ты таскаешь её с собой уже хрен знает сколько привалов, больше чеканки не дам.

— А ты не так то прост, Артём. Хорошо, по рукам, — торговец передал мне вещицу и я тут же определил её в карман своего плаща. — Куда путь держишь?

— К пятьдесят второй иду. Нужно составить карту маршрутов.

— Ааа, так ты из проходчиков. Опасная у вас работёнка. Я тут слышал, что на той платформе сейчас неспокойно. Поговаривают, много тварей видели в этих местах за последнее время. Обороняться то есть чем?

Ничего не ответив, я достал из кармана припрятанный живострел, со знанием дела став проверять, не успели ли отрасти снаряды в пасти существа.

Торговец как заворожённый уставился на оружие в моей руке. Сантиметров сорок в длину, оно отдалённо напоминало берцовую кость, с той лишь разницей, что это было живое и дышащее существо. Из отверстий по бокам то и дело с лёгким свистом выходили потоки воздуха, слегка более тёплого и влажного чем тот, что был вокруг, и поэтому превращавшегося в пар. Спереди существа находилась розоватая пасть, из которой торчали три длинные иглы. Завершал картину спусковой крючок, крепившийся на так называемом «брюхе», плавно переходящем в рукоять оружия.

— Меняешь?

— Ну уж нет, мне эта вещица и самому нужна. К тому же, не ты ли только что говорил, что в этих краях небезопасно, а?

Странник насупился и ничего не ответил. Я же с некоторой опаской посмотрел на торчащий из его ладони нож. Лезвие выглядело внушительно и угрожающе, поэтому живострел в моей руке был как раз кстати. Никогда не знаешь, чего можно ожидать от очередного незнакомца. Он может казаться отличным парнем, но как только поймёт, что перед ним лёгкая добыча — нападёт без раздумий, а потом продаст твой скарб на какой-нибудь из ближайших платформ.

— Ладно, поговорили и хватит, мне уже пора. Удачи тебе, Артём.

Сказав это, мужик поднял с земли свой рюкзак и отряхнулся, после чего махнул рукой, скрывшись в темноте одного из тоннелей.

Несмотря на оружие в руках, чувствовал я себя неспокойно. То ли приближавшийся цикл давил на нервы, то ли действительно что-то странное было в этом незнакомце, но меня не покидало чувство, что нечто наблюдает за мной из темноты тоннелей, готовое наброситься в самый неожиданный момент. Со временем чувство лишь усилилось, поэтому я собрал пожитки и продолжил свой путь к платформе. Пройти оставалось совсем немного, а ожидание предстоящего отдыха на станции придавало сил.

***

Около ворот пятьдесят второй платформы меня ждало неожиданное открытие — вместо пары безликих, что должны были стеречь вход, там расположилась группа мужиков, столпившаяся около большого кострища, разведённого прямо на бетонном полу. Каждый из них был вооружён чем попало — костяные топоры, дубины, луки, кто-то даже имел при себе копьё с наконечником из самой настоящей стали. Но примечательней всего было то, что буквально у каждого прослеживались симптомы воздействия цикла — костяные пластины и белёсые наросты покрывали их тела почти целиком, на манер уродливого доспеха. Здраво прикинув, что новый цикл должен наступить в течение ближайшей пары дней, а до следующей платформы как минимум три привала, я всё же решил двинуться в сторону постовых. Заметив моё приближение, они тут же повскакивали со своих мест, при этом схватившись за оружие. Самый грузный из них вышел вперёд, держа при этом в руках украшенную множеством острых зубов дубину.

— Ты чьих будешь?

Голос мужчины звучал неприветливо и угрожающе, будто бы во мне он видел не простого путника, а потенциальную угрозу.

— Из Астафьевских я, проходчик.

— А к нам на кой ляд припёрся? Не видишь что ли, чэ пэ на платформе, впускать никого не положено.

— Хотел попросить цикл переждать, да карты обновить, вы то местные, вам всяко больше моего про здешние тоннели известно. Вы не переживайте, за неудобства вам с нулевой компенсацию пришлют, когда отчёт составлю.

Мужики переглянулись и стали тихо перешёптываться между собой. Я было уже хотел плюнуть и пойти дальше, в надежде найти по пути безопасную стоянку, как вдруг грузный постовой опять подал голос.

— Пошли, к смотрителю тебя отведём, переговорите с ним с глазу на глаз.

Кивнув своим товарищам он махнул мне рукой и мы вместе вошли на платформу через открывшиеся ворота. Внутри всё было очень плачевно — повсюду проступали следы расслоения, бетонные блоки косились и изгибались под неправильными углами, то тут то там из стен выпирали бледно-жёлтые наросты, что словно опухоли разрастались по улицам. Пару раз в своих странствиях мне доводилось видеть подобное — устройство Насонова иногда всё же даёт сбои и не может полностью нивелировать эффекты воздействия цикла. Однако здесь масштаб проблемы выглядел во много раз серьёзней, чем просто последствия единичного сбоя. Помимо всего прочего сильно напрягало отсутствие безликих — во время нашего пути ни один стальной истукан так и не показался в моём поле зрения. Спустя пару десятков минут блуждания по коридорам, мы всё же достигли массивной металлической двери, что отделяла кабинет смотрителя от остального блока. Мой спутник что-то набрал на механической клавиатуре возле интеркома и оттуда послышался едва различимый голос.

— …Да?..

— Тут к вам гость, говорит, что проходчик, хочет перекантоваться у нас на станции.

— …Пусть войдёт, останься возле двери, я поговорю с ним лично.

После этих слов массивная стальная дверь стала медленно подниматься вверх, позволяя мне пройти внутрь для встречи со смотрителем. Сопровождающий остался у входа, напоследок бросив в мою сторону настороженный взгляд.

Пройдя немного дальше по открывшемуся коридору, я упёрся в единственную находившуюся здесь дверь и осторожно постучал в неё.

— Войдите

Голос по ту сторону принадлежал глубокому старику и не вызывал чувства опасности, однако ощущение чего то неправильного, что царило в этом месте, не покидало меня даже в блоке смотрителя.

Войдя в кабинет я оказался в просторном помещении, стены, пол и даже потолок которого были обиты множеством толстых стальных пластин, что, по видимому, позволяло этому месту даже в отсутствие аппарата Насонова пережидать цикл без каких либо последствий.

За письменным столом сидел сгорбившийся старик, одетый в старую фуражку и тёплый бушлат — стандартную униформу любого смотрителя платформы. Увидев меня он медленно привстал, после чего, облокачиваясь на письменный стол, направился к центру комнаты, осматривая меня при этом с головы до ног.

— Моё имя Вячеслав Левицкий, двадцать восьмой смотритель платформы. С кем имею честь говорить?

— Артём Беличев, проходчик.

— Ну что же, добро пожаловать, Артём. Как видишь, устройство Насонова на нашей платформе работает с перебоями, поэтому не советую тебе оставаться здесь надолго, да и местные не будут рады лишнему рту, тут уж сам понимаешь.

Старик проговорил это, почёсывая одну из костяных пластин на своём запястье и недовольно кряхтя после каждого сказанного предложения, будто бы произношение слов давалось ему с большим трудом.

— А ты вообще чьих будешь?

— Я из Астафьевских, платформа 34б

— И какими же судьбами к нам?

— Прокладываю маршруты для цикловых. Чёрт знает, зачем им в такие дали нужно лезть, но приказ есть приказ.

— Может хотят паранерв через нас протянуть? Ежели так, то это просто отлично, хоть какая то связь будет с дальними платформами.

Во время разговора я внимательно осмотрел своего собеседника. То, что изначально было принято мной за строгое соблюдение униформы, оказалось вынужденной необходимостью — из-под бушлата то и дела выглядывали разрастающиеся, грубые шрамы, готовые в скором времени превратиться в костяные наросты. Страшно подумать, как выглядит среднестатистический житель платформы, если даже сам смотритель уже почти не может скрывать последствия воздействия цикла на свой организм.

— А что у вас с безликими?

Я немного колебался, думая о том, стоит ли спрашивать о подобном у смотрителя, но любопытство всё же взяло верх.

Старик глубоко вздохнул.

— После последней атаки со стороны порождений наш блок пребывает в очень плачевном состоянии. Безликие были растерзаны, а резчиков, чтобы новых сделать, у нас отродясь не было. Будем ждать вестей от нулевой, авось пришлют кого-нибудь на подмогу.

Сказав эти слова, смотритель прикрыл рот рукой, закашлявшись, и я мельком успел увидеть небольшие капли крови на его ладони.

— Если всё же решишь остаться на платформе, советую переждать цикл в старом инженерном цехе — там заденет меньше всего. С утра двинешь по главной до сто пятьдесят четвёртой, карту тебе отдадут часовые. Там люди приветливые, так что волноваться не о чем.

Я ещё раз взглянул на старика и, немного подумав, всё же решил принять его предложение.

— Вот и отлично. Тебя сопроводят до цеха и покажут, что да как. Приятно было пообщаться, но дела не ждут.

С этими словами старик опять уселся за старый стол и стал перебирать какие то бумаги, всем своим видом показывая, что мне уже пора.

На выходе из блока меня уже ждала пара охранников, подобно остальным покрытых многочисленными костяными наростами. Увидев их в первый раз я было отшатнулся от неожиданности, но тут же взял себя в руки. Когда мы шли до цеха через многочисленные коридоры блока, в глаза бросалось кое-что странное. За всё время пути мы не встретили ни одного прохожего. Улицы были пусты, словно платформа вымерла.

— Комендантский час, — сказал один из сопровождавших, увидев в моих глазах немой вопрос. Подобный ответ хоть и был весьма банальным, но всё же принёс некоторое успокоение.

Преодолев немало запутанных коридоров, мы, наконец, оказались у небольшой, но на вид крепкой двери из чистой стали, пусть и потрёпанной временем. Введя что-то на соседней панели, охранник повернул вентиль и с громким скрежетом проход открылся и перед нами предстала чёрная темнота коридора. Один из спутников раскрыл подсумок и, достав оттуда электрический фонарь, протянул его мне.

— Иди первым, светить будешь

Взяв устройство, я нехотя шагнул во мрак, но тут же услышал за своей спиной звук закрывающейся двери.

***

— Что это за шутки? Откройте дверь! Нападение на проходчика карается законом нулевой платформы! Вы меня слышите? Эй!

Я прекрасно понимал, что для местных мои угрозы были не больше, чем просто пустой звук.

В тот момент мы находились в порядка пятидесяти привалах от ближайшей подконтрольной властям платформы, поэтому помощь пришла бы ещё очень нескоро. Я огляделся. Стены, пол и даже потолок помещения были покрыты молодой костью, уродливыми опухолями прораставшей прямо через бетон. Стальная обшивка на стенах проржавела и сгнила, давая циклу возможность беспрепятственно захватить это место. Огромные коридоры цехов, залитые тусклым светом ламп накаливания, вызывали чувство страха и иррациональной тревоги перед тем, что может скрываться в их глубинах. Где-то в темноте раздавался пронзительный скрежет ржавых опорных балок, тут же эхом проносясь всему цеху. Оставаться здесь было небезопасно и я стал думать, что делать дальше. Если это стандартная застройка платформы длительного проживания, то и коридоры, соответственно, должны располагаться по типовому проекту, так ведь? И если я пройду к торцу производственных помещений, то несомненно упрусь в технический выход, коридоры которого должны вести в Костилище напрямую. В памяти тут же начали всплывать воспоминания о том, как в детстве я со своими друзьями пробирался за периметр через подобные тоннели, не взирая на запреты родителей. Как мы, прокрадываясь мимо безликих, считали двери подсобных помещений, чтобы не заплутать в длинных коридорах производственного цеха. С этими мыслями я и направился в темноту заброшенного строения.

Атмосфера запустения и редкий скрежет проржавевшего пола давили на разум, отвлекая от поставленной задачи. Согласно моим препдположениям, выход находился за восьмым поворотом от главного производственного цеха. Нужно было сосредоточиться. Поворот направо, первая дверь, поворот налево, вторая дверь, спуск вниз, третья дверь, коридор… Коридор. Нечто вызвало во мне лёгкую дрожь, когда я преодолел очередной поворот. Воздух здесь был затхлый и сырой, пропитанный зловонным смрадом и тем, что я научился распознавать почти мгновенно за время работы проходчиком. Смертью. Луч фонаря скользнул по стене и выхватил на ней нечто выпуклое и пульсирующее. Кокон, сотканный из переплетающихся костей, словно опухоль выпирал прямо из бетонной стены. В его очертаниях было что-то тревожное, едва уловимое. Голова, изогнутая под странным углом, руки, словно бы вытянутые в мольбе. Осветив коридор, я увидел десятки, если не сотни точно таких же наростов, оплетавших стены, пол и даже потолок. Ужасающая догадка возникла в моей голове, заставив отшатнуться. Пятно света скользнуло дальше и быстро уперлось в полотно мрака, закрывшее собой проход вперёд. Тьма, царившая там, была чем-то большим, чем простым отсутствием света. Страх, ужас или нечто иное, находившееся за гранью человеческого понимания, не давали сделать и шагу, как вдруг из дальнего конца коридора послышался едва различимый голос.

— Артёёём…

Постепенно, один за другим, отовсюду стали раздаваться странные щелчки, напоминавшие звук ломающихся костей. Воображение тут же подкинуло картины ужасающих чудовищ, сворачивавшихся в спираль и ломающих самих себя лишь затем, чтобы подобно огромному червю пробираться через норы по тёмным уголкам заброшенных тоннелей. Но больше всего раздающиеся звуки напоминали то, что издают… Суставы. Когда отец постарел, в нашей квартире то и дело стали раздаваться громкие щелчки, представлявшие из себя хруст стёртых суставов. Щёлк. Отец встал со своего кресла и пошёл в соседнюю комнату, проверить как себя чувствует больная мать. Щёлк. Отец проснулся и стал собирать вещи перед уходом на работу. Щёлк. Отец встал со стула прямо в разгар праздника, чтобы произнести тост. Щёёёёлк....

С протяжным щёлкающим звуком из темноты показалась голова отца. Он посмотрел на меня с выражением лёгкого беспокойства и даже некоторого сочувствия. Уголки губ на старом, сморщенном лице были опущены, словно гримаса потрепанной театральной маски.

— Артёмка, ну ты опять за старое? Ну сколько раз тебе можно говорить — не смей больше лезть в эти тоннели. Я прекрасно знаю, что ты со своими дружками собирался опять выйти за периметр. Что, хочешь закончить как Гена Зубарев? Ты же знаешь, что случилось с Геной Зубаревым, соседским мальчиком? Ты же знаешь, что случилось с Геной Зубаревым, соседским мальчиком? Ты же знаешь, что случилооо.....

Словно бы заевшая пластинка, голос из темноты исказился и завис на одной протяжной ноте, становившейся всё громче и громче. Лицо отца приблизилось и вслед за ним из плотной тьмы показалась шея, собранная из множества позвонков, что издавали лёгкий щелчок в такт судорожным изгибам непропорционально маленькой головы. Она всё приближалась и вот уже практически достигла моего лица, как вдруг громкий визг из кармана плаща привёл в чувство. Ищейка разрывалась от крика и я был уверен, что взгляд маленького существа был направлен прямо на находившуюся в темноте тварь.

Судорожно выхватив из кармана живострел я не глядя выпустил иглу в сторону приблизившейся головы. Та извернулась и отскочила в сторону, издав при этом протяжный крик, от которого тут же заболела голова, а барабанные перепонки были готовы взорваться. Клочья кожи свисали с уродливого черепа, в пустых глазницах которого копошилось нечто влажное и пульсирующее. Шея твари стала ещё длиннее и вот вот была готова ринуться в атаку, когда я вновь вскинул оружие и нажал на спусковой крючок. С лёгким свистом живострел исторгнул из себя вторую иглу, что тут же скрылась где-то в глубине коридора. Оттуда тут же послышался протяжный вой и длинная шея чудовища начала медленно отступать во мрак. Под истошные крики раздиравшейся в кармане ищейки, я побежал.

Преодолевая поворот за поворотом, мне всё чаще мерещились многочисленные тени, прятавшиеся среди мусорных куч и проржавевших дверей. Они будто ждали удобного момента, чтобы разом накинуться на уставшую и истощённую добычу. Ищейка прекратила кричать, но сердце всё также бешено колотилось, заставляя бежать всё дальше и дальше вглубь заброшенных цехов. Когда впереди показался проблеск тёплого света, огня, безопасности я без раздумий рванул в его сторону. Сердце бешено стучало, лёгкие горели огнём, но чувство радости и эйфории от того, что мне наконец удалось найти клочок спокойствия среди непроглядного мрака придавали сил. Добравшись до цели, я остановился. У костра сидел немолодой бородатый мужчина с растрёпанными волосами, крепко сжимавший в руках самодельное копьё. Старый порванный комбинезон ярко контрастировал с грубо сделанной костяной бронёй, что покрывала тело незнакомца. Дыхание всё ещё не восстановилось после длительного бега и я сделав глубокий вдох, прерывисто закашлялся. Встрепенувшись, незнакомец тут же направил копьё в мою сторону и оскалился, обнажив зубы. Пасть живострела смотрела прямо ему в грудь и я был готов в любой момент нажать на спусковой крючок.

— Ты… Кто ты такой? - лёгкие всё ещё болели и мне с трудом удавалось произносить слова.

Мужчина немного отошёл назад и вскинул голову, будто бы прислушиваясь. Спустя пару секунд, он медленно убрал копьё и посмотрел мне прямо в глаза.

— Здесь небезопасно, нужно уходить.

Незнакомец медленно повернулся ко мне спиной и шагнул в темноту одного из коридоров. Немного поколебавшись, я всё же решил последовать за ним, держа своё оружие наготове.

Спустя пару минут блуждания в темноте, мы оказались в большом просторном помещении, у стены которого находилась грубо сделанная из множества стальных листов хижина. Я сразу подметил, что в такой можно спокойно переждать цикл, не боясь того, что прибор Насонова даст очередной сбой. Мужчина открыл ключом дверь и жестом пригласил меня войти внутрь, после чего зашёл сам и запер за собой замок. Я всё также не спускал с него взгляд, крепко сжимая в своей руке живострел, но всё же мельком осмотрел комнату. Вокруг всё выглядело весьма плачевно. Несколько стальных ящиков заменяли столы и стулья, а где-то в дальнем углу виднелся металлический каркас кровати с накинутой на неё простынёй. Прямо около двери располагался стеллаж, доверху набитый разнообразными банками и хозяйственным инструментом. Выбрав ящик покрепче, я присел на него и вопросительно посмотрел на своего собеседника. Тот что-то пристально разглядывал через глазок дверной глазок и, видимо, удовлетворившись результатом наблюдений, облегчённо выдохнул, присев напротив меня прямо на бетонный пол и став сбивчиво говорить.

— Моё имя… Меня зовут Андропов Виктор Михайлович, бывший цеховой пятьдесят второй платформы.

— Что здесь происходит? Почему вы находитесь здесь, а не выполняете свои прямые обязанности?

Виктор тихо усмехнулся и провел рукой по своему лицу.

— С чего бы начать… Я уже как второй цикл скрываюсь в этих тоннелях от толпы безумцев снаружи, в то время как среди коридоров за мной охотится порождение из костей. Понятного мало, но начну по порядку.

Цеховой отложил копьё и слегка наклонился вперёд, внимательно вперившись своим взглядом прямо мне в глаза.

— Всё началось с того, что добытчики принесли из-за периметра странное существо, которое, как они сказали, поможет решить проблему голода среди населения. Кто-то был против, кто-то рукоплескал своим "спасителям", но больше всего это заинтересовало смотрителя. Как только это... "нечто" выросло, чёртов кретин распорядился срезать с него куски мяса и раздавать людям вместо пищевой смеси. Вот только эта тварь… Она медленно сводила с ума тех, кто жрал это чёртово мясо. Проникало в их головы и заставляло поклоняться ей как грёбанному божеству. Совсем недавно смотритель окончательно сбрендил и, повелеваясь воле своего нового бога, повредил прибор Насонова. Теперь мы все здесь гниём заживо в этих стенах! - голос цехового буквально срывался, а во взгляде ясно читалась нескрываемая злоба, - Но не всё потеряно, нет! На платформе осталось полно народу, что как и я не поддались влиянию твари. Вместе мы сможем победить! Мой план таков — нужно пробраться в генераторную и взглянуть на аппарат Насонова. Я знаю, как он устроен и смогу его починить, потом мы получим доступ к электросети и сможем…

— Послушай, допустим, я тебе поверил. Но соваться снова в эти проклятые коридоры будет самоубийством. В стенах твоего убежища мы сможем переждать ещё как минимум три цикла, за которые меня хватятся и сюда наверняка успеет подоспеть помощь. Я не хочу снова рисковать жизнью ради призрачной возможности что-то противопоставить толпе безумцев!

— Да как же ты не понимаешь! Платформа умирает и мы должны что-то сделать! Все здесь будут обречены, если мы срочно что-нибудь не предпримем!

Андропов стал переходить на крик и я заметил в его глазах нечто, вызвавшее у меня тревогу. Безумие. Словно бы бывший цеховой окончательно сошёл с ума за то время, что провёл в этих заброшенных тоннелях.

Цеховой поднял с земли копьё и вскочил со своего места. Спустя пару мгновений он достал откуда-то пыльный мешок и направился к стеллажам, став спешно сгребать разложенные на них припасы.

— Я не хочу ждать здесь, пока безумцы ищут нас. Когда они узнают, что та тварь не сцапала тебя, то лично придут завершить начатое. Так что выбирай, Артём, либо ты будешь послушно ждать своей смерти, либо же пойдёшь со мной и попытаешься хоть что-нибудь предпринять.

Я оценил свои возможности. Если сказанное Андроповым было правдой, то времени действительно было в обрез и действовать следовало незамедлительно. Достав из кармана ищейку, я увидел, что глаз существа периодически направлялся то в одну, то в другую сторону, словно бы следя за движениями чего то достаточно быстрого, чтобы за секунду преодолевать расстояние целого коридора.

— Так что, ты со мной?

Ещё раз взглянув на Андропова, я громко вздохнул и покрепче сжал в руке живострел.

***

Ищейка в моей руке издавала тихий писк каждый раз, когда мы проходили очередной поворот. Её единственный глаз то плавно скользил по кругу, то резкими прерывистыми движениями ходил из стороны в сторону, словно бы то, на что был направлен её немигающий взгляд, играло со своей добычей, намеренно запутывая следы. Тени, до этого едва различимые, теперь мерещились мне на каждом шагу. Они возникали среди дверных проёмов, вентиляционных шахт, прятались за разбитыми станками и остовами проржавевших конвейеров. В очередной раз краем глаза заметив движение за грудой коробок, я вскинул живострел и прицелился в сторону предполагаемой опасности. Кто бы там ни был, ему было некуда отступать — впереди был тупик, а мы стояли у единственного выхода. Неожиданно, рука Андропова опустилась мне на плечо, застав вздрогнуть и отшатнуться.

— Ты как?

Я нервно шикнул и снова обернулся в сторону коробок, но там уже было абсолютно пусто.

— Я знаю, Грайя может пудрить мозги, но ты главное…

— Грайя?

— Та тварь, что преследовала тебя в тоннелях. Местные дали ей прозвище, что-то связанное со старыми сказками.

Я с опаской взглянул на Андропова. Мне захотелось задать ему несколько вопросов, но чувство тревоги, преследовавшее прежде, неожиданно усилилось. Тени уже не скрываясь стали мелькать где-то на периферии зрения. Призраки прошлого или же предзнаменования цикла — само их присутствие давило на разум, вызывая головокружение и сильную головную боль. Цеховой тоже почувствовал неладное и мы молча в ускоренном темпе двинули к месту назначения. За очередным лестничным пролётом нас встретила герметичная стальная дверь с большим запорным механизмом. Андропов тут же бросился к ней и, используя копьё в качестве рычага, быстро вскрыл электронную панель на стене неподалёку. Пока мой спутник копошился в проводах загадочного устройства, я, покрепче сжав в руке живострел, облокотился на одну из стен в попытках подавить очередной приступ головной боли. Спустя пару минут раздался протяжный писк и дверь начала медленно открываться. Андропов жестом подозвал меня к себе и стал протискиваться в генераторную через ещё не до конца открывшийся проход. Я успел краем глаза заметить тусклый свет мерцающего пламени в темноте представшей перед нами комнаты, как вдруг кто-то неожиданно толкнул меня в спину. Я пошатнулся и чуть было не упал навзничь, но, успев опереться на стену развернулся, вытянув живострел в сторону угрозы. Передо мной стояло вооружённое дубиной существо, с ног до головы покрытое многочисленными костяными наростами. Огромное и нескладное, оно больше напоминало очередное порождение, но в покорёженной фигуре и очертаниях всё же прослеживались человеческие черты. Ударом дубины уродец выбил оружие из моих рук и то отлетело в сторону, тут же скрывшись в темноте коридора. В отчаянной попытке контратаковать, я бросился вперёд, выкинув правую руку вперёд. Кулак столкнулся с одной многочисленных костяных пластин на голове уродца, послышался хруст и что-то болезненно заныло в районе кисти. Несмотря на встреченное сопротивление, удар был достаточно сильным и заставил нападавшего отступить на несколько шагов назад. Откуда-то сзади послышался звук падающего тела и я инстинктивно обернулся. Андропов лежал на полу в дверях открывшегося прохода, в то время как бок ещё одного уродца, нависшего над ним, был проткнут остриём костяного копья. Тёмная кровь толчками выходила из раны, но даже израненное, существо продолжало наносить удар за ударом по лежащему на земле цеховому. Я хотел броситься на помощь, но почувствовал резкую боль в районе виска и темнота тут же приняла меня в свои объятия.

***

Голова ужасно болела, сознание плыло и в водовороте нескладных мыслей раздавалось множество различных голосов. Гомон толпы, стоны умирающего, грозные интонации читавшего приговор. Перед глазами замелькал целый калейдоскоп разнообразных фигур — толпа людей, искажённых страшной болезнью, что вывернула их скелеты наизнанку, с остервенением избивала лежащего на земле Андропова. Только сейчас, когда от него остались лишь уродливые ошмётки, я понял, что костяная броня цехового была не импровизированным доспехом, а полноценной частью его тела.

— Наш гость очнулся. Ну же, приведите его в чувство!

Один из уродцев подошёл ко мне вплотную и брызнул в лицо чем-то холодным, на что я тут же непроизвольно дёрнулся. Но лишь затем, чтобы понять, что привязан к стулу несколькими верёвками из сплетённых между собой сухожилий.

Посреди комнаты стоял смотритель и с интересом разглядывал то, что оставалось от Андропова. У дальней стены виднелся огромный механизм, прибор Насонова, чьи провода оплетали стены комнаты, словно огромная паутина. Протяжные скрипы и скрежет исходили из его глубин, будто бы тот был готов в любой момент отключиться, обрекая всех жителей платформы на участь похуже самой смерти. Расставленные повсюду свечи давали тусклый, приглушённый свет, превращая это место в импровизированный храм, подобный одному из тех, что резчики возводили на нулевой платформе.

Смотритель повернулся ко мне и, опираясь на небольшую трость, неспешно зашагал, жестикулируя при этом свободной рукой. В тоже время я краем глаза заметил, как из щели между косяком и приоткрытой входной дверью ко мне медленно выползал живострел, неуклюже шевеля выдвинувшимися из брюшка педипальпами. Я был готов взреветь от счастья, увидев старого друга, но тут же сдержал этот сиюминутный порыв.

— Я понимаю, что у тебя может сложиться неправильное мнение о происходящем. Предвосхищая один из вопросов — да, я действительно подкорректировал работу прибора Насонова, но сделал это отнюдь не по собственной прихоти.

Старик подошёл поближе и слегка приспустил рукав рубашки, показав плотный костяной рукав, до этого скрытый под слоем одежды.

— Стоял вопрос выживания. Многие платформы опускались до каннибализма, грабежа, разбоев. Мы же предложили людям новый путь — возможность адаптироваться. Отключая прибор на несколько секунд за цикл, я дал нашим организмам видоизмениться, подстроиться под новые условия. Безусловно, безликие не допустили бы подобного, поэтому, как бы это ни было прискорбно, от них пришлось избавиться. Признаю, это было поспешным и необдуманным решением с моей стороны, потому что, в результате, мы оказались беззащитны перед костяными порождениями, что всё чаще стали проникать на платформу через периметр. Настоящим благословением для общины стало то, что добытчикам удалось найти Грайю. Она была совсем крохотной, когда мы принесли её сюда. Но с тех самых пор, как существо подросло и приняло нас, как часть своей семьи, нападения прекратились. Да, такое решение требовало больших жертв — ей нужна была пища, поэтому гостей приходилось направлять в старые цеха.

В глазах всё ещё плыло, но я стал постепенно приходить в себя. Нужно было срочно отвлечь смотрителя от ползущего в мою сторону живострела.

— Коконы… Кто эти люди? К вам не могло приходить так много путников.

Смотритель несколько замялся, но все же ответил на поставленный вопрос.

— Понимаешь, некоторые мои подопечные не поняли наших мотивов и стали проявлять враждебность. Поэтому пришлось немного подсократить население платформы. Не волнуйся, Грайя заботится обо всех существах в своих владениях, так что их участь гораздо милосерднее, чем смерть.

В голове сразу всплыли наставления отца. Он каждый раз избегал деталей, но даже в малом возрасте мне было понятно, что попавшие в лапы порождений были обречены на то, что когда-то люди называли адом. В детстве я ещё не понимал, что значит это слово, но теперь, с каждым прожитым днём, у меня возникает всё больше догадок на этот счёт.

— Я не сошёл с ума и не был одурманен, как наверно пытался убедить вас ныне покойный Андропов. Более того, он сам долгое время был одним из лучших неофитов нашей общины. Я видел в нём своего преемника, можно даже сказать сына. И как жаль, что в определённый момент наши мнения по поводу способов достижения наших целей разошлись. В то время как я считал цикл благословением, Андропов был склонен утверждать, что его последствия лишь тормозят наше развитие, а еретические ритуалы резчиков помогут обрести так называемое «совершенство». Из-за своих взглядов он обезумел и, в конце концов, попытался меня убить. Конечно, его попытка обернулась провалом — в результате предатель сбежал в цеха, как никто другой зная о всех скрытых тоннелях и проходах этого места, из-за чего нам так и не удалось его выследить. Мы надеялись, что Грайя позаботится о нём, но, как видишь, надежды были тщетны.

Смотритель обошёл лежащего на земле Андропова, почти что с презрением бросив взгляд на бездыханное тело цехового. Между тем, ловко вскарабкавшись по штанине, живострел осторожно стал разрезать верёвки на моих руках при помощи костяного нароста в навершии своей пасти.

— Сейчас, когда предатель наконец найден, а приговор приведён в исполнение, вся община сможет вздохнуть спокойно. Я вижу в тебе большой потенциал, Артём. Нам всем нужны люди, способные нести другим свет нашей веры и ты как никто другой подходишь на эту роль. В благодарность за помощь в поимке отступника, мы дадим тебе возможность лично увидеть, на что способен цикл. Гордись! Ибо ты первый из иных платформ, кому выпадет честь принять подобный дар!

Плотные сухожилия плохо поддавались тупому острию костяного нароста на голове живострела, но, спустя пару секунд, ему всё же удалось высвободить мне одну руку. На мою удачу, смотритель самозабвенно продолжал говорить, будто бы не замечая ничего вокруг, в то время как окружившие его уроды как заворожённые внимали речам своего лидера.

— Костяные порождения невосприимчивы к преобразованию, а значит, при должной осторожности, мы тоже сможем получить иммунитет. Ещё немного и все жители общины смогут спокойно существовать невзирая на опасности, царящие за периметром. Более того — наши миссионеры уже направились нести слово прогресса к другим платформам, дабы у каждого была возможность встать на истинный путь!

Я взглянул в глаза старику и увидел в них лишь безумную одержимость. Тени, нет, люди, обречённые на вечные мучения снова сгустились позади меня, впившись своими немигающими взглядами. Если не остановить смотрителя, то скольких ещё постигнет подобная участь? Десятков? Сотен? Тысяч? Голова разрывалась от криков приближающегося цикла, не позволяя сконцентрироваться. Живострел послушно вполз в больную ладонь, дав шанс запросто пристрелить старика прямо здесь. Но что потом? Его прихвостни сразу же убьют меня и продолжат дело погибшего лидера. Андропов мёртв, прибор починить некому. Их нужно как-то остановить. Думай, думай!

— И сейчас ты узришь величие цикла! Вкусишь его дары и присоединишься к нашей пастве! Ибо на то воля Костилища!

Речь смотрителя всё сильнее стала походить на бредни сумасшедшего, стены заходили ходуном, а откуда-то раздались протяжные стоны и крики, множество отдалённых криков. Начинался новый цикл, принося с собой страдания бесчисленного множества людей, застрявших между жизнью и смертью.

И я сделал первое, что пришло мне в голову.

Высвободив руку, почти мгновенно перехватил оружие и выпустил последнюю иглу из пасти живострела прямо в прибор Насонова, стоявший на противоположном конце комнаты. Тот натужно загудел и, спустя пару мгновений, что-то в нём навсегда остановилось, прекратив движение древних механизмов. Всё произошло настолько быстро, что никто даже не успел вскрикнуть. Уродцы с ужасом смотрели на то, как разрастающиеся словно цветок кости поглощали их одного за другим. Смотритель исступлённо кричал, в то время как стены приближались к нему, медленно затягивая в уже поросший опухолями бетон.

Когда тело старика полностью скрылось среди наростов, я не мог даже пошевелиться. Стул, к которому меня привязали, намертво врос в спину, словно бы став вторым позвоночником. Переплетения нервов потянулись из разрастающихся стен и начали проникать прямо в голову, болезненно разрывая череп и словно паразит множественными нитями обвивая его со всех сторон. Кожа покрывалась рубцами, что тут же становились чудовищными бледно-жёлтыми костями, закрывавшими собой всё моё тело на манер кокона. Боль сотнями мелких игл пронзала и без того потрёпанное сознание. Я с надеждой ждал того самого момента, когда страдания наконец прекратятся и организм не выдержит такого напряжения, одарив меня вечным сном. Но, когда мозг уже был готов отключиться, я услышал их. Голоса. Бесчисленное множество голосов раздавались отовсюду. Они стонали, молили и рыдали, пытаясь перекричать друг друга, словно бы зовя помощь, которая никогда не придёт. И среди них выделялся один, что был мне до боли знаком. Это был голос Генки. Зубарев всё продолжал кричать, даже спустя столько лет заточения. Его боль не стихала ни на минуту, он продолжал страдать всё также сильно, как и тогда, в далёком детстве. Как и в тот самый момент, когда оступившись, упал с лестничного пролёта на добрых два этажа вниз, сломав при этом ногу. Как и в тот самый момент, когда сквозь боль пытался доползти до родной платформы, но начинающийся цикл лишил его последней надежды на спасение. Я всё это видел, чувствовал каждой клеткой своего агонизирующего тела. Ощущал боль сотен, тысяч, миллионов людей, заточённых здесь, в то время как их крики эхом отдавались в моём сознании, постепенно заполняя его без остатка.

Отец всегда называл меня беспечным, говорил, что у меня никогда не получалось осознать той опасности, что несёт в себе цикл. Но теперь, спустя столько лет, я, наконец, понял то, что он хотел мне сказать.

И закричал.

Безликий

Старший брат всегда был моим примером для подражания. Будучи старше на десять лет, он, когда я только только сел за школьную скамью, уже слыл главной гордостью нашей платформы. Ему предрекали будущее знаменитого проходчика, первооткрывателя, командующего отрядом добытчиков. Стоит ли говорить, что с раннего детства он был не только моим кумиром, но также защитой и опорой. Во дворе каждый ребёнок боялся и уважал его, поэтому никто не посмел бы и пальцем тронуть брата будущего проходчика. В моей памяти ещё свежи воспоминания того, как он часто брал меня с собой за периметр, чтобы мы вместе после цикла охотились на расползавшихся дрогней и перекатов. Никто из родителей не ругал нас за это — подобные вылазки воспринимались ими как первые шаги молодого дарования к его мечте стать командиром группы добытчиков.

И стоит ли говорить, что я испытал в тот момент, когда нашей семье пришло известие, что из брата собираются сделать очередного безликого. Отец был в ярости. Он кричал и бросался с кулаками на пришедших в наш дом офицеров, уводивших моего брата из родного блока. С тех пор я его больше не видел. Мать сквозь слёзы пыталась объяснить мне, что безликие это наша надежда и защита, что без них мы бы все погибли от ужасных чудовищ, приходящих вслед за каждым прошедшим циклом. Однако маленькому мне было невдомёк, почему ради создания бездушной машины понадобилось забрать именно моего родного и единственного брата.

Отец так и не смог пережить потерю — вечные пьянки и истерики стали частыми гостями в нашем доме. В один из рабочих дней он в очередной раз пришёл на смену, будучи вусмерть пьяным, в результате чего попал прямо под работающий станок. Смерть была мгновенной. После этого происшествия мать окончательно заперлась в себе. Оставленный без присмотра и хоть какой бы то ни было поддержки, я стал искать её среди друзей и знакомых со своего родного двора, однако и там всё было не спокойно, словно бы с уходом из нашей жизни брата всё хорошее, что было в этих стенах, навсегда исчезло. Сергей Астафьев, по прозвищу «Рыжий», сколотил банду хулиганов в отсутствие какого бы то ни было контроля со стороны старших. Взрослые боялись что либо предпринимать — отец Сергея был смотрителем и по наводке сына мог доставить немало бед обычному жителю платформы. Побои, поборы и систематические издевательства стали преследовать почти каждого, кто не состоял в их так называемой "банде" и я не стал исключением. В очередной раз прячась от хулиганов в технических тоннелях производственного цеха, я полностью ушёл в свои мысли и даже не заметил, как Сергей со своими дружками появились из-за поворота. Не успел я броситься наутёк, как они быстро окружили меня и Рыжий с мерзкой ухмылкой вышел из толпы, поигрывая в руках сделанным из нескольких спаянных болтов кастетом.

— Нехорошо, Саня, нехорошо. Вроде уже взрослый пацан, а так своих друганов кидаешь. Тут слушок прошёл, что тебе пару лишних чеканок от матери перепало. Так это или нет?

— У меня нет с собой денег.

Прозвучало это очень тихо и неуверенно, ведь мать действительно в тот день дала мне несколько чеканок — скудная зарплата столовской кухарки позволяла ей баловать своего единственного оставшегося сына хотя бы раз в цикл.

Как только я это произнёс, один из дружков Рыжего ударил меня под дых, заставив от боли согнулся пополам.

— Не ври мне, чепушила! Я прекрасно знаю, что твоей матери выплачивают пособие за потерю дорогого сыночка.

В груди тут же вскипела ярость. Услышав, как хулиган говорит о брате, я было ринулся вперёд, пытаясь достать его неумелым выпадом, но тот отскочил в сторону и выверенным ударом ноги повалил меня на землю.

— Шутить вздумал? Ну всё малой, допрыгался. Пацаны, покажите-ка нашему герою, где его место.

Толпа смеясь и гогоча стала медленно смыкаться надо мной, как вдруг откуда-то раздались грузные шаги и протяжный лязг металла. По коридору неторопливой походкой шёл один из безликих, медленно приближаясь в нашу сторону. Хулиганы на секунду застыли в изумлении, не зная, что же делать дальше. Рыжий лишь ухмыльнулся и, выпятив грудь, шагнул вперёд, став зачитывать один из протоколов, которыми смотритель отдавал приказы безликим, явно подсмотренный в выданных отцу инструкциях.

— Приказываю продолжить патрулирование! Идентификационный код три пять девять шесть а, три девять… Ээээй, отпусти!

Безликий взял хулигана за грудки и поднял так высоко, что тот едва ли не доставал головой до потолка. Свита дворового хулигана тут же разбежалась в разные стороны, в мгновение ока скрывшись среди запутанных технических тоннелей.

Я заворожённо наблюдал, как стальной истукан буравил Сергея взглядом своих отсутствующих глазниц. Что-то едва знакомое читалось в его движениях, будто бы я уже видел их прежде множество раз. Меня охватило странное чувство, похожее на ностальгию, очень и очень печальную, пропитанную горем и бессонными ночами, но в то же время переполненную надеждой. Когда динамик на гладкой стальной маске начал издавать прерывистые шипящие звуки, я сразу всё понял. Среди помех и статики отчётливо слышался грозный человеческий голос. Слов разобрать было невозможно — многие посвятили жизни на то, чтобы систематизировать речи безликих, но мало кто смог достигнуть в этом хоть каких бы то ни было результатов. Тем не менее, этот голос я узнал бы из тысячи. Он принадлежал моему старшему брату. С силой отбросив Сергея, безликий продолжил своё патрулирование и направился дальше по коридору, даже не оглянувшись. Мне только и оставалось смотреть ему вслед, в то время как слёзы ручьём текли по моему лицу.

***

Прошло три недели. Сергей со своей свитой меня больше не тревожили — после произошедшего во дворе стали ходить слухи, что мне в руки попал очень секретный и очень могущественный протокол, способный заставить безликого выполнить любой приказ, из-за чего даже самые отвязные хулиганы побаивались иметь дела с имеющим такую власть мальчишкой. В рассказы о том, что я как-то смог подчинить своей воле патрульного никто из взрослых так и не поверил — сломанную руку Сергея списали на неудачное падение, что, однако, было не так далеко от правды. Более того, смотритель лично отчитал сына за несоблюдение правил безопасности и проникновение на охраняемую территорию. Я же с тех пор стал внимательнее всматриваться в патрулирующих нашу платформу безликих. Они больше не казались мне бездушными машинами, напротив — в некоторых их действиях я видел проявления индивидуальности, можно даже сказать, человечности. Кто-то подолгу задерживался возле жилых блоков, слушая голоса прохожих и крики малышни. Кто-то стоял задумчиво, изредка пошаривая рукой по отсутствующим карманам, словно пытаясь выудить оттуда пачку сигарет. А кто-то лишь смотрел на огромные ворота периметра, будто бы вслед давно ушедшей мечте. Однажды, в один из таких моментов, мне хватило смелости подойти к нему и взять за руку. Тот лишь на несколько секунд повернул голову в мою сторону, после чего продолжил смотреть на закрытую гермодверь, осторожно сжав протянутую ему ладонь своими стальными пальцами.

Метастазы

Старый резчик стоял посреди просторного зала в окружении группы подростков, выстроившихся перед ним в линию, словно на торжественном параде. Повсюду на стенах висело множество плакатов с написанными на них красной краской лозунгами - "Чистый ум - залог прогресса! ", "Великие свершения начинаются со школьной скамьи!", "Наши светила!". Досье каждого из стоявших перед ним "светил" старик уже знал наизусть. Вся эта помпезность, застывшие в томительном ожидании учителя и родители вызывали у старца лишь лёгкое раздражение. Для него самым главным моментом сего мероприятия была возможность лично встретиться с теми, кто в дальнейшем под его руководством сможет постичь сложнейшее искусство повелевания не только человеческим телом, но и самой костью, представляющей собой основу всей жизни. Царившее же повсюду напряжение и выжидательные взгляды претендентов лишь мешали сосредоточиться. Тяжело вздохнув, старик шаркающей походкой прошёлся вдоль выстроившихся учеников, внимательно всматриваясь в лица каждого из них. Лучшие из лучших, они стояли в ожидании, направляя на него взоры своих любопытных глаз.

Резчик был разочарован.

Помимо любопытства, во взглядах ребят он видел нечто отталкивающее, то, что вызывало у него презрение. Чувство превосходства. С лёгкой ухмылкой и едва скрываемым пренебрежением каждый из них взирал на исписанную символами робу и ритуальные гравировки, покрывавшие тело старика. Дети науки, они видели в этом всём лишь предрассудки, пережиток прошлого, который они сумеют отринуть, словно рудиментарный орган. Костилище для них было просто новым рубежом, механизмом, который нужно систематизировать, занести в таблицы и разметить на бумаге. Никто из стоявших в этом зале даже и не мог подумать о том, что ответы на насущные вопросы уже давно были даны до них. Что окружающий их мир представлен не просто скоплением цифр и переменных. Что он может быть живым, непредсказуемым, властным, но всё же способным подчиниться человеческой воле. Ничего не сказав, резчик развернулся и медленно ковыляя покинул помещение, оставив претендентов вместе с их сопровождающими в полнейшем недоумении. Уже на выходе, намереваясь покинуть двери учебного блока, старик услышал позади запыхавшийся голос.

— Товарищ, постойте!

Из входной двери вслед за ним выбежал молодой мужчина в наглаженном чёрном костюме, одним из тех, что среднестатистический житель платформы мог ни разу так и не увидеть за всю свою короткую жизнь.

— Многоуважаемый доктор, послушайте, мой сын уже как десять циклов из кожи вон лезет, чтобы попасть к вам. У меня есть предложение — я не последний человек в совете и, если вам что-то нужно, скажем, некоторые труднодоступные устройства или дефицитные материалы, то я мог бы...

— Моё решение окончательное

Резчик отрезал это холодным и властным тоном, прозвучавшим весьма грозно даже не смотря на то, что раздавался он из уст немощного старца.

— Послушайте, гражданин, не нужно мне тут хамить! Я предлагаю вам выгодную сделку, а вы лишь наживаете себе врагов своим поведением. Если не устраивает моё предложение, то я готов выслушать ваши требования. Среди управблока у меня есть несколько знакомых и мы вместе...

Голову резчика пронзила острая боль и он, с большим усилием подавив приступ, с нескрываемой злобой взглянул на стоящего напротив мужчину.

— Пошёл вон отсюда!

Несмотря на напускную уверенность и защищённость законом, стоявший перед резчиком не был лишён царивших среди людей суеверий. Отступив на пару шагов назад, советник поправил воротник наглаженной рубашки и испуганно взглянул на старика, так и не решившись ничего ответить.

В повисшем молчании двое ожидавших на выходе офицеров подбежали к старику, без слов дав понять, что незваному гостю лучше удалиться. Как только незнакомец ушёл, ноги резчика подкосились, заставив дряхлое тело рухнуть на сырой бетон...

***

— Кость к кости, плоть к плоти. Нет, не так.

Старик лежал в тёмной комнате посреди искрящих приборов и пучков расходящихся проводов. Юнец, совсем молодой неофит стоял рядом с ним, словно опытный резчик орудуя над огромным стальным каркасом, в недрах которого пульсировало нечто живое. Чёрная хворь - болезнь всех резчиков, не имеющая ни малейшего шанса на исцеление, разрастающимися язвами пожирала старика заживо. Но, что самое важное, не только тело, но и разум мастера медленно гнил, забирая с собой воспоминания и чувства.

***

Когда резчик пришёл в себя, офицеры вели его к Мастерской, осторожно, почти что с трепетом держа за иссохшие руки.

Отовсюду раздавался гомон толпы. Десятки любопытных глаз отовсюду взирали на процессию. Множество людей собралось, чтобы лично взглянуть на знаменитого повелителя кости. Кто-то смотрел на него со страхом, кто-то с пренебрежением. Но вдруг старик увидел один взгляд, сумевший привлечь его внимание. Это был взгляд маленького мальчика. Тот с нескрываемым восхищением уставился на его робу, то и дело стремясь протолкнуться сквозь людей, чтобы взглянуть поближе. В его глазах не было ни капли сомнений — лишь искреннее любопытство и нескрываемый интерес. Резчик жестом остановил одного из офицеров и указал на мальчишку. Люди тут же замолкли и расступились, оставив удивлённого ребёнка в полнейшем недоумении...

***

— Считаешь ли ты людей равными себе?

Старик ходил по тесной комнате, украшенной множественными орнаментами из живых костей и лишь изредка поглядывал на сидящего напротив него мальчишку. Тот, застигнутый вопросом врасплох, неопределённо кивнул, заставив резчика издать лёгкий смешок.

— А можешь ли ты разговаривать с другим человеком с позиции просящего при помощи команд и приказов?

Мальчишка неуверенно мотнул головой из стороны в сторону, после чего старик рассмеялся уже в полный голос.

— Чтобы повелевать человеческим телом, ты должен стать на ступень выше него, быть на одном уровне с тем, кого люди называют Богом. Костилищем. Все мы находимся под его защитой и покровительством. Цикл его гнев, но одновременно и спасение.

Старик и остановился и пристально взглянув в лицо мальчишки из под капюшона своей робы.

— Став рядом с ним, будь готов потерять его покровительство. Но только так ты сможешь просить силы, не надменно требовать, а общаться как с равным. Только так ты сможешь овладеть истинным мастерством.

***

Старик встрепенулся как только из стального корпуса вылетел сноп искр.

— Не забывай мантры, повторяй про себя, держи руки выше...

Голос резчика звучал хрипло и тихо, но, услышав его, нависший над стальным каркасом парень резко выпрямился, став вкрадчиво что-то бормотать себе под нос.

Голова болела, мысли путались, а глаза постепенно застилала пелена. Старик попытался встать, но ноги не слушались, из-за чего он обессиленно рухнул обратно в кресло. Метастазы пожирали его изнутри. Воспоминания всей жизни непрерывным потоком неслись вперёд, утопая в наступающем мраке. Наблюдая за движениями неофита, в его голове была лишь одна мысль.

Лишь бы у него получилось.

Болезнь пришла ровно в тот момент, когда старик посмел назвать себя резчиком. Он в красках помнил, как создавал свой шедевр под руководством мастера, что точно также как и он сейчас взирал на него глазами, полными надежды.

Раздался скрип шарниров и закреплённая у потолка машина медленно опустила на каркас стальную маску. Шедевр был завершён, но истукан перед парнем лежал неподвижно. В глазах неофита читалось непонимание. Что не так? Где же он мог ошибиться? Резчик не дыша смотрел за происходящим, как вдруг из динамиков творения послышался лёгкий шум статики.

Получилось

Старик тут же закашлялся в очередном приступе. В глазах неофита читались радость, восторг, триумф! Но, увидев, что старик хочет подняться, он тут же бросился в его сторону, попытавшись помочь.

Резчик жестом остановил юнца, протянув ему небольшой коробок из костяной стали, украшенный множественными орнаментами и золотыми письменами.

С благоговейным трепетом парень открыл его и достал оттуда исписанную черную робу. Точно такую же, что и у сидящего перед ним мастера.

- Теперь ты готов, мальчик мой.

Старик пустил одинокую слезу и, наконец, сомкнул веки. Последнее, что он увидел, был растерянный взгляд парня, стоявшего перед ним. Точно такой же, какой был и у него множество лет назад...

***

— А куда мы идём?

Мальчишка следовал за резчиком, ведомым безмолвными офицерами, ни на секунду не спуская взгляда с исписанной витиеватыми символами робы.

— Мастерская. - Коротко отрезал старик, подавляя очередной приступ кашля. - У тебя есть родители?

— Нет...

Сказав это, мальчишка заметно погрустнел, потупив взгляд.

— Только дядя, но ему не очень то есть до меня дело.

— Теперь у тебя будет новый дом. Почти пришли.

Перед мальчишкой предстало огромное строение, подпиравшее собой потолок платформы. Будучи переплетением бетона и костей, оно напоминало живой организм, однако это нисколько не пугало мальчика, лишь сильнее распаляя в нём жгучий интерес.

— Дядь, а скажите, я когда-нибудь стану резчиком как и вы?

Старик рассмеялся прерывистым, кашляющим смехом.

— Ну, тут уж всё будет зависеть от тебя

Один из солдат подошёл к тому, что мальчишка изначально принял принял за стену строения и что-то нажал на своём браслете, заставив его издать тихий писк.

"Стена" медленно скрылась в полу, открывая коридор, усеянный множеством биолюминисцентных ламп.

— Идём, если не боишься

Старик шаркающей походкой прошёл вперёд, так ни разу и не оглянувшись на мальчишку.

Тот несколько секунд постоял на месте, после чего бегом рванул вслед за резчиком.

Проход за ними медленно закрылся, отсекая всякую возможность вернуться...