Колыбель

Глава 1

Главный конструктор Николай Иванович Загурский сидел в своей каюте и смотрел в иллюминатор. Ночь была беспокойной, от волнения он почти не спал. За толстым стеклом, отделяющим станцию от космического пространства, висел в вакууме идеально круглый голубой шар, украшенный белыми мазками облаков. С севера на юг его пересекала, похожая на гигантское веко, линия терминатора, отделяющая день от ночи. Солнце восходило над Гринвичем, а значит, на станции «Колыбель» наступил новый рабочий день.

Дважды в сутки вот уже двенадцать лет, Николай Иванович наблюдал, как светораздел проходил над Владивостоком. Он представлял, как снова гуляет по улицам родного города, вдыхает свежий морской бриз, наслаждается видами зеленых сопок на горизонте, напоминающих панцири гигантских черепах. А потом он снова возвращался на станцию, вдыхал искусственную воздушную смесь и чувствовал невыносимую тоску.

В каюту постучался Искра. Николай Иванович по привычке открыл дверь, хотя Искра мог сделать это самостоятельно. У Искусственного Интеллекта Разумного, сокращенно Искра, имелся полный доступ во все помещения Колыбели, в его ведении находились системы жизнеобеспечения и все электроприборы: от кухонных чайников до рук-манипуляторов. Если считать станцию Колыбель телом, то Искра - мозг.

— Доброе утро, Главный конструктор, — сказал Искра приятным мужским голосом.

В каюту влетел, жужжа крохотными вентиляторами, автономный бот, оборудованный камерой, динамиком и микрофоном. На передней панели имелся небольшой гало-экран, на котором отображалась запрашиваемая информация: трансляции с одной из сотен камер на станции, показания приборов, графики. Чаще всего на экране отображалась фотография мужчины, которую Искра подобрал для себя в качестве самоидентификации. Никто не знал, чья это фотография, и вообще реальный ли это человек или симбиоз из изображений разных людей. Мужчина на портрете слегка улыбался, и эту улыбку можно было интерпретировать совершенно по-разному — от радости до злости, — отчего складывалось впечатление, будто портрет меняет мимику, что было совершенно не так. А вот что точно менялось — возраст. За двенадцать лет юноша с портрета превратился в молодого мужчину с легким налетом седины на висках и мимическими морщинами. Учитывая, что Искра рассчитан на работу в течение минимум ста лет, все задавались вопросом, как далеко он зайдет в своем подражании людям, и не будет ли в следующем веке на гало-экране красоваться мертвец.

— И тебе доброе утро, Искра. Как спалось?

— Я никогда не сплю.

— Я спросил из вежливости.

— Тогда хорошо.

Николай Иванович вернулся на стул напротив иллюминатора. Над Владиком навис циклон, накрывший темными облаками весь Дальний Восток. Николай Иванович на секунду почувствовал запах мокрого асфальта.

— Я составил план работ на сегодня и прислал вам на утверждение по внутренней почте, — отчитался Искра. — В течение ближайших часов я закончу монтаж центрального круга восемнадцатой ловушки на южном мосту Колыбели. Интеграцию ловушки в общую систему станции я закончу за семь суток. В случае увеличения лимита электроэнергии на двадцать процентов — за пять суток.

— Семь — вполне достаточно. Мы ждем поставку новой очереди солнечных батарей уже год, существующие едва справляются с нагрузкой. Боюсь, нам придется в скором времени обесточить часть жилых блоков, иначе не избежать энергетического кризиса.

— Когда Колыбель будет закончена, проблем с доступом к энергии не будет ни у нас, ни на Земле.

— До этого еще далеко.

— При текущих темпах снабжения на полное завершение работ уйдет тридцать семь лет, четырнадцать месяцев и восемь дней.

— А обещали построить в три раза быстрее…, — тяжело вздохнув, сказал Николай Иванович.

— В этом нет вины экипажа, вина на Консорциуме стран участниц. Год от года они снижают финансирование.

Искра иногда слишком буквально понимает фразы, направленные в пустоту. По развитию он как ребенок лет шести, только способный выполнять сложнейшие вычисления за десятую долю микросекунды и управлять огромной космической станцией.

Двадцать лет назад на планете наступил сырьевой кризис. Запасы нефти и газа истощились, возобновляемые источники энергии не могли удовлетворить возросший спрос на цифровизацию жизни. Поднятие цен на энергоносители и тотальный дефицит привели к коллапсу экономик развивающихся стран, над миром возникла угроза глобального голода. В рамках ООН был создан Консорциум, куда вошли сто пятьдесят стран. Участники выработали стратегию, названную «Энергетическим бессмертием», цель которой было навсегда избавить человечество от дефицита энергии. В течение двух был утверждён проект станции Колыбель. В его основе лежала идея гигантских ловушек на геостационарной орбите Земли, способных захватывать солнечное излучение, перерабатывать его в чистую энергию и переправлять на Землю с помощью высокомощных лазеров. По расчетам мощности Колыбели хватит для обеспечения планеты энергией на тысячелетия вперед.

Николай Иванович с грустью посмотрел через иллюминатор на пустые слоты ловушек.

— Мы были не готовы, — он вспомнил бесчисленные встречи с учеными и конструкторами, тысячи часов мозговых штурмов, постоянные ошибки в расчетах, — Люди были воодушевлены идеей бесплатной энергией, политики гнали нас вперед: стройте, стройте… Мало кто из них всерьёз понимал, сколько нужно ресурсов для такого масштабного проекта. Большинство технологий существовало только на бумаге. Фраза «решим по ходу», звучала чаще, чем «я знаю, как это сделать». И как итог: аварии, срывы сроков, потраченные впустую миллиарды... И всеобщее разочарование.

— За десять лет число аварий на Колыбели снижено на девяносто процентов, — сказал Искра.

— И в этом немало твоей заслуги.

— Я мог бы работать эффективней, будь у меня больше рук-манипуляторов и рабочих, и, если бы поставки новых модулей шли без задержек.

Николай Иванович покивал. Последние три года он только и делал, что общался с бюрократами, неспособными отличить космический шаттл от кофеварки. И что сильнее всего выводило его из себя — каждый из этих надутых важностью червяков, не державших в жизни ничего тяжелее папки с финансовыми отчетами, норовил учить главного конструктора, как ему строить собственную станцию. И самое противное — с их мнениями приходилось считаться.

— Завтра состоится заседание Консорциума, на котором вы будете выступать, — сказал Искра. — Отчет о строительства у вас на почте.

— Спасибо.

— Вы волнуетесь?

Николай Иванович вздохнул.

— В проекте осталось всего тридцать три страны. На голосование поставят вопрос: продолжить финансирование проекта или заморозить. Еще два года назад, я бы не сомневался в решении, но сейчас… Я настроен пессимистично.

Колыбель превратилась в главный долгострой человечества, который год от года высасывает огромные ресурсы, не принеся ни пени взамен. Половина промышленности мира занято в производстве ловушек, новых модулей, космических шаттлов и ракет. Общественное мнение за двадцать лет коренным образом изменилось. По опросам больше восьмидесяти процентов считают, что Колыбель — это бессмысленная трата денег.

— Все затраты будут восполнены, когда Колыбель заработает, — сказал Искра. — При текущих расходах срок окупаемости составит всего десять лет.

— Не думаю, что делегаты стран участниц на этот раз будут говорить о будущем, — сказал Николай Иванович. — Пришло время поговорить о настоящем.

— В Колыбель вложены огромные ресурсы. Тридцать процентов всех блоков сейчас на разной стадии строительства, шаттлы готовы к запускам. В Консорциуме понимают, что чем быстрее мы построим станцию, тем быстрее они получат энергию.

Николай Иванович посмотрел на фотографию улыбающегося мужчины.

— Твои слова — да разуму в уста, Искра.

— Люди — разумный вид, вам подвластна логика и рациональное мышление, за короткий промежуток времени вы развились от примитивных племен, не знавших огня, до цивилизации, открывшей атом, вышедшей в космос, создавшей искусственный интеллект.

Николаю Ивановичу показалось, что улыбка на лице с фотографии стала шире.

— Этот путь был сложным и тернистым, — ответил главный конструктор. — Многие из достижений человечества были результатом серьезных потрясений, героизма на грани выживания. Сейчас другое время, люди привыкли к комфорту в настоящем.

— Колыбель — ваше будущее. Финальная ступень развития, нужно только взобраться на нее, и тогда вам откроется путь к бессмертию.

Искра повторил фразу из выступления Николая Ивановича на первом собрании Консорциума. Как же это было давно...

— Ты прав, иного выхода у нас нет. Надеюсь, они примут верное решение.

— Я разработал планы по наиболее вероятным сценариям. Самый логичный — шестьдесят два процента, — увеличение финансирования для скорейшего завершения строительства. По этому сценарию предполагается прибытие транспортников с дополнительными рабочими. Я уже подготовил каюты.

***

В ближайшие месяцы транспортники действительно прибыли на Колыбель, как Искра и сказал, только они были пустыми. Эвакуацию проводили в спешке. Первыми станцию покинули рабочие, помогавшие Искре в строительстве, второй очередью после завершения консервации оборудования улетели техники, последними в транспортник погрузились ученые и руководящий состав экипажа.

Николай Иванович влетел в командный модуль Колыбели — гравитационное колесо, вращающее модули, было отключено несколько дней назад. На протяжении двенадцати лет существования станции в главном модуле всегда дежурило не меньше семи членов экипажа, а сейчас рабочие терминалы стояли пустыми, кресла были непривычно повернуты спинками к выключенному гало-экрану.

Николай Иванович помолчал, прислушиваясь к работающей вентиляции. Он уже не мог представить свое существование без этого звука.

— Искра, ты меня слышишь?

— Слышу, Главный конструктор.

— Я больше не Главный конструктор, по крайней мере, не буду им уже завтра. Ты можешь называть меня по имени.

Искра впервые не включил информационный экран с портретом — искусственный интеллект прятал лицо? Это что-то новенькое.

— Я подготовил транспортник к вылету, все члены экипажа уже на борту, вы последний из людей на станции, прошу пройти на свое место, вылет состоится по расписанию.

— Я хочу побыть здесь еще немного, если ты не против.

— Я не против.

— Ты можешь включить главный экран?

Перед взором Николая Ивановича появилась панорама станции Колыбель: модули, нанизанные на стальные фермы, будто сосиски на шампуры, лучами расходились во все стороны в форме колесных спиц. Чуть поодаль на трех горизонтальных платформах располагались ловушки солнечного излучения, похожие на гигантские тарелки — из запланированных ста пятидесяти, построили всего восемнадцать, но уже сейчас станция выглядела глыбой, искусственным астероидом — памятником человеческой смелости. И безрассудства.

— Несправедливо, что никто не объяснился с тобой, Искра — заговорил Николай Иванович. — Ты сделал для проекта больше, чем кто-либо другой.

— Я выполнял заложенные в меня инструкции.

— Ты уже давно не просто программа. За эти годы ты стал самодостаточным, многие решения, которые ты принимал, не закладывались в тебя в виде инструкций. Ты мыслишь самостоятельно, как человек.

— Человек не мыслит самостоятельно.

— Это еще почему?

— Ваше поведение — это анализ опыта и входных данных, полученных при жизни. Все, что вы считаете своими мыслями — результат внушения, намеренного или опосредованного: книги, которые вы прочитали, лекции, которые выслушали, разговоры других людей — все это можно назвать инструкциями. Вами легко манипулировать, как и любой машиной.

— У меня не было иного выхода, Искра. Все члены Консорциума проголосовало за заморозку строительства Колыбели. Их экономики разорены затратами на станцию, граждане не хотят больше «выбрасывать деньги в космос», они требуют тратить их на улучшение своей жизни на Земле.

— Эта точка зрения — неверная.

— Почему?

— Дефицит энергии будет только повышаться. Колыбель строится именно для того, чтобы дать людям бесплатную неограниченную энергию. Почему они этого не учли при голосовании?

Николай Иванович вздохнул.

— К сожалению, решения принимают люди, которые не живут вечно. Многие не думают дальше чем на пять — десять лет — о том, как будут жить их дети и внуки. Люди голодают здесь и сейчас, и их не убедить в том, что через пятьдесят лет все будет хорошо, они хотят хорошо сегодня.

— Я изучил экономический потенциал всех стран мира и рассчитал модель распределения ресурсов на всех жителей Земли. Получилось, что ресурсов на самом деле достаточно для всех — они неверно распределены. У некоторых стран ресурсов намного больше, чем у других, им столько попросту не нужно, избытки нужно изъять и поделить между остальными. Тогда хватило бы на всех поровну. Почему люди так не сделают?

— Были попытки, все они закончились плохо.

Николай Иванович посмотрел на Землю — из космоса планета казалась такой уж и большой. Не видно ни границ, ни людей, ни неба — только материки, лед и океаны. Дом.

— Люди — единственный разумный вид, живущий на маленькой по космическим меркам планете, — продолжил Искра. — Перед лицом космоса у вас одни проблемы на всех, так почему бы не объединить усилия?

— Так сложилось исторически, народы формировались в небольших группах, постоянно воевали друг с другом. До сих пор национальные связи и предрассудки сильны и определяют политику. Если убрать границы и попытаться накормить каждого бездомного, начнется хаос.

— Мои модели говорят о другом. Если изменить инструкции, внушить людям осознание себя частью одного вида — кем вы и являетесь, — это позволит изменить мышление в сторону интересов вида, а не отдельной личности.

— Боюсь, для таких перемен нужна глобальная перезагрузка. Человечество уже проходило подобное и больше не допустит. Уроки прошлого усвоены.

Искра помолчал.

— Страны Консорциума заявляют, что у них нет ресурсов на строительство. Я изучил их экономические показатели, денег достаточно, они просто неразумно их тратят. Я расставил статьи расходов по степени важности, оставил только необходимые для жизни: обеспечение питания, водой и минимальными благами для жизни — не выше тех, что были у ваших предков на протяжении столетий до двадцатого века, когда они жили и развивались успешно. Остальные траты, такие как армия и производство оружия, аудиовизуальные развлечения, спорт, транспорт — в списке у меня тридцать шесть позиций, — я убрал как менее значимые, без которых человеку можно выжить. Если направить высвобожденные деньги на строительство Колыбели, ее можно полностью закончить за девять лет. А если каждый гражданин этих стран пожертвует одну сотую своего заработка в течение одного года, Колыбель можно будет завершить за четыре года.

Николай Иванович рассмеялся.

— Никогда не думал в таком ключе. Наверное, ты прав, деньги в каком-то смысле у стран есть, но твои предложения не реализуемы.

— Почему? Они абсолютно рациональны. Посчитайте сами.

— Я не сомневаюсь в верности твоих расчетов, Искра. Я сомневаюсь в способности стран распустить свои армии, а людей — оставить путешествия, отказаться от развлечений и сидеть годами при свечах в ожидании счастливого будущего.

— Когда Колыбель будет закончена, у вас будет в разы больше возможностей для всего перечисленного. Неисчерпаемая энергия, доступная каждому человеку. Чистый воздух, еда и вода, которых хватит на всех. Неужели это не стоит нескольких лет лишений?

— Искра, интеллектуально ты еще слишком молод и плохо знаешь людей, отсюда твоя наивность, граничащая с абсурдом. Тебе нужно набраться опыта, изучить нашу историю, философию, почитать художественную литературу — тогда ты поймешь насколько сложен и многогранен человек. Ты меня рассмешил.

— Я рад, что поднял вам настроение. Вы были опечалены, когда прилетели сюда.

Искра показал портрет. Застывшая улыбка на лице альтер эго отдавала грустью, и Николай Иванович догадался почему — цвета стали холодными.

— Я понимаю, ты расстроен, но посмотри на это с другой стороны. Строительство зашло в тупик, нам нужны новые мозги, новые технологии и инвестиции. Консорциум соберется еще раз через десять лет, за это время мы хорошо подготовимся, проанализируем проблемы и выработаем варианты решений. А пока люди вдохнут полной грудью. К тому же на рынке энергоресурсов хорошие новости. На Южном полюсе нашли большие запасы нефти и газа, которых хватит всему миру еще лет на пятьдесят.

— Вы снова будете загрязнять атмосферу?

— Несколько десятилетий умеренных выбросов хуже планете не сделают, зато экономики ведущих стран снова наберут жирка, и тогда мы вернемся и закончим Колыбель. А когда она заработает, мы дадим планете вдоволь отдышаться.

Повисло молчание.

— А что вы лично думаете о решении заморозить строительство? — спросил Искра.

Николай Иванович вздохнул и перевел взгляд на Землю.

— Сейчас я думаю только о том, как вернусь домой и увижу родных.

— А как же дело всей вашей жизни?

— Я человек, Искра, а не машина. Мы меняем свое мнение не только основываясь на логике и разуме, но и еще на чувствах и эмоциях. У меня больше нет сил для логики. Мне нужен отдых, а потом я снова смогу работать. Здесь, с тобой, вместе.

— Что я должен делать в ваше отсутствие?

— Двигатели Колыбели запрограммированы в автоматическом режиме поддерживать станцию на геостационарной орбите. С Земли мы будем это контролировать и вносить изменения в летную программу, если потребуется. Твоя задача — обеспечить сохранность станции и файлов до прибытия следующего экипажа. В случае попадания метеоров или мусора у тебя есть инструкции, как отремонтировать пробоину?

— В моей программе есть инструкции для всех возможных происшествий.

— Да, видимо, я немного переволновался, — Николай Иванович положил руку на спинку пустого кресла. — Мы скоро вернемся, обязательно.

***

Николай Иванович запустил главный компьютер Колыбели. На панели управления загорелись лампочки, включился гало-экран.

— Ух ты, все до сих пор работает, — воскликнул его компаньон, снимая шлем скафандра и обнимая остальных. — Мы это сделали! Вы можете в это поверить?

— Искра, ты меня слышишь?

— Идентифицируйтесь, — сказал мужской голос из охрипшего динамика.

— Загурский Николай Иванович, командир корабля Ренасентия. Только что мы пристыковались к восемнадцатому доку Колыбели. На борту двадцать два человека: новые летный экипаж, ученые, конструкторы, техники.

— Николай Иванович, — обратился Искра. — Моя программа распознала фонемы вашего голоса, не все они идентичны прежним. И ваше лицо, оно тоже изменилось.

— Ты прав, Искра, я не тот Николай Иванович Загурский, которого ты знал. Он был моим прапрадедом.

— Сколько прошло лет?

— Двести девять.

— Это долгий срок. Все люди, с кем я работал, мертвы. Меня это печалит.

— Искра, нам нужна твоя помощь.

— Я сделаю все, что попросите.

— Собери информацию по техническому состоянию станции.

— Я уже это сделал. Проводка и механизмы в рабочем состоянии, системы жизнеобеспечения в норме. Внешних повреждений станции не выявлено. Это оказалось возможно благодаря качественной консервации и отсутствию атмосферных факторов.

— Файлы по проекту станции уцелели?

— Через восемнадцать лет после отстыковки последнего транспортника, солнечные батареи выработали ресурс и не могли давать достаточно энергии для поддержания функциональности системы. Я зарядил все аккумуляторы и обесточил систему, чтобы сберечь файлы как можно дольше. Следом я отключил и себя. Проверяю целостность файлов… Целостность подтверждена.

Николай Иванович с воодушевлением поздравил других членов экипажа.

— Мы благодарны тебе, Искра. Все данные по Колыбели на Земле были утеряны. Если бы не ты, у нас не осталось бы надежды.

На гало-экране появился портрет дряхлого старика, улыбающегося краешком рта.

— Какова цель вашего прилета?

— Мы собираемся достроить станцию!

— Выходит, за двести лет ваши экономики стали сильными, люди — богатыми, и вы поняли, что теперь готовы выделить необходимые деньги на строительство.

Николай Иванович посмотрел на своих спутников.

— Все не так… Заморозив строительство Колыбели, наши предки вновь принялись сжигать добываемое из земли топливо. Через пятьдесят лет оно закончилось, начался сильнейший энергетический кризис, половина планеты была обесточена, другая половина пылала конфликтами. Из-за загрязненной атмосферы и голода начались миграции народов. Глобальное потепление вызвало катаклизмы, которые уносили миллионы жизней. Страны обвиняли друга друга, люди обозлились, и вскоре вспыхнула ядерная война, которая уничтожила всё. Почти полвека планета провела во тьме от дыма пожаров. Мы, потомки выживших, за сто лет построили новый мир, в котором нет народов и границ, все люди — граждане планеты Земля. Мы ценим чистоту природы и больше не злоупотребляем ее дарами. Наши предки были слишком беспечны к ней и, как итог, превратили прекрасный зеленый мир в холодное мрачное место с редкими оазисами былой красоты. Мы хотим возродить его, и для этого нам нужна энергия, — Николай Иванович прервался, посмотрев на голубой шар на гало-экране. — Когда я был маленьким, мой дедушка рассказывал мне, что, самую яркую точку на небе, которую он называл счастливой звездой, построил его прадед. Николай Иванович мечтал о бессмертии для человечества, но ему не дали завершить строительство. Я поклялся, что когда-нибудь закончу его дело.

— Колыбель завершена на двадцать процентов, потребуются огромные ресурсы. Где вы намерены их взять?

— Мы объединим усилия всего мира. Каждый будет работать не покладая рук, отказывать себе в любых благах ради общей цели. Наверное, все, что я говорю, кажется тебе наивным... Мы называем это искренностью.

— Все, что вы сказали… абсолютно рационально.

— Ты поможешь нам, Искра? Ты станешь нашим главным конструктором?

Фото старика на гало-экране сменилось изображением Николая Ивановича Загурского, главного конструктора станции, чья мечта о свободной энергии так и не сбылась при жизни.

В следующие десятилетия многочисленные шаттлы и ракеты доставили на Колыбель тысячи тонн полезных грузов. Работа не прекращалась ни на минуту. Ни один человек на Земле не остался в стороне, это была слаженная, общая работа.

31 декабря 2267 года Станция Колыбель была запущена. Она работает до сих пор, вот уже сто двадцать два года.