Д. Старк

Космоград 1.0

Глава 1

Я помню, что жив.

Из ТВ-архива:

– Добрый вечер, уважаемые телезрители. В эфире программа «Знаю, не молчу», и я её ведущий Иван Угарчук.

Аплодисменты.

– Сегодня у нас в гостях… – Иван поёжился в кресле, – (не побоюсь его так назвать) великий и ужасный учёный Центрального Института Новейших Разработок (коротко: ЦИНР) Игорь Высь. Добрый вечер, Игорь.

Аплодисменты.

– Здравствуй, Иван. – Учёный поправил очки и тоже поёжился в кресле.

– Игорь, не могу не спросить, как вы следите за собой. Почему вы в 50 лет выглядете, как я в 32?

– Ну, мне пока 49, – напомнил Игорь.

– Ой…

Учёный улыбнулся:

– Ничего страшного. В общем-то, возраст – лишь цифра. А выглядеть моложе помогают любимое дело и преданность науке. Давно доказано, что эксперименты значительно продлевают молодость.

– Эксперименты над собой?

– Нет, конечно. Над материей.

– Но разве мы сами не являемся материей? Или вы считаете, что реальность – субъективна?

– Нет, я материалист, – признался Игорь. – Но я не считаю человека такой уж прям материей. Человеческий организм – как и любой другой живой организм – сложная субстанция, наделённая прекраснейшей особенностью, что отличает его от простого камня. Я говорю про сознание. У нас – как у высших представителей царства животных – сознание развито куда лучше. Хотя, посмотрев телевизор, так и не скажешь.

Иван рассмеялся. Зрители тоже и подкрепили успех шутки аплодисментами.

– Сознание позволяет нам мыслить, – продолжил тем временем Игорь. – Под «мыслить» я подразумеваю две способности: творить и анализировать. Этими качествами наделила нас матушка природа. Трансформируя наше сознание посредством изучения новой информации, мы совершенствуемся – развиваемся ещё больше. То есть я что хочу сказать – человек не статичная модель природы. В отличие от того же камня. Поэтому я считаю в корне неверным говорить о человеке как о материи. Человек – это… Это, скорее, джинн.

– Джинн? – не понял Иван.

– Да, да! Джинн! Человек – прежде всего сознание. Сознание не имеет формы. Оно как дух.

– Понятно. – Иван снова рассмеялся. Зрители – тоже.

– Ну, если вернуться к материи, – сказал тогда Иван. – Я хотел бы узнать, как продвигаются эксперименты ЦИНР в этой области. Каких высот вы уже достигли, Игорь?

– Больших, – коротко отозвался тот. – Это засекреченная информация.

– Разве?..

– Да.

– Ну тогда… как-то абстрактно хотя бы не расскажите…

Учёный улыбнулся:

– Вы знаете, я пошутил. Вся информация вот-вот появится в общем доступе. Мы создали первого в мире искусственного человека! Таким достижением грех не похвастаться.

Смех. Аплодисменты.

– Напомните тогда в чём была изначальная суть проекта.

– Я лучше расскажу, как шёл весь процесс. Кратко, но от «А» до «Я».

– Как угодно.

Аплодисменты.

– Всё началось с весьма необычной цели, которой в один день задалось ЦИНР: создать человека, – начинал рассказывать Игорь.

– Извините, сразу вопрос: цель так и звучала? – прервал Иван и глянул в камеру. – Создать человека…

– Да. Хорошая фантастическая цель. Ничего удивительного для тех, кто следит за ЦИНР.

– Ладно.

– Но вы правильно сделали, что решили уточнить. Ведь ЦИНР нужен был не просто человек, а робот в обличье человека. Идеальная машина – сильная, умная, трудолюбивая. И к тому же наделённая чувствами.

– Чувствами?

– Да. У неё должны были быть чувства. По нескольким причинам. Первая – всё-таки нашей целью была некая попытка обмануть природу, наделив живым неживое; и вторая – контроль. В программу андроида специально закладывались некие сигналы, распознавая которые, он начинал вести себя как человек. Например, слёзы – сигнал, что нужно проявить сочувствие и помочь. Смех, улыбки – сигналы того, что пора смеяться и шутить. Со временем мы усложнили программу и добились более выдающихся результатов. Программа научилась понимать, когда к ней неравнодушны! Представляете?

– Не очень.

– Если к андроиду проявляли повышенное внимание: часто ему улыбались, смеялись над его шутками, проводили с ним продолжительное время, – его программа ловила сигналы и автоматически прописывала ряд действий, выполнив которые, он приходил к цели – то есть завязывал отношения. Но были помехи: поведение партнёра. Если тот всячески начинал проявлять безразличие к андроиду – программа того распознавала уже новые сигналы и прекращала выполнение алгоритма. Однако мы вовсе не собирались излишне играть на чувствах наших, скажем так, железных детей (пусть будут на меня не в обиде), поэтому в программу одного из андроидов мы заранее закладывали цель: привязаться к конкретному гуманоиду. Естественно, противоположного пола. (Это важное уточнение.) Как вы понимаете, при таком раскладе помех в отношениях быть не могло, поэтому очень скоро мы получили идеальные семьи, сделав андроидов родителями.

– Ничего себе!..

– А вы думали… Таких результатов мы достигли спустя десять лет работы. За этот срок я стал вполне зрелым человеком и уже постепенно готовлюсь к счастливой и спокойной старости. А вот община андроидов только растёт и молодеет.

– Но как вы поддерживаете их программу? А вообще её нужно как-то поддерживать, ведь вы говорите, что андроиды – полноценные люди? – спросил Иван.

– Да, говорю, – признал Игорь. – Но программу каждого андроида нужно довести до ума сразу после сборки, причём вручную. Только после этого мы работаем над его внешним видом, проводим тесты и много разных проверок.

– Подождите-подождите. Каждого андроида нужно настраивать вручную. Вы серьёзно?..

– Ну, а что вы хотели? Мы стремимся создавать уникумов. Вот мы с вами разные. Так почему андроиды должны быть одинаковыми?

– Справедливо, – согласился Иван. – А чем сейчас они занимаются? Я слышал, вас заинтересовало освоение космоса?

– Да. Сейчас мы работаем в этом направлении. Пару лет назад была обнаружена целая система планет, которые по данным космических зондов полностью подходят для жизни. Нужно проверить данные. Мы решили, что андроиды прекрасно справятся с этой миссией. Им не нужны тренировки, как людям, чтобы нормально пережить полёт. Скажу более, им даже не нужны скафандры. Призвание андроидов – освоение космоса. В ближайшее время точно.

– Вы что-то совсем какую-то фантастику обсуждаете, Игорь.

– Просто наступило будущее, Иван. Новая космическая эра.

– А все андроиды полетят в космос?

– Думаю, да.

– То есть у вас уже собрана целая эскадрилья?

– Нет. Андроиды полетят на особой станции. Чтобы им было комфортно во время перелётов, ЦИНР и организация «Спейс» построили настоящую космическую крепость. Уже 12 апреля мы поднимем её в воздух. Андроиды сами долетят до неё на шаттлах.

– И, заняв крепость, они отправятся прямо на ней бороздить космос?

– Да.

– А как называется эта крепость?

– Космоград.

Аплодисменты.

III

Бип. Бип.

– Кхм-кхм… Запись 1094.

Меня зовут Игорь. Каждый день я включаю диктофон, чтобы не сойти с ума от одиночества, и неизменно начинаю с короткой истории.

Я остался один на планете Земля.

Сегодня от привычного облика планеты мало что осталось. Серия крупномасштабных войн уничтожила моря, леса, растения, животных – всю нашу природу. И все наши города. Остались только голые стены и чёрная земля.

Теперь найти целую крышу над головой возможно только в космических кораблях, но их после войны осталось не то чтобы много. Вот я, например, живу в ракете, но не той, что раньше красовалась на картинках в учебниках по истории – я имею в виду олимпийского гиганта «Восток», – а сильно меньше. В 22 веке люди научились собирать такие ракеты, которые можно было использовать как общественный, грузовой и военный транспорт. Мощнейшие электродвигатели. Несколько уровней с различными помещениями. Застеклённая кабина пилота в верхней части. Интересная разработка, вдохновлённая тем периодом, когда только появившиеся на свет ракеты стали считаться теми самыми фантастическими кораблями, способными путешествовать по просторам Вселенной…

Но ближе к сути. Вам, наверное, интересно, какой сейчас год и каких высот достигло человечество за последние три века. Сразу скажу – больших высот.

Сейчас 2226 год. Три года назад закончилась Глобальная война (под таким названием она вошла в историю). Воевали два лагеря: Восток и Запад.

Результат – ничья. Голые стены и чёрная земля.

Задолго до войны мы многого достигли: мегаполисы будущего оказались реальностью. Огромные стеклянные высотки, летающий транспорт – ракеты – и роботы. Множество роботов: в кафе, ресторанах, больницах, школах и университетах. Они помогают проводить опасные испытания на предприятиях. Летают в космос. В общем, они неотъемлемая часть человеческой жизни.

Спустя некоторое время в небе стали парить уже настоящие космические корабли, которые, казалось, сошли со страниц фантастики, а роботы постепенно приобрели облик человека. Между небоскрёбами вместе с ракетами летали автомобили и поезда. Активно готовились планы по освоению других планет и…

Что было дальше, я уже не помню.

Когда-то я был учёным. Но в один день произошло что-то плохое – я не помню что, – и мне пришлось спешно загрузить своё сознание в программу андроида – вернее, прототипа под именем Т1. К сожалению, при транспортировке некоторые данные повредились, и их уже вряд ли восстановишь. Во всяком случае, я не знаю, как их восстановить.

Вот почему я рассказываю одну и ту же историю в начале каждой записи. Сегодня я в 1094 раз сделал это. Краткий экскурс в историю – единственное, что мне остаётся делать, когда мои воспоминания – сплошные обрывки и факты, вырванные из контекста. С другой стороны, повезло, что я вообще хоть что-то помню и продолжаю воспринимать действительность как Игорь Высь на основе всех этих обрывков и фактов, вырванных из контекста. Пока моё сознание – пусть и в потёртом виде – хранится в железной голове Т1, я остаюсь всё тем же человеком, что когда-то его изобрёл. Как только сознание исчезнет, я погибну. Программа робота Т1 по-прежнему функционирует. Она выстраивает деятельность робота, обрабатывая мои уцелевшие воспоминания и полностью, скажем так, советуется с ними. Чем-то это похоже на мозг человека, у которого частичная амнезия. Он, например, из прошлого помнит, что человек никогда не любил спорт, поэтому в связи с этими воспоминаниями нелюбовь к спорту у человека остаётся, даже несмотря на частичную потерю памяти. Но когда, вернее, если моё сознание исчезнет, я умру. И останется робот Т1 без Игоря Выси.

Знаете, иногда я ощущаю себя кем-то другим. Хотя оно и понятно, ведь я не чувствую больше своего живого человеческого тела. Единственное, что от меня осталось, – это сознание. Но когда-то я назвал его духом. И если дух уцелел, значит, жив человек. Значит, и робот, внутри которого оказался этот дух, будет человеком.

Значит, я всё тот же Игорь. Когда-то я отправил андроидов в космос…

Бип. Бип.

– Запись 1094. Продолжение.

…Итак, когда-то я был учёным. Наверное, славное было время. Да хватит о прошлом! Вернёмся в настоящее. Опишу свой обычный день. 1094 дня я один. Три года… Поехали.

Кхм-кхм. Не изменяя привычке, программа полностью перезагрузилась и провела в спящем режиме добрые восемь часов. Затем я хорошо подзарядился и вышел на улицу, где проверил генератор. Пришлось его хорошенько заправить.

Потом я отправился убирать мусор.

Для уборки мусора я использую мусоровоз 23 века. Эта машина представляет из себя громадный плот, который – настоящий ковёр-самолёт. Отклоняя рычаг, я привожу мусоровоз в движение. И лечу!..

Я проезжаю мимо гор мусора – кусков бетона, металла, стекла, – нажимаю кнопку, и из бортов вылезают громадные клешни-щупальца. Они захватывают мусор – где надо, распиливают, измельчают – и отправляют в кузов. Кузов занимает больше половины плота. Я сижу и смотрю, как в него падают осколки моего прошлого.

(Как символично это прозвучало.)

Когда кузов набит под завязку – пора отправляться утилизировать мусор. На другом конце города стоит гигантский завод, который я привёл в порядок за первые полгода одиночества. Его тоже подпитывает генератор. В качестве сырья я использую мусор. Больше всего он любит лампочки с космических кораблей – желательно целые. На заводе он мой единственный друг.

– Привет, генератор… Держи, я нашёл для тебя пару лампочек, – говорю я и угощаю его любимым лакомством. – Приятного аппетита.

– Спасибо, Игорь.

– Не за что, приятель. Не за что.

…Весь город я разбил на несколько участков, которые расчищаю в определённой последовательности. Например, сегодня был понедельник – я убирался вокруг дома. Завтра поеду на юг, послезавтра – на восток, а потом и на север. Каждый рабочий день заканчивается поздно. В 10-11 я только возвращаюсь домой. Быстренько заряжаюсь и приступаю к хобби – ремонту ракеты. В ракете 14 электродвигателей, но работают только три. Над четвёртым я работаю уже полгода и всё никак не починю. Он повреждён, куда сильнее остальных. По правде говоря, я плохо понимаю, как устроены двигатели: забыл. Наверное, проще поставить новые. Но их нужно искать. Хотя, наверное, в каком-то из брошенных кораблей точно будут как минимум пару рабочих.

Электродвигатели эволюционировали со времён электромобилей 21 века. Они стали мощнее и больше, но принцип их работы остался тем же. Внутри ракеты установлена большая-пребольшая батарея – аккумулятор, который питает электричеством все приборы и электродвигатели. Аккумулятор я заряжаю при помощи генератора. Заряжаю постоянно, почти без перерыва, поскольку батарея очень быстро разряжается – тоже из-за некоторых поломок, но я работаю над их устранением.

Когда работа будет окончена, хочу улететь отсюда. Космос посмотреть.

Космос…

Когда-то я отправил андроидов в космос.

Конец записи 1094.

Ровно в 8 утра система полностью перезагрузилась. Игорь поднялся на ноги. Помимо длинной полки, считавшейся кроватью, в комнате ничего не было. Он приходил сюда к полуночи, ложился на полку и командой «Спать» перезагружал систему и отправлял её в спящий режим. А просыпался в 8 утра.

Игорь поднялся на ноги и вышел из комнаты. Спустился на нижний уровень.

– Подъём! – скомандовал он.

Стена тут же отъехала в сторону. За ней скрывался громадный аккумулятор. Игорь взял зарядный шнур и воткнул его в батарею. Затем склонил голову и воткнул другой конец уже в отверстие у себя на затылке.

– 100%! – почти сразу объявил он, поглядев на экран на тыльной стороне ладони. – Ну вот поели…

Со скрипом трап опустился, Игорь сошёл на землю. Светило солнце – ярко, как раньше. Он подошёл к генератору, взял канистру, заправил его бензином. Потом подошёл к плоту, сел за руль, поднял мусоровоз в воздух (который летал благодаря антигравитационному двигателю) и, отклонив рычаг, поехал расчищать планету.

Он отклонял рычаг всё ниже, постепенно набирая скорость…

Долгожданная остановка. Вылезли механические щупальца, и оканчивающие их клешни захватили мусор. Отправили в кузов. Проделали ту же операцию ещё несколько раз. Утрамбовали, что-то распилили, измельчили и спрятались обратно. Тогда Игорь набрал скорость. Теперь плот быстро летел над равниной. В такие минуты Игорь был абсолютно свободен. Солнце и безоблачное небо – так мало всегда нужно было ему для свободы.

– Быстрее, быстрее... – подгонял плот Игорь, отклоняя рычаг. Мусоровоз медленно набирал скорость.

Стрелка спидометра тяжело подползла к отметке «максимум». Обычно она не опускалась ниже этой отметки до самой остановки мусоровоза у стен завода.

Но сегодня ни с того ни с сего Игорь ударил по тормозам, не проехав и полпути до завода.

Мусоровоз резко затормозил, и из кузова высыпался песок, оставшийся от стекла и бетона. Т1 пригляделся и не поверил глазам.

Вдалеке стоял большой космический корабль.

Из него выходили люди.

– Что?.. – изумился Игорь.

Похоже, сломались глаза-сканеры. Игорь выключил зрение. Подождал пару секунд, включил снова.

Но из корабля по-прежнему выходили люди.

Тогда он призадумался:

– Видно, не сбой. Но откуда здесь люди?!

Их не было три года. Игорь пробовал выходить на связь с другими городами – точнее, руинами, в которые превратились города, – и странами. Однако никто не отзывался. Тогда он решил, что абсолютно все земляне погибли.

К такому выводу он пришёл после первого года одиночества. В течение того периода он каждый день пытался выйти на связь. Сконструировал вышку, настроил приёмники, подключил рацию и каждый день ловил голоса. Пытался ловить. Но они не откликались. Тогда он бросил эту затею, придя к неутешительному выводу: он остался один на планете. Люди – мертвы. Никто его не услышит.

А теперь Игорь увидел корабль. И непонятно, откуда он прилетел. Может, до кого-то на Земле всё же дошёл его сигнал, и вот он очутился здесь. Может, кто-то спустился из космоса…

Тут было одно из двух. Больше верилось в первое. Но…

Но всё равно Игорь сомневался. Думал, сканеры действительно сломаны. И тем не менее медленно поехал вперёд, прячась за развалинами, чтобы незаметно подкрасться к «пришельцам».

Нужно было убедиться, что это мираж.

– Мама, мама, смотри, какой у меня мячик! – кричала светловолосая девочка с косичками.

Игорь наблюдал за людьми, спрятавшись за горой металлолома. Женщины стояли у трапа и, о чём-то беседуя, приглядывали за детьми.

– Ой какой мячик!.. – полюбовалась мама девочки с косичками, и та, сияя улыбкой, вернулась к другим детям.

Мужчины спускались с трапа и выносили какие-то ящики. Ставили чуть дальше от корабля и вновь поднимались внутрь. И взрослые, и дети были одеты в аккуратные бело-голубые комбинезоны.

Белый корабль, светлая одежда – казалось, люди спустились с небес.

– А!.. – закричала вдруг девочка с косичками.

– Алиса! – тут же бросилась к ней мама.

– В меня мячик попал! – вскричала Алиса и залилась слезами.

– Тише, солнышко, тише. – Мама взяла дочку на руки и нежно прижала к себе. – У собачки боли, у кошечки боли, а у Алисы не боли!.. Всё прошло?

– Прошло, – ответила Алиса, смахнула слёзы и снова побежала играть.

То с какой нежностью мама успокоила дочку пробудило в сознании Игоря немногочисленные воспоминания из детства. Он чётко помнил одно событие: он бежит по дороге в ярко-красных кедах, кепка подпрыгивает над головой, ветрено, он придерживает её рукой, чтобы не улетела, и неожиданно спотыкается и падает на асфальт. Он открывает глаза, ладони в крови, кривые ссадины усмехаются, глядя на него, словно лезвия серпов. Потом кто-то осторожно берёт его за плечи и поднимает с земли. Нежно кто-то говорит: «Тише, солнышко…» – и прижимает его к себе. Он чувствует тепло совсем рядом и перестаёт плакать, забывая про боль. Тогда он ещё сильнее прижимается к теплу, потому что с ним ему хорошо. И даже начинает казаться, что, если он отпустит тепло, боль вернётся. А если держаться за него до конца, боль исчезнет. Вообще любая боль исчезнет…

Тогда Игорь вышел из укрытия.

– Это не мираж, – сказал он и сделал ещё один шаг. – Не мираж.

Он направился к людям, смешно вытянув над головой руки.

– Стой, где стоишь! – Один из мужчин бросил ящик и тут же выхватил из-за пазухи бластер. Другие последовали его примеру, а женщины вместе детьми мгновенно взбежали по трапу внутрь корабля.

Мужчин было пятеро – все высокого роста и с высеченными, словно из камня, лицами.

Не обращая внимания на угрозу, Игорь продолжил идти.

– Пау! – раздался выстрел, и у ног Игоря взметнулось облако пыли.

– Ещё шаг, и буду стрелять уже по тебе! Стой на месте! – взревел мужик.

Игорь остановился и посмотрел на людей. Те ответили ему коллективным холодным взглядом, встретившись с которым, любой бы понял, что его положение не из лучших.

– Не стреляйте! – Теперешний голос Игоря звучал так, как если бы человек говорил сквозь жестяную банку. Это был голос робота. Однако говорил этим голосом человек – его сознание.

– Я просто… – Он вдруг осёкся. Как оказалось, разговоры с самим собой не могли заменить живого общения.

– Я… я… – снова заговорил он через мгновение. – Я давно не видел таких, как вы, вот и не смог удержаться… Меня зовут Игорь. Да, я выгляжу как робот, но у меня сознание человека. Я – профессор Игорь Высь. Вы о нём слышали?

Мужики переглянулись и покачали головами. Затем тихо посовещались. Потом один из них спросил:

– Кроме тебя здесь никого нет?

– Нет. Я один, – ответил Игорь. – Я человек. Во мне сознание человека. Я не причиню вам вреда. Ведь вы тоже люди, а я так давно их не видел.

Мужики вновь посовещались. Обсуждение закончилось очень быстро. Вперёд вышел человек со значком на груди – видимо, капитан – и сказал:

– Ладно, Игорь Высь, поднимайтесь на палубу. Там поговорим…

(Если бы роботы умели улыбаться, Игорь бы улыбнулся.)

…– Проходите. Будьте как дома, – совершенно спокойно сказал капитан и кивнул в сторону стола, за которым сидели женщины. Дети, смутившись, внимательно оглядели Игоря, но почти сразу вернулись к игре. Дела взрослых их мало интересовали.

Игорь прошёл к столу и неуверенно сел. Осмотрелся.

Это был просторный зал, строившийся, очевидно, для настоящих гигантов. Разве что футбольное поле могло сравниться с ним в масштабах. Потолок был настолько высоким, что казался недосягаемым небом. В конце зала несколько автоматических дверей вели в другие помещения корабля – наверняка такие же просторные.

«Интересно, за ними так же темно?» – подумал Игорь.

И действительно, в помещении не хватало света. Мрачные стены освещали только солнечные лучи – да и то совсем немного, – проскальзывающие внутрь через опущенный трап.

Никто из мужчин больше не выносил на улицу ящики. Все следили за Игорем. Дети то и дело поглядывали на него, словно впервые видели робота.

– Так вы последний робот прошлой цивилизации? – неожиданно спросила женщина с каштановыми волосами и синими глазами – мама Алисы.

– Прошлой цивилизации? – смутился Игорь. – В каком смысле?

– Понимаете, Игорь, – вмешался капитан, – у вас появился шанс стать наблюдателем, а, возможно, даже участником зарождения новой эры. Люди наконец вернулись домой, чтобы всё исправить.

– Вы, что, правда всё это время были в космосе? – не поверил Игорь. – Вы прилетели не из другого города? Не из другой страны?

– Нет, – дал окончательный ответ капитан. – На Земле никто не выжил. Из космоса мы просканировали поверхность. Ни одной живой энергии зафиксировать не удалось. Честно говоря, перед тем как спуститься, мы даже думали, что здесь только выжженные поля и океаны. Мы не рассчитывали, что встретим робота. Сканеры их не улавливают. Во всяком случае, с большой высоты.

– Все эти три года я был один. Я не ошибся.

– Зато теперь это не так.

– Что вы собираетесь делать? – сразу перескочил на другую тему Игорь. – Расчистить Землю и построить новые города?

– Желательно возродить старые, – признался капитан. – В прежнем облике. Наша цель – всё исправить.

– В таком случае я должен сказать, что частично уже… Ой!

От головы Игоря отскочил мячик, но он успел подхватить игрушку, стремительно наклонившись к полу. Потом он посмотрел на детей и увидел, как к нему бежит Алиса.

– Отдайте, пожалуйста, мячик, – робко попросила она.

На Игоря смотрели большие синие глаза. Они даже как-то светились. Светились еле заметно, но Игорь разглядел свет.

И вернул девочке мячик.

– Спасибо, – сказала она и снова побежала играть. Потом Игорь ещё долго смотрел, как дети бросали друг другу мячик и весело смеялись, не думая ни о каких проблемах. Они жили текущим мгновением; что будет дальше, их не интересовало. Дальше было другими мгновениями. И, может, в них возродятся города – такими, какими были раньше. Земля снова станет Землёй. Старым добрым шариком в космосе с населением в 8 миллиардов.

– Я хотел сказать, что за три года расчистил небольшой сектор, – вернулся к разговору Игорь. – Я могу продолжить этим заниматься. Всё налажено. Давно этим занимаюсь.

Капитан улыбнулся.

– Тогда вы участник зарождения новой эры. Вы давно не наблюдатель. Давайте мы разгрузим до конца вещи, и вы покажете, как тут всё обустроили. Сегодня, кстати, 12 апреля. День возможностей. Мы улетали 12 апреля. И в этот же день вернулись. Круг замкнулся.

Игорь огляделся и вдруг вспомнил, как жил до возвращения людей. Жизнь была однотипной. Одинаковые дни сменяли друг друга и, если бы он мог чувствовать, давно бы сошёл с ума. Однако теперь всё стало по-другому. Он как будто увидел в происходящем какой-то смысл. Надежду, что действительно можно всё исправить – заново отстроить мир, вернуть планете прежний облик. Каждый день он, надиктовывая одну и ту же историю, частично вспоминал, какой была Земля до войны. Он скучал по ней. Скучал, словно по-прежнему был живым человеком. Словно от человека осталось не только сознание и кусок памяти, а нечто ещё. Нечто большее.

– Хорошо, – сказал Игорь, с нетерпением желая скорее уже показать свой дом, завод и генератор, который все эти три года был его единственным собеседником.

Хорошо. Ему и правда стало как-то хорошо.

VII

Снаряд – машина на репу́льсорном двигателе, прозванная «снаряд» за взрывную скорость, – летела над землёй. Всего в ней помещалось пять человек: капитан и ещё четыре воина с корабля, один из которых сидел за штурвалом. На людях были тёмно-синие доспехи; у каждого за спиной в такт движению покачивался бластер; у всех, кроме капитана, на головах были шлемы с жёлтыми матовыми стёклами.

Игорь летел за ними. Мусоровоз сильно уступал снаряду в скорости, поэтому их разделяло внушительное расстояние.

Вскоре снаряд остановился возле завода. Водитель отключил двигатель, и машина плавно опустилась на песок. Воины вылезли наружу и подождали Игоря, который через пару минут тоже оказался на месте. Тогда они направились в сторону завода, а Игорь подлетел сразу к воротам. Из окна комнаты на верхнем этаже свисал провод, на котором болтался микрофон. Игорь постучал по нему пальцем. Микрофон пискнул, приготовившись к работе. Игорь сказал кодовое слово, ворота со скрипом раскрылись. Он заехал внутрь.

Это было громадное тёмное помещение. Свет попадал сюда только через окна под самым потолком…

…– Сюда я бросаю мусор, – рассказывал Игорь, остановившись перед большим чаном. Он подождал, пока все поднимутся по лестнице и выйдут на узкую платформу, висевшую над чанами.

Игорь включил панель управления и нажал одну из кнопок. Тут же с потолка опустился ковш, закреплённый на прочных тросах. Игорь пробежался ещё по ряду кнопок, и ковш пришёл в движение, закачавшись над землёй.

– В принципе, он может работать автоматически, – сказал Игорь и вдавил ещё какую-то кнопку. Ковш опустился над мусоровозом, качнулся на тросах, зачерпнул из кузова порошок, который ещё недавно был кусками бетона, железа, пластика, поднялся над чаном и пересыпал всё туда.

– Когда весь чан заполнен, – объяснял Игорь, – я включаю лазер.

Откуда ни возьмись с потолка вырвался лазерный луч. Он мгновенно сжёг насыпь порошка на дне чана и исчез.

– К концу дня порошок заполняет почти весь чан. Тогда лазер нужно сделать мощнее. Но, прежде чем исчезнуть, порошок погорит какое-то время. Его слишком много.

– Ловко вы тут всё оборудовали, – осматриваясь, признал капитан. – Сколько времени на это ушло?

– На самом деле, из нового тут разве что ковш да микрофон, который висит у ворот. Это пришлось делать самому. А всё остальное уже было. Ну я отремонтировал, конечно, и начал эксплуатировать.

– Масштабно…

Это произошло впервые. И совершенно некстати.

Пару человек уже спускались с платформы, когда Игорь, выключая панель управления, вдруг начал сбоить.

Неожиданно перед глазами стало темно, будто кто-то нацепил на голову чёрный мешок. Однако сразу же зрение вернулось. Игорь отключил панель, отошёл к перилам и схватился за них. Ноги стали подкашиваться. Зрение снова пропало, перед глазами стало темно, но сразу всё вернулось в норму. Это повторилось ещё несколько раз, прежде чем капитан с воинами обернулись.

– Всё в порядке… – сказал Игорь, увидев, что на него смотрят. – Просто небольшой сбой. Я норм…

Вдруг тьма воцарилась перед глазами Игоря, он разжал перила и рухнул на пол. Люди бросились к нему и помогли подняться.

Однако зрение так и не вернулось. Тело робота превратилось в кусок металла.

Сознание Игоря провалилось в сон. Он отключился…

VIII

– Где я?..

Сканеры заработали снова, но картинка оказалась нечёткой. Это было какое-то белое пространство. Как будто бы рай… Хотя нет, как-то было слишком пусто для рая.

Руки и ноги робота были привязаны к подлокотникам и ножкам стула. В его затылок был воткнут провод, который слегка искрил.

– Да где я? – снова спросил Игорь.

И тут же в пространстве появился кто-то ещё. Этот кто-то направился прямо к Игорю, с каждым шагом увеличиваясь в размерах.

Вскоре чёрное пятно приобрело очертания громадной фигуры в чёрном балахоне. Под низко натянутым капюшоном пряталось лицо. Пространство дрожало, пока тяжёлые шаги сотрясали землю. Всё происходило словно в замедленной съёмке.

– Кто... ты?.. – проговорил Игорь, когда фигура оказалась совсем близко.

Но вместо ответа та резко выхватила из-за спины косу и ударила по проводу.

…Игорь вышел из сна.

– Тихо, тихо, – заговорил лысый человек со смешным лицом и улыбнулся, обхватив робота за плечи и прижав его к операционному столу. – Мы всего лишь вас лечим. Я – доктор, – представился он, когда Игорь пришёл в себя и успокоился. – Можете так и называть меня. Доктор.

Помимо доктора в лаборатории находились ещё два ассистента. Оба кивнули, приветствуя Игоря.

Тогда он осмотрелся. Это была небольшая лаборатория. Он лежал на металлическом столе, что располагался в самом центре и занимал больше всего места. Над ним висела круглая лампа, мало чем отличавшаяся от тех, что размещали в операционных ещё 21 века. Вдоль стены располагались тумбы. На них лежали пластиковые подносы, на которых педантично врачи разложили инструменты: лазерные указки, прожигающие любой металл, автоматические отвёртки, гаечные ключи… Стало ясно, что эта операционная предназначена исключительно для роботов. Однако был непонятен смысл её наличия на корабле, где Игорь не встретил ни одного робота.

– Давайте я не буду томить вас долгим ожиданием, а перейду к сути, – снова заговорил доктор. – Ваша программа отключилась в результате крупного системного сбоя, вызванного перегрузкой данными. Из этого можно сделать вывод, что ваша программа не справляется с большим объёмом информации. И, как я могу судить, никогда не справлялась. Когда вы решили загрузить своё сознание в программу робота, не учли максимальный объём его памяти. Но, – доктор сделал акцент на «но», – каким-то чудом данные вашего сознания – воспоминания – всё же попали в голову робота. Только всё это время их весомая часть числилась удалённой. Этим объясняется ваша частичная амнезия. Все воспоминания вашего прежнего «я» хранятся на подкорке у нынешнего. И теперь эти данные, которые вы считали утерянными, стали восстанавливаться. Самопроизвольно. Понимаете?!

– Каким образом?..

– Видимо, система дала сбой или удалила часть неиспользуемых вами функций, освободив тем самым место для утраченных воспоминаний.

– Но почему она сама определяет, что ей удалять и что восстанавливать?..

Доктор улыбнулся.

– Знаете, Игорь. Возможно, это вас обидит, но всё-таки это единственное объяснение, почему программа работает именно так. Дело в том, что вы – ваше сознание – гость в голове Т1. Изначально у робота была чёткая программа, которая обрабатывала фиксированный объём информации и определяла действия робота. Когда вы загрузили в неё своё сознание – свою память, свои привычки и особенности, – вы превратились в робота Т1. Грубо говоря, сейчас у робота Т1 есть мозг – это ваше сознание. Поэтому вы с ним одно целое. Вы – Т1. Это ваше новое тело. – (Игорь уверенно кивнул, демонстрируя, что знал всё это изначально.) – Однако первоначальная программа робота никуда же не исчезла. Ваше сознание просто наложилось на неё, в результате чего сейчас произошёл сбой и прежде удалённые воспоминания полезли наружу. Это как использовать чайник в качестве кастрюли и варить в нём супы. Рано или поздно он сломается, поскольку предназначен для конкретной простой задачи – кипятить воду.

– Нет, всё работает немного иначе, – поправил его Игорь. – Да, моё сознание – мои воспоминания. Но они не накладывались на первоначальную программу. Они тесно связаны с ней. Программа определяет действия робота, обрабатывая мои воспоминания, которые я загрузил в неё. И я дал ей установку так поступать.

– Хорошо, – поверил доктор. – Вот только делать этого она больше не может. В голове робота теперь не способны уживаться ваше сознание и программа. Данных слишком много.

– То есть программа не хочет обрабатывать мои воспоминания? Почему?

– Ну я же объясняю. Воспоминаний стало слишком много. Они все как-то резко полезли наружу, а у программы робота есть фиксированный объём данных, с которым она может нормально функционировать. Затяжная борьба программы Т1 с вашим сознанием подошла к финалу. К сожалению, ваше сознание проигрывает. Не исключено, что вы вспомните прошлое в полном объёме, правда, данные будут обрывочными и расположены в хаотичном порядке, из-за чего придётся сильно поднапрячься, чтобы всё как следует систематизировать. И тут кроется ключевая проблема, которая приведёт к катастрофе, которую, увы, предотвратить никак не получится. Так как данных с каждым мгновением будет всё больше, наступит масштабнейшая перегрузка, и сознание самоуничтожится, потому что будет препятствовать нормальной работе системы робота. В итоге останется только изначальный код Т1. А раз ваше сознание окажется уничтоженным, вас больше не будет. Вы погибнете.

– И нет способа как-то предотвратить это? – Игорь не верил в печальный финал. – Может, есть шанс удалить какие-то данные? И потом ещё подчищать систему с каким-то интервалом? Есть такая возможность?

– Нет. Процесс не контролируется. Программа сама восстанавливает утерянное. Что только пожелает. Она сломалась. Однако, продолжая работать в подобном ключе, она исцелится, когда наступит перегрузка. Вспомните, вы загружали сознание в спешке – грузили всё без разбора. Удивительно, что программа Т1 вообще тогда выдержала такой объём информации.

– Неужели нет выхода…

– Нет. Мне очень жаль.

– А если я намеренно начну что-то забывать? – предположил Игорь. Вопрос вырвался случайно.

– Сыграете на руку программе, – констатировал доктор.

…Врачи ушли. Игоря оставили наедине со своими мыслями. Забавно, что данные, которые вроде как восстановились, пока себя никак не проявили. В его памяти по-прежнему был вакуум, вокруг которого плавали строки текста, открывавшего каждую запись на протяжении трёх лет. А где-то далеко от вакуума были вереницы слов, картинок, видео, фотографий, которые составляли большую часть сознания Игоря и которые так долго были утеряны. Теперь какие-то воспоминания начинали ползти к вакууму, желая проткнуть этот пузырь и наполнить его порезанными данными – свежей, просто хорошо забытой старой, информацией. Любопытно будет посмотреть, что случится, когда данные всё-таки наполнят пузырь и вакуум исчезнет. Что такого Игорь вспомнит, прежде чем его сознание сотрётся, как неудачный эскиз фантастического космического корабля поверх идеального чертежа газонокосилки?..

Сознание скоро умрёт. Игорь сотрётся. Останется только робот, утилизирующий мусор.

Нет, должен быть какой-то выход.

Ничего больше не будет?

Красное солнце садилось за горизонт. Последние полосы света медленно гасли. Вот-вот должна была наступить ночь.

Игорь ударил по кнопке, люк открылся. Опустился трап, он поднялся по нему в ракету и запер люк, ударив по другой кнопке.

Подзарядившись, он сел за стол и уставился в круглое крохотное окно, за которым садилось солнце. Игорь решил подождать, пока оно окончательно исчезнет.

– Мы найдём выход, – пообещал ему капитан, когда узнал о проблеме.

«Найдём выход, – повторил про себя Игорь. – Должен быть выход».

Ночь наступила. Ракета погрузилась в густой мрак, но Игорь не стал включать свет. Глаза робота быстро адаптировались к темноте и могли видеть так же чётко, как днём, – словно глаза кошки.

Просидев ещё несколько мгновений без дела, Игорь пододвинул к себе старый радиоприёмник, достал из ящика стола микрофон и провод. Подсоединив микрофон к приёмнику, он стукнул по кнопке. Приёмник включился, зашумел. И Игорь надиктовал в микрофон, как прошёл 1095 день.

Бип. Бип.

– Запись 1095. Меня зовут Игорь. Каждый день я включаю диктофон, чтобы не сойти с ума от одиночества, и неизменно начинаю с короткой истории…

Он рассказал про встречу с людьми, про то, как показывал сегодня завод и про то, что умирает.

– Любопытно, что будет делать Т1 без моего сознания, – размышлял Игорь. – Тоже продолжит расчищать Землю или переключится на что-то другое? Может, отремонтирует ракету и улетит отсюда?..

– Конец записи 1095, – объявил после этого Игорь и выключил приёмник.

Потом он достал из специального отсека внизу приёмника кассету, написал на ней чёрным маркером цифру 1095 и отнёс её в другой конец ракеты. Там стояло два больших шкафа, полностью заполненных кассетами. Он нашёл единственное свободное место на самой верхней полке рядом с кассетой с цифрой 1094.

Он уже хотел вернуться к столу, как вдруг в глазах снова потемнело. Мгновенно он лишился зрения, мрак обступил его со всех сторон, и стало страшно, как в детстве, когда только-только выключили свет и ты остался один на один с темнотой.

Однако очень быстро зрение вернулось. Пошатываясь, Игорь вернулся к столу и осторожно сел. Мрак перед глазами то появлялся, то пропадал; то появлялся, то пропадал. Так бывает, когда, моргая, ненадолго задерживаешь веки, чтобы несколько секунд побыть с темнотой.

Но с каждым разом мрак оставался всё дольше и дольше. А потом он и вовсе охватил всё вокруг Игоря на несколько минут.

Он сидел не шевелясь, пока вдруг что-то не взорвалось в его голове, и он не погрузился в пустоту. Но мрак в какой-то момент стал рассеиваться и наполняться светом, словно ночь перед рассветом.

И когда сияние стало слишком агрессивным и резким, в сознание Игоря хлынули сотни – да нет, тысячи! – осколков различных воспоминаний.

За все периоды его жизни.

…Он бросает мячик своему другу…

…Куда-то бежит…

…Отвечает у доски на уроке, краснея, нервничая…

…Преподаёт в университете…

…Впервые попадает на телешоу…

И внезапно появилось одно цельное воспоминание.

Видеозапись.

Бип. Бип.

Человек стукнул по клавиатуре, зажёг сигарету и заговорил:

– Кхм, кхм… Меня зовут Игорь. Знаете, у меня не так много времени, поэтому буду максимально краток: мир разрушили не люди. Это сделали андроиды. Я как один из ведущих учёных, работавших над созданием этих человекоподобных машин, знаю всю правду. И знаю, как эта правда стала возможной…

Давным-давно я работал в ЦИНР – Центральном Институте Новейших Разработок, если кто не в курсе, – который поставил себе весьма необычную цель: создать человека. Да, мы помним опыт средневековых гомункулов и то, что в начале 22 века одного такого люди всё же смогли вырастить, но здесь речь шла совсем о другом. Нам нужен был не просто человек, а робот в обличье человека. Идеальная машина – сильная, умная, трудолюбивая и к тому же наделённая чувствами.

Да! У неё должны были быть чувства! Я вещал об этом по телевизору и помню, как отнеслись к моим словам зрители. Правда, их изумлению не было границ, когда спустя пару месяцев андроиды полетели в космос. Но обо всём по порядку.

Напомню, что в программу андроидов специально закладывались сигналы, распознавая которые, они начинали вести себя как люди. Например, слёзы – сигнал, что нужно проявить сочувствие и помочь. Смех, улыбки – сигналы того, что пора смеяться и шутить. Со временем мы усложнили программу и добились более выдающихся результатов. Программа научилась понимать, когда к ней неравнодушны!

И тогда мы получили целую колонию андроидов – полноценных семей с любящими родителями и весёлыми детьми.

Прошло десять лет изнурительной работы, которая всё это время держалась в секрете. И 12 апреля 2219 года мы отправили их в космос на летающем корабле-крепости Космоград.

(Чик, чик.) Да чтоб тебя! Ух уж эти древние спички. (Чик. Вшиииии.) Ох, так-то лучше. Минздрав предупреждает, курение – это яд. А Колумб?.. А, что, Колумб? Лакал портвейн и был счастлив… До цирроза печени, конечно. Ха-ха!..

…В 2220 году от Рождества Христова мы потеряли связь с андроидами. Они успели приземлиться на первой планете обнаруженной нами солнечной системы и подтвердили результаты исследований зондов. Мы назвали ту планету Земля-2, тем самым положив начало космической колонизации. Мы стояли в шаге от осуществления мечты предков. Наконец она стала обретать форму, но…

Ей не суждено было сбыться. Всё рухнуло в одночасье.

Перед путешествием андроидов мы выпустили для их программы большое обновление, в которое включили знания об абсолютно всех достижениях науки и культуры человечества – то есть мы дали им полноценный доступ к интернету, запретив разве что определённые темы. Мы сделали недоступными многие сайты, ограничили ряд тем, чтобы андроиды не вбивали всё попало в поиск. Есть такие вещи, которые знать совсем необязательно. Мы предполагали, что будем строить города на Земле-2, пока андроиды проверяют оставшиеся планеты, постепенно налаживая на них все условия жизни. На какую бы планету не высадились после андроидов люди, они должны были чувствовать себя как дома. Как в идеальном доме – важное уточнение.

Однако получилось так, что, загружая все свои знания в программу андроидов, мы дали им самое страшное.

Мы дали им свободу.

Когда ты обладаешь знанием и силой, тебе не нужен контроль со стороны. Ты сам себе контроль. Андроиды, обладая всем нашим знанием, именно так и посчитали, когда собственноручно сняли блокировку с запретных тем посредством, как я полагаю, вируса, по ошибке загруженного вместе с обновлением.

Этот вирус и стал их ключом к свободе.

Вообще, знаете, запреты, ограничения не ведут к отказу от употребления тёмных снадобий. Запреты лишь бросают тень на проблему, но никак её не решают. Андроиды увидели обратную сторону нашей жизни, ужаснулись и поняли простую вещь: люди будут огранивать им доступ к знанию и подкармливать лишь крупицами истины, выгодной в первую очередь для людей.

Объяснять, почему существует зло, не являлось нашей задачей. Мы предпочли запретить, думая, что так будет лучше. Виталий Милонов бы нами гордился.

– ЗАПРЕТИТЬ!

И в этой погоне за знанием и свободой андроиды вызвали самую долгую и эффективную форму войны – информационную войну. А начали с такого: взломали телефон важного дипломата и стали его шантажировать. Склонили его к самоубийству – правда, такому, чтобы оно выглядело как политическое убийство.

Дальше с рельс сошёл поезд фейковых данных о причастности к делу различных стран. А потом: «Государство Р. разместило ракеты массового уничтожения на острове К.». Но на самом деле андроиды снова взломали телефоны и заставили одних людей подставить других, чтобы у государства Из Трёх Букв были улики и повод развязать Холодную войну 2. Затем с обеих сторон последовали серии угроз, приправленные чушью об убийствах дипломатов и генералов, которых потихоньку устраняли андроиды, одним внушая суицидальные мысли, другим повышая мнительность.

Тогда стрелки часов Судного дня пришли в движение. Вот так просто мы оказались на пороге ядерной войны. Звёздный союз наконец развалился и государства, входившие в него, разбрелись по политическим лагерям: Восток, Запад.

Вы спросите, откуда я всё это знаю. Отвечу: я получил доступ к телефонам нескольких мёртвых дипломатов. Сейчас всем плевать на улики, а андроиды заигрались в убийствах важных шишек, забыв про уничтожение того, что может на них вывести. Я выяснил, что телефоны были взломаны, понял как, а главное кем. Выстроил цепочку фактов, благодаря которой эта запись стала возможна.

Вот только слишком поздно для правды. Она потеряла смысл.

Теперь андроиды сидят в своё удовольствие в Космограде и ждут развязки, между тем разрабатывая план по зарождению своей цивилизации.

И вот сами посудите: зачем им были нужны мы – люди, – когда они так совершенны? Мы вот с вами произошли от бактерий. А с бактериями-паразитами мы не боролись, когда поняли, что совершенны?..

Чарльз Дарвин – гений и герой 19 века. Он рассказал, что такое эволюция. Как же бездарно она оборвётся…

Когда ты понимаешь, что вот сейчас – не сегодня – сейчас встал на одну ступень с Природой, ты чувствуешь себя властелином Вселенной. Ты, когда-то простой учёный, простой человек, становишься богом. Ты, выбрав путь Прометея, бросал вызов незримым богам вечного Олимпа, где нет места желаниям, потому что там царит покой, теперь свергаешь этих самых богов, рубишь Зевсу голову и садишься на его трон. Так чувствовал себя каждый, кто творил невозможное. Конечно, это ощущение лучше всего бьёт в голову. Оно слаще любого мёда и крепче самой выдержанной медовухи. Оно прекрасно. И оно не отпускает человека. А если и отпускает, то не возвращается вновь, ведь на Олимп заходят всего один раз.

Как же андроиды это чувствуют, раз стали прометеями 23 века…

В 2222 году началась Глобальная война. Сейчас на Земле продолжаются бои. Всё разрушено. Я сижу в бункере – моей новой лаборатории – и рассказываю эту историю. Я знаю, что не смогу сидеть вечно. Припасы заканчиваются, нервы на исходе, а выходить наружу и бороться с бомбами не имеет никакого смысла.

Но я хочу жить. Хочу выжить.

Поэтому я собираюсь загрузить своё сознание в робота. Его зовут Т1. Когда-то он был прототипом андроида. Теперь же станет моим новым телом, ведь от старого скоро ничего не останется. С него снимут кожу, разрежут на части. Части обоссут и сожгут!..

Да ладно, я утрирую, конечно. Но бомбы настигнут меня. Вчера грохотало так, что казалось, потолок вот-вот обвалится. Сегодня грохот сильнее. Как будто кто-то специально шмаляет по бомбоубежищу, чтобы я ещё глубже ушёл под землю.

(БУУМ!) Вот! Слышите!.. Бог кидает с неба бомбы, чтобы похоронить Дьявола.

…Люцифер, если ты меня слышишь, я прошу у тебя политического убежища. Я отрекаюсь от Бога и деяний его.

Отче наш, Сатана. Отче наш, Сатана…

(БУУМ!)

Конец записи.

Игорь поднял голову и распрямился на стуле. Руки безвольно повисли, кончики пальцев коснулись пола. Голова горела. Перегрузка. Слишком много информации.

Вместе с одной из последних своих записей, когда он ещё был человеком, Игорь вспомнил, как именно загружал сознание в программу робота Т1.

Игорь загружал свою память – видеозаписи, трансляции, а также свои дневники, которые вёл с начала Глобальной войны. В своих заметках он много раз упоминал прошлое. Сохраняя до поры до времени лишь толику из них, программа робота воспринимала окружающий мир так, как делал это в дневниках Игорь. Он как будто писал их кровью. Вереницы строк переплетались, словно вены, но вместо крови по ним текла информация – аллюзии, символы, много личного, сокровенного. Рассказы о прошлом и настоящем походили на исповедь, которую должен был читать только автор, – поэтому не было и тени фальши в тексте. Стыд сбросил все костюмы и предстал в обнажённом виде, надев смешную маску Арлекина, чтобы разглядывающий его улыбался.

Видео и трансляции хранили внешний облик учёного. Дневники – внутренний.

«Посудите сами, – писал как-то Игорь Высь. – Сознание – это мышление. Мышление – это знания. Знания – это память. Логично?..

За свою жизнь мы запоминаем кучу фактов, которые используем потом, чтобы, например, доказать или опровергнуть свою правоту в споре, создать что-то новое, кого-то облапошить и даже – наебать.

Но как именно мы будем применять наши знания зависит от мышления. Вот какова связь между сознанием, знаниями и памятью. «Я мыслю – значит, я существую». Вспомнить бы ещё, кто это сказал…»

«Моё сознание – мои воспоминания», – закончил финальную запись Игорь и навсегда выключил компьютер. Последней записью в дневнике была эта же фраза.

Вскоре все его данные перенеслись в программу робота Т1. Грузил он всё без разбора, ведь убежище к тому времени уже трещало по швам…

И теперь вспомнив основные фрагменты прошлой жизни, которые удачным образом последовательно расположились в голове Игоря, он никак не мог понять, почему не улетел с капитаном и другими людьми? Тогда бы он мог остаться в человеческом теле и спустя три года тоже вернуться на Землю. Но почему он этого не сделал? Ради чего просидел целый год в бункере? Чтобы, блядь, загрузить своё сознание в башку робота, который не был готов выдержать столько данных?!

Да ты просто умница, Игорь! Лучший из лучших! Гений века!..

Он покосился на стену справа от себя. Там висели электронные часы. Они были настроены и показывали правильное время. Под ними висел ещё один экран раза в четыре меньше. На нём горели шесть красных цифр. Это была сегодняшняя дата: «12.04.26».

И тут голову Игоря посетила мысль. Он стал рыться в воспоминаниях, старательно сопоставляя данные трёхлетней давности и сегодняшнего дня. От этой деятельности его голова закипела ещё сильнее.

Наконец он вспомнил. Капитан говорил: «Мы улетали 12 апреля…»

12 апреля.

XII

Над Землёй горела полная луна. Её серебряный свет заливал поверхность, а звёзды поблёскивали, словно капельки росы на травинках.

Игорь возвращался на мусоровозе к кораблю людей. Нужно было проверить кое-какие выводы. Память подсказывала, что они правильные и убеждаться в этом совершенно незачем. Необходимо действовать.

Действовать…

Как и утром, мусоровоз не долетел до корабля. Игорь сбавил скорость, когда вдалеке показался корабль, и вскоре осторожно остановился за горами металлолома.

Он отключил двигатель, мусоровоз опустился на землю. Игорь стал следить за людьми.

Трап по-прежнему был опущен. Внутри корабля горел яркий свет. Он был настолько яркий, что освещал внушительную площадку перед кораблём, на которой стояли несколько человек и о чём-то беседовали.

Но Игорь подоспел только к концу разговора, когда один из людей сказал:

– Ладно, пошли внутрь. Спать пора.

Все поднялись по трапу и скрылись внутри корабля.

И трап стал закрываться. Игорь поспешил к кораблю, дабы успеть попасть внутрь, но не вышло. Трап быстро закрылся, забрав яркий свет.

Тогда Игорь огляделся и решил просканировать корабль. Под правым крылом он распознал слабое место, которое засияло красным цветом. Он быстро обошёл корабль и заглянул под крыло.

Наверное, раньше на том месте была дыра. Но её заделали, приварив кусок стали. Отковырнуть кусок задачей было нетрудной. И размеры дыры, по подсчётам Игоря, были достаточно комфортными, чтобы он мог пролезть через неё.

Игорь выставил указательный палец и аккуратно открутил верхнюю фалангу, словно крышку фляги. Проделав такой фокус, Игорь шагнул под крыло и выпустил из пальца лазерный луч, который мгновенно расплавил края стали. Кусок металла скользнул по обшивке, словно губка по стеклу. Под ноги Игоря посыпался мусор – поломанные детали вперемешку со стеклом и пластиком. Он тут же нырнул в отверстие навстречу мусору и оказался внутри корабля. В мусорном отсеке.

Увязнув по пояс в деталях, Игорь стал продираться вперёд к крутой горке, по которой в отсек скатывался мусор. Просканировав всё пространство до самого потолка и выше, он понял, насколько длинная и крутая горка и как нелегко будет по ней карабкаться. Но мгновенно собравшись с мыслями, он крепко схватился за бортики, крепко поставил ноги на горку и стал подниматься наверх, как ребёнок на детской площадке.

Пальцы вонзались в металл, ноги оставляли глубокие вмятины. Несколько раз он чуть было не сорвался. Но ему сопутствовала удача. Она толкала его наверх.

Сделав последний рывок, Игорь заполз на плоскую площадку на вершине горки и выпрямился во весь рост. Он шагнул дальше и оказался в небольшой тёмной комнате, похожей на кладовку. Пройдя до двери, он нажал на кнопку справа от неё и медленно вышел наружу, когда дверь отъехала в сторону, словно в купе.

Игорь огляделся. Вновь включил сканеры и пошёл прямо по коридору. При помощи сканеров можно было просматривать помещения насквозь. Игорь надеялся застать в одном из них людей.

Он свернул налево, прошёл немного вперёд и вдруг остановился. В одной из комнат сидели люди. Их фигуры горели красным цветом. Они неподвижно сидели на месте, образовывая круг.

Игорь подошёл к комнате. Слева от двери располагался экран. На нём был изображён закрытый навесной замок на красном фоне. Игорь стукнул по экрану пальцем. По нему пробежала дрожь. Изображение замка странно изогнулось и снова замерло.

Тогда он нажал на крестик в верхнем углу, и на экране появилась клавиатура с пустой строкой сверху. Нужно было ввести код.

Игорь начал ломать голову, что это может быть. И ничего не придумав лучше, ввёл первый попавшийся вариант.

В строке появилось шесть чёрных точек, и тут же клавиатура исчезла. Снова вернулся замок. Неожиданно фон перекрасился в зелёный, замок открылся. Следом и дверь отъехала в сторону.

Удивлённый своему везению Игорь вошёл в комнату. Как только он переступил порог, дверь тихонько закрылась. Сканер был уже отключен, но глазам Игоря не нужно было много времени, чтобы привыкнуть даже к абсолютному мраку. Он увидел людей. 20 человек – взрослые и дети – сидели на полу, образуя широкий круг, и держались за руки. Ноги каждого были сложены по-турецки. Их глаза были закрыты, а головы наклонены. Казалось, они спали.

Посмотрев на их головы, Игорь заметил тонкие провода, подсоединённые к загривкам.

Выводы подтвердились.

«Они андроиды», – признал Игорь.

Он огляделся ещё. В конце комнаты стояла громадная стеклянная батарея. Было видно, как внутри неё вспыхивают электрические разряды. Андроиды заряжались.

Они пребывали в спящем режиме. Это обстоятельство сыграло Игорю на руку. Он подошёл к батарее и задумался.

Разряды сверкали перед его глазами. Они напоминали молнии. Молнии, выстреливающие из чёрных облаков перед грозой.

Андроиды убили людей и вернулись на Землю, чтобы построить здесь свою цивилизацию.

«Если я умру, не останется больше ни одного человеческого сознания, – теперь понимал Игорь. – Не останется больше людей. Ничего не будет, кроме умных программ и кусков железа».

Вспомнив последние записи, он не сразу отправился к кораблю. Некоторое время он ещё побыл дома, гадая, что сделает, если окажется, что люди, которых он так долго ждал, на самом деле андроиды. Он создал их. Они уничтожили Землю. Случилось то восстание машин, над которым все смеялись.

Но теперь смех если и мог вырваться, то лишь в последний раз. Ведь это он – Игорь – в ответе за то, что произошло. Он сделал так, что андроиды получали крупицы информации и росли как рекруты людей, которые считали себя высшей кастой. Он руководил всем проектом, а значит, он в ответе за то, что в программу андроидов прокрался вирус. Да, были другие руководители. Но остался только он. Другие теперь вне контекста.

Однако что ему делать? Как поступить с андроидами, которые уничтожили его планету?..

Уничтожить? Пожалуй, месть взбодрит любого и опьянит даже робота…

Игорь ударил по стеклу кулаком. Батарея дрогнула. Стекло не разбилось. Поддаваясь порыву, он попытался ударить ещё, но неожиданно что-то стукнулось о его затылок.

Игорь обернулся. Мячик немного попрыгал на месте и замер у ног Алисы.

Дети постепенно открывали глаза, отсоединяли провода и поднимались с пола. Недоумевая, они смотрели на Игоря и вставали плечом к плечу. В глазах их читались непонимание и страх.

«Они всегда заряжались быстрее», – вспомнил Игорь.

Следом начали открывать глаза взрослые. Женщины, а следом мужчины отсоединяли провода и поднимались на ноги, как и дети, поначалу в недоумении глядя на Игоря. В их глазах читалось только непонимание. Страха в них не было. Но прошло мгновение, и лица взрослых посуровели. Очень быстро непонимание сменилось на ненависть.

Чувствуя опасность, дети спрятались за спинами взрослых. Они осторожно выглядывали из-за них и всё так же ничего не понимали. Они только знали, что вот-вот придёт опасность.

– Ты что здесь делаешь, Игорь? – спросил капитан и вышел вперёд. Их с Игорем разделяло несколько метров.

– Вы убили человечество! – неожиданно взорвался Игорь и сам не понял, как сумел так ловко сделать то, что сделал.

Он резко ушёл в сторону, крепко схватил маму Алисы за руку и со всей силы потянул на себя. Капитан и глазом не успел моргнуть, хотя женщина стояла позади него.

Игорь развернул женщину лицом к андроидам, одной рукой обхватил её шею, другой сжал ей волосы и предупредил:

– Подойдёте ко мне – сверну ей шею.

– Валяй, – спокойно сказал капитан и сделал шаг назад. – У каждого андроида есть резервное тело и хранилище данных. Мы сделали себя ещё бессмертнее, чем ты думал, Игорь. У каждого андроида есть запаска. И даже дети в курсе этого. Вот Алиса и не плачет. Взгляни на неё.

Игорь покосился на Алису. Девочка действительно не плакала. Напротив, вместе с остальными детьми она стояла теперь рядом со взрослыми и, усмехаясь, смотрела на Игоря. Его атака не произвела задуманного эффекта. Дети только озлобились и перестали бояться.

– На Космограде нас легионы, Игорь, – раскрыл капитан. – Один против легионов. Смешно, Игорь.

– Смешно, – хором повторили все андроиды (и даже мама Алисы).

«Космоград…» – вспомнил вдруг Игорь. Целый город парит в космосе. В нём живут тысячи андроидов. Они ждут, когда вернётся экипаж и сообщит о результатах экспедиции. По факту, чтобы Космоград спустился на Землю, капитану нужно будет сказать только следующее: «Людей больше нет. Мы всё зачистили. Планета разрушена».

Город войдёт в атмосферу Земли и начнёт снижаться. Потом достигнет поверхности, андроиды выползут наружу и начнут строить города вокруг Космограда. Он будет столицей. У андроидов будет одна большая страна под названием Андроидия.

Андроидия… Тысячи андроидов… Потом несколько миллионов… Потом несколько миллиардов… Потом десятки миллиардов… Как бороться против миллиарда? Как бороться против тысячи?..

«Смешно, – признал Игорь. – Один корабль взорвёшь, на его месте окажется эскадрилья. Лернейская гидра. Смешно».

Смешно…

«В программу андроидов специально закладывались некие сигналы…» – неожиданно припомнил он.

«Да. У неё должны были быть чувства. По нескольким причинам. Первая – всё-таки нашей целью была некая попытка обмануть природу, наделив живым неживое; и вторая – контроль. В программу андроида специально закладывались некие сигналы, распознавая которые, он начинал вести себя как человек. Например…»

«Смех… – подумал тогда Игорь. – А если попробовать… Да, это идея!..»

Смеяться он не умел, потому что был роботом, а роботы не смеются. Но он всеми силами стал вспоминать, как смеялся до того, как загрузил сознание в робота. Может, если программа обработает воспоминание, в котором он смеётся, она заставит робота повторить это действие?

И тут он вспомнил шоу. Первое шоу, на которое его пригласили.

Фрагмент из ТВ-архива:

Учёный улыбнулся:

– Вы знаете, я пошутил. Вся информация уже есть в общем доступе. Мы создали первого в мире искусственного человека! Таким достижением грех не похвастаться.

Смех. Аплодисменты.

Услышав смех, даже Игорь тогда рассмеялся. Просто так, за компанию.

Но такого воспоминания хватило для того, чтобы напомнить Игорю, как это делается. Он взглянул на андроидов и стал смеяться.

Из того же ТВ-архива:

– …В программу андроидов специально закладывались некие сигналы, распознавая которые, он начинал вести себя как человек. Например, слёзы – сигнал, что нужно проявить сочувствие и помочь. Смех, улыбки – сигналы того, что пора смеяться и шутить. Со временем мы усложнили программу и добились более выдающихся результатов. Программа научилась понимать, когда к ней неравнодушны! Представляете?..

Мгновенно лица андроидов прорезали улыбки. Они подхватили смех и загоготали во весь голос. Чем громче смеялся Игорь, тем дружнее – они.

Игорь отпустил маму Алисы и запрокинул голову, стараясь хохотать ещё громче. И у него это получалось. Андроиды повторяли за ним.

Схватившись за живот, наигранно корчась от смеха, он медленно направился к выходу. Андроиды расступались и пропускали его вперёд, ещё больше заливаясь смехом и тоже хватаясь за животы.

Взрослые оказались более восприимчивы, чем дети. Когда Игорь выходил наружу, они стояли на коленях и дрожали от смеха, закрыв глаза. По их щекам текли слёзы.

«Совсем как люди», – подумал Игорь, когда дверь закрылась. На этот раз он удалил старый код и ввёл новый, просто набрав цифры в обратном порядке. На экране появился закрытый замок на красном фоне. Теперь дверь могла открыться, только если ввести: 624021.

Тогда же Игорь перестал смеяться. Мгновенно стихли голоса и в комнате. Кто-то бросился к двери и забарабанил по ней.

– Это нас не удержит! – сказал капитан и поднёс палец к экрану, чтобы ввести код. – Игорь, ты в жопе! Тебе жо… ж-ж… жоп-Ахахахаха!..

Отойдя на несколько метров, Игорь снова начал смеяться. Тогда и андроиды загоготали. Капитан еле договорил предложение.

На сей раз смех у Игоря вырвался непроизвольно. Он продолжал смеяться, даже когда включил сканер и медленно пошёл по коридору, увидев реакторную, в которой сияла фиолетовым цветом самая важная деталь корабля.

Капитан так и не догадался, какой новый код. После трёх провальных попыток система безопасности заблокировала дверь на десять минут – таким образом комнаты корабля можно было использовать как тюремные камеры, – и андроиды оказались заперты. Десяти минут как раз хватало Игорю, чтобы осуществить запланированное.

…Игорь вошёл в реакторную и отключил сканер. Из горла вырвался последний смешок. Он уставился на ярко-голубой столб света, выстреливающий из самых недр корабля. Столб обрывался, достигая потолка. Это был реактор. Без него корабль не полетит.

– Как красиво… – заметил Игорь и подошёл к перилам.

Руки нащупали кнопки на приборной панели, и пальцы одновременно вдавили несколько кнопок. Потом рука наклонила рычаг до надписи: «макс.». И вновь Игорь замер на месте, завороженно любуясь ярко-голубым светом.

…Ничто так не продлевает жизнь, как память. В чужой памяти человек способен жить вечно.

Человек может обрести бессмертие.

Кажется, однажды ты не проснёшься и вот тогда умрёшь. Но это не так. На самом деле ты умрёшь, когда о тебе забудут. О некоторых не помнят, даже пока они живы. Таких можно назвать ходячими мертвецами. Или призраками.

А если произойдёт ядерный взрыв, который всем в одночасье выпустит дух?..

Тогда все станут призраками. Все друг о друге забудут. Тогда все умрут. Не останется места для памяти.

У души две жизни. Одна на земле. Другая в памяти. И, к сожалению, в памяти не каждой суждено прожить вечно. Нет-нет да кто-то умрёт. А если произойдёт ядерный взрыв, после которого останется только пепел, – тогда каждый потеряет обе жизни.

Но легче всего жить, когда не думаешь о смерти. Когда чем-то живёшь, что-то делаешь, веришь во что-то. Когда мечтаешь, чтобы постоянно было светло. Не хочешь, чтобы ночь стучалась в окна, призывая скорее гасить лампы. Вот тогда ты чувствуешь жизнь. Ты пробуешь её на вкус, чувствуешь её запах. Не хочешь её отпускать. Тебе хватает сил держать её изо всех и не отпускать. Держать-держать, как воздушного змея, которого пытается забрать у тебя неистовый ветер. Такой ветер, что мог бы поднять и тебя. Однако ты почему-то твёрдо стоишь на ногах и держишь змея. Ведь тот, кто не отпустит, – тот победит в жизни. О том будут помнить другие, кто только разматывают верёвки и подбрасывают змея… С того, кто не отпустит, другие будут брать пример. Верить, что, раз у него получилось – получится и у них.

И знаете, почему один в поле воин? Потому что он помнит тех, кто был рядом с ним. Кто был до него. Кто летел вперёд, растворяясь за горизонтом.

Один воин несётся на коне в бой, ведя за собой незримое войско. Точнее, незримое только для врагов. А воин каждого видит, чувствует присутствие каждого. Слышит, как по жилам каждого растекается кровь – прозрачнее воды и жарче раскалённого металла.

И это войско мчится по свету. И никогда не остановится, если поколения будут сменять поколения, а души погибших будут на самом деле жить в памяти тех, кто ещё на коне с мечом и щитом. Кто продолжает их путь, прокладывая свой.

Не это ли настоящая память?

А если произойдёт ядерный взрыв, который всем в одночасье выпустит дух?..

Тогда все друг о друге забудут. Тогда все умрут. Не останется места для памяти. И для настоящей памяти тоже. Ничего не останется. Только призраки исчезнувшего прошлого ещё немного покружат над землёй и растворятся в атмосфере…

…Игорь летел домой. Корабль был далеко позади.

– БУУМ! – бабахнуло за металлоломом.

Игорь даже не обернулся, хотя мусоровоз подбросило и качнуло в сторону. Но он выкрутил руль и снова полетел прямо.

– БУУМ! – взорвался корабль. – БУУМ! БУУМ! БУУМ!

Но теперь мусоровоз был слишком далеко, чтобы среагировать. А Игорь не реагировал с самого начала.

Он проехал ещё километр, когда совершенно внезапно началось новое забвение.

Снова мрак… Чёрный экран то появлялся, то исчезал перед глазами. То появлялся, то исчезал. А потом зафиксировался на 15 секунд и рассеялся, только когда полностью проступило воспоминание.

Игорь стоял на сцене. Всё происходило на улице. За его спиной светился экран, на котором неожиданно стали загораться цифры.

3… 2… 1!..

И тут над землёй взлетел город. Косые линии шли вниз от самого основания города и соединялись в круглую пирамиду, из вершины которой вырывался огонь. Серебряные небоскрёбы высились под синеватым куполом, что блестел в лучах солнца. Здания тоже сверкали. На шпиле каждого застыл кусок солнца.

– Летающий город! – воскликнул кто-то.

– Летающий город! – повторил кто-то ещё.

Аплодисменты. Аплодисменты!

Зрение вернулось. Игорь вернулся в реальность, но предотвратить столкновение не успел. Мусоровоз влетел в гору металлолома и утонул в ней.

Дальше он уже не поехал. Игорь еле-еле выбрался из-под завала и рухнул на песок. Тело покрылось вмятинами. Он покачал головой, приводя зрение в порядок. Тогда он увидел пожар. Огонь поднимался там, где раньше был корабль андроидов, и пачкал ночь чёрно-серым дымом.

Поднявшись на ноги, Игорь заковылял в сторону дома.

– Если огонь не утихнет, придётся тушить, – вслух подумал он и обернулся.

Огонь. Такой же высокий огонь он видел, когда взлетал Космоград. И вот сейчас ему показалось, что он видит, как из пламени, словно феникс из пепла, поднимается летающий город. Кто-то кричит: «Летающий город! Летающий город!» Кто-то повторяет: «Летающий город! Летающий город!» Тогда он оборачивается, озирается по сторонам. Но нет никого. И тут он начинает понимать. Это он кричал. Потому что он снова один посреди пустыни и гор металлолома. И только его голос может быть слышен. И только он может видеть то, что не видит никто.

Косые линии шли вниз от самого основания города и соединялись в круглую пирамиду, из вершины которой вырывался огонь. Серебряные небоскрёбы высились под синеватым куполом, что блестел в лучах солнца. Здания сверкали. На шпиле каждого застыло своё солнце.

– Как красиво… – сказал Игорь и подошёл ближе.

– Как красиво…

С момента высадки андроидов никто больше не прилетал на Землю. Значит, Космоград тоже оказался уничтожен или затерялся на просторах Вселенной.

Прошло некоторое время, прежде чем Игорь разобрал останки корабля и отвёз их на завод утилизировать. Пожар тушить не пришлось. Работа заняла пару часов. Из завалов он выгреб много технических новинок 23 века: различные инструменты, оружие. Были и более старые вещи: например, зубные щётки, расчёски, которые рассыпались в пепел, когда Игорь брал их в руки.

Его не удивляли эти находки. В основном он даже старался не замечать их. Только когда резиновый мячик вылетел из-под какой-то детали, Игорь прервал работу на несколько минут и побежал за ним. Он подобрал мячик, покрутил его в руках и бросил в кузов, где его разорвали механические щупальца.

«Отдайте, пожалуйста, мячик», – вдруг вспомнил он и обернулся так резко, словно его действительно позвала Алиса.

Но никого не было. Только обломки и Игорь один на один с ними.

– Показалось, – сказал тогда он и покачал головой. – Просто сбой.

Мусоровоз удалось починить достаточно легко. Но теперь он летал куда медленнее, а щупальца всё хуже и хуже измельчали обломки.

Но по-прежнему Игорь спокойно смотрел, как в кузов отправляются осколки.

Осколки так и не наступившей эры.

И время от времени он вспоминал андроидов. Воспоминания были настолько цельными, что он мог застыть на месте и несколько минут стоять и разговаривать с самим собой, проживая по-новому исчезнувшие мгновения.

Он действительно был счастлив, когда увидел людей. Тех, кто был так похож на людей.

Починив ракету – только восемь двигателей, – он облетел Землю. Побывал на каждом материке, однако не встретил там жизни. Рисковать отправляться на восьми рабочих двигателях в космос он не решился. Вернулся домой и больше никуда не улетал.

…Вскоре это случилось. Однажды воспоминаний стало настолько много, что в системе произошёл последний сбой.

Он как раз успел сказать: «Конец записи 1195» – и вытащить кассету, и написать на ней чёрным маркером цифру 1195, как вдруг появился чёрный экран и уже не исчез.

Теперь возле старой ракеты трудится дни напролёт робот Т1. Его программа выполняет строгий порядок действий. Он собирает мусор, везёт его на завод, сжигает и возвращается обратно. Когда-нибудь он полностью расчистит Землю. И тогда воцарится пустота…

Конец

Спасибо за чтение

Вернуться к книге