Кофейная лужа

Глава 1

1

Некоторое время он лежал на полу с широко раскрытыми глазами и наблюдал, как тонкими длинными щупальцами кофейная лужица тянулась к рукаву. Ему необходимо подняться, ощутить жизнь в своём теле. Но усталость наваливалась с каждой новой мыслью. Голова не болела, а наливалась свинцовой тяжестью, когда от мозга требовалось выполнить более сложные операции. Сознание стремилось вновь окунуться в тёмную бездну забытья, тело нуждалось в отдыхе, как если бы он сдал на «отлично» пятикилометровый забег.

Внезапно громким щелчком сработал в мозге переключатель. Виски противно стиснуло от подскочившего давления, а где-то слева, рядом с теменем, омерзительно пульсировало, отдавая неприятной, но терпимой болью. Мир завертелся, к горлу подступила тошнота. Он зажмурился, стараясь унять рвотные позывы, а между тем разум постепенно пробуждался от обморока. Клиенты, инвестиции, взносы, прибыль – Олег всего лишь несколько месяцев работает в крупной зарубежной инвестиционной компании, а уже неподобающим образом развалился посреди холла на плитке. Кое-как ему удалось немного откатиться от лужи. Попытка подняться, используя только свои конечности, не увенчалась успехом. Локтевые и коленные суставы отказывались сгибаться, даже огрызались острой болью, когда Олег намеревался ими воспользоваться.

В его сознание пробрался гнев на самого себя. Он – молодой двадцатисемилетний мужчина в самом расцвете сил – ползает как дождевой червь, не в силах проявить характер, заставить своё тело вновь ожить. Его ладони сжались в кулаки чуть ли не до хруста костяшек. Превозмогая боль, Олег потихоньку поднимался с пола. Ему представлялось, что он преодолевает снежную бурю у подножья Эвереста.

Олег уже не лежал на полу, а, скорее, напоминал ищейку, почуявшую лисий след, но пока ещё смутно представляющую куда идти. Самое страшное, что могло сейчас случиться – появление Костика. Никакие проблемы так не пугали его, как этот молодой человек. В пределах офиса Константин слыл одним из лучших аналитиков российского финансового рынка и оставался самым серьёзным человеком в мире, пока часы не отмерят семь вечера. Словно по взмаху волшебной палочки феи-крёстной, от сдержанной и величавой принцессы-Константина остаётся несносная пивная падчерица.

Мысли о Костике повернулись оборотной стороной монеты, и теперь перед Олегом замелькал чудесный лик Светланы – очень милой, отзывчивой и очаровательной девушки. Обычно такие встречаются только на обложках дорогих глянцевых журналах, и которые никогда не узнают о твоём существовании. Никто из коллег не осмеливался назвать её просто «Светкой» или «Светуся», ни даже «Светой». Для всех она была «Светланой» – возвышенным и недосягаемым существом, но в то же время реальным человеком из плоти и крови. Несмотря на то, что Олег уже два года жил с Полиной, с которой познакомился через «Вконтакте», когда ещё им пользовался, Светлана заставляла его сердце биться несколько быстрее, пробуждая в нём жажду быть Мужчиной.

– Эй, чувак, с тобой всё в порядке?

Случилось то, чего так опасался Олег. Откуда-то сверху и сзади раздался резкий, высокий голос Константина. Ответ никак не приходил в голову.

– Олег, эй?! Ты слышишь меня?

Ложная забота или действительно обеспокоенность? Порой эмоции и поведение Костика сложно предугадать. Чьи-то руки обхватили его чуть ниже груди и приподняли над полом. Сознание Олега померкло от перенапряжения, а в мозгу вспыхнула безмолвным криком одна-единственная фраза:

«Да что ж ты делаешь, Ирод?!»

Ещё чуть-чуть и он снова окажется на полу, только ещё больнее приложится ушибленными местами. Однако ничего такого не произошло, а руки Костика уже перехватили Олега поудобнее, и они вдвоём медленно поднимались. Со второго раза всё прошло успешнее, хотя неприятные ощущения – головокружение, пляшущие звёзды перед глазами, тошнота – остались. Неуверенными шажками коллеги добрались до белого кожаного дивана и неспешно опустились на него. Какое же облегчение почувствовал Олег, тело расслабилось, но противная пульсация в висках так и не исчезла.

– Сначала я хотел тебе отвесить пенча – поза уж очень удобная у тебя была. – «Почему я не удивлён?» – Но потом я заметил, что ты какой-то странный. – «Ишь какой герой!» – Так что стряслось? Только не говори мне, что у тебя инсульт! Ну-ка, дотронься до носа!

«Какой, на хер, нос? Я тебе алкаш что ли?» – разум возмутился от подобного предположения, но рука, пусть и ослабевшая, послушно дотронулась до казавшегося чужим кончика носа. Казалось, что от прикосновения весь организм заработал, как от нажатия волшебной кнопки на пузе Карлсона. Язык несколько раз повернулся, и вот уже вся ротовая полость налилась слюной, смачивая пересохшее нёбо. Во рту оставался лёгкий металлический привкус.

– Иди на хер, – прохрипел Олег. – Я тебя прекрасно слышу, так что отвали...

Костик недоумевал. Его лицо искривилось, словно он проглотил только что дольку лимона, однако обида быстро улеглась. Костя широко улыбнулся, обнажив ряд белых, слегка кривоватых зубов и заржал как конь:

– Вот-те-на! Сам ты пошёл, мудило! Я тут беспокоюсь, а он меня на хер посылает! Лучше бы я тебе пенча в твой сральник зарядил!

Константин небрежно, но по-дружески толкнул Олега в плечо, вызвав у того новый приступ головокружения.Ещё немного и пол окажется залит желчью. Олег глубоко вдохнул и выдохнул, повторяя нехитрые действия несколько раз, закрыл глаза, чтобы не видеть перед собой кружащую неистовый вальс напольную плитку. Все свои мысли он направил на подавление рвотных позывов, а ещё попытался придумать, как отплатить другу за его бестактность.

– Извини, – тихо сказал Костик. Не часто он извиняется. – С тобой точно всё нормально?

– Да, – выдавил из себя Олег, так и не открыв веки. – Я немного отдохну сейчас и вернусь к работе. Просто не выспался наверное.

– Я на всякий случай вызову «Скорую».

– Не надо.

– Надо... Ладно, я пойду, а ты смотри... не вырубайся. Понял? – Костик поднялся с дивана и на полпути к офисам повернулся в пол-оборота. – Если что, зови.

– Ага.

Олег махнул рукой насколько позволяли силы и в благостном одиночестве развалился на диване, отдаваясь во владение нежной и мягкой мебели. Вдруг в мозге сработал сигнал. Он открыл глаза и посмотрел на высыхающее светло-коричневое пятно разлитого кофе со сливками. С чего вдруг разлился стаканчик с кофе со сливками, когда он заказывал крепкий чёрный без сливок и без сахара. Он явно помнил, как вдыхал аромат чистейшего кофе без всяких наполнителей. Было ещё кое-что. Перед тем, как упасть в обморок, Олег держал в руке белоснежный стаканчик, а тот, что лежал на полу был тёмно-зелёным с огромным лейблом кофейной компании. Его передёрнуло. Он судорожно пытался отыскать взглядом что-нибудь или кого-нибудь, кто мог бы подтвердить правоту его мыслей. В какой-то миг ему показалось, что в коридоре кто-то есть. Вот он – свидетель, но никто так и не явился. Олег вновь перевёл взгляд на кофейную лужицу и стаканчик и обомлел.

На полу распластался огромной неприятной кляксой тёмного, почти чёрного оттенка неровный овал пролитого кофе. Как такое может быть, если несколько мгновений назад, он наблюдал за тем, как к нему тянулись тоненькие светлые щупальца кофе со сливками? Холл наполнился удивительно вкусным ароматом крепкого напитка, от которого даже волоски вставали дыбом. И стаканчик – ослепительно белый, каким и должен быть, без непонятной зелени и пёстрого логотипа – лежал у автомата, слегка покачиваясь, как если бы его уронили всего лишь несколько секунд назад. Олег готов поклясться, что очнулся на несколько метров дальше, а стаканчик лежал возле него. Он заставил себя подняться на ноги. Тело слегка повело в сторону, но ему всё же удалось удержать равновесие. Перед глазами расплывалась нечёткими линиями напольная плитка. Понимая, что может оступиться, Олег опустился на четвереньки, три раза крепко зажмурился, пытаясь сфокусировать зрение и вновь посмотрел на кофейную лужу, чтобы потом перевести взгляд на то место, где проснулся. Ему мерещилось, что на стыках между плитками он видит тонкие разводы от давно пролитого кофе, наверняка того самого, со сливками, но пятна оказались словно застарелыми, уборщица довольно небрежно выполнила свою работу. Но как такое возможно, если с момента пробуждение от силы прошло минут десять, и никаких дам со шваброй и ведром и близко не было? Есть ещё кое-что странное. Олегу чудилось, что его зрение стало настолько острым, что он мог едва ли не структуру плитки рассмотреть, хотя стоило об этом подумать, как иллюзия тотчас пропала.

– Олег, ты чего там делаешь? – послышался приятный женский голос.

Он оторвал взгляд от пола. Перед ним стояла Светлана и с какой-то опаской наблюдала за ним.

– Я... – Олег растерялся не столько от вопроса, сколько от того, что задала его Светлана. Она была хороша, как всегда – длинные загнутые ресницы, подчёркнутые чёрной тушью, высокая грудь, соблазнительно обтянутая полупрозрачной блузкой и простой, но всё же элегантный хвост длинных волос. – монетку... потерял.

И он тут же выругал себя за глупость, пришедшую ему в голову. Какая к чёрту монетка?

– И всего-то? – Светлана удивилась ещё больше, хотя никакой насмешки на застывшего в столь нелепой позе коллеги не ощущалось.

Олег вспотел. Необходимо спасать ситуацию, чтобы не оттолкнуть от себя Светлану. Он неуверенно добавил:

– Это мой... талисман!

Несколько секунд девушка стояла неподвижно, непроизвольно скрестив руки на груди с ничего не выражающим лицом. Олегу померещилось на короткий миг, что перед ним застыл манекен, что Светлана даже не дышит, но внезапно её мимика изменилась. Прелестные черты заострились. Она стала серьёзной:

– Тогда ты должен проползти каждый сантиметр.

– Что-о? – Олег не понимал, зачем ему понадобилось ползать по полу сейчас. Когда лжёшь, многие очевидные вещи даже не замечаешь.

– Ты же потерял свой талисман! Сам же сказал! Вот, смотри, – Светлана расстегнула верхнюю пуговицу на блузке, чем застала врасплох и смутила Олега, но даже не обратила внимание на его замешательство и выудила цепочку с пятирублёвой монетой. – Вот это – мой талисман. С первого ЕГЭ ещё в одиннадцатом классе он со мной. И всегда помогал! Так что, на твоём месте, я бы каждый уголок обнюхала, но нашла бы монетку, если она действительно дорога.

Она спрятала талисман под блузку и застегнула пуговицу и как ни в чём не бывало пошла в офис, словно никакого разговора между ними не произошло. И уже в коридоре Светлана остановилась, повернулась к нему и произнесла:

– Всегда помни о важных вещах. Никогда не забывай даже мелочи, ведь именно в памяти жизнь и душа человека.

Олег потерял дар речи, остолбенев от неожиданных слов.

2

– Ты когда-нибудь испытывала такое ощущение, что сначала видишь одно, а потом, взглянув на ту же вещь ещё раз, понимаешь, что там находится что-то другое, но у тебя сложилась убеждённость, что твоё первое видение правильное, а второе – то, что оказывается реальностью – неверное?

– Что? – Полина нехотя отвела взгляд от журнала.

– Ты меня вообще слышала? – Олег потихоньку начал выходить из себя. С ним подобное случалось часто, если кто-то игнорировал его.

Три года они знакомы, два из которых живут вместе, и чем дальше заходила их совместная жизнь, тем чаще им приходилось спотыкаться о какие-то бытовые проблемы, вклинивающиеся незаметно, но оставляя после себя массу неприятных споров.

– Я тебя слышала, – терпеливо, но напряженно ответила Полина. Следующую страницу журнала она перевернула несколько резче. – Только ты изъясняйся в двух-трёх словах, а то нагородил хрень какую-то.

Олег улыбнулся. Ему безумно нравилось, когда Полина дерзила. Появлялась у неё какая-то особая, неповторимая черта, которая будоражила и возбуждала. Он расслабился и откинулся на спинку кресла, открывая банку безалкогольной «Балтики». В экране работающей новенькой «плазмы» мелькали картинки очередного бессмысленного реалити-шоу.

Полина суровым взглядом следила за безмятежностью Олега, но тот даже не покосился в её сторону. Она прекрасно знала, что он не посмотрит на неё до тех пор, пока не услышит ответ на свой вопрос. Так происходило всегда. Из-за его принципиальности они могли весь вечер не разговаривать, а гордость и достоинство не позволяли Полине сразу подписывать мировое соглашение. Никто не хочет признавать поражение, даже если уверен в своей правоте. Но сейчас ей вовсе не хотелось накалять и без того тревожную атмосферу, к тому же Олег ни за что не купится на маленькие женские хитрости. Пылающие угли вспыхнули и тут же начали тлеть.

– И? – он всё так же неотрывно смотрел реалити-шоу.

– Я тебе вот что скажу, – Полина закрыла журнал и небрежно швырнула его на диван рядом с собой. – То, что ты у меня спросил – несусветная чушь! Вот что! Что за наркоманский бред ты несёшь? Как реальность может быть другая, если я живу, дышу, ем и читаю журнал? Воздух насыщает меня, еда воздействует на вкусовые рецепторы, органы зрения анализируют окружающую обстановку!

«Как-то странно она говорит», – подумал Олег, а девушка продолжила. Поток слов не остановить:

– А ты мне тут говоришь про какую-то «Матрицу». Если уж ты себя Нео вообразил, то Тринити твоей я не буду. Понимаешь, твоё дежа-вю, или как оно называется, всего лишь уловка разума. Почитай журнальчик какой-нибудь – знаешь, полезно иногда.

Олег сидел, поражённый таким ответом. Её фразы полностью поглотили его внимание. Такого пыла, такой страсти он в ней ещё ни разу не видел, но его смутили некоторые слова, которые непостижимым образом отложились в его сознании. «Вкусовые рецепторы», «органы зрения» – не уж-то «Элле» или «Вог» пишут об этом? Подобные словечки хороши в каких-нибудь «Тайнах НЛО», либо, наоборот, в нормальных научно-популярных журналах.

Полина молча, не дождавшись ответной реакции, встала и ушла в ванную. Олег услышал щелчок закрываемой двери. На полчаса он остался в одиночестве, что не могло ни радовать его. В голове раз за разом возникали сегодняшние картинки с изменчивым кофейным стаканчиком, разлитым кофе, и высохшими, едва заметными разводами между плиткой. В поисковой строке «Гугла» через две секунды обновился запрос по параллельным мирам. И Олег, переместившись на диван и отодвинув журнал Полины чуть дальше от себя, приступил к поискам, игнорируя первую ссылку на «Википедию».

Перед глазами разбегались строки с неизвестными ему величинами, фамилиями и терминами. Ещё сложнее оказалось вникнуть в саму суть трёх основных теорий параллельных миров. И если Гиперпространство оказалось ещё более-менее понятно, то Мультивселенная и Квантовая теория параллельных миров взорвала его мозг, оставив после себя лишь смутные определения.

Как же всё непросто. Он надеялся, что найдёт типичное объяснение взаимодействия миров. Что-то вроде «между двумя соснами образовалась трещина в иной мир, совсем не отличающийся от нашего, но отстающего всего лишь на час». Но наука, изучение космоса, медицина, развитие фантастических технологий его мало интересовали. Он был человеком «сегодняшнего дня». Его привлекали преимущественно только бизнес и финансы, лёгкий заработок, сиюминутные блага, гаджеты, то, чем может воспользоваться обычный человек. А разные научные изыски предназначены для специально одарённых людей. Они и зарплаты получают за свои исследования. А ему достаточно нового «Айфона», новой плазмы от «Эл-Джи» и сервиса «Окей-Гугл».

«Эх, щас бы яблочко куснуть...» – Олег оторвался от экрана ноутбука и в блаженстве откинулся на мягкую спинку дивана, прикрыв веки и закинув руки за голову.

– К-кхм, – раздался голос Полины откуда-то слева.

Олег мгновенно открыл глаза и машинально повернул голову на звук.

Полина стояла на пороге, с ехидной улыбкой вытирая кончики мокрых волос. Висящее питоном полотенце небрежно прикрывало обнажённое тело, скрывая грудь и интимное место, но соблазнительно открывая изящный изгиб бёдер и талию.

– Ну и что ты глазеешь? – игриво возмутилась девушка.

– Я? – такой поворот выбил из колеи Олега, но он тут же собрался. – Я вот думаю, что шорты мне жмут в поясе. Надо их снять.

– Не торопись, приятель, – Полина насмехалась над его безуспешной попыткой развязать шнурок на шортах, но в её усмешке не было злобы. – иди сначала в ванную.

Олег покорно вскочил. Пробегая мимо своей подруги, он бросил через плечо короткий взгляд в надежде подстегнуть возбуждение, но Полина уже завернулась в полотенце и продолжала улыбаться.

3

Прошла неделя. Обморок и неприятности со стаканчиком кофе практически стёрлись из памяти, оставив после себя лишь смутные образы. На работе его неожиданно поставили во главе проекта, отслеживающего повышение индекса цен ценных бумаг партнёров, поэтому повышение по службе занимало все его мысли, и для другого не оставалось времени. Дома Полина странным образом переменилась. Они уже трижды за последние семь дней занимались любовью с такой неистовой страстью, на какую Олег и не рассчитывал. А ведь в их отношениях наблюдался застой. Иногда ему казалось, что Полина не то, чтобы вяло ведёт себя в постели, но даже как-то нехотя соглашалась раздеваться перед ним, что не могло не огорчать его. Но теперь всё изменилось. Каждый вечер она встречала его с трепетом и нежностью, холя и лелея его мужские порывы, даже несмотря на то, что ей приходилось работать в развлекательном центре с детишками, которые иногда так сильно истощают морально, что ничего не хочется вообще. Он и думать забыл про Светлану и её чуть ли не ангельскую внешность. Для него теперь существовала одна Полина.

А вот со Светланой отношения изменились совсем. Она вела себя по-прежнему открыто и мило со всеми остальными, но стоило только Олегу заговорить с ней, как он натыкался на холодное отчуждение, а глядя в её глаза, в голове раздавался её голос, напоминающий о ценности памяти. Его несколько обижало такое отношение к себе, учитывая, что он не сделал ничего плохого, не домогался до неё, не оскорбил ни словом, ни иным делом. А на вопрос, почему между ними возникла стена, Светлана лишь пожимала плечами. Тогда Олег прятал свою обиду, мысленно отмахивался от этой женщины и продолжал спокойно работать дальше.

Обдумывая свои отношения со Светланой, он, как всегда, не обратил внимания на то, что уже давно поднялся из подземного перехода и уже шёл по Сретенскому бульвару, как что-то острой иглой кольнуло ему в затылок. Олег оглянулся через левое плечо и заметил одиноко стоящего прохожего у самого спуска в тот же подземный переход. Пристальные глаза незнакомца с укором и недоверием рассматривали растерявшегося парня.

Олег, никогда не отличавшийся остротой зрения, широко распахнул веки. До человека было метров сто, не меньше, но он до мельчайших подробностей видел холодные голубые глаза. Глубокие морщины испещрили его смуглое, обветренное лицо, а белоснежная грива длинноватых волос, словно прилизанные гелем, облепила череп. Старику не хватало пыльной светло-коричневой шляпы и пиджака для создания образа модника из советской эпохи. Олег ощущал странную неприязнь к этому старику, к его светло-коричневым брюкам, заправленной за пояс рубашке и кремовым туфлям, к его мерзкой манере тереть ноготь мизинца правой руки.

Преодолевая завесу размышлений, Олег вдруг осознал, что не отрывает взгляда от застывшего пешехода, как и тот от него. Любого человека напрягает, когда кто-то таращится в наглую, не стесняясь, считая что не доставляют никаких удобств. Гнев закипал в Олеге, бурлил яростными порывами. Он сжал кулак свободной руки и решительно направился к пенсионеру. Разум застилала пелена злости. В голове пусто для предъявления обоснованных претензий. Казалось, что, едва откроется рот, в несчастного старика полетят самые отборные грязные оскорбления. Но с каждым шагом решимость его быстро таяла, даже очень быстро. Гнев угасал, и голос разума дружелюбно проговорил:

«Опомнись. Это всего лишь безобидный старикашка. Наверняка он на всех так смотрит. Ты же знаешь, как они могут пренебрежительно к тебе относится. Ты и вправду хочешь наорать на деда?»

Олег остановился как вкопанный, осознав всю нелепость своих претензий. Конечно, старик не имеет никакого права так глазеть на него, но не выяснять же с ним отношения кулаками. Он поднял левую руку, чтобы посмотреть который час, и с удивление обнаружил, что опаздывает. Мысленно плюнув на неприятную ситуацию, Олег зашагал прочь. А старик продолжал пристально рассматривать удаляющуюся спину парня.

4

– А вообще знаешь что? – Олег прижался спиной к стене, расслабляясь на табурете в кухне. Полина помешала тушёные овощи в сковороде и выключила конфорку. – Я тут кое-что обнаружил в себе!

– И что же? – она повернулась к нему лицом, скрестив на груди руки. Деревянная лопатка угрожающе блестела маслом в свете ламп. На её губах застыла уже привычная ехидная полуулыбка, говорившая: «ну давай, что ты ляпнешь в этот раз?» В подтверждение Полина сказала: – Опять кофе разлил?

– Нет, – прищурился Олег. – А откуда ты знаешь, что я тебе хотел сказать очередную странность, приключившуюся со мной?

– Я... – И тут же растерянность Полины сменилась апатией, безжизненным состоянием, словно она отключилась, но не закрыла глаза. Зрелище оказалось жуткое, иррациональное, что Олег невольно поёжился. Он уже собирался к ней подскочить, чтобы удержать, если вдруг она начнёт падать, но её взгляд снова налился жизнью, стал прежним – бодрым и весёлым. – А что ты ещё можешь сказать? Что сегодня была замечательная погода и нужно гулять, а не сидеть на работе?

– Н-нет.

Полина вернулась в норму. В её позе, движениях, настроении нет ничего необычного, но Олег верил тому, что видел. Его действительно напугало её состояние. Может у неё есть какое-то психическое заболевание, о котором она умалчивала, и не хотела присоединиться к обществу сумасшедших? Молчала, чтобы не считать себя ущербной? Но все мрачные и дурные мысли он отбросил прочь, усмехнувшись собственной глупости. Вероятно, Полина просто устала, и ей тяжело готовить и выслушивать его никчёмные бредни. Стоит щадить её чувства, ведь он её любит и не хочет доставлять ей неудобства. Любит. Онилюбят друг друга. Кому как не ей он может открыться, рассказать свой бред, страхи и радости? Кому ещё интересно его слушать, кроме как не ей? Они должны поддерживать друг друга. В этом безумном мире любящие сердца должны уважать свои отношения и ценить их, иначе незачем жить.

– Ну?.. И?..

– Что «И»? – Олег смахнул несуществующую пылинку с правого плеча, как бы намекая, что не собирается утруждать её.

– Ты скажешь, или как?

– Или как, – съязвил Олег.

– Сейчас получишь, – Полина театрально замахнулась лопаткой.

Он рассмеялся.

– Ты точно хочешь услышать? – произнес Олег, когда подавил в себе приступы хохота.

– Да.

В кухне воцарилось неловкое молчание. Полина смотрела на Олега, не мигая, суровым оценивающим взглядом. Точно таким же, каким разглядывал его старик сегодня днём... или же ему просто мерещилось.

– Я заметил, что мои биологические часы работают идеально, – он помедлил немного, подыскивая слова, и продолжил: – Раньше мне приходилось силиться в метро, чтобы не уснуть. Один раз меня так вырубило, что чуть было в Тропарёво не уехал. А что теперь? От «Черкизона» я вырубаюсь практически сразу ,чтобы я не делал... Щёлк... И всё... Сплю... Но, что самое интересное, просыпаюсь я аккурат за несколько секунд до «Лубянки». Как бы я не старался, но не спать у меня не получается.

– Может потому, что нужно меньше за компом сидеть, – пожала плечами Полина. – Ты до трёх втыкаешь, а потом в восемь просыпаешься. Естественно, дрыхнуть в метро будешь.

– Да, – Олег подался чуть вперёд. – но есть одно «но»: ладно бы только с утра такое происходило, но и вечером, когда я возвращаюсь обратно – то же самое! До метро иду нормально. Спускаюсь. Всё хорошо. Сна ни во одном глазу... Понимаешь? Я никак не могу уловить момент сна. Просто сажусь, прикрываю глаза и всё... Провал.

– И что?! – слегка повысила голос Полина и развела руки в сторону. В правом кулаке по-прежнему зажата лопатка. – Просто на тебя навалилась усталость от недосыпа. Обычное дело. Ты полгода уже мало спишь, поэтому организм пытается восполнить потерю. Ты знаешь, сколько нужно человеку для полноценного сна? – она не стала дожидаться ответа. – Погугли! Примерно восемь часов. В среднем ты спишь по пять. Где остальные три? Вот тебе и пожалуйста. Здесь нет никакой странности! Просто нужно ночью отдыхать больше!

– Не только это! – послышался возглас возмущения. – Все остальные процессы происходят в одно и то же время! Последние три дня я ради любопытства наблюдал за собой. Хожу в туалет, пью воду, проверяю время – как будто следую какому-то расписанию! Я не понимаю, что со мной происходит.

Между ним воздвигалась стена. Они сидели друг напротив друга и укладывали кирпичи каждый со своей стороны. Кто был в этом виноват? Он, что затеял весь этот разговор, или она, что не прочувствовала его тревогу.

Олег от бессилия прикрыл лицо ладонями, потёр щетину, ощущая шероховатость и остроту коротких волосков. Не на такое отношение он рассчитывал. Не так ему виделся их разговор. Где же то понимание между двумя любящими людьми, где эффект чтения мысли, сострадание, нежность? Почему же Полина пытается противоречить ему сейчас? Почему не подойдёт, не прижмёт его к груди, погладит по волосам и скажет, что всё хорошо.Ему так необходима её поддержка, но он не чувствует от неё ничего, кроме раздражения и скептицизма. Холод и отчуждение. Олегу всегда казалось, что она не любит его по-настоящему. Может у неё кто-то появился? Может их чувства остыли?

– Слушай, – тихо успокаивающим голосом произнесла Полина. Её руки легли ему на плечи, и она слегка подтолкнула его, чтобы сесть на колени. Олег ощутил приятную тяжесть в мышцах. – я тоже устаю. Знаешь, бесконечное общение с детишками тоже утомляет, а ведь и я хочу спокойно посидеть, поесть, посмотреть телик, почитать «Элле», позырить новые фоточки в «Инсте». Прости, если показалась тебе резкой. Не хотела. Просто... давай поедим и посмотрим «Эм-Ти-Ви». Хорошо?

Её поцелуй в уголок губ импульсом отразился на его чувствах, согревая теплом любви. Она легко спрыгнула с его колен и, взяв пустую тарелку, лопаткой принялась накладывать овощи, напевая какую-то до боли знакомую мелодию. Олег наблюдал за её движениями и понимал, насколько она ему дорога. Он поступил нечестно, пытаясь заставить её сочувствовать его проблемам, в то время как её проблемы его ничуть не заботили. Так любящий мужчина поступать не должен.

– Полиночка, прости меня, пожалуйста.

Девушка вопросительно посмотрела на него, так и не доложив в тарелку порцию овощей. А потом лучезарно улыбнулась.

– Да забей уже! Давай есть уже, а то я жутко голодная!

И когда первый кусочек цветной капусты отправился в рот, взрываясь восхитительным вкусом приправ, Олег осознал кое-что. Полина... Она замерла точь-в-точь как Светлана неделю назад, когда они последний раз беседовали открыто.

Вторжение похитителей тел

И что всё это значит? Что произошло с двумя девушками, которых он знает? Вслед за капустой отправилась полоска красного сладкого перца и развалившийся кусочек томата, а ответа так и не было.

5

«И всё же вокруг меня творится что-то очень странное. Остаётся лишь узнать, со мной одним подобное происходит, или кто-то также замечает необъяснимые события или их цепочки. Но кто из этих случайных прохожих разделяет мои подозрения? А может вся странность только во мне? Может я на подсознательном (или сознательном?) уровне воспринял несколько иначе весь тот бред про НЛО, похищения серыми человечками, снежных людей и рептилоидов, который льётся непрерывным потоком с экранов ти-ви и жёлтых газет? Но если вдруг все эти передачи окажутся правдой, где гарантия, что этот кругляш из «Шоколадницы» не шпион масонов, призванный следить за каждым отклоняющим поведением? А если это так, то любой человек попадает под подозрение!

Даже Полина

Тогда как их обличить, а главное какой в этом для меня будет толк? Я прославлюсь? Или меня упекут в сумасшедший дом? Или в обезьянник на четырнадцать суток кинут? Допустим, кругляш «Шоколадницы» действительно агент масонов. Я узнаю об этом, а дальше-то что? Я говорю свои домыслы Полине, родителям, друзьям, Костику, Светлане, а они пожимают плечами. Им нет никакого дела до каких-либо тайн! Они живут своими жизнями, а что же я? Зачем мне об этом думать? Какой смысл в этом «тайном» знании? Может стоит забить на все странности, происходящие со мной за последнее время и спокойно жить, как ни в чём не бывало? Что ещё мне надо, когда у меня есть свободный доступ к терабайтам различной информации, книгам, еде, алкоголю, клубам и прочему. Я получаю зарплату, которую трачу как хочу и когда хочу, никто меня не ограничивает. В конце концов, жизнь дана нам, чтобы получать удовольствие, а не терзаться муками неведения и бесполезным поиском истины, который не даст ничего полезного кроме депрессии! А раз так, то...» – Ход мыслей Олега прервал пронзительный визг шин и резкий, противный вой клаксона.

Его застали врасплох. Олег подпрыгнул от неожиданности, растерялся и не сориентировался. Бампер «Волги» остановился прямо рядом с левой голенью. Он даже не выставил дипломат, чтобы соорудить хоть какое-то подобие защиты, и до сих пор не понимал, что стоял на волоске от получения серьёзной травмы или даже смерти. Только своевременная реакция водителя уберегла его от увечья. Кто мог предположить, что чуть ли не ежедневная вечерняя пробка на Большой Дмитровке причинит ещё больше неудобств и страшных последствий? К тому же Олег готов поклясться, что успел проскочить эту маленькую улицу на зелёный сигнал светофора. Он попытался разглядеть водителя и одеревенел ещё больше. Сомнений не оставалось. За рулём сидел тот старик, который несколько дней назад пристально сверлил его взглядом. И если в первой ситуации Олег спустил конфликт, то сейчас не намерен оставаться в стороне.

Гнев уже струился у него по венам и артериям, возбуждая нервную систему, выуживая ярость на поверхность. Плотно стиснув зубы, он сжал кулак и обогнул автомобиль, чтобы подойти к дверце водителя, но «Волга» старика дёрнулась вперёд, едва не проехав Олегу по мысам туфлей. Парень взмахнул от злости и отчаянья дипломатом и громко крикнул. От бессилия, что старый пердун уедет, насмешливо сверкая начищенным хромированным задним бампером, у Олега подкосились ноги. Понимание того, что его едва не сбили, обрушилось на уставший от гнева мозг. А ведь он мог отделаться не только синяками и ссадинами, а остаться инвалидом на всю оставшуюся жизнь. А мерзкий старик продолжит отравлять мир своим существованием. Но внезапно московские пробки сыграли на руку отчаявшемуся парню.

Светофор на пересечении Сретенского бульвара и Тверской загорелся красным, и «Волге» старика ничего не оставалось, как попытаться вклиниться в бесконечный поток автомобилей, застыв криво и едва ли не поперёк встречной полосы. Олег со злостью перекинул дипломат в левую руку и выудил освободившейся правой смартфон из внутреннего кармана пиджака. Включив камеру, он навёл гаджет на регистрационный номер «Волги». Затвор щёлкнул несколько раз. Ярость не остывала. Теперь двое мужчин могут выяснить отношения только таким путём – в суде. Олег не постесняется обратиться в полицию с заявлением. И пусть старика не упекут за решётку, но лишить его прав и транспортного средства вполне способны. Он бросил короткий взгляд на «Волгу» и вновь остолбенел.

Старик смотрел прямо на него своими пронзительными голубыми глазами. В них читалось исключительно любопытство, как если бы вирусолог наблюдал за поведением крысы с внедрённым в её тело вирусом. Даже суровые черты лица и глубокие морщины не выдавали никакого намёка на презрение. А само лицо напоминало странную маску, безучастную ко всему происходящему, скрывающую какие-то дикие намерения. Но какие? Неужели теория заговора набирает обороты? Ошеломлённо разглядывая старика, Олег не заметил, как дальний светофор загорелся зелёным и поток автомобилей устремился дальше. Тронулась и «Волга», всё же вклинившись в общий строй, да только старик продолжал глядеть вполоборота на Олега и не обращал внимание на плотное движение перед собой. Его кисти неподвижно лежали на застывшем в одном положении руле, и правая рука не опустилась, чтобы переключить передачу. Казалось, что автомобиль двигался самостоятельно, как если бы кто-то внедрил туда функцию автопилота.

«Волга» уже давно скрылась из виду, а Олег всё такой же поражённый произошедшим так и не нашёл в себе сил сдвинуться с места.

6

Сознание возвращалось к нему обрывками, по частям выдирая из беспокойного сна. Перед затуманенным взором мелькали длинные белые коридоры, изредка разбавлявшиеся уходящими то вправо, то влево поворотами. Над головой то и дело вспыхивали белым ярким, больно режущим глаза светом невидимые лампы. Внутри всё переворачивалось, но ему известно, что он попал в осознанное сновидение...

Едва Олег разлепил веки, как тут же встрепенулся. Ещё не до конца придя в себя, он увидел, что находится в какой-то непонятной комнате. Сидя в одних трусах на холодном металлическом стуле, прикованный к тонким стальным ручкам маленькими цепями, он дрожал, но то – озноб не холода, а страха перед неизвестностью.

В пустой матово-белоснежной комнате нет ничего, кроме роскошного светло-коричневого кожаного кресла перед ним и длинного прямоугольника из тёмного стекла. Подобные стёкла-окна присутствовали в каждом боевике или триллере, через которые полиция наблюдает за поведением подозреваемого при допросе. Кресло и зеркало выбивались из общей картины холодной и гладкой комнаты своей неестественностью. Олег занервничал. В разуме лихорадочно дёргались мысли, выныривая несвязанными фразами. «Как я сюда попал?» Он пытался рвать казавшиеся хрупкой и ненадёжной нитью сковавшие его цепочки, но чувствовал лишь боль, когда металл вгрызался в кожу. После бесконечных попыток освободиться, ему ничего не оставалось, как сдаться и ожидать.

Мысль об осознанном сновидении уже давно утонула в тёмной пучине обрушившегося на него ужаса.

Прошло уже довольно много времени, но никто так и не приходил. Олег скулил и постанывал, пытался в безумном крике воззвать к милосердию тех, кто сейчас сидел за стеной – ведь там должен же кто-то быть. Пытался поспать – тщетно, сна не было ни в одном глазу. Старался считать секунды то в уме, то бормоча себе под нос, то истерически вопя, то через дикое страшное хихиканье, то через неустанные рыдания. До десяти тысяч ему не хватило всего двести тридцать четыре единицы, после чего он сдался. Голод тяжёлыми спазмами разрывал его изнутри. Ему мерещилось, что в животе кто-то гулко и сильно бьёт, будто пытаясь освободиться от давящих стен желудка.

Олег начал новый счёт, но теперь после каждой шестидесятой единицы он кричал: «Кто-нибудь!», и продолжал бормотать числа, начиная с «одного».

– Кто-нибудь! – Гулкое эхо отражалось от белых стен комнаты.

Кто-нибудь

«Кто-нибудь, пожалуйста!»

Один... Два... Двадцать четыре... Тридцать девять... Пятьдесят один...

– Кто-нибудь! Ответьте мне! Один. Два. Три. Четыре. Пять...

Разум плыл, сознание покрывала мутная неприятная жижа. Нервы натянулись словно струны гитары, готовые одновременно лопнуть с громким звоном. Безумие заволокло его, тело сотрясалось в неистовом приступе бешенства. Олег остервенело рвал цепи, сквернословя, плюясь тягучей слюной, а металл раздирал кожу до крови. Он намеревался дотянуться до руки зубами, чтобы попытаться отгрызть её, но единственное, что ему удалось – лишь кончиком языка прикоснуться к плечу.

Неожиданно Олег осознал, что больше не в силах пошевелить ни одной конечностью. Ему казалось, что и грудная клетка остановилась, и не повинуется его практически растёртой в пыль воле, но кислород по-прежнему поступал в его организм, поддерживая жалкую пародию на жизнь. Сухой язык тяжёлой вязкой массой слегка высунулся изо рта, полость отозвалась продолжительной режущей болью, как если бы мягкое нёбо натирали наждачной бумагой.

«Значит, так выглядит смерть...»

Где-то слева Олег услышал слабое жужжание, словно муха летала где-то в дальнем углу. «Белковая пища. Можно раскрыть рот и ждать, пока она сама не залетит, а потом захлопнуть пасть, как делает венерина мухоловка.» Безумная идея не показалась ему безумной. Ему нужно как-то выжить, использовать все доступные для этого способы. «А ведь я умираю, наверняка уже начал подгнивать изнутри. Нужно открыть рот, может муха учует распространяющийся смрад разложения?»

Однако источником тихого, но назойливого жужжания оказалась не муха, а часть стены, небольшим прямоугольником поднимающаяся вверх и исчезающая на стыке между стеной и потолком. В комнату вошёл... Олег выпучил глаза, насколько ему позволяли остатки сил. Его челюсть безвольно отвисла от удивления... Тот самый старик, кто пристально рассматривал его у «Чеховской», а потом едва не сбил на перекрёстке.

– Прошу прощения, – старик опустился в кресло. Его руки сжимали большой чёрный планшет с выключенным экраном. – Меня зовут Виктор Геннадьевич Лосев. Можно просто Виктор. Забудь о возрасте. Прошу меня простить за то, что мы двое суток продержали тебя без воды и еды, но для чистоты эксперимента нам просто необходимо было это сделать. Итак...

Лосев поднялся из кресла, бережно положив планшет на мягкую подушку, словно боялся, что кто-то займёт его место. Олег был слишком измотан, чтобы уловить хотя бы суть слов, не говоря уже о том, чтобы вникнуть в них. Неважно ради чего его продержали взаперти, попал ли в неприятную ситуацию со своим проектом, или просто конкуренты решили от него избавиться, ему уже всё равно. Даже если сейчас старик приставит дуло револьвера к его лбу, он не шелохнётся, а посчитает убийство за благо.

– Открой рот, – спокойно сказал Лосев. – Пошире.

Олег намеревался поднять голову и посмотреть в глаза своему мучителю, но так и не нашёл в себе сил. Виктор тяжело вздохнул, схватил парня за подбородок и двумя пальцами раздвинул ему челюсти. Что-то опустилось на язык Олегу. В миг рот наполнился слюной, смачивая пересохшую полость. Мозг улавливал сильный треск, как если бы кто лопал пупырчатую плёнку.

– Берталефазин... Медицина давно шагнула вперёд. Времена аспирина и парацетамола безвозвратно ушли, – пояснил Виктор. – Фармакология данного препарата имеет множество свойств, но для тебя сейчас главное то, что на десять часов ты совершенно забываешь о жажде, голоде и усталости. Военная разработка, названа в честь учёного Берта ле Фаза – француза с марокканскими корнями.

Олег уже чувствовал эффекты препарата. И если пить и есть пока всё так же хотелось, то туман сознания уже рассеялся, и его разум мог снова мыслить рационально. Приподняв голову, чтобы старик ощутил возобновившийся пульсирующий гнев через его глаза, он встретился со спокойным и уверенным в себе человеком. Вся решимость тут же испарилась, как это было у перехода.

– Ч... Ч-что... – прохрипел Олег.

– Что происходит? – Лосев как-то странно, чересчур демонстративно потёр правое крыло своего носа указательным и большим пальцами. – Ты попал под правительственную программу социо-психологических исследований по расширению функционирования мозга. Всё досье на тебя у меня в планшете. За тобой следили с момента рождения до сегодняшнего дня. Скажем так, твои родители добровольно... подписали право на передачу жизни их сына. Ты думаешь, почему ты ни в чём не нуждался? Почему отец у тебя такой видный банковский деятель, а мать так успешно управляла бутиком в центре? Они посчитали, что имеют гражданский долг перед страной... Ах, да... И в армии ты не служил по этой самой причине. Ты нам нужен был в здоровой психической и физической кондиции. И прежде, чем ты начнёшь ненавидеть всех и вся за то, что тобой крутили и вертели, как вздумается, вспомни всё то, что с тобой произошло. Страдал ли ты всерьёз кроме сегодняшнего дня? Морили ли тебя голодом и жаждой когда-нибудь? Попадался ли тебе маньяк-педофил? Отказывали ли тебе девушки? И вот ещё. Прежде чем мы все ощутим твой праведный гнев, подумай, что благодаря тебе многие маленькие детишки, страдающие симптомом Доусона-Грубера, сумели преодолеть свои болезни и страхи.

– Д-доусон?.. Грубер?

– Да, Доусон-Грубер, – Виктор смотрел на Олег так, словно тот сразу должен понять, о чём разговор.

Сознание хоть и прояснилось, но пока ещё медленно реагировало на слова. Олег их понимал, но проанализировать сказанное в полной мере ему не удавалось. А в голове крутилась лишь одно предложение: «ты их спас». Он пристально разглядывал Лосева, который что-то увлечённо листал в планшете, периодически потирая правое крыло носа.

«Знак! Он пытается мне что-то сказать! Но что?»

– Что со мной? – Олег пока не рисковал разговаривать громко и уверенно, а лишь шептал.

– Ты страдаешь расслоением личности, – отозвался Виктор, не отрывая взгляда от экрана. – Ты воспринимаешь мир несколько иначе, чем он есть на самом деле. Твоя работа, твои друзья, твоя девушка. Увы, но всё это – иллюзия, созданная нами, чтобы помочь справиться тебе с твоим недугом.

– Что?

– Полина Александровна, войдите, пожалуйста, – громко сказал Лосев через правое плечо, обращаясь к чёрному прямоугольнику зеркала, и через несколько секунд появилась она.

– Полина? – Олег широко распахнул глаза, не веря тому, что видит. Очевидно, старик прав. Реальность – иная. Этого ничего нет, всё это лишь в его голове. Сновидение. Он спит, поэтому и сидит прикованный в трусах. Полина сейчас отдыхает в реальности рядом с ним, а старик просто-напросто сидит в подсознании и представляется личным «демоном». Но почему тогда Полина стоит в застёгнутом лабораторном халате, в очках, которых никогда не носила, и с планшетом в руке, что-то быстро печатая на нём.

– Полина, как и Светлана, как и Константин – наши... хм... лаборанты. Они помогают тебе справиться с твоим недугом. Понимаешь, пока в своём, выдуманном, мире ты беззаботно идёшь по Сретенскому бульвару, насвистывая какую-нибудь мелодию, улыбаешься солнцу и хорошей погоде, анализируешь предстоящие расчёты, в настоящей реальности ты бесстрастно можешь избивать маленького мальчик за то, что тот всего лишь посмотрел на тебя секундой дольше, чем следовало. Вспомни, в последнее время у тебя возникали слишком часто вспышки бесконтрольного гнева, и лишь то, что ты находился под постоянным присмотром, уберегло тебя от всевозможных судов, компенсаций и заточении в психиатрической клинике.

– Я... я... – Олег продолжал изучать свою девушку. Она без устали печатала по виртуальной клавиатуре, но глаза её были пустыми, безжизненными, выражающие одно лишь равнодушие. Он уже замечал за ней подобное. – Что с ней?

– С ней? – старик вопросительно посмотрел на Полину. – С ней всё в полном порядке. Человек увлечён работой, вот и всё,– он продолжал неустанно тереть нос. – А вот ты, мой дорогой друг, оказался воистину ценным экземпляром. Твои мозговые извилины воспринимают, записывают и воспроизводят информацию несколько иначе, чем мозг у большинства людей. Твой гиппокамп работает эффективнее, поэтому образы, слова и мысли получаются у тебя четче, а это очень важно для нашей работы. Но, предвосхищая твою уникальность, спешу тебя огорчить, что здесь и кроется главная проблема – наличие других личностей. И пока мы с тобой не разберёмся с твоей проблемой, ты представляешь угрозу для общества.

«Что он несёт? Я прекрасно себя чувствую... теперь! Разумеется, если морить человека жаждой и голодом, он свихнётся и начнёт калечить всех подряд! Но я в своём теле! Я вижу свои руки, ноги, ощущаю холод кожей, как может существовать иная реальность, где я потенциальный преступник? У меня нет провалов в памяти!

Кроме кофейной лужи

Я не лунатик! Полина... Полина... Никогда мне об этом не говорила!

Потому что она в сговоре против тебя

Неужели всё вокруг обман? Нет! Для такого масштаба ради меня одного потребуется уйма денег, ресурсов и сил! Мою значимость явно переоценили!»

Но в одном старик оказался прав. Его родители действительно не знали и не знают бед, и никогда они не говорили об этом. Олег всегда воспринимал их статус и материальное положение как данность.

– На сегодня всё, – Лосев встал с кресла. – И тебя, и Полину вернут домой. Ты проснёшься в трусах, она в розовой шёлковой сорочке. Вы оба будете воспринимать произошедшее как сон... Собственно сном всё происходящее ты, Олег, и считаешь. Что ж, так лучше для тебя. Живи в святой убеждённости своих мыслей. Но запомни всё то, что ты увидел и услышал здесь.

Виктор одарил всё ещё прикованного парня суровым холодным взглядом. Олег решил держаться и не впадать в обещанное стариком беспамятство, но раздался громкий щелчок пальцами, а после него лишь темнота.

7

Резко вскочив с кровати, Олег часто дышал. Одеяло соскользнуло с мокрого тела и скомкалось у пояса. Он протёр глаза и схватился за волосы в нервном расстройстве. Сон ли ему снился, или разговор со стариком случился наяву? Образы, хоть и неполные, но яркие, чтобы казаться грёзой, слова, эхом скользящие в мозге. Произошедшее слишком фантастично, чтобы быть правдой. Оно не укладывалось в привычное для Олега миропонимание. Окружающая действительность такая, какую он её знал. Должна быть такой. Его жизнь, если она придумана кем-то, слишком насыщена, чтобы кто-то учёл столько мелочей. Глубоко вдохнув, Олег вновь опустился на подушку, ощутив приятную прохладу и мягкость гусиного пера. Он пытался обдумать свой сон, как слева его пихнули – Полина перевернулась. Она мирно спала и не собиралась просыпаться. Наверняка ей снилось что-то очень хорошее. Он завидовал её безмятежности. Олег тихо позвал её, но та лишь поморщилась во сне и вновь повернулась к нему спиной.

Розовая шёлковая сорочка

Внезапно ему в голову пришла безумная мысль, вспоминая как старик постоянно теребил себя за правое крыло носа. Совершенно бредовая затея, и если Полина узнает, что он сделал, то придётся искать разумное объяснение своему поведению, но любопытство с примесью страха взяли вверх. В ночном мраке едва угадывались её черты. Лунный свет слишком скуден, чтобы рассмотреть девушку воочию.

Ему немного повезло, когда Полина в очередной раз повернулась. Теперь она лежала на спине, и маленький холмик носа отчётливо проглядывался в причудливой игре теней. Он с каким-то детским энтузиазмом потянулся к правой ноздре подруги и осторожно прикоснулся большим пальцем внешней стороны крыла, а указательным, залезшим в крошечную пещерку, потёр внутреннюю сторону. И почти в ту же секунду послышалось тихое, мерное гудение. А ещё через мгновение под шеей Полины вдруг стал пробиваться синий матовый свет. Олег припал рядом к её голове в надежде разглядеть источник света, но тот оказался на удивление ярким. Одно было ясно – он находился где-то в затылочной доле.

В сознании Олега селились подозрения.

В синем, пробивающимся из-под шеи и подушки свете вся комната выглядела чужой. На стенах безмолвными стражами взгромоздились высокие тени. Олег потянулся к левой руке Полины и осторожно потёр ноготь мизинца. Снова послышалось мерное гудение. Света, исходившего от шеи девушки, было достаточно, чтобы рассмотреть происходящее с рукой Полины.

Словно кто-то невидимый орудовал таким же невидимым скальпелем, у неё на коже чуть выше запястья постепенно возникал аккуратный хирургический надрез, располагающийся поперёк конечности, образуя идеальную окружность. Олег услышал секундное шипение, как если бы выдернули шланг из баллона, находящегося под давлением. Кисть девушки отсоединилась от тела. Не было ни крови, ни мерзких звуков ломаемых костей. В ореоле раны появилось такое же матовое синее свечение, не столь яркое, что Олег не обращал на него никакого внимания. Он лишь закрыл широко распахнутый рот ладонью, пытаясь не поддаваться шоку.

Беспомощно рассматривая множество однотонных проводов, соединяющих руку и кисть, его мыслительный процесс, закипающего от нервного возбуждения, не в состоянии оценить происходящее. Там, где должна была торчать кость, выглядывала металлическая трубка, служившая вместилищем для проводов. К стенкам трубки, заменявшей кость, прикреплялись узкие светодиодные полоски, которые и давали мягкое синее свечение.

Полина проснулась, неестественно подняла торс, словно хозяин марионеток потянул на себя шерстяные нити, и безразлично взирала на болтающуюся на проводах кисть собственной руки. Также буднично и почти безучастно она осторожно прижала конечность к руке, в месте где появился хирургический надрез, и теперь уже сама потёрла ноготь мизинца. Свечение, исходившее из трубки, погасло. Рана затянулась, ткани срослись, не оставив и следа, словно никакого повреждение никогда не возникало.

Девушка пошевелила пальцами, несколько раз сжала кулак, но продолжала хмуриться. Синий свет не исчезал. Морщинка на переносице разгладилась, когда Полина прикоснулась к затылку, раздвигая густые волосы. Олег, зачарованно следивший за происходящим, заметил идеальный квадрат и чернеющую микросхему внутри, а чуть ниже квадрата располагалось небольшое гнездо – разъём для проводной связи. Девушка вздохнула, потёрла правое крыло своего носа, и квадрат зарос кожей явно не биологического характера. Разъём остался на прежнем месте.

Комната погрузилась во тьму, и Полина легла спать, будто ничего не произошло, а Олег сидел рядом в мелком ознобе страха и боялся пошевелиться. Все его мрачные подозрения нашли прямой ответ, и несвязные выводы закружились в хаотичном танце. Его разум не способен больше выносить этой безумной пляски.

8

Он шел дворами. Его руки судорожно сжимали ткань внутри карманов джинсов, щипая кожу бедёр, чтобы убедиться, что происходящее – реальность. В голове раз за разом крутилась одна и та же фраза:

«Робот! Робот! Она – робот!»

У него возникло одно желание – сесть в автобус на ночной маршрут и уехать в другой конец города в бар или ночной клуб и забыться там алкоголем, громкой музыкой и новыми знакомствами, бесконечным весельем, чтобы стереть из мозга сон и знание истинной сущности Полины. По пути к остановке он не встретил ни одного прохожего, что, впрочем, его не удивило. Странности, окружавшие его в последнее время, стали обыденностью. Но, несмотря на четвёртый час ночи, хоть кто-нибудь живой должен был ему попасться.

Мимо проходила молодая пара, и он вытянул руку, чтобы коснуться их. Они не обратили никакого внимания на его жест, а продолжали говорить между собой, словно прямо перед ними не было человека. Олег не стал отходить, а остался стоять на своём месте. И в тот момент, когда казалось, что столкновения не избежать, парень и девушка прошли насквозь Олега. Он ощутил слабое электромагнитное колебание.

«Она – робот! Полина – робот! Моя Полина... Робот!»

– Ты не прав, – раздался за спиной знакомый голос Виктора Лосева. – Полина – не совсем робот. Мы называем подобных ей – автономным роботизированным антропоморфным искусственным интеллектом, но аббревиатура АРАИИ содержит слишком много гласных, ты не находишь?

Олег повернулся. Между ним и стариком было не больше пяти метров.

– Объясните, что происходит, – устало произнёс парень. – Я хочу знать правду. Настоящую правду.

Старик приблизился и проговорил:

– Никаких больше тайн. Ты всё узнаешь, но сначала пойдём к метро.

– Станция закрыта.

– Только не сегодня. Если хочешь знать правду, то нам обязательно нужно дойти до метро, иначе никак.

Олегу ничего не оставалось, как согласиться. До «Черкизовской» они шли молча.

Тяжёлые пластиковые двери отсутствовали, никто не препятствовал им. Олег пропустил Лосева вперёд, пусть старик ведёт, а ему уже надоело поражаться странностям, лишь бы всё поскорее закончилось, и его оставили в покое. Они проехали вниз по эскалатору, и, очутившись на платформе, их уже ожидал поезд из советских времён с обитым коричневым материалом сидениями и грохочущим при движении составом. Больше никого не было. Локомотив предназначался им двоим. Едва они сели, как автоматически двери с шумом захлопнулись, и тяжёлая машина, набирая ход, скрылась в туннеле.

Олег ждал. Не он должен начинать этот разговор, но Виктор продолжал молчать. Казалось, что старик тщательно подбирает в уме слова, прежде чем произнести их. Поезд так и не останавливался, а продолжал мчатся вперёд.

– Я начну по порядку, – неожиданно, заглушая внешний шум, проговорил Виктор. – Не стоит объяснять тебе сразу то, что ты хочешь услышать. Итак, помнишь с чего всё началось?

– С кофе, – ответил Олег. Эта часть ему известна.

В подтверждение Лосев кивнул и продолжил:

– Правильно, но если быть точнее, то с обморока. Скажем так, пришлось влить снотворное в каждый из видов кофе, чтобы у тебя не оставалось никакого шанса. После того, как ты уснул, наш эксперимент начался. Как видишь, мы прокололись с подменой стаканчиков и их содержимого, чтобы всё происходящее следом не казалось тебе столь уж диким.

– То есть вы хотите сказать?

– Мы выудили воспоминание о стаканчика из работы твоего мозга. Высокотехнологичная телепатия. Наши устройства вновь просмотрели сигналы нейронов и перевели в удобную картинку на экране. Понимаешь, мы просто не учли того факта, что после... обморока твои воспоминания окажутся такими же яркими и живыми. То, что для нас оказалось мелочью, для тебя предстало началом сомнения по поводу реальности. Мы могли бы действовать и более тонко, но нам самим стало интересно, что из этого всего получится.

– А ещё я заметил, что вижу острее...

– Обо всём по порядку. Сейчас я хочу прояснить тебе то, что ты хочешь услышать о Полине, но прежде стоит сказать и о других.

Лосев многозначно посмотрел в глаза Олегу.

– Полина, Константин, Светлана. И все другие, материальные личности, за исключением меня, – АРАИИ. Да-да. С момента пробуждения ты попал в мир машин. Они повсюду тебя окружали. Перед наукой нет границ, и сотворить точную копию человека сейчас не составляет труда. А весь остальной антураж можно воссоздать компьютерной графикой.

Сейчас?

– А что стало с настоящими Полиной, Костиком и Светланой?

– Ничего. Константин и Светлана прожили свои жизни со всеми печалями и радостями. Мы их нанимали, чтобы снять показатели их мозговой деятельности, чтобы смоделировать их поведение. Правда на тот момент приходилось много с ними общаться, задавать многочисленные вопросы, проводить психосоциальный анализ их жизни, чтобы ты не смог ничего заподозрить. Нейробилогия, конечно, за двадцать лет совершила безумный скачок вперёд, но пока ещё не настолько мощный, чтобы добиваться идеального снятия воспоминаний.

– А Полина?

Олега больше беспокоила судьба его девушки. Как она теперь живёт без него? С кем встречается, спит в одной постели? А может уже вышла за кого-нибудь замуж и лишь изредка вспоминает о нём.

– Не волнуйся.

Олег недоумевая посмотрел на Лосева.

– Я читаю твои мысли, – старик приподнял прядь длинноватых волос, обнажая ухо, на котором было закреплено странного вида устройство наподобие каффа, только электронное. От каффа тянулись многочисленные тонкие и длинные проводки, уходя куда-то вглубь седой шевелюры. – Портативный гаджет, передающий мне перевод вспышек твоих нейронов. Но считай, что я читаю твои мысли. А что касается Полины, то она была нашим сотрудником. Да-да, эксперимент начался при твоём рождении. Здесь я тебя не обманывал, когда говорил.

– Так значит мой сон действительно реален?

– Да. Всё, что ты там видел, происходило на самом деле. Отпираться я не буду. Неожиданно для нас, твой организм отозвался на Полину Александровну положительно, мы и не надеялись на этот успех. Скажу сразу, ей было не просто... Спать с тобой... Она даже развелась со своим тогдашним мужем, потому что понимала, что не сможет спокойно относится к себе, если будет изменять ему с тобой. Однако и после развода каждый секс с тобой не доставлял ей радости, ведь она тебя совсем не любила, а согласилась лишь из-за эксперимента.

– На хрена?! – не сумел сдержаться Олег. Сейчас его возмутило такое отношение Полины. Если ей не нравилось быть с ним, то им нужно было расстаться, а так он сломал ей жизнь, заставив бросить любимого человека, чтобы жить с тем, кто ей абсолютно безразличен.

– Ты не был ей безразличен. Она воспринимала тебя, как светоч, смыслом всей жизни. Она не жертвовала чересчур многим, просто расставила приоритеты. А насчёт сексуальных отношений... Ну, здесь сыграл холодный разум Полины, от тебя ничего не зависело... А АРАИИ Полина... Мы воспользовались пожеланиями настоящей Полины, ведь она за два года хорошо тебя узнала, и заложили в её копию всё то, о чём ты мечтал, сотворили для тебя идеальную девушку. Правда, преимущественно механическую, за исключением нескольких нюансов.

– Каких именно? – то ли Олегу действительно стало интересно, то ли в нём возник какой-то искусственно придуманный порыв.

– Женский секрет, пищеварительная и моче-половая системы, хотя в них не было никакой необходимости, потоотделение, терморегуляция и прочие мелкие системы и функции человеческого тела, вплоть до роста волос на голенях и периодичность моргания. Если бы ты знал всё то, что мы воспроизвели, то сошёл бы с ума от такой сложной деятельности, но для нас это уже привычно. Просто ещё один дежурный АРАИИ.

– Вот как?

Лосев внезапно заглянул в лицо Олегу с явным беспокойством и по-отечески положил широкую ладонь ему на колено. Парень ощущал пышущий от старика жар.

– Послушай, Олег. Теперь нам надо поговорить о тебе. Это часть, пожалуй, самая важная из всего того, что я тебе сейчас рассказал, и что ты должен знать об окружающем мире. Ты готов полностью довериться мне? Не хочу, чтобы всё происходило лишь из-за принуждения.

– Да, – бесстрастно ответил парень. Он уже смирился со своей участью, и если уж решил прыгнуть в тёмный омут тайн и загадок, то нужно вынырнуть оттуда с кладом ответов на все вопросы.

– Тогда дай мне руку.

Олег без колебаний протянул ему правую ладонь. Лосев бережно, словно обращался с чем-то хрупким и дорогим, взял её своими морщинистыми крупными пальцами и нежно погладил, будто прикоснулся к чему-то значимому, чтобы одним ловким движением нажать на ноготь мизинца. Удивившись, что даже через грохот движущихся вагонов поезда, Олег услышал мерное гудение, застрявшее у него в ушах, а следом произошло то, что ему уже доводилось наблюдать. Правая кисть ровным разрезом отсоединилась от остальной руки. Крови не было, но в отличие от Полины, его трубка с проводами действительно стилизована под нормальную человеческую кость, да и сухожилия виднелись под кожей. Но прозрачность трубки не оставляла никаких иных суждений о себе.

«Я – робот».

– Нет, ты не робот, – холодно ответил Лосев. Олег вспомнил, что старик читает его мысли с помощью небольшого устройства. – И не АРАИИ. Если быть точным, то ты представляешь собой соединение кибернетики и органики. Ты не робот, но и не человек в привычном понимании этого слова. Позволь, я тебе некоторые основные нюансы объясню.

– Во-первых, трубки, которые ты так называешь, на самом деле заменяют тебе кости, но они гораздо прочнее, гибче и в целом надежнее, нежели их аналоги из высококачественного металла, который мы используем в АРАИИ и роботах намеренно, чтобы подчеркнуть принадлежность того или иного организма к определённой классовой структуре нашего общества. «Кости» в тебе сделаны из нетоксичного и экологически чистого пластика. Период распада в природе составляет около стандартного года и проходит совершенно безболезненно для природы. Да, мы научились, наконец, извлекать из нефтепродуктов вредные вещества, сохраняя при этом, в целом, структуру самой нефти, хотя и сильно изменяя её. Провода, которая ты видел, заменяют тебе нервную систему и систему обновления живых клеток. От них отходят тонкие жгутики к мышцам и коже, а твой главный генератор передаёт импульсы, стимулируя мышечную работу и обновление кожи. Только в местах соединения конечностей, наподобие того, что ты только что видишь, нет ни жгутиков, ни скрепляющих сухожилий. На этой узкой, меньше миллиметра, полоске ты не почувствуешь ровным счётом ничего. Можешь как-нибудь поэкспериментировать над собой. Помимо проводов и жгутиков в «костях» проходят и специальные трубочки, доставляющие питательные вещества живым клеткам, помогающие в их обновлении при отмирании и выполняющие функции поддержания «живой» части твоего организма.

Во-вторых, центром обновления живых клеток стала грудная клетка. Так как лёгкие тебе не нужны по большому счету, обогащать кислородом нечего, так как и крови в тебе нет, то это место заполнено устройством поддержания жизни органических соединений. Мы его называем ПЖ – поддержание жизни, всё просто. Сердце в тебе полностью искусственное и механизированное – его мы не выращиваем, но не столько по этическим соображением, сколько по функциональным. Знаешь, механический генератор работает в разы лучше, нежели органический аналог, хотя много людей предпочитают чувствовать себя полностью «живыми», что на мой взгляд несколько глупо, имея под рукой гораздо более высокотехнологичные и эффективные варианты. Но это опять же вопрос этики... Сердце, мы продолжаем его называть сердцем, поддерживает жизнь всего организма, как и роботизированные его части, так и ПЖ. Но самое главное, что остаётся важным для любого человека во все времена – это мозг.

Отсюда и вытекает третье. Мозг мы выращиваем из органических микроэлементов, запускаем к работе нейроны, проверяем все отсеки на работоспособность. С двадцати лет любому взрослому человеку, чей мозг достиг своих нормальных размеров, делают операцию и внедряют электромагнитную пластинку, что-то вроде запоминающего микропроцессора. Естественно, по его желанию. Через это устройство, на протяжении всей оставшейся жизни, записываются сигналы нейронов, чтобы потом можно было передать их в новый, аналогичный старому, мозг и тем самым «сохранить» личность человека со всеми воспоминаниями, навыками и особенностями. Технология пока не совсем идеальная, в ней много нюансов и мелких недочётов, но среднестатистический обыватель их просто не заметит. Главное он получит. Конечно, есть свои ограничения на потребление алкоголя, сигарет, наркотиков и прочих разрушителей мозга, поэтому не всегда человек обладает достаточной волей, чтобы отказаться от мирских благ. Да-да, такое до сих пор есть и случается в большей степени, нежели научно-технический прогресс. Так что, даже сейчас лучше, чем мозг, компьютера не придумали. Наши АРАИИ, к примеру, подчинены определённому алгоритму, либо программируются в реальном времени через беспроводную связь живыми людьми, анализирующие и учитывающие, к примеру, особенности человеческой психики. И, кстати, мы пока что контролируем твоё сознание и «отключаем» его, когда твоему мозгу нужна необходимая «перезагрузка». Обычная врачебная практика. Когда ты освоишься в новом для тебя мире, ни о каком контроле не может быть и речи.

–Жгутики «костей» черепа соединяются с мозгом и импульсы отправляются только к двум органам внутри человека – сердцу и ПЖ, а дальше эти устройства выполняют всю остальную работу, – Лосев остановился на несколько секунд, чтобы перевести дух. Каждый раз разговор о научных достижениях пробуждал в нём увлечённого, любопытного двадцатилетнего юношу.

– И наконец четвёртое. Последнее глобальное твоё устройство. Это органические соединения. Их мы внедрили в достаточном количестве. Первое – мышечная система и сухожилия. Второе – пищеварительная и выделительная системы. Третье – моче-половая система. Четвёртое – органы внешнего восприятия. В первом всё очень просто: мы предоставили человеку возможность ощущать жизнь благодаря мышцам, хотя система получилась намного эффективнее, чем была оригинальной, природной. Человек стал немного сильнее и устойчивее, его не мучит мышечная усталость, поскольку ПЖ и сердце тут же реагируют и расслабляют напряжённые участки. Ты, вероятно, и сам уже успел ощутить подобное, просто не отдавал себе отчёт в этом. Во второй системе, в принципе как и в третьей, нет никакой необходимости. Это лишь желание и эгоизм простого человека «быть хоть как-нибудь ближе к природе». Получаемая органическая еда проходит все те же пути: пищевод, желудок, печень, кишечник, чтобы выйти в виде испражнений, но даже здесь мы решили пощадить человека и убрали все те метры кишечника, которые у него были раньше. ПЖ создаёт всё необходимое. Процесс происходит быстрее, а в плане получения энергии. У человека теперь механический генератор. Так что, всего лишь прихоть. Ещё большая прихоть – моче-половая система. Она воспроизведена с максимальной точностью, полностью из органики. ПЖ генерирует мужской и женский секреты, впрыскивает в органические соединения возобновляющиеся гормоны, и, если говорить о мужчинах, поставляет к половому члену, когда нужно, аналог крови – жидкое вещество, реагирующее на возбуждение и позволяющее органу набухать и держаться дольше, нежели природный вариант. В яичниках, которые тоже сделаны из органики, к слову, больше не содержатся сперматозоиды, они заменены аналогичным вязким раствором, который нетоксичен и также возобновляется воздействием ПЖ, реагирующим на возбуждение. С женщинами чуть проще, по сути ПЖ вырабатывает им внутренний секрет именно половой системы, гормоны и нормализует чувствительность внутренних и внешних половых органов, молочные железы заменяются устойчивыми силиконовыми имплантами, но это тебе должно быть известно и без меня. Поэтому, когда люди занимаются любовью сейчас, они, по сути, не видят разницу между природным сексом и сексом искусственно созданной органической системы. Одна лишь разница – убрана репродуктивная функция. Она доступна только полностью биологическому виду. То есть подавляющему большинству населения.

Наконец переходим к четвёртому. Голосовые связки, зрение, обоняние, вкусовые рецепторы, осязание, речь, слух, вестибулярный аппарат. Почти всё из этого и позволяет человеческой психики «до сих пор» ощущать себя человеком. Поэтому как бы нашим заказчикам не хотелось иметь кибернетические глаза, мы не ставим их, хоть и давно используем в робототехнике. Мы лишь улучшаем их по мере возможности, делая тот же взгляд, к примеру, острее. Так и со всеми остальными органами чувств.

Так что, подводя итог, ты основную информацию о себе нынешнем уже получил.

Лосев также бережно нажал на мизинец правой руки Олега, и кисть молодого человека встала на место, порез затянулся. Олег снова стал целым, ничем не отличающимся от других, способный чувствовать, думать, любить, ненавидеть, логически мыслить, впадать в меланхолию. Если забыть всё то, о чем рассказал старик, то он нисколько не изменился.

– А как же кожа? Почему исчез порез? А ногти и волосы? Они же тоже растут, ведь так?

– За всё отвечает ПЖ – регенерация кожи в таких микроскопических масштабах происходит практически моментально. Конечно, если порез значительный, то и заживать он будет гораздо дольше, даже дольше, чем у нормального биологического вида. Увы, но пока так. А волосы и ногти. Наверное, это самая простая, работающая чуть ли не автономно система.

«И почему же я ничему не удивляюсь? Где шок и последующее отупение? Почему я спокойно воспринимаю то, что мне рассказал и показал старик? Почему я с хаосом в голове, совершенно разбитый переживал о том, что Полина – робот, но информацию о себе воспринимаю спокойно и без нервов... точнее того, что мне заменяет нервы?» – Олег не стал произносить это в слух, потому что...

«… Твоё эмоциональное мозговое возбуждение подавлено сейчас намерено, чтобы ты смог спокойно и разумно принять всё услышанное. Мы вернём тебе обычное состояние, когда мозг усвоит сказанное», – послышался ответ.

– А есть и другие, подобные мне? – спросил Олег, в надежде, что он не одинок в своём нынешнем обличье.

Виктор уже не сводил с собеседника взгляда, в то время как Олег старался даже не косится в сторону старика. Сохранять равнодушный интерес и безучастное лицо к происходящему – лучшее, на что он готов пойти. И пусть его поведение, мысли и действия контролируют, ему хватит воли подавить влияние извне.

– Хех, – усмехнулся Лосев. Возможно, ему только что передали желания Олега. – Ну, я тебе скажу, что подобных тебе на Земле хватает, но их процент ничтожно мал по сравнению с классическим человеком. Всего лишь 0,001% от общего населения планеты.

– А сколько это в людях?

– Четыре миллиона человек.

– Извините, но, если я правильно считаю, то на Земле всего четыре миллиарда? Но людей должно быть больше семи с половиной миллиардов! Куда делись все остальные? Не уж-то Третья Мировая?

– Что? – Лосев выпучил глаза, словно сам удивился своим неверным подсчётам. – Третья Мировая? Нет! Не войны всему виной... Банальное перенаселение, колонизация других планет и спутников, на которых человек мог бы жить.

– Получается, я в будущем, – тихо произнёс Олег, обращаясь к самому себе.

– Нет, ты в настоящем! В реальном настоящем, хотя для тебя привычен, конечно, терминбудущее.

–Какой сейчас год? Не две тысячи восемнадцатый, так?

– Две тысячи пятьсот шестьдесят первый.

Наступило долго молчание, сопровождаемое лишь грохотом раскачивающегося вагона поезда, так ни разу не остановившегося за весь тот долгий путь, что они преодолели.

«Наверное, уедем до самого Тропарёво», – подумал Олег и тут же рассмеялся над своими мыслями. – «Интересно, осталось ли ещё Тропарёво в 2561-ом году? Осталась ли Москва? Осталась ли Россия? США? Англия? Германия? Китай?»

– Скоро ты всё узнаешь сам, – сказал Лосев.

Такой ответ ещё больше подстегнул любопытство Олега, который теперь завидовал старику, что тому известно, что творится в мире, как он выглядит, кто им управляет, на чём горожане ездят, что едят, как развлекаются. Нетерпение съедало его человеческую натуру. По-крайней мере, он решил поделить себя на «человека» и «машину».

– Сейчас, – продолжил Виктор. – нет ничего сложного в том, чтобы создать организм, аналогичный твоему, хотя и затрачивает довольно много ресурсов. Андроиды обходятся гораздо дешевле. Они собираются едва ли не тысячами ежедневно, но твой случай воистину уникален!

Лосев замолчал, собираясь с мыслями. Олег внезапно понял, насколько сложно старику сдержать возбуждение. В голубых глазах застыли какие-то странные озорные огоньки, будто перед ним не умудрённый опытом и жизнью мужчина, а тринадцатилетний подросток.

– Ты просто не представляешь, какой прорыв ты сделал в научном и мировом обществе! Впервые ты смог реализовать по-настоящему бессмертие... Твой мозг предоставил нам уникальную возможность, открыл новую технологию. Больше пяти столетий люди ещё из двадцатого века пытались сохранить свою жизнь, и, благодаря тебе, у них появился шанс. В этот проект вкладывали много миллиардов, даже триллионов долларов, евро, фунтов, рублей, и он, наконец, заработал!

– Я не совсем понимаю, о чём вы говорите.

– Дело в том, что мы работали с тобой на протяжении почти двадцати лет после обморока, причём первые четыре из них были потрачены на записывание твоих воспоминаний до обморока. Ты сам попросил нас об этом, когда мы рассказали тебе. Проводились очень дорогостоящие операции. Спросишь, почему нельзя просто предложить участвовать в эксперименте? Мы решили пойти по иному пути, чтобы у тебя были «пункт А и пункт Б» и «пересадочная станция между ними». Ты, кстати, воспринял всё с чувством юмора. И мы с тобой обязательно посмотрим все архивы, которых скопилось немало.

– И всё же? Кто-нибудь ещё проходил ту же процедуру?

Лосев сразу помрачнел. Огонь в его глазах погас, лицо осунулось. Теперь он в большей степени походил на старика. Казалось, его морщины за одну лишь секунду углубились ещё больше.

– Очень много. В основном, добровольцы. Некоторые, как ты. Их судьбу решили за них родители. Из добровольцев, кстати, записалась и Полина Александровна. Она отдала себя в услужении науке после пятидесятилетия. Сказала, что, пока её мозг функционирует идеально, его просто необходимо сохранить! Почему, спросишь ты? Она в первой половине двадцать первого века оказалась мощным популяризатором науки от Российской Федерации. Красивая женщина с высоким интеллектом и не отстающая от новых веяний общественной жизни, с чувством юмора и отличной родословной! Кто, как не она, смогла завоевать популярность? Почти весь мир потребовал в обязательном порядке сохранить столь гениальный разум, столь харизматичную личность. И, благодаря тебе, она скоро будет жить снова. Её ДНК записано в электронном формате, есть биологические образцы, система защиты великолепная, утечка невозможна! Но есть одно «но»... И это касается тебя лично.

– Что? – Олег выдохнул. Обычный рефлекторный жест его мозга, заложенный теневыми программистами.

– Твой мозг... В общем, это – реплика... Не оригинал. Твой оригинал погиб около двухсот лет назад. Мы пытались поддержать жизнь в нём, но нейроны рассеялись. Кое-кто переживал из-за этого, но, по сути, не произошло ничего страшного.

– Так значит от меня ничего не осталось?

– Не будь таким меланхоличным. Мы сохранили генетическую запись твоего мозга и просто воссоздали его в точности до мельчайших деталей, хотя проще было поместить твоё сознание в электронный аналог, а так же возобновили связи нейронов, записанные ещё давным-давно. Ты помнишь свою жизнь до обморока? Ты ощущаешь себя человеком, даже после того, что узнал? Мне можешь ничего не говорить, но ответь себе.

Олег погрузился в раздумья. Виктор встал со своего места и, держась за поручни, подошёл к схеме московского метрополитена образца 2018ого года, неспешно разглядывая цветные ветки и названия станций. Стоило поблагодарить старика за тактичность.

Мгновение Олегу казалось, что его разум расслабился, больше не ощущалась тяжесть головного мозга, а по телу разлилось приятное тепло, сулящее заботу и уют. Он понял, что его подготовили к осмыслению собственного «я», возможно, даже отключились от трансляций его нейронов, чтобы оставить его наедине с собой.

Олег решил принять, что он житель 2561-го года. Не надо строить иллюзии, что весь созданный лишь для него одного мир – уловка разума. Нет ещё такой болезни, которая полностью бы переделывала реальность. Даже шизофрения и то не реализует такие масштабы. А технологии, продемонстрированные Лосевым, наглядно подтверждают очевидность будущего.

«Я до сих пор зову настоящее будущим!» – Подумал Олег и сразу же переключился на людей, которых когда-то, давным-давно знал.

Полина и родители. Вот, кто являлся для него дороже остальных. После того, что рассказал о Полине Виктор, парня ещё больше потянуло к той девушке, с которой познакомился два года назад... в 2016-ом году. Что будет с ними, когда и её «разбудят». Будут ли они вместе? Останется ли она той же молодой и привлекательной девушкой, какую он помнил, или же ей дадут тело взрослой женщины? Где она ощущала себя более комфортно? Если уж они и не будут вместе, то он навсегда сохранит о ней самые тёплые воспоминания, ведь именно благодаря ей, у него появилась возможность лицезреть «настоящее-будущее». А что же родители? Правда ли то, что сказал о них старик? Продали ли его на опыты с рождения, или же Лосев придумал сам такую историю? Так или иначе, но Олег не держит зла ни на кого. Напротив. Складывалось впечатление, что гнев и злость полностью исчезли из его жизни. Их место заняла безмерная благодарность всем тем, кто предоставил такую уникальнейшую возможность переместиться на несколько сотен лет вперёд.

Он помнил себя, помнил свою жизнь, свои интересы, пристрастия, воровство яблок с деревенскими ребятами, когда приезжал к бабушке, жуткое похмелье после школьного выпускного, первое место институтской команды по мини-футболу, в которой он был лучшим нападающим и многое-многое другое. Считал ли он себя человек, несмотря на правду?

«Да! Да! И только да!»

Поезд медленно останавливался. Вагон наполнился жутким, пронзительным и омерзительным визгом тормозов, что привело Олега в неописуемый восторг. Больше пятисот лет прошло, а как же инженеры «настоящего-будущего» в точности воссоздали дух советских поездов метро. Лосев наконец оторвался от изучения схемы и переместился к противоположным дверям, жестом подзывая к себе уникального и неповторимого человека. Олег энергично поднялся с улыбкой на губах.

– Разобрался в себе? – старик вновь помолодел.

– Да вы, наверное, уже получили всю информацию о деятельности моего мозга, – Олег не переставал радоваться обретённой правде, открывшей ему глаза на мироустройство. Он знал, или по-крайней мере надеялся, что знает, чем будет заниматься в новой жизни.

– Ничуть, – картинно возмутился Виктор. – По моей просьбе, мы отключили слежку за твоими нейронами, предоставив тебе самому решать за себя. Полная свобода действий и мыслей!

– Тогда, спешу вам сообщить, что готов вам помогать во всём, что от меня потребуется. Я очень хочу проявить себя!

– Отлично, тогда перед тобой всегда открыты двери в мою лабораторию. Не волнуйся, в новом мире тебя никто не бросит.

Поезд остановился. Автоматические двери с лязгом распахнулись, приглашая двоих пассажиров посетить мраморную платформу с одной-единственной открытой дверью в центре зала в стене.

– Пошли. Нас уже и так заждались.

Они вдвоём переступили порог и очутились в номере люкс какой-нибудь «Нью-Йорк Плаза». Слегка желтоватый цвет, огромная комната с интересным дизайном – удовольствие не из дешёвых.

– Садись, – в тоне Виктора не было ни намёка на принуждение, скорее, дружеское приглашение. – Помнишь, я тебе рассказывал о детях, которым ты помог. Так вот. Под «детьми» я подразумевал те личности, которые поддержали научные изыскания, и на протяжении долгих столетий ждали, пока мы не сможем делать то, что делаем сейчас. Скажем так, сильные мира сего заинтересованные в развитии науки. А синдром Доусона-Грубера – это научно-доказанное обоснование синдрома навязчивого желания бессмертия.

Олег, удобно устроившись в кресле, немного вздрогнул от неожиданно захлопнувшейся двери. В ногах появилась какая-то странная тяга, но он не обратил на неё никакого внимания.

– Поэтому они лично хотят тебя наградить!

– А какое место в этом всём занимаете вы? – прозвучал резонный вопрос. – Не могу поверить, что вы всего лишь посредник между мной и реальным... новым для меня миром.

– Справедливо. – Лосев провёл рукой по волосам. – Я – руководитель всего этого проекта, связанный кровным родством и обещанием. Много сотен лет назад мой предок сказал, что его семья потомственных учёных никогда не оставит попытки одолеть смерть. Так каждое поколение моих предков всеми правдами и неправдами пыталось добиться торжества науки. Совместными усилиями с другими учёными, нам удалось решить поставленные задачи, в большей степени... Мы приехали.

– Что? – Встрепенулся Олег.

– Лифт, – пояснил Виктор. – Мы с тобой в лифтовой кабине. Да, мы решили устроить её такой, чтобы тебе было комфортно. Пойдём, нас уже ждут.

Дверь лже-номера распахнулась. Старик незамедлительно вышел из лифтовой стилизованной кабины и словно растворился в воздухе, пройдя сквозь мерцающее силовое поле. Олег с запущенным мозгом и ПЖ волнением поднялся с мягкой подушки кресла. Мышцы на ногах вдруг стали ватными, хотя он и понимал, что нейроны, привыкшие к подобным волнительным моментам из прошлой жизни, повторили его состояние.

Каждый шаг давался ему увереннее, пока решимость познать то, что таится по ту сторону не превысила все мыслимые и немыслимые пределы. Он шагнул через порог и увидел прямо перед собой довольное лицо Виктора Лосева. Когда мозг через органы восприятия начал получать многочисленные импульсы, с возбуждением от увиденного не справлялись даже ограничители, едва Олег прошёл силовое поле.

Его сознание обуял неописуемый восторг от того, что он видел, обонял, слышал, воспринимал, усваивал. А в голове крутилась всего лишь одна фраза:

«С удовольствием бы выпил сейчас кофе!»