Кокон

Эпизод 1. Инопланетный гость

Наверное, это скрыто в человеческой натуре – ожидание чуда. Всегда, когда люди сталкиваются с бедой, от которой нет спасения, они возлагают свои надежды на чудо. Верят, что появится некто, кто их спасёт. Или случится нечто, что в корне изменит их гибельное положение.

Люди ждали чуда. И чудо пришло.

Полуторакилометровый космический корабль пришельцев уже вторую неделю висел на орбите Земли, и именно с ним человечество теперь связывало свои надежды на выживание. Собственных сил для спасения, увы, им явно недоставало.

Первый контакт с пришельцами случился по инициативе самих пришельцев: их корабль, выйдя на стабильную орбиту, настроился на ближайшие спутники и послал сообщение на нескольких земных языках с вежливым, но настойчивым приветствием. Земляне, удивлённые и переполошённые, не знали, как на это реагировать. Спустя день представитель инопланетной расы организовал второй контакт: на этот раз он транслировал свой облик в видеоформате, настаивая на срочной встрече с планетарным правительством.

В его облике не было ничего такого уж страшного или отталкивающего, если не считать того несомненного факта, что пришелец не являлся гуманоидом. Он больше походил на странного кальмара, чем на разумное существо.

После активных и несколько нервных общемировых дебатов земляне ответили, что у них нет общего правительства, но предложили организовать встречу с представителями всех мировых государств. Пришелец согласился. Местом встречи, опять же после горячих дебатов, был избран зал Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке, способный вместить полторы тысячи человек.

Разумеется, в этом крылись определённые трудности. Некоторые страны враждовали друг с другом. Некоторые и вовсе не признавались мировым сообществом. Но ради общего блага на какое-то время люди согласились забыть о национальных разногласиях. Конечно, ведь дело касалось выживания всего человечества.

– Как, интересно, пришелец прибудет сюда? Кто его встречать будет? – премьер-министр Павел Сергеевич Ермолаев, возглавлявший российскую делегацию, откинулся в кресле и сложил руки на груди. Слева от него сидел российский посол в США Николай Шеин, человек стальной закалки. Справа уместился молодой и неглупый генерал Андрей Викторович Грачёв. Сзади затаились как мыши два референта. Зал Генеральной Ассамблеи был битком набит народом. Хватало места и министрам, и послам, и журналистам. В воздухе стоял неприятный гвалт голосов.

– Да какая разница? – хмыкнул Грачёв, почесав переносицу.

– Ну конечно, никто ж даже не подумал, годится ли для этого красавца наш воздух, кого отрядить в почётный эскорт, какой ему нужен транспорт. Всё ж в последний момент делается!

Посол Шеин, озабоченно копавшийся в своих бумагах, оторвался от этого увлекательного занятия и повернулся к премьеру.

– Так пришелец же объяснил, что может телепортироваться в любую точку пространства вне зависимости от внешних условий.

– Ты больше верь тому, что другие говорят, – огрызнулся на него Ермолаев. Затем, остыв, спросил: – На каком языке хоть контактировать будем?

– На всех, – опередив посла, ответил генерал. – Наш новый друг – телепат.

– Ну, отлично! – надрывно вздохнул Ермолаев, всплеснув руками. – Теперь какая-то каракатица будет у нас в мозгах копаться! Просто отлично!

– А что ты предлагаешь? – осадил его Грачёв. – Говорить он не умеет. Языком жестов не владеет, да у него и рук-то нет. Так что только так.

– Ох, и угораздило же… – снова вздохнул премьер и устало осунулся, потеряв интерес к происходящему.

Ожидание гостя, меж тем, становилось напряжённым. Чувствовалась какая-то нереальность происходящего. Люди явно не были готовы к такому повороту событий, как встреча с инопланетной цивилизацией. Как будто на Земле своих проблем мало…

А что, если у таинственного посланца звёзд враждебные намерения? Действительно, его действия не слишком укладывались в ожидаемую схему поведения. Уж очень настойчиво пришелец требовал встречи. При этом, кстати, почти не предоставив никакой информации ни о себе, ни о тех, кого он представляет.

А ведь сложнее всего, когда не знаешь, чего ожидать. Собравшиеся в зале люди сидели буквально на нервах.

Пробило двенадцать часов. Ермолаев, испытывавший явные трудности с акклиматизацией, шумно зевнул, и в этот момент воздух над трибуной озарился смутным голубоватым сиянием. Шум голосов моментально стих. Все взгляды устремились к трибуне. Надежда и тревога переплелись в этот миг в пульсирующей борьбе в сердце каждого из присутствующих.

Сияние резко схлынуло, и по залу прошёлся общий удивлённый вздох. Над трибуной возникла сфера прозрачной воды почти метрового диаметра, непонятно как державшаяся в воздухе и по неведомой причине не падавшая на пол. Однако всё внимание публики было обращено к тому, кто находился в центре сферы.

Одно дело видеть пришельца на экране и совсем иное наблюдать воочию. По спинам людей пробежал липкий холодок. У некоторых затряслись конечности. Кто-то бухнулся в обморок.

Да, пришелец всё ещё был похож на кальмара, но в то же время в нём чувствовалась настолько чужая энергетика, в нём виделось настолько непривычное структурное строение, что люди невольно начали бросать панические взгляды в сторону выхода.

Однако постепенно нервы успокаивались: пришелец не торопился начать диалог, давая людям рассмотреть себя как следует и привыкнуть к необычному облику. Он имел вытянутое трубкообразное тело полуметровой высоты. Сверху и снизу располагалось по четыре гладких гибких щупальца. На маленькой колонне «торса» поблёскивали в ряд четыре чёрных круглых глаза, глядящих во все четыре стороны. Тело существа имело тёмно-фиолетовый оттенок. По нему то и дело пробегали жёлтые и красные косые полосы. Похоже, визитёр мог произвольно менять свою окраску.

Первым очухался премьер-министр США Джон Торп. Он встал с места, неотрывно глядя на необычного гостя, и, кашлянув, нервно проговорил:

– Приветствую вас на Земле. От имени всего человечества я хочу…

Он не договорил. В этот момент все в зале вдруг ощутили, будто на них надвинулась гигантская невидимая тень, и каждому в душу заглянул огромный, нечеловеческий разум. Каждый ощутил взгляд, пронзавший насквозь. У посла подкосились ноги, и он, удивлённо вскрикнув, упал в своё кресло, обливаясь потом. Затем тень отступила, и напряжение мгновенно схлынуло.

В зале было слышно громкое дыхание полутора тысяч человек. Пришелец выждал ещё несколько секунд, а затем его щупальца резко дёрнулись и застыли в странной изломанной фигуре. По щупальцам пробежались электрические всполохи.

Люди не успели удивиться, как вдруг у каждого в голове прозвучал нечеловеческой силы голос.

– Вас приветствую Я.

Таким голосом мог бы говорить бог. В нём сочетались неоспоримая сила, подавляющее превосходство, необыкновенной красоты тембр и грозная уверенность в собственных действиях.

– Ёп твою… – донеслось со стороны российской делегации, но инопланетный гость не обратил на это никакого внимания.

– У нас мало времени, – продолжил Голос. – Если вы заинтересованы в спасении своей планеты, вы должны принять мою помощь.

Люди нервно переглядывались, и только в этот момент все поняли, что каждый слышит речь пришельца на своём родном языке.

– Как нам называть вас? – долетел вдруг вопрос со стороны индийской делегации. Присутствующие не переставали удивляться: они поняли вопрос без всяких переводчиков. Будто перевод сам возник в головах.

– Моё имя Лирла, – представился пришелец, и почему-то показалось, что он сделал это неохотно.

– Какую помощь вы можете нам оказать?

– Техническую. Научную. – Пришелец немного помедлил, считывая информацию прямо из сознаний присутствующих людей и оценивая реакцию на свои слова. – Я помогу вам построить оружие, которое убьёт паразита, развивающегося внутри вашей планеты.

Послышался облегчённый вздох. Предложение пришельца было именно тем, чего и ждали земляне. Инопланетный гость принёс им спасение.

– Мы должны будем построить оружие сами? – очухался, наконец, Джон Торп. – Ваши технологии наверняка продвинулись дальше наших. У вас нет ничего подходящего на вашем корабле?

Щупальца пришельца снова дёрнулись, изобразив уже другую фигуру.

– Мой корабль – разведывательный. Моя миссия – исследование звёздных систем, пригодных для развития планетарных паразитов. Однако у меня нет средств борьбы с паразитами. Обычно после обнаружения цели я возвращался домой, и проблемой начинали заниматься мои сородичи. Но ваш случай особенный. Я не могу оставить разумную цивилизацию наедине с проблемой, с которой она не в состоянии справиться.

После этих слов с места поднялся китайский посол.

– Планетарный червь впервые проявил желание вырваться из недр четыре года назад. Но ему не хватило сил. С тех пор мы живём в относительном спокойствии. Вряд ли с нами что-то случится, пока вы будете летать за помощью.

Рисунок из щупальцев пришельца снова изменился.

– Вы переоцениваете возможности моего корабля. Когда Я вернусь, от вас останется только пыль.

Эти слова произвели гнетущее впечатление на землян. Никто не решался задать следующий вопрос.

Наконец, с места встал генерал Грачёв.

– Вы считаете, что нам под силу разобраться в ваших технологиях и построить в кратчайшие сроки оружие против червя?

Лирла не сомневался ни секунды.

– Я уверен. Вы справитесь. – Его необыкновенной силы голос внушал уверенность и тем, к кому обращались эти слова. – Но вы должны объединить усилия всех людей вашего мира. Над строительством должны работать лучшие ваши умы. Насколько Я понимаю, между людьми существуют определённые разногласия, и на решение организационных вопросов уйдёт какое-то время. Однако действовать надо немедленно. День, когда паразит наберётся достаточно сил, чтобы разорвать вашу планету на куски, неотвратимо приближается. По моей оценке это случится примерно через двести земных суток.

Новость ударила подобно грому. Пришелец озвучил самый пессимистичный из всех сделанных людьми прогнозов.

– Если у вас есть вопросы, вы можете спрашивать одновременно. Я каждому отвечу лично.

Какое-то время в зале царило молчание, но любопытство перевесило робость, и тишину разорвали сотни вопросов, на которые в головах спрашивающих моментально возникали ответы. Лирла перестал отвечать словами, но перешёл на язык образов и готовых понятий, чем немного смутил своих не расположенных к телепатии собеседников.

Грачёв мрачно сел, поставив локти на стол и задумчиво упёршись подбородком в переплетённые пальцы. Ермолаев наклонился к нему и зашептал в ухо:

– Нам срочно нужен Муравьёв. Хоть в лепёшку разбейся, но завтра он уже должен быть в Москве.

– В гробу он нас видал, – не глядя на премьер-министра, пробурчал генерал.

– Он же твой брат!

– Двоюродный.

– Не важно! Короче, как хочешь, кнутом или пряником, но вытащи его из берлоги и заставь работать. Если кто из людей и знает хоть что-то о планетарном черве, то это Муравьёв. Ну?

Грачёв недовольно пожевал губами, неподвижно глядя в пространство, и, наконец, решил:

– Я попробую…

***

Открывшаяся дверь задела неровный ряд пустых бутылок, и те со звоном покатились по полу. Грачёв медленно огляделся: в квартире было сумрачно. На полу лежали какие-то тряпки, всюду виднелись тёмные липкие следы. В воздухе стоял неприятный кислый запах пролитого пива.

– Мам, это ты?.. – донёсся из дальней комнаты пьяный голос.

– Я, я, – закрывая за собой дверь и перешагивая через бутылки, проговорил генерал. Мельком заглянув на кухню и в ванную, он направился в комнату, где и обнаружил своего двоюродного братца – Евгения Александровича Муравьёва, учёного с мировым именем. Впрочем, блестящая репутация Муравьёва в данный момент уныло плавала на дне очередной бутылки. Сам учёный распластался на диване, раскинув руки и уткнувшись лбом в подушку. Ему только-только перевалило за сорок. Тёмные волосы стояли дыбом. Лицо покрывала недельная щетина.

Генерал недовольно покачал головой. Затем прошёлся к балкону и со скрипом распахнул узкую дверь, впустив в комнату порцию свежего воздуха. На диване произошло оживление: Муравьёв приподнял голову, болезненно вгляделся в тёмную фигуру генерала, застывшую в проёме двери, и недовольно замычал.

– Приходи-ка ты уже в чувство, – посоветовал ему Грачёв.

– Андрей, ты, что ли?

– Ну а кто же…

– Надо же, какие люди и без мундира…

Учёный с огромным трудом задумался.

– Чё тебе? – наконец, спросил он.

– Да вот, за тобой приехал. Собирайся, дело государственной важности.

Муравьёв хмыкнул и снова упал головой на подушку. Промямлил:

– Никуда я не пойду.

– Ещё как пойдёшь. Как миленький. – В голосе приблизившегося генерала послышалась реальная угроза.

– Что за дело-то хоть? – снова поднял голову Евгений, от волнения подтянув под себя руки.

– Я же тебе сообщение оставил.

– Телефон сдох, – пожаловался учёный.

– И телевизор ты не смотрел? – Генерал бросил взгляд на телевизор, увидел выдернутый из розетки шнур и понял, что задал риторический вопрос. Он поспешил пояснить. – Состоялся контакт с инопланетной цивилизацией. Нам предложили помощь в борьбе с червём. Уже создаётся научная группа. Все ждут тебя.

– Что за бред? Ты что несёшь? Послушал бы себя! Какой контакт, какая группа? Я болею! Всё.

Грачёв неприязненно цыкнул языком.

– Был бы ты военным, я б тебя заставил толчки драить.

– А если б ты был моим научным ассистентом, я бы… тебе бы… э-э-э…

– Полюбуйтесь на него. Гений-Евгений. Даже остроту в ответ придумать не может. А ну вставай!

– Пошёл ты! – огрызнулся Муравьёв. – Как Нобелевку получать, так это нельзя. Политика, мать её! А как задницы припекло, так сразу вызывайте Муравьёва! Он жопы-то подотрёт! Всё придумает, всё за всех решит. Конечно! Где моя Нобелевка, Андрей?! Где мои деньги?!

Грачёв заскрипел зубами. В чём-то его двоюродный брат, конечно, был прав. Пять лет назад Муравьёв проделал титаническую работу по изучению планетарного червя, вырвавшегося из Венеры. И он же, кстати, предсказал, что в Земле развивается и растёт точно такой же червь. За свою научную работу Муравьёв действительно был представлен к соисканию Нобелевской премии, но мировая политическая обстановка в тот момент была такова, что Муравьёву никак нельзя было контактировать с Западом. Правительство надавило на учёного и заставило отказаться от предложения Нобелевской ассамблеи.

Только это не значит, что теперь, когда у человечества появился шанс на спасение, надо пролёживать пьяным на диване.

– Ты закончил ныть? – сурово спросил генерал. – Быстро встал и пошёл умываться.

– Отстань! – махнул на него рукой учёный.

– Встать, я сказал! – Грачёв, не церемонясь, ухватил родственника за воротник пижамы и выволок в коридор. Муравьёв отчаянно верещал и сопротивлялся, задевая руками и ногами разбросанные всюду пустые бутылки, но силы были неравны. Генерал затащил учёного в ванную и сунул головой под холодный душ.

– Прекрати! – орал Евгений, до ужаса не любивший холода. Орал, кстати, уже вполне трезво.

Грачёв отпустил его и выключил воду. Накинул ему на голову полотенце.

– Вытирайся. Жду тебя через минуту на кухне. И чтоб без фокусов.

Он вышел из ванной, отметив про себя, что не может унять дрожь в руках. Злость постепенно уступала место усталости, но генерал запретил себе расслабляться. О том, сколько ещё предстоит мучений с двоюродным братцем, лучше даже не задумываться. Иначе впору самому прыгать в бутылку.

– Кофе мне свари! – донёсся вдогонку голос Муравьёва.

А вот это уже дельная мысль. Грачёв порылся в шкафчиках и обнаружил банку дорогого растворимого кофе. Налил в небольшой ковшик воды, поставил разогреваться.

Появился взъерошенный Муравьёв, державшийся руками за концы висевшего на шее полотенца. Глянул на кузена, одобрительно хмыкнул и уселся за стол.

Грачёв, повозившись недолго, поставил на стол две кружки ароматного кофе и уже без былого раздражения сочувственно посмотрел на Муравьёва.

– Сливки забыл, – притворно закапризничал учёный и улыбнулся.

– Щас по шее получишь, – беззлобно пообещал генерал.

– Шучу-шучу. Так что там за контакт? Что за пришельцы? Я ничего не понял.

– Да у меня и самого вся эта история едва в голове укладывается. Но если вкратце, то всё обстоит не так уж плохо. С нами вошёл в контакт инопланетянин. Сказал, что поможет построить какое-то оружие, которое убьёт червя. Ну, и сказал, что нужны лучшие умы планеты.

– Это я-то, что ли, лучший ум? – отхлебнув кофе, усмехнулся Евгений.

– Нет, конечно. Тебя просто для престижа записали. Будешь в уголке сидеть, никому не мешая. А потом журналистам рассказывать, как спас планету.

– Не самый плохой план! – Учёный поднял кружку в знак согласия и тут же посерьёзнел. – Хотя чувствую, что придётся мне попотеть за десятерых.

– Не унывай раньше времени. Поддержку тебе обеспечат такую, что работа будет только в радость.

– Ох, твоими бы словами да моими надеждами… А как пришелец-то хоть выглядел?

Грачёв нервно потёр переносицу.

– Да сложно описать. Ты телек-то включи, глянь. Его по всем каналам показывают, даже по спортивным. Кстати, он будет помогать в создании оружия, так что скоро сможешь познакомиться лично.

– Ого! Ну, обрадовал, блин. – Муравьёв нашёл взглядом сухарик, завалявшийся в стоявшей на столе маленькой корзинке, и отправил его в рот. Некоторое время он уныло хрустел, размышляя о своих перспективах. – Погоди, – вдруг выпрямился он. – Так пришелец один прилетел?

– Один. Его корабль, насколько я понял, кружит вокруг Земли на автопилоте. А что?

– Да странно это. А как его раса называется?

– Понятия не имею, – пожал плечами Грачёв. – Спросишь при случае. Может, у его народа вовсе нет названия, которое можно было бы озвучить нашим языком. А зовут его, кстати, Лирла. Так он представился.

– Если есть имя, значит, есть и название, – резонно заключил учёный. – Ладно, разберёмся.

Он окинул свою грязную кухню печальным взглядом и тоскливо вздохнул.

– Деньги-то хоть заплатят? Или опять задаром мир спасать?

– Жень, ты неисправим, – серьёзно сказал ему генерал. – Будут деньги. Не оставим тебя в нищете.

– И на том спасибо, – обречённо кивнул Муравьёв.

Эпизод 2. За работу!

***

В паре тысяч километров к северу от Омска из земли возвышались два гигантских плоских шипа. Один поднимался на высоту два километра, второй был вчетверо ниже. Собственно, где-то под ними укрывалась голова планетарного червя, который четыре года назад пытался разорвать земную твердь и вырваться на свободу.

Центральная Сибирь приподнялась тогда на семьдесят метров. Землетрясения чудовищной силы прошлись по всему миру. Но паразит быстро выдохся и замер, обездвиженный. Его огненное тело, сотканное из энергии и материи, было ещё не готово вырваться из недр. Вся Земля была для него родительским коконом с идеальными условиями для роста и развития.

Другой червь, тот, что вырвался из Венеры, был заметно крупнее своего земного собрата. Более тысячи километров в толщину и до пятидесяти тысяч в длину. Он и поныне, кстати, оставался на месте, удерживая остывающие обломки Венеры, переплетя их своим длинным телом. Родился он на двенадцать лет раньше земного червя.

Разрушение Венеры отразилось и на Земле. Орбита вытянулась, и теперь наша планета находилась на шестьсот километров дальше от Солнца. Температура в среднем упала на два градуса, что для многих климатических поясов стало настоящей катастрофой. Впрочем, отчаиваться было пока рано.

Гигантскими шипами, которые, по-видимому, являлись спинными отростками червя, заинтересовались учёные и военные. Когда шипы только показались из-под земли, они сияли ослепительным пламенем, излучая смертельную дозу радиации и источая огромное количество ядовитого дыма. Всё живое в радиусе пятисот километров погибло. Из местных жителей эвакуировать удалось далеко не всех. Ныне шипы не светились, остыв и обретя чёрно-серебристый окрас. Радиационный фон резко ослабел, хотя и продолжал оставаться смертельным для человека.

Некоторые религиозные фанатики даже считали эти шипы рогами дьявола, который рвётся из ада. Правда, они не могли внятно ответить, почему эти рога разной длины, что не мешало им распространять панику, вещая о приближении конца света.

Обо всём этом Евгений Муравьёв вспоминал, пока самолёт нёс его к Омску. Именно там решено было создать международную лабораторию, где будет разрабатываться и создаваться судьбоносное оружие. Именно там сейчас находился пришелец, под чьим присмотром земляне будут трудиться над самым важным проектом в истории.

В тумане будущего появились просветы, и всё человечество охватила вдохновенная надежда.

Впрочем, ничто в этом мире не даётся даром. Муравьёв в очередной раз сумел убедиться в этом, оказавшись в новой лаборатории. К работе не было подготовлено ровным счётом ничего. Люди пока плохо представляли, с чем им придётся работать, а потому тащили в лабораторию всё, что теоретически могло бы пригодиться. Обширное пятиэтажное здание с прилегающим заводским комплексом, огороженное бетонной стеной с колючей проволокой, напоминало растревоженный муравейник.

– Одним рабочим муравьём больше, – пробубнил себе под нос Муравьёв, когда его в сопровождении Грачёва проводили в главный зал, где уже собрались некоторые учёные с мировым именем. Большинство было из России, но попадались и иностранцы. Среди последних Евгений сразу заметил Роланда Веделя – знаменитого германского физика, который получил Нобелевскую премию вместо Муравьёва.

Отвернувшись от немца, Муравьёв протиснулся в дальний конец зала, где стояло несколько бесхозных столиков, и уселся на стул, гордо сложив руки на груди. Его кузен ушёл по каким-то своим делам. Было откровенно скучно. Все ждали, когда появится Лирла и объяснит, с чем придётся работать. Но пришелец не появлялся, ожидая, видимо, когда прибудут остальные учёные.

Муравьёв тоскливо осмотрелся по сторонам. Повсюду велись разговоры. Научная братия мало соответствовала стереотипам, которыми наделил её народ. Во всяком случае, людей в белых халатах здесь не наблюдалось. Каждый был одет по-своему. Были здесь и длинноволосые, и обритые «под ноль». Были татуированные с ног до головы и вполне интеллигентные элегантно одетые личности. Настоящий калейдоскоп образов и типажей.

– Евгений Муравьёв? Это ведь вы, да?

Приятный женский голос отвлёк учёного от раздумий. Он поднял взгляд и внимательно посмотрел на молодую симпатичную девушку, вставшую рядом с его столиком. Её прямые светлые волосы спадали едва ли не до пояса. Лицо приятное, добродушное. Большие светлые глаза смотрели с любопытством. Аккуратный чуть вздёрнутый носик почему-то навевал ассоциации с ёжиками. Верхняя губа имела манящий сексуальный изгиб, а приветливая улыбка незнакомки пробуждала щекотное ощущение в груди.

Светло-бежевое летнее платье с юбкой до колен подчёркивало стройную фигуру. Роковая покорительница сердец, не иначе!

– Ну, я, – недовольно ответил Евгений, на всякий случай насупившись и придав голосу недобрый окрас.

– Можно к вам подсесть? – ничуть не смутилась девушка.

– Садитесь, – равнодушно разрешил учёный.

Незнакомка присела на соседний стул, не отрывая изучающего взгляда от Муравьёва. Евгений нервно заёрзал и отвернулся, но вдруг заметил, что на него из толпы с улыбкой смотрит Роланд Ведель. Немец приветливо махнул рукой, и Евгений неприязненно цыкнул, вновь поворачиваясь к девушке.

– Меня зовут Виктория, – нарушая возникшую паузу, представилась прекрасная незнакомка. – Можно просто Вика.

– Очень приятно, – буркнул Муравьёв. Немного подумав, он спросил: – Какая ваша специализация?

– Ой, я не из учёных! – удивила девушка. Она хитро огляделась, будто боялась, что их могут подслушать, и поведала: – Я журналистка.

– Только этого не хватало… – устало протянул учёный, накрыв ладонью глаза.

– Но ведь должен же кто-то следить за этим проектом кроме вояк. Разве нет?

– Так вы здесь официально? Какой кошмар.

– Лучше перейдём на «ты», – не преминула форсировать события Вика. Евгений поднял на неё измученный взгляд.

– Девушка, послушайте, я уже староват для быстрых знакомств.

– Разве? – удивилась она. – А, по-моему, ты ещё очень даже. Да и сорок лет – для мужчины лучший возраст.

– Ну-ну, – скептически протянул Муравьёв. – Доживи сперва до моих лет. – Он вздохнул, смирившись с ситуацией, и позволил себе вяло улыбнуться. – Так, значит, я ещё вполне ничего?

Вика утвердительно кивнула, и Евгений продолжил.

– Довольно странные вкусы у нынешней молодёжи. Небритый всклокоченный мужик – это уже вполне ничего. Кто бы мог подумать. А что же вы… то есть, ты намерена тут делать? Чтобы понять и изложить суть научной работы, надо обладать немалыми познаниями.

– У меня высшее образование, – не без гордости поведала девушка.

– В наше время это ничего не значит. В каких областях вы… тьфу, то есть, ты! В каких областях ты хорошо разбираешься? Физика? Химия? Биология? Астрономия?

– Во всех понемножку, – смущённо улыбнулась Вика, и от этой улыбки Евгений вдруг почувствовал себя немного моложе.

– Это мы проверим, – пообещал учёный, ощущая необычное воодушевление.

Надо же. Стоило только покинуть свою берлогу и приготовиться к новой жизни, как первый же день дарит необычное знакомство. Хотя, наверное, этому в какой-то мере поспособствовала известность Муравьёва, но какое это сейчас имеет значение?

Знакомства, правда, на этом не закончились.

– Извините, я вам не помешаю?

Вопрос был задан по-английски, но в голосе говорившего чувствовался акцент. Евгений обернулся на голос и сразу помрачнел.

– Нисколько, – сказал он тоже по-английски. – Добрый день, профессор.

– Зовите меня просто Роланд, – отозвался с простодушной улыбкой Ведель. – Я давно мечтал с вами познакомиться. Мне несколько неловко. – Профессор пытался говорить медленно, как можно чётче выговаривая слова. Ему уже минуло шестьдесят. Короткие аккуратно причёсанные волосы от старости обрели серый мышиный цвет. Старомодные очки украшали широкое лицо со следами усталости под выцветшими глазами. Он держал руки в карманах длинного плаща. На его галстуке красовались маленькие цветные пони. – Я знаю, что вы не по своей воле отказались от той премии. Надеюсь, вы не держите на меня зла? Я считаю, что вы проделали фантастическую работу. Уникальный труд! Только выдающийся интеллект мог бы совершить подобное!

– Кто бы сомневался, – проворчал по-русски Муравьёв.

– Что? – не понял немец.

– Я не держу на вас зла, профессор, и мне очень приятно слышать столько комплиментов в собственный адрес от столь почитаемой во всём мире особы.

Евгений услышал, как тихо хихикнула Вика, безмолвно наблюдавшая за этим диалогом. Роланд собирался что-то добавить, но неожиданно застыл, будто прислушиваясь к чему-то. Муравьёв не успел удивиться: он тоже ощутил, как мгновенно переменилась атмосфера в зале. Возникло странное, гнетущее ощущение присутствия чего-то чужеродного и очень сильного. Взгляды всех людей в зале обратились в одну сторону. У дальней стены, застыв в висящей в воздухе водяной сфере, на людей смотрел Лирла. По телу пришельца пробегали многочисленные электрические всполохи.

– Приветствую вас Я, – раздалось в сознаниях землян, и люди, стоявшие ближе всех к инопланетному существу, невольно сделали шаг назад. В этом зале не было почти никого, кто раньше общался с пришельцем, и необыкновенный мощный голос, звучащий у каждого в голове, не на шутку перепугал собравшихся. – Если вы готовы к работе, Я предлагаю начать.

Воцарилась гробовая тишина. Лирла телепатически оценил реакцию на свои слова и, наконец, добавил:

– Вы напрасно боитесь меня. Но если вам от этого будет легче, Я вам открою, что тоже боюсь вас. Существа, покрытые мехом, внушают мне трепет. Однако ради вашего спасения Я готов вытерпеть общение со столь необычными существами, как вы. Я смею надеяться на вашу солидарность.

Муравьёв очухался первым. Он с трудом поднялся со стула, ощущая неприятную слабость в ногах, и неровным голосом воскликнул:

– Отлично! Тогда за работу!

Учёные обернулись к нему, куда охотнее осмысливая слова, сказанные простой человеческой речью, и задвигались, охваченные тягой к действию.

Пора было заняться тем, ради чего они здесь и собрались. Спасением человечества.

***

Следующие десять дней прошли как в бреду. Лирла вылил на людей столько информации, что её обработка занимала всё время учёных. Те, кто спал больше четырёх часов в сутки, считались лентяями. Работа кипела без остановки – огромная, немыслимая. Люди падали в обморок прямо за расчётами. Чтобы спасти от истощения слабые человеческие организмы, пришлось обратиться за помощью к военным медикам. Но постепенно, хоть это и было трудно, люди втянулись в рабочий процесс. Все понимали – время работает против человечества, и любое промедление может оказаться фатальным.

Евгений Муравьёв ошибся, полагая, что лично от него не потребуется много усилий. Всё-таки оружие должны были создавать техники, а он всего лишь узкопрофильный физик. Но какое там! С первого же дня Муравьёв стал сердцем исследовательской группы. Пришелец нагрузил его формулами, о которых человечество не имело ни малейшего представления. Необходимо было перевести неизвестные законы вселенной на понятный людям язык науки, а это оказалось ой как непросто. И это притом, что Лирла по собственным словам отказался выдавать землянам секреты более сложных технологий, составлявших основу его цивилизации. Только то, что теоретически будет доступно людям в обозримом будущем.

Сам пришелец был всегда доступен для совета и консультации, расположившись в главном зале лабораторного комплекса. Возможно, он мог бы общаться с людьми и на большем расстоянии, но он лично настоял на том, чтобы иметь с собеседниками непосредственный визуальный контакт.

– Чтобы у вас не возникло чувства, что за вами наблюдают, – любезно объяснил пришелец.

Правда, общаться с ним возникало желание далеко не у всех. В каждой научной группе был выбран один определённый человек, который исполнял роль посредника между учёными и инопланетянином. Сам Муравьёв, не смотря на природное любопытство, не горел желанием вновь встречаться со странным звёздным странником, умеющим заглядывать прямо в душу.

Тяжёлые трудовые будни скрашивали мимолётные встречи с Викторией. Евгений виделся с ней во время ужина в столовой жилого корпуса. И хоть он был от природы скрытным и несловоохотливым, но накапливавшееся за день напряжение приходилось как-то разряжать, и учёный делился с девушкой всеми переживаниями, соображениями и размышлениями. Надо сказать, что его новая знакомая оказалась прекрасной слушательницей, которая, к тому же, проявляла искреннюю симпатию к Муравьёву. Это придавало учёному сил, и он начинал новый день с живейшим энтузиазмом, заражая других своей одержимостью к работе.

Дважды в неделю Евгений виделся и с кузеном. В той же столовой, только не вечерами, как с Викторией, а по утрам. На одиннадцатый день они увиделись вновь, уединившись за угловым столиком шумной столовой.

– Ты в кои-то веки побрился и причесался, – похвалил его Грачёв, перед которым стоял только стакан с компотом. – Работа положительно влияет на тебя. Обязательно расскажу твоей маме.

– Ага. Краше только в гроб кладут, – не согласился с ним Муравьёв. – Ты посмотри на меня! Похудел, осунулся. А ты говоришь – положительно влияет.

– Ну, да. Морда у тебя усталая, конечно. Ты кушай, кушай. Набирайся сил.

Евгений хмыкнул и склонился над тарелкой, теребя вилкой котлеты и горку спагетти. Некоторое время за столом царило молчание. Муравьёв сосредоточенно ел, пребывая мыслями где-то очень далеко. Генерал поглядывал на учёных, сидевших за соседними столиками.

– Как далеко продвинулись? – спросил, наконец, Грачёв, допив компот и отставив пустой стакан. – Хоть какие-то результаты есть? А то ты каждый раз твердишь, что всё хуже некуда.

– Всё хуже некуда, – пошутил Евгений, но тут же посерьёзнел. – Кое-что есть. Не много, но хоть что-то. Стал в общих чертах понятен план нашего засланца звёзд. Он хочет, чтобы мы возвели нечто вроде комплексной установки, в одной части которой будет осуществлён взрыв антиматерии, а в другой произойдёт направленная телепортация, которая перенесёт энергию взрыва глубоко под землю и разнесёт червя к чертям.

– Это реально?

– Вполне. Хоть осьминожка заявляла, будто не будет делиться с нами технологиями, до которых человечество ещё не доросло, но всё равно получается, что мы тут создаём первый в истории аннигилятор и первую стабильную систему телепортации. Кстати, если у нас получится собрать эту установку, она будет огромной. Ты даже не представляешь, насколько. Лирла обещает, что поможет нам с транспортировкой, но я пока плохо представляю, как это осуществить.

Грачёв задумчиво погладил подбородок, переваривая услышанное.

– А взрыв мощный будет?

Евгений возмущённо взмахнул вилкой.

– Ха! Ещё спрашиваешь! Рванёт так, что услышат даже на Марсе! Это, кстати, немного беспокоит. Если что-то пойдёт не так, от нас ничего не останется. Пол-России снесёт к такой-то матери. А если всё пройдёт по плану, то подземный взрыв всё равно выйдет нам боком. Это практически повсеместная сейсмическая активность, землетрясения, извержения, цунами. Мы, конечно, переживём, да и червяк подохнет, но восстанавливать придётся многое. Как бы нас в каменный век не отбросило с такими замашками. А если вспомнить, что под Сибирью как раз находится один из супервулканов, то становится и вовсе страшно за наше будущее.

– Нет ли другого способа?

– Ничего лучшего пока не придумали, – бессильно развёл руками Евгений. – Если бы мы научились дистанционно управлять энергией таких порядков, глобальных разрушений можно было бы избежать. Но мы пока не научились. Такие вот мы убогие.

– М-да, – невесело протянул генерал. – Эдак мы сами себя угробим, если ничего не придумаем.

– Лично я ничего предложить не могу. У меня и так мозги кипят, фантазия не работает, воображение пасует. Лучше давай решать проблемы по мере их поступления. – Муравьёв вздохнул и потянулся за своей порцией компота. – Перед нами и так стоит трудная задача. Это как если бы какой-нибудь физик-ядерщик отправился в каменный век и попробовал научить пещерных людей, как соорудить атомный реактор из подручных материалов. Вот и мы по сравнению с пришельцем полные несмышлёныши. Даже не представляю, что он чувствует. Уж мы-то с ним мучаемся, а ему-то каково!

– Ты давай не расслабляйся, – осадил его генерал. – И космонавта этого не жалей. Вообще, держи с ним ухо востро. Мало ли, что у него на уме.

– Не доверяешь нашему спасителю? – хитро ухмыльнулся Муравьёв.

– Да, – прямо ответил Грачёв. – А может, просто не могу свыкнуться с тем, как лихо нас нагнула судьба. Понимаешь, я ведь вырос в сравнительно спокойное время. Не было ничего такого, что давило бы своей глобальной неизбежностью.

– Ты же ещё Ельцина помнишь. А говоришь, спокойное время…

– Уж поверь мне, это было меньшее из зол! Даже не сравнивай. – Генерал сокрушённо покачал головой и с досадой заключил: – Мир сошёл с ума!

Эпизод 3. Иная жизнь

***

Расшифровки и предварительные расчёты были завершены на исходе второй недели, и началось проектирование самой установки. Несколько научных групп объединились в обширной лаборатории, заставленной мощными компьютерами. Сюда же переместился и пришелец, застыв между рабочими столами недалеко от выхода. Зачем-то он попросил сообщать ему результаты расчётов. Учёный люд, занятый работой, то и дело бросал напряжённые взгляды в сторону инопланетного гостя. Некоторых пугало, что летающая водяная сфера, в которой постоянно пребывал Лирла, может как-то навредить сложной, но хрупкой электронике.

– Лирла, могу я задать вопрос? – решился заговорить с пришельцем Евгений, оторвавшись от компьютера и откинувшись в своём кресле.

– Спрашивай, – благосклонно разрешил инопланетянин.

– Эту воду вокруг тебя удерживаешь ты или какой-то механизм?

– Я.

Муравьёв задумчиво хмыкнул, не глядя на пришельца.

– А если ты потеряешь концентрацию?

– Вода прольётся, – последовал логичный вывод.

– А что может послужить потере концентрации? Усталость? Стресс? Отвлечённое внимание?

Лирла дёрнул щупальцами, изменив их рисунок. Половина щупальцев на миг засветились белым светом.

– Я не устаю. Я не нуждаюсь во сне. Потеря концентрации может быть вызвана боевыми условиями или непосредственным контактом с внешней средой.

– Любопытно. А чем ты дышишь?

– Кислородом. – Лирла сегодня был словоохотливее, чем обычно. Во всяком случае, никто не помнил, чтобы он когда-либо столько о себе рассказывал. Учёные отвлеклись от работы и начали поглядывать то на Муравьёва, то на пришельца.

– Но внешняя среда для тебя опасна. Значит, наша атмосфера тебе не подходит.

– Не только атмосфера, – поправил Евгения Лирла. – Если, к примеру, ты дотронешься до меня, то мы оба мгновенно умрём. Наши миры несовместимы.

– Интересненько, – напряжённо протянул Муравьёв. – Надеюсь, ты сообщаешь свои ответы не только мне, но и всем присутствующим? У меня нет секретов от коллег!

– Это неправда, – уличил его пришелец.

– Ты мне уже нравишься, – проговорил Евгений.

– Это тоже неправда.

Учёный непринуждённо рассмеялся. Остальные удивлённо переглядывались.

– Тогда давай поговорим откровенно, – предложил Муравьёв. – Ты многое знаешь о нас. Но и мы хотели бы больше узнать о тебе. Ты не возражаешь?

– Это зависит от вопросов. – Щупальца пришельца изобразили подряд три разные фигуры и снова застыли, став похожими на странный иероглиф.

– Хорошо, – решил Муравьёв, подняв тяжёлый взгляд на своего необычного собеседника. – Тогда первый вопрос. Ты мальчик или девочка?

Кто-то в лаборатории нервно кашлянул, возмутившись бестактности русского светоча науки.

– По вашим меркам мой род – мужской, – ничуть не смутился Лирла. – По меркам моего народа мой род – доминантный пятого порядка. – Муравьёв, услышав ответ, хотел задать уточняющий вопрос, но пришелец упредил его. – Всего порядков восемь. По числу щупалец. Восьмой порядок – высший.

– Понятно. А есть ли у вашего народа название?

– Есть, – последовал чёткий ответ. – Но вам его знать необязательно.

– Почему? – удивившись, подключился к беседе сидевший за соседним столом Роланд Ведель.

– Вы поймёте, когда научитесь путешествовать к другим звёздам, – не стал уточнять пришелец.

– Рональд, спроси его ещё о чём-нибудь, – попросил Муравьёв.

– Роланд, – тактично поправил его немец и повернулся к Лирле. – А сколько тебе известно других цивилизаций? Много ли их во вселенной?

Лирла неожиданно развернулся вокруг своей оси, меняя углы обзора.

– Мне известны триллионы обитаемых миров. Число разумных народов стремится к бесконечности.

– Надо же! – удивился Ведель. – А мы-то считали, что невозможно скоординировать взаимодействие даже нескольких сотен различных цивилизаций…

– Они и не взаимодействуют в таких количествах. Большинство цивилизаций существуют изолированно, не желая контактировать с внешним пространством. Ваша цивилизация – не исключение.

– Да нам пока возможности не позволяют контактировать! – заступился за человечество Муравьёв.

– Если бы вы лучше знали ваших звёздных соседей, вам бы самим не захотелось идти с ними на контакт, – придавил их неожиданной правдой инопланетянин. – Вас удержал бы страх перед необъяснимой опасностью. И это было бы разумно.

Муравьёв и Ведель нервно переглянулись. Лирла добавил:

– С другой стороны они тоже не захотели бы идти с вами на контакт.

– Это ещё почему? – удивился Евгений.

– Это очевидно. Даже Я постоянно ощущаю идущую от вас угрозу. А ваши соседи слабее и глупее меня. Им будет страшно связываться с вами.

Одновременно несколько человек, находившихся в лаборатории, нервно выдохнули.

– Ещё вопросы? – как ни в чём не бывало, поинтересовался Лирла.

– А… в чём смысл жизни? – пожав плечами, ляпнул первое, что пришло на ум немец.

– Усложнение, – туманно ответил пришелец, не став ничего пояснять.

– Есть ли бог?

На этот раз инопланетянин ответил с заминкой.

– Мне известно три разумных существа, способных глобально влиять на всю вселенную. Два из них неактивны. Третье временами вносит коррективы в окружающее пространство.

– И как ты к ним относишься? – продолжал допытываться Ведель.

– Все три мне безразличны, пока они бездействуют.

– Ха, с людьми то же самое! – махнул рукой Муравьёв. – А давно ли ты видел родной мир, Лирла?

– По вашим меркам примерно шестьдесят лет назад.

– Ого! – непритворно удивился Евгений. – Это ж сколько тебе лет?!

– Не так много, как ты успел предположить. Всего триста пять.

– Тоже неплохо, – уважительно хмыкнул учёный. – Ну, а может, ты сообщишь нам что-нибудь о планетарных паразитах? Откуда они взялись? Как распространяются по вселенной?

Лирла неожиданно долго решал, стоит ли отвечать на эти вопросы.

– Вы недостаточно развиты, чтобы понять суть этого явления. Скажу лишь, что в вашей солнечной системе помимо Венеры и Земли есть ещё девять подходящих по размерам объектов, пригодных для появления и развития паразитов. И вы не сможете помешать этим существам уничтожить вашу систему. Всё, что вы можете, это спасти свою планету. В этом Я вам помогу. Но дальше вам придётся справляться самим.

Повисло гнетущее молчание. Только сейчас люди осознали масштабы грозившей им катастрофы, которая неотвратимо набирала размах.

– Неужели нет никакого выхода? – не своим голосом спросил Муравьёв, растерянно переводя взгляд то на коллег, то на Лирлу.

– Как Я уже говорил, вы справитесь, – выказал непоколебимую уверенность пришелец.

***

На сороковой день началось конструирование первых элементов телепортационной установки. С сооружением аннигилятора решили пока повременить: с его сборкой и обслуживанием связывали немалый риск. Для установки выделили пустынный полигон в пятнадцати километрах от лаборатории.

Все научные группы были перераспределены, и у Муравьёва появилось больше свободного времени. В испытаниях отдельных элементов он почти не участвовал, зато теперь, заняв отдельный кабинет, мог спокойно заниматься расчётами. Многое ещё предстояло довести до ума. Многое обдумать.

Время от времени его навещал Роланд. Иногда заглядывала Виктория. Чаще же всего его гостем становился Лирла. Пришелец возникал внезапно, материализуясь прямо из воздуха в ярком сиянии. Вот и сегодня он чуть не перепугал учёного, появившись посреди кабинета.

– Приветствую. Я не помешал?

Евгений шумно выдохнул, убирая руку от сердца.

– Зачастил ты что-то ко мне…

– Ты мне интересен. Наше общение помогает мне преодолеть одиночество, – удивил признанием Лирла.

– Вот как? Даже и не знаю, как реагировать на подобное. Уж не влюбился ли ты в меня часом?

– Нет, – ответил пришелец. – Но мне нравится, что ты не боишься иронизировать в моём присутствии. Из всех людей, с кем мне доводилось общаться, ты ведёшь себя наиболее естественно.

– Разве? – удивился учёный. – Не замечал.

– И ты единственный, кто предложил мне говорить откровенно.

– Прям чувствую себя особенным…

Пришелец не ответил. Евгений, не дождавшись новых реплик, вернулся к работе. На мониторе компьютера светилась сложная таблица переменных величин, половина граф которой была пуста. Их заполнением и собирался заняться учёный.

Поколебавшись, он обратился к неподвижно висящему пришельцу.

– Ты ведь понимаешь всё, что я делаю?

– Не всё. Но мне достаточно знать, что ты всё делаешь правильно.

– Это я думаю, что делаю всё правильно. Но если в моих подсчётах кроется ошибка, ты ведь не узнаешь об этом, пока я сам эту ошибку не найду, верно?

– К сожалению, ты прав, – признал пришелец, в очередной раз доказывая, что и он не всесилен. Щупальца пришельца шевельнулись, пытаясь изобразить какую-то сложную фигуру, но, словно передумав, опять выпрямились. – Кстати, если тебе это интересно, сюда идёт женщина, к которой ты испытываешь биологический интерес.

– Тихо ты! – шикнул на Лирлу Евгений, на всякий случай поправляя причёску.

– В данный момент меня слышишь только ты.

– Тихо! Цыц! – Учёный встал с места и выпрямился, не зная, куда спрятать руки. Дверь распахнулась, и в кабинет впорхнула Виктория, для которой учёный выбил персональный пропуск.

– Жень, привет! Ой…

Она увидела пришельца и сразу смутилась, не зная, что делать дальше. Бросила взволнованный взгляд на своего друга.

– Я не помешала, надеюсь?

– Нет, не волнуйся, – поспешил успокоить её Муравьёв. – Я всегда тебе рад. Проходи. Садись.

Он подвинул к столу офисное кресло, сделав приглашающий жест рукой.

– Я ненадолго, – присаживаясь, сообщила девушка. – Просто хотела узнать, как у тебя дела.

– Да нормально, – усевшись рядом, сказал Евгений. – Тружусь помаленьку.

– Обедать пойдём?

– Конечно. Через полчасика.

Они помолчали, обмениваясь неловкими взглядами. Виктория, набравшись духу, посмотрела на пришельца.

– Могу я спросить? Для публикации…

– Я не возражаю, – благосклонно разрешил Лирла.

– Скажите, а у вас дети есть?

– Есть, – удивил пришелец.

– Много?

– Восемьдесят шесть.

– Ничего себе! А вы скучаете по ним? И… у вас принято участвовать в воспитании детей?

По телу пришельца прошлись неровные всполохи.

– Мне одиноко без них, – признал Лирла. – Всем своим детям Я дал начальные знания о мире, и дальше они продолжат свой жизненный путь без меня.

– Интересно, – признал Муравьёв и посмотрел на свою подругу. – Сердце моё, а что это ты заговорила о детях? Неужто в тебе проснулась острая нужда в материнстве?

– Может быть, – туманно ответила девушка, загадочно улыбнувшись.

– Отрадно это слышать, – хмыкнул Евгений. Он глянул на молчаливо наблюдавшего за ними пришельца и спросил: – Лирла, ты не против, если я проведу маленький эксперимент? В развлекательных целях.

– Не вполне понимаю, что ты намерен сделать, – растерянно сообщил Лирла, шевельнув щупальцами. – Но если это не опасно, Я не против.

– Ну и отлично!

Муравьёв хитро подмигнул своей подруге и потянулся за ручкой и бумагой. Затем, отвернувшись, быстро написал на бумаге какое-то слово.

– Что ты делаешь? – пытаясь посмотреть через его плечо, спросила Виктория.

– Не подглядывай! Сейчас. – Евгений положил бумагу на стол обратной стороной вверх и внимательно посмотрел на пришельца. – Лирла. Ты можешь сказать нам, что написано на обратной стороне этой бумаги?

Виктория удивлённо посмотрела на пришельца. Тот молчал. Всё молчал и молчал, не давая никакого ответа. Его щупальца несколько раз меняли форму. Дважды пришелец крутанулся вокруг своей оси. Наконец, Лирла сдался.

– Пока ты не думаешь о надписи, Я не могу понять её смысл.

Муравьёв поднял бумагу и показал надпись пришельцу.

– Ваша письменность – загадка для меня, – снова разочаровал инопланетянин.

– Что там? – изнывала от нетерпения Виктория. Муравьёв вручил ей бумагу. Девушка удивлённо охнула.

– Теперь Я вижу, – оживился пришелец. – Там написано «идиот». Весьма символично.

– Жень, ну как же так можно? – осудительно спросила Виктория.

– Считаю, эксперимент прошёл успешно, – довольно улыбнулся Муравьёв. – Теперь мы знаем наверняка, что наш звёздный гость не так уж искусен в чтении мыслей.

– Я уже говорил людям, что далёк от всемогущества, – напомнил обескураженный Лирла.

– Зато теперь мы знаем предел твоих возможностей. Ты достаточно много знаешь о нас, но скоро и мы будем знать о тебе не меньше. Думаю, это честно.

Пришелец потускнел, и отчего-то возникла ассоциация с обиженным ребёнком.

– Ты интересен, – после недолгой паузы сказал инопланетянин. – Даже странно, что от одного человека может исходить столько угрозы.

Муравьёв пожал плечами.

– Я догадываюсь, какой смысл ты вкладываешь в слово «угроза». Но что поделаешь! Быть умным – не преступление!

– А быть голодным – преступление! – заявила Виктория и потянула учёного за руку. – Пошли.

Ей не терпелось покинуть общество задетого за живое пришельца, и Евгений решил не мучить её, покорно поднявшись с места.

– Слушаюсь, моя госпожа, – сказал он и, махнув на прощание Лирле, вышел вслед за девушкой из кабинета.

Лирла, оставшись один, немного повисел неподвижно, а затем медленно подлетел к столу и усилием мысли поднял перед собой бумагу с неприятным словом. Какое-то время он задумчиво вглядывался в чужие ему буквы, пытаясь понять, что только что произошло. Сдавшись, он бережно опустил бумагу на стол.

За Муравьёвым надо следить пристальнее, решил он. Иначе случится непоправимое.

***

Два месяца – это много или мало для тесного знакомства? До этой ночи Евгений считал, что мало. Сейчас же, лёжа в одной постели с Викторией, его терзали сомнения. В отношениях с женщинами Муравьёв всегда был предельно серьёзен. Во всяком случае, он явно был не из тех, кто слепо подчинялся инстинктам и голосу томящегося в трусах органа.

Они лежали в его комнате, расположенной на последнем, пятом этаже жилого корпуса. Отчётливо сияли зелёным светом цифры на табло электронных часов. На потолке покачивалась тень растущего во дворе дерева. Слабый ветер трепал отдёрнутую занавеску. В дальнем углу мигал огоньком монитор выключенного компьютера.

– Спишь? – тихо спросила Виктория.

– Думаю, – так же тихо ответил учёный.

Девушка нежно провела рукой по его груди и уткнулась носом в шею. Евгений ощутил её тёплое, щекотное дыхание.

– О чём? – вяло поинтересовалась девушка, лёжа с закрытыми глазами и потихоньку проваливаясь в дрёму.

Муравьёв ответил не сразу.

– Да так. О мелочах. – Он шумно вздохнул и накрыл её ладонь своей рукой. – Завтра предстоят первые испытания. Волнуюсь.

– Не волнуйся, – шепнула Вика. – Ты самый умный. У тебя всё получится.

– Очень на это надеюсь, – с нескрываемым скепсисом проговорил Евгений. – Если техника даст сбой, на поиск проблемы уйдут недели, если не месяцы.

– Ты справишься, – убеждённо шепнула девушка.

– Говоришь как Лирла.

– Фу! Не сравнивай меня с ним, – скривилась Вика.

– А что? Он тебе не нравится? – заинтересовался Евгений.

– По-моему, он к тебе неровно дышит, – уклонилась она от ответа.

– Да, я популярный, – усмехнулся учёный и чмокнул девушку в щёку. Виктория потянулась к нему губами, и какое-то время влюблённые целовались, забыв обо всём.

Наконец, оторвавшись от оживившегося мужчины, Вика посмотрела ему в глаза.

– Как думаешь, что нас ждёт впереди?

Муравьёв не поддержал её серьёзного тона.

– Родишь мне восемьдесят шесть ребятишек.

– Дурак!

Она нежно обняла его, отметив про себя, что давно не чувствовала себя так хорошо, как в объятиях этого мужчины. Муравьёв прижал её к себе, переполненный умиротворённым блаженством.

– Не волнуйся. Скоро мы убьём червя, а дальше будем делать всё, что захотим. Обещаю.

Девушка улыбнулась и запустила пальцы в его растрёпанные волосы. Спросила:

– А это точно? Одного выстрела будет достаточно?

– Достаточно, – заверил её Муравьёв. – Тесты показали, что взрыв будет просто убийственным. И установка сработает как надо.

– Откуда ты знаешь? Раньше же не приходилось стрелять по этим тварям.

– Ну, понима…

Муравьёв оборвал себя на полуслове и резко отстранился от девушки. Та посмотрела на него с удивлением.

– Что случилось? – В её голосе послышалось неподдельное волнение.

– Зайка, ты гений, – серьёзно сказал Муравьёв и вскочил с кровати.

– Ты куда?!

– Я сейчас! Надо позвонить! У меня появилась идея!..

Эпизод 4. Теория и практика

***

Телефонный звонок заставил Грачёва подскочить на кровати. Он поспешно ощупал стоявшую рядом тумбочку в поисках выключателя небольшой настольной лампы. Наконец, вспыхнул свет, и генерал дотянулся до телефона.

– Алло?

– Андрей, привет, – раздался в трубке знакомый голос двоюродного брата. – Извини, что так поздно…

– Ты на часы-то смотрел?! – Грачёв сам бросил взгляд на циферблат настенных часов. Шёл четвёртый час ночи.

– Сказал же, извини. Нужна твоя помощь. Срочно.

– Что случилось? – тут же посерьёзнел генерал.

– Не по телефону, – сказал Муравьёв. – Когда ты сможешь приехать?

Грачёв покусал губы, пытаясь прикинуть, сколько добираться до Омска.

– К восьми часам буду у тебя. Надеюсь, повод серьёзный.

– Серьёзный. Ну, жду тебя, в общем. Всё, отбой.

– Отбой, – успел сказать генерал и услышал гудки. – Что ещё стряслось? – нервно спросил он в пустоту и, устало проведя ладонью по лицу, пошёл одеваться. Неприятное предчувствие становилось с каждой минутой всё сильней.

***

– Андрей Викторович, он сошёл с ума! – без предисловий сообщила Виктория, перехватив генерала у входа в здание лаборатории.

– Кто сошёл с ума? Женя? – не останавливаясь, спросил Грачёв, приглашающим жестом позвав девушку за собой.

– Да!

– С учёными такое случается. И что же он натворил?

– Да пока ничего. Но собирается! Вы должны его отговорить!

– Что случилось-то хоть, ты можешь объяснить? – Генерал начал терять терпение.

– Это всё я, дура, виновата!

– О, гос-споди! – мученически закатил глаза Грачёв, входя в просторную кабину лифта.

Они поднялись на четвёртый этаж, свернули по коридору направо и подошли к кабинету Муравьёва.

– Может, я здесь подожду? – встревоженно остановилась перед дверью девушка.

– Ты ж говоришь, что виновата. Ну так пойдём разбираться.

Виктория обречённо вздохнула, коротко постучала в дверь и первой вошла в кабинет. Грачёв шагнул следом.

Муравьёв сидел за своим рабочим столом, что-то сосредоточенно изучая на экране компьютера. Генерал, бывший здесь впервые, окинул взглядом помещение. Всю левую стену занимали стеллажи с какими-то книгами, папками, документами. Чуть правее, под вентиляционным окошком, высилась мощная электронная аппаратура. Ещё правее, в углу, уместился сам учёный. Третью стену украшал увеличенный цветной снимок пылающего венерианского червя, оплетшего своим телом гигантские обломки уничтоженной им планеты. Снимок был сделан зондом «Йормунганд-1» почти пятнадцать лет назад и фигурировал в той самой оставшейся без награды докладной работе Муравьёва, с которой у учёного были связаны не самые приятные воспоминания. В кабинете также находились небольшой журнальный столик и пара офисных кресел. На столе у учёного помимо монитора стояли телефон, кофеварка и коробка с печеньем.

Евгений поднял взгляд на вошедших и сразу шикнул:

– Никому ни звука! Даже думать запрещаю! Лирла может почувствовать ваш интерес и прилететь проведать меня.

– Женя, объясни, какого чёрта происходит? – сдерживая гнев, как можно спокойнее спросил Грачёв.

– Сейчас объясню. Ты присаживайся пока. Вик, ты тоже.

Генерал посмотрел на Викторию, но та лишь пожала плечами. Смирившись, Грачёв подвинул кресла к рабочему столу и уселся в одно из них. Девушка осталась робко стоять у двери, но под угрожающим взглядом генерала всё-таки прошествовала к пустому креслу, как на заклание, и скромно уселась на краешек, боясь поднять глаза.

– Сейчас, – не отвлекаясь от компьютера и молотя по клавишам, сказал им Муравьёв. – Вот так! – удовлетворённо произнёс он, тыкнув последний раз в клавиатуру и расслабленно откинувшись на спинку кресла. – Ну-с, мои хорошие, приступим. Душа моя, ты уже ввела моего дорогого родственника в курс дела?

– Ничего она толком не сказала, – ответил за девушку Грачёв.

– Тогда начну с самого главного, – решительно кивнул Евгений. – Мне нужно твоё содействие, Андрей, в получении образца ткани планетарного червя.

– Чего?! – Генералу показалось, что он ослышался.

– Да-да. И чем скорее, тем лучше.

– Где ж я тебе его отрою?! Да и на кой он тебе сдался?!

– Очень просто. – Учёный проникновенно посмотрел Грачёву в глаза. – Я возьму жизнеспособную структурную частицу из спинного шипа, торчащего из земли в паре тысяч километров к северу отсюда, и выращу маленькую генетическую копию паразита с простейшей нервной системой. Затем, воссоздав уменьшенную копию аннигиляционной установки, я нанесу удар по маленькому червю и посмотрю, что с ним будет. Признаться, меня очень интересует результат. Поскольку большую установку мои коллеги решили назвать «Тифоном», то моя маленькая установка будет называться «Тифон-2». Что скажешь?

– Да ты псих! – в сердцах выпалил Грачёв, вскочив с места.

– Ещё какой! – не стал спорить с ним Евгений, широко улыбнувшись. Затем улыбка стёрлась с его лица, а во взгляде появилась угроза. – Сядь, Андрей. Не нарушай телепатический фон. Мне не нужны лишние свидетели.

Генерал удивлённо хмыкнул и снова сел в кресло.

– Так, – пытаясь успокоиться, произнёс Грачёв. – Давай-ка по порядку. Самое главное, зачем тебе это надо?

Учёный переплёл пальцы на животе и задумчиво уставился в потолок.

– Видишь ли, – осторожно подбирая слова, начал рассказывать он, – я в последнее время перестал доверять нашему космическому гостю. Он втюхивает нам странные технологии и уверяет, что они помогут нам справиться с червём. Но он хочет, чтобы мы убили червя потоком энергии. А вспомни, чем питается червь?

– Теплом и плазмой, – ответил генерал.

– И энергией, – добавил Евгений.

– Энергией в последнюю очередь. Это ещё не повод для сомнений.

– Ну вот я и хочу развеять свои сомнения, проведя последнее испытание. Раньше мы испытывали только технику на работоспособность. Теперь бы надо испытать червя на разрушаемость. И лучше это сделать до того, как главный «Тифон» будет активирован.

Грачёв нервно постучал пальцами по столешнице. Спросил, нахмурившись:

– И ты уверен, что тебе удастся вырастить маленькую копию этого существа?

– Ага. Всё, что мне нужно, это жизнеспособный образец его ткани. От тебя же надо не много. Доставишь меня на место. Твои ребята что-нибудь взорвут у основания шипа. Я заберу подходящий кусочек и…

– Андрей Викторович! – с просьбой в голосе повернулась к генералу Виктория.

– Стоп-стоп! – Грачёв поднял ладонь. – Я не понял, на кой тебе самому туда лезть? Ты знаешь, какой там радиационный фон?

– В скафандрах выйдем, – объяснил Муравьёв. – И мне нужно самому видеть обломки, а то твои дуболомы притащат мне мёртвую кожуру, придётся по новой к шипу гонять.

– Ну, допустим, – согласился генерал. – А деньги? Кто будет спонсировать твою авантюру? Ладно к шипам слетать, тут я могу помочь. А дальше? Я не учёный, Жень, но тут и ежу понятно, что для развития червя нужны особые условия. Нужна система, внутри которой будет содержаться плазма огромной температуры и давления. У лаборатории ничего подобного нет.

– Сделаем.

– На какие шиши? Плюс для твоего миллиписюсечного оружия понадобится антиматерия…

– Всего одна молекула, – уточнил учёный.

– Не важно. Даже молекула стоит денег.

– Ну, надо как-то изловчиться и вписать расходы в общий научный бюджет.

Грачёв грохнул по столу кулаком, отчего Евгений и Виктория вздрогнули.

– Ты хоть понимаешь, что ты тут говоришь?! – взревел генерал. – Ты головой своей подумал?!

– Да я всё продумал, не переживай…

– Продумал он! Ты хоть понимаешь, что малейшая проверка со стороны государства моментально выявит растрату бюджетных средств? И что ты думаешь, тебе это сойдёт с рук?

– Ай, да кто там будет разбираться, на какую хреновину деньги пошли, – махнул рукой учёный. – Мы и сами толком не понимаем, что мы построили, и ты думаешь, какие-то посторонние финансисты разберутся, где куплена нужная вещь для «Тифона», а где деньги ушли налево? Я тебе напомню, что буду сооружать копию «Тифона». Детали те же самые. Только маленькие. Никто ничего не поймёт.

– Ох, беда с тобой, – устало вздохнул генерал, схватившись за лоб.

Виктория, напряжённо наблюдавшая за их беседой, тихонько сказала:

– Я не понимаю, почему всё надо делать тайно. Можно же просто попросить расширить бюджет для дополнительных испытаний, и всё. Неужели не выделят средств?

– Кстати, тоже вариант, – поддержал её Грачёв.

– Друзья мои, вы забываете одну простую вещь, о которой я говорил всего пару минут назад. – Муравьев наклонился вперёд и напомнил: – Я потерял доверие к пришельцу.

Генерал хмыкнул.

– Только на том основании, что оружие, которое нам, по сути, подарил пришелец, ударит по червю энергией, пригодной для червя в пищу?

– Не только. Вот, глядите. – Учёный нагнулся и достал из ящика стола тонкую папку. Положил перед гостями, раскрыл. Внутри лежала стопка скреплённых бумаг. – Ознакомьтесь.

Генерал взял бумаги и всмотрелся. Виктория наклонилась к нему, с непониманием разглядывая странные рисунки и надписи.

На левой стороне каждого листа были нарисованы по четыре чёрные кляксы. Справа напротив каждой из клякс стояли подписи. «Возможно, удивление», «Возможно, любопытство», «Вероятно, лёгкая неприязнь». И так далее.

– И что это? – поднял на учёного непонимающий взгляд Грачёв.

– А на что это, по-твоему, похоже? – вопросом на вопрос ответил Муравьёв.

– Не знаю. На нервные клетки.

– Хм. Интересное сравнение, – промычал учёный. – Мне такое в голову не приходило. Попробуй угадать ещё раз.

– На паучков похоже, – разглядывая кляксы, предположила Виктория.

– Жень, ты заколебал! Ей богу! – нервно выдал генерал. – Ты меня вытащил посреди ночи, заставил переть в такую даль, а теперь показываешь какую-то хрень и играешь в угадайки!

– Ладно-ладно, не кипятись, – примиряюще поднял руки Евгений. – Объясняю. Перед вами, друзья, результат моих двухмесячных наблюдений за пришельцем. Рисовать я не умею, так что не обессудьте. Вот эти паучки – это на самом деле наш дорогой инопланетный гость. Вы ведь наверняка заметили, что он частенько дёргает своими щупальцами. А зачем, спрашивается? Я вам скажу. Так он проявляет эмоции. Он отнюдь не бездушная машина. Ведь и мы достаточно энергично реагируем на всё, что происходит вокруг и далеко не всегда способны сдержать эмоции и рефлексы. То же самое и с ним. С ним даже ещё сложнее. Я думаю, что это некий язык символов. Если бы у его народа была письменность, она выглядела бы примерно так, – учёный указал пальцем на рисунки. – Полагаю, у них многое завязано на щупальцах. При этом они комбинируют символы. Лирла, когда хочет что-то выразить, может осветить, к примеру, пару верхних щупалец и три нижних. И получается эмоция. Таких комбинаций окраски щупалец в одном цветовом диапазоне существует двести пятьдесят пять, но он ещё может ставить щупальца изломами, деля каждое щупальце максимум на пять отдельных участков. Щупальца могут отклоняться под различными углами. Плюс он ещё вокруг своей оси поворачивается на все четыре стороны. Тут мне просто лень подсчитывать количество комбинаций, но поверьте, их очень много.

– И ты хочешь сказать, что расшифровал его язык жестов? – с сомнением в голосе спросил Грачёв, быстро пролистав стопку. – Тут двадцать восемь страниц по четыре кляксы. Итого сто двенадцать эмоциональных оттенков.

– Ну, не то, чтобы расшифровал, – потупился Евгений. – Это всё из области предположений.

– То есть, это всё не точно? – потряс в воздухе бумагами Грачёв. Учёный кивнул, и генерал бросил стопку на стол. – Ещё доказательства будут?

– Только моя интуиция, – улыбнулся Муравьёв. И, предупреждая очередную отповедь, быстро заговорил. – Но я вполне уверен в своих наблюдениях, и могу сказать, что Лирла был с нами не слишком-то откровенен. Он частенько нервничает. Уклоняется от прямых ответов. Всюду суёт свой нос, пытается всё проконтролировать, держа нас в информационном голоде. Тут явно что-то нечисто. Казачок-то засланный!

– Жень…

– Молчи. Андрей, кому ты веришь? Мне? Или электрическому светящемуся члену с тентаклями, прилетевшему из далёкой космической жопы? Ну?

– Блин, – в сердцах сказал Грачёв, испытующе глядя на двоюродного брата. Наконец, он решился. – Ладно, хрен с тобой. Будет тебе образец. Будет финансирование. Что ещё?

– Так, – довольно потёр руки Муравьёв. – Один я с опытами не справлюсь, я не техник. Придётся взять в соучастники Роберта Веделя.

– Роланда, – автоматически поправила Виктория.

– Да без разницы, – отмахнулся Евгений. – Его я беру на себя. Ещё я хочу, чтобы вы оба… обе… оба… Короче, чтобы вы выучили всё это от корки до корки. – Он похлопал ладонью по папке. – И не смотрите на меня так. Это важно. Предупреждён – значит вооружён. Ну, и, конечно же, никому ни слова об этом разговоре. Вы меня поняли? Виктория?

– Я поняла, – грустно опустила голову журналистка, очень заинтересованная языком жестов пришельца. Ей хотелось опубликовать эти данные, но в то же время она не могла предать близкого человека. Что ж, сенсация временно откладывается. До тех пор, пока всё не завершится.

– Когда ты сможешь организовать мне вылет? – повернулся учёный к генералу.

– К полудню будет вертолёт, – пообещал Грачёв.

– Отлично! Тогда к делу! Операция «Тифон-2» начинается!

Генерал и девушка не разделили его энтузиазма.

***

Шипы вблизи были огромны. Особенно первый, поднимавшийся на высоту двух километров и разрезая заострённым концом пролетавшие облака. Казалось, он представлял собой монолитный каменный монумент тёмно-серебристого цвета. В ширину у основания шип имел около ста семидесяти метров, а толщина центральной части составляла метров пятьдесят. Другой шип возвышался в пяти километрах восточнее, и хоть он тоже был огромным, но различить его с такого расстояния было трудно – он был повёрнут ребром к уместившимся в вертолёте наблюдателям.

Вокруг, насколько хватало взгляда, простиралась пустынная мёртвая равнина. Низко над землёй стелился туман, вздымаясь над валунами и редко попадавшимися чёрными стволами поваленных деревьев. Тишину этого гиблого места нарушало только громкое стрекотание вертолёта.

Один раз он уже совершил посадку. Из машины вышел человек в скафандре и, неуклюже переступая через камни, которых становилось тем больше, чем ближе он приближался к шипу, двинулся вперёд, держа в руках взрывное устройство. Он установил его у основания и так же медленно пошёл назад. Через десять минут вертолёт был уже в километре от шипа. Никто не знал, как отреагирует чёрвь на взрыв.

Муравьёв утверждал, что червь лишён развитой нервной системы, но всё равно экипаж вертолёта испытывал волнение.

Наконец, люди дистанционно активировали устройство и увидели короткую яркую вспышку. Некоторое время они ждали сами не зная чего, но мир оставался неподвижен. Учёный оказался прав.

– У тебя будет пять минут на то, чтобы подойти к обломкам, выбрать нужный и вернуться, – прозвучал в динамиках шлема голос Грачёва.

– Мне хватит трёх минут, – ответил Муравьёв.

Шип стоял на первый взгляд невредимый, однако при ближайшем рассмотрении обнаружились крупные обугленные куски волокнистой породы, явно бывшие раньше частью костяного отростка. Некоторые из этих обломков тускло светились, имея на себе отметины чужеродной, полуэнергетической жизни. Один из таких обломков, после быстрого осмотра и измерения различными приборами, Муравьёв спрятал в специально подготовленный герметичный бокс.

Вернувшись в вертолёт, он скомандовал:

– Взлетай! Возвращаемся!

Пилоту не надо было приказывать дважды. Он и сам хотел поскорее покинуть это неприятное место.

– Ну, ты доволен? – спросил учёного генерал, сидевший на соседнем месте.

– Пока нет, – ответил Евгений. – Впереди ещё много работы.

– Уверен, что справишься? Не похоже, что этот кусок камня живой.

Муравьёв с предвкушением похлопал рукой в плотной перчатке по заветному боксу.

– Я извлеку из него жизнь, – убеждённо сказал он. – Уверен, у этой штуки способности к росту и регенерации куда выше, чем у наших земляных червей!

– Нашёл, с чем сравнить, – невесело усмехнулся Грачёв, про себя всё-таки радуясь, что пока всё идёт по плану. Он глянул на сидевших впереди пилота и подрывника и громко крикнул: – Парни! Даю вам увольнительные на месяц! С этого дня можете гулять!

Те оживились, предположив, что заслужили отдых за выполнение ответственного и опасного задания. Но генерал просто не хотел, чтобы они ошивались рядом с лабораторией. Мало ли, вдруг Лирла случайно прочтёт их мысли и всё поймёт? Лучше не рисковать.

За себя Грачёв не беспокоился. Евгений научил его, как укрывать свои мысли от пришельца, так что тут проблем не возникнет.

– Служу Советскому Союзу! – радостно пошутил Муравьёв, весело похлопав подрывника по плечу. Тот сконфуженно съёжился.

Эпизод 5. Истинная сущность

***

Заканчивался третий месяц международного проекта. Муравьёв и Ведель устроились в почти пустой столовой за самым дальним столиком, взяв себе по чашке кофе и одно на двоих блюдце с круассанами. Евгений стучал пальцами по столешнице, временами бросая взгляд на наручные часы. Роланд с усталым видом протирал платочком стёкла очков.

Сегодня должна была завершиться сборка основных элементов «Тифона». Останется только приделать мелкие детали и механизмы, после чего Лирла транспортирует установку к месту проведения операции. Собственно, «Тифона» можно было активировать и здесь, но, во-первых, никто не мог предсказать последствий в том случае, если что-то пойдёт не по плану, а во-вторых, чем ближе к пункту удара, тем меньше уйдёт энергии на телепортацию.

Оба учёных чувствовали себя неуютно. Вот уже три недели они бились над тем, чтобы воссоздать уменьшенную версию «Тифона», а заодно и вырастить маленькую копию планетарного червя. И в том, и в другом они достаточно преуспели, но теперь сомневались, смогут ли закончить эксперимент до начала основной операции.

Свою новую лабораторию они оборудовали в заводском отделении, куда пришелец почти никогда не заглядывал. Роланд предлагал воспользоваться услугами ассистентов, но Муравьёв не разрешил, сказав, что хватит и их двоих. Секретность прежде всего.

Разумеется, пришлось научить Веделя способам укрывать свои мысли от Лирлы. Старикан освоил новые приёмы с трудом, но сейчас Муравьёв был за него спокоен.

– Как думаешь, – не глядя на собеседника, задумчиво спросил немец, – если ты прав, что нам делать дальше?

– Надо любыми способами остановить главный «Тифон».

– Хорошо. Остановим. Но дальше что? Червь никуда не денется. Он будет продолжать расти и набираться сил. Как его убить?

– Не знаю, – вздохнул Муравьёв. – Но ключ надо искать в наших новых технологиях. Мы сейчас в шаге от дистанционного контроля энергии. Ещё немного, и мы заставим червя голодать. Мы заморим его голодом. Уверен, он отнюдь не бессмертный.

– Такие методы глобально отразятся на всей Земле, – покачал головой Ведель.

«Гробально», мысленно поправил его Евгений, но вслух же сказал:

– Как-нибудь выпутаемся. Меня больше волнует реакция пришельца. Что он сделает, когда поймёт, что мы отказываемся кормить червя? Вот в чём вопрос.

– А что мы можем ему противопоставить? Мы не знаем его возможностей. Мы не готовы к его ответным шагам.

Будто подслушав его мысли в столовой возникло свечение, и появился Лирла. Раньше он не показывался здесь, прекрасно понимая, что своим внешним видом портит людям аппетит. Но, видимо, он посчитал, что земляне уже достаточно привыкли к инопланетянину, так что можно вести себя наглее. Лирла медленно подлетел к столику учёных и изобразил собой сложный иероглиф.

– Приветствую вас Я, – раздался в сознаниях людей сильный мелодичный голос.

– Привет. Как жизнь? – как ни в чём не бывало, спросил Муравьёв, внимательно наблюдая, как Лирла будет манипулировать щупальцами. Те, и правда, изменили своё положение и избирательно засветились.

– Дежурный ничего не значащий вопрос, – разочарованно сказал пришелец. О его разочаровании Муравьёв узнал именно по свечению щупалец. – Я давно не имел удовольствия общаться с вами двумя. Среди людей вы наиболее интересные собеседники.

– Соскучился? – сочувственно спросил Евгений.

– Можно сказать и так, – после почти незаметной паузы ответил Лирла. – Над чем вы сейчас работаете?

– Диагностика, аналитика, отчёты, – со скучающим видом поведал Муравьёв, помешав свой кофе ложечкой. – Ничего интересного.

Тело пришельца повернулось против часовой стрелки на девяносто градусов.

– У меня складывается впечатление, что вы не хотите больше общаться со мной.

– Не обижайся. Мы очень устали.

Внимание пришельца обратилось к немцу.

– Вы будете присутствовать при сборке корпуса «Тифона»?

Муравьёв с опасением глянул на своего коллегу. Как бы у того в голове не возникло случайной ассоциации с «Тифоном-2». Но он боялся зря. Ведель хладнокровно надел очки и с неподдельной искренностью посмотрел на Лирлу.

– Конечно, мой друг. Я буду присутствовать. – Он сделал вид, будто задумался о чём-то важном, а затем поинтересовался, торопясь сменить тему: – Вы не будете против, если я задам отвлечённый вопрос? Немного эзотерического свойства.

– Сомневаюсь, что у меня найдётся ответ, – задумчиво ответил пришелец. – Но Я готов выслушать вас.

– Скажите, а есть ли душа? И существует ли вечная жизнь?

Кажется, Лирла удивился. Он долгое время не мог сформулировать ответ, а отказаться отвечать, видимо, не позволяло воспитание.

– Мне не известно ничего о том, что вы называете душой. Но Я могу предположить, что под этим понятием вы подразумеваете устойчивую структуру излучения мозга, которую ваша цивилизация пока не научилась распознавать и воспринимает как электромагнитный шум. После смерти человека или иного сложного существа, обитающего на вашей планете, происходит выброс энергии различной интенсивности. При этом слепок человеческого сознания может быть перехвачен чьим-либо восприимчивым мозгом, например, мозгом ребёнка. Через некоторое время по мере развития ассоциативного мышления у ребёнка могут возникнуть «воспоминания» о прошлой жизни. – Пришелец снова дёрнул щупальцами. – Понимаю, это не так красиво, как обещают ваши мировые религии, проповедующие переселение душ, однако это единственное разумное объяснение данному явлению, которое Я смог подобрать. В какой-то мере это можно считать вечной жизнью, если под жизнью понимать беспрерывное существование инертного разума.

– Как-то всё совсем безрадостно, – разочарованно протянул Муравьёв.

– Такова реальность, – отрезал Лирла. – Мне было приятно быть полезным для вас. Надеюсь вскоре увидеть вас вновь.

Водяная сфера, из которой не вылезал пришелец, засветилась и исчезла, оставив учёных наедине друг с другом.

– Это было опасно, – первым нарушил молчание Ведель, нервно выдохнув.

– Но, вроде бы, обошлось. – Муравьёв подхватил круассан и отправил его себе в рот. – Вы хорошо держались, Роммель!

– Роланд, – устало поправил его немец. – Пора бы уже запомнить.

– Простите, мой друг, – виновато улыбнулся Евгений, – но у вас просто ужасное имя!

***

Утро сотого дня.

«Тифон» был переправлен к месту операции ещё вчера. Случилось это после весьма неприятного события. Планетарный червь впервые за довольно продолжительное время проявил активность. Да ещё как! Жуткое землетрясение нарушило покой половины населения земного шара. И хоть сила сейсмических толчков была невелика, однако они продолжались тридцать часов подряд. Теперь над Сибирью поднимались уже три шипа, и ещё один шип высотой метров триста появился в Австралии, под которой, как предполагали учёные, находится хвост червя.

Муравьёв припомнил, как за день до землетрясения Лирла сетовал на то, что земляне медлят с транспортировкой и активацией «Тифона». Учёные отвечали ему, что нужны дополнительные тесты. Теперь же тянуть время стало невозможно. В правительстве возникла паника. В дело вмешались всякие пакостные человечки во главе с премьер-министром Ермолаевым, и учёные были вынуждены пойти на попятную, закончить монтаж установки и просить Лирлу перенести «Тифон» к месту проведения операции.

Разумеется, ни Муравьёв, ни Ведель не участвовали в этом. Им хватало возни в своей импровизированной лаборатории. Здесь творилась своя история. Проводились последние испытания.

За месяц искусственно выращенный планетарный червь достиг длины десять сантиметров. Толщиной с обыкновенную нитку, он, скрученный в клубок, вынужден был расти в сгустке раскалённой до ста тысяч градусов по Цельсию плазме, удерживаемой мощнейшим электромагнитным полем. Энергию учёные беззастенчиво добывали из атомного реактора, спрятанного глубоко под лабораторией и использовавшегося обычно для сакраментальных научных нужд.

Помещение, где жил маленький червь, учёные промеж себя называли склепом. Существовал и предбанник, где проходили антирадиационные процедуры. Перед предбанником в главной лаборатории стояли мощные компьютеры и миниатюрный «Тифон-2», представлявший собой металлический шар размером с футбольный мяч, стоявший на прямоугольном телепортаторе. Большой «Тифон» выглядел примерно так же, разве что достигал пятидесяти метров в поперечнике.

В самом центре шара была подвешена в вакууме молекула антивещества. Придёт время, и её энергия будет направлена на уничтожение ничего не подозревающего маленького червя.

Дверь предбанника с шипением отворилась, и в лабораторию вышел Ведель, облачённый в громоздкий скафандр. Евгений помог ему освободиться от защиты и уложить скафандр в специальное отделение в стене. Поинтересовался:

– Ну как там наш маленький друг?

– Думаю, готов. Условия идентичные настоящим. Масштаб: один к миллиарду. У нас получилось вырастить идеальный образец для эксперимента!

– Не будем тешить себя преждевременной радостью, – сдержанно сказал Муравьёв. – Осталось сделать самое главное.

– Да, – кивнул немец. – Так чего же мы ждём?

– Мой двоюродный брат настоял на том, чтобы присутствовать во время эксперимента. – Послышался звуковой сигнал и на дверной панели загорелся огонёк. – А вот и он.

Евгений впустил в лабораторию Грачёва и наглухо задраил дверь.

– До пуска «Тифона» осталось четыре часа, – сообщил генерал. – У вас всё готово?

– Готово, – поспешил заверить его Ведель.

– Чем скорее начнём, тем лучше.

Все трое подошли к «Тифону-2». Каждый понимал: если установка собрана неверно, она может убить их при активации. Но учёные слишком долго возились с большой версией данного устройства, так что изучили её элементы как свои пять пальцев. Пусть технология новая, почти незнакомая, но воссозданная раз она уже стала достоянием человечества. А человечество, как известно, быстро учится.

– Ну что? Поехали потихонечку? – негромко спросил Муравьёв, оглядывая товарищей. Ответить ему никто не успел. Сзади что-то резко вспыхнуло. Люди немедленно обернулись и со смятением увидели зависшую посреди лаборатории водяную сферу, в которой застыл Лирла.

– Что здесь происходит? – грозно задал вопрос пришелец.

– Проводим опыты, – спокойно ответил Муравьёв, заслонив спиной «Тифон-2». – И, хочу заметить, делаем это в своё личное время. А вот как ты сюда попал? И что тебе нужно?

– Я чувствую слабое отражение древнего разума. – Инопланетянин напряг щупальца. – Там, за перегородками. Вы сделали то, чего не следовало делать.

– Почему не следовало? Объясни, – потребовал Евгений, пряча в карманы вспотевшие ладони.

– Все частицы паразита связаны. Или вы думали, что имеете дело с простейшим неразумным организмом? Как только вы убьёте частицу червя, содержащую фрагмент его нервной системы, червь придёт в ярость. Нас ждёт очередное землетрясение. И оно разрушит «Тифон», который вы так долго и с таким трудом сооружали. Я призываю вас отказаться от того, что вы задумали. Это угрожает не только вашим жизням, но и существованию всего человечества.

Люди растерянно переглянулись. Их переполняли сомнения. Надо было принять какое-то решение.

– А что будет, если мы не подчинимся? – спросил Муравьёв.

Пришелец вдруг потускнел, окрасившись в глубокий чёрный цвет.

– Ничего хорошего, – туманно сказал он.

– Это не ответ, – нахмурился генерал, положив ладонь на рукоять вложенного в кобуру пистолета. С оружием он предпочитал не расставаться. Особенно, когда намечалось нечто необычное и секретное.

– Что же вы предлагаете нам сделать с червём? – подал голос Ведель, который, кажется, не на шутку перепугался.

– Ничего. Ждать, пока «Тифон» сделает свою работу. – Лирла больше не шевелил щупальцами. Не менял он и цвет своего тела, по-прежнему оставаясь матово-чёрным. Глядя на него, у Муравьёва невольно возникла ассоциация с тигром, который затаился и готовится к решающему прыжку. На пол со сферы капали крупные капли воды. Лирла терял концентрацию. А в каких ситуациях, по словам пришельца, он мог потерять концентрацию?..

Не раздумывая, учёный повернулся к своему кузену.

– Стреляй, Андрей!

Рука Грачёва не дрогнула. Не осталось времени для сомнений. Чутьё подсказало генералу, что сейчас как раз та самая ситуация, когда всё решают доли секунды.

По телу пришельца пробежались десятки вспышек, но что-либо предпринять он не успел. Раздался выстрел. Пуля прошила водяную сферу и губчатое тело Лирлы насквозь и вошла в бетонную стену лаборатории.

На пол пролилась вода. Пришелец упал на пол с влажным шлепком. Во все стороны полетели брызги.

– Ай да я, – сухо сказал Грачёв, наклонив пистолет и глянув на дыру в стене.

– Ф-фух, – выдохнул Муравьёв, глядя на поверженного инопланетянина.

– Что же мы наделали? – в ужасе прошептал Роланд Ведель.

– Действуем по плану, – обернулся к нему Евгений. Затем кивнул Грачёву. – Андрей, проверь, он жив.

– Да я и так вижу, что живой, – буркнул генерал, не спуская с прицела жалко распластавшегося на полу пришельца.

Муравьёв шагнул ближе и присмотрелся. Лирла лежал неподвижно. Щупальца мертвецки застыли. В глазах ни проблеска жизни. Но лужа воды, в которой он лежал, слегка подрагивала. Отдельные капельки приподнимались над натягивавшейся поверхностью, пытаясь взмыть как прежде, но тут же опадали.

– Лирла? – позвал Евгений. – Ты меня слышишь? Понимаешь? – Ответа не последовало, и учёный отвернулся. – Следи за ним, – велел он генералу, а сам подошёл к «Тифону-2». – Профессор, вы готовы?

– По-моему, нет, – прошептал Ведель, сняв дрожащими руками очки. Казалось, он вот-вот готов был заплакать.

– Тогда я всё сделаю сам, – решил Муравьёв и активировал устройство. Всё произошло быстро. В «Тифон-2» уже были занесены все необходимые данные. Система была отлажена до автоматизма. Взрывная реакция внутри сферы могла бы разрушить лабораторию, но телепортатор сработал как надо. Он моментально переправил энергию взрыва в соседний отдел, ударив по микроскопически тонкому тельцу живущего в плазме червя.

Стены лаборатории затряслись. Вспыхнули мониторы, выводя свежие данные с датчиков и приборов слежения.

– Роланд! – Муравьёв впервые правильно назвал по имени своего коллегу, и тот поднял удивлённый взгляд. Тяжёлая тень неминуемой беды отступила от Веделя, и в глазах появился огонёк разума. – Займитесь приборами. Мне нужны показания сканеров.

Старый профессор кивнул и подошёл к мониторам. Быстро окинул взглядом поток цифр и побледнел.

– Вы были правы. Я сомневался, но вы были правы. Во всём.

– Что там?

– Червь растёт. Пока вырос на четыре миллиметра, но рост продолжается. Наблюдается необычная кинетическая активность. Он пытается расправить тело в линию.

– Андрей, ты слышал?

– Слышал, – подтвердил Грачёв.

– Тогда ты знаешь, что делать. Телефон в углу. Слева от двери.

Генерал сделал шаг, уже прикидывая, какие слова ему придётся употребить, чтобы остановить проект «Тифон». Возможно, одного звонка будет недостаточно, и придётся лететь на место операции лично. Но время ещё есть. Ещё можно успеть предотвратить катастрофу.

Единственный сделанный им шаг оказался последним. Стоило только отвернуться от пришельца, как тот нанёс удар. Грачёв ощутил, будто под черепушкой возникло облако холода. Странная тень промелькнула перед глазами и проникла в мозг. Зрение отказало. Ноги подкосились. Необъятная, чудовищная боль не тела, а чего-то нематериального, космического навалилась на человека, скрутила его и заставила отчаянно взвыть. Генерал схватился за голову, катаясь по полу и крича, не зная, как изгнать чужой разум, хозяйствующий в его голове.

Муравьёв, увидев, что творится с братом, кинулся к Лирле. Тот как раз пытался приподняться на слабых, не приспособленных для опоры щупальцах, одним глазом наблюдая за генералом, а другим смотря на приближающегося учёного.

– Поздно, – возникло в голове Евгения слово. Миг спустя тело учёного отбросило неведомой силой к рабочему столу. Он больно ударился спиной и упал, оглушённый болью.

Ведель подбежал к Муравьёву, но сразу понял, что ничем не может ему помочь. Пальцы профессора обхватили металлический корпус «Тифона-2» и с усилием оторвали его от стола. Провода и кабели, шедшие к основанию установки, оборвались. Несколько ближайших мониторов погасло. Роланд шагнул в центр лаборатории и встал над беспомощно подёргивающимся пришельцем.

– Наше знакомство доставило мне удовольствие, – прозвучал в голове человека голос обессилевшего Лирлы. – Я. Был. Рад.

По телу профессора прошёлся мощный разряд электрического тока. Падая, старик выпустил из рук «Тифон-2», и тяжёлая металлическая установка раздавила инопланетный организм, впечатав в мокрый пол.

Противно верещал сигнал тревоги. Датчики продолжали выводить на мониторы информацию о состоянии крошечного планетарного червя. Чёрные щупальца пришельца рефлекторно подёргивались из-под тяжёлой металлической установки, издавая тихое бульканье.

Первым очухался генерал. Он тяжело поднялся на ноги, держась побелевшими пальцами за столешницу. По его лицу обильно стекал пот. В ушах стоял назойливый звон. Перед глазами всё плыло. Всё казалось окрашенным в светло-красный цвет.

Грачёв с трудом глянул на кузена, лежавшего на полу и державшегося за поясницу. Посмотрел на Веделя: тот лежал, не шевелясь. Волосы профессора стояли дыбом. Лицо потемнело. Но, кажется, он жив.

Превозмогая адскую усталость, генерал медленно прошествовал вдоль стола к пульту управления, мельком изучил показания приборов и потянулся к клавиатуре. Ввёл команду, которую ему пару дней назад показывал Муравьёв. Сканеры отметили резкое понижение температуры. В соседнем отделении на полную мощность заработали охладители, спеша скорее погасить кусок плазмы, бывший для маленького червя домом.

Через несколько минут всё было кончено. Паразит был заперт в твёрдой каменной оболочке, лишённый энергии и тепла. Он был обрёчен на быструю неминуемую смерть.

– Сделано, – выдохнул Грачёв и, расслабившись, чуть не свалился на пол.

Рядом заворочался Муравьёв, пытавшийся вяло приподняться на руках. Судя по его лицу, он испытывал постоянную сильную, хоть и терпимую боль.

– Андрей, – еле выдавил из себя учёный. – Телефон. Звони нашим, пусть отменяют… всё.

Генерал кивнул и, собравшись с силами, направился к телефону. Муравьёв подполз к Веделю и проверил его пульс.

– Молодец, старик. Молодец. Угробил пришельца. Давай-ка приходи уже в чувство. – Повернувшись к двоюродному брату, Евгений крикнул: – Медиков не забудь вызвать.

– Не забуду, – хмыкнул Грачёв, поднимая трубку.

***

– Какие новости? – вяло спросил Ведель, близоруко щурясь на стоявших у изголовья его постели Евгения и Викторию. Профессору выделили отличную одиночную палату в лучшей омской клинике. Электрический заряд, которым его ударил Лирла, хоть и был силён, но не настолько, чтобы убить человека.

– Кажется, нам удалось, – ответил Муравьёв. – Уже ведутся первые испытания. Скоро мы сможем дистанционно контролировать потоки энергии и заморим червя голодом. Уже недолго осталось.

– Это хорошо, – кивнув, по-немецки сказал Ведель. Он немного подумал, хмуро глядя перед собой. – А как там Лирла?

Муравьёв почувствовал, с какой силой вцепилась в его руку Виктория. После последних событий девушка старалась никуда не отпускать Евгения одного. Боялась, как бы опять чего не натворил.

– То, что от него осталось, исследуют биологи. Пока известно немногое. – Муравьёв напряжённо почесал переносицу. – Мышцы у пришельца очень слабые. Внутренних органов крайне мало. Ни крови, ни сердца. В основном его тело состояло из странного волокна, сотканного из нервных клеток. Почти весь торс занимал мозг. Поверх него налеплена более зыбкая структура, постепенно твердеющая и образующая внешнюю оболочку. Мышцы в щупальцах похожи на мышцы электрических угрей. Глаза вовсе без мышц, ими он вращать не мог. Вот пока и всё. Не ясно ни чем он питался, ни как размножался. Вообще ничего.

– А корабль?

– Исчез, – разочарованно произнёс Муравьёв. – Буквально на второй день после нашего эксперимента. Мы слишком поздно сообразили, что можем ударить по нему «Тифоном».

– Это плохо, – по-немецки прокомментировал Ведель. Затем по-английски спросил: – А как там ваш брат?

– А что ему сделается? – искренне удивился Евгений. – Прошёл пару медицинских тестов и психологическое обследование. Ничего у него не нашли. Так что он вернулся к своим обычным обязанностям.

– Стальной человек, – уважительно покачал головой профессор. – Передайте ему мою сердечную благодарность и моё уважение. Если бы не он…

Немец судорожно вздохнул.

– Вы тоже хорошо постарались, – поспешил успокоить его Муравьёв. – Не думайте об этом много. Вам нельзя волноваться.

– Я постараюсь, – пообещал Ведель.

Евгений и Виктория покидали клинику с чувством напряжённой тревоги за самочувствие их немецкого друга.

– Какой-то ты бледный, – взволнованно сказала девушка, всматриваясь в лицо своего спутника.

– Это всё нервы, не обращай внимания, – хорохорясь, сказал учёный. – Я бы сейчас перекусил чем-нибудь. Как ты на это смотришь?

– С удовольствием! – успокаиваясь, улыбнулась Виктория.

– Кто бы сомневался, – подколол её Муравьёв и получил слабый тычок в бок.

На улице было прохладно и свежо. Вокруг продолжалась обычная человеческая жизнь. Шумно проносились по дороге машины. Люди спешили по своим делам. Над просторными улицами светило яркое осеннее солнце.

– Как думаешь, что будет с нами дальше? – держась за локоть мужчины, спросила Виктория.

– Только хорошее, – убеждённо ответил Муравьёв.

***

Неудача не сломила его. Очередная смерть не сделала его слабее. И пусть осознание того, что долгие десятилетия были потрачены впустую, травило разум, но понимание, что впереди ждёт целая вечность, придавало сил.

Лирла, двигаясь в заполненном жидкостью отсеке управления, несколько раз шевельнул щупальцами, отдавая бортовому компьютеру приказ отдалиться от Земли на безопасное расстояние. Компьютерный разум чётко выполнил приказ. Ранее он своевременно засёк момент, когда прервалась связь с хозяином, и запустил регенератор. Посреди отсека раскрылось круглое отверстие, из которого выплыло воссозданное кораблём тело – идеальный клон хозяина. Сознание Лирлы покинуло Землю и соединилось с новым телом, потратив затем немало времени, чтобы взять под контроль все функции организма.

Теперь же Лирла размышлял о своих дальнейших действиях, устало зависнув посреди отсека.

Паразит не родился. И никогда не родится. Земляне убьют его. Теперь это уже вполне очевидно. С десяток планет и спутников данной системы были заражены этими паразитами, но чтобы они вылупились из своих коконов, необходимо соблюсти несколько условий. Это целая семья. Они связаны между собой. Самый первый червь был самым сильным. Его успех должен был спровоцировать рождение собратьев. Энергия его пробуждения должна была, как по цепочке, пройтись от планеты к планете, и чем дальше, тем сильнее был бы поток.

Но реакция прервалась на втором черве, и даже вмешательство Лирлы не помогло исправить ситуацию. Пришелец надеялся, что жалкие обитатели планеты, находясь в полном неведении относительно великого космического замысла, сами же погубят себя. Но Лирла их явно недооценил.

Очень жаль, но теперь эта солнечная система стала бесполезной. Народ Лирлы был известен тем, что выращивал гигантских паразитов, полагая, что этим делает вселенной услугу. Эти паразиты являлись уникальной формой жизни. Они были куда разумнее своих крошечных создателей. Но пока они развивались, они были уязвимы. А разве может разумный и гордый народ, к которому принадлежал Лирла, оставить на произвол судьбы неразумных детей, уязвимых перед опасностями внешнего мира? Этим детям предначертано изменить всю вселенную! И пусть другие звёздные народы называли сородичей Лирлы разрушителями миров, этот процесс уже не обратить вспять.

Корабль, почти целиком состоявший из мощного двигателя, совершил облёт вокруг Солнца и начал стремительно удаляться, уносясь навстречу незнакомым мирам.

В воображении единственного члена экипажа возникла фантазия, которая долгое время подпитывала его силы. Словно наяву он увидел, как Землю изнутри пронзили гигантские шипы, взметнувшись до неба. Они тяжело двинулись вперёд, разрезая и вспарывая хрупкую поверхность планеты. Потоки раскалённых недр рванули вверх к космическим высям. Земля трещала по швам, высвобождая титаническое тело существа, выросшего в тяжёлом термоядерном коконе. А затем это существо вместе с собратьями устремится к привычной для себя среде обитания – фотосфере ближайшей звезды.

Лирле представлялось, как в фотосфере Солнца резвятся могучие огненные змеи. Как они ныряют в сияющую поверхность звезды. Как изгибаются их прекрасные тела в распускающихся протуберанцах. Эти необыкновенные создания манили своим совершенством и одновременно оставались недосягаемыми для примитивной органической жизнеформы, к которой относил себя Лирла.

«Дети мои», грустно подумал пришелец. «Простите меня».

Пусть его мечте не нашлось места в этой солнечной системе. Но он найдёт другую. Ему хватит времени. Ему хватит сил.

И вселенная преобразится.

18-28 октября, 1 ноября 2015 года