Корни

Глава 1

Малой и Красивая специально оторвались от отряда. Надоело бегать за поисковиками с заплечными мешками. Уж очень хотелось самим найти что-нибудь полезное или, если неслыханно повезёт, съестное. За отставание, конечно, придётся ответить. Ну и пусть. А вдруг им повезёт?

— Загоняли со своими командами. Второй день бродим, и ничего, — пробормотала Красивая.

Малой посмотрел на неё и еле удержался от гримасы: половина лица Красивой была покрыта жуткими шрамами. Это её с матерью чуток задело Сизой тучей, когда они уже стучались в люк общины. Мать гикнулась, а девчонка выжила.

Красивая, подражая поисковикам, присела, вытянув перед собой руки ладонями вниз.

— Чуешь что-нибудь? — спросил Малой.

Красивая сделала полуоборот в сторону леса и медленно произнесла:

— Вон там чую… Пошли к лесу.

— Бабахнутая, — отозвался Малой. — Лес нас сожрёт. Забыла правила?

— Это те бабахнутые, которые еду стороной обходят, — зло отозвалась Красивая. — Охота им дожидаться, пока дерево после Сизой тучи гикнется и вылежится несколько дней. Ты хоть раз пробовал свежую древесину?

Малой помотал головой и сглотнул слюну, вспомнив сытный вкус разваренной заболони.

— И потом… ты вспомни, что было после Тёмной норы. Мы с тобой быстрее всех вышли. А нас всё равно в отряд не взяли, заставили ходить за поисковиками, — добавила Красивая, которая сделала несколько шагов к лесу.

Малой сжал зубы и нахмурился. Тёмной проверяли детей на пригодность и выясняли, кто они — поисковики или интуиты. Дрянное место, эта Тёмная нора…

Подручные поисковиков начали путь к лесу. Почва сделалась мягкой, пружинистой. Кусты подлеска показались Малому безобидными. Красивая шёпотом скомандовала:

— Дальше… Остановимся у первого же дерева. Вон у того, что наособицу. Годится?

И она оказалась права. Малой ощутил: это дерево — настоящий клад еды, витаминов, веществ, нужных общине, которая вот-вот гикнется от голода.

— Ну? — спросила Красивая.

Малой напрягся, вызывая картинку в голове. Нельзя сказать, что дерево предлагало себя в пищу… Но оно было совершенно безвредно.

Подручные достали тесаки, переглянулись и рубанули по веткам. Они обломились со смачным треском. На плоти дерева выступили розоватые капли.

— Можно? — голосом, задрожавшим от предвкушения, спросила Красивая.

Малой радостно кивнул и приник ртом к ветке. Острое ощущение, пронзившее язык, теплом разлилось по телу.

И тут его накрыло видением: раскрывается земля, покрытая листовым перегноем и пучками травки, высовывается устрашающая башка, разевается пасть и впивается тёмными отростками в шею Красивой…

Малой открыл глаза — всё спокойно, Красивая по самую голень стоит в старой листве и жадно гложет ветку. Однако он сказал:

— Берегись! Дерево нападёт!

Не успел он произнести последнее слово, как его видение стало явью: перегной словно вскипел, перепревшие листья взметнулись вверх и с негромким, но гулким звуком вырвалось огромное корневище с утолщением на конце. Ствол, который лишился своей подземной части, завалился и рухнул. Корневище поломалось. Отнападалась тварь.

Малой отвёл от неё взгляд, потому что лес загудел. Качнулись, как от сильного ветра, верхушки больших деревьев, в разных местах раздался звук лопнувшей земли.

— Эй! — заорал Малой. — Уходим! Эс — ноль!

Это был сигнал о надвигающейся смерти.

И только потом он понял, что лес, поднявшийся на месть, был всего лишь его видением. Пока что видением.

— Уходим, — согласилась Красивая.

И она принялась деловито рубить корневище, набивать мешок кусками, то и дело вскидывая на деревья яростный взгляд.

Малой вопреки видению тоже принялся подбирать обрубки твари, которую все почему-то продолжали называть деревом.

И тут лес действительно загудел. Малой и Красивая припустили прочь.

Остановились только на том самом месте, где решили отправиться в лес. Он сурово махал верхушками вдали.

— Почему до сих пор не выжгли тварей? — сердито сказала Красивая. — Вместе с полями, которые ещё опаснее…

Она угодила в больное место Малого. К полям тоже запрещалось приближаться. Однако Малой, ещё задолго до Тёмной норы, лет в десять, на обучающей прогулке под присмотром Четырёхглазого, улучил момент и подошёл совсем близко к зарослям злаков. Просто из любопытства. На нём тогда были высокие башмаки из кожи, которые хранились в семье почти два столетия как реликвия. Малой и надел их — целые, хоть и в трещинах, громадные и жёсткие. Они норовили соскользнуть с ноги и не позволяли чувствовать дорогу. Эти башмаки спасли ему жизнь. Когда корни злаков оплели их и потащили Малого вглубь, Четырёхглазый просто выдернул его из обуви. Но сам пострадал — остался без ступней. Отрубил их тесаком и откатился подальше от зарослей. Он кричал, но не видел, как обрубки с хлюпаньем поглощаются землёю, потому что стёкла его очков стали совсем непрозрачными.

Малой, чтобы отвлечься от воспоминаний, прикрикнул на неё:

— Нужно отряд искать, а ты о всякой ерунде!

— Сейчас, — спокойно ответила Красивая, присела и вытянула перед собой руки.

— Глухо, — наконец сказала она. — Думаю, следует идти домой. Там и встретимся.

— Там и получим за всё, — вздохнул Малой.

— Простят за добычу, — не совсем уверенно сказала Красивая и посмотрела на мешок, на котором проступили розоватые пятна.

Подручные поспешили назад по проверенной тропе.

Красивая спросила:

— Слушай, а ты в лесу никого не видел? Не глазами, а как интуит?

Малой замер, потом поинтересовался:

— Ты что-то почуяла?

— Точно, — ответила Красивая. — Другого охотника.

Малой подумал и заметил:

— Всё верно. Лес — это наша добыча, но он же и охотник на нас.

— Нет, — возразила Красивая. — Лес я чуяла совсем по-другому. Там был ещё кто-то, отличавшийся от всех. Может, животное.

— Животное? — развеселился Малой. — Их поубивали и съели ещё в первое столетие после Конца всего. Мы ж с тобой их только на картинках видели.

— А вдруг одно или два уцелели? — заупрямилась Красивая. — Или сбежали из какой-нибудь общины? Ну как, к примеру, у нас из озерца на нижнем ярусе сбежали бы рачки?

— Сбежали рачки? Да ещё из неведомой общины, про которую двести лет никто не слыхал, — зло сказал Малой. — Не выдумывай. Мир пуст. А то, что раньше кормило людей, теперь охотится на них. Злаки и леса заселяют разрушенные города. Чем питаются их корни? Телами, которые когда-то были завалены обломками и землёй. Или теми, кто подставился и попался.

— Ладно… — начала Красивая и вдруг замолчала.

Она приподнялась, вытянула руки ладонями вниз. Её пальцы задрожали от напряжения.

— Отряд? — обрадовался было Малой, но понял: это не возвращающиеся поисковики.

Может, лес? Или злаки? Или… неведомый охотник всё же был.

— Малой… — прошептала Красивая. — Сизая туча идёт прямо на нас. Я лучше гикнусь на месте, чем встречусь с ней ещё раз…

Малой вскочил и закрыл глаза для лучшей картины в мозгу. Однако ничего не увидел и как можно спокойнее сказал:

— Община недалеко. Кончай изображать поисковика, бегом вперёд. Отстанешь — больше со мной не выйдешь.

Подхватил куртку, мешок и помчался по дороге. Равных в беге ему не было. Однако чем больше он удалялся, тем сильнее становился гул в голове. И сизый туман застилал глаза, и небо рвалось на части от оглушительного грома, и молнии жалили синим огнём всё вокруг, оставляя после себя расплавленную землю. Малой знал, что этого пока ещё нет…

Он остановился и оглянулся. Красивой на дороге не было. Только мешок посреди изменчивых наплывов песка — верного признака бури. Но мешок потихоньку полз. Малой облегчённо выдохнул: напарница упала, не выдержав гонки, но всё же не сдалась. Нужно помогать.

Он вернулся, подхватил её ношу и сказал:

— Поднимайся. Дыши редко и глубоко, выброси все мысли и воспоминания из головы. Беги так быстро, как сможешь. Я рядом.

Малой не надеялся, что у Красивой получится, но именно так и вышло: они помчались впереди ветра, который подталкивал их в спины. Где-то далеко гулко треснул небесный свод, а потом обрушился с диким грохотом. Изо рта Красивой вместе с выдохом вырвался стон. Малой нашёл силы крикнуть:

— Не думай! Не бойся!

Несмотря на свой совет, Малой не мог не думать, почему Сизая туча готова напасть на мир именно сейчас. Последний раз она прогрохотала неделю назад. И поисковики вышли поработать: после Сизой всегда можно было найти что-нибудь съестное или необходимое в хозяйстве — те же поваленные деревья или нанесённые в ложбинку семена, или вообще диковинки, которые в их местах не водились. Следующую тучу можно было ожидать через месяц-полтора. Но не так быстро.

А ветер меж тем рвал мешки со спины, ледяным дыханием обжигал напряжённые шеи.

— Не добежим! — подумал Малой.

Красивая с визгом обогнала его на два шага. Значит, заметила люк и они успели. Но ураганный порыв не дал им шанса, свалил с ног и протащил по песку мимо спасительного железного круга с кольцом.

Красивая завыла. То есть Малой увидел её запрокинутую голову и раскрытый рот, но звука в рёве ветра не услышал. Да ещё небо словно разломилось прямо над головой и превратило мир в сплошной грохот.

Малой, вонзая пальцы в сыпучий песок, подполз к Красивой и схватил её за волосы, потянул в сторону люка. Она никак ему не помогла и рот так и не закрыла. Понятно, встреча с Сизой тучей покорёжила ей всю жизнь. У Малого чуть мышцы не порвались от напряжения, но он сумел забросить напарницу на бетонное кольцо вокруг люка. Закрыл своим телом, впившись ногтями в неровности.

— Дёргай за кольцо! — крикнул он Красивой в самое ухо.

Но она стала стучать лбом о люк.

— Дёргай за кольцо, уродка! — заорал Малой.

Рот и горло обожгло, как наждаком.

Люк неожиданно открылся сам. Малой с двумя мешками за спиной прыгнул первым и втащил напарницу.

Пока они спускались на подъёмнике вместе со Сменным, Красивая не переставала отхаркиваться и мычать. Это песок набился ей в рот и глотку, иначе бы она свела с ума своим воплем. Малой спросил Сменного:

— Отряд?

Сменный покачал головой.

Больше не было сказано ни слова, но молчание рассказало о многом: Сменный решил не отходить от люка в слабой надежде на чьё-то спасение, и отряд наверняка сгинул, и потеря шестерых поисковиков обернётся большой бедой для крошечной общины.

— У нас корневище, — тихо вымолвил Малой. — Пища для младенцев и лекарство.

— Молодцы, — сказал Сменный и с сочувствием оглядел раны Красивой и Малого. — Отдохнёте и всё доложите Первому Сменному.

Вот этого-то Малой испугался больше, чем Сизой тучи. Гикнуться — дело обычное и нехитрое при их жизни. Смерти мало кто боялся. А вот когда тебе объяснят, что из-за дури в башке ты подвёл всю общину… Брр… О таком даже думать невозможно.

На самом деле вышло ещё хуже.

Его и Красивую допросили в присутствии Руководства: Четырёхглазого, Первого Сменного и Оборонщика. Этих людей Малой уважал и любил. Более того, двум из них — Четырёхглазому и Оборонщику — был обязан жизнью. И каждое слово упрёка было подобно удару тесака по шее.

— Вас просто подманивали, ловили на живца, как вы в детстве ловили на рачков рыбёшку в подземном озере, — слишком спокойно сказал Четырёхглазый. — Поисковик и интуит семнадцати лет отроду — это же как раз та сила, которая и общину накормит, и всё в мире поменяет.

И тут всё горе Малого испарилось. Он спросил:

— Кто нас ловил? Кто это был?

Красивая промолчала, а Малой-то понадеялся, что она тоже откроется. Так уж повелось, что интуиты и поисковики отвечали только за своё, а Руководство составляло общую картину из их ощущений.

— Телепат, — сказал Сменный. — Тот, кто внушает мысли.

Телепатов в общине не было. Или их просто не умели находить.

—Я ж говорил тебе, — Малой обратился к Красивой, как будто рядом не было руководителей общины. — Это всё лес. И то дерево, которое мы завалили! Не было никакого животного. Сизая не по времени навалилась, как будто её вызвали и послали вслед нам. Это всё лес! — наконец вымолвил он.

— Выжечь тварей, — сквозь зубы проговорила Красивая.

— Вы не заметили, что мы ещё здесь? — сказал Четырёхглазый. — И вспомните, наконец, основы знаний: Сизая — явление атмосферы, она не органической природы, как мы с вами и… лес. У неё нет сознания.

— Ну и что? Бессознательные механизмы повинуются людям. А вдруг у всего есть сознание? — горячо возразил Малой. — У злаков точно есть. Когда вы учили нас передвигаться по опасным местам, на меня будто что-то нашло. — Он посмотрел на протезы Четырёхглавого. — И на вас тоже.

— Ты считаешь, что я бросился спасать тебя оттого, что на меня «нашло»? — с удивлением сказал Четырёхглазый и сокрушённо развёл руками. — Тут мне нечего сказать. Рановато мы выпустили вас с поисковиками.

— Поэтому они и не понимают, что отряд ждать бесполезно! Никто не вернётся! Без… вот этих не вернётся! — вдруг взревел Оборонщик. — Что тут обсуждать? После отсидки в лазарете пусть идут на обслуживающие работы. Сколько у нас десятилеток? Двое-трое? Начнём с ними пробовать.

Малому показалось, что у него под ногами разверзся каменный пол. Такого он не ожидал.

— Да, можно уже завтра отметить настоящие имена на подъёмнике… — печально сказал Первый Сменный.

Это он про традицию, которая возникла с первых лет после Конца всего — вырезать настоящие имена погибших поисковиков на деревянной платформе подъёмника. Как будто люди до сих пор продолжают подниматься и спускаться вместе со всеми…

В лазарете Малого и Красивую осмотрел врач. После Красивая вытянулась на лежанке, уставив единственный глаз на светильник из глыбы стекла с тлеющей синим светом гнилушкой.

А Малой всё никак не мог успокоиться. Почему Руководство пропустило мимо ушей здравую мысль Красивой — выжечь тварей? Ведь леса за счёт корневищ могли двигаться. Один из них в своё время запросто достигнет шахты.

— Кого из мелкоты возьмут на наше место? — Красивая прервала вопросом его размышления.

На её щеке сверкнула то ли слеза, то ли пот.

— Дура ты, — выругался Малой. — Наше место останется за нами. Шестеро поисковиков погибли, подручные под арестом, остались лишь двое запасных да Умник. Разве возьмут необученных десятилеток на осмотр местности и поиски пищи?

— У тебя нож есть? — снова задала странный и неожиданный вопрос Красивая. — Я свой где-то выронила.

Малой с изумлением уставился на неё. Бабахнутая и есть бабахнутая. Для чего ей нож?

Красивая задрала рукав, вытянула вперёд белокожую мускулистую руку с тяжами синеватых вен. Малой нахмурился: что она задумала? Гикнуться по своей воле? Так это же самое презренное, что может сделать человек. Но Красивая сказала:

— Завтра обряд памяти. Хочу уже сегодня вырезать имена поисковиков на руке. Без этого я ничего не могу, даже попроситься в подручные к проходчикам.

Малой замер без слов, впервые с теплотой разглядывая свою напарницу. Он сам подумывал сделать что-то подобное, конечно, без того, чтобы калечить своё тело, которое, как ни крути, принадлежит всей общине.

И они, передавая друг другу нож после каждого имени, запечатлели на руках память о каждом поисковике, который не смог вернуться.

Ночь пролетела без сна. Малому почудилось, что напарница рассказала ему очень много о себе. А ещё о том, что у неё болят шрамы не на лице, а на спине. Их уже совсем не видно, потому что они не от молнии, а от вскипевшей крови матери, которая прикрыла дочь собой. Её одежда просто приварилась к коже Красивой, позже ободранной врачом. Но болят шрамы очень сильно.

И Малой поведал о том, как его спасли Четырёхглазый и Оборонщик. А про гибель родителей никто ничего не рассказал. Просто однажды подъёмник унёс их наверх и не вернул. Малой хотел стать поисковиком, тренировался, но у него ничего не получалось. Зато после Тёмной узнали, что он интуит.

Пока Малой был сам по себе, ни с кем не довелось говорить без слов. А с Красивой получилось!

Утром они отправились к Руководству и услышали неожиданное:

— Пойдёте вместе с двумя поисковиками, которые оставались в запасе. Без подручных, потому что пока их нет. Нужно посмотреть, что творится наверху после Сизой. Можно подобрать то, на что наткнётесь. Но главная задача — обзор. И никаких телодвижений в сторону от дороги. Помните: вы в общине последние поисковики. Могу я на вас надеяться?

— Да, — негромко, но твёрдо ответил Малой.

А у самого чуть не брызнули слёзы. От радости и готовности гикнуться за общину, за Сменного, ещё за что-то.

Их напарниками оказались двое запасных. Хмурый, который разговаривал так редко, что почти никто не помнил его голоса. Он был отцом двойняшек и неохотно выходил из своей семейной норы. Второго называли Бабахнутым. Это слово появилось сразу после Конца всего: многие люди начали вести себя странно, буйствовать, могли убить или покалечить других, а то и вовсе гикнуться. Бабахнутому было лет тридцать. Из-за бесшабашной смелости и нередких отказов повиноваться он больше времени проводил на обслуживающих работах, чем в поиске. Но о его удачливости ходили легенды. Каждый выход Бабахнутого наверх приносил общине что-то полезное, а ему самому — очередное наказание.

Новые напарники посмотрели на Малого и Красивую как на пустое место, только кивнули.

Сизая в этот раз превзошла саму себя. Дорога пестрела пучками выдранных злаков, которые без корней были совершенно безопасны. Хмурый оглядел поисковиков и скомандовал:

— Малой и Красивая сгружают всё в люк. Бабахнутый, идём.

И вразвалочку отправился собирать злаки. Бывшие подручные таковыми и остались в новом отряде… Но ничего не поделаешь: подчиняться более опытному — закон, который нельзя не соблюдать. Тем более только что увильнув от наказания за его нарушение.

В последний заход Хмурый сказал:

— Идём вперёд, до конца дороги. Не отставать.

Поисковики отправились вперёд быстрым шагом, почти переходящим в бег. Вскоре за плечами не стало слышно дыхания Хмурого. Малой обернулся.

Хмурый стоял посреди дороги, потирал заросший щетиной подбородок и глядел на два холма неподалёку от дороги. А Красивая уже в полуприседе протягивала к ним руки. Малой чертыхнулся: этих холмов раньше не было! Он готов поклясться чем угодно, не было!

— Ах, какие ножки у милой носорожки! — весело сказал непонятную фразу Бабахнутый.

Он неторопливо подошёл к краю песчаной дороги и даже не принял обычную позу поисковика, просто замер и будто бы позабыл о напарниках.

— Я давно не выходил, — признался Хмурый. — Вроде раньше там была россыпь камней.

— А сейчас — злаки, — откликнулась Красивая.

— Ерунда, — отрезал Хмурый. — Ничего не чую.

И вдруг Малого пронзило необычное видение: шум и рёв борьбы, липкие брызги человеческой крови и какой-то дряни на лице, перемешавшиеся небо и земля.

— Давайте вернёмся! — крикнул он. — Эс-ноль!

Он очнулся от того, что Бабахнутый тряс его за плечи, смеялся и дурашливо приговаривал:

— Ой, эс-ноль! Ой, спасайся, кто может! Ой, нам наинтуитили эс-ноль!

— Сизая натащила грунта и мелких камешков, только и всего, — заявил Хмурый и добавил: — Движемся дальше.

— Там злаки, — продолжила гнуть своё Красивая.

— Ну и напарники у нас, Хмурый, — уже без всякого веселья сказал Бабахнутый. — А ну бегом до люка, мелкота! Сидите в шахте и носа не смейте показывать наверх! Таким, как вы, здесь не место.

— Ну как вы не понимаете… — чуть не расплакалась Красивая. — Сизая натащила грунта. А в нём — корни тех злаков, которые вы собрали. И они дадут всходы. Злаки как-то узнали, где можно взять пищу.

— И они окружат шахту, — поддержал напарницу Малой, уже без всякого видения.

— Ну что с ними делать, Хмурый? — спросил Бабахнутый. — Остаётся только поддать покрепче, чтобы они ногами поработали. Вы не забыли, кто я такой и почему зовусь Бабахнутым?

Он выдернул из рук Малого свой мешок, достал верёвку и принялся скручивать из неё жгут толщиной в его руку.

— Ты, Бабахнутый, поосторожнее бы… — предостерёг Хмурый.

— Я клянусь спасти тебя, Бабахнутый, — сказала Красивая. — Чтобы ты остаток дней ухаживал за рачками и больше не подходил к люку.

— Ах, какие ножки у нашей носорожки! — презрительно произнёс Бабахнутый и сплюнул на песок прямо под ноги Красивой.

Малой было шагнул к нему, сжав кулаки, но услышал предостережение в мысли Красивой:

— Не дергался бы ты попусту.

Поисковики двинулись дальше. Вскоре по обеим сторонам дороги они увидели ещё один холмик поменьше. И ещё. И ещё…

— Привал, — распорядился Хмурый. — Нужно обмозговать ситуацию.

— Давай послушаем, что мелкота скажет, — зло сказал Бабахнутый. — Может, что-нибудь стоящее, а не «эс-ноль, бежим домой».

Поисковики расселись на дороге, каждый наособицу. Сразу можно было понять, какой отряд из них получился…

Красивая высказалась так спокойно, будто бы и не услышала оскорблений:

— Вы наверняка слышали о том, что вчера случилось с нами. Первый Сменный объяснил, что лес внушил нам мысль подойти к нему. Мы бы погибли, если бы не Малой. Охотники на людей ищут пищу и для этого меняют свои повадки. Я думаю, они как-то могут управлять Сизой тучей, которая помогает им укорениться в новых местах. И выход для нас один — сжечь тварей.

— Сейчас поля пытаются окружить шахту, — Хмурый задумчиво повторил ранее сказанное Красивой и Малым.

Бабахнутый внезапно вскочил со словами:

— Ладно, я согласен. Мелкота пусть топает домой, а мы с Хмурым сосчитаем холмы, запомним расположение, попытаемся спалить один из них и вернёмся для дальнейшего обсуждения войны с лесами и полями. Все согласны? Малой, Красивая, передавайте приветы Руководству.

Малой даже задохнулся от возмущения и не сразу нашёл нужные слова. А Красивая поднялась и сжала ладони в кулаки.

— Вы не забыли, что мы — это отряд? — сказала она. — Последний отряд поисковиков.

— Лучше топайте домой и занимайтесь тем, от чего увеличивается число поисковиков, — ухмыльнулся Бабахнутый. — И первенца обязательно назовите в честь меня.

В глазах Малого потемнело, и он ударил Бабахнутого, несмотря на закон о недопустимости насилия. Потом понял, что вовсе не ударил, даже не поднялся с места. Однако Бабахнутый оказался лежащим на дороге с окровавленным ртом.

— Что это было? — спросил он растерянно, когда уселся и потрогал губу. — Хмурый, ты припечатал?

Хмурый, который всё так же сидел, обхватив колени руками, сказал:

— Не я… А жаль.

Бабахнутый перевёл взгляд на Красивую.

— Мы — это отряд, — повторила она. — Всем ясно?

Бабахнутый дураком не был, поэтому сказал:

— Значит, отряд сплотился. Рад… Честно, я рад. Даже не надеялся. Но мне интересно, как кому-то удалось мне врезать. Давайте повторим, а? Вроде тренировки перед тем, как пойдём жечь холм.

Ну что взять с Бабахнутого? Хотя, если честно, Малому и самому было интересно, как назовут того, кто может двинуть по чьей-то морде, не прикасаясь к ней.

Увы, его попытка снова мысленно ударить обидчика оказалась неудачной. Он видел, как напрягались Хмурый и Красивая, но Бабахнутый кружил возле них и не собирался падать.

— Ладно, отложим упражнение до встречи с холмом, — наконец сказал он. — Хмурый, у тебя же есть горючка?

Хмурый молча развязал мешок и достал склянку с тёмной жидкостью. Ею всегда снабжали старшего поисковика, но тратить её рекомендовалось только в исключительных случаях.

— Часть верёвок намотаем на щупы и сделаем факелы, — сказал он. — Руки защитим кто чем. Только вопрос: а что жечь-то? Как искать эти проклятые корни в груде земли?

— Не нужно искать. Корни сами найдут нас, как только подберёмся ближе, — сказал Малой.

А Хмурый веско добавил:

— Корни могут оказаться не только в холме, но и рядом. Придётся нести с собой мешки и бросать под ноги песок.

Все молча кивнули. Действительно, за спасительный песок мир был обязан главной враждебной силе — Сизой туче с её молниями. Они спекали всё подряд в пористую массу, которая быстро распадалась на мельчайшие крупинки. Там, где был песок, леса и поля не образовывали колонии. Поколения людей общины носили его из разных мест, гибли, надрывались, но отсыпали дорогу для тех, кому придётся бороться за жизнь после них.

— Может, всё же вернуться в шахту и выйти вместе с другими людьми? Какие из четверых поисковиков оборонщики? — добавил Хмурый.

— Ты позабыл, что другие — не поисковики. Они обычные, — возразил Бабахнутый. — Даже Руководство.

— Тогда готовьтесь, — распорядился Хмурый.

Красивая радостно хлопнула в ладоши, а Малой подозрительно на неё посмотрел. Пока всё выходило по её желанию. Ясно же: она навязала всем свои мысли. Внушила. Наверное, особые способности появляются не по одной, а все разом. Вот он с Красивой ночью без слов говорил. Значит, они телепаты. А теперь она ещё и Бабахнутого проучила. И Малой, наверное, так же сможет со временем. А вдруг все люди вовсе не обычные? Тут одной проверкой Тёмной норой не обойдёшься…

Отряд принялся за работу. Перед тем, как поджечь кресалом факел, Бабахнутый послал воздушный поцелуй ближайшему холму и восторженно крикнул:

— Ах, какие ножки у милой носорожки! — и обратился к Хмурому: — А давайте начнём с него?

— Этот побольше, чем другие, — возразил осторожный Хмурый.

— А нам-то какая разница? — сказал Бабахнутый.

Все с факелами двинулись вперёд по каменистой россыпи. Подошвы тряпичной обуви, плетённые из грубых волокон, передавали дрожь земли при каждом броске горсти песка. Словно бы кто-то мелкий и зловредный, дожидавшийся под землёй лёгкой добычи, отползал прочь, а затем ввинчивался вглубь. Факелы чадили, наполняя воздух отвратным запахом горючки.

— Где же ублюдочные корни? — до Малого донеслась мысль Красивой.

Сразу же камешки стали выскальзывать из-под подошв, а потом грунт завибрировал.

— Иди сюда, я ждал тебя! — со смехом завопил во всю глотку Бабахнутый.

В ответ воздух взревел, земля подпрыгнула. Малой не ожидал этого и повалился на спину, потому что прямо перед ними разлетелись камни, разверзлась почва и вознеслось нечто кошмарное, отдалённо напоминавшее башку с исполинской пастью. Безглазая, безносая морда из переплетённых корешков, каких-то тяжей и крупных включений беловатой массы испустила фонтан земли. Корешки помельче, как живые, потянулись к поисковикам, которые уже перестали быть таковыми. Они теперь оборонщики, солдаты, как говорили в древности. И они не отступят.

— Ради деток моих! — заорал Хмурый, бросился вперёд и ткнул факелом в свисающее с «морды» скопище корней, которое тут же занялось еле видным пламенем с ярким и вонючим дымом.

Только потом Малой понял, что эта безрассудная отвага стоила ему жизни — наступать нужно было всем вместе. Хмурый вырвался из строя и подставился скоплению извивавшейся массы. Из неё вынырнула лопасть с зазубренными острыми краями и полоснула его поперёк туловища. Падая, Хмурый успел поджечь ещё часть корешков. А лопасть, несколько раз повернувшись, понеслась прямо на Малого, который так сидел все секунды боя Хмурого на кучке песка. Но не от растерянности и страха. Он поймал чуждые разум и чувства. Неведомая тварь боялась именно песка, а не огня.

И Малой швырнул левой рукой полную горсть в смертоносную лопасть. Она завертелась пуще подожжённых корней, взлетела вверх на своём тяже, рухнула на «морду» и снесла её боковую часть.

Весь мир превратился в сплошной рёв, визг, вой. По лицу Малого потекли капли крови и белой дряни. Он увидел, как мелкие кишащие корни опутали ноги Бабахнутого, а он, не обращая на них внимания, продолжил тыкать факелом в тяжи потолще. Красивая орудовала обеими руками и будто бы ломала мелких врагов взглядом! Она молодец, поисковик, телепат и вот теперь ясно — тот, кто может воздействовать только усилием мысли.

Малой последовал её примеру, даже не задумываясь, как долго они смогут продержаться. Бабахнутого проклятые корни всё же достали, разорвали ему мышцы ног. Сквозь красные от крови щупальца мелькнули белые кости. Он упал, но продолжил сражаться. Хотя его глаза закатились, рука с факелом не прекратила работу.

Малой заметил новую опасность для Бабахнутого: из перекосившейся пасти вырвалась новая лопасть, намного меньше и светлее первой. Она же сейчас вспорет лежачему грудь! И Малой повторил безрассудство Хмурого. Выкрикивая все ругательства, которые знал, разодрал свой мешок с песком, отбросил факел и попытался опередить лопасть. Что-то с ней оказалось не так: она замедлилась и даже повернула в сторону Малого. А потом вдруг сделала вираж на своём тяже и устремилась назад. Однако пасть захлопнулась и не пустила её, скрывшись в чёрном облаке земли. Лопасть заметалась, но тут её настиг точный бросок Малого.

Очередная волна воя и визга оглушила его, вонзилась в мозг и заставила зажмуриться. Когда он открыл глаза, то увидел, что холм почти съёжился, а корни расстелились по земле. Малой потёр гудящий лоб. За несколько мгновений до конца боя он швырнул в маленькую лопасть и скопище корней картинку гудящего пламени. Если б не ярость и желание спасти товарища, у него бы ничего не получилось.

Красивая заковыляла к Бабахнутому. И Малой направился к нему с одной целью: успеть бы сказать о том, что он никогда не видел таких героев, как он. Не успел.

Малой крикнул в коричневое от пыли небо:

— Брат, я тебя не забуду!

Странно, что ему пришёл ответ, хотя сердце героя не билось, а грудь не дышала:

— Не обижайся… я не хотел… чтобы дети… сражались…

— Я всегда это знал! — взвыл Малой.

Но в этот раз небо не ответило.

Красивая и Малой рассказали всё Руководству, а потом не по одному разу любому члену общины, который был готов слушать о Бабахнутом и Хмуром. Красивая устроила скандал, требуя выжечь врагов. Она так и не поняла слов Четырёхглазого о причинах отказа от немедленных действий:

— Остаётся одно: разграничить территории обитания. Жёстко карать за нападения на людей. Если у лесов и полей действительно есть разум, он поймёт и научится.

Малой долго утешал Красивую, которая изводила себя тем, что не сдержала обещания спасти Бабахнутого. Ни слова не вымолвил о её личной вине за побоище. В конце концов, каждый в отряде желал того боя. Он просто говорил ей о будущем общины, которая хранит самое ценное в сумасшедшем мире — человеческие корни. Двести лет назад, когда настал Конец всего, их спасла шахта. Теперь дело за такими, как он и Красивая. Точнее, за новыми возможностями людей.

Красивая ненадолго успокаивалась, но потом снова начинала страдать. Малой понимал: все её шрамы, в том числе и новые имена, вырезанные на руке, никогда не перестанут болеть.