космос-хаос "МЕССИЯ"

Глава 1

КОСМОХАОС

М Е С С И Я

МЕСТНАЯ ГРУППА ГАЛАКТИК, ГАЛАКТИКА ТРЕУГОЛЬНИКА, ПЛАНЕТА Полло – 3/4 уровень цивилизационного развития, человеческая раса – доминирующая

Городские небоскребы подрагивали от пришедшего ливня. В аномальную поллойскую жару для И́мриса наступление дождя было отрадой. В общем, как и для всех жителей мегаполисов планеты. Имрис завидовал другим в Треугольнике, где круглосуточно тучи рыдали на урожаи, но именно сейчас он почувствовал себя счастливым во время этого долгожданного дара.

Парень шёл по проспекту обычной походкой – незамысловато делал один шаг, другой шаг, и осматривал знакомые переулки и аллеи, будто впервые. Люди укрывались от дождя зонтами, но многие выбегали под капли с открытой головой и прыгали по лужам: как дети, так и зрелые. Имрис, всё-таки, в долгожданном наслаждении от погоды не спасался от благодати, подставлял руки и волосы под облачные слезы; восхищался фасадами мерцающих небоскребов и высаженными клумбами. Все равно, что намокнет. Высушиться не было проблемой, особенно если на завтрашний день возвращаеся ужасающий зной планеты Полло…

Имрис шел без направления, бесстрастно проводил время походкой по городу. Сегодня он не взял свой электросамокат, а вместо транспорта парень просто решил размять ноги. Имрис бодро отходил от деревьев и держался под небом. Это были не обычные холодные капли – это был бальзам для поллойского обывателя. Все, до единого, жители города оставили небоскребы и жилые серебристые строения пустыми. Отражающие неон зеркала-исполины перебивали туман, распыленный в городе.

Имрис двигался вперёд, без сомнений – досужий человек, поднявший голову, как грифон.

Пока не услышал выстрелы.

Взрывы.

Крики!

Имрис прыгнул под дерево и упал у ствола, выглянул из-за затверделой торчащей коры. Люди прятались за лавками, детей и женщин укрывали мужчины. Приостановилась неизвестная атака, и через секунду энергетические снаряды чуть осветили туман, но виновников нападения все равно не было видно.

Имрис увидел одно тело, прижимающее к луже руку. В один миг и раненный вскарабкался на ноги, вместе с остальными спрятался от нападения.

Повторились выстрелы.

Взрывы.

Крики!

По территории проспекта спрятался уже каждый. Из тумана вышли люди в накидках, с дырявыми тряпками, завязанными вокруг грязного тела. Среди них заметил Имрис не только людей – в большинстве, в толпе нападающих, вооруженных старенькими плазменными пистолетами, были и представители других гуманоидных рас. Вот они, мигранты с других, "не людских", планет Треугольника.

Воздух завибрировал от выстрелов.

От взрывов.

От криков!

Теперь Имрис видел их гадкие лица. Выходящие из тумана стреляли не в определенную цель, не в жителей; в дома, в деревья, в небо – туда, куда глаза глядели и не глядели, с небольшими остановками на перезарядку продвигались далее, круша все вокруг. Враги преграждали улицы, в одной из которых и находился дом парня.

Пугали невинных выстрелы.

Взрывы.

Крики!

Разбегались тела несчастных, покидали укрытия и прятались теперь в более недоступных местах. Однако, Имрис видел незнакомца. Одинокого, но беззаботного. Он продолжал идти дальше по проспекту, и лазурные искры пролетали мимо совсем спокойного человека. Незнакомец был в неприметной черной толстовке и брюках, голову накрыл капюшон, конечности были втянуты в рукава, будто одна одежда летала. Парень так и не понял, кем был этот отрешенный от здешнего беспредела.

Он заворожил Имриса. Парень смотрел на него и представлял, что незнакомец был чужаком не только на проспекте, но и на всем Полло. Появилась из ниоткуда фигура нетронутая.

Нескончаемые выстрелы заглушались. Мерцающие снаряды и не тревожили незнакомца, пока он не протянул руку за голову. Ионизированный газ пронзил ладонь, растворился в ней, разлетелась полосами ярчайшая вспышка. Чужак словно знал все исходы и подстраивался под время, знал, что произошло и что произойдет, в точную секунду он спасся от смерти, был наделен чутким контролем над пространством. Опустил руку и пошел дальше.

Имриса не замечали, стреляли лишь в того отрешенного, точно равнодушного к боли. Удивленный парень выждал секунду после, поднялся и побежал за незнакомцем. Парень мчался за ним и скакал по лужам, люди остальные кидались врассыпную. Он расталкивал остальных и покидал всеобщую панику. Звук дождя и выстрелов становился громче, но Имрис изматывающей пробежкой гнался за незнакомцем. Неизвестный точно отдалялся на несколько метров в одно мгновение, хоть и делал маленькие шаги – телепортировался, а пространство вокруг него исказилось.

Парень знал, что этот человек – или кто там, скрываемый под капюшоном – не просто живое существо. Имрис чувствовал энергию незнакомца и пытался схватиться за нее, но не получалось. Неизвестный менял положение и траектория из точки в точку, а парень на бегу переводил дыхание и изо всех сил пытался наполнить легкие воздухе. Он знал, что это чужой – неподдающийся законам пространства и живущий в многогранном времени.

Вместе с чужаком парень оказался в полутемном переулке, вдали от стрельбы. Дождевые капли соединялись с мутным цветом неоновых вывесок. Незнакомец перемещался резкими сдвигами по узкому проходу, но Имрис так и не мог угнаться за странником. Парень был просто бессилен рядом с чужаком. Незнакомец оказался за железным забором, Имрис заметил этот нереальный фокус и взобрался на прикрытый мусорный бак, перепрыгнул через решетку.

Выбегали они к свету. Как сказать, выбегали: Имрис переваливался через больные ноги, а чужак сворачивал пространство и проворно перемещался все дальше и дальше, невообразимо для обычного мозга, будто магическими зигзагами. Одним словом – нечто, и для него этого нечто не было никаких преград.

Вдвоем они вышли из переулка к реке, над ней зависли затуманенные десятки автомагистральных путей. Парень подошел к остановившемуся неизвестному и схватился за плечо у вымощенной набережной. Чужак, гость, слияние рас в одном теле не только Треугольника, не только Местной группы – всей Вселенной. Слияние знаний в одном лике обернулось к Имрису, и вместо ожидаемой людской головы парень увидел летающие под капюшоном куски стекла. Осколки складывались в одну фигуру, схожую на голову, и в них отражались все моменты. Они отталкивались друг от друга, как магниты. Пытались безуспешно сложиться, но продолжали висеть под капюшоном и крутиться. В них отражались моменты истории, прошлого и будущего. В них отражалась бесконечность.

Вдруг незнакомец сразу отдалился на несколько миль от Имриса. Для человека он был Мессией. Спасать, не приложив руки к врагам – показав мощь, которой добиться лишь одним способом.

Парень бежал без остановки за незнакомцем, теперь уже по набережной. Неизвестный развеивался в тумане, а поле, не осмысленное для человечества, для любой иной цивилизации, отталкивало Имриса. Из рук Мессии вылетало стекло, прозрачные куски неслись назад к парню, но пролетали мимо со звуком, будто отражали голоса не настоящего, а прошлого и будущего.

Чужак остановился. Голова хлопнулась от боли. Имрис прыгнул к нему.

– С ваших слов, вы видели Мессию нашего человечества? –спросил психотерапевт. – Вы видите его во снах, наяву и сходите с ума? Почему тогда называете его Мессией? Разве он не должен спасать, вместо того, чтоб издеваться над вами?

Тикали часы. Имрис смотрел в окна с последнего этажа небоскреба, взгляд парня направлялся в облачные щели, которое преодолело здание-гигант города. Впервые стало легче, но давление еще не покидало душу.

– Наше человечество не одно в Треугольнике… – ответил Имрис. – В Треугольнике нас тысячи. У Мессии нет определенного облика.

Парень задыхался, хотя в кабинете было тепло и уютно. Левитирующий робот-подставка подлетел к креслу парня и пикнул. Остальные автоматизированные интеллекты сновали по помещению и жужжали около двух людей. Имрис выхватил с дрожащего парящего столика стакан, опустошил всю воду до капли, поставил обратно на место. Робот прокрутился вполоборота и направился к выходу с кабинета.

– Вы уже у меня десятый посетитель, который говорил, что видел незнакомца во время бунта на проспекте Тридора, – говорил старик. Он пересматривал документы с недовольным лицом, будто все ему осточертело в своей долгой жизни и карьере. – Вы все обращаетесь за помощью, жалуетесь на возможное расстройство. То, что вы за кем-то гнались под дождь – может быть вашим воображением. На нашей практике подтверждены некоторые случаи коллективной галлюцинации.

Психолог положил бумаги в папку. Тикали часы, стрелка тревожно щелка Старик-визави смотрел на Имриса оценивающим, но понимающим взглядом. Он протянулся до тумбы и открыл ее.

– Не бойтесь. Вас, как и остальных, тревожит… как вы выразились… «Мессия?» – психолог обернулся обратно к молодому посетителю.

– Да, – согласился парень. – Это существо будущего. У него нет одного облика. Оно живет за пределами нашего пространства, овладев временем и бесчисленными измерениями. И Мессия пришел к нам, чтоб помочь…

– Откуда вы знаете все это? – перебил старик и закрыв тумбочку, толкнув ее локтем. – Как помочь?

– Я это чувствую. Он поможет нам, показав свое совершенство, овладевая неподконтрольными нам измерениями и временем.

– И все остальные сошли с ума… – проскандировал психиатр с кислым сонным лицом. – Вы откуда это взяли?

– Но к Вам уже обратилось десять человек с одной и той же проблемой! – возразил Имрис. Привстал и снова упал, прижался к спинке. Кресло приземлил при одном нажатии кнопки на подлокотнике.

– Они все говорят, что сошли с ума, молодой человек! Вам нужно принять препараты.

Имрис слушал часы и представлял повторную встречу с Мессией. Чужак, совершенное перевоплощение – вот в кого не верил психотерапевт.

– Я вот не думаю. Мы не сошли с ума, – произнес Имрис и встал с кресла. – Мы увидели нашего спасителя, но не в настоящем облике. Он совершенен, и мы не увидим его, пока не решим проблемы. Я поверю, что это наши потомки, чем некое Божество. К нам прибывают из будущего.

Имрис направился к двери:

– Только мы можем спасти от гибели построенное нами, больше никто.

– Вы первый, который просто так оборачивается! И хамит!

– Разве я вам хамлю, дорогой врач? – Имрис вытянул карточку, оплатил ею на панели у двери за консультацию и остановился. – Я говорю правду. Вы не верите в будущее, а я верю, – и выходя, тихо опрокинул: – Всего наилучшего.