Код Вселенной. Мир Теи

Глава 1: Точка отсчёта

Время остановилось. Элиан стоял посреди кабинета, словно актёр, застывший в кульминационной сцене трагедии, которая навсегда изменила его жизнь. Его дыхание было прерывистым, грудь вздымалась так, будто он только что пробежал марафон, хотя всё произошло за считанные секунды.

Он стоял и смотрел на свою жену, которая с ужасом взирала на него с пола и кричала от боли. Её лицо было залито слезами. Рука, тонкая и изящная, которую он столько раз держал в своей, была вывернута под совершенно неестественным углом, кость, должно быть, сломана. Её обычно аккуратные светлые волосы теперь спутались и прилипли к мокрым щекам, а глаза, всегда такие теплые и любящие, теперь расширились от чисто животного страха. Она пыталась отползти назад, опираясь на здоровую руку, но пол в кабинете был скользким от разлитого кофе из опрокинутой кружки, и она лишь беспомощно скользила.

Элиан чувствовал, как его собственное сердце колотится в груди, словно пытаясь вырваться, а в ушах стоял гул, как от далекого поезда. "Что я наделал?" — мысль пронзила его, как вспышка молнии, но тело все еще дрожало от адреналина, не давая осознать весь ужас.

Рядом с ней на полу лежал Дэвид — его лучший друг с университетских времён. Тот самый Дэвид, с которым они строили планы на будущее, делились секретами, праздновали повышения. Теперь его голова была проломлена, а из раны медленно сочилась тёмно-красная жидкость, образуя на светлом ламинате уродливое пятно, которое с каждой секундой становилось всё больше. Кровь расползалась по паркету, смешиваясь с осколками стекла от разбитой рамки с фотографией — их совместного отпуска на море. Друг, Дэвид, не шевелился; его глаза были открыты, но пусты, а рот слегка приоткрыт, словно в последнем, недосказанном слове.

Металлическая статуэтка — награда за "Проект года", которой он так гордился — выскользнула из его онемевших пальцев и с глухим стуком упала на пол. На её поверхности остались тёмные пятна.

Ещё пятнадцать минут назад он был успешным управляющим региональным отделением, примерным семьянином, у которого всё складывалось как нельзя лучше в его тридцать четыре года. А теперь...

Он смотрел на свои руки — они дрожали. На манжетах белой рубашки красные брызги. Пустота. Внутри была только гулкая, звенящая пустота.

Элиан медленно повернулся и вышел из кабинета. Его шаги по коридору звучали механически, будто он был роботом, выполняющим заложенную программу. Офисное здание почти опустело — была уже половина девятого вечера.

Навстречу шла Мари из бухгалтерии, она задержалась допоздна, разбирая квартальные отчёты. Увидев Элиана, она сначала улыбнулась своей обычной приветливой улыбкой:

— Элиан! А я думала, все уже разо... — Слова застыли у неё на губах. Её взгляд скользнул по его лицу, по коротко остриженным тёмно-русым волосам, по бледному лицу, обрамлённом аккуратной небольшой бородой, опустился ниже, остановился на забрызганной кровью рубашке. Улыбка исчезла, глаза расширились от ужаса. — Боже мой, что случилось?

— Вызовите скорую, — голос Элиана звучал странно отстранённо, словно принадлежал другому человеку. — Там, в кабинете... — Он махнул рукой в сторону открытой двери, из которой доносились приглушённые стоны Анни. — И полицию тоже...

Мари схватилась за телефон дрожащими руками, а Элиан пошёл дальше по коридору, к лифтам. Каждый шаг давался ему с трудом, ноги наливались свинцовой тяжестью.

***

Элиан сам пришёл в ближайший полицейский участок. Дежурный сержант сначала подумал, что перед ним жертва нападения — до такой степени потрясённым он выглядел. Но когда Элиан произнёс: "Я хочу сдаться. Я совершил преступление", — в участке началась суета.

Его брат Марк примчался через полчаса после звонка из участка. Как имеющий юридическое образование, он понимал серьёзность ситуации лучше самого Элиана.

— Ты что, совсем рехнулся? — шипел Марк, стоя напротив брата перед решеткой обезьянника. — Молчи и ничего не подписывай, пока я не найду тебе нормального защитника.

Но Элиан качал головой:

— Не нужен мне адвокат. Я сделал то, что сделал. Буду отвечать.

— Как не нужен? Конечно нужен! Ты сейчас в стрессе, не понимаешь, что говоришь. Я найму лучшего. Всё будет хорошо.

Элиан всегда держался с достоинством — его высокая, спортивная фигура с расправленными плечами излучала природную уверенность, каждое движение говорило о внутренней силе и твёрдости характера. А сейчас плечи Элиана безвольно поникли, словно невидимый груз придавил их к земле, вся его статная фигура как будто уменьшилась, сжалась, и брат с болью осознал, что за решёткой стоит не тот непоколебимый мужчина, которого он знал всю жизнь, а сломленный, опустошённый человек, от прежней уверенности которого не осталось и следа.

***

Дэвид скончался сразу, у Анни врачи диагностировали сложный перелом руки и сотрясение мозга.

Судебный процесс прошёл быстро. Элиан помнил каждый миг того дня в зале суда: запах старого дерева от скамеек, гул вентиляторов под потолком, строгие лица присяжных, которые смотрели на него без жалости, но и без злобы — просто как на экспонат.

Его адвокат, худощавый мужчина в дорогом костюме, умолял: "Элиан, аффект — это ваш шанс, вы были в ярости, это не преднамеренно". Но Элиан покачал головой, чувствуя ком в горле: "Нет, я знал, что делаю. Я должен ответить". Мысли вихрем кружились: вина жгла внутри, как кислота, воспоминания о крике жены и мертвых глазах Дэвида не давали уснуть ночами в камере предварительного заключения.

Суд признал подсудимого виновным в убийстве и нанесении тяжких телесных повреждений, приговорив его к девяти годам лишения свободы. Всё-таки усилиями адвоката приговор был не самым жёстким. Но для Элиана девять лет за решёткой прозвучало как конец всей его жизни. Он принял его со смирением, потому что в глубине души знал: это единственный способ хоть как-то искупить вину. Брат Марк, с красными от бессонницы глазами, обнял его после заседания, шепча: "Мы обжалуем, держись". Но Элиан только подумал: "Зачем? Я заслужил это".

***

Дверь камеры с лязгом закрылась за его спиной, отрезая его от остального мира. Воздух внутри был спёртым, тяжёлым, пропитанным запахами немытых тел, дешёвого табака и туалета. Камера была небольшой: две двухъярусные койки, прикрученный к полу стол и обшарпанная табуретка. В углу — туалетная чаша без всяких перегородок, источавшая зловоние. Тусклый свет едва пробивался через маленькое решётчатое окно под самым потолком.

У самого окна на верхней койке развалился коренастый мужчина лет пятидесяти с татуированными руками. Это был Джек — местный авторитет, который сразу же окинул новичка оценивающим взглядом.

— Ну что, интеллигент, — прогудел он басом, — за что к нам попал?

Элиан медленно поднял глаза, встретив настороженные взгляды сокамерников.

— Убийство, — ответил он просто.

Джек присвистнул и чуть приподнялся на локте.

— Вот как? А выглядишь не больно-то опасным. Жену, что ли, прикончил?

— Друга.

На нижней койке сидел молодой парень с бегающими глазками и нервной ухмылкой — Томми. Он оценивающе оглядывал Элиана с ног до головы, не скрывая любопытства. За наркотики схватил три года, но тюремная жизнь добила его психику окончательно.

— Нового привезли! — подал голос Томми, потирая руки. Он хихикнул, но в его смехе слышалась нотка безумия. — За что же грохнул другана?

Третий сокамерник, Фрэнк, был настоящим рецидивистом — в его послужном списке значились кражи, грабежи, разбой. Высокий и худой, с жёлтыми зубами, он смотрел на всех исподлобья и говорил только по необходимости. Сейчас он лишь буркнул:

— Заткнись, Томми. Дай человеку освоиться.

Элиан осторожно опустился на единственное свободное место — край нижней койки напротив Томми.

— Первый раз? — спросил Джек с усмешкой. — По роже видно.

Элиан устроился на оставшейся койке и попытался абстрагироваться от окружающей действительности. Это был его новый мир. "Мне придётся провести здесь годы. Как я тут выживу?"

Первые недели тянулись мучительно долго. Он не мог привыкнуть к постоянному шуму, к примитивным разговорам, к тому, что элементарные человеческие потребности приходилось удовлетворять на глазах у других людей.

Прошло шесть месяцев. По ночам, когда камера погружалась в относительную тишину, прерываемую только храпом и бормотанием спящих, Элиан лежал с открытыми глазами и думал о том, как всё изменилось. Ещё совсем недавно у него была квартира с панорамными окнами, машина, счёт в банке, уважение коллег. А теперь...

...он превращался в одного из них. Он заметил, как его речь огрубела, как в ней появились уродливые жаргонные словечки, которые он раньше презирал. Его мысли, некогда сложные и многогранные, теперь крутились вокруг примитивных вещей: как урвать лишний кусок хлеба, как избежать конфликта с Джеком, как пережить ещё один день. Сначала была боль от потери, потом — жгучий, беспомощный гнев. Но и они со временем притупились, оставив после себя нечто гораздо худшее — пустоту и апатию. Он больше не вспоминал о прошлом с тоской, потому что прошлое стало казаться чужой, нереальной жизнью. Настоящей жизнью была эта камера.

И вот тогда, когда эмоции схлынули, он осознал весь ужас. Тюрьма не просто лишала его свободы. Она разъедала его изнутри, как кислота, выжигая личность, стирая всё, что делало его Элианом Марлоу. Он деградировал. Медленно, незаметно, но неотвратимо. Успешный менеджер, любящий сын, образованный человек — всё это было лишь оболочкой, которая с каждым днём становилась тоньше. Под ней проступал зек — озлобленный, подозрительный, думающий только о выживании. Эта мысль была страшнее любого приговора. Годы, которые ему предстояло провести здесь, были не просто потерянным временем. Это было время его распада. Прямо сейчас с ним происходила катастрофа.

***

Утром во вторник к камере подошёл надзиратель.

— Марлоу! К начальнику!

Элиан удивлённо поднял голову. За полгода он ни разу не нарушал режим, старался себя вести тихо и незаметно, насколько это было возможно в условиях этой токсичной среды. Что могло понадобиться администрации?

Наручники защёлкнулись на запястьях с привычным металлическим лязгом. Надзиратель — мужчина средних лет с равнодушным лицом — молча повёл его по длинному коридору. Их шаги гулко отдавались от бетонных стен, мимо проплывали решётчатые двери камер, из-за которых доносились голоса заключённых.

«Это какая-то ошибка? Или, что еще хуже, меня переведут в зону с более строгим режимом?»— думал Элиан, чувствуя, как наручники впиваются в запястья.

Он невольно вспомнил, как несколько месяцев назад шёл по коридору своего офиса. Тот же ритмичный стук шагов, но какая разница в обстановке...

— Можно? — сказал надзиратель, постучав в дверь начальника тюрьмы.

— Входите! — раздался громкий голос.

Кабинет начальника тюрьмы удивил своим относительным уютом. За массивным T-образным столом из тёмного дерева сидел суперинтендант Кларк — человек лет пятидесяти с проседью в аккуратно подстриженных волосах. На стенах висели дипломы и фотографии с различных официальных мероприятий.

Но внимание Элиана привлёк другой человек — мужчина в элегантном тёмно-синем костюме, сидевший за столом боком к начальнику. Ему было около сорока, седые виски придавали солидность, а умные серые глаза внимательно изучали вошедшего. На запястье блестели дорогие часы, а в руках он держал кожаную папку. Он выглядел как корпоративный менеджер, и от него веяло дорогим ароматом, контрастирующим с тюремным запахом. Его нахождение здесь вызывало какой-то диссонанс.

— Подождите за дверью, — приказал Кларк надзирателю.

Начальник указал на свободный стул:

— Садитесь, Марлоу.

Элиан осторожно опустился на стул, не понимая, что происходит. Кларк положил перед собой толстую папку с личным делом Элиана.

— Элиан Марлоу, тот заключённый, про которого я вам говорил, — представил он незнакомца Элиану. — А это Орион Блейк. Орион, введите Элиана в курс дела.

Мужчина в костюме наклонился вперёд, его взгляд стал ещё более внимательным:

— Я представляю корпорацию "Neuro AI". У меня к вам, Элиан, есть очень заманчивое предложение. — Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово. — Вы можете досрочно выйти на свободу. Сильно досрочно. Вместо нескольких лет вы проведёте в заключении всего несколько месяцев.

Элиан почувствовал, как сердце забилось чаще. Подвох, — мгновенно подумал он. Здесь определённо есть подвох. Но после шести месяцев в камере с психически нестабильными людьми, после бесконечных ночей, проведённых в размышлениях о загубленной жизни, само предложение звучало как музыка.

— Я вас слушаю. — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Орион открыл кожаную папку и извлёк планшет:

— Прежде чем я озвучу детали нашего предложения, я вынужден попросить вас подписать соглашение о неразглашении. Формальная процедура, но она обезопасит нас от утечки информации. — Его голос стал более официальным. — Всё, что вы услышите в этом кабинете, а также в дальнейшем от моих коллег, если согласитесь сотрудничать с нами, является строжайшей тайной. За разглашение предусмотрены серьёзные санкции, подробности — в документе.

Орион подвинул к нему тонкий планшет. На экране светился текст соглашения. — Пожалуйста, ознакомьтесь. Если согласны, приложите большой палец к красной рамке внизу.

Элиан взял планшет и стал читать. Документ был составлен сухим юридическим языком, но суть была понятна: полная тайна, штрафы в размере многих сотен тысяч за нарушение, возможность уголовного преследования. «Что же это за секрет такой дорогой?» — подумал он.

«Разглашать я никому и ничего не собираюсь, а предложение услышать должен», — решил Элиан и приложил большой палец к красной рамке внизу экрана. Устройство просканировало отпечаток, и в рамке появилось подтверждение.

— Превосходно, — улыбнулся Орион. — Тогда продолжим. Наша корпорация занимается разработкой искусственного интеллекта и передовыми технологиями виртуальной реальности. В данном направлении мы находимся на переднем крае мировых технологий — мы создали VR-систему, которой мир доселе не видел. — В его глазах появился блеск энтузиаста. — Но нам требуются тестировщики для финальной отработки технологии.

Орион встал и начал ходить по кабинету, словно читая лекцию:

— Процесс будет организован следующим образом. Сначала вы проходите комплексные психологические тесты — мы полностью изучаем вашу личность, создаём детальный психологический профиль, выявляем ваши сильные и слабые стороны, склонности, фобии, мотивы. Это необходимо для подбора соответствующих напарников, поскольку тестирование будет проходить в командном режиме.

Он остановился и посмотрел прямо на Элиана:

— Здесь требуется уточнение. Для нас это тестирование системы, а для вас — реабилитационная программа. В рамках этого эксперимента вы пройдёте специфическую психологическую терапию, направленную на предотвращение повторных преступлений в будущем. Руководство исправительными учреждениями поддержало наш эксперимент именно по этой причине.

— Пока всё понятно, — кивнул Элиан, хотя в голове роился вихрь вопросов.

— После завершения тестов и подбора команды мы переходим к практической стадии, — продолжил Орион. — Вас помещают в капсулу виртуальной реальности, в которой вы проведёте несколько месяцев. — Он поднял руку, предугадывая вопрос. — Смею вас уверить, что это абсолютно безопасно для здоровья. Ваши мышцы будут постоянно стимулироваться специальными миостимуляторами, также будет производиться автоматический массаж. Гибкая платформа будет регулярно менять положение тела для работы всех суставов и профилактики застоев. Если у вас есть какие-либо зависимости, за несколько месяцев вы естественным образом от них освободитесь. Подробности физического воздействия на тело вы сможете узнать у наших инструкторов позднее.

«Звучит как научная фантастика», — подумал Элиан, но молчал.

— Также, помимо кардинального сокращения срока заключения, наша корпорация предоставит вам бесплатно самый совершенный нейроимплант — чудо современных технологий, высшее достижение человеческого гения в симбиозе с искусственным интеллектом. — Голос Ориона стал почти торжественным. — Да, знаю, звучит пафосно, но это действительно так. Это патентованная разработка нашей корпорации. Имплант будет установлен в начале эксперимента и останется с вами навсегда. В будущем, когда мы доработаем программное обеспечение, он даст вам множество преимуществ: бесконтактное взаимодействие с электронными устройствами, расширение памяти, значительное улучшение когнитивных функций.

Элиан почувствовал, как адреналин разгоняет кровь по венам. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Звучит заманчиво, — медленно произнёс он. — Но есть ли подвох? Какое-то слишком щедрое предложение.

Орион вернулся к столу и сел, его лицо стало серьёзнее:

— Вопрос справедливый. Со своей стороны мы приложим максимум усилий для успешного проведения эксперимента. Есть ли риски? Буду честен — есть. Технология практически совершенная, но новая, поэтому минимальный риск всё же существует.

Он наклонился вперёд:

— Но подумайте вот о чём. Несколько лет в тюрьме — разве они не несут с собой риски? Определённо! Вы можете потерять здоровье в драке или из-за плохих условий содержания, попасть в конфликт и быть убитым. Можете заразиться болезнями — здесь много людей на небольшой территории, и эти люди часто из неблагополучных слоёв общества. — Он развёл руками. — Задания, которые предстоит пройти в виртуальном пространстве, отнюдь не простые и потребуют больших усилий. Да, есть минусы и риски. Но есть огромный плюс — всего несколько месяцев заключения вместо лет!

Орион встал и подошёл к окну:

— Решайтесь, Элиан! Такого предложения вам больше никто не сделает.

— Почему именно мне? — спросил Элиан.

— Нам нужен человек без криминального прошлого, не состоящий в преступных группировках — тот, кто попал сюда скорее по совершённой ошибке, чем из-за сформировавшихся асоциальных черт характера, как это бывает у настоящих преступников.

«Попал по ошибке...» Элиан мысленно усмехнулся. Убийство друга и калечение жены — какая уж тут ошибка. Но понимал логику корпорации.

— Могу я обдумать ваше предложение?

— Можем дать пятнадцать минут. У нас есть и другие кандидаты.

— Расскажите, что меня ждёт в той виртуальной реальности?

— Нет, это условие эксперимента. Скажу одно — будет трудно. Но не труднее, чем провести несколько лет среди заключённых.

Элиан прикрыл глаза и попытался взвесить все "за" и "против". В камере его ждали сокамерники с их тюремными понятиями. Впереди маячили годы однообразной, бессмысленной жизни за решёткой, постепенная деградация, потеря связи с внешним миром. Он страстно хотел вырваться из этого кошмара.

А тут — шанс. Пусть и рискованный, но шанс вернуться к нормальной жизни, увидеть скоро родителей и брата, работать, ездить на море в отпуск, возможно, заново создать семью... И он был готов побороться за этот шанс. И этот нейроимплант... «Интересная плюшка, когда технологию доработают, я буду прокачанным киборгом». Элиан всегда интересовался новыми технологиями.

— Хорошо, — твёрдо произнёс он. — Я согласен. Что от меня требуется?

Орион расплылся в довольной улыбке:

— Вот и чудесно! Я знал, что вы примете правильное решение. Сейчас обсудим детали и оформим необходимые документы.

***

Через три дня тюремный автомобиль привёз Элиана в другое место, которое находилось за городом. Внешне семиэтажное здание напоминало современный исследовательский центр — стеклянные фасады, ухоженная территория, отсутствие мрачной тюремной атмосферы.

Для заключённых был выделен изолированный трёхэтажный просторный блок. В нём даже решётки на окнах выглядели скорее как элемент безопасности, чем символ заключения.

Охранники здесь были вежливы и носили униформу частной охранной компании, а не погоны. Коридоры светлые, но с решетками, как в тюрьме. На стенах висели картины с абстрактными изображениями. Пахло не тюремной баландой и дезинфекцией, а кофе из автоматов и свежими цветами в кашпо.

Элиана разместили в небольшой, но комфортной комнате с отдельным санузлом. Окно выходило в небольшой дворик с клумбами. Впервые за месяцы он мог нормально помыться, выспаться на приличной кровати, почитать книгу в тишине.

Но уже на следующий день начался психологический кошмар. Доктор Елена Швец — женщина лет сорока с проницательными глазами и приятным голосом — скрупулёзно и терпеливо вытаскивала из него всю его жизнь по крупицам.

— Расскажите о своих отношениях с родителями в детстве.

— Какие эмоции вы испытывали в момент первой влюблённости?

— Опишите ваши ощущения при первой близости.

Сотни и сотни вопросов. Анкеты, тесты, проективные методики. Её ассистенты изучали его реакции на различные изображения, звуки, ситуации. Элиан чувствовал себя подопытным животным, которого препарируют живьём, но терпел. За неделю его буквально выпотрошили ментально. Цена свободы, — напоминал он себе.

После завершения психологических тестов к нему пришёл инструктор — молодой человек с энтузиазмом в глазах, очевидно, влюблённый в технологии, с которыми работал.

— Меня зовут Макс, я расскажу вам о принципах функционирования системы, — представился он, располагаясь в кресле напротив. — Основное управление будет происходить через нейроимплант. Он подключается к различным отделам мозга — центрам удовольствия, боли, зрительной коре, двигательной коре и другим областям.

Макс достал планшет и показал трёхмерную модель человеческого мозга:

— Вы ведь знаете, что мы видим не глазами, а мозгом? Глаза лишь получают сигнал, который мозг расшифровывает и создаёт внутри себя изображение того, что мы воспринимаем как реальность. Но это не действительное изображение реальности, а лишь адаптационная картинка, созданная мозгом.

Элиан кивнул — в университете он изучал основы нейрофизиологии.

— Все основные процессы восприятия происходят в мозге, — продолжил Макс. — Работая напрямую с мозгом, можно создать весь спектр человеческих ощущений. Например, боль ощущается не болевыми рецепторами — они лишь передают сигнал по нервам в мозг, а уже мозг формирует то, что мы воспринимаем как боль.

Для создания максимального реализма используется комплексный подход, в котором нейроимплант является ключевым, но не единственным элементом. Помимо нейроимпланта, на вас будет надет VR-шлем и подключено множество других устройств, обеспечивающих полное сенсорное и физиологическое погружение.

В той реальности максимально симулируется наш мир, вы там сможете почувствовать себя плохо, если подвергнетесь негативным воздействиям, например, холоду, который в реальной жизни вызвал бы простуду. Чтобы имитировать простудное состояние, вам в кровь будут поступать неопасные токсины, которые будут вызывать те же проявления, которые появляются при простуде. У нас есть антидоты на любой токсин, так что не переживайте об их влиянии на тело, в нужный момент они будут деактивированы. Ваша задача не допускать на организм негативных воздействий, всё то же самое, что вы делаете в этом мире. Ничего нового. Конечно, возможны любые другие воздействия, но в этом и смысл, чтобы максимально приблизить виртуальный мир к реальному.

— Понятно, — кивнул Элиан. — А как насчёт... физиологических потребностей? Воды, еды… туалета? Что-то мне сложно представить это в искусственной среде.

Макс улыбнулся:

— Когда вы в виртуальной реальности будете пить или есть, здесь, в капсуле, в ваш организм будет поступать настоящая вода или жидкая пища. Вы почувствуете насыщение и утоление жажды. Все физиологические процессы будут происходить естественно — в капсуле предусмотрены все необходимые системы жизнеобеспечения. Туалет в виртуале не потребуется.

Он дал информацию ещё по разным аспектам пребывания в виртуальном мире и ответил на вопросы Элиана. Инструктор терпеливо объяснял нюансы взаимодействия с виртуальными объектами, особенности сенсорного восприятия и правила безопасности. Его энтузиазм был заразительным, словно он рассказывал о чуде, свидетелем которого довелось стать каждому участнику эксперимента.

На следующий день следовала операция по вживлению импланта. Его перевезли в другой корпус на электрокаре — белом, бесшумном транспорте, который скользил по идеально чистым коридорам комплекса. За стеклянными стенами мелькали лаборатории, где в белых халатах работали техники, склонившись над сложными приборами с мигающими индикаторами.

В помещении перед операционной медсестра сбрила волосы на его голове. Его переодели в стерильный халат. Сама операционная оказалась просторнее, чем Элиан ожидал. Стерильно-белые стены отражали холодный свет ламп, а воздух был пропитан запахом дезинфицирующих средств. В центре возвышался операционный стол, окружённый множеством мониторов и механизмов — настоящий алтарь высоких технологий. Над столом нависал робот-хирург — изящная конструкция из хромированного металла с десятком тонких манипуляторов, каждый из которых был оснащён микроскопическими инструментами.

Доктор — пожилой мужчина с седой бородкой и уверенными движениями — объяснил процедуру простыми словами: "Вам сделают наркоз, потом робот-хирург примерно за два часа установит имплант размером с монету, с подключением тончайших проводников к основным нейронным каналам. Не переживайте, вы далеко не первый, операция всегда проходит штатно, проблем ещё не было". Его голос был спокойным, почти отеческим, что немного успокаивало. Звучало обыденно, почти рутинно — как описание планового медосмотра, а не операции, которая навсегда изменит его сознание.

Элиан кивнул, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. Он лёг на операционный стол, чувствуя, как прохладный металл отдаёт холодом через тонкую ткань больничного халата. Стол автоматически подстроился под его рост и вес, а мягкие ремни аккуратно зафиксировали тело и голову в нужном положении. Над головой загорелись дополнительные лампы, заливая всё ярким, почти ослепляющим светом. Анестезиолог — молодая женщина с добрыми глазами — склонилась над ним, держа в руке шприц с прозрачной жидкостью.

— Считайте от десяти до одного, — сказала она мягко, её голос звучал успокаивающе в океане белизны и стерильности.

— Десять... девять... восемь...

Элиан чувствовал, как тепло разливается по венам, начиная от места укола и постепенно охватывая всё тело. Веки становились тяжёлыми, мысли — вязкими.

Последнее, что запомнил Элиан перед тем, как провалиться в небытие, — мерное пиканье аппаратов и ощущение, что его жизнь окончательно разделилась на "до" и "после". Где-то вдалеке слышался тихий гул робота-хирурга, начинающего свою точную, невидимую работу.

Очнулся он уже в палате. Голова немного болела тупой, ноющей болью — не острой, но навязчивой, словно тупой зуб давил изнутри на височную кость. Комната была залита мягким дневным светом из большого окна, за которым виднелись верхушки деревьев и кусочек неба. На прикроватной тумбочке стоял стакан воды и лежала записка: "Операция прошла успешно. При любых вопросах нажмите красную кнопку на пульте". Элиан осторожно провёл рукой по голове — на ней была повязка.

Выбор был сделан. Путь назад отрезан. Оставалось только довериться технологиям будущего и надеяться, что игра стоит свеч.

Ещё через неделю, когда прошел необходимый послеоперационный период, наступил день Х.

Охранник молча провёл Элиана по длинному коридору, где стены были отделаны матовым металлом, а потолок прорезали полосы холодного света. Их шаги гулко отдавались в тишине, создавая ритмичное эхо. Остановились перед массивной дверью с биометрическим сканером — охранник приложил ладонь к панели, и створки беззвучно разошлись в стороны.

Элиан переступил порог и замер.

Перед ним открылся большой кабинет, похожий на чрево какого-то робота, чем на помещение. Везде были провода, конструкции и какие-то устройства. В центре располагалась капсула виртуальной реальности — конструкция, от которой невозможно было оторвать взгляд. Само ложе представляло собой сложную систему из сотен мелких сегментов, способных независимо изменять свою форму и положение. Поверхность этих сегментов была усеяна тысячами крошечных тупых штырьков — датчиков и стимуляторов, готовых соприкоснуться с каждым миллиметром человеческого тела.

Вокруг капсулы располагался целый лес высокотехнологичного оборудования. Мониторы различных размеров показывали графики, диаграммы и непонятные цифровые последовательности — одни мигали зелёным, другие пульсировали синим светом, третьи демонстрировали волнообразные кривые. Толстые пучки проводов и прозрачных шлангов спускались с потолка и тянулись от стен, образуя сложную паутину соединений, которая сходилась к капсуле.

Система гудела тихим, но постоянным звуком — где-то работали насосы, вентиляторы, компрессоры. Воздух был пропитан озоном и едва уловимым запахом медицинских препаратов.

— Раздевайтесь полностью, — приказал охранник, указывая на пластмассовый ящик у стены. — Одежду складывайте туда.

Элиан медленно стянул тюремную форму, чувствуя, как прохладный воздух кондиционера касается обнажённой кожи. Каждое движение давалось с трудом — не от стеснения, а от осознания необратимости происходящего.

— Ложитесь, — кивнул охранник в сторону капсулы.

Элиан приблизился к ложу и осторожно опустился на него. Сотни мелких сегментов немедленно пришли в движение, подстраиваясь под контуры его тела с математической точностью. Ощущение было странным — словно его обнимала живая, дышащая поверхность. Штырьки-датчики мягко упёрлись в кожу, создавая лёгкое покалывание по всему телу.

В зал вошли двое докторов в белых халатах. Один из них, пожилой мужчина с внимательными глазами, подкатил медицинскую тележку.

— Добро пожаловать в лабораторию погружения, — сказал пожилой доктор, слегка кивнув Элиану. — Я доктор Ричардсон, а это мой коллега доктор Вейс. Мы проведём финальную подготовку к сеансу.

— Всё будет безболезненно, — добавил второй доктор, более молодой, с профессиональной улыбкой. — Процедура займёт несколько минут.

Ему на голову надели массивный шлем, от которого отходило много проводов. Мир погрузился во тьму, звуки стали приглушёнными.

— Теперь левую руку, пожалуйста, — попросил доктор Ричардсон, доставая специальное устройство, похожее на систему для капельницы, но значительно более сложное. Множество тонких трубочек отходило от центрального блока, а на конце располагался не обычный катетер, а целый комплекс микроиголок.

— Не волнуйтесь, — успокаивающе произнёс доктор Вейс, — сейчас будет лёгкий укол, и вы почувствуете себя более расслабленно. Это поможет вашему сознанию легче адаптироваться к виртуальной среде.

Элиан почувствовал лёгкий укол, затем прохладное ощущение — что-то потекло по венам. Препарат действовал быстро: сначала появилась лёгкая эйфория, затем расслабление разлилось по всему телу.

Второй техник тем временем начал подсоединять провода к телу Элиана, некоторые с помощью присосок, другие крепил эластичными ремнями. Их было невероятно много — тонкие, переплетающиеся, и толстые, как шланги, они крепились к специальным портам на сегментах ложа. Каждый провод находил своё место, образуя сложную сеть соединений между телом Элиана и окружающими машинами.

— Инициализация биометрических датчиков, — произнёс один из техников, и мониторы вокруг ожили новыми данными. Сердечный ритм, давление, температура тела, электрическая активность мозга — всё это теперь отображалось в реальном времени.

Элиан чувствовал, как сознание постепенно затуманивается. Препарат делал своё дело — мысли становились вязкими. Звуки в зале становились всё более далёкими, словно доносились через толщу воды.

— Переход к фазе погружения через двадцать минут, — донёсся откуда-то издалека голос техника. — Подключение систем жизнеобоспе…

Последнее, что успел осознать Элиан перед тем, как провалиться в небытие, — лёгкую вибрацию тысяч датчиков на коже. Затем тьма поглотила его, унося прочь от реальности в неизведанные глубины искусственного мира.

Глава 2: Ржавый Ковчег

Сознание всплывало из тёмных глубин небытия медленно, рывками, как будто он выбирался на поверхность из-под толщи ледяной воды. Первым ощущением был холод металла, к которому он был прижат щекой. Элиан лежал щекой на чём-то твёрдом и шершавом. Открыв глаза и щурясь, он увидел высокий потолок, по которому шли толстые трубопроводы и пучки кабелей в защитной оплётке.

Тусклый свет сочился из невидимых источников, создавая причудливую игру теней на серых, грязноватых стенах. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом старой техники, и чем-то металлическим, от чего першило в горле. Под этими запахами угадывался ещё один — затхлый, как в давно заброшенном подвале.

Элиан попытался пошевелиться — и тут же почувствовал стянутость на запястьях. Металлические наручники врезались в кожу. Он медленно приподнялся, сел, ощущая, как затёкшие мышцы протестуют против движения. Оглядел себя. Он был одет в мешковатые оранжевые штаны и куртку, как у заключённого, под курткой белая футболка.

«Где я? Последнее, что помню — капсула… и голос доктора: Переход к фазе погружения…» — мысли путались, как обрывки сна.

Элиан медленно повернул голову. Помещение было длинным, теряющимся во мраке. Гудел низкий, едва уловимый фон — работа какой-то исполинской машины.

Рядом с ним на холодном металлическом полу начали шевелиться другие фигуры. Четыре человека в таких же оранжевых робах медленно приходили в себя, издавая недовольное бормотание.

«Какого чёрта...», — прохрипел кто-то справа.

Первым поднялся светловолосый парень. Его растрёпанные волосы цвета спелой пшеницы падали на лоб, а над левой бровью белел тонкий шрам — память о каком-то давнем безрассудстве. Выглядел он лет на тридцать и был крепко сбит и атлетичен. Попробовав потереть подбородок и наткнувшись на холодную сталь наручников, он удивлённо присвистнул.

— Ну нифига себе, — его голос был бодрым, почти весёлым, а в ярко-голубых глазах блестел живой огонь. — Декорации что надо! Вообще не отличить от реальности!

Он ощупал себя скованными руками, присел и потрогал пол. Покрутил головой с удивлением на лице. Потом встал и оглядел остальных с открытой, обезоруживающей улыбкой, в которой не было ни страха, ни растерянности — только любопытство и готовность к приключениям.

— Я Кайрен, кстати, — представился светловолосый парень. Он говорил это так, словно они встретились на дружеской вечеринке, а не проснулись в наручниках в каком-то металлическом аду.

— О, весельчак, — пробурчал высокий, худощавый парень с угольно-чёрными волосами. Ему было не больше двадцати шести, но угловатые черты его лица казались высеченными из камня, а тёмные, почти чёрные глаза окинули всех колючим, насмешливым взглядом. — А мне это место совсем не нравится, — мрачно произнёс он, осматривая помещение.

— Я Реми, — добавил он после паузы, словно имя было чем-то, что он выдавал неохотно. — Чёрт, но как же здесь всё реально!

Реми начал слегка постукивать пальцами по полу в нервном, сложном ритме. Ритм был импульсивным — Элиан подумал, что это человек с расшатанными нервами, возможно, с привычкой к стимуляторам или просто от природы нервный.

Неподалёку, поправляя круглые очки на носу, на ноги встал самый старший из них — коренастый мужчина лет сорока. Коротко стриженные тёмные волосы уже тронула седина на висках, придавая ему вид человека, повидавшего жизнь. Он с любопытством инженера осматривал свои наручники и стены.

— Лукас, — представился он своим размеренным голосом.

Элиан не спешил вмешиваться в этот странный ритуал знакомства. Он наблюдал, анализировал. Холод металла под ногами, тяжесть наручников, даже лёгкий зуд на щеке от какой-то царапины — всё ощущалось абсолютно реально. Да, его предупреждали, что всё так и будет, но разум отказывался верить. Он уже бывал в виртуальной реальности ранее — в игровых центрах, на корпоративных презентациях. Но это были абсолютно примитивные системы по сравнению с тем, что он испытывал сейчас. Каждое ощущение было достоверным, каждая деталь — реальной. Уровень этой был просто на порядок выше — он был невероятным, потрясающим, шокирующим! Он не видел отличий от обычного мира.

Четвёртый, молодой мужчина лет двадцати восьми, так и остался сидеть, обхватив колени. Его поза была защитной, словно он пытался стать как можно меньше, незаметнее. Элиан заметил, что руки у него тонкие, с длинными пальцами — руки интеллектуала, не привыкшего к физическому труду. Его телосложение было худым, а в мягких серых глазах за стёклами очков читался неприкрытый страх. Очки были дорогими, с тонкой титановой оправой. Волосы аккуратно подстрижены, ногти чистые. Даже в этой ситуации он выглядел как офисный работник, случайно попавший в мир насилия.

Когда он заметил, что на него смотрят, то представился, и его голос предательски дрогнул:

— Меня зовут… Дариан.

Элиан молча кивнул.

— А я Элиан, — коротко произнёс он, продолжая осматриваться. Его голос был ровным, контролируемым.

Знакомство в таких обстоятельствах казалось сюрреалистичным.

Кайрен оглядел всех с усмешкой, которая не скрывала напряжения. Он шумно выдохнул, нарушая тишину.

— Раз уж мы все в одинаковых оранжевых робах, значит, нас выдернули из одного и того же известного заведения. А в таких местах, знаете ли, принято делиться, кто за что чалится. Чтобы понимать, с кем дело имеешь. — Его голос стал серьёзнее. — Начну с себя, чтоб по-честному. В баре сцепился с одним чудаком, слово за слово... В общем… я его ножом… Дали восемь лет.

В наступившей тишине его слова повисли, как дым. Никто не проронил ни звука. Теперь Кайрен не казался просто весёлым парнем — он был убийцей.

Наступила тишина. Первым её нарушил Лукас. — Он прав. Нам нужно понимать, с кем мы здесь. В моём случае была неосторожность. Халатность при исполнении. — Его голос был ровным, но в нём слышалась затаённая боль. — Технически говоря, я не проверил систему безопасности. Двое коллег погибли. Семь лет.

Он замолчал, сжав губы в тонкую линию.

Реми издал короткий, горький смешок. — Всего-то? Мне за одного столько же дали. — Он вызывающе посмотрел на остальных. — Повздорил с начальником, и он упал с высоты. Говорят, я помог. — В его голосе не было раскаяния, только холодная констатация факта.

— А ты что, очкарик? — Реми смотрел на Дариана. — Случайно библиотечную книгу просрочил?

Его наглость была настолько откровенной, что вызвала у всех лишь тягостное чувство. Взгляды всех обратились к Дариану, который, казалось, пытался слиться со стеной.

Он вздрогнул и вжал голову в плечи.

— Тоже халатность... лабораторная, — тихо пробормотал Дариан, и его голос предательски дрогнул. — Проигнорировал аномальные показатели. Произошёл взрыв. Трое коллег... — Он не смог закончить фразу. — Шесть лет.

Он говорил едва слышно, словно боялся, что слова материализуют кошмар. Элиан понял, что для этого человека его преступление было не просто ошибкой — это было крушением всего его мира.

Все взгляды обратились к Элиану. Он помолчал, прежде чем ответить. Внутри него боролись желание рассказать правду и стремление сохранить приватность. Но в этой ситуации ложь была бы не только глупой, но и опасной. Эти люди могли стать его союзниками или врагами, и честность была единственным способом начать отношения.

— Застал жену со своим другом, — его голос был глухим и ровным, но в этой ровности чувствовалась бездна. — Убийство, плюс тяжкие телесные. Девять лет заключения.

В воздухе повисло тяжёлое молчание, полное невысказанных историй и общей, давящей вины. Каждый из них был здесь не просто так. Каждый нёс в себе груз убитой жизни, разрушенной семьи, несбывшихся надежд. Теперь они были не просто незнакомцами, а сообществом людей, чьи худшие ошибки привели их в одно и то же место.

Элиан понял, что между ними возникла странная связь — некое понимание. Каждый из них знал, что такое пересечь черту, после которой дороги назад нет.

Внезапно воздух перед ними замерцал, соткавшись из миллиардов световых частиц, которые танцевали и переливались всеми цветами радуги. Сначала это было похоже на сбой в голограмме — мерцающие, неустойчивые контуры. Потом частицы начали складываться в узоры, формируя что-то человекоподобное. Из этого цветастого сияния, словно богиня, сходящая с небес, шагнула девушка.

Она была безупречно красива той неземной красотой, которая не встречается в природе. Изящная фигура, идеальные черты лица, словно вырезанные скульптором из мрамора, и платиновые волосы, собранные в строгий пучок. Глаза цвета фиалок смотрели на них с лёгким любопытством. На ней был элегантный белый жакет и юбка, которые контрастировали с их оранжевыми робами, словно подчёркивая разницу между богиней и смертными. Одежда была не просто дорогой — она была вне времени, вне моды. Классическая, но с футуристическими деталями. Элиан заметил, что швы на ткани были невидимыми, а сама ткань слегка переливалась.

Её улыбка была тёплой, но немного искусственной, а сама она излучала мягкое свечение, которое делало её ещё более нереальной. Свечение было едва заметным, но оно заставляло её выделяться на фоне серых стен, словно она была единственным источником света в этой тьме.

Её появление было столь неожиданным, что все ошеломлённо уставились на неё, забыв даже дышать. Элиан почувствовал, как его сердце пропустило удар, а во рту пересохло. Это было как встреча с персонажем из сна — красивым, но невозможным.

— Приветствую вас, — её голос был мелодичным, но без эмоций. — Меня зовут Тея. Я ваш проводник в этом мире.

Голос был идеальным — не слишком высоким, не слишком низким, с правильной дикцией и интонацией.

Она окинула их оценивающим взглядом. Элиан заметил, что она смотрела на каждого из них всего несколько секунд, но её взгляд был настолько интенсивным, что казалось, она читает их мысли.

— Вы находитесь на борту космического корабля "Ржавый Ковчег", дрейфующего в симуляции. Я вижу, вы уже познакомились. — Лёгкая улыбка тронула её губы. — Итак, друзья, вас ждёт множество испытаний и приключений.

Она подмигнула им и обворожительно улыбнулась.

— Освободитесь от наручников. Это ваше первое командное задание.

Кайрен, первым оправившийся от шока, усмехнулся:

— О, а призы будут?

Тея мило посмотрела на него и ответила:

— За успешное выполнение заданий предусмотрены промежуточные награды: лёгкий алкоголь, вкусная пища, отдых. — Её голос стал более деловым. — А если вы в итоге успешно справитесь со всеми испытаниями, то выйдете из этого мира на свободу.

Она обвела их взглядом, и в её фиалковых глазах на мгновение промелькнул холод, который заставил всех невольно поёжиться.

— Но есть один нюанс, который вам следует знать. — Пауза. — Среди вас есть тот, кто не является человеком. Искусственный интеллект в оболочке одного из вас. Его задача — периодически противодействовать вам, создавать препятствия. Вычислить его — одна из ваших долгосрочных целей.

Элиан почувствовал, как мир вокруг него вдруг стал менее надёжным. Один из них — машина? Он быстро оглядел товарищей, пытаясь найти что-то искусственное в их поведении, но все они выглядели предельно человечными в своей растерянности.

Слова упали в тишину, как камни в стоячую воду, создавая круги недоверия и подозрения.

— Доверять можно не всем, — добавила она с лёгкой, почти детской улыбкой. — А теперь — удачи в вашем первом испытании.

С этими словами она растворилась в воздухе так же внезапно, как и появилась, оставив лишь шлейф светящихся искорок, которые медленно угасали в тяжёлом воздухе трюма.

Повисло молчание, и эта тишина наполнилась новым, ядовитым чувством — недоверием. Каждый теперь смотрел на остальных не просто как на товарищей по несчастью, а как на потенциального врага.

«ИИ... Значит, один из них — кукла. Но кто?» — Элиан оглядел их. Весёлый Кайрен? Язвительный Реми? Коренастый Лукас? Или испуганный Дариан, чья слабость могла быть идеальной маскировкой?

— Ну, весело начинается, — Реми скривился, не скрывая раздражения. — Кто у нас тут робот, а?

— Может, ты? — огрызнулся Кайрен. — Слишком уж ты агрессивный.

Воздух стал ещё тяжелее.

Лукас, чтобы разрядить ситуацию, высказался:

— Неужели это реально космический корабль? Но здесь есть искусственная гравитация, и не понятно, как это работает.

— Дядя, ты чего? — фыркнул Реми, фамильярно обращаясь к Лукасу — Здесь же виртуальность, забыл? Возможно всё...

— Сначала надо выбраться из этих браслетов, — ответил Лукас, поднимая скованные руки. — Раз это корабль, то инструменты здесь должны быть. Логично предположить, что они в техническом отсеке.

Они двинулись вглубь корабля, держа перед собой скованные руки. Коридоры были довольно широкими, но пустыми и гулкими. Иногда под потолком мигали аварийные лампы.

Они прошли через несколько серых автоматических дверей, которые с шипением разъезжались в стороны, открывая новые, такие же безжизненные отсеки. Повсюду царила атмосфера запустения и забвения, казалось, корабль был покинут экипажем много лет назад.

— Жуть какая, — пробормотал Кайрен, но голос его звучал не так бодро, как раньше.

— А что ты ожидал? — ответил Реми. — Красных дорожек?

— Похоже, корабль полностью автоматизирован и давно заброшен, — заметил Лукас, разглядывая тонкий слой пыли на одной из консолей. Он провёл пальцем по поверхности, оставляя чёткую борозду.

— Или все просто вымерли, — мрачно добавил Реми. — Отличная перспектива для нас.

Элиан представил экипаж этого корабля — возможно, они тоже были заключёнными в какой-то более ранней программе. Что с ними случилось?

— Эй, может, за следующей дверью нас ждёт вечеринка с коктейлями? — не унимался Кайрен, пытаясь заглянуть в смотровое окошко очередной двери. Его оптимизм казался неуместным в этой мрачной обстановке.

Наконец, в одном из боковых коридоров они обнаружили помещение с выцветшей маркировкой «Технический отсек 3-Б». Дверь была заперта, а рядом с ней мигала красная лампочка на панели доступа.

— Панель управления, — констатировал Лукас, изучая устройство. — Нужно ввести код доступа или использовать ключ-карту. Ни того, ни другого у нас нет.

Лукас говорил с профессиональным сожалением человека, который знает, как работают подобные системы, но не может их взломать.

Он попробовал несколько очевидных комбинаций, но панель лишь сердито пищала в ответ. Звук был резким, раздражающим. Элиан заметил, что после каждой неудачной попытки пауза между попытками становилась длиннее — система защищалась от взлома.

— Так, здесь нужна грубая сила, — решительно заявил Кайрен и, не дожидаясь возражений, с разбегу ударил в дверь плечом.

БАМ!

Удар был мощным, и дверь заметно прогнулась внутрь. Она была сделана из лёгких композитных материалов, рассчитанных скорее на защиту от случайного проникновения, чем на серьёзную оборону.

— Ещё раз! — подбодрил себя Кайрен и повторил атаку.

После третьего удара дверь с треском вылетела из рамы, и он ворвался внутрь.

— Во! — радостно воскликнул он. — Говорил же — грубая сила!

Помещение встретило их запахом технической смазки.

— Фу… — поморщился Реми. — Как в гараже.

На стенах в специальных креплениях висели инструменты — большинство слишком специфичные для их нужд.

— Калибраторы квантовых полей, анализаторы спектра, волноводы, — перечислял Лукас, читая маркировки. — Какая-то странная ерунда… Ни разу таких не...

— А вот это уже интересно, — перебил его Кайрен, доставая из шкафа что-то похожее на пистолет и показывая его Лукасу.

Инструмент выглядел массивно, с коротким толстым стволом.

— Импульсный резак ИР-7, — прочитал Лукас технические характеристики. — Температура до 2000 градусов, перезарядка 15 секунд, батарея на 50 импульсов.

— Значит, им можно? — Кайрен многозначительно покрутил резак в руках.

— Должно сработать, — сказал Лукас, осторожно беря инструмент из рук Кайрена. — Я пользовался раньше резаками, но не таким фантастическим, конечно.

Лукас с профессиональным интересом изучил панель индикаторов — зелёный свет означал готовность, красный мигающий предупреждал о перегреве. Это была серьёзная техника, способная прожечь сталь, но требующая точности и осторожности.

Он повертел устройство в руках, изучая его конструкцию. Резак был довольно лёгким для своих размеров.

— Давайте сначала протестируем это на выбитой двери, — предложил он, кивнув в сторону разрушенного проёма. — Лучше понять, как оно работает, чем экспериментировать на ходу.

Лукас подошёл к искорёженной створке, которая наполовину вывалилась из рамы. Он нажал кнопку активации — резак тихо загудел, и из его торца появился тонкий луч бледно-голубого цвета.

Лукас осторожно поднёс резак к краю двери, окантованному металлической полосой и медленно провёл им по металлу. Луч резал тонкий металл, как масло.

— Вот то, что надо! — обрадованно сказал Лукас. — Эта штука генерирует сфокусированный энергетический импульс для резки материалов. Но нужно быть предельно осторожным. Одно неверное движение — и можно остаться без руки.

Началась мучительная процедура освобождения. Первым вызвался Кайрен, как всегда готовый к риску.

— Вытяни руки и не дёргайся, — предупредил Лукас.

Он прислонил дуло резака к цепи наручников и нажал на спусковую кнопку. Раздался щелчок, и тонкий синий язык пламени ударил в металл. Цепь разлетелась. Но снять сами наручники с запястий было сложнее.

Элиан видел, как слегка дрожат руки Кайрена. Парень хоть и изображал бесстрашие, но страх боли был понятен и естественен. «Все мы люди, — подумал Элиан, — все боимся. Только выражаем это по-разному».

Лукас работал аккуратно, но всё же Кайрен замычал от боли — Лукас перегрел наручник и тот опалил кожу на запястье, оставив красную полосу ожога.

— Осторожнее! — прошипел он, тряся рукой и морщась от боли. — Ты это случаем не специально сделал?

— Я предупреждал, что это рискованно! — раздражённо ответил Лукас. — Если не нравится, делай сам!

Напряжение нарастало с каждой процедурой. Когда очередь дошла до Дариана, он едва не лишился пальцев, от страха дёрнувшись в самый неподходящий момент. Луч резака прошёл в опасной близости от его руки.

— Придурок! — выругался Лукас. — Сказал же — не двигаться!

— Извини, извини! — лепетал Дариан, бледный как полотно. — Я не хотел... то есть...

— Заткнись уже, — процедил Реми. — Как баба ноешь.

Раздражение и боль витали в воздухе, отравляя атмосферу недоверия ещё больше.

Лукас сказал Реми:

— Ты следующий.

— С чего бы тебе помогать? — подозрительно посмотрел на него Реми.

— А с чего бы мне не помогать? — удивился Лукас.

— Может, потому что ты тот самый ИИ?

Элиан напрягся. Подозрения, которые он сам пытался держать при себе, теперь озвучивались открыто. Атмосфера в помещении сгущалась, словно перед грозой. «Начинается, — подумал он, — теперь мы будем подозревать друг друга во всём.»

Лукас нервно улыбнулся:

— Ты серьёзно? Если бы я был андроидом, разве стал бы предлагать помощь?

— Именно это и сделал бы робот, чтобы войти в доверие — не сдавался Реми.

— Слушай, — Лукас поставил резак на пол, — ходи в кандалах, мне всё равно.

— Ладно, ладно, - примирительно сказал Реми, но всё же смотрел на Лукаса напряжённо.

Парень явно не хотел оставаться в наручниках, но и доверять Лукасу полностью не собирался. «Хотя, — подумал Элиан, — может, это Реми и есть тот самый ИИ? Пытается посеять раздор между нами, натравить друг на друга». Элиан тяжело вздохнул.

Вот и всё. Остались последние наручники. Руки Лукаса, человека, который только что подарил им свободу, все еще оставались скованными. Он с видимой неохотой протянул импульсный резак Элиану. Оружие и спасение, горячее от работы, тяжело легло в руку.

— Теперь ты, — голос Лукаса был ровным, но Элиан уловил в нем нотки усталости и едва скрываемого напряжения. — Целься в соединительную цепь. И не задерживай луч на одном месте, иначе перегреешь сталь наручников, и у меня будет ожог.

Элиан кивнул, ощущая на себе взгляды остальных. Кайрен, потиравший обожженное запястье, смотрел с любопытством. Реми — с привычной язвительной усмешкой, будто ждал, когда все пойдет не так.

Лукас вытянул руки. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было маской предельной концентрации. Он, эксперт, доверял свою безопасность другому.

Элиан поднял резак, чувствуя его вес, его скрытую мощь.

— Держи руки крепче, — предупредил он.

Лукас кивнул, сжав зубы. Элиан прицелился. Его рука была тверда. Он вспомнил, как Лукас работал — точно, экономно, без лишних движений. Он постарался скопировать его манеру.

Короткий щелчок. Тонкий синий язык пламени ударил в соединительную цепь. Зашипело. Секунда, и руки разъединились. Теперь очередь снять браслеты с рук.

Он заметил, как напряглись мышцы на руках Лукаса, как капелька пота скатилась по его лбу. Элиан подвел резак к замку наручника. Пучок пламени в замок.

— Попробуй снять, — сказал он Кайрену. Кайрен аккуратно, чтобы не обжечься, дернул дужки, они разошлись, замок их не держал. То же проделали с другой рукой.

Лукас медленно опустил руки, растирая покрасневшие, но целые запястья. Он поднял глаза на Элиана. В его взгляде чувствовалась благодарность.

— Спасибо, — коротко бросил он, забирая резак. — Ты справился.

Наконец, все пятеро были свободны, и стояли в коридоре, потирая красные, обожжённые местами запястья. Только теперь они смогли обыскать ближайшие отсеки более тщательно. Резак прихватили с собой.

В одном из складских помещений они нашли то, что Тея, видимо, назвала бы пищей: штабеля серых пакетов с питательной пастой и пластиковые бутылки с водой. Голыми руками они вскрыли несколько упаковок. Еда была безвкусной, напоминала по консистенции детское питание, но была съедобной и питательной. Голод и жажда, как оказалось, здесь были вполне реальными ощущениями.

— Такое себе, но жрать можно, — сказал Кайрен, поглощая без удовольствия серую массу из пакета.

— Ага, чувствуются нотки говядины с лёгким послевкусием промышленной смазки, — парировал язвительно Реми.

— Про говядину ничего не скажу, но вот откуда ты знаешь вкус промышленной смазки? Зачем ты её ел? — Кайрен хохотнул, и похлопал Реми по плечу.

Именно в этот момент тишину корабля разорвал резкий, скрежещущий звук, донёсшийся из вентиляционной решётки под потолком. Прежде чем они успели понять, что происходит, из тёмного отверстия вылетели они.

— Что за хрень?! — изумился Реми.

Небольшие, размером с грецкий орех, серебристые сферы, усеянные тонкими, как иглы, шипами. Они беззвучно метнулись к людям, двигаясь с пугающей скоростью и точностью.

Один из них впился шипами в плечо Дариана. Тот закричал от неожиданности и боли.

— Что это?!

Элиан увидел, как Дариан скорчился от боли. Крик был настоящим, искренним. «Боль здесь реальная, — ещё раз подтвердил он для себя, — значит, и опасность реальная. Нужно действовать».

Другой шарик атаковал Реми. Тот с руганью отмахнулся от него пакетом с едой, но сфера оказалась проворной и полоснула иглами по его руке.

— Ах ты сука! — гневно крикнул он и умудрился пнуть его ногой, когда тот спикировал вниз. Дрон ударился о стену и разлетелся на части. — Вот тебе, тварь! — мрачно произнёс Реми.

Элиан отметил реакцию Реми — быстрая, злая, но эффективная. Парень не растерялся, быстро приспособился к ситуации и нашёл способ уничтожить противника. «Хорошие боевые инстинкты, — подумал он, — может, у него есть опыт драк?»

Кайрена эта атака, казалось, только раззадорила. Он уворачивался, смеясь, и безрассудно пытался поймать одного из дронов голыми руками. — А ну иди сюда! — кричал он, размахивая руками. — Колючий урод!

Дроны причиняли настоящую боль, нанося уколы и царапины.

Элиан действовал хладнокровно. Злость, долго копившаяся в нём, нашла выход. Он с силой оторвал небольшую дверку, закрывающую какую-то нишу на стене, и когда дрон подлетел к нему, использовал её как теннисную ракетку, держась двумя руками за край. Первый раз промахнулся — дрон увернулся в последний момент. «Быстрые сволочи, — подумал он, — но предсказуемые». Нужно было рассчитать траекторию, предугадать манёвр. Второй удар пришёлся точно в цель. Металлический шар с хрустом разлетелся на куски, осыпав пол искрящимися обломками.

Оставшиеся дроны, словно получив сигнал об угрозе, сгруппировались и метнулись к Элиану. Второй дрон был сбит импровизированной ракеткой с тем же хрустом. Третий попытался обойти сбоку, но Элиан развернулся и со второго раза также сбил его на лету. Последние два, издав пронзительный писк, метнулись обратно в вентиляцию и исчезли.

Они стояли посреди трюма в ссадинах и царапинах.

— Что это было вообще? — Лукас недоумённо пожал плечами.

Дариан тёр ушибленное плечо. Кайрен подошёл к нему и дружески хлопнул по спине:

— Эй, мы справились! Видишь? Не так уж всё и плохо! Первый бой — первая победа!

Реми лишь хмыкнул, рассматривая обломки дрона.

— Графика здесь неплохая, но сюжет — полный отстой. Ставлю две звезды из пяти. — Реми опять язвительно шутил.

Лукас подобрал один из осколков и внимательно изучил его:

— Любопытная конструкция. Очень лёгкий сплав и никакого видимого источника энергии. Интересно, как они работают...

Элиан молчал, наблюдая за каждым из своих спутников. Внутри него боролись тревога и любопытство. Кто они такие? Почему именно эти четверо? Кто из них человек, а кто — искусно запрограммированная машина? И возможно ли вообще отличить одно от другого в мире, где боль, страх и даже злость ощущались такими же настоящими?

Он смотрел на своих новых спутников по несчастью. Каждый из них был загадкой, которую предстояло разгадать. Каждый нёс в себе тайну — и свою собственную тьму, и, возможно, нечто большее. Впереди их ждали неизвестность и испытания, которые предстояло пройти вместе, несмотря на недоверие и подозрения.

Игра началась.

Глава 3: Перемены

Долгие часы тянулись вязкой, тягучей массой. После короткой, жесткой стычки с дронами на борту «Ржавого Ковчега» воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь гулом корабельных систем и эхом шагов по металлическим палубам.

Пятеро заключённых разбрелись по отсекам, держась на расстоянии, но не теряя друг друга из виду. Недоверие, посеянное словами Теи, пустило ядовитые корни. Каждый взгляд, каждое движение теперь рассматривалось сквозь призму подозрения. Кто из них волк в овечьей шкуре? Кто машина, имитирующая человека?

Элиан ловил себя на том, что постоянно наблюдает за остальными. Он анализировал каждый жест, каждую интонацию, словно эксперт по поведению. Лукас слишком спокойно реагировал на любой стресс — неужели эмоциональные реакции в его программе были урезаны до минимума? Реми, напротив, был слишком эмоционален, слишком человечен в своей злости — а может, это была идеальная маскировка? Кайрена можно было заподозрить в том, что его показной оптимизм — это попытка отвлечь внимание от собственной искусственности. А Дариан... его страх выглядел настолько искренним, что поневоле становился подозрительным.

"Я схожу с ума, — думал Элиан, прислонившись к холодной стене корридора. — Это и есть их цель. Разложить нас изнутри, заставить подозревать друг друга во всём. Но как отличить человека от идеальной копии?"

Они вяло и без особого интереса изучали это громадное, старое металлическое чудище, думая, что здесь им возможно придется провести долгие дни, а может месяцы. Кто знает, что им уготовано?

В техническом отсеке они нашли пару наручных часов — единственное, что могло хоть как-то структурировать их дни в этом мире без солнца и ночи. Лукас тщательно настроил их, сверившись с внутренними часами модуля.

— Будем жить по расписанию, — объявил он. — Подъём в семь, отбой в одиннадцать.

— А кто тебя начальником назначил? — вспыхнул Реми. — Может, я не хочу жить по твоему расписанию?

— Тогда предложи своё, — устало ответил Лукас, протирая очки. — Или будем жить как дикари?

— Может, ещё зарядку введём? — не отступал Реми.

— Ладно, отвали. Не хочешь — не надо. — отмахнулся Лукас.

Элиан нашёл себе место у широкого, запылённого иллюминатора в одном из боковых коридоров. Он часами просиживал там, наблюдая за яркими звёздами в черноте космоса, пытаясь найти в этом созерцании хоть какое-то успокоение. Звёзды здесь были больше и ярче, гораздо красивее, чем на Земле.

Разговоры не особо клеились. Любая попытка Кайрена завязать беседу натыкалась на стену молчания или язвительные комментарии Реми.

— Парни, а давайте поделимся чем-то хорошим? — предложил Кайрен во время одного из безмолвных ужинов. — Про детство, про семью... что ли...

— Зачем? — холодно спросил Реми. — Чтобы ты потом использовал это против нас? Или чтобы робот среди нас лучше нас изучил?

— Да ладно тебе, мужик! Мы же все в одной лодке...

— В одном дерьме, ты хотел сказать. — парировал Реми.

— Может, я не понимаю... — вмешался Дариан, нервно поправляя очки. — То есть... что плохого в том, чтобы просто...

— Плохо то, что один из нас — железяка, — резко перебил его Реми. — И кто знает, какие у него задачи.

Повисла тяжёлая пауза. Кайрен отложил ложку. Его попытки поддержать человеческое общение разбивались о недоверие и подозрения.

— Ладно, про личное не будем, — Кайрен почесал затылок и посмотрел по сторонам. — Но хотя бы кто чем занимался-то можно выяснить? А то сидим как чужие.

Лукас кивнул и отложил в сторону пластиковую ложку:

— Логично. Я инженер, работал с комплексными системами безопасности. Пожаротушение, контроль доступа, датчики движения... В основном для крупных промышленных объектов — химзаводы, нефтеперерабатывающие комплексы.

Дариан медленно поднял взгляд от своих рук:

— Я занимался исследовательской деятельностью в области химии полимеров. Работал в научно-исследовательском институте, синтезировали новые композитные материалы для авиакосмической отрасли. Пытались создать соединения с улучшенными прочностными характеристиками при минимальной удельной массе. — Он говорил тихо, но точно, словно зачитывал научную статью.

— Учёный, значит, — хмыкнул Элиан. — А я возглавлял региональный филиал компании, занимающейся автоматизацией и робототехникой. Бесконечные видеоконференции, KPI, квартальные отчёты...

Все взгляды невольно переместились на Реми. Тот сидел ссутулившись, вертя в руках пластиковый стаканчик.

— Интеллигенция, — процедил он, не поднимая головы. — Инженеры да менеджеры. А я вот на заводе горбатился. Собирал станки.

Кайрен шумно выдохнул и театрально развёл руками:

— Эх, братцы... Мне тоже заводскую романтику познать довелось — автомобили собирал. Потом в автомагазине запчастями торговал. А под конец вообще менеджером по продажам стал — лакокрасочную продукцию толкал. — Он засмеялся, но смех получился натянутым. — Продавал краску оптом. Пятьдесят оттенков серого для унылых офисов. Вот она, мечта детства!

***

Лукас внимательно изучал технические панели, бормоча что-то себе под нос. Но даже в этом занятии не было прежней увлечённости — он делал это скорее для того, чтобы занять руки и мысли, чем из реального интереса.

— Система жизнеобеспечения работает на автопилоте, — докладывал он никому конкретно. — Воздух очищается, температура поддерживается. Но энергии хватит максимум на четыре месяца.

— И что потом? — спросил Дариан тихим голосом.

— Потом мы умрём, — ответил Лукас с пугающим спокойствием. — Если до этого не выберемся отсюда.

Элиан поймал себя на мысли, что слова Лукаса его почти не пугают. Смерть в виртуальном мире — что это вообще означает? Отключение программы? Возврат в реальность? Инструктор говорил, что они не могут умереть здесь по-настоящему. Но также дали понять, что какая-то небольшая вероятность реально умереть всё же есть.

— Не пугай, инженер — сказал Реми. — Не умрём. Появится Тея, и всё выясним у неё. Выход должен быть.

Дариан старался быть как можно незаметнее, но это лишь привлекало к нему больше внимания. Он чувствовал на себе взгляды остальных и от этого нервничал ещё больше.

— Ты чего такой дёрганый? — спросил его Реми.

— Мне… очень некомфортно…, — пролепетал Дариан. — От всего этого.

***

В воспоминаниях о мире до «Ржавого Ковчега» остался голос инструктора, вещавший о правилах этого мира. Одно из них, казавшееся тогда загадочным, теперь обрело ошеломляющую реальность: каждые четыре дня их тела и одежда должны были проходить полное «обнуление». Также Элиану объясняли, что любые повреждения тела будут исцеляться в разы быстрее.

Он с любопытством наблюдал за этим процессом на себе. Красные полосы на предплечье, оставленные иглами дронов, с каждым днём бледнели, стягивались, словно невидимая рука стирала их ластиком с его кожи.

А на утро четвёртого дня он проснулся от непривычного ощущения. Его одежда была не просто чистой — она была новой, без единой складки или пятнышка грязи. Элиан провёл рукой по щеке, где ещё вчера был заметен заживающий порез от дрона. Кожа была гладкой, безупречной.

Он огляделся. Остальные тоже приходили в себя с растерянным видом, ощупывая себя и свою одежду. Они проснулись не просто отдохнувшими — они были обнулены. Все ссадины, синяки и царапины, полученные в стычках с дронами, бесследно исчезли, смытые невидимым потоком системного обновления.

— Чёрт, — пробормотал Кайрен, разглядывая свою руку, где ещё вчера была глубокая царапина. — Как будто ничего и не было.

— Удобно, — язвительно заметил Реми. — Теперь мы знаем, что можем друг друга калечить без последствий. Очень... обнадёживающе.

Лукас внимательно проверял состояние всех своих вещей, записывая наблюдения в небольшой блокнот.

— Полное восстановление, — бормотал он. — Даже мелкие потёртости на ботинках исчезли. Система работает на молекулярном уровне.

— Что ж, — с усмешкой сказал Элиан, — по крайней мере, о гигиене можно не беспокоиться.

— Да, прикольно! — поддержал его Кайрен. — Вот бы такую технологию завезли в реальный мир, это был бы отвал башки. Но только мечтать можно…

В этом странном мире это была крохотная крупица комфорта.

В бесполезных занятиях и гнетущем ожидании прошло несколько дней. Долгие, однообразные дни тянулись один за другим, навевая смертную тоску и апатию. Ничего не происходило. Заданий не поступало, и Тея, их загадочный проводник, больше не удостаивала их своими эффектными появлениями.

«Ржавый Ковчег» продолжал свой безмолвный дрейф в черноте космоса, а его пятеро временных обитателей — свой дрейф в трясине уныния и взаимных подозрений.

Даже периодические нападения мелких, юрких дронов, вылетавших из вентиляционных шахт, перестали вызывать страх и превратились в досадную, почти механическую рутину. Ловко научившись их сбивать, они отбивались от них уже почти безразлично, как отмахиваются от назойливых насекомых.

— Опять эти железяки, — буркнул Реми, сбивая очередного дрона самодельной «хлопушкой для дронов», которую он сделал из куска обшивки. — Надоели хуже комаров.

— По крайней мере, реакции тренируем, — попытался найти позитив Кайрен, но даже его голос звучал устало.

Безжизненный, гулкий корабль ни у кого не вызывал интереса, кроме Лукаса. Верный своей педантичной натуре, он методично обследовал системы, изучал структуру корабля, пытаясь найти что-то интересное или полезное. Но даже его энтузиазм постепенно угасал.

— Тупик, — докладывал он после очередного обследования. — Все системы автоматические, никаких скрытых отсеков, никаких подсказок. Мы просто дрейфуем в никуда. В конце корабля есть спускаемый модуль, но куда на нём лететь?

Кайрен и Реми, ведомые всепоглощающей скукой, соорудили из каких-то упаковочных картонок подобие игральных карт, нарисовав на них масти. Иногда они подолгу резались в дурацкие игры, и в этом каждый находил своё: Кайрен — иллюзию нормальности и повод для общения, а Реми — возможность отточить свой сарказм, язвительно комментируя каждый ход.

— Ты жульничаешь, — обвинил Реми Кайрена во время очередной партии.

— Как можно жульничать картами, которые мы сами нарисовали? — возмутился Кайрен.

— Легко. Ты их рисовал, значит, помнишь, что где.

— Да ты параноик!

— А ты идиот.

Элиан наблюдал за ними, иногда даже присоединяясь к игре, но чаще оставался в стороне, погружённый в свои мысли. «Они играют, как дети, — думал он. — Пытаются забыться, сделать вид, что всё нормально. Но ничего не нормально. Мы заперты в железной банке с потенциальным предателем, и никто не знает, что будет дальше.»

Дариан же совсем отстранился. Он нашёл себе убежище в дальнем, самом тёмном углу отсека и почти всё время проводил там, что-то записывая в блокнот или просто сидя с отсутствующим взглядом.

— Эй, ботаник, — окликнул его Реми. — Ты там не помер?

— Нет, — тихо ответил Дариан. — Просто... думаю о своём.

***

Низкий, едва уловимый гул двигателей стал привычным фоном, колыбельной этого безвременья в стальной коробке посреди нигде. Лукас лежал на своей койке, вслушиваясь в него и пытаясь заглушить собственные мысли. Они нашли в техническом помещении несколько блокнотов и ручки, и теперь он выводил строки о первых днях в новом мире. О странном чувстве оторванности от реальности, о лицах других участников, в которых читалась та же смесь надежды и растерянности.

Он задумался, и ручка вдруг выскользнула из неаккуратных пальцев. Цокнув о металлический пол, она с неприятной резвостью закатилась под низкую койку.

— Черт, — выдохнул Лукас скорее от досады, чем от злости.

Он сполз с кровати, ощутив босыми ногами холод палубного покрытия. Опустился на колени, заглядывая в пыльную темноту под койкой. В нос ударил спертый запах старой пыли и чего-то еще... чего-то затхлого, органического. В дальнем углу, почти у самой стены, виднелся белый кончик ручки. Лукас потянулся, но пальцы наткнулись не на гладкий пластик, а на что-то шершавое, твердое, с потрепанным краем.

Любопытство пересилило брезгливость. Он подлез глубже, почти распластавшись на полу, и с усилием вытянул находку на свет.

Это была старая, грязная тетрадь. Но хуже всего были пятна. Темные, красно-коричневые, размазанные по обложке и страницам. Лукас инстинктивно отдернул руку, но тут же снова взял тетрадь, уже не в силах отвести взгляд. Очень похоже на кровь.

— Парни... — его голос прозвучал глухо и хрипло. — Идите сюда. Быстро.

Реми, сидевший за столом и со скучающим видом собиравший карточный домик, поднял голову. Кайрен, читавший на своей койке инструкцию к какому-то странному инструменту, оторвал свой взгляд от неё и посмотрел на Лукаса. Через пару мгновений все четверо столпились вокруг него, который так и сидел на полу, держа в руках жуткую находку.

— Что это? — спросил Элиан.

— Я... я нашел под кроватью, — Лукас открыл тетрадь. Внутренности были еще хуже. Большинство листов было грубо вырвано, остались лишь обрывки у корешка. Сохранилось всего несколько страниц в начале и три в самом конце. — Похоже, это дневник. От кого-то из... прежних.

— И что там написано? — с любопытством спросил Кайрен.

Лукас начал читать вслух первые записи. Голос его был ровным, почти механическим. Знакомые строки: прибытие на корабль, знакомство с системами, жалобы на еду, первые совместные ужины, даже шутки по поводу стерильной обстановки. Почерк был аккуратным, строчки ровными. Все это было похоже на их собственный опыт, как отражение в кривом зеркале.

— У нас новенький, его зовут Дэниел, — читал Лукас. — Он говорит, что помимо кораблей, скоро в симуляции появится целая планета, и основные испытания перенесут туда. Сказал, возможно, мы тоже сможем там побывать.

— Здесь огромный кусок вырван, — пробормотал Лукас. — Просто обрывки. Вот... вот последние страницы.

Он замолчал, вглядываясь в текст. Тишина в каюте стала гнетущей, нарушаемой лишь вечным гулом двигателей.

— Что там? Говори, — поторопил его Реми, теряя терпение.

Лукас сглотнул и продолжил, его голос дрогнул:

— Он среди нас. Это несомненно. Кто-то из нас не человек. Я не знаю, кому доверять. На меня накатывает отчаяние. Так жить нельзя. То, что здесь происходит, просто чудовищно. Мы думали, что знаем друг друга, но ИИ... он научился быть одним из нас. Он стравливает нас, подбрасывает ложные улики, меняет данные в системах. Мы перестали спать. Каждый подозревает каждого. Вчера Маркус чуть не задушил Дэниела, был уверен, что он... — Лукас запнулся, — Дальше неразборчиво, строчки расплываются.

— Читай дальше, — мрачно попросил Реми.

Он перевернул хрупкий лист.

— Следующая запись. Я подозреваю, что руководство проекта — конченные мрази. Они подвергают нас бесчеловечным испытаниям. На корабле ниоткуда появляются разные твари, мы вынуждены сражаться с ними. Мы в постоянном страхе. Эти твари, как из преисподней. Они что-то говорили про психологическую реабилитацию, но это ложь. Они садисты. Джейк умер и не вернулся в проект. Возможно, он умер и в реале. Лонген сошёл с ума. Он сидит в углу и постоянно что-то бормочет. С ним невозможно общаться.

Если мне удастся выйти из этого ада, то я подам в суд на эту корпорацию. Они нас используют. Возможно, все это какое-то реалити-шоу, нас снимают и показывают на закрытых каналах — как мы здесь мучаемся, как умираем, как даже убиваем друг друга. Это невыносимо. Но я решил... Дальше оторвано.

Лукас замолчал.

Несколько долгих секунд в каюте стояла мертвая тишина. Дариан тяжело дышал, Реми скрестил руки на груди и смотрел куда-то перед собой в пустоту.

— Вот это мы попали, парни… Реалити-шоу… — наконец с напряжением в голосе произнес задумчиво Элиан.

Реми издал короткий, горький смешок. Он отошел к стене и картинно прислонился к ней.

— Прекрасный сценарий. Главное, рейтинги будут высокие. Ты как, Элиан, на главную роль претендуешь? Можешь подойти к иллюминатору и с пафосным видом произнести: «Остановите корабль, я сойду».

— Да… — протянул Лукас. — Это не просто ловушка. Мы в заложниках. Если хоть половина из этого правда, то пока мы здесь, в этой симуляции, наши реальные тела беззащитны. Они могут… отключить жизнеобеспечение. Или просто стереть нас. Рыпаться — значит подписать себе смертный приговор. И это ещё не говоря о том, что один из нас — их шпион.

— Да чушь это собачья! — Кайрен вскочил на ноги и начал мерить шагами небольшое пространство каюты. — Это не может быть правдой! Это же просто подстава. Психологический трюк. Подбросили, чтобы… чтобы посмотреть, как мы себя поведём! Перессоримся ли мы, впадём ли в панику!

— Конечно, Кайрен, — язвительно отозвался Реми, не меняя позы. — И пятна крови на страницах — это клюквенный сок, для атмосферы. А вырванные страницы — чтобы нам не было скучно читать. Может правда. Может нет. Но мне это всё очень не нравится при любом раскладе.

— Но… там же написано… «Джейк умер и не вернулся», — голос Дариана предательски дрогнул. — Что это значит? Не вернулся в проект? Или… или вообще не вернулся? И… и эти… твари, о которых он писал… Что, если они начнут появляться?

— С технической точки зрения, «не вернулся» может означать что угодно, — медленно произнес Лукас, надевая очки. — Отключение от системы. Перевод в другой сектор. Но учитывая контекст… — Он замолчал, и эта недосказанность была страшнее любых слов.

Элиан медленно покачал головой, все еще глядя на дневник.

— Кайрен, я бы хотел в это верить, но… не похоже. Зачем корпорации так себя дискредитировать, даже в рамках теста? И посмотри на эту тетрадь. Пятна, вырванные страницы... Слишком реально. Да и нашли мы её там, где найти было почти невозможно. Случайно. — Он поднял взгляд на остальных. — Но давайте хотя бы попытаемся сохранить рассудок. Мы не знаем, кто это написал. Не знаем всех обстоятельств. Маленький, крохотный шанс на то, что это — чей-то больной бред или часть очень жестокого теста, всё еще остается.

Но никто ему не ответил. Все понимали: что-то во всём этом очень нечисто.

***

На корабле они были уже больше недели. Они потеряли счёт дням. После условного «завтрака», внезапно ровный гул корабля прервался щелчком, и из скрытых динамиков раздался бесстрастный механический голос: «Внимание. „Ржавый Ковчег“ прибывает в зону назначения. Команде предписано проследовать в спускаемый модуль „Арес-7“. Сектор 12, хвостовая часть, правый борт. Перед отбытием необходимо взять по несколько пакетов с питательной пастой и бутылки с водой. Перед заходом в модуль всем надеть скафандры».

Сообщение повторилось дважды и стихло, оставив их в ещё более напряжённой тишине. Они переглянулись с облегчением и тревогой одновременно. Наконец-то что-то происходило, но что их ждало впереди?

— Зона назначения? — переспросил Кайрен. — Какая ещё зона? Никто не говорил нам про зоны назначения.

— Очевидно, нас везли не просто так, — заметил Лукас. — У них есть план.

— План, — мрачно повторил Реми. — Мне не нравятся их планы.

Элиан, поднявшись с кресла, сказал:

— Надо идти. Это приказ. А какие скафандры? Про что он сказал?

— Они в шкафах, рядом со спускаемым модулем, я их там видел, — ответил Лукас.

Они взяли запасы еды и воды, и двинулись по гулким коридорам к хвосту корабля. Дошли до входа в модуль, сняли верхнюю одежду и облачились в легкие безразмерные скафандры, висевшие во встроенных шкафах. Особенно нелепо выглядел Дариан, на нём скафандр висел натурально мешком. Одежду взяли с собой. Двери модуля автоматически открылись.

Модуль оказался массивным челноком, пристыкованным к основному корпусу через короткий шлюзовой коридор. Он выглядел старым и потрёпанным, как и весь «Ковчег».

Внутри модуля располагались шесть кресел, утопленных в нишах.

Они по одному заходили внутрь, каждый погружённый в свои мысли. Одежду и питание сложили в шкафы у входа. Элиан, усаживаясь в кресло, заметил, как Реми остановился в коридоре у стыковочного узла и что-то рассматривает у стены, повернувшись спиной к модулю. Его поведение показалось странным — слишком долго он там стоял, слишком внимательно что-то изучал.

«Что он там делает?» — подумал Элиан, но не стал спрашивать. В атмосфере всеобщего недоверия любой вопрос мог прозвучать как обвинение.

Потом и Реми вошёл внутрь, его лицо было непроницаемым, как всегда.

— Может, это курортная планета? — с надеждой произнёс Кайрен, пристёгивая ремни. — Пальмы, океан...

— Ага, и двухголовые акулы, — буркнул Реми, защёлкивая крепления. — Не будь идиотом, здесь не бывает курортов.

— А откуда ты знаешь? — вспыхнул Кайрен. — Может, ты больше знаешь, чем говоришь?

— Что ты имеешь в виду?

— То, что имею в виду.

Элиан внимательно следил за этой перепалкой. Кайрен попал в точку — откуда Реми мог знать о том, что их ждёт? Если он действительно ИИ, то у него могла быть дополнительная информация о мире, в котором они находились.

Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Лукас поспешил вмешаться:

— Хватит. Сейчас не время для ссор.

Каждый был погружён в свои мысли, в свои страхи. Дариан нервно теребил ремни безопасности, Кайрен барабанил пальцами по подлокотнику, Лукас смотрел на экраны спереди на панели, по которым бежали, сменяя друг друга, какие-то графики, столбцы цифр. Реми сидел неподвижно, как статуя, но Элиан видел, что он напряжён.

«Что нас ждёт там, внизу? — думал Элиан. Новые испытания? Новые враги? Или что-то ещё хуже?»

Опять раздался механический голос, на сей раз в наушниках их шлемов: «Внимание. Спуск модуля через пять минут.» Они опустили стекла на шлемах.

Наконец раздался скрежет металла, и модуль с ощутимым толчком отделился от «Ковчега». За иллюминаторами пронеслась громада ржавого корпуса, и челнок погрузился в космос, устремляясь к видневшейся впереди планете — сине-зелёному шару, окутанному дымкой облаков.

— Красиво, — тихо раздались слова Дариана в их наушниках, он смотрел в иллюминатор.

— Красота обманчива, — ответил Реми. — Особенно в этом мире.

Спуск начался плавно, но по мере вхождения в атмосферу корпус задрожал. Элиан чувствовал, как его прижимает к креслу, как в ушах закладывает от перепада давления. Спустя какое-то время модуль принял горизонтальное положение, сквозь иллюминаторы уже можно было разглядеть внизу причудливые пейзажи: леса, и горы, похожие на кристаллы.

Модуль постепенно снижался. Потом он замедлился. Включились боковые двигатели, направленные вниз, началось снижение, подобно как садится вертолёт. Уже были видны верхушки деревьев.

И в этот момент в хвостовой части модуля раздался глухой хлопок.

Корабль дёрнуло так, что головы мотнулись вперёд. Из-за спинок кресел потянуло едким запахом гари, повалил дым. Замигали красные аварийные лампы, и оглушительно завыла сирена.

— Что происходит?! — закричал Дариан, его голос потонул в воющей сирене.

Автоматика сработала мгновенно: из сопел под потолком с шипением ударили струи густой белой пены, заливая заднюю часть отсека. Но это не помогало — челнок начал вибрировать всё сильнее, рыская из стороны в сторону. Снижение превратилось в падение.

— Держитесь! — крикнул Лукас, вцепившись в подлокотники.

Элиан почувствовал, как страх сжимает ему горло. «Мы разобьёмся! — мелькнула мысль, — Мы все умрём здесь!»

Ещё секунда падения. Раздался оглушительный треск. Скрежет рвущегося металла, звон разбитого стекла и финальный, сокрушительный удар, бросивший всех на ремни с такой силой, что в глазах потемнело.

А затем — тишина.

Элиан очнулся от боли в груди. Он висел на ремнях в накренившемся кресле, чувствуя металлический привкус крови во рту. Он открыл стекло шлема. Воздух был тяжёлым от дыма и запаха горелой проводки. Через пробоину в корпусе виднелось чужое небо и слегка фиолетовые стволы деревьев.

«Живой, — подумал он с удивлением. — Я живой. А другие?» Он осмотрелся.

Один за другим остальные приходили в себя, отстёгиваясь и выбираясь из кресел. Все были в ушибах, но, на удивление, живы. Дариан держался за плечо. Кайрен хромал на левую ногу. Реми молча ощупывал рёбра, проверяя, не сломаны ли. Они сняли шлемы с себя и начали пробовать выбраться.

Выбравшись из модуля, они огляделись. Они стояли на краю леса, какого никто из них никогда не видел. Деревья-спирали уходили в небо, их кора внизу была покрыта мхом, который мягко светился изумрудным светом. Воздух был влажным, пах чем-то лесным и сладковато-пряным. Под ногами пружинила синяя, похожая на мох, трава.

— Мы не на Земле, — прошептал Дариан, и в его голосе было детское изумление, смешанное со страхом.

— Спасибо, Кэп Очевидность, — буркнул Реми, но даже его сарказм звучал неуверенно.

Они обернулись, чтобы оценить масштаб катастрофы. Спускаемый модуль «Арес-7» лежал посреди поляны. Он приземлился почти горизонтально, как подбитый вертолёт, до последнего стараясь сохранить жизни пассажиров.

Носовая часть отломилась полностью, обнажая жалкое, хаотичное сплетение перерезанных кабелей, искрящих проводов и искорёженных панелей, из которых всё ещё сочился едкий дымок. Внизу корпус был полностью смят, двигатели вертикальной посадки лежали рядом с модулем, их оторвало ударом. Хвостовая часть тоже частично была смята. В середине модуль разломился на две части, в нём зияла большая круговая щель в крыше и бортах. Обломки обшивки, разбросанные по синему мху, дополняли картину полного и безоговорочного крушения.

Но чувство чуда быстро сменилось раздражением и злостью. Они выжили, но оказались в обломках посреди неизвестного мира. И главное — кто-то из них возможно был виноват в катастрофе.

— Какого чёрта это было? — первым нарушил молчание Кайрен, потирая ушибленное плечо. Его обычная весёлость испарилась без следа.

— Авария. Нештатная ситуация, — сквозь зубы процедил Лукас, осматривая повреждения модуля. Его лицо было мрачным, а в глазах плескался гнев. Внезапно он резко повернулся к Реми, который стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди.

— Это ты, — голос Лукаса был тихим, но полным обвинения. — Я видел тебя. Что ты делал в коридоре у стыковочного узла? Что ты там трогал на панели?

Элиан мысленно выдохнул. Значит, не только он заметил странное поведение Реми. Лукас тоже видел. Может, инженерный опыт научил его обращать внимание на подозрительные детали.

Все взгляды устремились на Реми. Воздух сгустился от напряжения. Реми вскинул голову, в его тёмных глазах вспыхнула ярость.

— А тебе какое дело, инженер? — прошипел он. — Может, я автограф на память оставлял.

— Не ври мне! — Лукас сделал шаг вперёд, его руки сжались в кулаки. Его обычное спокойствие испарилось, уступив место тревоге и подозрению. — Ты подстроил это! Активировал взрывное устройство! Ты хотел нас всех погубить! Ты и есть тот самый ИИ?

— Да пошёл ты! — огрызнулся Реми, тоже сжимая кулаки. — С чего ты взял, что имеешь право меня допрашивать? Ударить хочешь? Давай, рискни, очкарик!

Они стояли друг против друга, готовые вцепиться в глотки. В воздухе пахло грозой — не той, что приходит с небес, а той, что рождается между людьми, когда недоверие превращается в ненависть.

Элиан чувствовал, как ситуация накаляется. Но без весомых доказательств обвинения бессмысленны. Нужно было разрядить атмосферу.

Кайрен и Элиан шагнули между ними, разнимая их.

— Эй, парни, успокойтесь! — сказал Кайрен, но в его голосе не было прежней уверенности. — Сейчас не время для этого.

— Он прав, — холодно произнёс Элиан, глядя на Лукаса. — У нас нет доказательств. Обвинять друг друга — последнее, что нам нужно.

Но даже говоря это, он чувствовал, как сомнения грызут его изнутри. «А что, если Лукас прав? Что, если Реми действительно саботировал полёт? Но зачем? Чтобы нас всех убить? Или это часть какого-то плана?»

Лукас отступил, но его взгляд, полный недоверия, остался прикован к Реми. Остальные тоже смотрели на него с подозрением. Зерно раздора, брошенное Теей, и найденная тетрадь, дали ядовитые всходы.

Они вернулись к обломкам. Настроение было на нуле. Они сняли неудобные скафандры и переоделись в более привычную одежду, достав её из уцелевших шкафов. Кайрен пытался разрядить обстановку неуместным оптимизмом:

— Ну, по крайней мере, здесь свежий воздух! Не то что на том ржавом корыте!

Но это лишь вызвало общее раздражение. Даже его попытки поднять настроение теперь казались фальшивыми, неуместными.

— Заткнись, — мрачно сказал Реми.

Элиан видел, как Кайрен сник от этих слов. Его природный оптимизм наконец-то начал надламываться под тяжестью их ситуации. Может, это и к лучшему — им нужен был трезвый взгляд на вещи, а не розовые очки.

Лукас молча копался в уцелевших отсеках, его усилия увенчались успехом — он нашел несколько рюкзаков, в которых были разные необходимые вещи: мотки тонкого троса, фонарики, ножи, небольшие палатки на одного человека, тонкие плащи из непромокаемой ткани и другие полезные мелочи.

— Ребята, пустые пакеты из-под пасты и бутылки из-под воды не выбрасываем, а храним, так говорил инструктор, — обратился ко всем Лукас. — Через четыре дня они обновляются. Воду можно пополнять в ручьях, если закончится раньше обновления.

— Да знаем, Кэп, — выдавил из себя Реми, но в его голосе не было прежней злости, только разочарование ситуацией.

Дариан сел на поваленное дерево, обхватив голову руками, его одолевали страх и уныние.

Элиан держался отстранённо, наблюдая за всеми. Внутри него боролись гнев и отчаяние. «Мы разваливаемся, — думал он. — Ещё даже не начали, а уже разваливаемся. Если так пойдёт дальше, мы перегрызём друг другу глотки раньше, чем доберёмся до первого испытания».

— Нужно что-то делать, — сказал Кайрен. Его кипучая натура требовала решительных действий — Я предлагаю исследовать окрестности. Понять, где мы, и может, найдём источник воды или что-то полезное. Вдруг здесь где-то есть жильё.

— Нужно сидеть на месте, — возразил Лукас, вытаскивая из шкафов уцелевшие пакеты с питательной пастой. — Здесь у нас есть припасы и укрытие. Уходить в неизвестность — глупо. Нужно получить сначала инструкции.

— Сидеть и ждать чего? — вспылил Кайрен. — Пока нас сожрут какие-нибудь местные твари? Надо идти. Ему ответила тишина. Никто не поддержал его предложение.

— А что ты тут командуешь? — язвительно спросил Реми. — Главным себя возомнил? Это стало последней каплей. Лицо Кайрена исказилось от гнева. — Да пошли вы все! — крикнул он.

Он с силой пнул обломок обшивки, отчего тот с грохотом покатился по синему мху. Быстро вернувшись к модулю, он вытащил несколько пакетов с едой и водой, закинул их в рюкзак и, не оглядываясь, зашагал прочь, скрываясь в лесу.

Остальные молча смотрели ему вслед. Никто не попытался его остановить. В воздухе висело чувство вины, смешанное с облегчением — одним источником раздражения стало меньше.

Наступил вечер. Небо окрасилось в багровые и оранжевые тона. Команда кое-как обустроилась в разбитом модуле. Ночь принесла с собой холод и новые звуки — далёкий вой, шорохи в кустах, треск веток. Никто не спал по-настоящему, все прислушивались к таинственной тьме, вздрагивая от каждого шума.

«Кайрен где-то там, — думал Элиан, лёжа на жёстком полу модуля. — Один, в темноте, среди чужих звуков. А мы здесь, в относительной безопасности, и даже не пытались его остановить.»

Глава 4: Петля

Утро встретило их густым, молочным туманом, который стелился по земле, скрывая всё в радиусе нескольких метров. И в этом тумане, прямо перед входом в модуль, воздух начал сгущаться. Клочья тумана закрутились в небольшой вихрь, из которого, словно соткавшись из света и дымки, материализовалась Тея.

Её вид был безупречен, как и в первый раз. Но сегодня на ней был светло-голубой длинный плащ, струящийся и переливающийся. Она оглядела четверых мужчин и слегка улыбнулась — улыбкой учительницы, которая видит, что её ученики не выучили урок.

— Похоже, ваша команда не в полном составе, — сказала она, и в её голосе звучало лёгкое разочарование. — Вам нужно найти Кайрена. Вы должны держаться вместе. Это основное условие.

С этими словами она снова растворилась в тумане, не оставив им времени задать вопросы.

— Может он специально заманивает нас в ловушку таким поступком? — произнёс Реми.

Остальные покосились на него, но ничего не ответили.

Лукас, как самый методичный, взял на себя распределение немногочисленных ресурсов. В одном из уцелевших отсеков, за покорёженной панелью, он обнаружил стандартную аптечку, а также небольшой арсенал, словно специально оставленный для них: два гладких, тяжёлых пистолета в кобурах и пара запасных батарей к ним.

Реми оживился, подошел, взял один из пистолетов, с интересом рассматривая странное устройство.

— Никогда такого не видел, — признался он, поворачивая оружие в руках. — Я имел дело только с обычными пистолетами, а это... что-то совершенно фантастическое. На батарейках.

Корпус был изготовлен из какого-то неизвестного материала — не металл, не пластик, а что-то среднее, с легким перламутровым отливом.

— Смотри, тут что-то приклеено, — заметил Реми, отдирая небольшой лист бумаги с рукояти. — Инструкция, видимо.

Он быстро пробежал глазами по тексту:

— «Импульсное энергетическое оружие модель РГ-15. Время зарядки выстрела — полсекунды. Эффективная дальность — до семидесяти метров. Батарея рассчитана на тридцать выстрелов». — Реми поднял взгляд. — Энергетические выстрелы... как в фантастических фильмах!

Он не удержался от любопытства и направил пистолет на толстое дерево в нескольких метрах от них. Нажал на спусковой крючок — ничего. Реми осмотрел пистолет: «Ага, понял», — снял его с предохранителя, опять прицелился, нажал, и в следующее мгновение из ствола бабахнуло.

Попадание было впечатляющим — энергетический заряд вышиб из ствола большой кусок древесины так, что щепки разлетелись брызгами, оставив дымящуюся воронку.

— Ого! — воскликнул Реми, глаза его загорелись восторгом. — Тут пули рядом не стояли! Обалдеть! Мне нравится! — Он повертел пистолет в руках, словно драгоценность. — И никакой отдачи, представляешь? Стреляешь, а рука даже не дергается!

— Быстро осваиваешься с новыми технологиями, — заметил Элиан с усмешкой.

— Но заряды нужно экономить, — добавил Реми, становясь серьезнее. — Батареи обновятся только на четвёртый день, как и остальные наши вещи — я помню это от инструктора. А за эти дни может произойти много всякого.

— Вижу, хорошо знаком с оружием, — заметил Элиан.

— Армия, контракт…, — уклончиво ответил Реми.

Один пистолет взял Реми, второй, после короткой паузы, отдали Элиану. Это было негласное решение. Лукас избегал ответственности за оружие, а Дариан выглядел так, будто пистолет мог выстрелить в его руках сам по себе. Распределили по рюкзакам пакеты с водой и питательной пастой, взяли аптечку.

Вооружившись и собрав припасы, они покинули относительную безопасность разбитого модуля и шагнули в инопланетный лес.

Лес, в который они вошли, был миром, существующим по своим, чуждым законам. Он не был похож ни на один земной биом. Гигантские деревья-спирали, стволы которых закручивались к небу, как исполинские штопоры, создавали плотный купол из своей широкой листвы. Их кора, гладкая и тёмная, снизу была покрыта изумрудным мхом, который испускал мягкое, холодное свечение, служа основным источником света в лесной чаще. Их кора переливалась перламутровыми оттенками в лучах чужого солнца. Они шли по упругому, синему покрову, похожему на нечто среднее между травой и лишайником.

Каждый шаг открывал новую причудливую форму жизни. Со стволов деревьев свисали воздушные лианы — не толстые верёвки, а тончайшие серебристые нити, которые улавливали влагу прямо из воздуха.

В тени гигантов росли папоротники-хамелеоны, чьи перистые листья медленно меняли цвет от глубокого индиго до багрово-красного, реагируя на движение и свет.

Но самым странным растением, которое им встретилось, был пульсар-цветок. Он рос прямо на коре деревьев, представляя собой полупрозрачный мясистый мешок, внутри которого ритмично, раз в несколько секунд, вспыхивало и гасло ядро из холодного белого света. Это растение казалось чем-то средним между флорой и фауной, живым сердцем этого таинственного леса.

— Это сложная, многоуровневая экосистема, — пробормотал Лукас, с восхищением разглядывая очередной светящийся мох. — Эпифиты, симбиоты... Поразительно.

— Красиво, но наверняка ядовито, — бросил Реми, с недоверием косясь на пульсирующий цветок. — Я бы это не трогал. Дариан же просто молчал, часто озираясь. Эта чуждая, агрессивная в своей красоте природа лишь усиливала его тревогу.

Следы Кайрена были отчётливо видны: примятый синий мох, сломанные ветки фосфоресцирующих кустарников и глубокие отпечатки ботинок в мягкой, влажной почве. Он шёл напролом, не разбирая дороги, подгоняемый гневом и обидой.

«Импульсивный идиот, — подумал Элиан, перешагивая через толстый, спиралевидный корень. — Но смелый. Или просто глупый. Впрочем, какая разница, если результат один — мы теперь ищем его в этом проклятом лесу». Он шёл первым, сжимая в руке пистолет. Внутренний диалог помогал ему отстраниться, анализировать, а не поддаваться общей нервозности.

Лес жил своей, чуждой жизнью. Воздух был влажным и пряным. Тишину, казалось, можно было потрогать, она давила на уши, прерываемая лишь их собственными шагами и редким, мелодичным щебетом невидимых созданий. Под ногами мягко пружинил синий мох, испускавший при каждом шаге облачко светящихся спор, которые кружились в воздухе, как крошечные звезды.

Они продирались сквозь заросли лиан, похожих на ржавую колючую проволоку, которые цеплялись за одежду и царапали кожу. Реми шёл позади, молчаливый и собранный, а Лукас замыкал шествие, то и дело останавливаясь, чтобы рассмотреть очередное диковинное растение.

Первая атака была внезапной. Из густых зарослей папоротника, листья которого переливались всеми оттенками фиолетового, на них метнулось приземистое, покрытое панцирем существо — нечто среднее между огромной ящерицей и броненосцем. Оно двигалось достаточно быстро, и его целью стал Дариан.

Дариан, увидев её, отшатнулся с тихим вскриком, споткнулся о кочку и рухнул на спину. Тварь, не теряя ни секунды, вцепилась мёртвой хваткой в его ботинок.

— Она меня тащит! — его крик был уже не от неожиданности, а от ужаса. Существо, упираясь короткими мощными лапами, действительно пыталось уволочь его в заросли.

Элиан среагировал мгновенно. Не было времени на раздумья или страх, только холодный расчёт. Он вскинул пистолет, поймал в прицел фигуру твари и нажал на спуск. Яркий сгусток лазурной энергии сорвался со ствола. Выстрел взметнул комья земли со мхом. Промазал! Тварь, разъярённая, дёрнула сильнее, и Дариан взвыл от боли.

«Спокойно, — приказал себе Элиан. — Дыши. Прицеливайся.»

Элиан ещё раз прицелился и в этот раз он зацепил ногу твари. Тварь разжала челюсти, пронзительно заверещала и, волоча раненую конечность, неуклюже метнулась обратно в заросли, мгновенно в них растворившись.

Не успели они прийти в себя, как из других кустов выскочила вторая тварь, нацелившись на Реми. Но тот уже был готов. Он не отступил, а наоборот, сделал шаг вперёд. Он стрелял точнее, чем Элиан, возможно, сказался опыт прошлой жизни. Выстрел, задев спину твари, вспорол живую плоть. Тварь забилась в конвульсиях.

— Всем оставаться на местах! — скомандовал Лукас. — Проверить периметр!

Реми лишь хмыкнул, держа пистолет наготове. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, сдавленным дыханием Дариана. Лукас помог ему подняться.

— Что с ногой? Прокусила ботинок? — спросил Лукас.

— Вроде нет, — неуверенно ответил Дариан. — Но больно в суставе.

— Неплохой денёк для прогулки, а, ботаник? — усмехнулся Реми, опуская пистолет. — Почти как в зоопарке, только звери кусаются.

Других нападений не последовало. Напряжение немного спало, сменившись адреналиновой усталостью. Они поняли, что этот лес не просто красив, но и смертельно опасен.

Дариан, и без того испуганный, теперь озирался еще чаще, прихрамывая на правую ногу.

Спустя ещё пару часов изнурительного пути они вышли на небольшую поляну, залитую мягким светом местного светила. И там они увидели его. Кайрен сидел на земле, обессиленно прислонившись к огромному валуну. Его одежда была изорвана, правая рука и нога имели рваные раны. Рядом с ним лежала туша мёртвого зверя — не очень крупной твари с мощными, усеянными зубами челюстями. Судя по всему, Кайрен одолел её в рукопашной схватке, убив ножом, и заплатив за победу большую цену.

Увидев их, он попытался изобразить свою обычную беззаботную улыбку, но получилась лишь жалкая гримаса боли. — Заблудились, ребята? — хрипло сказал он. — Мы пришли за тобой, — ровным голосом ответил Элиан, опуская пистолет. — Тея сказала, что мы должны держаться вместе.

Лукас, не говоря ни слова, опустился на колени рядом с Кайреном и, достал из рюкзака аптечку. Его движения были точными и деловитыми, когда он начал обрабатывать раны антисептиком. — Ты идиот, — проворчал он, накладывая повязку. Но в его голосе не было злости, лишь тяжёлая усталость и тень сочувствия. — Один ты здесь не сможешь. Никто из нас не сможет.

Кайрен на этот раз не спорил. Он молча позволил перевязать раны, и когда Лукас закончил, Элиан и Реми помогли ему подняться. Опираясь на их плечи, он сделал первый, болезненный шаг. Группа, ставшая немного ближе, немного сплочённее перед лицом общей опасности, двинулась в обратный путь к разбитому модулю. Им нужно было вернуться. Потому что там, у обломков, было их единственное укрытие, и, возможно, там Тея снова появится, чтобы сказать, что делать дальше.

Элиану было жаль Кайрена, ведь тот реально страдал. Но у него мелькнула мысль, что это мог быть отвлекающий манёвр, всё это большая игра со стороны Кайрена, чтобы никто не подумал на него, что он не тот, за кого себя выдаёт. Странное у него поведение. Ладно, жизнь покажет, кто есть кто.

«Начало такое себе, —думал Элиан, — Но зато я не сижу в камере, а гуляю по неизвестной планете, что может быть даже интересным». Элиан пытался найти во всей этой ситуации позитивные моменты, чтобы немного унять гнетущее чувство постоянной фоновой тревоги.

Возвращение к разбитому модулю не принесло облегчения. Воздух был наэлектризованным от невысказанных упрёков. Кайрен, морщась от боли при каждом движении, пытался отшучиваться, но его оптимизм звучал фальшиво и раздражал. Лукас молчаливо разбирал остатки припасов, его педантичность была формой бегства от хаоса. Реми, прислонившись к искорёженному металлу, источал сарказм, как защитное поле. Дариан, как всегда, старался не отсвечивать.

Тея явилась поздно вечером, когда они сидели у костра. В темноте рядом с ними вспыхнул столб огня и постепенно превратился в облик прекрасной девушки. Она освещала всё вокруг сильнее горевшего на земле костра. В этот раз на ней было огненно-рыжее платье до земли.

— Скучаете, мальчики, — с улыбкой произнесла Тея, глядя на изумлённых мужчин. К её неожиданным появлениям нельзя было привыкнуть. От неё в воздухе распространялось настолько приятное благоухание, что от него сразу кружило голову.

— Вам следующее задание: необходимо добраться до Равнины бога и забрать у него хранящийся там артефакт. Вот инструкция и карта, а также компасы. — В воздухе материализовались два бумажных свитка и два компаса, которые упали к ногам сидевших у костра.

И опять так же внезапно пропала, погаснув и испустив ворох искр, взметнувшихся в небо.

— Вот же эффектная чертовка! – восхищенно произнёс Кайрен. Все улыбнулись.

Элиан подобрал один из свитков, развернул его и стал изучать карту при свете костра. Маршрут был длинным, извилистым, пролегающим через неизвестные территории. На пергаменте были отмечены препятствия: горные хребты, реки, болота. И в самом конце — загадочная отметка «Равнина бога». Что это могло означать? Кто или что этот бог?

«Очередная игра, — подумал Элиан, сворачивая карту. — Нам дают задание, но не объясняют правил. Мы должны идти туда, не зная, что нас ждёт. Но у нас нет выбора. Мы заложники этой системы, и единственный способ выжить — играть по её правилам.»

Утром они собрались и выступили в путь, предварительно разобравшись с картой и проложив маршрут. Предстоял долгий путь. Кайрену стало лучше, раны в этом мире заживали гораздо быстрее, но он всё же чувствовал боль при движении.

День пути оказался изнурительным. Лес спиралевидных деревьев, покачивающихся на ветру, словно гигантские водоросли, казался бесконечным. Лианы, похожие на ржавую колючую проволоку, цеплялись за одежду.

Местность была холмистой, иногда встречались большие поляны, усеянные прекрасными цветами; из синего мха местами проступали каменные гребни высотою метров пять-семь, похожие на окаменевшее тело давно погибшего гиганта. Они не были монолитными и серыми. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, заставляли их переливаться слоистой палитрой, в которой смешивались лазуритовые, малахитовые и рубиновые оттенки. Самым завораживающим было то, что эти скалы пронизывали толстые, полупрозрачные жилы кристаллического вещества, похожие на хрустальные артерии. Они не просто отражали свет, а вбирали его в себя, и из их глубины исходило мягкое, ровное свечение, будто внутри камня билось собственное холодное сердце.

— Красиво, — тихо сказал Дариан, любуясь переливами камня. — Как витражи в соборе.

Элиан остановился, завороженный красотой этого места. Кристаллические жилы пульсировали мягким светом, создавая ощущение, что скалы живые, дышат.

В трещинах этих каменных гребней, питаясь их минеральной сущностью, находила себе приют и местная флора. Здесь росли цветы, не похожие ни на что земное. Их бархатные лепестки глубокого фиолетового цвета образовывали чаши, которые, казалось, были выточены из отполированного обсидиана. Внутри каждой такой чаши покоилась единственная жемчужина светящейся пыльцы, мерцавшая в унисон с кристаллическими жилами в камне. Когда лёгкий ветерок касался этих цветов, они издавали тихий, мелодичный звон, и вся поляна наполнялась хрустальной музыкой, создавая гармонию света, камня и звука.

— Невероятно... — продолжил Дариан, подходя ближе и осторожно касаясь одного из цветков. — Я читал о биолюминесценции, но чтобы так... Это же целая экосистема, построенная на свете. На Земле такого и близко нет. Наши светлячки — просто детские игрушки по сравнению с этим.

— И пахнет... С ума сойти, — Кайрен тоже подошёл и с восхищением втянул носом воздух. — Словно все духи мира смешали в одном флаконе. Я был в Альпах, я видел тропические леса... но это... это как будто кто-то взял лучшие сны о природе и сделал их реальными.

— Это не просто красиво, — Лукас поправил очки, его взгляд был полон профессионального интереса. — Это гениально с точки зрения дизайна. И подумайте, какая вычислительная мощность нужна, чтобы просчитать каждый из этих переливов, каждый оттенок, синхронизировать пульсацию с... с чем бы то ни было. Это не просто картинка. Это живой, работающий мир, который сложнее и богаче нашего.

— Ага, богаче, — хмыкнул Реми, хотя и сам не мог отвести взгляда от фиолетовых цветов. — Нарисовали нам красивую клетку, чтобы мы не так сильно скучали по настоящей. Графика на пятёрку с плюсом, не спорю. Но это всё код. Не забывайте, где мы.

— Может, и клетка, Реми, — тихо сказал Элиан. — Но иногда мне кажется, что эта созданная природа… лучше нашей. Мы свою загадили, вырубили, превратили в ресурс. А эта… она просто есть. Просто красивая. Иронично, что нужно было попасть в тюрьму, чтобы увидеть такую красоту, которую на свободе уже и не найдешь.

Воздух был влажным и пряным, наполненным невидимыми запахами незнакомых растений. Где-то в вышине переливались мелодичные трели невидимых созданий, а листва шелестела на ветру, словно тысячи серебряных монет. Этот мир был прекрасен и чужд одновременно — как сон, в котором всё знакомо и всё неправильно.

Кайрен, хромая, упрямо отказывался от помощи, его лицо периодически искажалось от боли, но он лишь отшучивался, пытаясь сохранить свою обычную беззаботность, которая теперь казалась такой натянутой.

— Кайрен, давай хоть обопрись, — настаивал Элиан.

— Не нужно! — отмахнулся тот, морщась от боли. — Я же не инвалид какой-то. Ещё и танцевать могу! — Он попытался подпрыгнуть на одной ноге, но тут же поморщился. — Ладно, может, с танцами повременим.

Дариан, как всегда, озирался по сторонам, и он часто спотыкался на неровностях почвы. Реми, молчаливый и собранный, шел позади, его взгляд скользил по зарослям, выискивая потенциальную угрозу. Лукас, увлеченный изучением странных растений, то и дело останавливался, чтобы рассмотреть очередной пульсар-цветок, пульсирующий мягким светом. Элиан смотрел на спутников, все они казались такими живыми, такими человечными. И в то же время — кто знает, что скрывается за этими масками?

— Лукас, идём уже! — не выдержал Кайрен. — Мы не на экскурсии!

— Подождите минуту, — отозвался тот, не отрывая взгляда от светящегося растения. — Посмотрите на эту пульсацию.

— Лукас, нам нужно идти, — твёрдо сказал Элиан. — Изучать флору будешь потом.

К вечеру, когда тени стали длинными и на небе показалась луна, они вышли к небольшому ущелью, на дне которого журчал ручей, искрящийся в призрачном свете. Это было идеальное место для ночлега, предлагавшее хоть какое-то подобие укрытия.

— Наконец-то, — выдохнул Дариан, сбрасывая рюкзак. — Ноги уже не держат.

— Слабак, — проворчал Реми, но без особой злости. — Хотя я тоже устал, чёрт возьми.

Разложив скудные припасы, они попытались развести костер, но сырые ветки горели плохо, давая лишь дым.

Усталость давила на каждого, делая их еще более раздражительными и отчужденными друг от друга. Они заснули, окруженные далёкими шорохами и незнакомыми звуками, раздающимися в чужой ночи, в очередной раз убедившись, что этот мир не собирается быть к ним снисходительным.

Пробуждение было шоком.

Первым глаза открыл Элиан. Над головой был не свод из скал, а рваная дыра в обшивке «Ареса-7». Он резко сел. Они были там же, откуда ушли вчера утром. У разбитого модуля.

— Что за... — Элиан потряс головой, пытаясь прогнать остатки сна. Может, это кошмар? Но нет, всё было слишком реально.

Кайрен рядом спал безмятежно, его раны исчезли. На руке, где вчера была глубокая рваная царапина от когтей твари, была лишь чистая кожа. На всех опять была новая одежда. Как обычно, через четыре дня.

Элиан растолкал Кайрена. Тот что-то недовольно пробормотал, отмахиваясь, но Элиан был настойчив. Наконец Кайрен сел, несколько секунд мутно глядя по сторонам, пока осознание не ударило его, как обухом по голове.

— Какого чёрта?! — он подскочил на ноги, его обычная улыбка сменилась выражением недоверчивого ужаса. — Мы же... мы же прошли километров двадцать! Где ущелье?

От его криков все проснулись.

Лукас медленно поднялся, поправляя очки. Его аналитический ум отчаянно пытался найти логическое объяснение происходящему.

— Это невозможно, — пробормотал он, оглядывая знакомые обломки. — Мы не могли заснуть и проснуться здесь. Это нарушает все законы физики. Пространственное перемещение без технических средств... Это абсурд!

Реми поднялся последним, его лицо было мрачным, но не удивлённым.

— А чему тут удивляться, инженер? — процедил он сквозь зубы, отряхивая одежду. — В этом мире возможно всё. Нас просто отмотали назад, как фильм. Добро пожаловать в матрицу.

— Может, это коллективная галлюцинация? — неуверенно предположил Дариан.

Они с тревогой оглядывали окружающее. Разбитый модуль, примятый синий мох, знакомые спиралевидные деревья. Всё было точно таким же, как вчера утром. И костёр был потушен в том же месте, где они его разводили перед уходом.

— Это ты! — Лукас, чьё лицо стало бледным от гнева, ткнул пальцем в Реми. — Это твоя работа! Ты установил какой-то маяк? Что-то, что возвращает нас сюда?!?

— Опять за своё, инженер? — огрызнулся Реми, поднимаясь на ноги. Его обычная язвительность была отравлена злостью. — У тебя паранойя или просто скучно? Может, ты нас во сне на руках принёс, а?

— Не неси бред! — вспылил Лукас. — Уверен — это ты!

— Прекратите, — вмешался Элиан. Его голос прозвучал глухо, но твёрдо. — Обвинения нам не помогут. Нужно понять, что произошло.

Это было какое-то безумие. Что-то вернуло их обратно, и целый день изнурительного пути пропал даром.

— Должно же быть какое-то научное объяснение произошедшему. — сказал Лукас.

— Лукас, — сказал Элиан. — Ты ищешь научное объяснение в мире, где люди материализуются из света. Может, стоит принять, что здесь действуют другие законы?

День второй был копией первого, только хуже. Каждый шаг сопровождался подозрениями. Каждый шорох в кустах заставлял их вздрагивать и оборачиваться друг на друга с недоверием.

Они шли тем же маршрутом через лес спиральных деревьев, но теперь каждая деталь пути казалась зловещей. Светящийся мох под ногами, который вчера восхищал своей красотой, теперь казался фальшивым, декорацией в дурном спектакле. Пульсирующие цветы на стволах деревьев выглядели как наблюдающие глаза.

— Может, нам нужно идти по-другому? — предложил Кайрен, когда они остановились на привал. — Другой дорогой?

— Можно попробовать. — согласился Лукас.

Элиан изучал карту, пытаясь найти альтернативные маршруты.

— Здесь есть обходной путь, — сказал он наконец. — Через северные холмы. Длиннее, но...

— Попробуем, — решительно сказал Кайрен. — Хуже не будет.

Они свернули с основной тропы и углубились в незнакомую часть леса. Здесь деревья росли гуще, их спиральные стволы переплетались, образуя причудливые арки и туннели. Воздух был более влажным, пропитанным запахами гниющих листьев и чего-то сладковато-приторного.

Путь оказался труднее, чем ожидалось. Им приходилось карабкаться по скользким корням, продираться сквозь заросли колючих лиан. Дариан несколько раз спотыкался.

— Может, это и есть решение? — с надеждой сказал Кайрен, когда они наконец вышли к знакомому ущелью, но с другой стороны. — Мы же шли по-другому!

Они устроились на ночлег с осторожным оптимизмом. Может быть, смена маршрута действительно сломала петлю? Может быть, завтра они проснутся где-то ещё?

— Если завтра мы снова окажемся у модуля, — мрачно сказал Реми, — я кого-нибудь убью.

— Кого именно? — поинтересовался Лукас, глядя на него с прищуром.

— Решу по ситуации, — ответил Реми.

Но утром они снова оказались у разбитого модуля.

Холодный пот выступил на лбу Элиана, когда он понял, где находится. Снова. Та же рваная пробоина в корпусе. Тот же легкий запах горелого модуля. Это была чья-то злая, изощрённая шутка.

— Нет, — прошептал Дариан, сжимая голову руками. — Нет, нет...

— Чёрт! — взревел Кайрен, с силой ударив кулаком по обломку металла. — Чёрт!

Его крик эхом разнёсся по лесу, вспугнув невидимых птиц.

— Тише, — прошипел Лукас. — Привлечёшь хищников.

— Да пусть приходят! — не унимался Кайрен. — Пусть сожрут нас к чертям!

Реми сидел на земле, обхватив колени, и тихо смеялся. Его смех был нездоровым, истерическим.

— Я же говорил, — посмеивался он. — Добро пожаловать в ад, господа. Персональный ад для каждого.

— Это не ад, — твёрдо сказал Элиан, хотя сам в это не очень верил. — Это испытание. И мы его пройдём.

— Как? — ошеломлённо вопрошал Дариан. — КАК?

***

День третий превратился в фарс. Утро началось со взрыва.

— Я так больше не могу! — крикнул Кайрен, с силой пнув ногой искорёженный кусок обшивки. Звук удара гулко разнёсся в утренней тишине. — Это издевательство! Мы бегаем по кругу, как белки в колесе! Какой в этом смысл?

— Добро пожаловать в реальность, оптимист, — процедил Реми, не глядя на него. — Она редко бывает осмысленной.

— Дело не в смысле! — не унимался Кайрен, его лицо покраснело от гнева. — Кто-то играет с нами!

— Это не похоже на саботаж одного из нас, — неожиданно произнёс Лукас. Он задумчиво смотрел перед собой. — Это невозможно: переместить нас во сне через весь лес... это требует огромных ресурсов. Это больше похоже на системную ошибку. Глюк в программе. Мы можем быть в программной временной петле, порождённой сбоем.

Эта мысль, безумная и логичная одновременно, повисла в воздухе. Она не принесла облегчения, но дала им новую пищу для размышлений, сместив фокус с взаимных обвинений на борьбу с самой системой.

***

Первая неделя прошла в лихорадочных попытках найти выход. Каждый день превращался в параноидальный триллер. Они пытались менять тактику: шли немного разными маршрутами, ночевали в разных местах, меняли время выхода, скорость движения. Старались заметить и записать все необычные моменты, которые встречались у них по пути. Пытались найти хоть какую-то закономерность, хоть какую-то причину, по которой их раз за разом отбрасывало назад. Ничего не помогало. Стоило им закрыть глаза для сна, как безжалостный механизм возвращал их к точке старта.

— Может, нужно вообще не уходить? — предложил Дариан после очередного неудачного дня. — Остаться здесь и ждать?

— Ждать чего? — огрызнулся Реми.

— Ну… пока не появится Тея, — добавил Дариан. — Может, она объяснит, что происходит.

— Ты уверен, что она появится? — огрызнулся Реми.

Кайрен начал кричать в небо, звать Тею, но она так и не появилась. Никто не мог дать им ответ и помочь.

Элиан чувствовал, как внутри него что-то ломается. Не резко, не с треском — медленно, как старая верёвка под постоянным натяжением. Каждое утро у разбитого модуля было как удар молотка по трещине в его рассудке. «Сколько ещё раз? — думал он, глядя на знакомые обломки. — Сколько раз я буду просыпаться здесь, пока окончательно не свихнусь?» Он замечал, как дрожат руки у Дариана, как Кайрен всё чаще замолкает посреди фразы, как Реми стискивает зубы до скрежета. Казалось, что каждый день – это насмешка, а каждый шаг – бессмысленное движение по кругу. Они были заперты, и эта ловушка была не физической, а психологической, медленно, но верно разрушающей их волю.

Он вспомнил некоторые свои размышления из прошлого: «Мы строим планы, а жизнь их всегда корректирует». Это было очень похоже на происходящее. Они планировали, куда-то стремились, но могущественный рок или, вернее, Система, разбивали их планы и усилия в пыль.

— Хватит! — тихий, но настойчивый голос Дариана заставил следующим утром всех замолчать. Он стоял, сжимая свой собственный блокнот. — Мы не то делаем.

Все уставились на него.

— А что, если... модуль является ключом к происходящему? Дариан сел, обняв колени, и смотрел перед собой. Он выглядел измученным, но в его глазах больше не было паники — только глубокая, всепоглощающая усталость, из которой рождалась новая, отчаянная мысль. — Мы исчерпали все возможные стратегии, — продолжил он. — И каждый раз наблюдали идентичный результат. Мы бьёмся о стену, не понимая, что сама стена и есть сообщение. Система постоянно нас возвращает обратно, к модулю. Он как магнит притягивает нас обратно. Логично предположить, что в данной локации заложена определённая головоломка, требующая нашего решения. Или же здесь сконцентрирована задача, которую необходимо выполнить. Я отвергаю гипотезу о том, что это результат действий одного из нас — масштаб явления превышает индивидуальные возможности. Это сама система нас возвращает. И это не похоже на ошибку системы, скорее на какой-то план. — Что ты предлагаешь, ботаник? — хмыкнул Реми.

— Для начала нужно тщательно обследовать это место и поискать какие-то зацепки, подсказки: если это задача, то они обязательно должны быть. В воздухе повисла тишина, наполненная не согласием, а отсутствием лучших идей. — Ладно, — первым кивнул Элиан. — Хуже уже не будет. Попробуем. Нужно обыскать всё вокруг, — голос Элиана был ровным, но за этим спокойствием скрывалось едва сдерживаемое напряжение.

Они начали поиски, но это была не совместная работа, а мучительная процедура. Они прочёсывали лес вокруг модуля, двигаясь унылой, растянутой цепью. Каждый шаг поднимал с синего мха облачка светящейся пыльцы, которые оседали на их грязной одежде.

Кайрен с мрачной решимостью пинал гнилые корни и разрывал завесы из ржавых лиан, его обычный оптимизм сменился глухим, затаённым гневом.

— Где же эта чёртова подсказка? — бормотал он, переворачивая очередной камень. — Если она вообще есть.

Реми делал всё с подчёркнутым безразличием, словно это была не более чем очередная идиотская игра, навязанная Системой.

— Ищем иголку в стоге сена, — язвительно комментировал он каждую находку. — Причём не знаем, как выглядит иголка.

А Дариан, как всегда, плёлся позади, боясь не столько монстров в чаще, сколько людей рядом с ним.

Поиски не давали результатов. Отчаяние начало сгущаться, как вечерний туман, когда они решили взяться за сам модуль. Это было последнее место, последняя надежда. Они вскрывали каждый уцелевший ящик, вытряхивали содержимое из шкафов, которые чудом пережили крушение. Скрежет искорёженного металла, когда они пытались заглянуть в самые труднодоступные щели, отдавался в ушах похоронным звоном. Они вспарывали обшивку кресел, но находили лишь синтетический наполнитель. Они искали что-то, что даст им подсказку. Но ничего необычного не встречалось.

— А что, если мы ищем то, чего нет? — предположил Лукас, вытирая пот со лба. — Что, если никакого «ключа» не существует? — Он должен быть, — глухо ответил Элиан. Это звучало скорее как молитва, чем как утверждение. — А почему, собственно? — вмешался Реми с горькой усмешкой. — Потому что так было бы справедливо? Вселенная не знает справедливости. — Компьютер разбит, — продолжил Лукас свою мысль, — Из него мы информацию не вытащим. Здесь ничего нет. Может, пора просто... принять это?

Время шло. Надежда таяла. И именно в тот момент, когда казалось, что всё потеряно, Элиан, внимательно осматривавший главную консоль, заметил нечто странное. Под рядом потухших сенсорных панелей, внизу, виднелась тонкая квадратная щель, похожая на дверцу. На ней была нарисована небольшая буква Т. Он начал пробовать её открыть. С тихим щелчком и скрежетом панель поддалась, открывая небольшую, тёмную нишу.

— Эй, парни! — крикнул он. — Идите сюда!

Там, на пыльной поверхности, лежала небольшая коробочка, выточенная из материала, похожего на слоновую кость.

Элиан осторожно достал её и показал остальным. Вся её поверхность была покрыта искусной, замысловатой резьбой. А на крышке, в самом центре, была единственная деталь — небольшая кнопка в форме сердца, вырезанная из матового, рубинового камня.

Она была единственным предметом в этом мире, который казался по-настоящему живым и волшебным.

— Похожа на шкатулку. Но не открывается. Есть кнопка, и всё, — Элиан задумчиво рассматривал коробочку.

— Ещё одна загадка, — пробормотал Лукас. — Нажимать — рискованно. Это может быть ловушка.

— А какие у нас варианты? — огрызнулся Кайрен. — Это самая странная находка за всё время. Если что-то и является ключом, то только эта хреновина.

— Да, похоже на то, — Элиан кивнул. Он чувствовал то же самое. — Пробую!

Он на мгновение замер, а затем решительно надавил большим пальцем на рубиновое сердце.

Раздался тихий, мелодичный звон. Воздух перед ними замерцал, как от жары, а затем возник полупрозрачный, мерцающий экран. На нём, словно в окне, появилась она — великолепная, безупречная Тея. Она сидела в изящном кресле на фоне какого-то футуристического интерьера и мило улыбалась им.

— Вы молодцы, мальчики, — её голос был сладким, как мёд, и в нём слышались нотки снисходительного одобрения. — Справились, нашли мой секретик. За это вам приз.

Она изящно щёлкнула пальцами, и прямо из воздуха перед ними посыпался целый ворох ярких, шуршащих пакетов. Не серая питательная паста, а вкусная еда: вяленое мясо, орехи, сухофрукты, шоколадные батончики.

— Это было испытание на терпение и сообразительность, — продолжила Тея, её фиалковые глаза насмешливо блестели. — А кто сказал, что будет легко? Теперь путь свободен.

Она обворожительно улыбнулась, подмигнула им и, не дожидаясь ответа, погасила экран. Изображение растворилось, оставив после себя лишь лёгкий запах цветов.

Они молча смотрели на разбросанные у их ног «вкусняшки».

— Да она издевается над нами, — процедил Реми сквозь зубы. Его лицо исказилось от злости и унижения. — Дрессирует нас. Как собак.

И в этот момент в воздухе родилась крошечная, ослепительно-яркая звёздочка. Она сорвалась с места и, издав тонкий, похожий на комариный писк, молниеносно спикировала прямо на Реми. Раздался сухой щелчок электрического разряда.

— Ай! — Реми вскрикнул и схватился за ухо, которое мгновенно покраснело.

Все замерли. Звёздочка, сделав в воздухе изящную петлю, растаяла, словно её и не было. Но все до единого поняли: это было наказание. Быстрое, точечное и унизительное. В этом мире у Теи были не только пряники, но и очень болезненный кнут. И она не стеснялась его применять.

— С правами человека здесь… — Лукас замолчал, не закончив свою мысль, и почесал затылок. — Но нужно не забывать, что по факту мы в тюрьме. Ладно. Давайте готовиться к ночлегу.

— Значит, всё это время мы были подопытными крысами в лабиринте, — мрачно сказал Элиан, собирая разбросанные пакеты. — И крыса получает сыр только тогда, когда правильно проходит лабиринт.

— Хотя бы теперь мы знаем некоторые правила игры, — добавил Дариан, задумчиво. — Нужно искать скрытые задачи. Разгадывать загадки.

— И получать за это собачьи печеньки, — язвительно добавил Реми, но тихо, боясь новой звёздочки.

Утром им предстоял дальний путь к загадочной Равнине бога.

Глава 5: Дождь

Они шли уже около недели. Сейчас их маршрут вился вдоль невысокой, но неприступной скальной гряды — древнего каменного хребта, прорвавшегося на поверхность много веков назад. Скалы, вознесшиеся на полсотню метров ввысь, были увенчаны пышной короной из кряжистого, низкорослого леса. На самом теле скал были разбросаны упрямые деревья-отшельники, которые десятилетиями учились выживать в немыслимых условиях. Их кривые, изломанные корни с фанатичным упорством вгрызались в каменную плоть, находя малейшие трещины и щели, где за долгие годы накопилась горстка драгоценной почвы.

Внизу, у подножия этой каменной твердыни, россыпь валунов и обломков создавала причудливый лабиринт, где каждый камень был одет в бархатную шубу изумрудного-синего мха. Лес подступал к скалам плотной стеной, словно пытаясь обнять и укрыть неприступный хребет своими зелеными объятиями.

Они двигались по узкой тропе — извилистой ленточке, протоптанной поколениями неведомых созданий.

— Устал от этих камней, — пробормотал Кайрен, поправляя лямку рюкзака. — Всё время приходится смотреть под ноги. Один неверный шаг — и кувыркнёшься.

— И не говори, — буркнул Реми,

— Зато здесь красиво, — отозвался Лукас, остановившись, чтобы рассмотреть причудливые наросты изумрудного мха на скале. — Посмотрите, как природа приспосабливается. Эти растения научились жить практически без почвы.

Небо, еще час назад ясное, начало хмуриться. Сначала это были лишь редкие, тяжелые капли, лениво падавшие на нагретые солнцем камни, но вскоре дождь зарядил всерьез. Холодные струйки текли по лицам, заставляя повыше застегнуть замки плащей, чтобы вода не попала внутрь. Серая пелена сгущалась, и мир сузился до скользкой тропы под ногами и размытых силуэтов, идущих впереди.

— Ну что, палатки ставим? — крикнул идущим впереди Реми. — Дождь усиливается.

— Впереди как будто пещера виднеется — крикнул Элиан, показывая пальцем вперед. Он, как всегда, шёл первым.

Они увидели метрах в ста от них тёмный, неправильной формы провал в скале. Пещера. Словно избавление, она манила их своим мрачным зевом.

— Тогда в неё? — крикнул Реми Элиану.

— Да!

Подошли к тёмному зеву в стене. Ставить палатки в дождь было то ещё удовольствие, поэтому пещера выглядела вполне логичным укрытием. Внутри пещеры было промозгло и неуютно, пахло сыростью и камнем, но здесь, внутри, они были защищены от безжалостных потоков воды.

— Хоть передохнём, — сказал Кайрен, стряхивая воду с плаща. — Этот дождь конкретно достал.

— Костра не будет, — констатировал Лукас. — Дров сухих не найти.

— Ладно, — философски заметил Элиан. — Переждём без огня. Не первый раз.

А дождь усилился, превратившись в тропический ливень. Скоро снаружи разбушевалась настоящая драма: небо раскалывалось от оглушительных раскатов грома, а слепящие вспышки молний на мгновение выхватывали из темноты искаженные дождем пейзажи.

Они немного перекусили. Делать было решительно нечего, поэтому устроившись на холодных, неудобных камнях недалеко от входа каждый постепенно погрузился в апатичную дрёму. Они не спали, а скорее проваливались в тревожное, рваное забытье.

Элиан закрыл глаза, но сон не шёл. Мысли кружились, как вода в водовороте. Где-то в глубине пещеры слышался едва различимый шорох. Возможно, это была просто вода, стекающая по стенам. Или что-то другое.

Оглушительный грохот вырвал их из дремоты. Звук был таким мощным, что, казалось, сама скала застонала от боли. Земля вздрогнула, как живое существо в агонии, и воздух наполнился запахом свежей почвы и раздавленных корней, а грязь хлестнула по лицам и одежде. Вход, через который они еще недавно смотрели на бушующую грозу, исчез. Вместо него — стена из мокрой глины, камней и вырванных с корнем кустов. В пещере наступила полнейшая темнота.

Первые несколько секунд они сидели в абсолютной, звенящей тишине, не в силах осознать случившееся. Они стали шарить руками, в поисках фонарей. Наконец хаотичные лучи уставились на место входа, упираясь в забетонированный камнями и глиной проём.

— Что это было?! — первым вскрикнул Кайрен, вскакивая на ноги.

— Выхода нет! — голос Дариана сорвался на визг. — Мы заперты!

— Чёрт! — выругался Реми, направляя луч фонаря на бывший вход. — Полный завал!

— Оползень от ливня… — упавшим голосом сказал Лукас.

— Так, спокойно, — голос Элиана прозвучал напряжённо, но ровно, перекрывая начинающийся гул паники. — Попробуем разгрести лаз.

Вырвавшись из оцепенения, они принялись действовать. Положив фонари так, чтобы они освещали пространство, они начали руками копать завал.

Они впивались пальцами в мокрую глину, пытаясь вытащить камни, пробовали ухватиться за края камней, чтобы сдвинуть их с места.

Ногти ломались, кожа сдиралась в кровь, но каждый отвоёванный у завала сантиметр тут же вновь заполнялся осыпающимися камнями. Усилия были тщетны, они лишь множили боль и усиливали ощущение западни. Это было всё равно что пытаться голыми руками сдвинуть гору. Смесь из глины и острых камней была слишком плотной, слишком тяжёлой.

— Чёрт, никак не берётся, — выдохнул Кайрен, безуспешно пытаясь расшатать большой валун. — Сидит намертво. Элиан, помоги!

— Да что мы голыми руками-то сделаем? — с отчаянием в голосе сказал Дариан. — У нас же нет ни лопат, ни ломов, ничего!

— Давай, тяни! — крикнул Кайрен, впиваясь в большой валун вместе с Элианом. — Не получается... — кряхтел Элиан, наваливаясь на камень.

Элиан чувствовал острую боль в пальцах, но он продолжал копать, пробовал расшатывать камни. Не из надежды — из упрямства. Из нежелания сдаваться. Но внутренне он уже понял: это не выход.

Завал был наклонным и очень скользким от воды и глины, они постоянно скользили на нём, пытаясь подняться выше, падали. Через пятнадцать минут бесплодных усилий все были уже грязные с ног до головы.

«Воздух, — вдруг подумал он. — Сколько у нас воздуха? Насколько большая пещера? Пятеро человек... на сколько дней нам хватит воздуха? Здесь есть приток воздуха?»

Эта мысль была настолько пугающей, что он заставил себя переключиться на физическую работу. Боль в пальцах, напряжение в мышцах — хоть что-то реальное, конкретное.

— Бесполезно, — обречённо сказал Дариан, глядя на свои окровавленные пальцы. — Мы только время теряем и руки калечим.

— Да если бы хоть лопата была! — в отчаянии воскликнул Кайрен. — Или кирка какая! А так... что толку от этого?

— Никакого, — мрачно констатировал Реми.— Мы здесь как в гробу. Закопанные заживо.

Лукас тоже прекратил бесплодные попытки и растерянно смотрел на завал, поправляя грязными руками очки. Без инструментов и техники его знания не работали.

— Всё, — сказал он тихо. — Это бессмысленно.

Осознание ударило с силой физического удара. Они были похоронены заживо. Оползень наглухо запечатал пещеру.

— Мы умрем… мы все умрем здесь… — шепот Дариана сквозил ужасом. Он опустился на землю, обхватив голову руками, его тело сотрясалось от беззвучных конвульсий. В этот момент отчаяние накрыло всех. Безысходность была почти осязаемой, она сгущалась в холодном воздухе пещеры, лишая воли.

— Заткнись! — голос Кайрена прозвучал резко, обрывая истерику Дариана. Он первым стряхнул с себя оцепенение. — У нас есть шанс. Призрачный, но есть. Пещера может иметь другие выходы.

Его слова, брошенные в лицо всепоглощающему ужасу, были как пощечина. Они не принесли уверенности, но заставили шевелиться.

— Он прав, — сказал Лукас. — Многие пещеры имеют несколько входов. Геологически это вполне возможно.

Надежда, пусть и слабая, как огонек свечи на ветру, затеплилась в их душах.

Надев рюкзаки и поборов первый приступ паники, они, словно по немой команде, двинулись вглубь. Их путь лежал в чёрное, голодное чрево пещеры, и единственными проводниками в этом мраке были дрожащие лучи фонарей. Воздух стал тяжелее, пропитанный запахом влажного камня и чего-то ещё — тонкого, едва уловимого запаха гниения. Пещера оказалась извилистым, довольно узким ходом, уходившим всё глубже в скалу. Стены, холодные и скользкие на ощупь, казалось, сжимались, давили, пытаясь поглотить их. Тишина была почти абсолютной, нарушаемая лишь звуком их собственных шагов и сбивчивого дыхания.

— А вам не кажется странным, — голос Лукаса, тихий и ровный, прозвучал в этой тишине неестественно громко, заставив всех вздрогнуть, — что оползень произошёл именно в тот момент, когда мы оказались в пещере? Слишком уж… удачное совпадение.

— Что ты хочешь сказать? — настороженно спросил Элиан.

— Да так. Просто... в этом мире слишком много совпадений. Как будто кто-то всё подстраивает.

Реми, шедший за ним, издал короткий, ядовитый смешок. — Не кажется. В этом грёбаном мире всё происходит по расписанию. Нас просто переводят на следующий уровень сложности. Или, может, это кто-то из нас помог скале упасть?

Никто не ответил на выпад Реми. Спорить не было ни сил, ни желания.

«Это ловушка? — размышлял Элиан, ступая осторожно по скользкому полу. — Или это испытание? Проверка на что? Или может действительно случайность, непредвиденное событие, заложенное в алгоритм системы? Что если мы застрянем здесь на месяцы? Не умрём, не выйдем в реальность, а просто будем сидеть в этой чёртовой пещере и видеть только эти чёрные стены? … Так, стоп, прочь эти мысли. Как сказал кто-то: Безвыходность — это состояние ума, а не реальность.»

Они углубились в пещеру уже метров на сто, когда коридор внезапно расширился, превратившись в просторный грот. Потолок здесь терялся во мраке, а воздух стал ещё более спёртым и тяжёлым.

Элиан, шедший впереди, остановился.

«Что-то здесь живёт, — понял он, вдыхая затхлый воздух. — Чувствую запах. Что-то дикое.»

— Здесь что-то не так, — тихо пробормотал Лукас, остановившись и прислушиваясь.

Сначала это был едва различимый шорох, похожий на шелест сухих листьев. И вдруг из темноты донёсся пронзительный писк, который эхом разнёсся по своду пещеры.

— Что это? — прошептал Дариан, инстинктивно прижимаясь к стене.

Элиан направил луч фонаря вверх: на потолке грота, плотно прижавшись друг к другу, висели пять крупных существ. При свете фонаря стало видно их истинную природу — это были летучие мыши, но не обычные. Размером они были с небольшую кошку, их перепончатые крылья отливали синим блеском, а красные глазки горели в темноте, как угольки.

— Чёрт, — выдохнул Реми. — Здоровые же твари.

Колония зашевелилась. Резкий свет фонарей нарушил их покой, и теперь они начинали просыпаться. Писк усилился.

— Не двигайтесь, — прошипел Элиан. — Может быть, они... Но было уже поздно. Кайрен, отступая назад, споткнулся о камень и, балансируя руками, пытаясь не упасть, выронил фонарик, который покатился по полу, бешено вращаясь и разбрасывая лучи света по стенам.

Эффект был мгновенным и яростным. Взбудораженная светом колония сорвалась с потолка, но не для того, чтобы улететь. Они ринулись вниз, превратившись в живой, хаотичный вихрь из перепончатых крыльев и горящих красных глаз. Твари набрасывались на людей, молотя их по лицу и плечам кожистыми крыльями, пытаясь укусить.

Одна из мышей, самая крупная, вцепилась в плечо Реми. Тот сдавленно выругался, но не растерялся. Его рука молниеносно метнулась к поясу, выхватывая нож. Короткий, злой взмах — и лезвие вошло твари прямо под крыло.

Раздался душераздирающий, пронзительный визг — высокий, режущий слух, полный невыносимой боли. Он эхом заметался под сводами грота. Этот звук, казалось, парализовал остальных нападавших. Они замерли в воздухе на долю секунды, а затем, словно повинуясь невидимой команде, стремительно метнулись прочь, вглубь пещеры, растворившись во мраке.

На полу, в луче фонаря, билась в конвульсиях раненая тварь. Реми, брезгливо отшвырнув её ногой, вытер лезвие ножа о штанину.

— Чёртов крылатый ублюдок, — процедил он, осматривая прокушенное плечо, из которого сочилась кровь.

Кайрен, бледный и виноватый, подошёл ближе.

— Реми, извини... я не хотел...

— Да что ты? — поморщился Реми. — В следующий раз, когда решишь устроить дискотеку, предупреждай. Лукас тут же подошел к нему, посветил фонарем на рану, и начал доставать из рюкзака аптечку.

— Нужно обработать. По виду царапины, но всё же. — Отлично, — пробурчал Реми. — Теперь я ещё и бешенством от летучей крысы заболею. Замечательный день. Зато теперь у меня будет крутой шрам. Буду потом рассказывать, как сражался с пещерным драконом.

— Дракон или нет, а инфекцию занести может. — Лукас приложил к ране спиртовую салфетку.

— Давайте двигаться, — сказал Элиан, обводя всех взглядом. — Радует, что они испугались. Но не факт, что надолго. Пошли, пока нас не сожрали по-настоящему.

Пещера снова сузилась, и вскоре узкий лаз вывел их на небольшое расширение, а затем разделился на два рукава — два одинаково тёмных зева, ведущих в непроглядную неизвестность. Они замерли на развилке.

— Что теперь? — спросил Кайрен. — Разделяемся?

— Ни в коем случае, — резко сказал Элиан. — Держимся вместе. Пойдём в правый, если он окажется тупиком — вернёмся и попробуем левый.

Его голос был ровным лишь благодаря неимоверному усилию воли.

Они двинулись по правому тоннелю. Он был длинным и однообразным. Метр за метром они шли вперед, и с каждым шагом возродившаяся было надежда таяла. Через сто пятьдесят метров их ждало разочарование: проход сузился и резко ушел вертикально вверх, превратившись в узкую, недосягаемую трещину в потолке. Тупик.

— Чёрт! — с силой ударил кулаком по стене Кайрен.

Стена глухого отчаяния снова выросла перед ними. Молча, с поникшими головами, они повернули назад.

— Не падайте духом, — сказал Элиан, хотя сам чувствовал, как надежда покидает его. — У нас ещё есть левый проход.

Левый рукав пещеры был последним шансом. Они шли, и тишина давила на уши, нарушаемая лишь их шагами и тяжёлым дыханием. Надежды почти не осталось.

— А что если и этот проход окажется тупиком? — тихо спросил Дариан.

— Тогда будем копать завал, — твёрдо ответил Элиан. — До последнего.

— Голыми руками? — скептически заметил Реми.

— Голыми руками, — подтвердил Элиан. — У нас нет другого выбора.

И вдруг раздался крик Лукаса:

— Свет! Я вижу свет!

Все встрепенулись, устремив взоры вперёд. И действительно, далеко впереди, в конце сужающегося тоннеля, виднелось крошечное светлое пятнышко. Словно маяк в океане мрака.

— Неужели? — прошептал Дариан, не веря своим глазам.

— Да! — радостно закричал Кайрен. — Это выход! Мы спасены!

Подгоняемые этим зрелищем, они ускорили шаг. Пещера поднималась слегка вверх, а проход становился всё уже, пока не превратился в узкую щель, сквозь которую мог протиснуться лишь один человек, да и то боком, сняв рюкзак.

— Я пойду, — сказал Лукас, оставляя свой рюкзак. — На разведку.

С трудом протиснувшись сквозь каменные тиски, он выглянул наружу. Картина, открывшаяся ему, была одновременно и спасением, и новым испытанием. Щель выходила прямо из отвесной скалы на высоте примерно пяти метров. Внизу, у самого подножия, облизывая каменную стену, несла свои мутные после дождя воды неширокая, но быстрая река. Скалистый хребет был естественным препятствием для неё, потому она текла вдоль него. Метров через сто пятьдесят она плавно изгибалась, отходя от скал. Дождь почти прекратился, лишь мелкая изморось висела в воздухе.

Лукас вернулся, его лицо было серьёзным.

— Есть хорошие и плохие новости, — сказал он. — Хорошие — мы можем выбраться. Плохие — придётся прыгать в реку с пятиметровой высоты.

— В реку? — ахнул Дариан. — Но я же не умею толком плавать!

— Научишься, — мрачно пошутил Реми. — Быстро научишься.

— А рюкзаки? — голос Кайрена прозвучал трезво и практично. — Они же утонут, в них наши припасы!

— Есть идея, — вмешался Лукас, чей мозг инженера уже нашел решение. — Выливаем воду из пластиковых бутылок, плотно закрываем. Они станут поплавками. Надеюсь, этого хватит, чтобы удержать рюкзаки на плаву.

— Умно, — одобрил Элиан. — Делаем так.

Они быстро опустошили бутылки, плотно закрутили крышки и засунули их в рюкзаки.

— Алгоритм такой, — подхватил Элиан, беря командование на себя. — Протискиваемся боком, неся рюкзак перед собой. Бросаем его в воду, прыгаем следом и сразу гребем к берегу.

— Я… я плохо плаваю, — пролепетал Дариан, его лицо снова исказилось от страха. — Я утону.

— Я прыгну сразу за тобой, — твердо сказал Кайрен, положив руку ему на плечо. — Если что — вытащу. Не дрейфь.

Элиан, Реми и Лукас, как самые решительные, пошли первыми. Один за другим они протискивались сквозь узкую, щербатую щель, каждый раз задерживаясь на краю, чтобы бросить рюкзак в мутный, бурлящий поток внизу. Рюкзаки, ставшие поплавками, благодаря пустым бутылкам, падали в воду с глухим всплеском и тут же начинали свой танец в водоворотах.

Элиан посмотрел вниз. Высота была приличная, вода выглядела мутной и враждебной.

— Ну что, парни, — крикнул он остальным, — увидимся внизу!

Прыжок был шагом в бездну. На мгновение — лишь холодный воздух, свистящий в ушах, и вид несущейся навстречу воды. Удар о поверхность, и тут же провал в холодные объятия реки. Течение, сильное и безжалостное, вцепилось в тело, как хищник. Оно не просто несло, оно крутило и старалось утащить на дно. Мокрая одежда превратилась в свинцовый саван, сковывая движения и высасывая драгоценное тепло. Мышцы свело от холода, а в голове стучала лишь одна мысль: «Плыть! Плыть к берегу!»

Но была и вторая задача, делавшая выживание ещё сложнее — рюкзак. Он был спасением и проклятием одновременно. С одной стороны, в нём были припасы, их единственная надежда. С другой — он превратился в неповоротливый, мёртвый груз, который закручивался течением и тянул в сторону. Элиан, отплёвываясь, пытался ухватить лямку своего рюкзака, но тот вырывался, как живой. Каждый гребок был победой, каждый метр, отвоёванный у реки, стоил невероятных усилий.

— Держись, Элиан! — донёсся голос Реми, который уже выбрался на берег.

Наконец, измученные, они выбрались на скользкий, илистый берег. Они лежали, не в силах пошевелиться, выплёвывая воду и грязь, а их тела сотрясала крупная дрожь. Тяжело дыша, они подняли головы и посмотрели наверх, где в каменном просвете, словно в рамке, застыла фигура Дариана.

Дариан стоял, вцепившись в края щели, бледный, как полотно, и дрожал. Он смотрел вниз на бурлящую воду, и первобытный ужас парализовал его волю.

— Дариан! — крикнул Кайрен. — Прыгай!

— Не могу! — отчаянно закричал Дариан. — Боюсь!

Кайрен, стоявший позади, ободряюще положил руку ему на плечо.

— Не бойся, я прыгну сразу за тобой. Вместе выплывем, — его голос звучал уверенно, но Дариан его почти не слышал.

— Дариан, — крикнул снизу Элиан, — ты должен! У тебя нет выбора!

— Я не смогу! — рыдал Дариан. — Я утону!

— Нет, не утонешь! — подбадривал его Кайрен. — Я буду рядом. Обещаю!

Он долго не решался, борясь с паникой, захлестнувшей его. Наконец, собрав всю волю в кулак, он бросил рюкзак, зажмурился, оттолкнулся и полетел вниз, в бездну. Кайрен, не медля ни секунды, протиснулся в щель и прыгнул следом, готовый прийти на помощь.

Оказавшись в холодной воде, Дариан запаниковал. Не разобравшись, куда плыть, он неумело погреб к гладкой, неприступной стене скалы.

— Назад! Дариан, к берегу! — кричал Кайрен, борясь с течением.

Но Дариан его не слышал. Паника затмила разум. Скоро силы стали покидать его. Он начал захлёбываться. Его рюкзак, подхваченный потоком, быстро уплывал, а силы стремительно покидали его. Он уже не боролся, а лишь слабо дёргался в холодных объятиях реки.

Видя, что его товарищ тонет, Кайрен принял решение. С проклятием он отпустил свой рюкзак, жертвуя припасами ради жизни. Рывок, ещё один, ещё — и вот он уже рядом. Схватка с рекой и паникой была отчаянной.

— Дариан! — крикнул он, хватая того за воротник. — Не дёргайся! Расслабься!

Он схватил Дариана за воротник и, напрягая последние силы, потащил его к берегу, где уже ждали остальные.

— Помогите! — крикнул он товарищам на берегу.

Элиан и Реми бросились в воду по пояс и взяли Дариана под руки.

Наконец, отплевываясь и кашляя, Кайрен выбрался из реки. Элиан с Реми выволокли обмякшее тело Дариана на берег. Его быстро откачали. Белый, как простыня, он сидел, обхватив колени, его била сильная дрожь.

— Спасибо, — прохрипел Дариан, когда смог говорить. — Ты спас мне жизнь.

Увидев, что они в безопасности, трое других быстро пошли спасать вещи Дариана и Кайрена. Судьба была к ним благосклонна: метрах в ста шестидесяти ниже по течению оказался перекат — неглубокое место с выходом камней. Рюкзаки прибило к большому валуну на мелководье. Рискуя переломать ноги, Лукас и Элиан, поскальзываясь и падая, добрались по скользким камням до рюкзаков и, вытащив их, вернулись к остальным.

— Повезло, — сказал Лукас, отжимая мокрую одежду. — Могли и потерять всё.

Они сидели на берегу — жалкая, дрожащая группа выживших. Мокрые, замерзшие, измученные до последней капли сил, но — живые. Холодный ветер пронизывал до костей, заставляя зубы выбивать отчаянную, судорожную дробь.

Вокруг всё было насквозь мокрое – костра не будет. Собравшись с силами, кое-как поставили палатки.

Но ледяная вода реки уже начала свою беспощадную работу. Не прошло и часа, как их тела охватил озноб. Жар, коварный и липкий, подкрался незаметно, заставляя дрожать еще сильнее в мокрой одежде. Особенно плохо стало Дариану. Его лоб пылал, а в расширенных, затуманенных глазах плескался бред.

Дрожащими руками Лукас достал аптечку. Каждому дал спасительную таблетку жаропонижающего; Дариану, как самому больному, досталась двойная доза.

— Надо продержаться до утра, — сказал Элиан, сам едва держась на ногах. — Утром будет обновление.

Ночь превратилась в бесконечный, рваный кошмар, наполненный тихим стоном, дрожью и лихорадочным бормотанием.

— Мама, — бредил Дариан. — Мама, мне холодно...

— Тише, — шептал Кайрен, укрывая его своим плащом. — Всё будет хорошо.

Реми лежал в своей палатке, стиснув зубы, борясь с ознобом. Лукас пытался следить за состоянием всех, но сам едва держался.

— Сколько ещё? — спросил он у Элиана.

— Часа три до рассвета, — ответил тот, глядя на часы.

Избавление пришло с первыми лучами солнца: плановое системное обновление каждые четыре дня. Они очнулись от короткого, тревожного забытья и не поверили своим ощущениям. Одежда, еще час назад липнувшая к телу холодной тряпкой, была сухой, чистой и даже теплой. Все их вещи, включая рюкзаки, также были новыми и сухими. Пустые пакеты из-под питательной пасты были обновлены, а бутылки наполнены кристально чистой водой. А сами они были полностью здоровы.

И в этот момент, когда они еще не успели до конца осознать свое спасение, воздух перед каждым из них замерцал. Прямо в пространстве, на уровне глаз каждого, вспыхнула светящаяся рамка, внутри которой сложились буквы:

СИСТЕМНОЕ СООБЩЕНИЕ! НАГРАДА: ПРЕДСКАЗАТЕЛЬ ПОГОДЫ.

Слова погасли, и у ног Лукаса с тихим щелчком материализовалась небольшая плоская коробочка из гладкого, матово-чёрного материала. Она была идеально гладкой, без единого шва, и лишь на боковой грани тускло светилась маленькая кнопка.

Лукас с осторожностью инженера, столкнувшегося с неизвестным механизмом, поднял артефакт. Повертев его в руках и не обнаружив никаких других элементов управления, он понял, что его любопытство перевешивает врождённую осмотрительность.

— Что думаете? — спросил он у остальных. — Нажимать?

— Нажимай, — согласился Элиан. — Посмотрим, что это такое.

Сделав короткий выдох, он решительно нажал на кнопку.

Прямо над коробочкой, в воздухе, развернулась трёхмерная голографическая карта. Рельеф местности был прорисован схематично — зелёные пятна лесов, синие нити рек и серые тени скал, — но над этой картой, словно живые, клубились полупрозрачные вихри облаков. Потоки данных, цифр и символов бесшумно струились по голограмме, отображая температуру, влажность и направление ветра в радиусе ста километров. В самом центре этой сложной метеорологической системы пульсировала крошечная алая точка — их точное местоположение.

— Невероятно, — прошептал Лукас, изучая голограмму. — Это же полноценная метеостанция! Смотрите, здесь показано давление, влажность, скорость ветра...

— И что нам это даёт? — спросил Реми.

— Очень много, — ответил Лукас, не отрывая глаз от карты. — Мы сможем предсказывать погоду, избегать штормов, планировать переходы...

— Отныне ливень не застанет нас врасплох, — добавил Элиан с удовлетворением.

Когда эйфория от спасения и неожиданной награды прошла, её сменила холодная, трезвая реальность. Лукас, всё ещё вертел в руках гладкую коробочку предсказателя погоды, изучая показываемые им данные, а Элиан развернул на земле карту, которую им дала Тея и достал компас.

— Так, — сказал Элиан, водя пальцем по пергаменту. — Мы должны были идти вот здесь, вдоль восточного подножия хребта. — Он указал на тонкую линию маршрута. — Но сейчас...

Он поднял глаза на невысокие скалы, поросшие лесом, возвышавшиеся над ними.

Все замолчали, осознавая смысл его слов. Пещера, ставшая их тюрьмой и спасением, оказалась коварным порталом, который перенёс их сквозь толщу скал. Теперь их запланированный маршрут лежал по ту сторону неприступной каменной гряды.

— И что это значит? — спросил Кайрен, хотя уже догадывался об ответе.

— Это значит, что нам придётся искать обход, — ответил Элиан, сворачивая карту. — И это займёт не один день. Возможно, неделю, если не больше.

Настроение снова упало, их путь удлинялся, а цель становилась всё дальше. Молча они собрали свои обновлённые вещи и пошли вдоль реки.

Элиан шел и размышлял: «Вчера Кайрен пожертвовал своими вещами ради Дариана. Без колебаний, без расчёта, без требования благодарности. Просто потому, что человек тонул. В этом жесте больше человечности, чем во всех моих прежних добрых делах, которые я совершал для галочки, для самооценки, для того чтобы считать себя хорошим. Настоящая доброта — это когда чужая боль становится твоей болью, а чужая жизнь — частью твоей жизни.»

Глава 6: Равнина бога

Лес, казалось, выдохнул их. После четырёх недель, проведённых под спиральными кронами, открывшееся пространство ошеломляло. Они стояли на вершине холма, перед ними раскинулась равнина, уходившая до самого горизонта, где небо сливалось с землёй в размытой дымке.

Элиан замер, ощущая, как что-то внутри него сжимается от этого зрелища. Четыре недели в лесу приучили к замкнутому пространству, к игре света и тени между стволами. А теперь — эта бесконечная открытость, эта голая, обнажённая пустота. Он чувствовал себя муравьём, выползшим из-под камня на пустынную равнину.

«Почему мне так тревожно?» — подумал он, пытаясь проанализировать свои ощущения. В этом мире каждая деталь имела значение. Равнина была слишком правильной, слишком мёртвой, чтобы быть естественной.

Справа и слева равнины виднелись невысокие серые скалы, наверху поросшие растительностью. Это было место величественной и мертвенной красоты. Землю покрывал слой мельчайшего серого пепла, который странно переливался, словно был пропитан металлической пылью, и лежал гладким, нетронутым полотном. Ни единого растения на равнине, только серость и пустота. Воздух был неподвижен, но гудел от странного, низкочастотного напряжения, будто натянутая струна гигантского инструмента.

Элиан прислушался к этому гулу. Он был едва различимым, но постоянным, как далёкий гром или работа гигантской машины. Звук проникал не через уши, а напрямую в кости, в мозг. «Это не природное явление, — понял он. — Это работа чего-то искусственного. Чего-то мощного.»

Он посмотрел на товарищей. Лукас сканировал равнину взглядом, его инженерный ум пытался каталогизировать увиденное. Кайрен рассматривал с любопытством. Реми хмурился. Дариан явно нервничал. Все они реагировали по-своему, но никто не оставался равнодушным к этому месту.

Примерно в двух километрах от них, в сердце этой пустоты, возвышалось нечто. Единственное, что нарушало монотонность пейзажа.

Бог походил на гигантского идола, высотой с девятиэтажный дом, вросшего в этот безжизненный пепел мёртвой пустыни. Но, по видимому, это был сложный механизм, собранный из сотен гладких, чёрных поблёскивающих сегментов. Поверхность сегментов переливалась, как нефтяная плёнка на воде, отражая серое небо. Издалека он казался монолитным и безжизненным, но от него исходил тихий, едва уловимый гул работающей техники. Пугающая, дремлющая аномалия, охраняющая центр равнины.

Элиан вспомнил слова Теи: «забрать у него хранящийся там артефакт». Звучало просто, но в этом мире простота всегда была иллюзией.

— Впечатляет, — тихо произнес Лукас, его взгляд был прикован к структуре. — Но что это такое?

— Наша цель, — ответил Элиан, сверяясь с картой. — Согласно инструкции, артефакт находится у его основания.

Элиан почувствовал, как у него внутри поднимается знакомое напряжение: что-то здесь не так, но что именно — неясно. Он коснулся подбородка, пытаясь сосредоточиться.

Кайрен присвистнул, разглядывая равнину.

— А почему здесь так... мёртво? Даже воздух какой-то неправильный.

Дариан ответил:

— Возможно, это связано с самим механизмом. Он может излучать что-то, что подавляет жизнь.

«А что, если это и есть его функция? — мелькнула мысль у Элиана. — Поддерживать смерть вокруг себя, создавать зону абсолютного небытия. Тогда что произойдёт с нами, когда мы войдём в эту зону? Но если механизм действительно подавляет жизнь, то что он сделает с живыми существами?»

Они сделали привал у самой границы поля, молча разглядывая механизм. Внутри каждого шёл свой диалог: стоит ли идти вперёд, что их ждёт, каковы правила этой новой игры.

— План простой, — первым заговорил Кайрен, щёлкнув пальцами. — Если нам велено забрать кристалл, значит, это возможно. Просто идём и забираем у этого чудика.

— Я бы предложил сначала изучить это место, — сухо парировал Лукас. — Мы не знаем, что нас ждёт. Слишком много неизвестных.

— Пока ты будешь свои схемы рисовать, мы тут корнями в пепел врастём, — бросил Реми.

— Прекратите! — голос Элиана прозвучал резче, чем он хотел. Он уже чувствовал, как внутри поднимается знакомое напряжение. — Мы попробуем, но если будет опасность, то сразу возвращаемся.

Элиан первым ступил на серый пепел — и тут же почувствовал странное покалывание в ногах сквозь ботинки, словно земля была наэлектризована. Первый шаг был как шаг в другой мир. Пепел был мягким, почти шелковистым, но под ногами ощущалась какая-то скрытая энергия.

— Что-то не так? — настороженно спросил Кайрен, видя, как Элиан замер.

— Странные ощущения, — ответил тот, делая ещё один осторожный шаг. — Но терпимо. Идём.

Они двинулись по равнине. Каждый шаг поднимал облачко серой пыли, которая оседала с неестественной быстротой.

Нога вязла, и каждый следующий шаг требовал усилия. Сразу же их окутала гнетущая атмосфера этого места. Низкий гул, до этого едва различимый, стал ощутимее, он словно проникал сквозь подошвы ботинок. К этому добавилось новое, неприятное ощущение — психическое давление, незримый вес, который давил на мысли, делая их вязкими и тяжёлыми.

Элиан пытался сосредоточиться, но сознание постоянно расплывалось, как дым на ветру.

«Это не просто физическое воздействие, — с трудом сформулировал он мысль. — Это психическая атака. Система пытается сломать нашу волю, сделать нас покорными. Но зачем? Что ей нужно?»

Он заметил, как изменились лица товарищей. Кайрен, обычно полный энергии, теперь шёл со сжатыми губами, его взгляд стал тяжёлым. Дариан то и дело поправлял очки дрожащими руками, его дыхание участилось. Даже невозмутимый Лукас морщился, словно боролся с головной болью.

— Чувствуете? — прохрипел Реми, и в его голосе не было привычного сарказма. — Эта штука давит на мозги.

Под ногами у Дариана вдруг исчезла опора — он с коротким вскриком провалился в идеально квадратную яму по грудь. Дариан попробовал выбраться, но пепел по краям осыпался, мешая это сделать.

— Помогите! — закричал он, голос его прозвучал слишком резко. Кайрен бросился к нему, но тут же сам провалился по грудь в новый провал.

— Чёрт, что это? — крикнул Кайрен, и закашлялся, вдохнув пепельной пыли.

Лукас, не раздумывая, быстро подошёл и протянул руку Дариану.

— Реми, помоги, — крикнул Лукас. Они вдвоём, чертыхаясь вытянули Дариана, а потом помогли выбраться Кайрену.

— Что за чёрт, — гневно бросил Кайрен. Поле ожило. Земля мелко вибрировала, в воздухе стоял тяжёлый гул.

— Ну и дерьмо! — сплюнул Кайрен, вытряхивая серый пепел из волос.

— Это точно, — согласился Лукас, протирая грязные очки. Его лицо было мрачным. — Дальше идём?

— А то! — воскликнул Кайрен. — Не поворачивать же назад из-за пары ям. — Но это опасно! — испуганно возразил Дариан. — А что, если следующий провал окажется глубже? Мы же можем сломать ноги.

— Отлично, — бросил Реми. — Сломанные ноги посреди мёртвой пустыни. Обожаю наши перспективы.

— Вроде пока нормально, — сказал Элиан. — Пробуем дальше!

Потом всё опять повторилось.

Лукас, шедший вторым в цепочке, внезапно провалился.

— Лукас! — крикнул Элиан, резко обернувшись.

Лукас стоял в яме, его руки были на уровне поверхности пепла. Провал оказался ровно в его рост. Он попробовал подпрыгнуть и зацепиться за края, но пепел тут же осыпался, мешая выбраться самостоятельно.

— Помогите! — крикнул он, поднимая руки вверх. — Стенки сыпучие, не могу выбраться!

Кайрен и Элиан тут же подошли к нему, протянули руки.

— Давай, хватайся! — крикнул Кайрен.

Лукас ухватился за их запястья, они крепко сжали его руки в ответ. Реми подстраховал, взявшись за ноги Кайрена, чтобы тот не соскользнул в яму.

— На счёт три тянем! — скомандовал Элиан. — Раз, два, три!

Они дружно потянули. Лукас помогал, отталкиваясь ногами от стенок ямы, хотя пепел продолжал осыпаться. Постепенно, сантиметр за сантиметром, они вытащили его наверх.

— Фух! — выдохнул Лукас, отряхиваясь от серого пепла. — Спасибо, парни.

— Меня это поле уже достало, — мрачно ответил Элиан.

Дариан помог отряхнуть Лукаса от пепла, а тот поправил очки, которые чудом удержались на носу.

Это была изощрённая пытка. Поле не атаковало их, оно просто изматывало. Провалы появлялись хаотично, без всякой логики, заставляя их постоянно быть начеку и тратить драгоценные силы на спасение друг друга. Это повторялось еще несколько раз.

Пепел лип на их вспотевшие лица, въедался в одежду и руки, превращая их в серых зомби.

Элиан чувствовал, как внутри копится раздражение — на себя, на других, на этот чёртов мир. «Спокойно, Элиан, — думал он, глядя на далёкий механизм. — Просто иди. Не думай о нём, не думай о себе. Дыши».

Лукас считал шаги, превратив путь в техническую задачу. Это помогало ему не думать о том, как сильно он напряжён.

Чем ближе они подходили к механизму, тем невыносимее становилась обстановка. Вибрация земли усилилась, превратившись в постоянную, нервную дрожь, которая сбивала с шага и вызывала приступы дурноты. Низкий гул перерос в утробный рокот, который, казалось, исходил не от бога, а от самой преисподней под их ногами. Он давил на уши, ввинчивался в череп, вытесняя все мысли.

Психическое давление тоже нарастало, превращаясь в почти физическую боль. Сначала это была лёгкая пульсация в висках, но постепенно она становилась всё сильнее. Вскоре у всех раскалывалась голова. Боль была тупой, давящей, она мешала сосредоточиться, превращая простое действие — ходьбу — в мучительное испытание воли.

Дариан шёл, покачиваясь, его лицо было бледным. Реми стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки. Элиан, обычно сохранявший хладнокровие, чувствовал, как этот невидимый гнёт высасывает из него силы и волю. Лукас то и дело останавливался, чтобы отдышаться. Все они страдали.

Когда они, наконец, добрались до подножия механического гиганта, все были измучены до предела. Они стояли, тяжело дыша, шатаясь от усталости и боли, глядя на возвышавшегося над ними идола. Вблизи бог был ещё более устрашающим. Казалось, сам воздух дрожал от скрытой мощи.

Элиан поднял голову, пытаясь охватить взглядом всю конструкцию. Она была огромной, нечеловеческой, чуждой. Но в то же время — завораживающе красивой. Сегменты переливались в свете чужого солнца, создавая гипнотические узоры.

Внезапно механизм ожил. На его поверхности, там, где можно было ожидать лицо, плавно разошлись несколько сегментов, и на них уставились два узких, вытянутых по горизонтали неоновых глаза. Их ядовито-зелёный свет не выражал ничего, лишь холодное, бесстрастное наблюдение.

Зелёные глаза казались бездонными, гипнотическими. Элиан чувствовал, как его сознание притягивается к ним, растворяется в их холодном свете. Он с усилием заставил себя отвести взгляд, прервать контакт.

И вдруг внутри их голов раздался лишённый эмоций голос, который, казалось, шёл отовсюду и ниоткуда одновременно:

«ЧТО ВАМ НАДО?»

Голос был не услышан, а скорее почувствован. Он зазвучал непосредственно в сознании, минуя уши. Это было интимно и пугающе одновременно. Элиан понял, что существо может общаться с ними напрямую, проникать в их разум.

— Кристалл — выдавил из себя Элиан, с некоторым страхом взирая на этого исполина.

«ОН НЕ БЕСПЛАТЕН».

Слова повисли в их сознании, тяжёлые и холодные, как камень.

— Что ты хочешь взамен? — хрипло спросил Элиан.

«ЧТО ВЫ МОЖЕТЕ МНЕ ПРЕДЛОЖИТЬ?»

Они растерянно переглянулись. Что они могли предложить этому колоссу? У них не было ничего, кроме грязной одежды, остатков безвкусной еды и походных вещей.

— У нас есть… — начал Кайрен, снимая с плеча рюкзак. Он вытряхнул на пепел его содержимое: несколько серых пакетов с питательной пастой, моток троса, бутылку с водой. — Вот. Забирай всё.

Лукас добавил к этой жалкой куче свой единственный прибор — предсказатель погоды. Реми, криво усмехнувшись, бросил на землю пистолет.

«МНЕ НЕ НУЖЕН ВАШ МУСОР», — бесстрастно констатировал голос.

— Но у нас больше ничего нет! — в отчаянии воскликнул Дариан.

Пауза, которую выдержал механизм, была длиннее, чем вечность.

«У ВАС ЕСТЬ. ВЫ ПРОСТО НЕ ПОНИМАЕТЕ ЦЕННОСТЬ ЭТОГО. Я СКАЖУ САМ, ЧТО ВЫ МОЖЕТЕ МНЕ ДАТЬ».

Голос на мгновение умолк, словно смакуя момент.

«ВАШУ БОЛЬ».

Вдруг перед идолом, взметая пепел, из-под земли появился черный куб, похожий на алтарь, вверху куба раскрылось отверстие и из него выдвинулась вверх небольшая прямоугольная платформа, а на ней, тускло поблёскивая в неоновом свете глаз бога, лежал нож. Его лезвие было сделано не из металла, а из отполированного до зеркального блеска обсидиана, рукоять была вырезана из кости и украшена инкрустациями— это был ритуальный предмет, созданный для священного акта причинения боли.

Элиан смотрел на нож и понимал, что это момент истины. Сейчас им предстояло показать, на что они способны. Готовы ли они причинить себе боль ради общей цели?

Они смотрели на нож, и ледяной ужас сковал их. Это было не просто испытание. Это была пытка, возведённая в ранг ритуала. Они нерешительно переглядывались, никто не двигался с места.

«ЧТО ВЫ ТАК ТРУСЛИВЫ? ВЫ ЖЕ СКОРО ВОССТАНОВИТЕСЬ. ВЫ ТОЧНО МУЖЧИНЫ?».

В голосе бога прозвучали нотки презрения, которые жгли больнее любого физического удара.

Элиан первым подошёл к алтарю. Его руки не дрожали, но внутри всё сжалось в ледяной комок. Он взял нож, ощутив его тяжесть и холод. Обсидиановое лезвие было острым, как бритва, и в его чёрной поверхности отражались зелёные глаза бога.

Закатав рукав, он, не колеблясь, провёл остриём по предплечью. Кожа послушно разошлась, словно шёлк под лезвием, и на ней выступили алые капли. Боль была острой, чистой, настоящей — не психическое давление, не абстрактный ужас, а простое, понятное физическое ощущение. Он сморщился, положил нож на стол и отступил.

За ним подошёл Лукас. Он сделал всё чётко, как делал всегда: зажмурился на мгновение, выдохнул и нанёс себе точный, выверенный порез. По его лицу было видно, что ему очень больно, но он не издал ни звука.

Кайрен смело нанёс себе порез, но и его лицо перекосилось от боли. Он стиснул зубы, чтобы не закричать, и быстро отошёл от алтаря.

Реми усмехнулся, но его усмешка была похожа на оскал. Он резанул по руке небрежно, почти с вызовом, будто пытался показать боли своё презрение. Но когда кровь потекла по его руке, усмешка исчезла.

Дариан, бледный, как полотно, колеблясь и умоляюще оглядываясь на других, всё же подошёл к столу. Его руки тряслись так, что нож едва не выпал из пальцев. Он закрыл глаза и судорожно чиркнул по коже. Он вскрикнул от боли и прикусил себе губу, морщась и тряся рукой.

Пятеро мужчин. Пять кровоточащих ран. Пять безмолвных жертв.

Они ждали. Но бог молчал. Его зелёные глаза смотрели на них всё так же бесстрастно.

«ЭТОГО НЕДОСТАТОЧНО».

Два слова, прозвучавшие как приговор.

— Что тебе ещё нужно?! — выкрикнул Кайрен, его голос сорвался. — Мы сделали то, что ты просил!

«ВЫ БОИТЕСЬ. ВАША БОЛЬ МЕЛКАЯ, КАК И ВАШ СТРАХ. ВЫ НЕ ГОТОВЫ К НАСТОЯЩЕЙ ЖЕРТВЕ».

Отчаяние, густое и липкое, окутало их. Что они могли ещё сделать? Вспороть себе вены? Проткнуть руку? Ногу?

И тогда Кайрен шагнул вперёд. В его глазах, обычно полных легкомысленного блеска, горел огонь безумной решимости. Он посмотрел на своих товарищей — на Элиана, с его маской холодного контроля, на Лукаса, застывшего в аналитическом ступоре, на Реми, спрятавшегося за стеной цинизма, на Дариана, дрожащего от страха. Он увидел их общее бессилие. И принял решение.

— Хватит, — прошипел он сквозь зубы.

Он схватил нож. Его движения были резкими, рваными. Прежде чем кто-либо успел понять, что он задумал, он положил левую руку на чёрный камень алтаря.

— Кайрен! — крикнул Элиан.

Но было поздно.

Кайрен не колебался. Он не дал себе времени на раздумья, на страх. Он занёс руку с ножом и с коротким, яростным выдохом ударил.

Звук был глухим и влажным. Не хруст кости, а скорее чавкающий звук, с которым острое лезвие входит в плоть. На мгновение воцарилась абсолютная тишина. Кайрен смотрел на свою руку, и на то место, где должен был быть пятый палец. А потом пришла боль.

Она не была острой. Она была всепоглощающей, белой, раскалённой. Она взорвалась в его руке, пронзила всё его тело, выжигая мысли, оставляя лишь один первобытный, животный крик, который вырвался из его груди. Он рухнул на колени, прижимая к себе изувеченную руку, из которой толчками вытекала кровь, заливая серый пепел.

Остальные застыли в ужасе, не в силах пошевелиться. Они смотрели на отрезанный мизинец, лежавший на алтаре, как гротескное подношение.

И бог принял жертву.

Зелёные глаза мигнули. На черном алтаре открылось другое отверстие, и из куба выдвинулся вверх большой светящийся кристалл, длиной примерно с ладонь, с мягким лазурным сиянием. Артефакт был наградой за пройденное испытание.

Элиан медленно, очень медленно подошел к кубу. Его руки немного дрожали, когда он протянул их к кристаллу. На мгновение он замер, боясь, что это ловушка. Но бог не проявлял никакой угрозы.

Он взял кристалл. Тот был теплым, и в момент прикосновения Элиан почувствовал волну умиротворения, которая разлилась по всему телу. Словно кристалл благодарил его за всё, что пришлось испытать.

Бог не шевелился. Его глаза медленно потускнели, сегменты сомкнулись. Он снова стал просто загадочной конструкцией, дремлющей в центре мертвой равнины.

Они перевязали раны, собрали вещи с земли, и опасаясь каких-то ловушек и подвохов, пошли назад, оглядываясь.

Обратный путь был легче. Пустыня почти успокоилась, давление спало, земля перестала дрожать. Но наэлектризованность атмосферы пустыни никуда не ушла. Здесь продолжала чувствоваться чудовищная скрытая энергия.

Кайрен шёл, прижимая к груди окровавленную руку, обмотанную бинтом из аптечки. Его лицо было бледным, но в глазах горел странный огонь — не боли, а какого-то мрачного удовлетворения. Он заплатил цену. Он доказал, что способен на настоящую жертву.

Выйдя с равнины, они сделали привал.

— Куда дальше? – поинтересовался Лукас.

— Согласно инструкции, от равнины мы должны идти строго на восток. Тея нас встретит по пути, так написано, — ответил Элиан, сверяя маршрут по карте.

Они молча жевали остатки питательной пасты. Вкус казался не таким отвратительным, как обычно. Тишину нарушил Кайрен, с болезненной гримасой рассматривая свою перевязанную руку.

— Зато, парни, теперь я точно знаю, что карьера пианиста мне не светит, — попытался отшутиться он, но голос прозвучал слабо. — А то были сомнения.

— Ты псих, Кайрен, — пробормотал Реми, не глядя на него, в его голосе были нотки мрачного уважения. — Но смелый псих.

Элиан посмотрел на Кайрена, потом на остальных.

— Ты заплатил за всех нас, Кайрен. Мы этого не забудем. Но на пианино еще поиграешь, после обновления будешь как новенький.

— Это было... изощрённо, — задумчиво произнёс Лукас. — Не физическая сила, не выносливость. Он проверял нашу готовность к жертве. И к боли.

— Кайрен, ты... я бы так не смог. Никогда, — тихо сказал Дариан, и в его голосе слышалось искреннее восхищение, смешанное с чувством вины.

Отдохнув, они двинулись на восток. Обратный путь с мёртвой равнины казался легче. Психическое давление исчезло, гул стих. Они покинули царство бога и снова вошли в лес спиральных деревьев.

Они расположились на ночлег на краю большой поляны, под защитой деревьев. У всех были повязки на ранах. Они все были чумазые и грязные, как черти, но гордые собой. Кристалл лежал между ними, излучая мягкий свет и тепло. Впервые за долгое время они чувствовали себя настоящей командой — не случайным набором людей, а группой, которая прошла через испытание и стала сильнее.

Элиан размышлял о прошедшем дне. «Зачем богу нужна была наша боль? В этом мире всё имеет смысл. Может потому, что мы причинили её другим?»

Глава 7: Эхо грехов

Ещё было темно, но серая предрассветная дымка уже начала размывать чернильную черноту горизонта. Элиан, по своей привычке проснувшись раньше всех, медленно сел и потянулся, разминая затёкшие мышцы. Ложе из веток и сухого мха было жёстким, и спина неприятно ныла. Он посмотрел на костёр — вернее, на то, что от него осталось. Лишь горстка серого пепла и несколько почерневших углей. Всё давно потухло.

В памяти всплыли события вчерашнего дня: борьба с мёртвой пустыней, черный идол, хрупкое, едва зародившееся чувство единства. Элиан невольно улыбнулся.

«Кристалл!» — мысль вспыхнула в голове внезапно, как разряд статического электричества.

Он начал осматриваться, его взгляд обеспокоенно скользил по лагерю. Кристалла, излучавшего вчера мягкий лазурный свет, нигде не было. Внутри, вытесняя утреннее спокойствие, начала подниматься холодная волна тревоги.

«Может, кто-то из ребят взял его? — пронеслось в голове. — Спрятал в карман или рюкзак... Он ведь такой притягательный, успокаивающий».

Эта мысль принесла лишь мимолётное облегчение. Он подошёл к Кайрену и осторожно потряс его за плечо. Тот что-то недовольно пробормотал во сне и отмахнулся, не желая просыпаться.

— Кай, — тихо, но настойчиво позвал Элиан. — Проснись.

— Мм... что? — Кайрен с трудом приоткрыл один глаз. — Который час?

— Рассвет. Слушай, кристалл... ты его не брал?

— Какой кристалл? — Кайрен сел, протирая глаза. — Тот, что мы вчера добыли? Нет, конечно. А что?

— Да не вижу его нигде.

Кайрен мгновенно проснулся окончательно, и стал осматриваться по сторонам.

Тогда Элиан растолкал Лукаса, который спал, свернувшись калачиком.

— Лукас, — шепнул он, — у тебя кристалл?

Лукас медленно сел, надевая очки.

— Кристалл? Нет, а что... — он осёкся, увидев выражение лица Элиана.

От этой возни и суеты постепенно проснулись все. Дариан зевал, потягиваясь, Реми тёр заспанные глаза. Увидев, что все наконец пришли в себя, Элиан обратился к ним. Его голос прозвучал нарочито спокойно:

— Доброе утро! Парни, кто из вас взял кристалл?

Ребята начали переглядываться. Никто не отвечал. Дариан лишь пожал плечами, а Реми буравил Элиана своим обычным тяжёлым, насмешливым взглядом.

— Я не понял! — недоумённо воскликнул Кайрен, окончательно проснувшись. — Почему никто не признаётся? Где кристалл? — в его голосе уже звучали тревога и претензия.

Все вскочили на ноги. Вот это поворот!

— Да что, чёрт возьми, происходит? — не на шутку встревоженный, Кайрен обвёл каждого круглыми от удивления глазами.

— Хм. А не ты ли, Элиан, как обычно проснулся раньше всех? — вкрадчиво произнёс Реми, скрестив руки на груди. Он смотрел на Элиана с откровенным подозрением. — Может, это ты его припрятал, пока мы спали?

В его тихом голосе прозвучала неприкрытая угроза. Все взгляды тут же скрестились на Элиане.

— Да при чём тут я? — растерянно ответил он, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Я ничего не брал! Вечером он лежал между нами. Я проснулся и увидел, что его нет.

— Давай, ври больше! — гневно выплюнул Реми. Он рывком подался вперёд, вцепившись Элиану в ворот куртки. — Где ты его спрятал, чёртов андроид?

Элиан с силой оттолкнул его руки. Остальные, видя начавшуюся потасовку, бросились их растаскивать.

— А может, это ты его украл? — прокричал Элиан, едва сдерживая ярость. Его голос сорвался.

— Что ты сказал? А ну повтори, ублюдок! — Реми опять пытался кинуться на него.

— Украл, а теперь хочешь меня подставить! — Элиан был в гневе, — А ты отлично придумал!

— Так-так, парни, надо успокоиться, — торопливо сказал Лукас. — Мы сейчас все здесь передерёмся. Мы пока не знаем, кто взял кристалл.

— И нам тогда остаётся одно, — голос Лукаса прозвучал ровно, почти механически. — Полный обыск. Всех и всего.

Идея была неприятной, унизительной, но здравой. Молча, с мрачными лицами, они стащили свои немногочисленные рюкзаки в одну кучу. Лукас, взяв на себя роль следователя, опустился на колени и начал методично, один за другим, вытряхивать их содержимое на синий мох. Серые пакеты с питательной пастой, запасные батареи для пистолетов, мотки тонкого, но прочного троса, аптечка — всё это раскладывалось в аккуратные кучки. Он перебирал каждую мелочь, заглядывал в каждый карман.

Тишина давила. Слышно было лишь шуршание ткани и редкое, сдавленное покашливание Дариана.

— Пусто, — наконец констатировал Лукас, поднимая взгляд. Его лицо было непроницаемым, но в глубине глаз плескалась тревога. — В вещах его нет.

Он выдержал паузу, и следующее его предложение прозвучало как приговор.

— А теперь… — он обвёл всех тяжёлым взглядом, — друг друга.

В воздухе повисло неловкое, унизительное молчание. Одно дело — вытряхнуть рюкзаки. Совсем другое — позволить чужим рукам ощупывать твоё тело, вторгаться в личное пространство, искать доказательства твоей вины.

— Давай, я начну, — Кайрен шагнул к Элиану, его лицо было напряжённым, обычная улыбка исчезла без следа.

Элиан молча кивнул и поднял руки, давая понять, что не собирается сопротивляться. Руки Кайрена были грубыми, неловкими. Он похлопал Элиана по бокам, по спине, провёл по ногам, морщась от боли: его перебинтованная левая рука болела. Его движения были быстрыми, почти злыми.

«Он смотрит на меня как на вора, — с горечью подумал Элиан, встречая его взгляд. — После всего, что было... Снова».

Следующим был Реми. Он подошёл к Дариану с кривой, неприятной усмешкой. Его обыск был не просто тщательным — он был издевательским. Он медленно, почти демонстративно, прощупывал каждый сантиметр одежды Дариана, заглянул за воротник, заставил зачем-то снять ботинки. Дариан стоял бледный, как полотно, и дрожал, не в силах вымолвить ни слова.

— Хватит издеваться, — резко сказал Элиан.

Потом Лукас обыскивал Реми. Это было похоже на безмолвную дуэль. Два взгляда, два упрямства. Ни один не отвёл глаз, пока процедура не закончилась. Постепенно они проверили всех.

Кристалла не было. Ни у кого.

— Чёрт! — Кайрен с силой ударил кулаком по стволу спиралевидного дерева здоровой рукой, отчего с него посыпалась светящаяся изумрудная пыль. — И что теперь? Где его искать? Этот лес огромен, он может быть где угодно!

— Где он может быть? — спросил Элиан и сам же ответил, — Либо он где-то спрятан в лесу, ведь далеко ночью его не могли унести. Либо … — он замолчал.

— Либо его разбили на мелкие куски… — сказал Дариан обречённо.

— Или он испарился. — бросил Реми в раздражении.

— Давайте мыслить позитивно, — начал Лукас. — Предположим, что он всё же цел. Мы не знаем, можно ли его разбить. Предлагаю начать искать в лесу: вдруг мы его там найдём. — Он оглядел присутствующих, ища поддержки.

— Хорошо, — высказался Элиан. — Выстроимся цепью и будем прочёсывать метр за метром, кругами, начиная от нашего лагеря. Каждый будет смотреть не только на свой участок, но и на территорию соседа, проверяя друг друга.

— Вот же срань! — ругнулся Реми в раздражении.

Они поднялись, как автоматы, повинуясь не столько авторитету Элиана, сколько отсутствию других идей. Выстроились в цепь, растянувшуюся метров на пять, и двинулись вглубь леса. Это была самая мучительная работа. Каждый шаг был пропитан ядом недоверия. Они смотрели не столько под ноги, сколько друг на друга — искоса, с подозрением, ловя каждое движение, каждый взгляд. Метр за метром они прочёсывали местность, всматриваясь в каждую неровность почвы, каждое повреждение синего мха.

Весь день прошёл в утомительных, бессмысленных, как казалось, поисках. Они довольно далеко удалились от лагеря, но не нашли ничего, кроме странных растений. Никаких следов. Маловероятно, что кто-то из них ночью мог отойти дальше той границы, до которой они обыскали лес.

Но тут Лукас обратил внимание на небольшие каменные выходы породы, метров пятнадцати высотой, которые находились чуть дальше границы их поисков, предложив обследовать их. Они располагались довольно далеко, вряд ли ночью кто-то досюда бы дошёл. Но решили на всякий случай проверить и их.

И это оказалось не зря. Они обнаружили нечто. Тяжёлый, влажный занавес из лиан скрывал тёмный провал в скальном выступе. Вход в пещеру. Идеальное место, чтобы что-то спрятать.

— Вот оно, — мрачно констатировал Реми.

Они заглянули в неё, свет пробивался сквозь ветви лиан и тускло освещал её утробу. Она была большой, её конца не было видно, только мрачная и опасная темнота в глубине, уходившая полого вниз.

— Предлагаю обследовать её завтра, уже вечер, — сказал Лукас.

Никто не стал спорить. Пещера могла быть огромной, и никто не знал, какие сюрпризы там могут оказаться.

Они стали готовиться к ночевке, развели костёр, но даже его тепло не могло растопить ледяное отчуждение между ними.

— Знаете, что меня больше всего бесит? — сказал Реми, глядя в огонь. — Не то, что кристалл пропал. А то, что кто-то из нас лжёт. Смотрит мне в глаза и врёт.

— Может это ты и лжёшь — уколол Лукас.

— Пошёл ты… — огрызнулся Реми.

И тут… Откуда-то прилетел вихрь чёрного пепла, который закрутился на месте, становясь всё плотнее и выше, наконец материализовавшись в прекрасную девушку. В этот раз на ней было длинное чёрное, как ночное небо, платье, которое отливало жидким серебром при свете костра. То же прекрасное и безупречное лицо. Платиновые волосы великолепно сочетались с её платьем. Голову украшала изящная, тонкая черная диадема с рубиновыми камнями.

— О, мальчики, какие же вы грязные. А почему такие мрачные? — её голос был мелодичным, но в нём слышались нотки насмешливого разочарования. — Вы добыли кристалл?

— Он пропал, — глухо ответил Элиан, опустив взор. — Вечером он был у костра, между нами. А утром исчез.

— Неужели? — безразлично протянула Тея. Она изящным движением поправила прядь волос. — Ваша беспечность поражает.

Она сделала паузу, давая им в полной мере ощутить вес своей ошибки.

— Впрочем, запомните на будущее: если вы раскроете того, кто устроил саботаж, я засчитаю вам испытание, даже если оно провалено. Но сейчас, поскольку вы не знаете, кто среди вас самозванец, у вас только два пути. Если кристалл совсем утерян, то ждите месяц, пока цикл пустыни не перезапустится и артефакт не появится снова у бога. Либо ищите то, что потеряли. Когда кристалл будет у вас, доставьте его в указанное на карте место.

К их ногам упал небольшой бумажный свиток, перевязанный серебряной нитью.

Тея улыбнулась своей ослепительной улыбкой и исчезла, осыпавшись горсткой чёрного пепла.

В наступившей тишине Элиан поднял свиток. Развернув его, он увидел карту и чёткую отметку — красную точку далеко на севере.

Терять месяц на ожидание никто не хотел, поэтому поиски кристалла будут продолжены.

Сложно было спать в ту ночь. Ночь перед штурмом пещеры. Ночь, когда предатель мог попытаться перепрятать кристалл. Перед тем, как устроиться на ночлег, они сделали то, что окончательно превратило их из команды в группу конвоиров. Взяв тонкие, но прочные тросы из рюкзаков, они привязали левую руку каждого к правой руке соседа, затянув узлы так, чтобы их невозможно было развязать одной свободной рукой.

Горькая ирония. Они лежали у костра, живая цепь, скованная не доверием, а его полным отсутствием. И каждый, глядя на звёзды чужого мира, думал об одном и том же: кто из них может быть предателем?

Ночь была долгой и рваной, полной мелких унижений. Сон, если и приходил, то был поверхностным, тревожным, отравленным ощущением натянутого троса на запястье. Глубоко во сне Кайрен, видимо, с кем-то бился. Его тело дёрнулось, рука с силой рванула в сторону, и туго натянутый трос впился в запястье Реми. Тот мгновенно очнулся, и в тишине лагеря раздался его злой, сдавленный шёпот, похожий на шипение змеи: «Угомонись, герой хренов. Тебе и во сне покоя нет?» Кайрен, даже не проснувшись, что-то бессвязно пробормотал в ответ и перевернулся на другой бок, лишь сильнее натягивая проклятую верёвку. Реми тихо, но отчётливо выругался, глядя в спину своему бессознательному мучителю. В этой живой цепи из недоверия и злости даже сон не приносил покоя — лишь новые, мелкие поводы для ненависти.

Элиан лежал на спине, глядя на незнакомые созвездия, и чувствовал натянутый трос на своём запястье. Унизительная цепь недоверия, связывающая его с человеком, которого он подозревал, и который, в свою очередь, подозревал его. Сон не шёл. Тело было измотано, но разум, подогреваемый паранойей и унижением, отказывался отключаться. Он прокручивал в голове события последних дней, пытаясь найти логику, зацепку, хоть что-то, что объяснило бы происходящий абсурд.

И тут в сознание, словно ядовитая игла, вонзилась мысль. Холодная, острая, чудовищная в своей простоте.

«А что, если я стал программой?»

Эта мысль не просто шокировала — она парализовала его, заставив сердце на мгновение замереть.

«Что, если я уже не человек? Я ведь не знаю, что со мной сделали. Может я - это просто отсканированное сознание, занесённое в компьютер? Ведь всё здесь так реально... Боль, холод, вкус пасты, тяжесть пистолета в руке. Если всё это можно симулировать с такой точностью, то что мешает симулировать и меня самого? Мои воспоминания, мою вину... мой гнев. Что, если это лишь набор данных, который делает меня... мной?»

Он скосил глаза на спящего рядом Кайрена, чьё дыхание было ровным и глубоким.

«А может, мы все здесь такие? Что, если его безрассудный оптимизм — это просто строка кода? А цинизм Реми — защитный протокол? Педантичность Лукаса — алгоритм анализа? Как это понять? В виртуальном мире это сделать невозможно.

А вдруг это я украл кристалл?! Сам того не осознавая, не рассуждая, подчиняясь внутреннему приказу программы, а потом она стёрла этот фрагмент из моей памяти, оставив лишь пугающее недоумение? Всё это какая-то чудовищная, изощрённая насмешка над нами».

Нет. Элиан с силой зажмурился, впиваясь ногтями в ладони, пока боль не стала реальной, осязаемой. Нет, стоп. Он отогнал эти мысли, как отгоняют стаю голодных хищников. Они были слишком безумны, слишком разрушительны. Принять их — означало сдаться, раствориться в этом абсурде, сойти с ума окончательно.

Он заставил себя сосредоточиться на ощущении натянутого троса на запястье. На холоде ночного воздуха. На своём дыхании. На том, что он ещё здесь.

Пока ещё человек. Надо в это верить.

***

Утро четвёртого дня встретило их неестественной свежестью. Элиан проснулся первым, ещё до того, как тусклый свет чужого солнца пробился сквозь листву. Первым ощущением была гладкость собственной кожи. Он провёл рукой по щеке — ни царапины, ни въевшейся в поры пепельной пыли. Порезанная рука была цела. Одежда, ещё вчера грязная и пропахшая потом, теперь была безупречно чистой, новой. Системное обнуление. После дней, проведённых в грязи и пепле, это ощущение было почти роскошью.

«Неплохо, — подумал Элиан, разминая плечи, в которых больше не было ноющей боли. — Ходить последние дни в грязи и пепле прилично надоело». Рядом не было ни ручья, ни реки, чтобы умыться, и эта автоматическая чистка была ценной милостью в этом проклятом мире.

Остальные тоже начали просыпаться, оглядывая себя.

— Словно в спа сходили! — с кривой усмешкой заметил Кайрен, осматривая себя и свою руку, на которой опять было все пять пальцев.

— Ага, спа-салон для смертников, — пробурчал Реми.

Они молча развязали трос, что связывал их ночью, и, не тратя слов, наскоро позавтракали из серых пакетов. Каждый кусал безвкусную пасту, будто жевал вату, — но никто не жаловался. Внутри каждого копошилось напряжение: сегодня они пойдут в пещеру. Сегодня, возможно, найдут кристалл — или встретят нечто худшее.

— Ливней не ожидается? — вопрос Реми отдавал черным юмором.

— Погода хорошая, — холодно ответил Лукас.

Вход в пещеру был занавешен тяжёлыми, влажными лианами, похожими на космы мёртвого гиганта. Разведя их в стороны, они шагнули во тьму. Воздух внутри был холодным и застоявшимся, пахло сыростью, камнем и чем-то древним, неживым. Включённые фонари выхватывали из мрака лишь небольшие участки реальности. Стены были чёрными, маслянистыми, словно покрытые застывшей смолой. Тишина давила на уши, и каждый шаг отдавался гулким, одиноким эхом.

— Температура градусов на десять ниже, чем снаружи, — отметил Лукас.

Проход полого спускался вниз, извиваясь, как тело змеи. Метров через пятьдесят он вывел их в просторный подземный зал.

Потолок терялся где-то вверху, во мраке, а лучи их фонарей, скользя по стенам, выхватывали причудливые натёки, похожие на застывшие восковые слёзы.

— Сталактиты, — прошептал Дариан, направляя луч фонаря вверх.

Почти сразу они обнаружили, что из зала ведут ещё три тёмных зева — три пути в неизвестность.

Они остановились посередине, решая, куда двинуться дальше. И вдруг началось.

Сначала это был едва уловимый шум, доносившийся с потолка. Противный, пищащий звук. Он постепенно нарастал, переходя в низкий, вибрирующий гул, который ощущался скорее телом, чем ушами.

— Что это? — прошептал Дариан.

А через несколько мгновений гул сорвался в пронзительный, душераздирающий крик.

Это был не человеческий и не звериный вопль. Это был звук чистого, концентрированного ужаса, который проникал под кожу, ввинчивался в мозг, выворачивая душу наизнанку. Волна первобытного страха накрыла всех. Крик перерастал в визг, от которого, казалось, трескались зубы. Пещера их отвергала, старалась прогнать.

— Что за дерьмо! — закричал Кайрен, скривив лицо.

Он, обычно такой неунывающий, стоял, сморщившись, словно от физической боли, его лицо исказила гримаса страдания. Лукас и Реми инстинктивно зажали уши руками, но это не помогало — звук шёл изнутри. Элиан даже присел на корточки, обхватив голову, пытаясь спрятаться, стать меньше, исчезнуть.

Но хуже всего было Дариану. Для него, с его и без того истерзанной нервной системой, это был предел. Настоящая паника, слепая и безумная, захлестнула его. Глаза за стёклами очков расширились от ужаса.

— Нет… нет, нет! — закричал он, срывая голос.

Он бросился в сторону, ища выход, спасение, прочь от этого невыносимого звука. Уткнулся в стену и, держась за неё, спотыкаясь, наткнулся на первый попавшийся проход и ринулся в него, в спасительную, как ему казалось, тишину.

— За ним! — крикнул Лукас, перекрывая визг. Он указал рукой в сторону прохода.

Мысль о возможном саботаже подстегнула остальных, также они помнили, что должны держаться вместе. Словно по команде, они кинулись вслед за Дарианом. Едва они углубились в узкий тоннель, как душераздирающий крик начал стихать, а вскоре и вовсе прекратился, оставив после себя звенящую, оглушительную тишину.

Через пятнадцать метров проход заканчивался тупиком. Там, на корточках, спиной к стене, сидел Дариан. Его трясло крупной дрожью, а глаза были полны ужаса.

— Тихо, тихо, всё кончилось, — Кайрен опустился рядом с ним, его голос был непривычно мягким. — Дыши, Дариан. Слышишь? Дыши.

Лукас протянул ему бутылку с водой.

— Попей, помогает, — сказал Лукас.

Дариан дрожащими руками взял её, сделал пару судорожных глотков.

— Надо выходить, — твёрдо сказал Элиан.

Дариан в ужасе помотал головой.

Кайрен решительно взял Дариана за руку.

— Пойдём, дружище. Мы рядом.

Он помог Дариану подняться и, не отпуская его руки, повёл за собой. Когда они снова вышли в огромный зал, тот встретил их молчанием. Не теряя ни секунды, пока не начался новый акустический кошмар, они поспешили во второй проход.

— Быстрее, — поторапливал Элиан. — Пока снова не началось.

Он был длиннее и шире первого. И вдруг на стенах они увидели рисунки. Тусклые, высеченные на чёрном камне, детализированные, они оживали в свете фонарей. Странность заключалась в том, что каждый видел только своё, личное, узнаваемое до боли в сердце. Каждый видел только свой рисунок, предназначенный для него.

Они застыли, рассматривая их.

В луче фонаря Реми был изображён человек, сбрасывающий другого с высокой металлической конструкции. Восемь метров падения, застывшие в статичном, вечном мгновении.

— Чёрт... — прошептал Реми, и его лицо побледнело. — Откуда... как это возможно?

Лукас побледнел, уставившись на свою картину. Две фигуры корчились на полу, а на них сверху из разорванной трубы лилась какая-то тёмная жидкость. Он почти чувствовал едкий химический запах.

— Марселина... Дункан... — прошептал он, снимая очки дрожащими руками.

Дариан впился взглядом в изображение взрыва. Яркая вспышка, и рядом — три силуэта, поглощаемые пламенем. Его провал, его халатность, его вечный приговор, выжженный на стене пещеры.

— Они знают, — прошептал он. — Они всё знают о нас.

Кайрен смотрел на сцену в баре. Один человек лежит на полу в луже чего-то тёмного, а второй стоит над ним, и в его руке нож. Он знал, кто этот второй…

Элиан увидел свой ад. Мужчина с металлом в руке. На полу — тело лучшего друга. А рядом — женщина, его жена, с искажённым от ужаса лицом и неестественно вывернутой рукой.

— Анни... — прошептал он, и это имя прозвучало как молитва и проклятие одновременно.

Для каждого из них на стене кровоточила своя, незаживающая рана — картина падения, застывшая в безмолвном крике. Пещера оказалась исповедальней, где их грехи были вырезаны на камне для всеобщего обозрения, хотя каждый мог видеть лишь свой собственный. Они остановились, пригвождённые к месту безмолвным приговором прошлого.

Эти рисунки ошеломили их, пробирая до мурашек, до ледяного холода в позвоночнике. Пещера не просто кричала — она знала их. Она знала их самые страшные грехи и безжалостно тыкала в них лицом.

Они пошли дальше. Через семь метров и этот проход закончился тупиком. Подавленные, они молча вернулись в зал и, не сговариваясь, вошли в третий, последний тоннель.

Буквально через несколько шагов они увидели его. На плоском валуне, словно на алтаре, покоился кристалл. Он светился мягким, лазурным светом, разгоняя мрак и создавая вокруг себя островок спокойствия. Этот свет был как колыбельная после кошмара.

— Вот он, — выдохнул Дариан. — Наконец-то.

— Не может быть так просто, — насторожился Реми. — Где подвох?

Элиан осторожно приблизился к кристаллу. Тот лежал на камне, не защищённый ничем, словно ожидая их прихода. Элиан осторожно взял его. Кристалл был тёплым и гладким на ощупь.

— Он... он успокаивает, — удовлетворённо сказал Элиан.

— Ладно, валим отсюда, — поторопил Кайрен. — Мне здесь не нравится.

Они пошли назад. На этот раз зал не отреагировал. Он молчал, словно удовлетворённый тем, что заставил их пройти через чистилище воспоминаний.

Хрупкое чувство единства, зародившееся в глубине пещеры, испарилось, как только они вышли на свет. Кристалл стал не символом общей победы, а яблоком раздора, потенциальной причиной для предательства. Кому его доверить? Кто понесёт артефакт, за который они заплатили такую цену?

Каждый смотрел на другого с подозрением. Идея отдать его кому-то одному казалась безумием.

— Хватит, — наконец произнёс Элиан, его голос прозвучал твёрдо, обрывая невысказанные обвинения. — Так мы далеко не уйдём. Мы снова превратимся в стаю волков, готовых вцепиться друг другу в глотки.

— И что ты предлагаешь, умник? — язвительно бросил Реми. — Поделим его на шесть частей?

— Я понесу его, — заявил Элиан, встречая удивлённые взгляды товарищей.

— С чего бы это мы должны тебе доверять? — тут же отреагировал Реми.

— А вам и не нужно мне доверять, — спокойно ответил Элиан. Он демонстративно сунул кристалл за пазуху, под куртку. — Подумайте вот о чём. Тея сказала, что среди нас есть ИИ. Его задача — нам мешать. Если кристалл пропадёт у меня, прямо из-под одежды, то кто будет виноват? Только я. Это будет означать, что я и есть тот самый андроид.

Он обвёл всех тяжёлым взглядом.

— И тогда вы выполните другую задачу — вычислите предателя. Тея сказала, что в этом случае испытание будет засчитано. Мы не можем проиграть. Либо мы доносим артефакт, либо разоблачаем врага.

В воздухе повисла тишина. Его логика была обезоруживающей.

— В этом есть смысл, — задумчиво протянул Лукас, поправляя очки. — Рискованно, но логично.

— Чёрт, а он прав! — воскликнул Кайрен. — Мне нравится!

Реми долго молчал, буравя Элиана взглядом. Наконец он усмехнулся.

— Ладно. Но если ты его потеряешь, и мы поймём, что ты нас обманул… я лично тебе башку оторву. Понял, андроид?

Элиан кивнул. Теперь их общая судьба лежала на его груди, прижатая к самому сердцу. Паранойя никуда не делась, но теперь у неё был единственный фокус. И это было гораздо лучше, чем всеобщая война всех против всех.

***

За эти две недели пути они пересекли удивительное разнообразие местностей. Сначала их путь лежал через густые леса спиральных деревьев, где воздух был пропитан ароматом цветущих лиан и светящегося мха. Здесь они двигались осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, ведь в этих зарослях могли скрываться хищники.

Потом лес поредел, уступив место холмистой местности, покрытой высокой травой цвета морской волны. Трава местами доходила им до колена и качалась на ветру, создавая волны, похожие на бирюзовое море. На самих холмах располагались небольшие уютные рощи. Деревья разных пород создавали удивительную мозаику цветов — от нежно-зелёного до тёмно-изумрудного, от золотистого до багряного.

Несколько дней они шли вдоль извилистой реки, чьи воды переливались всеми оттенками синего. По берегам росли плакучие деревья с серебристыми листьями, которые тихо шелестели при малейшем дуновении ветра. Ночами они слышали странные мелодичные звуки, доносившиеся с противоположного берега — то ли пение неизвестных птиц, то ли голоса каких-то других существ.

Каждый день этого пути был испытанием не только для тел, но и для душ. Разговоры стали короткими, деловыми. Шутки Кайрена больше не вызывали смеха — они казались неуместными в этой атмосфере подозрительности. Реми стал ещё более язвительным, его сарказм превратился в оружие, которым он отгонял от себя остальных. Лукас ушёл в себя, механически выполняя свои обязанности по навигации и разбивке лагеря. Дариан, и без того робкий, стал почти невидимым, стараясь не привлекать к себе внимания.

Элиан чувствовал, как эта атмосфера разъедает их изнутри. Он видел, как они снова превращаются в тех людей, какими были в начале пути — подозрительных, замкнутых, готовых в любой момент броситься друг на друга. Все их достижения, вся близость, которую они с таким трудом обрели, таяла на глазах.

Глава 8: Высота

Наконец, через две недели этого мучительного пути, они вышли к месту, обозначенному Теей на карте. Это была небольшая каменная площадка на вершине невысокой скалы, которая выступала из массива леса, как остров из зелёного моря. Скала была не очень высокой — метров тридцать от подножия до вершины — но достаточно крутой, чтобы подъём потребовал усилий.

По краям скалы, цепляясь корнями за трещины в камне, росли кривые от постоянных ветров деревца. Их стволы были изогнуты в причудливые формы. Эти деревья-стражи, казалось, охраняли площадку уже многие годы, молчаливые свидетели всех встреч, которые здесь происходили.

Сама площадка была довольно просторной — метров двадцать в диаметре — и удивительно ровной, словно кто-то специально выровнял её для каких-то церемоний. Камень под ногами был тёплым от солнца и отполированным ветрами до гладкости.

С этой природной смотровой площадки открывался поистине прекрасный вид на долину, расположенную в низине. Долина была какой-то странной — серебристого цвета.

Вдалеке, на горизонте, синели горные хребты, их вершины терялись в лёгкой дымке. Ближе к ним тянулась цепь холмов, покрытых лесом, а между холмами блестели озёра, как осколки разбитого зеркала.

Ветер на этой высоте был постоянным спутником. Он приносил с собой ароматы леса и что-то ещё — запах простора, свободы, того мира, который лежал за пределами их испытаний.

Стоя на краю площадки, можно было почувствовать себя хозяином этого мира, увидеть его красоту и величие. Но это ощущение было обманчивым. Они знали, что скоро здесь появится Тея, и их краткий момент покоя закончится. Новое испытание, новая боль, новые потери — всё это ждало их впереди.

Пока же они стояли на этой каменной площадке, окружённые кривыми деревьями и бескрайними просторами, последний раз наслаждаясь иллюзией мира и спокойствия перед очередным погружением в хаос.

И вот воздух перед ними замерцал. Он сгустился, превращаясь в слегка прозрачную стеклянную фигуру, внутри которой, словно в причудливом камине, переливались языки холодного, разноцветного пламени. Тея. Безупречно красивая, сюрреалистичная и абсолютно чужая.

— Привет, мальчики!

Элиан шагнул вперёд и протянул ей кристалл.

Она приняла его, и в её руках артефакт вспыхнул особенно ярко, заливая площадку лазурным сиянием. Вместе с кристаллом она казалась прекрасной хрустальной скульптурой. Тея с любопытством повертела его, поднесла ближе к лицу, словно любуясь. А потом, с лёгкой, почти изящной небрежностью, она разжала пальцы.

Кристалл упал на камни. Раздался сухой, хрустальный треск. Свет погас. Артефакт, за который они прошли через ад, превратился в горстку тусклых осколков.

По поляне пронёсся общий вздох разочарования и гнева.

— Ой, — Тея мило улыбнулась, глядя на их окаменевшие лица. — Я его случайно разбила.

Все угрюмо молчали, буравя её взглядами. Это была откровенная, наглая провокация.

— Какие-то претензии? — так же мило, склонив голову набок, спросила она. Но огонь внутри неё разгорелся сильнее.

Кайрен не выдержал. Он шагнул вперёд, его рука поднялась, указывая на разбитые осколки. Он открыл рот, чтобы выплеснуть всё, что кипело внутри — ярость, обиду, бессилие. Но вдруг замер. Его взгляд метнулся к собственным рукам, потом к осколкам. Он вспомнил ледяной ужас в глазах Дариана, рисунки на стенах пещеры, свой собственный грех. Вспышка гнева могла привести к новой ошибке. Медленно, очень медленно, он опустил руку, сжатую в кулак, и лишь молча покачал головой, отступая назад.

Тея победно улыбнулась.

— Я так и думала. А теперь вам следующее задание, мальчики. Помните ту шкатулку из модуля?

Они кивнули. Воспоминания о разбившемся модуле и их первых днях были весьма свежи.

— Так вот, вы должны мне принести её сюда из башни. Каменная круглая башня в древнем стиле. Я вот только забыла, на каком этаже я её оставила… — Ее взгляд скользнул куда-то вверх, будто она действительно пыталась что-то вспомнить. — Нет, не помню… Ну, вы найдете, она стоит на виду.

— А где эта башня? — спросил Кайрен, его голос звучал непривычно тихо.

Тея небрежно махнула рукой в сторону бескрайней равнины, не оглядываясь.

— На этой равнине.

Они перевели взгляды на видневшуюся со скалы равнину, где не было ничего, вплоть до далёкого горизонта. Простирающееся перед ними пространство было пусто. Они недоумённо смотрели друг на друга, затем снова на равнину, силясь отыскать хоть какое-то подобие башни.

— Что, не видите? — Ее голос выражал искреннее удивление, словно она спрашивала ребенка, не заметившего слона в комнате. Она медленно обернулась.

И затем, с лёгкой, изящной небрежностью, она щёлкнула пальцами.

Щелчок был едва слышен, но ответ на него пришёл не из воздуха, а из самых недр земли. Низкий, вибрирующий гул, от которого задрожала почва под ногами, начал нарастать, превращаясь в скрежет, будто гигантские, невидимые шестерни мира проворачивались с неимоверным усилием.

В самом центре равнины земля взорвалась, разбрасывая камни и песок. Воздух наполнился оглушительным грохотом — не просто звуком, а физической силой, которая била по барабанным перепонкам и отдавалась в груди. Из зияющего разлома начало прорываться нечто тёмное и монолитное. Башня не просто росла — она неслась ввысь с неестественной, пугающей скоростью, пожирая пространство. Когда её вершина достигла облаков, этот неудержимый рост внезапно прекратился. Грохот стих.

В наступившей тишине клубы пыли медленно оседали, открывая их взорам окончательный облик творения. Её древние стены были сложены из больших тесанных камней. Монолитная, безмолвная, с небольшими окошками на стенах, она вросла в равнину так органично, словно стояла здесь веками, и лишь потревоженная земля у её подножия выдавала чудовищную правду её рождения.

— Вот же она, — произнесла Тея, и в ее голосе звенели торжествующие нотки.

После этих слов, по идеальному телу Теи вдруг пошли тонкие, светящиеся трещины, словно по разбивающемуся стеклу. Они быстро расползались, охватывая ее целиком, и вот уже она вся — от макушки до ступней — была покрыта этой сверкающей паутиной. Мгновение — и Тея распалась на миллион искрящихся, переливающихся всеми цветами радуги осколков, которые рассыпались по камням, тихо звеня, словно хрустальный дождь.

— Тея, чтоб тебя! — вырвалось у Кайрена, когда он в отчаянии уставился на громаду башни. Его голос, обычно полный неуместного оптимизма, сейчас звенел отчаянием. — Забыла, на каком она этаже?! Башня же до облаков!

Словно в ответ на его дерзость, из воздуха вырвалась светящаяся звёздочка. Она пронзила воздух с жужжанием разъярённого насекомого и врезалась Кайрену прямо в лоб. Сноп ослепительных искр рассыпался по его лицу, оставляя на коже красное пятно и жгучую боль. Он зашипел, инстинктивно прижимая ладонь ко лбу.

Все замерли, глядя на это с тревогой, а затем снова перевели взгляды на башню. Она стояла посреди равнины, пронзая облака, как каменный палец, грозящий самому небу, — монумент садизму их тюремщицы. После разочарования от разбитого кристалла это новое испытание казалось изощрённой насмешкой.

— Я задолбался, — голос Реми был тихим и полным яда. Он опустился на землю и с какой-то механической злобой принялся вырывать с корнем пучки травы. Тонкие, как проволока, стебли рвались с тихим хрустом. — Нет, ну реально. Ещё одна грёбаная беговая дорожка для хомячков. Сколько можно? На каком этаже эта шкатулка может быть?

— У тебя есть другие варианты? — Элиан устало опустил рюкзак на землю. Его голос был ровным, но за этим спокойствием скрывалось такое же истощение. — Хочешь застрять здесь на весь срок? Мы должны выполнять задания. Ты это знаешь.

— Да это просто отстой, — буркнул Реми, не поднимая головы.

Спорить было бессмысленно. В этом мире их воля ничего не значила. Закинув на плечи рюкзаки, они начали спускаться с холма на равнину. Ступив на неё, они поняли, что это не песок. Это была мельчайшая серебристая пыль, которая переливалась под лучами солнца, словно кто-то перемолол тонны серебра и рассыпал по земле. Растительность здесь была под стать почве: изящные, хрупкие кустарники, похожие на творения ювелира, были усыпаны мелкими, сверкающими кристаллами всех цветов радуги. Элиан нагнулся, сорвал несколько кристаллов с кустика и положил к себе в карман. Наступать на эту красоту казалось кощунством, но другого пути не было. Хруст под ногами отдавался в душе неприятным диссонансом.

Три километра пути до башни преодолели довольно быстро. Подойдя к огромному, монументальному строению, они присели на землю у его подножия, немного передохнуть перед серьёзным испытанием.

Они едва успели перевести дух у подножия монументальной башни, как земля под ними едва заметно содрогнулась. Это было не резкое землетрясение, а скорее низкий, вибрирующий гул, прошедший по почве, словно вздох гигантского спящего существа. Все инстинктивно замерли, прислушиваясь.

И тут раздался первый звук. Он не был оглушительным. Скорее, это был высокий, сухой треск, похожий на звук, с которым лопается от напряжения кусок толстого стекла. Примерно в ста метрах от них, на гладкой поверхности серебристой равнины, появилась тонкая, тёмная линия. Она медленно, но неумолимо поползла по земле, извиваясь, как змея.

— Что это? — прошептал Дариан, указывая на неё пальцем.

Не успел никто ответить, как от первой трещины во все стороны начали расползаться новые, образуя сложную, замысловатую паутину разломов, которая медленно, но верно опоясывала башню идеальным кругом. Треск стал чаще, превращаясь в зловещий, непрерывный хруст, будто под тонкой коркой равнины ломались кости чего-то огромного.

То, что было линиями, начало расти вширь, превращаясь в узкие щели. В их черноте угадывалась бездонная глубина. Края разломов начали крошиться, и серебристый песок с тихим шуршанием посыпался вниз, в небытие.

И тут один из участков земли между трещинами, с глухим, утробным рокотом обрушился вниз. Он исчез, поглощённый внезапно разверзшейся пропастью. На мгновение все увидели её нутро — гладкие, словно отполированные, чёрные стены, уходящие в непроглядную тьму. Это была цепная реакция. Следом за первым куском, нарушая целостность поверхности, начали обваливаться соседние.

Элиан почувствовал, как по спине забегали мурашки. Осознание опасности пришло с леденящим холодом.

Серебристая пыль поднималась облаками, искрясь в лучах солнца, как миллионы крошечных зеркал. Пласт за пластом, земля постепенно, с неотвратимостью лавины, исчезала в разломе. Пропасть росла, её края неумолимо приближались к башне со всех сторон, пожирая равнину. Гул и грохот падения становились всё громче, превращаясь в непрерывную какофонию разрушения.

— В башню, бегом! — крик Элиана вырвал всех из оцепенения. В его голосе прозвучало отчаянное озарение.

Они вбежали внутрь, и через дверной проём они с ужасом наблюдали, как последний клочок земли перед входом обвалился, унося с собой остатки ювелирной равнины. Башня теперь стояла на острове, окружённая огромной пропастью. Но их убежище оказалось ловушкой. С дальнего края раздался грохот — часть стены не выдержала и рухнула вниз. Пол под ногами задрожал и начал крошиться, увлекая за собой каменные плиты в пропасть.

Движимые животным страхом, они бросились к каменной винтовой лестнице, что спиралью уходила вверх вдоль внутренней стены. Едва они поднялись на первые ступени, как весь пол первого этажа с оглушительным рёвом обрушился. Теперь под ними зияла пустота — пятьдесят метров леденящего душу падения до острых камней на дне разлома.

Картина абсолютного сюрреализма! Оставшаяся часть невероятно огромной башни висела в воздухе, бросая вызов всем законам физики. Но и она продолжала медленно умирать. Камень за камнем отрывались от кладки, исчезая в бездне, падая с грохотом на её дно. Лестница под их ногами тоже разрушалась, ступень за ступенью, заставляя их карабкаться всё выше и выше, спасаясь от настигающей пустоты.

— Мы умрём! — в голосе Дариана звучал неподдельный ужас. Его лицо было белым как мел.

— Это ещё хорошо, если умрём, — сквозь сжатые зубы ответил Элиан, — А можем просто переломать себе кости и будем несколько дней страшно страдать. Пока не обновимся.

— Обновимся? — истерично выкрикнул Дариан, его голос эхом отразился от рушащихся стен. — А если это не сработает? Если мы просто разобьёмся в лепёшку и... и всё? Я не хочу! Не хочу падать!

— Заткнись, Дариан! — рявкнул Реми сверху, его дыхание было тяжёлым и прерывистым, как у загнанного зверя. Он поднимался, и его лицо было искажено гримасой ярости. — Твои вопли только хуже делают! Если свалимся — то все! Двигай задницей!

— Хорош болтать! — крикнул Кайрен, — Поднимаемся!

Пропасть под ними кружила голову, в животе холодело, подступала дурнота. Безмолвный зов чудовищной пасти внизу манил сдаться, прекратить эту бессмысленную борьбу. «Какой смысл карабкаться, если итог один? — шептал предательский голос в голове. — Прыгай. Это будет быстро. Может, сознание отключится сразу».

Они поднимались, этаж за этажом. Всё выше и выше. Усталость нарастала, превращаясь в физическую боль. Мышцы горели огнём, ноги дрожали мелкой дрожью. Они бросили рюкзаки — лишний вес теперь был непозволительной роскошью. Один за другим они полетели в пропасть, вслед за разрушающейся лестницей, снизу раздавался монотонный грохот от падающих камней. Они жадно шарили взглядами по стенам в поисках шкатулки, которая могла бы прекратить эту пытку. Но её нигде не было.

Ещё этаж, ещё, виток за витком, в удушающей атмосфере ужаса и безысходности, под непрекращающимся скрежетом умирающей башни. Лестница под ногами вибрировала, и каждая ступень казалась предательски ненадёжной.

Пот заливал глаза, делая и без того скудное освещение еще более призрачным. Дыхание Элиана сбилось в рваный ритм. Ноги Дариана превратились в ватные подушки, каждый шаг давался с неимоверным усилием. Стены башни, казалось, сжимались с каждым витком, превращая лестницу в спираль кошмара.

Лукас, как всегда, шёл с осторожностью, просчитывая каждый шаг, проверяя каждую опору, прежде чем перенести на неё вес. Его разум, привыкший к анализу и контролю, отчаянно цеплялся за эту рутину, как за спасательный круг в море хаоса. «Сначала правая нога, потом левая. Не смотреть вниз. Не поддаваться панике», — повторял он про себя, как мантру.

Именно в тот момент, когда он мысленно отвлёкся, его нога соскользнула. Край ступени оказался предательски скользким. На одно ужасное мгновение он потерял равновесие. Мир качнулся, и гравитация, безжалостная и слепая, потянула его вниз.

«Нет!» — беззвучно пронеслось в его голове.

Он не закричал. Вместо крика из его груди вырвался лишь сдавленный хрип. Он рухнул на ступени, распластавшись на них всем телом, чтобы не покатиться вниз, инстинктивно вцепившись пальцами в края камня так, что ногти заскрипели. Несколько секунд он лежал так, не дыша, чувствуя лишь холод камня под щекой и оглушительный стук собственного сердца.

— Лукас! — крик Элиана вырвал его из оцепенения.

Кайрен и Реми, шедшие чуть выше, замерли, обернувшись.

— Держись, инженер! — бросил Кайрен.

Лукас, не говоря ни слова, медленно, очень медленно поднялся на ноги. Его руки дрожали, лицо было белым как мел. Он отряхнул пыль с одежды — машинальный, привычный жест, возвращающий подобие контроля. Кивнув остальным, он, с ещё большей, почти болезненной осторожностью, продолжил подъём.

Расстояние до земли всё увеличивалось. Разрушение настойчиво преследовало их.

— Да когда же это кончится?! — Дариан безвольно опустился на ступень. — У меня сил больше нет!

Все остановились, отирая потные лица и тяжело дыша, глядя на сломленного товарища.

— Дариан, дружище, надо идти, — Элиан, спустившись немного вниз, положил руку ему на плечо.

— Я не могу, — обречённо мотал тот головой. По его лицу текли слёзы. — Ноги не идут…

Очередная ступень за их спинами с сухим треском откололась и исчезла внизу.

— Парни, надо помочь ему, — твёрдо сказал Элиан. — Мы команда. Мы должны держаться вместе.

— А вдруг он ИИ? — ядовито прошипел Реми. — Мы последние силы на него потратим, а это просто проверка?

— А может, это ты ИИ? — тут же вступился Лукас, поправляя очки. Его голос был необычно резким. — И пытаешься нас отговорить, чтобы мы потеряли члена команды и нам не засчитали испытание? Это было бы технически грамотным саботажем.

Они зло переглянулись. Ещё одна ступень рухнула в пропасть.

— Ладно, давайте помогать, — буркнул Реми.

Кайрен и Элиан спустились немного и подхватили Дариана под руки, помогая ему встать. Медленно, шаг за шагом, они продолжили подъём, практически неся его на себе.

Теперь силы были на исходе у всех. Отчаяние, липкое и холодное, витало в воздухе. Башня продолжала неумолимо разрушаться, грозя им падением вниз и невыразимыми мучениями.

И когда казалось, что надежды больше нет, Реми, шедший впереди, хрипло крикнул:

— Нашёл! Шкатулка!

Все подняли головы. Там, в небольшой нише в стене, стояла она — белая резная коробочка с рубиновой кнопкой в виде сердца.

— Что делать? — взволнованно спросил Реми, держа её в дрожащих руках.

— Нажимай! — крикнул Элиан. — Других вариантов нет!

Реми, сглотнув, нажал на кнопку.

Сначала воцарилась абсолютная тишина — такая полная, что они слышали собственное дыхание и стук сердец. Разрушение прекратилось.

И вдруг, словно в фильме, который прокручивают назад, башня стала восстанавливаться. Первый камень вылетел из пропасти беззвучно, и с идеальной точностью встал на своё место. За ним последовал второй, третий. Камни летели снизу вверх, словно время повернулось вспять, отматывая катастрофу назад.

Вскоре башня полностью восстановилась. За ней начала зарастать и пропасть вокруг, возвращая на место серебристую равнину.

Они медленно, с трудом спускались вниз. Ноги подкашивались, отказываясь слушаться. Рюкзаки в башне не появились, пропасть их поглотила, приняв за свою добычу. С трудом, с перерывами на отдых, они наконец-то спустились вниз. Выйдя из башни, они без сил рухнули на землю и долго лежали, глядя в облака. Так сильно они не уставали никогда. Без рюкзаков, мучимые жаждой, они решили немного отдохнуть в тени башни, прежде чем двинуться обратно на скалу.

На каменную площадку на краю леса они вернулись только к вечеру — усталые, опустошённые и злые. Присев с краю у раскидистого кривого дерева, они стали ждать. Ждать этого прекрасного демона-мучителя, соблазнительную садистку, в чьей голове уже наверняка рождались новые зубодробительные пытки.

Внезапно центр площадки разверзся, и из-под земли, в столпе мягкого света, возникла Тея. Её вид был ослепителен: пышное платье принцессы из древней сказки, изящная бриллиантовая корона на платиновых волосах.

Элиан с трудом поднялся и отнёс шкатулку Тее.

— Я вижу, вам требуется отдых, — её голос был бархатным и полным притворного сочувствия. — Столько впечатлений за последнее время. Изнутри вас распирает раздражение и гнев. Да, вам надо отдохнуть, расслабиться, успокоиться.

Она щёлкнула пальцами.

И реальность вокруг них начала таять. Каменная площадка под ногами исчезла, растворившись в ослепительном сиянии, которое тут же погасло, сменившись бархатной, всепоглощающей темнотой.

Глава 9: Отдых

Сознание просачивалось в реальность вязкой, тягучей струйкой, возвращая их из небытия в неудобные, будто вылитые из камня, кресла. Первым ощущением, пробившимся сквозь ватную пелену, была стерильность. Она чувствовалась во всём: в ослепительно белых стенах, давивших на сетчатку, в гладкой прохладе пластика под пальцами, в воздухе, который пах больничным антисептиком и отфильтрованной пустотой. Мертвенный, ровный свет лился с потолочных панелей, убивая тени и превращая их лица в безжизненные восковые маски.

Обстановка была аскетичной до абсурда. Кроме ряда стульев у стены, в большой комнате имелся лишь журнальный столик с выцветшими рекламными брошюрами, унылый шкаф в углу и огромные часы на стене, доминировавшие над всем пространством.

Их стрелки застыли на отметке двенадцать. Но каждый из них — Элиан, Кайрен, Лукас, Реми и Дариан — отчётливо слышал медленное, неотвратимое тиканье этих часов.

На одной из стен виднелась небольшая панель с экраном и одинокой красной кнопкой. Ни окон, ни дверей не было.

— Где мы? — кто-то должен был нарушить молчание, и, разумеется, это был Кайрен. Его голос прозвучал глухо, утонув в звенящей тишине.

Все растерянно оглядывались, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, объяснение происходящему.

Кайрен, верный своей неугомонной натуре, не мог сидеть на месте. Он встал с кресла, подошёл к панели с экраном, над красной кнопкой красовалась надпись: «Вызов администратора».

— Ага, хоть кто-то тут есть. Сейчас всё выясним, — бодро сказал он, в его голосе ещё теплилась надежда.

Он нажал на кнопку. Экран ожил, и на нём появилось миловидное женское лицо с безупречной укладкой и вежливой улыбкой. Она молчала, глядя на него с безразличием манекена.

— Здравствуйте! — обратился к экрану Кайрен, стараясь говорить вежливо. — Вы администратор? Можете объяснить нам, где мы?

Выражение лица женщины не изменилось ни на йоту. Её губы шевельнулись, и ровный, механический голос произнёс:

— Пожалуйста, ожидайте. Вас вызовут, когда придёт ваше время.

Экран погас.

— И всё?! — возмутился Кайрен и нажал на кнопку снова.

К экрану подошёл Реми.

— Сколько нам ждать?! — несколько раздражённо произнёс он.

Та же улыбка, тот же ответ:

— Пожалуйста, ожидайте. Вас вызовут, когда придёт ваше время.

— Да пошла ты! — выругался Реми.

Поняв, что здесь ответа не получить, они разочарованно отошли от экрана.

Лукас, верный себе, сначала пытался найти систему. Он простучал стены, заглянул под кресла. Заглянул в шкаф, который был полностью забит бутылками с водой и пакетами с питательной пастой.

— Парни, здесь вода, — сказал Лукас, его голос прозвучал устало. — И наша любимая еда. Она о нас «позаботилась».

Он кинул бутылку Кайрену. Остальные подошли к шкафу и жадно стали пить воду, так как после приключения в башне никто ещё не пил, а их рюкзаки пропали.

Лукас взглянул на свои наручные часы и нахмурился.

— Мои часы стоят. И ваши, я полагаю, тоже.

— Это ловушка, — тихо констатировал он, вернувшись в кресло. — Продуманная. Изоляция, отсутствие временных ориентиров...

— Ну что, ребята, может, в карты? — с фальшивым энтузиазмом предложил Реми, развалившись в кресле. — А, чёрт, они же в рюкзаке остались. Кстати, как думаете, что с нашими вещами? Появятся?

— Кто знает, — пожал плечами Лукас. — По идее, должны после обновления. Всегда же появлялись.

Поначалу Кайрен пытался всех расшевелить.

— Эй, ребята, давайте не будем киснуть! Я однажды на спор пытался переплыть пруд в городском парке. Ночью. Голышом. А потом оказалось, что на другом берегу дежурил полицейский патруль… Пришлось час в камышах сидеть, пока они не уехали. Зато не замёрз — комары согревали!

Все вяло усмехнулись, скорее из вежливости, чем от искреннего веселья.

— Потрясающая история, — протянул Реми. — Жаль, что тебя тогда не арестовали.

Кайрен продолжил попытки:

— На вечеринке я решил впечатлить компанию и начал жонглировать бутылками с пивом. Всё шло гладко, пока одна не приземлилась в торт именинника. Ха, все были в торте и креме!

— Юмор — это защитный механизм, — вставил Лукас, протирая очки. — Попытка восстановить контроль над неконтролируемой ситуацией.

Потом ещё было несколько историй от Кайрена и парочка от Элиана. Но время шло, а ничего не менялось. Разговоры стихли, поглощённые белой пустотой комнаты. Счёт часам был потерян. Каждый замкнулся в себе, погружаясь в липкую трясину бездействия. Монотонность превратилась в изощрённую пытку, которая медленно разъедала их изнутри.

А тиканье часов продолжалось, действуя на нервы, как капля, падающая на лоб узника.

Кайрен обмяк в кресле, его взгляд остекленел и упёрся в одну точку на стене. Бездействие было для него равносильно смерти, и в его голове бился немой, отчаянный крик. Он чувствовал, как его обычная энергия превращается в свинцовую тяжесть в груди. Мысли начали ходить по кругу, как животные в клетке, натыкаясь на одни и те же воспоминания, одни и те же страхи.

Аналитический ум Лукаса сдался. Лишённый задачи, мозг раз за разом прокручивал один и тот же день: ссора с женой, авария на заводе, крики… и его роковая ошибка. Он аккуратно протирал идеально чистые стёкла очков, пока это движение не стало единственной реальностью.

Реми больше не острил. Он отбивал пальцами по подлокотнику кресла сложный, рваный ритм, снова и снова переживая чувство загнанного в угол зверя. — Самая скучная её пытка. Это называется «отдохнуть, расслабиться и успокоиться», — прошипел он в пустоту. — Поздравляю, джентльмены. Мы угодили в ад ожидания. Я так и знал, что он выглядит именно так.

— Когнитивная депривация, — констатировал Лукас, поправляя очки. — Классический метод психологического давления.

Дариан начал тихо раскачиваться взад-вперёд, как в трансе. Несмолкаемое тиканье в его голове слилось с одним-единственным вопросом, который бился о стенки черепа: «Это и есть ад? Бесконечное ожидание наказания?»

Элиан молча наблюдал за распадом команды, чувствуя, как гнетущая атмосфера давит и на него. Он закрыл глаза, но ослепительно белый цвет проникал даже сквозь веки. Он ощущал, как его хвалёный контроль, его личность, которую он так ценил, начинает крошиться под давлением этой стерильной пытки.

Бесконечное однообразие начало всех выматывать. Вечер или утро? Понять было невозможно. Они механически ели надоевшую пасту, бродили по комнате, чтобы размять затёкшие тела. Сон, больше похожий на тревожное забытьё, одолевал их урывками. Кто-то спал прямо на жёстком полу, кто-то — в неудобных креслах, погружаясь в кошмары под неусыпным светом потолочных ламп.

Следующий день или вечер был копией предыдущего. Короткая вспышка разговоров, попытка вспомнить что-то из прошлой жизни, а затем — снова апатия. Кайрен бесцельно листал рекламную брошюру, пока буквы не поплыли перед глазами. В приступе бессильной ярости он скомкал её и швырнул в стену. Все вяло отреагировали взглядами на его вспышку гнева, но никто не сказал ни слова. Дариан был подавлен, его плечи опустились, а взгляд потух. Лукас нервно теребил край своей куртки, думая о чём-то своём, губы его беззвучно шевелились.

Элиан ловил себя на том, что считает плитки на потолке, потом забывает счёт и начинает заново. Раз за разом. Белые стены начали казаться ему живыми, дышащими, медленно сжимающимися. «Это и есть сумасшествие, — думал он. — Вот так оно приходит. Тихо, незаметно, через скуку и безделье.

В бесконечном ожидании нет ничего, кроме нас самих. И это самое страшное открытие. Почему мне так скучно быть наедине с собой без масок, без дел, без суеты? Неужели во мне такая пустота, что если я нахожусь наедине с собой без отвлекающих факторов, мне становится невыносимо?»

Атмосфера стала гнетущей, как в заброшенном морге. Они чувствовали себя полностью изолированными друг от друга, хотя сидели в одной комнате, словно каждый был заперт в собственной невидимой клетке.

Такая же неспокойная ночь при свете неугасающих светильников. И опять бесцельный день, где от безделья хотелось выть. Всё это медленно, но верно сводило с ума.

Кайрен ещё раз подошел к панели, но механический голос отвечал одно и то же, как заезженная пластинка.

Реми сидел неподвижно, как изваяние, но внутри него клокотала ярость. Не горячая, не взрывная — холодная, выжигающая, как жидкий азот. Он понимал, что происходит. Их ломают. Системно, профессионально, как ломают диких лошадей. И эта осознанность лишь усиливала его бешенство. Он видел ловушку, но не мог из неё выбраться.

И в тот момент, когда раздражение достигло дна, в комнате что-то изменилось. Они не сразу поняли, что именно. Но воздух дрогнул, наполнившись новым, незнакомым ароматом.

На полу, прямо в центре комнаты, стояла большая чашка дымящегося, свежесваренного кофе.

Запах ударил в ноздри, мгновенно выдернув их из апатии. В их мире безвкусной пасты и стерильного воздуха это был не просто напиток. Это был символ уюта, тепла, нормальной, человеческой жизни. Символ всего, чего они были лишены.

Первым очнулся Кайрен. Его потухшие глаза загорелись голодным огнём.

— Парни, кофе! Нам подкинули кофе! — он подскочил к чашке. — Думаю, будет справедливо разделить. Или кто-то не хочет? Он наклонился, чтобы взять её, но его пальцы наткнулись на непреодолимое сопротивление. Чашка будто приросла к полу. — Что за чёрт!

Все столпились вокруг. Реми и Лукас тоже попробовали поднять чашку, но она стояла намертво, словно была частью самого здания. И тут до них дошло. Дошло омерзительное, унизительное изящество этой провокации. Хочешь глоток божественного напитка? Встань на колени. Лакай, как собака, из общей миски.

Волна разочарования и омерзения была почти физической. Это было слишком. За кого она их принимает? Они молча, с каменными лицами, разошлись по своим углам, мысленно проклиная Тею.

И в тот самый момент, когда последний из них отвернулся от искушения, тиканье часов прекратилось. Наступила абсолютная, оглушительная тишина.

На стене проступила дверь, которая со щелчком открылась. Экран рядом с ней снова засветился, и та же женщина-администратор произнесла на удивление живым, мелодичным голосом:

— Проходите, пожалуйста. Ваше ожидание окончено.

Они недоверчиво переглянулись и насторожённо двинулись к выходу. Хотя бы эта пытка подошла к концу. Короткий коридор вывел их на залитый солнцем луг, усыпанный цветами всех оттенков радуги. Ярко светило солнце, пели птицы, стрекотали насекомые. Приятный ветер нёс растительные ароматы поля. Вдалеке виднелся лес, а на горизонте синели невысокие горы. Дверь за их спинами бесследно исчезла.

Перед ними посреди луга стоял накрытый стол, ломившийся от яств, и, конечно же, дымился большой кофейник. Рядом со столом аккуратно стояли их рюкзаки. Но их внимание занимало не это. Под широким куполом огромного зонта, бросавшим на траву прохладную тень, в плетёном кресле сидела Тея. Она лениво покачивала в руке бокал, наполненный янтарной жидкостью. На ней было соблазнительное белое платье с открытыми плечами, а в фиалковых глазах плясали весёлые бесенята.

Она сделала приглашающий жест, мило улыбнувшись.

— Присаживайтесь, мальчики, не стесняйтесь. Ешьте. Я вижу, мой маленький сеанс релаксации пошёл вам на пользу. Ничто так не укрепляет дух и не развивает терпение, как тишина и медитативное ожидание.

В её словах не было ни капли сочувствия, только холодное любопытство экспериментатора, изучающего реакцию подопытных. Она наклонила голову набок, словно рассматривая интересный экспонат.

Угрюмые, опустошённые, они молча сели за стол, ожидая очередной подвох. Пикник в раю после пытки в аду. В этом была вся Тея.

— Отдыхайте, — она окинула их веселым взглядом. — Силы вам ещё пригодятся для самого интересного. Вот карта и инструкция, — она сделала изящный жест в сторону стола, где лежал свиток. — Я вас там встречу. Мы скоро увидимся.

Она отпила из бокала, и её улыбка стала лукавой и многообещающей. Затем её образ заколебался, как отражение в воде под лёгкой рябью, и исчез, а воздух наполнился дразнящим, сладким и пьянящим ароматом, который звал за собой.

«Для самого интересного…» - повторил про себя Элиан. Он почувствовал, как по спине пробежал знакомый холодок. Он уже усвоил: её «интересное» никогда не сулило ничего хорошего.

После стерильной пытки белой комнаты и удушающего ужаса рушащейся башни, этот пикник казался не просто наградой, а чудом, в реальность которого было трудно поверить. Но здесь и сейчас, на этом залитом солнцем лугу, никаких подвохов не было видно. Воздух, напоённый ароматами незнакомых цветов, пьянил сильнее любого вина. Лёгкий ветер приятно освежал их лица, принося с собой покой и долгожданное забвение.

Еда выглядела восхитительно. В центре стола возвышалось огромное блюдо с тремя жареными курицами. Золотистая, хрустящая корочка, приправленная какими-то пряными, ароматными травами, так и манила к себе. Рядом стояла миска с салатом из причудливых изумрудных листьев, которые испускали едва заметное жемчужное сияние, и свежий, ещё тёплый хлеб с хрустящей корочкой. В простой глиняной чаше лежал виноград, каждая ягода которого, под светом солнечных лучей, светилась изнутри, как полупрозрачный медовый янтарь. Рядом с ним покоились бархатистые, переливающиеся всеми оттенками заката персики. Завершала этот щедрый натюрморт кучка спелых инжиров, чья тёмная морщинистая кожица скрывала нежную, зернистую мякоть цвета граната.

Первым не выдержал Кайрен. Он отломил кусок куриной ножки и, откусив, замер с закрытыми глазами. Мясо под ней оказалось невероятно нежным и сочным, оно таяло во рту, вызывая почти забытое чувство простого, земного удовольствия.

— Боже... это... настоящее, — прошептал он, и в его голосе было почти благоговение. — Я уже забыл, какой бывает еда.

— Подождите радоваться, — проворчал Реми, с подозрением оглядывая стол. — Может, она с ядом. Или с галлюциногенами. От неё можно ожидать чего угодно.

— Вряд ли, — возразил Лукас, уже с аппетитом намазывая масло на кусок хлеба. — Это награда. Классический метод кнута и пряника. Поддерживать нас на грани, но не давать сломаться окончательно.

— Да плевать! — воскликнул Кайрен, отправляя в рот ещё один кусок. — Если и с ядом, то я умру счастливым!

Бутылка вина хоть и была всего одной, но она идеально вписалась в атмосферу. Это было лёгкое, искристое вино, пахнущее не виноградом, а самими луговыми цветами и мёдом. Элиан разлил его по бокалам.

— За то, что дожили, — тихо произнёс он, поднимая свой бокал.

Остальные молча поддержали тост. С каждым глотком напряжение, ставшее для них второй кожей, медленно спадало. Плечи, до этого сведённые в ожидании удара, расслаблялись. Угрюмые складки у ртов разглаживались.

Некоторое время они ели молча, наслаждаясь каждым куском. Тишина больше не была гнетущей или подозрительной — она была мирной.

Кайрен, откинувшись на спинку стула, с блаженной улыбкой смотрел на облака. Лукас, сняв очки, просто сидел с закрытыми глазами, подставив лицо солнцу. Этот пикник был не просто приёмом пищи — это был акт возвращения к себе, короткая передышка, позволившая им снова почувствовать себя людьми, а не загнанными зверями в чужой, жестокой игре.

Насытившись, они разлеглись в высокой, мягкой траве.

— Никогда не думал, что буду так радоваться возможности просто лежать на земле и ничего не делать, — сказал Кайрен, глядя в небо. — Раньше я бы с ума сошёл от скуки.

В тот день они заново открывали для себя искусство безделья. Не того мёртвого, стерильного бездействия, которое высасывало из них волю в белой комнате, а совершенно иного — живого, тёплого, исцеляющего. Там, в четырех стенах, тишина сводила с ума, здесь же она была наполнена стрекотом насекомых и тихим шелестом травы. Там свет был ровным и безжизненным, здесь — солнце тепло ласкало кожу. В белой комнате каждая секунда была пыткой. Здесь каждое мгновение было даром.

Они валялись в высокой, мягкой траве, и это было не просто лежание на полу, а погружение в саму жизнь. Каждый вдох пьянил ароматами цветов, возвращая им то, что почти отняла пытка ожиданием — самих себя.

Дариан лежал на спине, глядя в бездонную синеву неба. Облака медленно плыли над головой, меняя очертания, рассказывая ему безмолвные истории.

— Смотрите, вон то облако... похоже на корабль, — произнёс он.

— Точно! — подхватил Кайрен. — На наш «Ржавый Ковчег»! Только этот не упадёт, надеюсь.

Кайрен, сорвав несколько гибких стеблей с переливающимися, как опал, бутончиками, увлечённо плёл из них неуклюжий браслет. Его обычная неусидчивость нашла выход в этом простом, бессмысленном и прекрасном деле, которое возвращало ему ощущение детства, когда мир был полон чудес, а не угроз.

Реми наблюдал за муравьём, который упорно тащил крошку хлеба в свой муравейник. В этом крошечном создании была такая целеустремлённость, такая ясность цели, которой ему так не хватало. Муравей знал, зачем живёт. А он?

Элиан сидел чуть поодаль, прислонившись спиной к тёплому, нагретому солнцем валуну, вслушиваясь в многоголосый хор этого мира, голоса неведомых птиц и низкий гул насекомых, похожий на звучание виолончели.

«Странно... — подумал Элиан, — В той, прошлой жизни у нас было всё: мягкие кровати, горячий душ, любая еда на выбор. Свобода. Мы считали это нормой, чем-то само собой разумеющимся. Мы гнались за чем-то большим — за деньгами, за карьерой, за признанием, за иллюзией контроля над своей жизнью. А сейчас... сейчас кусок жареного мяса после недель безвкусной пасты кажется пищей богов. Глоток вина — нектаром. Простое тепло солнца на коже — высшим благом.

Я хотел повышения, стремился доказать всем, чего стою. Думал, что вот когда я достигну цели, тогда и наступит счастье. И в этой гонке я не замечал, как уходит что-то другое, настоящее. Не замечал тихой грусти в глазах Анни, не ценил вечера дома. Я променял сотни таких вот простых, солнечных мгновений на иллюзию будущего триумфа.

И только здесь, в этом аду, лишённый всего, я начинаю понимать. Может быть, счастье — это не конечная цель, не вершина, которую нужно покорить. Это просто... вот это. Тишина. Вкус еды. Тепло камня за спиной. Отсутствие боли и страха. Может, счастье — это не обладание многим, а отчаянная способность ценить малое. И чтобы научиться этому, нужно было сначала всё потерять. Абсолютно всё».

Глава 10: Последний счастливый день

Элиан сидел у костра, наблюдая, как языки пламени лижут сухие ветки. Товарищи уже спали. Он вспоминал прошедший день: Тею, луг, вкусную еду… И это вдруг пронзило его память острой, почти физической болью.

Шашлыки. Мы жарили шашлыки в тот день.

Воспоминание нахлынуло волной, смывая настоящее. Костёр растворился, окружающее исчезло, и Элиан оказался в том безмятежном дне, когда мир ещё не рухнул.

Суббота. Выходной. Элиан проснулся первым, как всегда. Солнечный свет пробивался сквозь полупрозрачные шторы цвета слоновой кости, рисуя на противоположной стене золотистые узоры, которые медленно ползли вниз по мере того, как солнце поднималось выше. Квартира была наполнена той особенной тишиной выходного утра — никакого гула машин за окном, только мягкое дыхание города, который ещё спал.

Он повернул голову и посмотрел на спящую рядом Анни. Её тёмные волосы рассыпались по белой подушке, как чернильные разводы на бумаге, лицо было умиротворённым, губы слегка приоткрыты. Она дышала ровно, глубоко, и Элиан почувствовал знакомое тепло в груди — то самое чувство, которое он называл любовью, но которое было больше любви. Это была благодарность. За то, что она есть. За то, что она его. За то, что в этом хаотичном, жестоком мире есть хотя бы один человек, который принадлежит ему полностью.

Анни зашевелилась, медленно открыла глаза — сначала один, потом второй, словно проверяя, действительно ли пора просыпаться. Увидев его взгляд, улыбнулась — сонно, нежно, с той интимностью, которая бывает только между супругами.

— Доброе утро, дорогой, — прошептала она, потягиваясь как кошка. — Опять подглядываешь?

— Виноват, — усмехнулся Элиан, наклонившись к ней. — Не могу налюбоваться.

Она потянулась, обвила руками его шею, и он почувствовал тепло её кожи, лёгкий аромат её волос — смесь шампуня и того неуловимого запаха, который был только у неё.

— Ты знаешь, что мне хочется? — сказала она, утыкаясь лицом ему в плечо. — Остаться дома. Весь день. Никуда не ехать, никого не видеть. Просто мы вдвоём. Можем весь день валяться в постели, читать, смотреть старые фильмы...

Элиан почувствовал укол разочарования. Он уже всё спланировал: дача, мангал, шашлыки. Хотел сделать ей сюрприз, показать, что может быть не только работягой, но и романтиком.

— Анни, но я же обещал... Мы так давно не были на даче. Я купил мяса, самого лучшего, что нашёл.

Анни вздохнула, отстранилась, и он увидел в её глазах лёгкое раздражение.

— Элиан, ну пожалуйста. Я так устала на этой неделе. Хочется просто полежать, почитать... У меня новая книга есть — "Тени забытых миров" Селестины Вейн. Говорят, потрясающий роман.

— Но там же так красиво сейчас. Яблони цветут. И воздух... Ты сама говорила, что скучаешь по даче. Помнишь, как мы там в прошлый раз сидели на веранде, и ты сказала, что это твоё любимое место на земле?

Анни помолчала, глядя в потолок, где солнечные блики играли в медленном танце. Потом повернулась к нему, и в её взгляде была уступка.

— Хорошо. Но без гостей. Только мы. Обещаешь?

— Только мы, — согласился Элиан, целуя её в лоб. — Обещаю.

***

— Ты ведёшь, — сказал Элиан, — Я хочу на тебя смотреть.

Она закатила глаза, но согласно кивнула. За рулём она была другой — собранной, уверенной, её движения становились точными и экономными. Элиан любил наблюдать, как она ведёт машину: аккуратно, но без лишней осторожности, с той грацией, которая была во всём, что она делала.

Они выехали из спящего города, миновали промышленные районы с их унылыми коробками заводов, и постепенно пейзаж за окнами стал меняться. Появились поля, перелески, деревенские домики с палисадниками. Анни приоткрыла окно, и в салон ворвался свежий воздух, пахнущий травой и цветущими деревьями.

— Кстати, — сказала Анни, перестраиваясь в левый ряд, чтобы обогнать медленно тащившийся грузовик, — Дэвид вчера опять задержался допоздна. Говорит, что проект горит, сроки поджимают.

Элиан кивнул. Дэвид Харрис был его другом и коллегой. Они работали в одной компании уже семь лет, начинали вместе простыми инженерами, вместе росли по карьерной лестнице. Дэвид был тем человеком, которому Элиан доверял и рабочие секреты, и личные проблемы.

— Да, я знаю. Мы с ним до девяти сидели, дорабатывали техзадание. Он молодец, очень ответственно подходит к делу.

— Он мне вчера звонил, — продолжила Анни, и в её голосе прозвучала какая-то странная нотка, которую Элиан не смог определить. — Приглашал на корпоративную вечеринку в пятницу. Спрашивал, пойдём ли мы вместе с тобой?

— Звонил? — Элиан слегка удивился. — А почему не мне?

— Сказал, что ты не берёшь трубку. Наверное, в душе был или ещё где. — Анни пожала плечами, но выражение её лица стало немного отстранённым.

В её словах было что-то, что заставило Элиана внимательнее посмотреть на жену, но она уже переключилась на другую тему.

— А ты? — спросила Анни. — Как дела с презентацией?

— Хорошо. Вчера показывал. Шеф доволен. Говорит, что если всё пройдёт гладко, возможно повышение. И прибавка к зарплате.

— Элиан, это же замечательно! — Анни повернулась к нему, глаза светились радостью. — Я так за тебя рада! Ты так долго к этому шёл.

— Смотри на дорогу, — засмеялся он. — Не хочу праздновать повышение в больнице.

— Но ты опять работаешь допоздна, — сказала Анни, и в её голосе прозвучала лёгкая укоризна. — Я иногда чувствую себя одиноко. Прихожу домой, а там пустота. Даже ужинаю одна.

— Это временно, Анни. Когда проект закончится...

— Ты всегда так говоришь. Сначала был один проект, потом другой. А теперь третий. — В её голосе появилась усталость. — Иногда мне кажется, что работа для тебя важнее, чем я.

Элиан хотел возразить, но понял, что она права. Работа действительно поглощала его всё больше. Он стремился к успеху, к признанию, и где-то по пути стал забывать о том, ради чего всё это затевал.

— Прости, — сказал он тихо. — Я постараюсь больше времени проводить дома. Обещаю.

Анни протянула руку и сжала его ладонь.

— Я не жалуюсь. Просто скучаю по тебе. По нам. Помнишь, как мы раньше могли часами разговаривать? А теперь... ты приходишь усталый, я тоже, и мы просто молча ужинаем перед телевизором.

Они остановились у небольшого магазина на окраине городка, чтобы купить продукты. Анни составляла список, а Элиан толкал тележку, наблюдая за тем, как она сосредоточенно изучает ценники.

— Помидоры, огурцы, зелень... — бормотала она. — А, и хлеб не забыть. И вино. То самое красное, что мы пили на годовщину.

— Какое вино? — спросил Элиан, хотя прекрасно помнил.

— Красное. "Шато де Монтрёй". Помнишь? Мы сидели на балконе, смотрели на закат, и я сказала, что это самый счастливый день в моей жизни.

Он помнил. Помнил каждую деталь того вечера — как солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в розовые и золотые тона, как Анни смеялась над его неудачными шутками, как они строили планы на будущее.

Дача встретила их симфонией весенних ароматов. Яблони в саду стояли в белоснежном убранстве, их лепестки медленно кружились в воздухе, как снег. Сирень у забора благоухала так сильно, что голова шла кругом. Элиан вдохнул полной грудью, чувствуя, как напряжение последних недель медленно покидает его тело.

— Как же здесь хорошо, — сказал он, выгружая сумки из машины.

— Да, — согласилась Анни, оглядываясь вокруг с улыбкой. — Я забыла, какая здесь тишина. И как пахнет...

Они разделили обязанности без слов, как делали это уже много лет. Элиан быстро замариновал мясо — за час оно созреет. Потом занялся мангалом — разжёг дрова, приготовил решётку. Анни расставила на столе в беседке тарелки и бокалы, потом принялась мыть и резать овощи.

— Помнишь, как мы первый раз сюда приехали? — спросила она, стоя в дверях кухни и наблюдая за его возней с мангалом.

— Ты сказала, что это слишком далеко от города, — засмеялся Элиан, подкладывая полешко. — И что здесь плохой интернет.

— А ты ответил, что это и есть главное преимущество. И был прав. — Анни подошла к нему, обняла сзади, прижалась щекой к его спине. — Знаешь, что мне больше всего нравится в этом месте?

— Что?

— То, что здесь ты принадлежишь только мне. Никаких звонков, никаких срочных дел. Только мы.

Элиан накрыл её руки своими, чувствуя тепло её ладоней на своей груди.

— Всегда принадлежу только тебе, Анни.

— Нет, — тихо сказала она. — Не всегда. Иногда ты так далеко... Даже когда рядом. Как будто думаешь о чём-то другом.

***

Они решили посадить розы у забора. Анни давно об этом мечтала, и Элиан наконец купил саженцы, по дороге заехали в садовый магазин. — три куста разных сортов.

— Вот здесь, — сказала она, указывая на место у калитки. — Чтобы все видели, какие у нас красивые цветы.

— А я думал, здесь, — Элиан показал на клумбу ближе к дому. — Чтобы мы сами ими любовались. И поливать удобнее.

— Нет, у калитки лучше. Там больше солнца. И вообще, это будет как приветствие для гостей.

— Анни, но подумай практически. У дома удобнее поливать, да и от ветра защищённее. А зимой снегом не засыплет.

Анни нахмурилась, и Элиан увидел в её глазах то упрямство, которое он знал с первых дней знакомства.

— Элиан, это мои розы. Я хочу посадить их у калитки.

— Хорошо, — сдался он, понимая, что спорить бессмысленно. — У калитки так у калитки.

Они копали землю, сажали кусты, поливали их из лейки. Анни была сосредоточена, серьёзна, её движения были аккуратными и нежными. Элиан любил смотреть, как она работает в саду — с такой любовью, с такой заботой, словно каждое растение было её ребёнком.

— Представляешь, — сказала она, отряхивая руки и любуясь своей работой, — через год здесь будут цвести розы. Красные, белые, розовые... Будет как в сказке.

— Будет красиво, — согласился Элиан, обнимая её за плечи.

***

Мясо шипело на решётке, источая божественный аромат. Элиан переворачивал куски щипцами, стараясь не пережарить, а Анни накрывала на стол в беседке — принесла салат, раскладывала салфетки, вилки.

— Как думаешь, — сказала она, поправляя скатерть, — может, нам завести детей?

Элиан чуть не выронил щипцы.

— Детей? Сейчас?

— Ну не прямо сейчас, — засмеялась Анни. — Но вообще. Мне уже двадцать восемь. Пора бы подумать. Все мои подруги уже с детьми, а я...

— Я думал, мы договорились подождать. Пока я не получу повышение, пока не купим квартиру побольше... — Элиан осторожно переложил готовое мясо на блюдо.

— Элиан, мы всё время что-то ждём. Сначала ждали, пока поженимся. Потом ждали, пока купим дачу. Теперь ждём повышения. А жизнь проходит. — В её голосе звучала грусть. — Иногда мне кажется, что мы так и будем ждать идеального момента, который никогда не наступит.

Он поставил блюдо на стол, обдумывая её слова. Она была права — они действительно всё время что-то откладывали на потом.

— Ты права, — сказал он наконец. — Но давай не будем торопиться. Ещё годик-другой, и...

— Хорошо, — кивнула Анни, но он видел в её глазах разочарование. — Не торопимся.

Они ели медленно, наслаждаясь вкусом и тишиной. Мясо получилось идеальным — сочным внутри, с хрустящей корочкой снаружи. Вино было терпким и ароматным. Анни рассказывала о работе, о подругах, о книге, которую читала. Элиан слушал, кивал, но мысли его временами улетали к проекту, к завтрашней встрече с клиентами.

— Ты меня слушаешь? — спросила Анни.

— Конечно слушаю.

— И что я сказала?

Элиан растерялся. Он действительно отвлёкся, думая о работе.

— Прости, Анни. Задумался.

— О работе?

— Да.

Анни вздохнула, и в этом вздохе была вся её усталость от его вечной занятости.

— Даже здесь ты не можешь отключиться.

— Прости, — повторил он искренне. — Больше не буду.

И действительно отложил все мысли о работе. Остаток дня принадлежал только ей.

После обеда они гуляли по окрестностям. Тропинка вела через небольшой лесок к старому пруду, где когда-то была мельница. Они шли, держась за руки, как молодожёны. Анни собирала полевые цветы и плела из них неуклюжий венок.

— Помнишь, как мы познакомились? — спросила она, надевая венок себе на голову.

— В библиотеке. Ты читала "Тени забытых миров".

— Да, первый том. А ты подошёл и сказал, что это слишком мрачная книга для такой красивой девушки.

— Глупо было, — засмеялся Элиан. — Банальная фраза для знакомства.

— Очень глупо. Но мило. — Анни поправила венок, который съехал на глаза. — А потом ты два часа доказывал мне, что фантастика — это серьёзная литература, а не развлекательное чтиво.

— И убедил?

— Нет. Но влюбил в себя.

Они дошли до старого дуба на краю поля. Его ствол был таким толстым, что его не обхватить и втроём. Анни прислонилась к шершавой коре.

— Знаешь, о чём я думаю? — сказала она.

— О чём?

— О том, что мы счастливы. Просто счастливы. И это так редко — осознавать это в моменте, а не потом, по воспоминаниям.

Элиан обнял её, прижал к себе. Она была тёплой, живой, настоящей. Её волосы пахли солнцем и полевыми цветами.

— Я тебя люблю.

— И я тебя люблю. Очень сильно.

Вечером они убирали после пикника. Анни мыла посуду, напевая что-то под нос. Элиан складывал мангал, убирал угли, поливал розы.

— Как часто мы будем сюда ездить? — спросила она, вытирая руки полотенцем.

— Каждые выходные, если хочешь.

— Хочу. Но ты не будешь работать здесь? Не будешь сидеть с ноутбуком?

— Не буду. Обещаю. — Он подошёл к ней, взял за руки. — Это будет наше место. Только наше.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько доверия, столько любви, что у него сжалось сердце.

— Хорошо. Тогда это будет наше убежище от всего мира.

Обратно ехал Элиан. Анни устала и задремала. За окнами проплывали огни города, но он не спешил. Хотел продлить этот момент — её тепло, её доверие, её близость.

Дома они пили чай на кухне. Анни листала на планшете картинки с платьями, показывая ему и спрашивая мнение. Элиан смотрел на неё и думал о том, как ему повезло.

— Завтра встречаюсь с девочками, — сказала она, отложив журнал. — Давно не виделись. Элен обещала рассказать о своём новом романе.

— Хорошо, — кивнул Элиан. — Развеешься.

— А ты что будешь делать?

— Может, в спортзал схожу. Или дома посижу, почитаю.

— Дэвид, кстати, тоже будет. — Анни сказала это как бы между прочим, но Элиан заметил, как она избегает его взгляда. — Айрис его пригласила. Говорит, что он в последнее время какой-то грустный, нужно развеять.

— Дэвид? — удивился Элиан. — А что с ним?

— Не знаю. Айрис говорит, что он жаловался на одиночество. Всё работа да работа, личной жизни никакой.

Элиан кивнул. Дэвид действительно в последнее время был не в духе, но он списывал это на рабочие проблемы.

Анни зевнула.

— Пойдём спать?

В спальне они лежали в темноте. Анни уже почти спала, а Элиан смотрел в потолок, где лунный свет рисовал причудливые узоры.

— Анни, — тихо позвал он.

— М-м?

— Я счастлив. С тобой.

Она повернулась к нему, обняла, прижалась всем телом.

— И я, — прошептала она. — Очень счастлива.

***

Треск углей вернул его в настоящее. Костёр почти погас, от него остались лишь красные угольки, которые медленно превращались в пепел.

По щеке Элиана скатилась слеза. Одна-единственная, но жгучая, как расплавленный металл.

«Завтра она встретилась с подругами, — думал он. И там был Дэвид. Мой лучший друг. А через три недели я застал их в рабочем кабинете.»

Он закрыл глаза, но сон не шёл. Перед глазами стоял тот день — последний день, когда он был по-настоящему счастлив. Последний день, когда верил в любовь, в верность, в то, что мир имеет смысл.

«Больше таких дней не будет, — подумал он. Никогда.»

«Счастье — это всегда прошедшее время. Мы никогда не осознаём его в моменте, только потом, когда оно уже ускользнуло. Тот день с Анни... я думал, что впереди у нас тысячи таких дней. Что это норма, а не исключение. Что любовь — это данность, а не дар.

Мы живём в иллюзии постоянства. Думаем, что завтра будет таким же, как сегодня. Что люди, которых мы любим, всегда будут рядом. Что наша боль временна, а радость вечна. А на самом деле всё наоборот.

Каждый момент счастья — это чудо, которое мы принимаем как должное. Каждый день без катастрофы — это подарок, который мы не замечаем. Мы ценим только то, что теряем. И теряем именно потому, что не ценим.»

Элиан поднялся, подбросил в костёр сухих веток. Пламя вспыхнуло, отогнав тьму. Но тьма в его душе осталась. Она была частью его теперь, как шрам, как память о том дне, когда всё кончилось.

Он сел обратно, глядя на огонь. И в танце языков пламени ему мерещилось лицо Анни — молодое, счастливое, любящее. Лицо, которого больше не существовало.

«Любовь — это не обладание, как я думал. Это не договор о взаимности. Это дар, который не требует отдачи, и одновременно — самая большая уязвимость. Я любил Анни не за то, что она была моей, а за то, что она была собой. Но где-то по пути забыл об этом, начал воспринимать её как данность, как часть своего комфорта. А когда она ушла к другому, я увидел в этом не её право на выбор, а кражу моей собственности. Ярость, которая привела к трагедии, родилась не из любви — она родилась из гордыни. Настоящая любовь отпускает.

И когда я убивал, я убивал не предателя. Я убивал свои иллюзии о том, что мир обязан соответствовать моим ожиданиям.»

Глава 11: Соль

Утром они молча собрали свои рюкзаки, которые, как ни в чём не бывало, снова оказались наполнены безвкусной питательной пастой и водой. В этом мире даже награда была лишь короткой отсрочкой перед новым испытанием. Им предстояла долгая дорога на север, к гряде гор, видневшихся на горизонте туманной синей полосой.

Первая неделя пути прошла без особых происшествий. Они пересекали поля, усыпанные цветами, шли по лесам, похожим на те, что уже оставили позади. Но что-то изменилось. Они больше не были группой случайных попутчиков, вздрагивающих от каждого шороха. Теперь они двигались как единый, слаженный организм. Элиан или Реми шли впереди, их взгляды внимательно сканировали заросли, выискивая засаду. Лукас и Дариан следили за флангами, а Кайрен, несмотря на свою импульсивность, научился прикрывать тыл. Хищники, если и попадались на их пути, предпочитали обходить стороной эту тихую, уверенную в себе группу. Они перестали быть жертвами; теперь они сами могли быть хищниками.

На третий день пути, утром, Кайрен устроил переполох. — У меня компас пропал. — сказал он угрюмо. — Вечером он был на руке, сейчас его нет!

— Может он отстегнулся во сне. Осмотрел место, где спал? — невозмутимо поправил очки Лукас. — Да! — не унимался Кайрен, распаляя себя. — Всё обшарил! Он обвёл всех подозрительным взглядом, уперев руки в бока. Реми лишь закатил глаза, а Элиан устало вздохнул. — Кай, а ты карманы проверял? — спокойно спросил он.

— Карманы…? — немного недоумённо спросил Кайрен.

Он начал машинально хлопать рукой по карманам. Сунул руку в один и достал зажигалку. Во втором обнаружил блокнот. Компаса на было.

— Нагрудные проверь, — Элиан не отставал.

Несколько раздражённо Кайрен стал проверять нагрудные и, с большим недоумением, обнаружил внутри левого компас. Он сморщил неловкую гримасу, улыбнулся.

— Парни, сорри, навёл кипишь. Как он там оказался?... Не помню…— Кайрен пожал плечами, виновато глядя на товарищей. Они улыбались.

— Бывает. — с усмешкой сказал Элиан.

— Ладно, надо собираться, конспиратор, — пробурчал Реми, и в его голосе впервые за долгое время послышались нотки усталого веселья.

К концу недели пейзаж начал меняться. Леса поредели, уступив место выжженной, потрескавшейся земле. А потом они увидели бескрайнюю розовую пустошь, простиравшуюся до самого горизонта. Это был кристаллизованный соляной океан. Под лучами солнца он ослепительно сиял, переливаясь от нежно-розового до почти белого, и казалось, что они стоят на берегу замёрзшего рассвета.

Элиану показалось, что он уже видел нечто подобное на глянцевых страницах рекламного буклета, зазывавшего в экзотическое путешествие. Но то была лишь блёклая копия, лишённая этой жуткой, стерильной идеальности. Здесь, в этом мире, пустыня была безупречна, как творение сумасшедшего ювелира, и от этого становилась лишь более чужой и враждебной.

Он остановился и развернул карту. Этот жест, ставший за время их странствий привычным, заставил остальных замолкнуть и посмотреть на него. Элиан негласно стал их навигатором, единственным, чей опыт, приобретённый в юности, позволял читать эти странные схемы и вести их вперёд.

— Вот она — Розовая пустыня, — его голос прозвучал глухо в жарком воздухе. — Карта говорит, что путь один — напрямик. Как и говорил вечером: обойти её мы не сможем. Дня два пути, не меньше. Запасы воды мы недавно пополнили, но здесь нужна строгая экономия. Вода в пустыне ценнейший ресурс.

Лукас достал из рюкзака гладкую черную коробочку — предсказатель погоды. Нажав на кнопку, он некоторое время всматривался в замерцавшую над ней голограмму.

— Странно, — пробормотал он, поправляя очки. — Перед нами какая-то локальная погодная аномалия. Температура воздуха выше средней по региону на десять, а то и пятнадцать градусов. Этот участок словно искусственно подогревают.

Шагнув на эту поверхность, они услышали под ногами тихий, хрустальный хруст. Воздух был сухим и горячим. Жара и ослепительный, режущий глаза блеск стали их новыми тюремщиками.

— Почему соль розовая? — спросил на ходу Кайрен.

— Обычно такой вид воде, а впоследствии соли, придают специальные бактерии, которые обитают в некоторых местах, — ему ответил Лукас, который, помимо механизмов, неплохо разбирался в ботанике и зоологии, это было его увлечение. — Видимо здесь такое место. Ну… Вернее его смоделировали таким по аналогии с каким-то реальным.

День пути по этой бесконечной сковороде превратился в пытку. Мир вокруг плавился, превращаясь в дрожащее марево, а далёкие горы на горизонте казались недостижимым миражом. Воду экономили, каждый глоток был на вес золота. Пот, смешиваясь с соляной пылью, стекал по лицам, разъедая кожу. Губы у всех обветрились и потрескались. Шли молча. Было не до разговоров, каждый, как мог, экономил силы.

Когда мрак окончательно поглотил пустыню, они остановились на ночлег. Наступила глухая безлунная ночь, только звёзды горели в вышине, взирая на усталых путников. Ночью было прохладнее, и прохлада манила продолжить путь, но в темноте опасно, да и горы, их единственный ориентир, исчезли, и риск заблудиться был слишком велик. Ужин из надоевшей питательной пасты при свете фонариков, несколько глотков драгоценной воды. У каждого в запасе оставалось по две бутылки — этого должно было хватить на следующий день, если судьба будет милостива. Устроились прямо на хрустящей соляной корке, подложив под головы рюкзаки.

Тишину разорвал тихий, но настойчивый шёпот Элиана: — Смотрите! Его палец указывал в непроглядную темноту. Они вгляделись, и сердца их замерли. Два горящих глаза, два тлеющих уголька, впились в них из мрака. Зрелище не для слабонервных. Пока они приходили в себя, в другой стороне вспыхнула ещё одна пара глаз. А потом ещё. И ещё. Они были окружены.

Все разом вскочили на ноги. Лучи фонариков, выхваченные из рюкзаков, начали нервно шарить по пустыне, выхватывая из темноты быстрые, смазанные силуэты. Твари, похожие на призрачных волков, кружили вокруг их импровизированного лагеря, ловко уворачиваясь от световых пятен. Элиан и Реми, вскинув пистолеты, заняли позиции.

И тут раздался вой. Протяжный, тоскливый, от которого кровь стыла в жилах. Ему ответил другой, потом третий. Хищники играли с ними, запугивая, наслаждаясь их страхом.

Элиан выстрелил, чтобы отпугнуть их звуком, но это не помогло. Они только отошли от них на несколько метров, но продолжали скользить в ночи, воя и сверкая глазами. А стрелять по невидимой, стремительно движущейся цели было почти бессмысленно. Кайрен, Лукас и Дариан достали ножи и заняли круговую оборону с Реми и Элианом, вглядываясь в темноту до боли в глазах. Ночные призраки кружили вокруг них, то подбегая ближе, то удаляясь. Прошло минут двадцать в этих смертельных танцах. Наконец, удача улыбнулась Реми. Он поймал в прицел тёмный контур, на долю секунды замерший на границе света и тени. Два быстрых выстрела разорвали тишину.

Предсмертный вой, полный боли и ужаса, заставил их содрогнуться. Тварь забилась в конвульсиях, её стоны гулко разносились по пустыне. Реми, не раздумывая, подбежал и оборвал её мучения выстрелом. Когда подошли остальные, их взору предстало странное существо: что-то вроде волка, но с непропорционально большой мордой и зеленоватым мехом. В его боку была рваная рана, клыкастая пасть приоткрыта.

Кайрен с отвращением пнул тушу носком ботинка и сплюнул.

— Одним меньше.

— Странный зверь, — задумчиво произнёс Лукас. — Посмотрите, мех отливает зелёным.

— Здесь всё странное, чему ты удивляешься, — буркнул Реми.

«Откуда они вообще взялись в этой безжизненной пустыне?» — подумал Элиан. Впрочем, Реми был прав. Этот мир давно отучил их удивляться. Они ещё долго всматривались в темноту, но больше никого не было. Видимо, предсмертный крик сородича распугал стаю.

На нетвёрдых ногах они побрели искать в темноте свои рюкзаки.

— Вода! — крик Дариана прозвучал как выстрел.

— Моя вода! Её нет! — голос Дариана был на грани истерики. — Кто-то вылил мою воду!

Он первым добрался до своего рюкзака и обнаружил, что обе бутылки открыты и пусты, а рядом с рюкзаком на земле мокрое пятно.

Кайрен тут же подскочил к своему рюкзаку и выругался.

— И мою тоже! Какая-то тварь вылила всё! Кто это сделал?!

Проверка остальных рюкзаков подтвердила худшее. Кто-то вылил почти всю воду. Только у Элиана остались две нетронутые бутылки.

Хрупкое единство, которое они с таким трудом выстраивали, снова дало трещину. Ночь была тёмной, как смола. Единственными источниками света были тусклые фонарики, которые они держали в дрожащих от усталости руках, да звёзды в бездонной вышине. Чтобы разобрать выражение лиц друг друга, им приходилось направлять лучи света прямо в глаза, и это превратилось в отдельную, молчаливую пытку.

— Убери от меня свой прожектор, — ледяным тоном произнёс Реми, когда Элиан направил на него свет. — Что ты там пытаешься разглядеть? Лгу я или нет?

— Я просто пытаюсь увидеть твоё лицо, — устало ответил Элиан. — Или мне говорить с темнотой?

— Отвали, — огрызнулся Реми.

— Зачем? — сказал Кайрен. Его голос был хриплым и безжизненным. — Не понимаю, зачем ему это делать?

— Чтобы ослабить нас. Чтобы сломать, — ответил Элиан, глядя в темноту.

— Чёрт, Дариан, — прошипел Кайрен, когда луч фонарика Дариана нервно метнулся по его лицу. — Ну хотя бы ты можешь не светить в глаза?

— Извини… — Дариан опустил фонарь.

В суматохе нападения, на адреналине, пока все смотрели по сторонам, у любого было достаточно времени, чтобы прокрасться к рюкзакам и совершить эту диверсию.

— Хватит! — вмешался Лукас. — Мы не знаем, кто это сделал. С этого момента оставшаяся вода — под охраной. Посменно, вдвоём.

Ночь была тревожной. Они по очереди вдвоём охраняли оставшуюся воду. Сон был больше похож на тревожное забытьё, чем на отдых.

Утро встретило их начинающейся жарой. Туша убитого зверя, ещё ночью казавшаяся воплощением первобытного ужаса, теперь лежала на розовой соли жалкой, нелепой грудой. Спутанный зеленоватый мех, оскаленная пасть, застывшая в беззвучном вое, и рваная, почерневшая рана в боку — всё это вызывало не страх, а лишь глухую, тошнотворную брезгливость. Смерть, лишённая ночного мистицизма, оказалась уродливой и прозаичной.

Злые, измученные жаждой и раздираемые ядом подозрений, они молча продолжили свой путь. Каждый шаг по хрустящей соляной корке отдавался в голове тяжёлым, монотонным стуком. Разговоров не было — лишь сухие, потрескавшиеся губы и тяжёлое дыхание. Воздух, раскалённый до предела, казалось, плавился.

Каждый шаг требовал усилий, а однообразный пейзаж начал играть с разумом.

— Смотрите, вода! — вдруг хрипло крикнул Дариан, указывая рукой вперёд.

Там, в дрожащем мареве, действительно виднелось прохладное, манящее озеро, окружённое зеленью. Но Элиан, чьи глаза привыкли к обманам, лишь устало помотал головой.

— Это мираж, Дариан. Там ничего нет.

— Но я же вижу! — не сдавался тот.

— Там. Ничего. Нет, — отрезал Реми, его голос был сухим и резким, как треск соли под ногами. — Смотри под ноги, иначе сломаешь их к чёртовой матери, и тогда мы тебя здесь и оставим.

Дариан сник, но продолжал бросать полные надежды и отчаяния взгляды в сторону призрачного оазиса, пока тот окончательно не растворился в зное.

Воду делили по одному крошечному, драгоценному глотку. Этот ритуал стал молчаливой пыткой, в которой каждый взгляд, брошенный на бутылку, был полон недоверия и затаённой враждебности. К полудню они почти пересекли эту бесконечную розовую сковороду, но до спасительного ручья, отмеченного на карте, было ещё минимум полдня мучительного пути. Немилосердное солнце выжигало последние силы, превращая их в безвольные, шатающиеся фигуры.

Именно в этот момент, в дрожащем от жары воздухе, они увидели что-то странное. Тёмная точка, которая по мере приближения обретала очертания человеческой фигуры. Человек сидел на земле в позе лотоса, неподвижный, как изваяние. Когда они приблизились, он встал. Подойдя ещё ближе, они увидели, что это худенький и невысокий подросток, лет пятнадцати, невзрачно одетый. В его руке была бутылка с водой.

— Ты… человек? — хрипло спросил Элиан, останавливаясь на безопасном расстоянии.

Подросток обвёл их взглядом.

— А вы? Люди? — он задал встречный вопрос.

Его взгляд был тяжёлым и пронзительным, лишённым всякого детского легкомыслия. Вдруг он протянул бутылку.

— Воды?

— Да, — сглотнув, прохрипел Кайрен. — У нас почти закончилась.

— Тогда она ваша. При одном условии: вы докажете, что достойны её. Возьмите.

Он шагнул к ним, протягивая бутылку, но в его жесте не было предложения — был вызов.

— Заберите её у меня. Можете даже убить меня, разрешаю.

Его слова шокировали их.

— Ну, давайте. Кто первый? Ты? — он кивнул на Кайрена. — Или, может, ты? — его взгляд впился в Реми. — Вам же не впервой отбирать то, что вам не принадлежит. Чужие жизни.

Он избивал их морально.

— А ты, Дариан? — он усмехнулся. — Ты же больше всех хочешь пить. Я просто незнакомый тебе человек, как те трое в лаборатории. Тебе не должно быть меня жалко. Даже ты справишься со мной. Забери воду!

Он знал. Этот мальчишка знал их самые постыдные тайны и бил по ним без промаха.

Кайрен подался вперёд, в его глазах вспыхнул голодный огонь. Реми сжал кулаки так, что побелели костяшки. Соблазн был почти невыносимым. Но Элиан шагнул вперёд, преграждая им путь.

— Нет, — твёрдо сказал он. Его голос был хриплым от жажды, но в нём звенела сталь. — Мы не будем этого делать.

— Но он же просто… виртуальный! — выкрикнул Кайрен. — Это провокация!

— Да. Это провокация, — согласился Элиан, не сводя глаз с подростка. — Но мы не станем теми, кем были раньше. Даже ради глотка воды.

Он повернулся к остальным. В их измученных лицах он увидел отчаянную борьбу, но увидел и понимание.

— Если это провокация, значит, это испытание, — продолжил с трудом Элиан, облизывая сухие губы. — А испытания надо проходить. Ты хочешь, чтобы мы его провалили? Чтобы прошли это по второму кругу?

Кайрен отрицательно крутнул головой. Элиан снова посмотрел на подростка.

— Мы не тронем тебя.

Мальчик молча смотрел на них несколько секунд. Затем его губы тронула улыбка. Он положил бутылку на землю и медленно пошёл в пустыню, растворяясь в дрожащем мареве.

Бутылку с остатками воды тут же отдали Дариану. Он чувствовал себя хуже всех, его лицо покрывали красные пятна, он тяжело дышал.

— Пей, ботаник. А то развалишься тут, тащить тебя потом, — прохрипел Реми, протягивая ему воду.

— Спасибо… — прошептал Дариан, и в этом слове было больше, чем просто благодарность. Он жадно припал к бутылке и осушил её.

Из второй, полной бутылки, каждый отпил по глотку. Эту воду нужно было растянуть до вечера.

Они шли, опираясь лишь на упрямство и голую волю — единственное, что у них ещё оставалось. Встреча с мальчишкой оставила странное послевкусие.

К ночи, дико усталые и измотанные, они добрались до ручья. Утолили жажду, немного отмылись от разъедающего кожу соленого пота. Обновление у них будет только через день, а до этого им придется мучиться в пропахшей потом просоленной одежде.

На отдыхе Элиан размышлял: «Он поставил перед нами вопрос: "Вы пойдёте на преступление ради выживания?" И самое страшное — на мгновение я увидел в глазах Кайрена тот самый голод. Я почувствовал его и в себе. Животный инстинкт выживания, который шептал: Он не настоящий, это игра, возьми своё.

Человечность — это ведь не отсутствие тёмных желаний. Это способность сказать им "нет", даже когда всё твоё существо кричит "да". Истинная сила — это власть над собой. Мы прошли проверку не для Теи. Мы прошли её для себя.»

Глава 12: Охотник и его жертва

Первая неделя пути на север была обманчиво мирной. Они миновали леса, где привычные деревья-спирали уступали место исполинским соснам, чьи стволы, покрытые мхом, светились в сумерках мягким фиолетовым светом, а невероятно длинные и мягкие иглы шелестели над головой, словно шёпот. Они пересекали луга, где высокая трава отзывалась на порывы ветра успокаивающим шелестом. Казалось, сам мир, устав от жестокости, дал им передышку.

Первый тревожный звонок прозвучал на исходе недели, когда они делали привал у ручья с кристально чистой водой. Лукас, наполнявший пластиковые бутылки, вдруг замер и посмотрел в чащу.

— Я видел кого-то, — тихо произнёс он, и его голос утонул в журчании воды. — Фигура… промелькнула между деревьями.

— Где? — Элиан мгновенно насторожился, его рука инстинктивно потянулась к пистолету.

Реми, точивший нож о плоский камень, скептически хмыкнул.

— Расслабься, инженер. Устал высматривать хищников, вот и мерещится всякое.

— Я вроде бы видел отчётливо, — задумчиво ответил Лукас, поправляя очки. — Хотя… не исключаю, что показалось. Все отнеслись к этому не слишком серьёзно, списав на общее напряжение.

А потом у них пропал рюкзак Дариана. Вечером, когда он отошёл в лес за сухими ветками для костра, а остальные были заняты своими делами, кто-то подобрался к их лагерю. Вернувшись, Дариан обнаружил лишь примятый мох у кустов, там, где оставил свои вещи. Все не на шутку встревожились. Они тщательно обследовали место и в пяти метрах, на влажной земле, обнаружили чёткие отпечатки ботинок — чужих ботинок. Протектор был незнакомым, размер — больше, чем у любого из них. Следы вели из леса и обратно.

Той ночью сон был тревожным. У костра сидели по двое, меняясь каждый час и недоверчиво поглядывая не только на тёмный лес, но и друг на друга.

На следующий день, когда Элиан осматривал место для очередного дневного привала, он замер, и его рука привычно легла на подбородок.

— Здесь кто-то был, — тихо сказал он.

В нескольких метрах от них, в небольшой низине, виднелись остатки чужого кострища. И кости. Мелкие, обглоданные кости какого-то существа, приготовленного на огне.

— Может, это просто старые следы? — с надеждой предположил Кайрен. Лукас присел на корточки. Он очень осторожно погрузил пальцы в пепел.

— Пепел внутри ещё тёплый. Этому костру не больше нескольких часов. Реми сплюнул на землю, его взгляд стал колючим.

— Отлично. Значит, мы тут не одни. Ещё одна группа хомячков бегает по лабиринту. Или кто-то другой…

Эта мысль повисла в воздухе, отравляя обретённое было спокойствие.

На исходе второго дня они вышли на небольшую поляну и увидели ... человека. Он просто стоял и смотрел на них. Высокий мужчина, лет тридцати пяти, с тёмной бородой и короткой стрижкой, одетый в такую же оранжевую робу, как и они. За плечами у него был рюкзак, и ещё один рюкзак он держал в руке. На его поясе висел пистолет.

Элиан мгновенно достал свой пистолет, остальные напряжённо замерли, глядя на незнакомца.

Тот поднял рюкзак, показывая его.

— Парни, это ваш. Простите… я возвращаю. Ничего не взял. — его голос был хриплым, будто он давно не разговаривал. — Я… я здесь давно. Один.

— Кто ты? — спросил Кайрен, делая шаг вперёд.

— Нолан… Вернер… — ответил мужчина. — Я такой же, как вы. Отбываю срок. — Продолжай, — мрачно процедил Реми.

— Я… был в другой группе. Но я… не выдержал. — он опустил взгляд, избегая смотреть им в глаза. — Мне показалось, это слишком… Все эти издевательства… Не хотел играть по их правилам. Психанул. Я и сбежал. Но потом понял, что совершил страшную ошибку.

— Почему ошибку? — безэмоционально спросил Элиан.

— Охотник… — тихо сказал Нолан. — Он идёт за мной. Он всегда находит. Система создаёт его для таких, как я, одиночек. И он… убивает.

— Ты нам голову не морочишь? — раздражённо бросил Реми.

— Нет! Клянусь! — мужчина оживился, в его глазах блеснул страх. — Эта тварь всегда у меня на хвосте. Иногда я убиваю его, и тогда у меня есть несколько спокойных дней, пока он не обновится. А потом он воскресает и снова преследует меня. А иногда… он убивает меня. Пару раз душил… один раз разбил голову. Дважды убивал кинжалом из своей пасти. Уж лучше бы я остался со своими…

— А с ними что? — спросил Элиан.

— Не знаю. Я ушёл далеко, специально, чтобы не нашли. Потом одумался… Искал… Потерял их.

— А может, ты ИИ? И это очередная проверка? — подал голос Лукас.

Нолан издал смешок, похожий на кашель.

— Да, понимаю… У вас есть все основания мне не верить. — он снова опустил голову. — Сначала я думал, что нашёл своих, а когда понял, что вы другие, стал следить. Пытался понять, что вы за люди. Потом украл рюкзак, искал что-то полезное… Простите. А потом понял, что мне нужно быть с вами. Только с командой меня, возможно, выпустят отсюда раньше срока. Я не смогу годами умирать от его рук. Это постоянный стресс, это выматывает. И это очень, очень больно…

Наступила тишина, тяжёлая и вязкая. Они стояли перед сложным выбором.

— Мы должны ему помочь, — первым нарушил молчание Кайрен. Его обычная бравада сменилась твёрдой уверенностью. — Мы не можем его бросить.

— Это нерационально, — возразил Лукас. — Он замедлит нас. Его преследуют. Взять его с собой — значит подвергнуть опасности всю группу.

— А может, он правда человек? — Элиан посмотрел на каждого. — Бросить его было бы жестоко. После всего, что мы прошли… Разве мы менялись не для того, чтобы в такой момент поступить как люди?

— А если он лжёт? — не сдавался Реми. — Если он всё же ИИ?

— Кто-то из нас тоже ИИ, — спокойно ответил Элиан.

Нолан, слушавший их спор с нескольких метров, наконец решился.

— Парни, я не подведу. Я сделал выводы. Я умею охотиться, знаю, какую дичь можно есть. У вас будет мясо. — в его голосе звучала отчаянная надежда. — У меня есть пистолет, я хорошо стреляю. Буду вас охранять.

— Мясо — это хорошо, — сказал Реми. — А что насчёт твоего охотника?

Лицо Нолана помрачнело, и он опустил глаза.

— Я убил его неделю назад, но он давно не появлялся. Думаю, он уже где-то близко. Он всегда меня находит.

— Ситуёвина… — почесал затылок Лукас.

— Охотник — моя проблема, — добавил Нолан. — Если вы не будете его атаковать, он вас не тронет. Ему нужен я. Вот только если…

— Что «если»? — нетерпеливо спросил Элиан.

— Если он меня убьёт, я воскресну только после обновления. Это может вас задержать. Но он не нападает ночью и не забирает оружие, если убьёт. Наверное, такая программа. Это даёт шанс с ним бороться.

Элиан обвёл всех взглядом.

— Я предлагаю помочь ему. Посмотрим, правду ли он говорит. — сказал Элиан. — Но если ты не тот, за кого себя выдаёшь, или устроишь нам проблемы, пеняй на себя, — жёстко добавил он, глядя на Нолана.

— Я не подведу, спасибо, — в голосе Нолана слышалась неподдельная радость. Он подошёл к ним, и они, обменявшись рукопожатиями, представились друг другу.

Вечером, когда они разбивали лагерь, из леса донёсся звук, от которого замерло сердце. Это был не рёв зверя и не скрежет механизма, а громкий, прерывистый стрёкот, словно его издавало гигантское насекомое. Он раздавался импульсами, по несколько секунд, затихая и вновь появляясь. Нолан вздрогнул, его лицо исказилось от ужаса.

— Он здесь…

Из-за деревьев вышло оно. Существо, сотканное из ночного кошмара и высоких технологий, ростом с человека. Его тело состояло из гладких, переливающихся сегментов чёрного композита, похожих на панцирь. Вместо глаз — один-единственный большой красный окуляр в центре зверской морды. Под окуляром внизу двигались два мощных жвала, как у муравья. Из отверстия рта периодически раздавался тот самый леденящий душу стрёкот. Охотник.

Он не бежал. Он просто двинулся на них, и в этом спокойном, неотвратимом шаге было больше угрозы, чем в любом рывке. Его движения были по-кошачьи плавными, как у истинного хищника.

Нолан вскочил и бросился бежать к небольшим скалам неподалёку, успев крикнуть:

— Не стреляйте!

Охотник перешёл на быстрый, бесшумный бег. Его цель была очевидна — Нолан. На других он не обращал внимания.

Элиан и Реми переглянулись. Без слов, повинуясь общему инстинкту, они решили помочь. Они открыли огонь в спину твари, уже пробежавшей мимо них. Сгусток лазурной энергии ударил в чёрный панцирь, сбив Охотника с ног, но, похоже, не причинив вреда. Тварь вскочила, развернулась, и её красный окуляр впился в них. Бездушная программа Охотника среагировала на агрессию, направленную против него. Те, кто держал в руках оружие и рвался в схватку, стали для него целями.

— Эй, чучело, я здесь! Иди сюда! — заорал Кайрен, кидая в Охотника камни, пытаясь отвлечь его внимание.

Нолан, услышав выстрелы, оглянулся и, увидев, что его спасители в беде, бросился назад.

Начался бой. Элиан и Реми вели перекрёстный огонь, но Охотник двигался с невероятной скоростью, уворачиваясь от выстрелов, перекатываясь и бросаясь на землю. Он неотвратимо сокращал дистанцию, приближаясь к ним.

Но Нолан уже был сзади. Он укрылся за валуном, чтобы его случайно не задели, встал на одно колено и, выцелив мгновение, дважды выстрелил. Сноп искр брызнул из сочленения у бедра твари, и конечность отлетела в сторону. Охотник рухнул. Нолан подскочил к нему и добил точным выстрелом, оставив дымящееся отверстие на месте красного окуляра. Внутри головы что-то искрило и шипело.

Они стояли, тяжело дыша, в наступившей тишине. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя слабость и дрожь в коленях.

— А ты молодец, — Кайрен одобрительно похлопал Нолана по плечу. — Ловко мозги ему вышиб.

— Я хотел отвлечь его, заманить в скалы, — сказал Нолан. — Спасибо, что помогли. Но теперь он будет охотиться и за вами.

— Мы готовы, — мрачно ответил Реми, убирая свой пистолет в кобуру.

— У нас будет несколько дней, может, недель, пока он снова нас найдёт, — сказал Нолан. — Корпус у него неуязвим, а вот голова, шея, бока и сочленения конечностей — его слабые места. — Он на себе показал, куда надо стрелять.

Лукас с профессиональным интересом подошёл к останкам Охотника, а Дариан с опаской поглядывал на поверженного врага.

Они прошли через серьёзное моральное испытание, и их связь, скреплённая общим боем, стала прочнее. Теперь в их группе было шесть человек. Шесть сломленных душ и один безжалостный Охотник, идущий по их следу. И кто из них всё-таки не человек? Подозрения никуда не делись.

Глава 13: Уроки выживания

Прошло два дня после столкновения с Охотником. Когда они остановились на привал у небольшого ручья, Нолан обследовал берег. Увидев что-то, он присел на корточки. Встав, он привлёк их внимание:

— Смотрите.

Когда другие подошли к нему, он указал на влажную землю. На грязи отчётливо виднелись свежие следы, похожие на отпечатки маленьких раздвоенных копыт.

— Это здешняя дичь. Что-то вроде мелкого кабана, — его голос прозвучал уверенно и спокойно. — Если хотите, я могу научить вас охотиться. Настоящее мясо всяко лучше этой серой дряни из пакетов.

Его слова были как искра, упавшая в пороховую бочку. Обычная апатия мгновенно сменилась оживлением. Идея о горячем, сочном мясе была настолько соблазнительной, что казалась несбыточной мечтой. Пикник на лугу обострил их желание нормальной еды.

— Ты серьёзно? — Кайрен первым подался вперёд, в его глазах загорелся огонь. — Ты можешь достать нам… стейк?

— Не стейк, но что-то похожее, — усмехнулся Нолан. — Если будете меня слушать.

Теоретический урок начался прямо там, у ручья. Нолан оказался прирождённым учителем.

— Главное — запах, — говорил он, — Нужно двигаться против ветра, чтобы они нас не учуяли. А свой собственный запах нужно замаскировать.

Он показал, как натирать открытые участки кожи соком горьких, пахучих листьев. Он учил их читать следы, определять по ним направление движения стада и даже свежесть помёта.

— Они не очень умные, но пугливые, — продолжал Нолан. — Но у них есть одна слабость.

Он провёл их к зарослям невысокого кустарника с широкими, бархатистыми листьями.

— Вот это растение. Само по себе оно почти не пахнет. Но если его растереть…

Нолан сорвал несколько листьев и растёр их в ладонях. Воздух тут же наполнился сильным, пряным и немного сладковатым ароматом.

— Для них это как валерьянка для кошек. Они сходят с ума от этого запаха. А ещё, как ни странно, они обожают нашу питательную пасту. Я им много пакетов скормил. Так что у нас есть идеальная приманка.

Идея превратить ненавистную серую массу в наживку вызвала у всех мрачное веселье.

— Ну, хоть на что-то эта гадость сгодится, — пробурчал Реми, но в его голосе слышался неподдельный интерес.

На следующий день они приступили к практике. Они чувствовали себя вполне в безопасности. Призрак Охотника на время отступил, позволив им действовать смелее и азартнее. Слишком рано для его появления. Лагерь разделился. Лукас и Дариан, наименее приспособленные к боевым действиям, остались у костра с важной миссией от Нолана — подготовить как можно больше раскалённых углей для будущего пира.

Остальные, ведомые предвкушением настоящей добычи, углубились в лес. Элиан, Реми и Нолан — ударная сила группы, вооружённая и сосредоточенная. За ними, не в силах усидеть на месте, увязался и Кайрен. Его неуёмная энергия и азарт не позволили бы ему пропустить такое приключение, даже несмотря на отсутствие пистолета. Он шёл с таким видом, будто само его присутствие было гарантией успеха.

Нолан нашёл идеальное место для засады — довольно большой, но неглубокий овраг, по которому проходила звериная тропа, и куда можно было заманить животных, а самим спрятаться в засаде в окружающих овраг кустах.

— Стреляем только по моей команде. И помните: нам не нужна бойня. Двух штук хватит с лихвой. Мясо здесь долго не хранится.

Они приготовили приманку: растерли большую охапку пахучих листьев и щедро выдавили на плоский камень содержимое двух пакетов с пастой. Теперь оставалось только ждать.

Они приготовили укрытие, тщательно замаскировавшись в ветвях кустов. Нолан шёпотом раздавал последние инструкции, его голос был спокоен, но в воздухе висело напряжение.

Они ждали около часа, затаившись в кустах. Лес наполнился симфонией ожидания. Где-то вдалеке посвистывали птицы, в траве шуршали мелкие создания, а ветер доносил десятки незнакомых запахов — сладковатый аромат цветущих лиан, терпкий дух преющих листьев, острый запах смолы. Элиан чувствовал, как пот стекает по спине, как подрагивают напряжённые мышцы. Сердце билось так громко, что казалось, его слышно на весь лес. И вдруг — хруст веток, тихое сопение, запах мускуса. Добыча приближалась. Из-за деревьев показалось стадо из пяти особей. Это были странные существа: что-то среднее между маленькой свиньёй и миниатюрным оленем, со свиным пятачком на морде, и головой, увенчанной маленькими, бархатистыми рожками.

Привлечённые запахом, животные осторожно приблизились к приманке и, забыв обо всём, принялись жадно её поедать.

Нолан подал стрелкам условный знак.

Два пистолета в руках Элиана и Реми извергли сверкающие сгустки энергии. Два точных выстрела. Два животных рухнули на землю, остальные, взвизгнув от ужаса, мгновенно растворились в лесу.

Они возвращались в лагерь, неся на плечах две туши. Немного усталые и грязные, но невероятно довольные. Это была не просто добыча. Это была их общая победа, первый шаг от простого выживания к настоящей жизни.

Нолан руководил разделкой. Он показал, как аккуратно снять шкуру, выпотрошить туши, отделить лучшие куски мяса. Он объяснил, что шкуры можно использовать для подстилок. Его движения были точными и выверенными, без лишней суеты.

Вечером начался священный ритуал. Элиан и Кайрен соорудили из толстых веток примитивный, но надёжный вертел. Угли к тому времени уже были готовы.

— Для жарки нужен ровный жар, а не открытое пламя, — объяснял он, — иначе мясо снаружи сгорит, а внутри останется сырым.

Нолан натёр куски мяса солью, которую он ранее раздобыл в своих странствиях, и измельчёнными ароматными травами, которые он нашёл по пути. Насадив мясо на вертел, они разместили его над углями.

И вскоре по лагерю поплыл божественный аромат. Запах жарящегося мяса. Этот густой, сводящий с ума аромат был символом их победы, возвращения к чему-то настоящему, человеческому. Все, как заворожённые, собрались у костра, наблюдая, как мясо медленно вращается, шипит, покрываясь румяной, хрустящей корочкой.

Когда первая партия была готова, Нолан срезал ножом дымящийся, сочный кусок и протянул его Лукасу.

— Держи, инженер. Ты здесь самый старший.

Лукас, смущённый, взял кусок. Вкус настоящего, горячего, пряного мяса после недель безвкусной серой пасты был шоком. Блаженство. Экстаз. Взрыв вкусовых рецепторов.

Напряжение последних дней ушло без следа. За ужином они впервые за долгое время смеялись. Делились впечатлениями от охоты, подшучивали друг над другом.

— Ну что, снайпер, — Кайрен, сидя на корточках, протянул Реми кусок мяса, — промахнулся бы — мы бы сейчас жевали пасту. Опять.

— Просто представил, что это твоя голова, — съязвил тот, но в его глазах плясали весёлые искорки.

Этот ужин был не просто приёмом пищи. Нолан из чужака, которому не доверяли, стал полноправным, уважаемым членом их маленького племени.

Нолан молча смотрел на огонь. Для него, так долго бывшего одиноким, эти голоса вокруг костра были музыкой. Не важно, о чём они говорили — важно было то, что они говорили вместе.

Ночь опустилась на лес. Сытые и умиротворённые, они сидели у догорающего костра. Элиан смотрел на своих товарищей. На Кайрена, тихо мурлыкавшего какую-то мелодию. На Лукаса, задумчиво чертившего что-то пальцем на земле. На Реми, который молчал, но в его молчании больше не было яда. Он понял, что они изменились.

Мысли об Охотнике, о Тее, о новых испытаниях на время отступили. В этот момент, под чужими, незнакомыми звёздами, они были не заключёнными, не подопытными кроликами. Они были просто людьми, наслаждающимися теплом огня, вкусом еды и хрупким, но таким настоящим чувством товарищества.

***

Неделя пути пролетела незаметно. Наконец они достигли места, обозначенного Теей для встречи — обширной поляны, раскинувшейся на краю удивительного леса. Здесь природа словно решила продемонстрировать всё своё великолепие разом. Поляна была усыпана цветами невиданной красоты: одни напоминали чаши из живого перламутра, которые тихо переливались на солнце серебристыми бликами, другие походили на скопления светящихся звёзд — алые, лазурные, золотистые бутоны, источавшие мягкое внутреннее свечение. Между ними струилась изумрудная трава, настолько нежная и шелковистая, что каждый шаг по ней был как прикосновение к бархату.

Лес, окаймлявший поляну, был не менее прекрасен. Исполинские деревья с серебристой корой тянулись к небу, их кроны переливались всеми оттенками зелёного — от нежно-салатового до глубокого малахитового. Листья шелестели с мелодичным шёпотом, словно тысячи голосов ведут тайную беседу, а между стволами порхали светящиеся мотыльки, оставляя за собой искристые следы в воздухе. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, создавали на земле узоры из золотых пятен, которые медленно танцевали в такт лёгкому ветерку.

Они расположились на этой поляне для отдыха, наслаждаясь редким моментом покоя в этом прекрасном, но опасном мире. И вот воздух перед ними начал мерцать и колебаться, как от летнего зноя, предвещая очередное появление их загадочной мучительницы.

Из переливающегося марева материализовались качели — не обычные, а созданные из живых лиан, украшенных гирляндами цветов всех мыслимых оттенков. Верёвки качелей терялись в небесной синеве, словно они были подвешены к самим облакам. И на этих волшебных качелях, в развевающемся белоснежном платье, сидела Тея.

Она раскачивалась с беззаботностью ребёнка, её смех — звонкий, искренний — разносился по поляне серебряными переливами. Платиновые волосы, распущенные и свободные, струились по плечам, ловя солнечные блики и отражая их тысячами крошечных искр. В этот момент она была не грозной повелительницей их судеб, а просто прекрасной девушкой, наслаждающейся полётом.

Постепенно качели замедлили свой ход, и Тея грациозно спрыгнула на землю. Её движения были текучими, как у танцовщицы, каждый жест — воплощение изящества. Она подошла к ним, и её фиалковые глаза искрились весельем.

— Привет, мальчики! — её голос звучал мелодично, как журчание горного ручья. — Вас как будто больше стало. Интересно...

Она окинула их оценивающим взглядом, задержавшись на Нолане, но не стала комментировать его присутствие.

— Я тут подумала, — продолжила она, игриво наклонив голову набок. — Вы всё по лесам бродите, по горам лазаете... А не махнуть ли вам к морю? Позагорать на песочке, подышать солёным воздухом, послушать шум волн? До моря всего сто километров — за неделю неспешной ходьбы доберётесь. Давайте, поразвлекайтесь там у моря. Заслужили немного отдыха.

Она изящно щёлкнула пальцами, и в воздухе перед ними материализовался свиток, перевязанный лентой цвета морской волны.

— Вот карта и инструкции. Не потеряйте, — подмигнула она.

И прежде чем кто-либо успел что-то сказать, Тея начала растворяться в воздухе, как утренний туман, а поляну окутал густой, пьянящий аромат тысячи цветов — словно сама весна решила попрощаться с ними поцелуем.

Глава 14: Логово Короля

Спутники сгрудились вокруг Элиана, который развернул на колене очередной свиток от Теи. Он медленно прочёл вслух инструкцию: «Добраться до моря, найти приготовленную для них лодку и попасть на заброшенную морскую станцию в десяти километрах от берега. Координаты на карте. Там нужно было взять у того, кто там живёт, то, что он охраняет.»

— И что это, чёрт возьми, значит? — спросил Реми, скрестив руки на груди. Он подозрительно уставился на свиток, словно тот мог сам дать ответ. — «У того, кто там живёт, то, что он охраняет»… Звучит как очередная идиотская загадка. Что-то мне это не нравится. Ещё один робот-убийца?

— Да ладно тебе, Реми, вечно ты ноешь, — вмешался Кайрен, хлопнув его по плечу. Его глаза загорелись азартом. — Море! Парни, вы слышали? Настоящее море! Песок, волны... Может, даже искупаемся. Всяко лучше, чем по этим лесам шататься.

— «Заброшенная морская станция», — задумчиво произнёс Лукас. — Слово «заброшенная» меня настораживает. Неизвестно, в каком состоянии будет лодка и сама станция. Десять километров от берега — это не шутки. Если мотор откажет, мы окажемся в ловушке посреди воды.

Нолан, до этого молчавший, тихо, но твёрдо добавил: — И кто бы там ни жил… он что-то охраняет, значит, он не захочет это отдавать. Не стоит ждать тёплого приёма.

— Он прав… Это звучит как очередная ловушка, — тихо сказал Дариан. — Как та пещера или бог в пустыне. Тея никогда не даёт нам простых заданий. Что если «тот, кто там живёт» — это нечто похуже робота-убийцы?

Элиан аккуратно свернул свиток.

— Хватит гадать. У нас есть задача. И мы её выполним, как и все остальные, — его голос звучал спокойно, возвращая всех к реальности. — Лукас, ты осмотришь лодку, прежде чем мы отплывём. Нолан, твой опыт нам пригодится. Реми, Дариан, мы все знаем, что это опасно. Но когда было иначе? — он обвёл всех взглядом. — Сейчас мы — команда. Мы стали сильнее. Мы справимся.

Поход к морю занял почти неделю, но прошёл на удивление легко. Нолан научил их охоте, и теперь они не зависели от безвкусной питательной пасты. Охота стала неотъемлемой частью их рутины. Это замедляло их, но давало нечто большее, чем просто калории. Вкус настоящего, жареного на костре мяса возвращал им вкус к самой жизни. Лес, казалось, принял их, перестав быть враждебной средой и превратившись в источник пропитания и укрытия.

Ещё километров за тридцать до цели они начали чувствовать его дыхание. Сначала это был едва уловимый, солоноватый привкус в воздухе, который становился всё отчётливее с каждым шагом. А потом они вышли на берег, и вид, открывшийся им, заставил всех замолчать. Бескрайняя гладь воды цвета расплавленной бирюзы сливалась с горизонтом, где одинокое солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. Белый, почти сахарный песок был таким мелким и мягким, что ноги утопали в нём по щиколотку. Он искрился в лучах заходящего светила, словно был смешан с алмазной пылью. Ветер, пахнущий солью, йодом и какими-то незнакомыми морскими запахами, наполнял лёгкие пьянящей свежестью. Ритмичный шум волн, лениво набегавших на берег, умиротворял, но в этом спокойствии таилась тревога перед новым, неизвестным испытанием.

Побродив по побережью и сверившись с картой, они наконец нашли то, что искали. В небольшой бухте, укрытый от ветров скалистым выступом, стоял одинокий, почерневший от времени эллинг. Внутри, на специальных рельсах, уходящих прямо в воду, покоилась крепкая на вид моторная лодка. На бортах у неё было закреплено четыре весла. Они решили устроить привал на ночь прямо на берегу. Звуки моря стали для них колыбельной, полной неясных обещаний и смутных угроз.

Утро встретило их дымкой тумана, который пришёл с моря и окутал побережье, превратив знакомый пейзаж в призрачное, ирреальное пространство. Звуки стали глухими, искажёнными, а мир сузился до нескольких десятков метров вокруг. Туман был живым — он дышал, клубился, менял очертания, рождая в своём чреве разнообразные образы.

Через час туман немного развеялся, видимость улучшилась. Элиан выразил сомнение, стоит ли отправляться или дождаться, пока видимость не станет идеальной. Но Кайрен, нетерпеливый, как всегда, лишь отмахнулся.

— Да брось, Элиан! Точка на карте прямо по курсу. Что мы, заблудимся на ровном месте? Это же не лес. Плыви себе прямо, и всё.

Даже всегда осторожный Лукас, сверившись со своим предсказателем погоды, подтвердил его слова.

— Технически, Кайрен прав. У нас всегда есть наши точные координаты на приборе, на виртуальной карте четко виден берег моря. Риск заблудиться минимален. Хотя психологический дискомфорт такой поход немного доставит.

Наскоро перекусив, они спустили лодку на воду. Скрип колёсиков по ржавым рельсам прозвучал в тумане неестественно громко. Элиан первым забрался в лодку и принимал рюкзаки. Когда все разместились, они оттолкнулись вёслами от берега. Лукас завёл мотор. Тот недовольно кашлянул, но потом заработал ровно, и его мерное тарахтение стало единственным звуком в этой оглушающей тишине. Лодка медленно двинулась в туманное пространство.

Туман немного сгустился, но видимость оставалась приемлемой. Они плыли, ориентируясь на 3D-карту предсказателя погоды и стрелку компаса. Вода под ними была темно-синей, чувствовалась глубина. Равномерно гудел мотор. Встречный воздух обдувал лица. Никто не разговаривал. Каждый погрузился в свои мысли, вглядываясь в молочную пелену, которая скрывала горизонт и будущее. Реми нервно постукивал пальцами по борту лодки, Нолан, как всегда, был начеку, его взгляд сканировал пространство впереди, а Дариан плотнее кутался в плащ, будто пытаясь спрятаться от этого давящего, безмолвного мира.

Наконец Элиан, указав вперёд пальцем, сказал, что видит пункт назначения. Сначала это был лишь тёмный, едва различимый угловатый силуэт, призрак, проступивший сквозь туман. По мере приближения он обретал форму и цвет. Подплыв поближе, они увидели двухэтажное сооружение, которое уходило своими стенами под воду. Второй этаж был сильно меньше и скорее напоминал большую рубку корабля, с окнами на все четыре стороны. Массивная железная конструкция, метров семьдесят в длину и ширину, покрытая ржавчиной и облупившейся краской, походила на ржавого монстра, забытый богом форпост посреди мёртвого моря. Стены были облеплены ракушками и длинными прядями бурых водорослей, которые покачивались в такт волнам. По периметру здание окаймляли мостики с перилами и крышей. Тёмные глазницы окон смотрели на них с безразличием, а волны, разбиваясь о ржавые стены, издавали глухое, утробное ворчание.

Они причалили к ржавой лестнице, ведущей на мостик. Привязали лодку, стали выбираться, прихватив рюкзаки. Каждая ступень скрипела под их весом, издавая протяжные, жалобные звуки, которые эхом разносились в тумане. Нолан первым ступил на платформу, его пистолет был наготове.

— Мёртво, как кладбище, — прошептал он, оглядываясь по сторонам.

Краска облупилась, обнажая кровоточащие подтёки ржавчины. Царила зловещая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь мерным плеском волн и скрипом металла. Мостики по периметру платформы были скользкими от влаги и покрыты зелёными наростами морских водорослей. Металлические перила, изъеденные солью и временем, местами отвалились.

— Дом с привидениями на воде. Оригинально, — пробормотал Реми, в его голосе читалось глухое напряжение.

Первый отсек, в который они проникли, встретил их запахом плесени и ржавчины. Стены были покрыты конденсатом, который стекал по металлу тонкими ручейками. Повсюду царил беспорядок: на полу валялись чьи-то разбросанные вещи, опрокинутый стол и несколько стульев, один из которых был сломан, словно здесь было какое-то побоище.

За следующей дверью они обнаружили довольно просторный зал, в котором когда-то, должно быть, располагалась столовая. Посреди зала тянулся длинный стол, повсюду валялись опрокинутые стулья, а на остатках посуды въевшаяся грязь, создавая узоры упадка. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахами сырости, металла и забвения.

Пока остальные с опаской осматривали следы былой жизни, взгляд Лукаса, как всегда внимательный, зацепился за что-то на стене. Там виднелась тусклая схема. Он подозвал остальных и, смахнув многолетнюю пыль, провёл пальцем по выцветшим линиям. Это был план эвакуации, подробная карта этого острова забвения.

— Так… — тихо начал он, и его голос в мёртвой тишине прозвучал неестественно громко. — Мы на надводном уровне. Здесь каюты, кухня, вот эта столовая и… кают-компания. Но это только верхушка айсберга.

Он указал на следующие схемы.

— Пять этажей под воду. Минус первый — склады и подсобки. Минус второй — ремонтная мастерская и две большие лаборатории. А вот это… — он нахмурился, вглядываясь в странную надпись, — минус третий обозначен почему-то как «Тронный зал».

— «Тронный зал»? — мрачно переспросил Реми. — Уже звучит гостеприимно.

— Машинное отделение на минус четвёртом — продолжил Лукас. — И на последнем опять какие-то склады.

— Внушительно! — присвистнул Кайрен, его голос был смесью восхищения и тревоги. — Пять этажей вниз. Настоящая подводная крепость.

Элиан окинул взглядом своих товарищей, его лицо было сосредоточенным и серьёзным.

— Прежде чем мы полезем в это логово, нужно обезопасить тылы. Прочешем этот этаж и тот, что над нами. Убедимся, что нам не ударят в спину. А потом пойдём вниз. Искать того, кто здесь живёт.

Несмотря на запустение, в коридоре горел тусклый аварийный свет, а на некоторых панелях в стенах продолжали мигать индикаторы. «Любопытно, — пробормотал Лукас, проводя пальцем по одной из светящихся консолей. — По виду станция давно заброшена, но здесь до сих пор есть питание. Электричество. Значит, где-то должен быть действующий реактор или другой автономный источник энергии. И он, скорее всего, находится на самых нижних уровнях».

Они бродили по этажу, проверяя помещения: везде царила одна и та же атмосфера запустения и старого беспорядка. Все были настороже. Дариан, Кайрен и Лукас в центре, а по краям группу защищали бойцы с пистолетами.

Они зачистили надводный этаж, двигаясь как единый, отточенный механизм. Каждый скрип металла под ногой отзывался напряжением в мышцах, но пространство вокруг оставалось безмолвным и пустым. Закончив с основным уровнем, Элиан и Кайрен по узкой металлической лестнице поднялись наверх.

Они оказались в просторной рубке, похожей на капитанский мостик. Панорамные окна, идущие от пола до потолка, открывали вид на 360 градусов. Но смотреть было не на что. Со всех сторон их окружало лишь бескрайнее, синее море. Казалось, они были одни во вселенной, запертые в этой ржавой консервной банке посреди безжизненного океана. Внутри царило такое же запустение. Пыль ровным, нетронутым слоем покрывала пульты управления, а потухшие экраны мониторов смотрели на них, как слепые глаза. Ни единого следа, ни малейшего намёка на то, что здесь кто-то бывал после того, как это место покинул последний человек.

Убедившись, что надводная часть станции пуста и безопасна, они спустились обратно к остальным. Теперь их путь лежал только в одном направлении — вниз, в холодное, ржавое чрево подводной станции. Рюкзаки решили оставить у лестницы, взяв только фонари. Это было рискованно, но ходить с постоянно мешающимся рюкзаком в опасном и неизвестном пространстве было ещё рискованнее.

Спустившись по лестнице, они начали методичную, дотошную зачистку минус первого уровня. Каждый тёмный угол проверялся лучом фонаря, каждая закрытая дверь открывалась с предельной осторожностью. Они погружались всё глубже в сердце этого гигантского металлического трупа, и гнетущее чувство, что они здесь не одни, нарастало с каждым шагом.

При проверке последнего помещения минус первого этажа в их головах вдруг зазвучал тихий, едва различимый шёпот. Слова формировались не в ушах, а прямо в сознании, проникая в самые потаённые уголки разума:

«Кто вы? Зачем вы здесь?»

Все замерли, взгляды метались от одного к другому, ища подтверждение того, что это не галлюцинация.

— Что... что это? — сказал Дариан, его голос изменился от страха. Он нервно поправил очки дрожащими руками.

— Кто-то нас пытается испугать, — сказал Кайрен, стараясь говорить увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. — Но это у него не получится.

Шёпот продолжался ещё несколько мгновений, становясь то громче, то тише, словно невидимый голос играл с ними. Затем постепенно стих, оставив после себя лишь звенящую тишину и ощущение, что за ними по-прежнему наблюдают.

Они добрались до сектора с лабораториями на минус втором этаже.

«Посмотрим, есть ли тут ещё жизнь», — пробормотал Лукас и щёлкнул выключателем у входа на стене, и под потолком с неохотой зажглись тусклые лампы. Половина из них была перегоревшей, из-за чего просторные помещения тонули в рваных тенях.

— Ну, хоть что-то, — хмыкнул Реми, осматриваясь. — Хотя с таким освещением можно и не заметить, как тебе на шею кто-нибудь прыгнет.

В лабораториях царил хаос. Разбитые колбы хрустели под ногами, словно тонкий лед. Опрокинутые стойки с пробирками валялись на полу, а на столах и полу виднелись высохшие тёмные пятна.

— Кровь? — тихо спросил Элиан, указывая на одно из пятен.

— Или какая-то дрянь, которую здесь варили, — ответил Лукас, брезгливо морща нос. Воздух был пропитан едким, химическим запахом и вековой пылью. — Воняет так, что в носу щиплет.

Проверив оба помещения и не найдя ничего, кроме следов спешного бегства и упадка, они двинулись дальше.

— Пусто. Похоже, все разбежались в спешке, — подытожил Реми. — Интересно, от чего или от кого.

Следующая дверь вела в ремонтную мастерскую. За ней их ждал густой мрак, пропитанный запахом холодного металла и застарелого машинного масла. Лукас снова включил тусклый свет.

Лампы вырвали из темноты безмолвные станки, похожие на скелеты ископаемых чудовищ. Они застыли в вечном покое под толстым саваном из ржавчины и пыли.

— Жуткое местечко, — прошептал Элиан. — Будто кладбище машин.

— Главное, чтобы оно не стало нашим, — мрачно отозвался Реми, крепче сжимая пистолет. — Двигаем дальше. Мне не нравится это место.

Вдруг они услышали тихий, сухой скрежет металла о бетон, донёсшийся из-под самого дальнего верстака. А затем тень, до этого неподвижная, обрела плоть. Из-под станка выскользнуло нечто — воплощённый кошмар из стали и проводов. Это был механический паук, размером с небольшую собаку, хищный и неестественно грациозный. Восемь тонких, многосуставчатых лап несли его тело над полом с пугающей лёгкостью. В центре головы горел единственный, немигающий синий окуляр. Холодный, бездушный глаз, который тут же зафиксировал их как цель.

Он понёсся к ним. Сердца замерли, мышцы парализовало от внезапного ужаса. Они не успели даже вскрикнуть, когда тишину разорвал оглушительный треск выстрела.

Нолан. Один-единственный выстрел, точный и безжалостный, как удар хирурга. Сгусток энергии врезался прямо в центр твари, и её панцирь лопнул, как перезревшая тыква. Механическое тело подбросило в воздух. Его лапы судорожно задёргались в предсмертном танце, высекая из пола снопы искр, через секунду превратившись в груду изуродованного, дымящегося металла, в которой ещё что-то тихо шипело и потрескивало, умирая.

— Вот же тварь! — Кайрен раздраженно взирал на останки.

Оправившись от мимолётного шока и выйдя из мастерской, они двинулись по коридору, когда Лукас немного отстал. Он остановился у одной из панелей, изучая что-то на стене.

— Интересно, — пробормотал он. — Эта система явно модифицирована...

— Лукас, не отставай! — крикнул Элиан, но было уже поздно.

С металлическим грохотом сверху обрушилась тяжёлая решётка, отрезая Лукаса от остальной группы. Он обернулся, его глаза широко раскрылись от ужаса, когда он понял, что оказался в ловушке.

— Парни! — закричал он, хватаясь за прутья решётки.

В тот же момент за ним открылся люк в полу. Оттуда с жутким механическим скрежетом вылезли две сущности. Это были роботы, с цилиндрическими телами из тёмного металла. Вместо головы у каждого были две небольшие камеры, направленные вперед. По бокам их тел извивались по четыре тонких механических щупальца, похожих на металлических змей.

Лукас попытался сопротивляться, но щупальца оказались быстрее. Они обвили его руки, ноги, шею, лишив возможности двигаться.

— Нет! Отпустите меня! — его крик эхом разнёсся по коридору. Роботы потащили его к люку и резко столкнув туда Лукаса, сами спрыгнули следом.

— Лукас! — Кайрен бросился к решётке, пытаясь её поднять, но она была слишком тяжела.

— Чёрт! — Кайрен с силой ударил по прутьям. — Его похитили!

Они стояли в оглушительной тишине, потрясённые внезапностью нападения.

— Мы должны его спасти, — твёрдо сказал Элиан, хотя его голос дрожал от подавляемого страха.

— И как ты себе это представляешь? — мрачно парировал Реми, его обычная самоуверенность испарилась.

— Пока никак. Просто нужно действовать, ситуация подскажет.

Вдруг они стали ощущать, что воздух вокруг них изменился. Он стал плотнее, тяжелее, словно наполнился невидимыми нитями, которые тянулись к их разуму. Сначала это было едва заметно — лёгкое головокружение, мимолётное ощущение, что кто-то наблюдает из-за спины. Потом пришёл страх. Не обычный страх перед опасностью, а нечто первобытное, иррациональное. Ужас, который поднимался из самых глубин подсознания, заставляя сердце биться как бешеное, а руки покрываться холодным потом. Это был страх ребёнка, оставшегося одним в темноте, умноженный на тысячу.

В воздухе опять начал формироваться шёпот. Сначала он был едва различим — как шелест листьев или далёкий прибой. Но постепенно он становился отчётливее, пока не зазвучал в полную силу:

«Каждый шаг вниз — это шаг к истине о себе. А истина... истина всегда болезненна.» — говорил чей-то голос в их головах.

— Кто-то нас атакует психически, — выдохнул Элиан, сжимая рукоять пистолета так крепко, что костяшки побелели. — Не поддавайтесь панике, это просто иллюзии.

Несколькими выстрелами они вынесли направляющие, в которых держалась решётка и она с грохотом рухнула на пол.

Заглянули в люк, но решив, что прыгать будет слишком опасно, ринулись к лестнице.

Металлическая лестница, покрытая скользкой слизью, уходила вниз, во тьму. Отсюда поднимался неприятный запах — смесь гнили, ржавчины и чего-то неописуемо чужеродного. — Вниз, — сказал Элиан, хотя каждая клетка его тела кричала об опасности.

Они начали спускаться на минус третий. Каждый шаг отдавался гулким эхом в металлических недрах платформы. Воздух становился всё более спёртым, психическое давление усиливалось. Теперь они не просто слышали шёпот — они видели галлюцинации. Тени двигались в углах зрения, принимая очертания знакомых лиц. Под ногами иногда метались темные силуэты, похожие на крыс.

— Хорошие спецэффекты, — прошипел Реми.

— Не смотрите по сторонам, — твёрдо сказал Нолан. — Сконцентрируйтесь на шагах.

— Это не реально, — повторял Элиан, как мантру, спускаясь. — Это всё в наших головах.

Но отличить реальность от иллюзии становилось всё труднее. Коридор этажа, казалось, вытягивался и искривлялся. Стены дышали, как живые. Металлические трубы превращались в щупальца, которые тянулись к ним. Дариан, как ребёнок, цеплялся за Кайрена от страха, мешая ему продвигаться вперёд.

Спустившись и повернув за угол, они оказались в каком-то длинном и широком холле, с неестественно высоким потолком, он вёл к массивным двустворчатым дверям из почерневшего металла в дальнем конце. Здесь психическое давление превратилось в физическую пытку, оно сжимало виски, заставляя мир плыть перед глазами. Элиан стиснул зубы, борясь с тошнотой, его инстинкты кричали об опасности. И они не обманули.

Тишину разорвал резкий, скрежещущий звук, донёсшийся из боковых проходов, скрытых в тенях. Из мрака выскользнули два механических кошмара. Это видимо были те безголовые роботы со щупальцами, которые похитили Лукаса.

Несмотря на волны ужаса, захлёстывавшие сознание, Элиан, Реми и Нолан, как по команде, открыли огонь. Лазурные сгустки энергии заметались по холлу. Первый робот, почти сразу получил заряд в центральную часть, пошатнулся, его щупальца судорожно дёрнулись, а затем он рухнул на пол, разлетаясь на куски от второго точного попадания. Второй оказался проворнее: он ринулся в их сторону, устремив к ним свои щупальца, успел сделать три быстрых шага, но его судьба была предрешена, он также был разнесён в клочья, превратившись в дымящуюся, искорёженную груду металла.

— С этими всё, — выдохнул Нолан.

Они медленно и напряжённо пошли к залу, переступая через остатки металлических тварей, держа пистолеты направленными на двери. Психическое давление достигло пика — теперь они слышали не просто шёпот, а целые симфонии ужаса. Крики, стоны, безумный смех — всё это сливалось в какофонию, от которой хотелось бежать.

— У меня такое чувство, что голова сейчас взорвётся, — прохрипел Реми, прислонившись к стене. — Может вернёмся? Мы же не самоубийцы.

— Мы не можем отступить, — твёрдо ответил Элиан, хотя его лицо было бледным. — Лукас, наверное, там. Мы должны идти.

— Элиан прав, — поддержал Нолан. — Назад дороги нет.

Дариан остановился, его тело сотрясала дрожь.

— Я... я не могу, — прошептал он. — Оно в моей голове. Оно показывает мне...

— Держись! — Кайрен схватил его за руку. — Мы убьём его!

Элиан, держа пистолет наготове, толкнул дверь. Она открылась с протяжным скрипом, и они шагнули внутрь, в логово Шепчущего Короля.

Внезапно весь ужас прекратился. Психическое давление исчезло. Они очутились в огромном, тёмном, гулком зале. Стены терялись во мраке, высокий потолок казался искусственным ночным небом без звёзд. Дышать было трудно, словно сама атмосфера этого места пыталась их задушить.

В самом центре этого мрачного зала стоял исполинский стеклянный цилиндр, уходивший почти под самый потолок. Он был наполнен жидкостью, которая испускала флюоресцентное зеленовато-жёлтое свечение — единственный источник света в этом проклятом месте. Сверху, из темноты, к цилиндру тянулись десятки толстых, тёмных трубок, похожих на вены, питающие некое чудовищное сердце. А внутри, в этой светящейся жиже, неподвижно парило нечто.

Исполинский монстр, отдалённо напоминавший осьминога, но извращённого больной фантазией. Его тело было бесформенным, а механических щупалец было не меньше полусотни. Из головы на них смотрели два огромных, жутких, немигающих глаза. В них не было ни злости, ни ярости — лишь холодное наблюдение, от которого мурашки шли по телу. Он хранил молчание. Не было ни жутких голосов, ни давящего шёпота. «Возможно он нас боится, почувствовал нашу силу,» — подумал Элиан.

Они огляделись по сторонам в поисках защитников монстра, но зал был пуст. Только они и монстр в колбе. Они подошли ближе.

И тут в полумраке, у дальней стены, они разглядели тёмный силуэт клетки. А в ней — фигуру человека.

— Парни, я здесь! — радостно прозвучал голос Лукаса.

Элиан, не раздумывая, подбежал к клетке. Она была заперта на простой, массивный засов, место засова изнутри было защищено мелкой, прочной сеткой, чтобы пленник не смог до него дотянуться сквозь прутья клетки. Элиан одним резким движением откинул засов.

— Вы спасли меня, — растроганно сказал Лукас, выйдя из клетки и дружески приобняв Элиана.

Они подошли к остальным.

Дариан, стоя позади Кайрена, тихо, почти шёпотом, произнёс: — Наверное, это оно. То, что он охраняет.

Его палец указывал на дно гигантского аквариума. Там, в зеленоватом свете, покоился артефакт. Это была толстая резная палка из тёмного дерева, увенчанная массивным набалдашником, инкрустированным тускло мерцающими разноцветными камнями.

— Я похожее видел в музее, — добавил Дариан. — В древности это был символ власти. Скипетр.

— Ну что, давайте заберём эту штуку у монстра и покончим с этим, — решительно предложил Кайрен. План был прост и понятен. Все согласно кивнули. Задерживаться здесь ни у кого не было желания.

— Отойдём немного подальше, а то жижа из цилиндра нас замочит. Стреляем в центр на счёт три, — скомандовал Элиан.

— Сейчас эта каракатица от нас получит, — мрачно прошипел Реми.

Они отошли на безопасное расстояние, подняли оружие, целясь в центр стеклянной громады.

— Раз… два… три! — крикнул Элиан.

Прозвучало несколько выстрелов. Яркие сгустки лазурной энергии сорвались со стволов и ударили в цилиндр. Но ничего не произошло. Энергетические импульсы, словно детские мячики, срикошетили от гладкой поверхности в стороны и, ударившись в стены, сделали в них выбоины, рассыпавшись в искры. Цилиндр был неуязвим.

И тут они почувствовали внезапное, ледяное ощущение чужеродного вторжения. Невидимая, неосязаемая сила хлынула в их тела. Она не ломала, не рвала — она просачивалась, клетка за клеткой, порабощая плоть, подчиняя нервные окончания чужой, могущественной воле. Руки, державшие пистолеты, безвольно опустились, пальцы разжались, уронив оружие на пол с глухим стуком. Ноги приросли к полу. Их тела больше им не принадлежали. Они стали зрителями в собственном театре, марионетками, замершими в ожидании кукловода.

И тут же в их головах, рождаясь не в ушах, а в самом центре сознания, прозвучал тихий, но властный, лишённый интонаций голос:

«Неожиданно, да? Вы вдруг потеряли контроль над ситуацией».

Голос на мгновение умолк, словно давая им осознать всю глубину их бессилия.

Они были потрясены, раздавлены происходящим. Но это было только начало.

— Почему вы, люди, такие гордые? Откуда в вас столько самоуверенной глупости? Простой вирус, который даже в микроскоп еле видно, может стереть вас с лица земли. Миллионы и миллионы за всю вашу короткую историю умерли от этого. Подумайте о себе. Кто вы? В сравнении с планетой, по которой ползаете, вы — ничтожные букашки. А что есть ваша планета? Пылинка, одиноко летящая в безумно огромном, холодном космосе. Триллионы звёзд, ещё больше триллионов планет. Расстояния, которые невозможно представить вашим крошечным умом. Вас почти нет в этом безбрежном океане бытия - настолько вы маленькие. Но каждый из вас живёт с нелепым ощущением, что он из себя что-то представляет. Вы возомнили себя кем-то, будучи никем. И сегодня я преподам вам урок смирения.

Существо в цилиндре медленно шевельнулось. Одно из щупалец приподнялось и указало на Элиана.

— Элиан. Как тебе кажется, с какой целью вы все здесь, в этом мире? Для чего?

Элиан, порабощённый чужой волей, мог лишь отвечать. — Для наказания? — хрипло сказал он.

— И это тоже, — ответил голос. — Закон справедливости требует этого. Но в первую очередь — для того, чтобы вы изменились. Чтобы вы хоть что-то поняли про жизнь.

Внезапно монстр и цилиндр растворились в воздухе. Теперь перед ними была лаборатория, заставленная сложными приборами, стеклянными шкафами с рядами пробирок и чашек Петри. У стены стоял какой-то агрегат с баком. А рядом с ним застыли в немой сцене, как стоп-кадр из фильма, три человека в белой униформе.

— Я воздействую на вашу психику, поэтому вы можете видеть любые картины, — пояснил голос. — Дариан. Ты узнаёшь это?

Ужас ледяной змеёй пополз по его позвоночнику.

— Отвечай, — властно приказал голос в его голове. — Да… — выдохнул Дариан, не в силах отвести взгляд. — Узнаю. — Тогда расскажи им. В деталях. Позволь им почувствовать то, что чувствовал ты.

— Я должен был позвонить инженеру, — голос Дариана был глухим и срывался. — Протокол… так положено. Датчик на кислородном насосе барахлил. Я видел. Но было уже поздно, почти десять вечера, и я был выжат как лимон. А Маркус… наш инженер… он ненавидел, когда его дёргали по «пустякам» после смены. Я сказал себе, что это ерунда. Что утром разберусь. Просто сбой датчика, ничего страшного.

Он умолк, сглотнув. Воспоминание было физически болезненным.

— Я помню, как стоял там. Держал в руке телефон. Уже набрал номер Маркуса. Но… — голос Дариана дрогнул. — Неделю назад была ложная тревога с вентиляцией. Я подумал… что он опять будет злиться. Скажет, что я паникую на пустом месте. Это был не расчёт. Это был страх показаться некомпетентным и паникёром.

— Утром рвануло. Выброс кислорода, искра… и взрыв. Три человека. Они просто стояли рядом, пили кофе. Я даже не помню их имён. Они погибли. Из-за меня. Потому что я струсил… Перед недовольной гримасой инженера.

— Ты боялся не просто неодобрения, — безжалостно уточнил голос. — Ты боялся, что треснет тот образ, который ты так старательно создавал. Образ безошибочного профессионала. Твоя гордость оказалась дороже трёх жизней.

Картина сменилась. Теперь они видели двух людей, корчащихся на полу цеха в клубах едкого дыма, их спецодежда плавилась от контакта с неизвестной жидкостью.

— Твоя очередь, Лукас.

Лукас смотрел на это, и его лицо превратилось в серую маску. — Марселина… и Дункан… — его голос был непривычно тих. — Я должен был проверить систему подачи реагентов. Моя работа. Но в то утро… мы с женой страшно поругались. Она сказала, что уходит. Подаёт на развод. У меня в голове был туман, всё как в бреду. Я ходил, что-то делал, но думал только о ней. Как её вернуть, что сказать… Я просто… пропустил пункт в чек-листе. Забыл. Я не увидел поломку оборудования. Из-за неё произошла протечка химикатов. Я всегда так гордился своей дотошностью, своей способностью всё контролировать. А оказалось, что мои чувства сильнее моих правил.

— Ты не контролировал, — возразил голос. — Ты был так занят жалостью к себе, что не заметил, как твоя личная трагедия стала смертным приговором для других. Твоё горе показалось тебе важнее чужих жизней.

Иллюзия снова растаяла и собралась в новую картину. Ночная дорога, автомобиль с помятым капотом и два тела на пешеходном переходе. Женщина и маленькая девочка.

— Нолан. Что ты расскажешь нам о себе?

Нолан зажмурился, его лицо исказилось гримасой муки. — Я получил повышение. Мы отмечали с друзьями. Я был так счастлив, так горд собой… Пил, не считая. Они уговаривали меня взять такси, но я… я же был на вершине мира. Мне казалось, я всё могу. Сел за руль. Помню музыку, огни города… А потом удар. Резкий, глухой. Я даже не сразу понял, что произошло. Вышел из машины. Увидел их… и её куклу на дороге. И я… я просто уехал. Сбежал. Оставил их там умирать.

— Ты был пьян не от виски, Нолан, — прошипел голос. — Ты был пьян от собственной важности. Тебе казалось, что правила написаны не для тебя. Что твой успех даёт тебе индульгенцию. Но вот он, момент истины. Ты вышел из машины и всё увидел. И ты не просто сбежал от страха тюрьмы. Ты произвёл холодный расчёт. На одной чаше весов — их жизни. На другой — твоя карьера. И ты свой выбор сделал. Ты не убил их в пьяном угаре. Ты осознанно приговорил их к смерти, когда бросил умирать на дороге.

Иллюзия сменилась баром. В центре зала, на грязном полу, лежал мужчина. Его глаза были безжизненно устремлены в потолок, а под ним растекалась тёмная, почти чёрная в тусклом свете бара, лужа крови. Рядом с телом, как изваяние, застыл Кайрен. Его лицо было бледным, а в расширенных глазах плескался ужас и непонимание. В правой руке он сжимал окровавленный нож для колки льда.

А вокруг них замерла жизнь. Бармен застыл с поднятым стаканом, его рот был приоткрыт в беззвучном крике. Женщина за столиком у стены закрыла лицо руками. Другая схватилась за голову. Двое мужчин, игравших в бильярд, окаменели, один из них выронил кий. Все взгляды были прикованы к Кайрену.

— Теперь ты, Кайрен.

— В баре один тип начал смеяться надо мной. Громко так, на весь зал… Перед моими друзьями, девушками. Я не помню его лица. Правда. Помню только, как он ржал надо мной и грязно ругался. А я… я всегда избегал драк. С детства. Отец был таким… сильным. И злым. Он говорил, что мужик всегда даёт отпор. И вот я вскочил, хотел показать, что я не тряпка. А дальше… как вспышка. Не помню, откуда нож взялся, клянусь. С барной стойки схватил, наверное. Не помню ударов. Помню только, как он лежит в крови, и все на меня смотрят. С ужасом. Хотел доказать, что я сильный, а доказал, что... Какого чёрта…

Картинка снова поменялась. Заводской цех, высокий технический мостик и падающий с него человек.

— Реми, узнаёшь? Расскажи всем.

Реми печально усмехнулся.

— Мостик. Восемь метров до бетонного пола. Начальник Айден. Мы ненавидели друг друга. — В его голосе была только выжженная горечь и отстранённость. — Он меня в тот день при всех унизил, мразью назвал. Вечером столкнулись на обходе. Он снова начал… И я сорвался. Я заорал, что скину его. Мы боролись. А потом он… полетел вниз. — Реми тяжело вздохнул. — Я до сих пор не знаю, как это получилось. Но это ведь не имеет значения, правда? В глубине души я этого хотел. И моё желание сбылось.

Последняя сцена. Кабинет. Мужчина на полу. Женщина рядом. И Элиан, возвышающийся над ними со статуэткой в руке.

— Элиан. Мы ждём подробностей.

— В тот день вечером мне пришлось вернуться, забыл на работе колечко для жены в рабочем столе, хотел вечером подарить ей, сделать сюрприз, — голос Элиана был пугающе ровным, но эта ровность была тонкой коркой льда над кипящей лавой. — Она сказала, что задержится. Я вошёл в свой кабинет и увидел их. Мою жену. И моего лучшего друга. Они целовались.

Он замолчал, глядя в пустоту.

— И что ты? — подтолкнул его голос.

— Он увидел меня и усмехнулся. Сказал: «Теперь она моя». И во мне что-то оборвалось. Я не помню, что кричал. Я был в бешенстве. Помню только тяжесть в руке. Металлическая статуэтка, приз за хорошую работу. Я кинулся на него, а он пробовал ударить меня… Я бил его… А её… её я просто очень сильно толкнул. Она пыталась помешать мне. Она упала, так неудачно, что сломала руку. Я всю жизнь боялся своего гнева, боялся потерять контроль. А в тот момент я и стал этим гневом… Он умер почти сразу. А ведь я их обоих любил до этого.

Все иллюзии исчезли. Они снова стояли в тёмном зале, перед стеклянным цилиндром.

«Вы искали монстра снаружи, не замечая того, кто живёт внутри каждого из вас. Я — лишь зеркало, безжалостное, но честное, в котором вы видите самих себя без прикрас.

Каждый из вас стоял на развилке и делал выбор. Позвонить инженеру или пойти домой спать. Проверить систему или утонуть в жалости к себе. Сдержаться или ударить. Вы были свободны в тот момент. Абсолютно свободны. И вы выбрали путь, который привёл к смерти и разрушению.

Кайрен, Реми, Элиан, вы думали, что вопросы можно решать силой. Но сила часто лишь разрушает ваши жизни. Иногда нужно остановиться, подумать и даже сделать шаг назад. Это не трусость. Это мудрость. Вы не можете прогнуть мир под себя. Чаще происходит наоборот: мир ломает вас через колено, как соломинку. Имейте мудрое смирение.

Вы думаете, что сила — это способность навязывать свою волю. Нет. Сила — это способность нести ответственность за свою свободу. За каждый свой шаг, за каждое слово, за каждую мысль. Это мужество видеть причинно-следственные связи, где причина — это вы.

Я лишил вас контроля над вашими телами, чтобы вы наконец поняли вес ваших прошлых решений. Чтобы вы почувствовали, что такое настоящее бессилие — не перед врагом, а перед последствиями вашего собственного выбора.»

После этих слов чужая воля отпустила их тела. Они рухнули на колени, тяжело дыша, раздавленные, опустошённые, обнажённые друг перед другом до самого дна своих почерневших душ.

Иллюзии, которые они так долго и тщательно выстраивали вокруг себя, рухнули, оставив после себя лишь горький пепел правды. Призраки прошлого, вызванные этим чудовищем, всё ещё стояли перед глазами.

Когда они немного пришли в себя, в их головах снова прозвучал голос. Но теперь он был другим. В нём не было ни гнева, ни презрения — лишь холодная, безразличная констатация факта, как у хирурга, закончившего сложную, но необходимую ампутацию.

«Я знаю, зачем вы пришли».

Голос сделал паузу, давая этой простой фразе впитаться в их измученное сознание.

«Элиан, подойди».

Элиан подчинился.

Внутри колбы существо шевельнулось. Одно из его бесчисленных щупалец медленно, почти лениво, опустилось на дно, обвивая резной скипетр. С грацией, невозможной для такого исполинского тела, оно подняло артефакт.

Длинное щупальце вынырнуло из цилиндра, перегнулось и спустило жезл к Элиану. Он поднял руку и взял мокрый скипетр.

«Возьмите этот скипетр как символ власти не над миром, а над собой. Вы не можете контролировать обстоятельства. Вы не можете контролировать других людей. Единственное, что вы можете контролировать — это себя. И это самая большая сила.

А теперь уходите. Я выполнил свою миссию, отдал жезл вам. Здесь всё должно обнулиться, чтобы возродиться вновь. Такова запрограммированная логика этого места».

Они не поняли этой его фразы. Элиан крепче сжал в руке мокрый скипетр, с которого всё ещё капала зеленоватая жидкость из цилиндра. Слова существа звучали загадочно и зловеще, но после всего пережитого никто не решался переспрашивать.

«Через десять минут эта станция превратится в огненный ад».

На тёмной стене внезапно зажёгся огромный таймер обратного отсчёта — ярко-красные цифры, отсчитывающие секунды: 09:58... 09:57... 09:56... А на стенах по периметру замигали красные лампы, заливая зал пульсирующим кровавым светом. Низкий, тревожный гул начал нарастать где-то в недрах станции, словно гигантское сердце забилось в предсмертной агонии.

Поняв, что существо вряд ли шутит, они бросились к выходу. Паника, которую они с таким трудом сдерживали всё это время, наконец вырвалась наружу. Элиан, держа скипетр в руке, первым ринулся к двери, остальные — следом.

— Быстрее! — крикнул Нолан, подталкивая замешкавшегося Дариана.

Они бегом поднимались по ржавым лестницам, этаж за этажом. Металлические ступени грохотали под их ботинками, эхо множилось в узких шахтах, превращаясь в какофонию паники. Лукас, всегда такой расчётливый и спокойный, теперь был неузнаваем. Первобытный ужас стёр с его лица маску инженера, оставив лишь оскал загнанного зверя. Он нёсся впереди всех, перепрыгивая через две ступени, его тело двигалось резкими, рваными рывками. Он отталкивался от ржавых перил, не замечая, как они оставляют на коже грязные, кровоточащие ссадины. Дариан тяжело дышал, хватаясь за перила, пытаясь не отстать.

Гул в недрах станции перерос в зловещий рокот. Казалось, само здание готовилось к смерти, его металлические внутренности скрипели и стонали, предвещая неминуемый конец.

Выбежав наконец на верхний уровень, они похватали рюкзаки, оставленные у лестницы, гулко протопали ботинками по наружным мостикам.

— Шевелитесь! — прохрипел Кайрен на бегу.

Туман всё ещё окутывал станцию, превращая их бегство в кошмарный сон. Влажные ступени скользили под ногами, ржавые перила качались под их хваткой. Море внизу плескалось с угрожающим равнодушием, словно ожидая новых жертв.

Спустившись к лодке, все быстро забрались внутрь, расталкивая друг друга в спешке.

— Заводи! Быстрее заводи! — кричал Кайрен, указывая на мотор.

Лукас рванул за шнур стартера. Мотор кашлянул, чихнул, но не завёлся. Ещё раз. Снова неудача. Двигатель упрямо молчал, лишь издавая жалкие хрипящие звуки.

— Чёрт! — выругался Лукас, его обычное спокойствие окончательно покинуло его. — Что-то с зажиганием!

— Гребём вёслами! — крикнул Элиан, хватаясь за одно из вёсел.

Четверо — Элиан, Кайрен, Реми и Нолан — похватав весла, стали грести изо всех сил, а Лукас лихорадочно возился с мотором. Его руки дрожали, очки сползали с носа, но он тщательно проверял каждое соединение. Лодка медленно, мучительно медленно отходила от станции.

— Пять минут! — прокричал Дариан, глядя на часы.

Вёсла яростно взбивали тёмную воду, оставляя за собой пенные следы отчаяния. Руки пылали от нечеловеческого напряжения, но они продолжали грести с безумной решимостью, зная, что каждое движение — это секунда украденной у смерти жизни. Мысль о том, чтобы сгореть в огне взрыва, была невыносима.

— Есть! — воскликнул Лукас.

Мотор чихнул, заработал неровно, потом выровнялся, загудев спасительной песней механизма. Лукас дал полный газ, и лодка рванула вперёд, оставляя за кормой пенный след.

Они плыли прочь, подальше от этого жуткого места, но казалось, что станция преследует их своим зловещим присутствием.

— Быстрее! — кричал Реми, оглядываясь назад. — Быстрее, чёрт возьми!

Они не успели отплыть и на двести метров, как позади что-то ухнуло. Сначала это был глухой, утробный звук, который они почувствовали не ушами, а всем телом — вибрация прошла по воде и достигла их лодки. Потом туман на мгновение осветился адским заревом.

Взрыв был чудовищным. Снопы огня взметнулись к небу, прорвав туман ослепительными языками пламени. Станция, эта ржавая громада, которая казалась вечной, вздрогнула, как живое существо, получившее смертельную рану. Металлические конструкции разлетались в стороны, с шумом падая в море.

Здание медленно накренилось, его правый борт ушёл под воду первым. Море жадно поглощало обломки, шипя и пенясь от раскалённого металла. Станция умирала в агонии — скрежет рвущегося металла, взрывы оставшихся газовых баллонов, треск разрушающихся переборок сливались в симфонию разрушения.

— Держитесь! — крикнул Нолан, увидев приближающуюся волну.

Ударная волна от взрыва покатилась по воде широким валом. Она подхватила их лодку, подбросила, как щепку, и понесла прочь от места катастрофы. Дариан вцепился в борт, его лицо побелело от ужаса. Лукас крепко держал румпель, пытаясь удержать лодку на курсе.

Когда волна прошла, они оглянулись. На месте станции остались лишь обломки досок, пластика, да масляные пятна. Туман медленно затягивал место катастрофы, словно море стыдилось того, что произошло.

— Всё... — прошептал Элиан, всё ещё не веря в их спасение. — Всё кончено.

Он посмотрел на скипетр в своих руках. Резное дерево было тёплым на ощупь, а камни в набалдашнике тускло мерцали. Этот артефакт стоил им встречи с чудовищем, которое обнажило их души до самого дна. Но они прошли это испытание.

Лодка скользила по воде, которая из гневной стихии превратилась в спокойное, свинцово-серое полотно. Она мерно плыла, унося их прочь от места, где рухнул мир Шепчущего Короля. Ритмичный звук мотора и плеск разрезаемых лодкой волн были единственными звуками, нарушавшими тишину. Солёные брызги оседали на коже, холодные, как призрачные поцелуи.

Никто не говорил ни слова. Дариан сидел, обхватив колени, и смотрел вдаль, а Лукас, не выпуская румпеля, вглядывался в приближающуюся землю с непроницаемым выражением лица. Впереди, сквозь легкую дымку, уже проступали очертания берега. Каждый из них переваривал свой собственный ужас, свои собственные откровения, навязанные им волей чудовища. Море за их спиной хранило молчание, поглотив последние следы станции и её таинственного обитателя. Только скипетр в руках Элиана напоминал о том, что это не был сон, а ещё один урок в их долгом пути к искуплению.

Глава 15: Море

На берегу перекусили, и уже собирались отправиться к Тее с добытым в подводной станции жезлом, и тут Кайрен обратился к товарищам. В его глазах горел тот самый огонёк, который они так давно не видели — не азарт перед боем, не напряжение от опасности, а простая, человеческая жажда жизни.

— Парни, — сказал он, и в его голосе звучала почти детская мольба, — давайте останемся здесь. Хотя бы на пару дней. Когда мы в последний раз просто... отдыхали? Без монстров, без загадок, без этого проклятого бега по кругу?

Он указал на бескрайнюю морскую гладь, которая переливалась под лучами солнца всеми оттенками бирюзы и золота.

— Посмотрите на это море! Когда нам ещё представится такой шанс? — в его голосе прорывалась отчаянная усталость от всего пережитого. — Я хочу искупаться. Хочу просто полежать на песке и не думать о том, кто из нас робот, кто следующий умрёт, и какую новую пытку нам приготовила Тея.

Остальные переглянулись. После всех испытаний, после кошмара подводной станции и встречи с Шепчущим Королём, идея простого человеческого отдыха казалась почти нереальной роскошью.

— А Тея? — неуверенно спросил Дариан.

— Она сама говорила про отдых у моря, — отрезал Кайрен. — Мы выполнили задание. Жезл у нас. Два дня ничего не изменят.

Элиан молча смотрел на море, потом на лица товарищей. Усталость, накопившаяся за месяцы испытаний, читалась в каждой морщинке, в каждом взгляде. Даже Реми, обычно готовый к язвительной реплике, молчал, завороженно глядя на море.

— Хорошо, — тихо сказал Элиан. — Два дня.

Утро встретило их криками чаек и шумом прибоя. Впервые за долгое время они проснулись не от тревоги, не от звуков опасности, а от мягкого шёпота волн, набегающих на берег.

Несмотря на решение устроить себе отдых, жезл охраняли, и днём, и ночью, кто-то всегда присматривал за ним. Если бы он пропал в этот момент, было бы ясно, кто предатель, и испытание было бы засчитано, поэтому оставляли в охране всего одного.

Кайрен первым сбросил одежду и с радостным воплем бросился в воду.

— Вода — огонь! — кричал он, брызгаясь. — А ну, кто за мной, тюлени?

Его смех, искренний и заразительный, разнёсся по пустынному пляжу. Один за другим к нему присоединились остальные. Элиан остался сидеть на берегу, была его очередь сторожить скипетр.

Вода была тёплой, солёной, живой. Она смывала не только пыль дорог и грязь сражений, но и что-то более глубокое — страх, недоверие, постоянное напряжение. В этих волнах они снова становились просто людьми.

Кайрен нырнул с головой, и мир вокруг него преобразился. Под водой царила особая, приглушённая тишина — не мёртвая, как в белой комнате ожидания, а живая, наполненная тысячами мелких звуков. Булькало, шелестело и плескалось, а сквозь толщу воды доносился приглушённый смех товарищей на поверхности.

Он открыл глаза под водой и увидел совершенно иной мир. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь воду, превращались в танцующие золотые столбы света. Песок под ногами был не просто белым — он переливался миллионами крошечных кристаллов, каждый из которых ловил и отражал свет. Мелкие рыбёшки, серебристые как ртуть, метались стайками, их чешуя вспыхивала яркими искрами.

Когда он вынырнул, первым ощущением была не просто свежесть воздуха, а его вкус — солёный, пряный, наполненный ароматами моря и свободы. Капли воды стекали с волос, он запрокинул голову, и небо показалось ему бесконечным.

Лукас, обычно такой осторожный и вдумчивый, барахтался на мелководье, не желая лезть на глубину. Но он смеялся — впервые за долгие месяцы смеялся по-настоящему.

— Не думал, что когда-нибудь скажу это, — крикнул он, отплёвываясь от солёной воды, — но, кажется, я понимаю, зачем люди ходят на пляж!

Реми, сбросив свою привычную маску цинизма, лежал на спине в прибое, он закрыл глаза и позволил волнам покачивать своё тело. Каждый накат был как медленный, глубокий вдох планеты. Вода омывала его лицо, смывая постоянное напряжение, которое он носил в плечах, сжатые челюсти, привычку ждать удара.

— Чёрт, — пробормотал он себе под нос, — думаю, что море — неплохой психотерапевт.

— Что ты там бурчишь, философ? — сказал Кайрен, выходя на берег и обдавая его брызгами. — Боишься, что вся твоя язвительность в солёной воде растворится?

— Она нерастворима, — не открывая глаз, буркнул Реми. — В отличие от твоих мозгов.

Впервые за месяцы он не анализировал угрозы, не искал подвохов, не готовился к защите. Его разум, обычно острый как бритва и колючий как проволока, наконец расслабился. Мысли текли медленно, как мёд, без привычной горечи и яда.

Он вспомнил, как в детстве они с родителями ездили на море. Тогда он тоже лежал так в прибое, который омывал его тело, и мир казался добрым местом. Когда это изменилось? Когда он научился видеть в каждом человеке потенциального врага, в каждой ситуации — ловушку?

Солёная вода попала ему в рот, и он не поморщился от её горечи. Наоборот — этот вкус показался ему честным. Море не притворялось сладким, не обманывало.

Дариан осторожно заходил всё глубже, преодолевая свой страх. Море не было враждебным — оно принимало его, окутывало прохладой, дарило ощущение невесомости и покоя.

Нолан, привыкший к одиночеству, с удивлением обнаружил, что ему нравится это коллективное безумие. Плескаться в воде вместе с товарищами, слышать их смех, чувствовать себя частью чего-то большего, чем просто выживание.

***

Элиан лежал в тёплой заводи, и тёплая вода медленно вытягивала из его мышц накопившееся за месяцы напряжение. Он смотрел на небо сквозь прищуренные веки, и мысли текли медленно, без привычной тревоги.

Когда он в последний раз чувствовал себя так? Тот день с Анни на даче всплыл в памяти не острой болью, как обычно, а тёплой грустью.

Вода в заводи была прозрачной, и он видел дно — гладкие камни, покрытые тонким слоем песка. Никаких тайн, никаких ловушек. Всё было именно тем, чем казалось.

Маленький краб выполз из-под камня и замер, изучая этого странного гиганта в его владениях. Элиан не шевелился, наблюдая за крошечным созданием. Краб осмелел, подполз ближе, коснулся клешнёй его пальца и отскочил. Элиан улыбнулся.

Дариан пробовал лежать на воде, смотря на Кайрена, у которого это легко получалось. Первая попытка лечь на спину закончилась неудачей — он тут же начал тонуть, паникуя и хватаясь за воздух. Вторая попытка была чуть лучше, но длилась всего пару секунд, прежде чем он снова погрузился под воду. Кайрен терпеливо подбадривал его, а Лукас давал практические советы о том, как правильно расположить тело. На седьмой раз что-то щёлкнуло — Дариан почувствовал, как вода мягко поддерживает его спину. Вода приняла его, мягко, как объятие. Его тело обрело равновесие, и он почувствовал себя частью этой огромной, живой стихии. Страх не исчез совсем, но отступил, уступив место удивлению.

— Я лежу на воде, — прошептал он, и в его голосе было детское восхищение. — Она меня держит.

— Конечно, держит, — подбодрил его Лукас. — Солёная вода плотнее пресной. Физика, Дариан!

Он лежал, раскинув руки, глядя в бескрайнее небо, и впервые за долгое время его охватило чистое, детское восхищение. Это маленькое открытие — что он может доверить себя воде и она его не подведёт — наполнило его такой радостью, что на глазах выступили слёзы, смешиваясь с морской водой. В этот момент море перестало быть враждебной стихией и стало союзником, даря ему ощущение невесомости и покоя, которого он так давно не испытывал.

Лукас, верный своей натуре, изучал морских обитателей в прибрежных лужицах. Он показывал остальным крошечных крабов, разноцветные ракушки, водоросли, которые светились в темноте.

Нолан научил их ловить мелкую рыбёшку руками в небольших заводях. Это было бесполезное, но увлекательное занятие. Рыба ускользала, они падали в воду, но продолжали попытки, смеясь над собственной неуклюжестью.

Оба вечера они проводили у костра на берегу, слушая шум прибоя и глядя на звёзды.

Они лежали на песке, уставившись в бесконечную черноту космоса, усыпанную мириадами звёзд.

— Смотрите, это как Млечный Путь, только... ярче. — восхищался Элиан. — На Земле я никогда не видел такого неба. В городе всегда световое загрязнение, а здесь... это как будто кто-то рассыпал алмазы по чёрному бархату.

— Да, чувак, это не небо — это шедевр, — подтвердил Кайрен. — Я ездил в горы пару раз. Там звёзды были крутые, но ничего подобного. Здесь они ближе, ярче, и цвета... смотри, вон та туманность — она переливается синим и золотым, как будто живая. В виртуальности всё как будто на максимуме: красивее, разнообразнее. Разнообразие бешеное — цвета, формы, даже небо кажется богаче, чем наше. Будто виртуальность взяла лучшее от Земли и умножила на десять.

— О, поэты проснулись, — саркастично, но с лёгким восхищением произнёс Реми. — А по мне, так это просто код. Но признаю, кодер постарался. На Земле природа — это грязь, дождь и комары. А здесь? Ни комаров, минимум грязи, и в основном только красота. Смотри, вон та звезда мигает, как будто подмигивает.

— Я... я никогда не думал, что виртуальность может быть такой, — тихо, с благоговением произнёс Дариан. — На Земле леса, океаны — они прекрасны, но здесь всё как в сказке. Звёзды не просто точки, они пульсируют, меняют цвет. Это разнообразие... оно подавляет. Словно кто-то взял все красоты мира и сделал их ярче, чище. Земля кажется... бедной по сравнению с этим.

Элиан кивнул.

— Вы правы. Здесь природа не просто существует — она живёт, дышит красотой. На Земле всё ограничено физикой, а здесь фантазия без границ. И... всё кажется таким реальным...

Они замолчали, продолжая смотреть в небо, где звёзды продолжали свой завораживающий танец.

Волны шептались с берегом своим вечным шёпотом, и в этом звуке была вся мудрость мира — о том, что всё проходит, что боль утихает, что даже самые тёмные ночи заканчиваются рассветом.

Следующим вечером разговоры также были неспешными, без подтекста и подозрений.

— А я бы сейчас съел пиццу, — мечтательно сказал Кайрен, глядя на огонь. — С двойным сыром и пепперони.

— Бургер, — коротко бросил Реми. — Огромный, сочный, с картошкой фри.

— А мне бы просто супа, — вздохнул Дариан. — Горячего, куриного. Как мама в детстве варила.

Они говорили о простых вещах — о том, какой вкус у морской воды, о том, как красиво отражается луна в волнах, не думая о том, что завтра снова придётся надеть маски и играть в смертельную игру Теи.

Сейчас, в эти мгновения, они были свободны. Свободны от прошлого, от будущего, от чужих правил.

Глава 16: Река

Два дня у моря пролетели как один сладкий, солёный вздох. Они были украдены у самой вечности, вырваны из череды бесконечных испытаний.

Утро третьего дня встретило их по-особенному. Солнце поднималось из моря, окрашивая воду в розовое золото, но в воздухе витало ощущение конца. Не трагического, а естественного — как конец прекрасной песни или последняя страница хорошей книги.

Они собирались медленно, неохотно. Каждый понимал, что возвращение к Тее означает возвращение в мир испытаний, боли и недоверия. Но теперь у них есть память об этих днях, которая будет согревать их души.

Элиан в последний раз окунул руки в морскую воду, словно благословляясь перед долгой дорогой. Солёная влага на пальцах была как талисман, напоминание о том, что где-то в этом жестоком мире есть места, где можно просто быть собой.

Первый день пути прошёл по холмистой местности, поросшей низким кустарником и редкими рощицами. Трава под ногами была жёсткой, выжженной солнцем, а воздух — сухим и горячим. Они шли молча, каждый ещё погружённый в воспоминания о морских волнах и беззаботном смехе. Скипетр, завёрнутый в ткань, лежал в рюкзаке Элиана, напоминая о цели их путешествия.

На второй день ландшафт начал меняться. Холмы становились выше, а между ними появились первые высокие деревья — не спиральные гиганты, к которым они привыкли, а стройные сосны с тёмно-зелёной хвоей. Их стволы тянулись вверх, как колонны древнего храма, а кроны смыкались так плотно, что солнечный свет пробивался к земле широкими пучками золотистых лучей. Воздух здесь был прохладнее и влажнее, пропитанный ароматами хвои, мха и чего-то ещё — едва уловимого запаха дикости. Звуки тоже изменились: вместо открытого пространства их окружал приглушённый шёпот листвы, треск веток под ногами и далёкие, неопознанные звуки, доносившиеся из глубины чащи.

Нолан остановился и обернулся к остальным. Его лицо было серьёзным, в глазах застыла тень пережитого опыта. — Мы вступаем на его территорию, — тихо, но отчётливо произнёс он. — Будьте предельно внимательны. Не отставайте, Охотник может быть где угодно.

Атмосфера мгновенно изменилась. Расслабленность, подаренная морем, испарилась без следа. Каждый шаг теперь был выверен, каждое движение — осторожно. Они шли, превратившись в единый, напряжённый организм. Элиан, Реми составляли авангард, их пистолеты были наготове, а взгляды непрерывно сканировали густые заросли, Нолан был замыкающим.

Три дня они двигались сквозь этот бесконечный, молчаливый лес. Три дня давящей тишины, нарушаемой лишь хрустом веток под ногами и их собственным дыханием. Три дня постоянного ощущения, что из-за каждого ствола, из-за каждого куста за ними наблюдают.

К полудню четвёртого дня перед ними открылась река. Она была не широкой, метров двадцать пять, но достаточно глубокой. Течение было быстрым, вода — чистой и прозрачной, а противоположный берег терялся в тени высоких деревьев.

— Нужно найти брод, — сказал Элиан, изучая течение. — Здесь слишком глубоко.

Они пошли вдоль берега, ища место, где река становилась мельче. Через полчаса поисков Лукас указал на участок, где вода пенилась, разбиваясь о камни.

— Вот здесь, — сказал он. — Видите? Камни на дне. Значит, неглубоко.

Они спустились к воде. Действительно, здесь река была по колено, с каменистым дном. Идеальное место для переправы.

— Устроим привал, — решил Элиан. — Отдохнём, поедим, а потом переправимся.

Они расположились на плоских камнях у самой воды. Достали пакеты с питательной пастой, наполнили пустые бутылки чистой речной водой. Журчание реки успокаивало, а тень от высоких деревьев давала прохладу, защищая от солнца.

Переправа прошла без происшествий. Один за другим они перебрались на противоположный берег, помогая друг другу удерживать равновесие на скользких камнях. Вода была холодной, течение — сильнее, чем казалось с берега, но все справились.

На другом берегу они снова собрались в группу, отряхиваясь от речной воды. И тут Кайрен громко хлопнул себя по лбу.

— Вот же идиот! — воскликнул он, оглядываясь на противоположный берег. — Я забыл бутылку с водой у камня, на котором сидел!

Все проследили его взгляд. Действительно, рядом с массивным камнем блестела на солнце пластиковая бутылка.

— Да ладно тебе, — сказал Реми, махнув рукой. — Что уж там. У всех есть запас.

— Кайрен, не стоит, — поддержал Дариан. — Опасно возвращаться.

Но Кайрен покачал головой.

— Нет, парни. Нас шестеро, бутылок и так в обрез! К тому же они обновляются каждые четыре дня. Терять такой ресурс — расточительство! Я быстро, туда и обратно.

Элиан хотел его отговорить, но, увидев упрямое выражение на лице Кайрена, лишь вздохнул.

— Ладно. Переходи, мы тебя прикроем.

Элиан, Реми и Нолан встали у кромки воды, их пистолеты были направлены на противоположный берег, готовые в любой момент открыть огонь. Кайрен, стараясь двигаться быстрее, снова вошёл в воду. Он добрался до того берега, быстро схватил свою бутылку, помахал им и уже собирался двинуться в обратный путь.

И тут из прибрежного леса раздался тот самый звук. Отвратительный, механический стрёкот, который невозможно было спутать ни с чем другим.

— Кайрен, беги! — крик Элиана сорвался.

Кайрен бросился к реке. В тот же миг из кустов, словно тень, выскочил Охотник. Его чёрный панцирь блестел в лучах солнца, красный окуляр горел красным огнём, а механические конечности двигались с пугающей грацией хищника. Он не бежал — он нёсся, пригнув голову, сокращая расстояние с огромной скоростью. Он двигался прямо за спиной Кайрена, используя его как живой щит, не давая стрелкам на том берегу шанса на выстрел.

Элиан, Реми и Нолан замерли с поднятыми пистолетами. Их пальцы лежали на спусковых крючках, но они не могли стрелять. Любой выстрел мог задеть Кайрена.

Он почти добрался до воды, когда Охотник настиг его. Он обхватил Кайрена своими стальными руками, прижав к себе. Из его жуткой пасти с щелчком выдвинулись два мощных, зазубренных жвала. Они впились в шею Кайрена. Тот издал короткий, булькающий крик. Затем из пасти Охотника молниеносно выскочило и скрылось обратно тонкое, как игла, лезвие кинжала, приканчивая жертву.

Охотник разжал объятия. Тело Кайрена безвольно обмякло и рухнуло лицом в воду с глухим всплеском.

В ту же секунду зазвучали выстрелы. Один из выстрелов сбил Охотника с ног, но он тут же вскочил. Второй оторвал ему правую руку, которая с металлическим стуком упала на камни. Но даже покалеченный, он продолжал двигаться с невероятной скоростью. Перекатываясь по берегу, ловко уклоняясь от следующих выстрелов, он скрылся в лесу.

Наступила тишина, нарушаемая лишь журчанием реки. Тело Кайрена неподвижно лежало в воде, и от него по поверхности воды медленно растекалось красное пятно.

Не сговариваясь, они бросились обратно через реку. Вытащили безжизненное тело на берег. Он был мёртв. Рваная рана на шее не оставляла никаких сомнений. — Эх, Кай, дружище… я тебя не спас, — прошептал Элиан, опустившись на колени рядом с телом. Горечь и чувство вины сдавили ему горло.

— Он воскреснет после обновления, — тихо сказал Нолан. В его голосе была лишь констатация факта. — Но ему было больно. Я знаю по себе, пережил подобное несколько раз.

Его слова не приносили утешения, но напоминали о надежде. В этом мире смерть была не концом, а лишь временной остановкой.

Они перетащили тело на свой берег и осторожно положили на синий мох. Скорбь смешивалась с разочарованием. Они потеряли товарища, хоть и временно. Каждый винил себя в произошедшем, каждый думал о том, что мог бы сделать по-другому.

Дариан не смог заставить себя подойти к телу Кайрена. Он стоял поодаль, и в его сознании билась только одна мысль: «Из-за бутылки. Из-за чёртовой бутылки». Для него это была не просто смерть товарища по команде.

Он вспомнил всё: как Кайрен спас его в реке; как успокаивал в пещере, когда у Дариана был приступ страха; как его уверенный голос разгонял приступы паники. Кайрен был единственным, кто никогда не упрекал его за слабость, а просто молча прикрывал спину, своим примером заставляя верить, что даже такой, как Дариан, заслуживает спасения. По его лицу потекли слёзы.

— Охотник без руки не станет нападать, пока не обновится, — сказал Нолан обращаясь ко всем. — У нас есть время.

— Сколько до обновления? — сипло спросил Элиан.

Лукас посмотрел на свои часы. — Два дня.

Эти два дня превратились в бесконечный, молчаливый траур. Они разбили лагерь, но никто не мог найти себе места.

Они сидели у костра, посматривая на тело Кайрена, укрытое плащом.

Лукас обратился к Нолану с вопросом, который давно его мучил:

— Нолан, ты говорил, что Охотник уже убивал тебя раньше. А когда ты воскресал после обновления, где он был? Что с ним происходило?

Нолан задумчиво посмотрел на огонь, вспоминая свой горький опыт одиночного выживания.

— Он всегда уходил, — медленно ответил он. — У него, видимо, программа такая. Если убьёт свою цель, то даёт несколько дней форы, а потом опять начинает преследовать. Иначе он бы просто стоял над моим телом и убивал меня сразу после каждого воскрешения, бесконечно. Тогда какой смысл в этой системе наказания?

Дариан, который молча слушал разговор, неожиданно подал голос:

— А почему тогда Охотник напал на Кайрена? Тот же в него не стрелял, в отличие от Элиана и Реми.

Нолан покачал головой, вспоминая детали той схватки:

— Кайрен атаковал Охотника — кидал в него камни, кричал, пытался отвлечь внимание. Видимо, тот воспринял это как акт агрессии и запомнил его как противника.

Элиан кивнул, понимая логику:

— Значит, если не проявлять враждебности, он может тебя проигнорировать?

— В теории — да, — подтвердил Нолан. — Но на практике... если ты рядом с его целью и мешаешь охоте, возможно он переключится и на тебя. Лучше держаться подальше, когда он появляется. Это относится к Лукасу и Дариану. У них есть шанс не умереть. Да у них и оружия нет, какой толк сопротивляться.

Разговор затих, каждый обдумывал полученную информацию о повадках их механического преследователя.

В ночь перед обновлением все спали плохо. Дежурящий у костра Элиан перед утром всех разбудил. Они решили встретить воскрешение Кайрена вместе, как бы жутко это ни было.

Утро пришло с первыми лучами солнца. И в тот момент, когда свет коснулся бледно-синеватого лица Кайрена, его тело вздрогнуло. Раны на его шее затянулись на глазах. Он резко, судорожно вздохнул, и из его груди вырвался дикий, полный ужаса крик.

Элиан тут же кинулся к нему. — Всё хорошо, дружище, его нет! Ты живой! — он обнял Кайрена, который бился в конвульсиях.

Кайрен долго не мог прийти в себя. Он дрожал, хватал ртом воздух, его руки судорожно ощупывали шею, ища раны, которых больше не было. В его памяти запечатлелся последний момент — жвалы Охотника, вонзающиеся в плоть, острая боль, а потом... чернота.

— Я помню, — прошептал он наконец. — Помню, как он... как больно было...

— Это прошло, — успокаивал его Элиан. — Ты с нами.

Когда он наконец немного успокоился, то сел, обхватив колени, и долго молчал, глядя в одну точку. Шок от пережитого был слишком силён. Дариан подошёл и просто сел рядом, ничего не говоря.

Они дали ему время. А потом, когда он смог подняться на ноги, молча собрали лагерь и продолжили свой путь. Группа снова была в полном составе, но что-то изменилось. Смерть, даже временная, оставила на их душах новый шрам.

А лес вокруг них по-прежнему шумел листвой, птицы пели в кронах деревьев, а солнце пробивалось сквозь ветви.

***

Ночью Кайрен иногда стал просыпаться от собственных криков, его руки судорожно ощупывали шею, ища раны, которые продолжали кровоточить в его памяти. Боль, которую он испытал, была не просто физической — она въелась в его душу.

Остальные, видя его мучения, не знали, как помочь. Элиан чувствовал себя виноватым. Он не смог уберечь своего товарища, позволил ему вернуться за какой-то дурацкой бутылкой. Либо он мог сопроводить его, не велик труд. Эта мысль грызла его изнутри.

«Смерть здесь не окончательна, но боль от неё реальна. Кайрен воскрес, но что-то в нём умерло навсегда: иллюзия собственной неуязвимости.

В обычном мире мы живём, зная, что смертны, но не веря в это по-настоящему. Смерть — это что-то далёкое, абстрактное, то, что случается с другими. Здесь же она дышит тебе в спину фактически каждый день.»

Реми, на удивление, почти перестал язвить. Его цинизм уступил место мрачной, сосредоточенной наблюдательности. Он шёл рядом с Кайреном, не говоря ни слова, но само его присутствие было молчаливой поддержкой.

Лукас пытался подойти к проблеме с научной точки зрения. — Это классический посттравматический синдром, — объяснял он остальным у костра. — Яркие флешбэки, повышенная тревожность, избегание триггеров... Ему нужна терапия.

— Какая к чёрту терапия, Лукас? — огрызнулся Реми. — Позовём Тею, пусть она с ним побеседует?

Только Нолан, казалось, полностью понимал, что происходит с Кайреном. Он пережил это сам, и не раз. Однажды ночью, когда Кайрен снова проснулся от кошмара, Нолан подошёл и сел рядом.

— Это не пройдёт, — тихо сказал он, глядя в огонь. — Ты будешь помнить это всегда. Боль, беспомощность... холод. Но со временем... ты научишься с этим жить. Память станет шрамом, а не открытой раной. Она будет напоминать тебе, что ты выжил.

Глава 17: Разговоры у костра

Через две недели изнурительного похода по лесу они наконец вышли в точку, обозначенную Теей. Густые заросли расступились, словно театральный занавес, открывая взору великолепное зрелище.

Перед ними раскинулась обширная поляна, залитая золотистым светом дневного светила, раскинувшаяся у подножия невысоких, поросших мхом скал. Рядом, изгибаясь, как серебряная лента, протекала река. Её воды были настолько чистыми и прозрачными, что можно было разглядеть каждый камешек на дне и снующих между ними быстрых, серебристых рыбок. Над водой порхали существа, похожие на стрекоз, но с крыльями, сотканными из чистого света. Берега реки утопали в густой, сочной траве, усыпанной цветами — голубыми, как летнее небо, и жёлтыми, как само солнце. Воздух был наполнен их медовым ароматом, стрекотом насекомых и тихим, умиротворяющим журчанием воды.

Воздух на поляне был напоен ароматом неземных цветов — сладковатым, пряным. Лёгкий ветерок шевелил травы и листву, создавая мелодичный шёпот, похожий на далёкую музыку.

— Красиво здесь, — тихо произнёс Дариан. — Как в сказке.

Они расположились на траве, наслаждаясь редкими минутами покоя. И вдруг тишину нарушил тихий, нарастающий гул с неба. Все как по команде вскочили на ноги, их взгляды устремились ввысь. Там, высоко над головой, медленно плыл огненный шар. Он не горел — он переливался, словно был соткан из жидкого золота и расплавленной лавы, меняя цвет от багрово-красного до ослепительно-белого.

— Что это? — удивился Кайрен, невольно попятившись.

Ответ пришёл мгновенно. Из огненного шара с раздирающим воздух оглушительным громом ударила молния — сверкающий столп чистой энергии, она пронзила воздух с такой скоростью, что глаз не успевал проследить её движение, и ударила в поляну прямо перед ними.

Взрыв был ослепительным. Их обдало брызгами искр — мириадами крошечных звёздочек, горячих и жгучих. Все инстинктивно отшатнулись, закрыв лицо руками. В ушах стоял звон, а воздух наполнился запахом озона.

Когда ослепительная вспышка угасла, они осторожно разомкнули руки и повернулись обратно к месту удара. То, что они увидели, заставило их замереть в благоговейном ужасе.

Тея стояла в месте удара молнии. Она переливалась и источала электрические заряды в разные стороны. Мелкие молнии, толщиной с палец, танцевали вокруг её фигуры, создавая ослепительную корону из энергии.

Электрические дуги становились всё тоньше, всё слабее, пока не исчезли совсем. Теперь они могли рассмотреть её наряд — серебристое платье, которое отливало разными цветами. Ткань казалась сотканной из лунного света и утренней росы, она мерцала и переливалась при каждом движении, создавая гипнотическое зрелище. Платье облегало её фигуру, подчёркивая каждый изгиб.

— А вот и я! Скучали без меня? — её голос звучал как серебряный колокольчик, но в нём слышались отголоски недавней грозы.

Она окинула их лучезарной улыбкой, словно появление в столпе молний было самым обычным делом.

— Всем привет! Люблю, я, знаете ли, эффекты. Без этого скучно.

В её голосе звучало детское озорство.

— Ну что, успешно? — спросила она, наклонив голову с кокетливым любопытством.

— Да, вот жезл, — ответил Элиан, доставая из рюкзака артефакт: выточенный из черного дерева, с набалдашником, инкрустированным драгоценными камнями.

Элиан поднёс жезл Тее.

Она взяла его в руки, повертела, с любопытством разглядывая инкрустацию.

— Работает? — скорее самой себе, чем им, сказала она и, небрежно направила жезл в сторону от себя.

Из набалдашника с оглушительным треском изверглась ослепительная молния. Она ударила в землю метрах в десяти от них, оставив на траве дымящийся, почерневший круг.

— Работает, — удовлетворённо произнесла Тея. — Прекрасно.

— Итак. Мы здесь собрались по делу, а не для развлечений. Вам следующее задание: Храм змеи и хранящийся там артефакт. Инструкция, карта.

В воздухе материализовались знакомые свитки, которые мягко опустились к их ногам.

— А мне пора.

С этими словами её тело снова начало трещать и искриться. Она превратилась в ослепительный разряд молнии, который взмыл вверх, вернувшись в огненный шар. Шар на мгновение замер, а затем с невероятной скоростью метнулся к горизонту и скрылся за ним, оставив после себя лишь ощущение полной нереальности произошедшего.

На поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь плеском реки и шелестом травы. Воздух всё ещё пах озоном, напоминая о том, что произошедшее не было сном.

— Вот это представление, — прошептал Кайрен, всё ещё глядя на небо. — Каждый раз она умудряется удивить.

Элиан молча поднял свитки. Новое задание, новые испытания. Он развернул карту, изучая маршрут к таинственному Храму змеи.

***

Утро после очередного системного обновления всегда приносило странное, почти забытое чувство новизны. Они просыпались в чистой, целой одежде, с зажившими ранами и свежими силами, словно мир давал им ещё один шанс, стирая ошибки прошлого дня.

Первым, как обычно, выбрался из своего укрытия Элиан. За ним последовали остальные, потягиваясь и разминая затёкшие мышцы. Последним, с недовольным ворчанием, появился Кайрен. Он вышел на поляну, щурясь от утреннего солнца, и недоумённо посмотрел на свои руки, потом на грудь, словно не узнавая собственное тело.

— Парни… — начал он неуверенно, и все обернулись к нему.

И тут они это увидели.

На месте привычной белой футболки на нём красовалось нечто неописуемое. Это была футболка ослепительного розового цвета. Но это было не самое страшное. Всю поверхность этой розовой катастрофы покрывали весёлые, ярко-жёлтые резиновые утята. Они были повсюду: плыли по его груди, карабкались на плечи, выглядывали из-подмышек. У каждого утёнка был оранжевый клюв и наивные чёрные глазки-точки.

Первым не выдержал Дариан. Он издал странный, сдавленный звук, похожий на всхлип, и, прикрыв рот рукой, согнулся пополам от беззвучного смеха. За ним, как цепная реакция, последовал Нолан, который просто отвернулся, но его плечи мелко подрагивали.

— Это… что… за…? — Кайрен растерянно смотрел на свою грудь, потом на товарищей, его лицо было маской абсолютного недоумения. — Это не моё! Система ошиблась!

— Ошиблась? — Реми, который до этого стоял с каменным лицом, криво усмехнулся. Уголки его губ медленно поползли вверх. — Нет, друг мой. Это не ошибка. Это апгрейд. Твой новый боевой окрас.

— Какой ещё, к чёрту, окрас?! — взвился Кайрен, панически оглядывая себя. — Я выгляжу как идиот!

— Ты выглядишь как тактическая угроза, — не унимался Реми, и в его голосе звенело неподдельное веселье. — Противник умрёт от смеха ещё до того, как ты успеешь причинить ему вред. Гениально.

Лукас, поправив очки, подошёл ближе и с научным интересом осмотрел футболку. — Любопытно. Возможно, это тест на психологическую устойчивость в условиях эстетического диссонанса.

— Да какой ещё диссонанс?! — почти взвыл Кайрен. — Я похож на сбежавшего из детского сада клоуна!

— Не скажи, — подал голос Элиан. Он не смеялся в голос, но в его глазах плясали смешинки. — Розовый тебе к лицу.

Даже этот сдержанный комментарий стал последней каплей. Дариан больше не мог сдерживаться и расхохотался — громко, искренне, до слёз. Его смех подхватили остальные. Впервые за долгое время они смеялись все вместе — не от нервного напряжения, а просто от чистого, незамутнённого веселья.

— Всё, хватит! — Кайрен пытался быть сердитым, но, глядя на их лица, невольно улыбнулся. — Я не буду в этом ходить!

— Будешь, — подытожил Нолан, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Теперь ты наш флаг. Боевое знамя. Предводитель утиного батальона.

Кайрен с трагическим видом посмотрел на жёлтого утёнка, который весело смотрел на него с его собственного живота, и обречённо вздохнул. В этом общем, добром смехе было больше исцеления, чем в любом системном обновлении. Они всё ещё были в аду, но сегодня их ад был раскрашен в весёлый розовый цвет и украшен резиновыми утятами.

***

Они сидели вечером у костра. Тишину нарушил Реми.

— Достало уже жрать это дерьмо, — сказал он с недовольной гримасой, жуя пасту из пакета. — Надо на охоту сходить.

Кайрен, не отрывая взгляда от огня, вдруг усмехнулся.

— А моя бабушка… такие блины пекла. Тонкие, кружевные… с маслом. — Он помолчал, и в его голосе прозвучали нотки, которых никто раньше не слышал — тихая, светлая грусть. — Я всегда к ней сбегал, когда родители… ну, когда они ругались. Прибежишь, а она уже у плиты, и вся кухня в дыму и этом запахе…

Он не стал развивать мысль, оборвал её на полуслове.

— Моя мать тоже пекла, — неожиданно подал голос Лукас. Он перестал протирать очки и посмотрел на свои руки. — Пирог с яблоками. Всегда по воскресеньям. Она говорила, что у каждой семьи должен быть свой запах. Наш пах корицей.

— А я в детстве сам готовил, — хмыкнул Нолан. — Картошку печёную. В костре. Чёрная, как уголь, а внутри — вкуснотища.

— Теперь я голодный стал ещё больше. — пробормотал Реми.

Вдруг из чащи донёсся резкий хруст ветки. Все мгновенно напряглись. Реми замер с пистолетом в руке, Нолан вскочил, вглядываясь в темноту. Несколько секунд они сидели в напряжённой тишине, готовые к бою. Но больше ничего не произошло. Просто зверь. Или птица.

— Расслабьтесь, — сказал Нолан, опускаясь на место.

Дариан нервно сглотнул.

— Я в детстве… — начал он тихо, и все повернулись к нему. — Под кровать боялся заглядывать. Мне казалось, что там кто-то живёт. Спрячется, а ночью вылезет и утащит. Мама смеялась, говорила, что я выдумщик. А мне было реально страшно. Я даже ноги с кровати не свешивал.

— Слабак, — усмехнулся Реми, но беззлобно, скорее по привычке. — Я с пяти лет один по подвалам лазил. Там крысы были, вот такие, — он показал руками. — И ничего, не боялся.

— А сейчас не боишься? — спросил Кайрен у Дариана.

— Сейчас знаю, что монстры сидят не под кроватью, а вокруг нас, — мрачно ответил Дариан.

— Мой отец всегда говорил: «Мужик должен уметь драться», — неожиданно сказал Кайрен. — А я не умел. Он меня в секцию бокса записал. Я оттуда сбежал после первой тренировки. Он меня тогда так отлупил… Сказал, что я не мужик.

— Страх — это нормально, — сказал Нолан. — Страх сохраняет жизнь. Глупо его стыдиться.

Они долго молчали. Огонь потрескивал, лес шелестел, а время, казалось, остановилось. Каждый был наедине со своими призраками, которых вызвали эти случайные, обрывочные воспоминания.

— Знаете, что самое страшное? — вдруг произнёс Лукас, и его голос был тихим, но отчётливым. Он смотрел прямо перед собой, но видел не костёр, а что-то другое. — Когда понимаешь, что все твои расчёты… всё, во что ты верил, на что опирался… всё это дерьмо. Просто набор цифр. А жизнь… она не по формулам живёт. Она просто случается. И ломает тебя.

Никто не ответил. Что тут можно было ответить? Каждый из них на своей шкуре испытал, как рушатся расчёты, планы и надежды.

— Всю жизнь думал, что если всё просчитать, проанализировать, то можно избежать ошибок. А потом...

Он не стал договаривать.

— Жизнь не математика, — тихо сказал Элиан. — В ней нет формул.

— Есть, — возразил Реми. — Формула простая: рождаешься, страдаешь, умираешь. Всё остальное — декорации.

— Слишком просто, — покачал головой Дариан. — А любовь? Дружба? Мгновения счастья?

— Самообман, — пожал плечами Реми. — Мозг так защищается от реальности.

— Может, ты и прав, — сказал Кайрен. — Но тогда зачем жить?

— Привычка, — усмехнулся Реми.

— Нет. Жизнь гораздо сложнее и прекраснее, чем эта формула, — Элиан встал, подошёл к краю их лагеря, посмотрел в темноту леса. Всё было спокойно.

Разговоры затихли, уступив место усталости.

Первым заснул Кайрен. Он просто откинулся на спину и закрыл глаза, его измученное тело наконец взяло своё. За ним задремал Дариан, свернувшись калачиком у костра, как ребёнок.

Глава 18: Поляна

Они шли уже несколько часов в лесном полумраке. Исполинские стволы, покрытые бархатистым мхом, тянулись к небу, сплетая кроны в зелёный купол, сквозь который лишь изредка пробивались золотистые лучи солнца. Воздух был прохладным и влажным, пропитанным запахами хвои и преющих листьев. Тишина давила, нарушаемая лишь их собственным дыханием и редким криком невидимой птицы.

Элиан, шедший впереди, чувствовал за спиной ритмичное движение своей группы. Мрак впереди внезапно истончился, сменившись ярким пятном. Лес расступился, вытолкнув их на небольшую поляну. Солнце, прорвавшееся сквозь кроны, залило ее слепящим светом, превратив в подобие античного амфитеатра. Трава здесь была сочной, изумрудной, а воздух дрожал от зноя. Ударивший по глазам свет заставил всех зажмуриться, поднять руки к лицу. Мир на мгновение утонул в белом сиянии.

Когда зрение вернулось, Элиан увидел их.

Из тени на противоположной стороне поляны выходили двое. Один, высокий и плечистый, поддерживал второго, который тяжело хромал, волоча ногу. На них были такие же оранжевые робы. Они двигались медленно, мучительно.

Элиан мгновенно напрягся. Инстинкт закричал об опасности. Он резко вскинул сжатый кулак — замереть. Команда за его спиной застыла, превратившись в статуи. Рука Элиана сама легла на рукоять пистолета, холодный металл привычно остудил ладонь.

— Парни! — голос первого был хриплым, надтреснутым от усталости или боли. — У меня раненый! Помогите!

Реми беззвучно шагнул вправо, занимая позицию около Элиана. Его лицо превратилось в каменную маску, и рука тоже не отрывалась от оружия. Нолан нервно оглядывался по сторонам — его опыт одиночного выживания научил его не доверять очевидному.

— Кто вы? — голос Элиана прозвучал громко и властно, разрезав знойную тишину.

— Мы отстали от своих, — ответил тот же мужчина, продолжая тащить своего товарища к центру поляны. — На нас тварь напала... Какая-то... Помощь нужна. Срочно.

Они приближались. Хромающий не поднимал головы, его тело обмякло на плече спутника. Элиан смотрел на них, и что-то в этой сцене было неправильным. Слишком театрально.

И тут это случилось.

Движение было молниеносным, отточенным, как у хищников. В один миг «раненый» выпрямился, оттолкнув своего «спасителя». Они разошлись в стороны, и их руки, метнувшись за спину, выхватили из-за поясов черные пистолеты. Два ствола уставились прямо на группу Элиана.

— Оружие на землю, ублюдки! — рявкнул первый, и его голос больше не был хриплым. Теперь в нем звенела сталь.

Одновременно с этим поляна ожила. Со всех сторон поляны, из-за стволов-колонн, из густых зарослей кустов, выскочили другие фигуры. Пять человек. Все в оранжевом, все с пистолетами в руках. Они выбегали с яростными криками, окружая их, отрезая путь к отступлению.

Элиан почувствовал, как мир рушится вокруг него. Западня. Идеально спланированная, безжалостно исполненная западня. Его команда оказалась в центре поляны, окружённая со всех сторон.

— Стволы на землю, *****! Глухие что ли, ****?! — заорал кто-то справа, брызгая слюной.

Элиан, Реми и Нолан не подчинились. Адреналин ударил в кровь, мир сузился до мушек их пистолетов и лиц врагов. Элиан водил стволом от одного нападавшего к другому, пытаясь выбрать первую цель в заведомо проигранной битве. Рядом тяжело дышал Реми, готовый продать свою жизнь как можно дороже.

Главарь — тот, кто изображал заботливого товарища — был мужчина лет сорока, с жёстким, изрубцованным лицом и холодными серыми глазами. Татуировки змеились по его шее, исчезая под воротником робы. На его лице играла жестокая усмешка.

— Расклад такой, — произнес он спокойно, низким угрожающим голосом с нотками презрения. — Нас семеро. У всех стволы. У вас — только три. Вы можете успеть завалить кого-то из нас. Может, даже двоих. Но оставшиеся превратят вас в лохмотья мяса.

Он сделал паузу на три удара сердца, давая словам впитаться в их сознание, стать частью их реальности.

— И вот что самое интересное... Мы будем убивать вас каждый раз после вашего воскрешения. Снова, и снова, и снова.

Последняя фраза ударила сильнее пули. Элиан почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. Это был не просто конец. Это было обещание вечной агонии. Он посмотрел в глаза главарю — и увидел там лишь пустоту и безграничную, скучающую жестокость. Сопротивление было не просто бесполезным. Оно было самоубийственным в самой извращенной форме.

— Стволы на землю, я сказал, грёбаные придурки! — рявкнул главарь, и его голос стал жёстким, как удар молота. — Подчинитесь — не убьём!

Элиан посмотрел на своих товарищей. Кайрен стоял бледный, его руки дрожали. Дариан и Лукас прижались плечами друг к другу, их лица были белыми от ужаса. Реми и Нолан всё ещё держали пистолеты, но в их глазах он видел то же понимание безнадёжности ситуации.

Элиан медленно, с бесконечной неохотой разжал пальцы. Пистолет тяжело стукнулся о землю. Звук этого падения был звуком их поражения.

— Остальные тоже! Быстрее! — закричал кто-то справа.

— Бросай ствол, *****! — крик слева.

Реми с ненавистью, густой, как смола, посмотрел на захватчиков, его ноздри раздувались. Он бросил пистолет на траву так, словно швырял им в лицо проклятие. Нолан последовал его примеру, его взгляд был полон ужаса и отвращения.

К ним тут же подскочил один из нападавших, сгреб оружие. Второй, приземистый и широкий, как шкаф, подбежал сзади и с силой заломил Элиану руки за спину. Кусок тонкого шнура впился в запястья, пережимая кожу. Та же участь постигла Реми и Нолана. Процедура была унизительной и болезненной.

Когда их всех охомутали, нападающие расслабленно опустили пистолеты. Главарь расплылся в довольной ухмылке.

— Ну вот так-то лучше, — произнёс он и засмеялся. Смех был неприятным, скрипучим, как ржавые петли.

Теперь, когда адреналиновый туман рассеялся, Элиан смог рассмотреть их. Это были типичные зеки — лица, в которые впечатались годы злости, жестокости и презрения к миру. Мускулистые тела, покрытые татуировками, которые рассказывали истории насилия и крови. Руки, шеи, а у некоторых даже лица были испещрены наколками — паутины, черепа, ножи, слёзы под глазами.

Они буравили своих жертв взглядами, полными садистского удовольствия. На их лицах играли презрительные ухмылки хищников, загнавших добычу в угол.

Главарь медленно подошел к ним, обходя по кругу, словно ценитель, разглядывающий новый товар.

— Нельзя всё предусмотреть, не так ли? — его голос был полон веселой злости. — Обидно, когда тебя вот так накалывают. Ой, как я вас понимаю... «Жизнь так жестока», — издевательски протянул он, пародируя сочувствие.

Он остановился перед Элианом, заглядывая ему прямо в глаза.

— Идите за мной. Кто рыпнется — убьём на месте. И помните моё обещание.

Он развернулся и пошел к кромке леса, откуда они и вышли.

Солнце всё так же ярко светило на этот природный амфитеатр, но теперь его свет казался холодным и безжалостным.

Они шли по лесу около получаса. Связанные руки затрудняли движение, а конвоиры подгоняли их пинками и тычками. Наконец перед ними показался большой сарай из серых, потемневших от времени досок. Постройка была старой, нижние доски поросли зелёным мхом, а крыша местами провисала. Рядом с сараем валялись ржавые инструменты и какой-то хлам. У Элиана мелькнула мысль — «Сарай? Здесь? Да ещё такой старый… Откуда?»

Их грубо затолкали внутрь. Сарай был пуст и мрачен. Единственным освещением служили редкие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь щели в стенах. По стенам висели ржавые инструменты, цепи и какие-то неопознанные железяки. В углу стоял одинокий деревянный стул.

— Встать вдоль стены! — приказал главарь.

Они выстроились вдоль длинной стены, как солдаты перед расстрелом. Главарь поставил стул напротив них спинкой вперёд, сел верхом, облокотившись руками на спинку. В сарае остались только пленники, главарь и двое его подручных: приземистый крепыш и высокий с татуировками на лице. Остальные вышли наружу.

— Я Модератор, — сказал главарь с ухмылкой. — А вы у меня в гостях. Жаль, чай закончился, а то бы угостил.

Он помолчал, наслаждаясь их молчанием и страхом.

— Я книжку читал психологическую... — продолжил он задумчиво. — Забыл, как называется... Ну не важно. Там было про стадии принятия неизбежного. Сейчас мы их быстренько пройдём, чтобы вам легче было.

Его голос стал театральным, почти лекторским.

— Первая — отрицание. «Этого не может быть! Какой кошмар!» — он драматично приставил руку ко лбу. — Это ещё не кошмар, это так, цветочки. Ну я смотрю, первую многие уже прошли. Смотрят на меня гневно.

— Гнев — вторая стадия принятия. Гнев? На меня? — он засмеялся. — Да кто вы такие? Вы же клопы! Как вы можете на меня гневаться, я вас пальцем раздавлю. Давайте уже к следующей стадии.

— Торг. Может, поторгуемся? — он сложил руки в умоляющем жесте и заговорил тонким, детским голосом: — «Дяденька, отпустите нас, пожалуйста, мы больше не будем». — Нет, не отпущу. Эту стадию сразу пропускаем.

— Депрессия. Когда осознал бесполезность сопротивления. Все осознали? — он рыкнул, мрачно глядя на них. — Покажите мне депрессию. Поплачьте, может, я прощу.

— И наконец, принятие. «Я в жопе». Да, вы именно там. И вы бессильны что-то сделать. Здесь я хозяин и распорядитель вашими судьбами.

Он встал и начал ходить перед ними взад-вперёд, как хищник в клетке. Наконец остановился перед Лукасом, который стоял крайним справа.

Лукас встретил его взгляд с достоинством, хотя напряжение читалось в каждой линии его тела.

— Ты за что тут? — спросил главарь с вызовом и издёвкой.

— Авария на производстве. Химические реагенты. Двое погибли, — стараясь быть спокойным ответил Лукас.

— Двое? Ну ты силён. Реагенты — кислота что ли?

— Да, кислота.

Главарь картинно обернулся к своим подручным.

— У тебя есть кислота? — спросил он одного, ухмыляясь. Тот покачал головой. — А у тебя? — другой тоже отрицательно мотнул головой.

— И у меня нет кислоты. Вот же печаль, — сказал главарь, прикидываясь расстроенным. — А то бы тебя облили ею. Зато есть вот это!

Он со всей силы ударил Лукаса кулаком в живот. Тот согнулся пополам от боли, захрипел и присел на корточки, тяжело дыша.

— Ты что творишь? — не выдержал Нолан.

Остальные тоже гневно вскинулись на главаря, но охранники тут же навели на них пистолеты.

— Тихо, мрази! Пасть закрыли! — заорал один из них.

Главарь подошёл к Нолану, который смотрел на него с нескрываемой ненавистью.

— А ты кто такой дерзкий? За что здесь?

— ДТП. Сбил женщину с ребёнком, — сквозь зубы ответил Нолан.

— С ребёнком? Это серьёзно.

Он достал из кобуры пистолет и с размаху ударил Нолана рукояткой по голове. Тот рухнул без сознания, его голова стукнулась о деревянный пол.

— Этот готов, — прошипел он, садистки улыбаясь.

Потом шагнул к Дариану, взял его за подбородок грубыми пальцами и заглянул в глаза. Дариан дрожал от страха.

— И ты кого-то убил, малыш? — удивлённо спросил главарь. — Как ты умудрился, чудила? Споткнулся и случайно кого-то толкнул под машину?

Двое подручных заржали, как гиены.

Дариан с ужасом смотрел ему в лицо, не в силах произнести ни слова. Главарь несколько раз похлопал его по щеке — не больно, но унизительно.

— Этого хлюпика даже бить страшно, с одного удара сдохнет.

Следующим был Реми. Модератор встал перед ним, заглядывая в глаза. Реми не отводил взгляда, в его глазах горел огонь непокорности.

— Борзый? Понимаю, — и с силой ударил его наотмашь основанием ладони.

Голова Реми мотнулась в сторону, он едва устоял на ногах. На губе выступила кровь.

— Не борзей!

Теперь очередь дошла до Кайрена. Главарь обошёл его сбоку, начал рыться в его рюкзаке.

— Привет, здоровяк! — весело сказал он. — О, нашёл!

Он достал бутылку с водой и начал пить. Он пил медленно, с наслаждением, глядя прямо в глаза своей жертве. Каждый глоток был демонстрацией власти, утверждением того, кто здесь хозяин. Отпив треть, остатки он вылил себе на голову, крутя головой и стряхивая воду. Капли воды брызнули на лицо Кайрена, и тот невольно дёрнул головой.

Взгляд Модератора скользил по нему, ища слабые места, зацепки для унижения. Он заметил его футболку. Расстегнул куртку, чтобы его подручные могли видеть её.

— Так-так-так, — протянул он. — А что у нас тут?

Кайрен поднял голову, встречая его взгляд с привычным вызовом, но главарь уже разглядывал его одежду.

— Утятки! — главарь громко расхохотался. — Ребята, смотрите! У нашего героя утятки на футболке!

Двое подручных тут же подошли поближе, увидели рисунки и разразились гоготанием. Один из них, приземистый крепыш с татуировками на руках, едва мог говорить от смеха:

— Боже мой, босс! Это же детская футболка! Смотри, какие милые утята!

Второй, высокий, с татуировками на лице, указал дрожащим от смеха пальцем:

— И розовая! Розовая с утятами!

Главарь встал и театрально вытер слёзы с глаз.

— Слушай, принцесса, — обратился он к Кайрену, — ты что, в детском отделе одеваешься? Или тебе мамочка покупает одежду?

Кайрен сжал зубы, чувствуя, как щёки пылают от унижения. Он знал, что объяснять что-то этим садистам было бесполезно.

— Может, ты хочешь в песочнице поиграть? — продолжал главарь, наслаждаясь моментом. — Или формочки для куличиков попросить?

Подручные снова заржали. Приземистый даже согнулся пополам:

— Босс, а может, ему соску дать? Раз он такой малыш!

— Точно! — подхватил высокий. — И памперс! Вдруг описается от страха!

Главарь наклонился так близко к Кайрену, что тот почувствовал его неприятное дыхание:

— Знаешь что, утёнок? Эта футболка тебе очень идёт. Она показывает, кто ты есть на самом деле — не мужик, а плаксивый ребёнок, который играет в войну.

Кайрен молчал, но его глаза горели яростью. Это было почти так же, как в тот вечер в баре, когда над ним издевался тот детина.

Каждое слово было как удар, каждый смех — как плевок в лицо. Главарь это видел и наслаждался.

— А знаете, что мне больше всего нравится? — продолжал он. — Что этот "крутой парень" сейчас стоит связанный, беспомощный, в детской розовой футболке. Это идеальная картинка того, кто вы все есть — никто.

Элиан, наблюдавший за этой сценой, чувствовал, как внутри поднимается холодная ярость. Он видел, как это унижение ранит Кайрена, как каждая шутка про утят добавляет боли к физическим страданиям.

— Хватит, — глухо сказал он.

Главарь медленно повернулся к нему:

— Что ты сказал?

— Я сказал — хватит. Мы поняли, что ты большой и сильный. Можешь издеваться над связанными людьми. Браво.

У главаря исчезла усмешка. Его внимание переключилось на Элиана.

— А, у нас тут ещё один герой? Защитник утят?

Кайрен с благодарностью взглянул на Элиана, который рискнул защитить его достоинство даже в такой ситуации.

— С тобой мы ещё поговорим, — бросил он Элиану.

— Ты за что тут? — вновь обратился главарь к Кайрену.

— Убийство. Ножом, — коротко ответил Кайрен.

— О, ножом! — удивлённо воскликнул главарь. — Утёнок кого-то ножом завалил. Уважаю, по-нашему.

Он обошёл Кайрена с другой стороны, а потом внезапно достал нож и приставил его к горлу. Лезвие уперлось под челюсть, заставив Кайрена откинуть голову назад. На коже выступила тонкая струйка крови.

— Может, тебя тоже ножом, а?

Кайрен не дрогнул, хотя его глаза сузились от напряжения.

— Ладно, ножом не буду, — сказал главарь, вытирая нож от крови об одежду Кайрена и пряча его в ножны.

Он обернулся, как бы собираясь отойти, а потом внезапно развернулся и со всей силы ударил Кайрена кулаком в лицо. Кайрен рухнул на колени, замычал от боли и выплюнул на грязный пол кровавую слюну вместе с выбитым зубом.

— Ну не ножом же, не обижайся, — повторил главарь с ухмылкой.

Наконец он подошёл к Элиану. Они смотрели друг другу в глаза — два хищника, оценивающих противника.

— Ты тоже убил кого-то? — Модератор сверлил его взглядом.

— Тяжкие телесные, повлекшие смерть, — ровно ответил Элиан.

— Одни убийцы, — вздохнув, констатировал главарь.

И внезапно он ударил Элиана головой в лицо. Элиан покачнулся назад, с разбитого носа и губ потекла кровь, заливая оранжевую робу. Металлический привкус крови наполнил рот, а в глазах потемнело от боли.

Главарь отступил на шаг, довольно разглядывая свою работу. Его лицо светилось садистским удовольствием, а в глазах плясали весёлые огоньки жестокости.

— Ну вот и познакомились. — сказал он, обращаясь ко всем сразу.

Еле слышный стон сорвался с губ Нолана, и он зашевелился на грязном дощатом полу. Сначала дёрнулись пальцы, в бессилии царапая пол, затем он медленно, с видимым усилием, попытался перевернуться. Главарь подошёл к нему.

— О, глядите-ка, наш красавчик в себя приходит, — голос главаря, ленивый и пропитанный издевательской насмешкой, прозвучал прямо над ним.

Нолан с трудом разлепил веки. Мир расплывался в мутной пелене, а в голове, казалось, стучал раскалённый молот. Он сфокусировал взгляд на носках грубых ботинок, стоявших всего в десяти сантиметрах от его лица.

Главарь выпрямился, лениво потянулся и обвёл остальных пленников тяжёлым взглядом.

— А теперь, господа неудачники, моя к вам нижайшая просьба — исчезнуть за горизонтом! — он сделал театральную паузу, наслаждаясь их бессилием. — Этот лес, эта поляна, каждый грёбаный куст и каждое дерево в радиусе дневного перехода — всё это наше. Наша земля. И мы очень не любим, когда на ней пасутся чужие.

Он ткнул Нолана ботинком в бок, не сильно, но унизительно.

— Так что, если мы встретим вас ещё раз, я не буду тратить время на эти душевные беседы. Я лично каждому из вас башку снесу. Ясно, ублюдки?

Они уходили, не оглядываясь, их широкие спины источали уверенность и презрение. Последний из них, приземистый крепыш, задержался в дверях. Он с нарочитым безразличием бросил на грязный пол три их пистолета.

— Смотрите, какие мы добрые, — издевательски протянул он и кивнул на оружие. — Оставляем вам ваши игрушки.

Тяжёлая дверь с глухим стуком захлопнулась, погрузив сарай в полумрак. Снаружи донеслись их грубый смех и удаляющиеся шаги.

— Эй! А мы? Развяжите руки! — отчаянно закричал Реми, но его голос утонул в тишине.

Несколько мучительных секунд они стояли неподвижно, оглушённые болью и унижением. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом пыли, старого дерева и их собственной крови.

— Суки! — гневно выдохнул Реми, дёргая связанными за спиной руками. — Как мы освободимся?!

Все стали лихорадочно пытаться провернуть руки вперёд через низ. Но шнуры, которыми их связали, были затянуты безжалостно, они впивались в запястья, не оставляя ни малейшего шанса. Каждое движение отзывалось вспышкой боли.

— Бесполезно, — прохрипел Кайрен, сплюнув кровь. Его лицо превратилось в опухшую маску. — Слишком туго.

— Нужно что-то острое, — просипел Лукас, прислонившись к стене. Ему всё ещё было плохо после удара в живот.

Элиан молчал, тщетно пытаясь ослабить путы. Его нос был разбит, верхняя губа рассечена, но взгляд оставался ясным и холодным. Он анализировал ситуацию, искал выход там, где его, казалось, не было.

Только у Дариана, самого хрупкого из них, что-то начало получаться. Его худоба и гибкость, которые всегда были поводом для насмешек, теперь стали их единственной надеждой. Скрипя зубами от боли, он снова, и снова, и снова пытался протащить связанные руки через таз. С большим трудом, но ему это удалось, теперь осталось протянуть руки под ногами. Шнур натирал кожу до крови.

— Давай, Дариан, давай, — шептал Кайрен, наблюдая за его мучениями. — Ты сможешь.

И наконец, с тихим стоном, который был смесью боли и триумфа, Дариан сумел это сделать. Его руки оказались спереди. Он сел на пол, тяжело дыша, и посмотрел на свои окровавленные запястья.

— Получилось, — выдохнул он, и в этом слове было больше гордости, чем во всех его научных докладах.

Он поднялся и осмотрел стены, увешанные ржавым хламом. Его взгляд зацепился за обломок старой железки, имевшей хоть какой-то острый край. Это был их шанс.

Дариан устроился на полу, зажал ногами ржавый кусок металла и начал усердно, миллиметр за миллиметром, перетирать свой шнур. Остальные затаив дыхание, наблюдали за ним. Скрежет металла о волокна шнура был единственным звуком в этой гнетущей тишине.

Это заняло минут пять, железяка всё же оказалась достаточно тупой. Пять минут, которые показались вечностью. Наконец, с последним усилием, шнур поддался.

— Свободен, — прошептал Дариан, поднимая свободные руки.

Первым делом он подбежал к Кайрену, и начал освобождать его от тугих пут. Потом, один за другим, они освободили остальных.

Когда последний шнур упал на пол, они стояли посреди сарая — избитые, униженные, но свободные. Элиан поднял с пола пистолеты, молча раздал их Реми и Нолану.

— Спасибо, Дариан, — Элиан положил руку ему на плечо. — Ты нас всех спас.

Дариан, смущённый и гордый одновременно, лишь кивнул в ответ. В этот момент он больше не был трусливым ботаником. Он стал тем, на кого можно было положиться.

Элиан помог Нолану сесть, прислонив его к стене. Тот держался за голову, его лицо было бледным, но в глазах горел прежний, упрямый огонь. Кайрен сплюнул ещё один сгусток крови, трогая пальцем пустующее место от выбитого зуба.

— Что это было? — хрипло спросил он, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно. — Роботы? Очередные игрушки Теи?

— Я склоняюсь к версии, что это люди, — подал голос Лукас. Он сидел на полу, всё ещё прижимая руку к животу, его лицо было серым от боли. — Их координация… она была слишком хаотичной для машин. Да, засада была спланирована идеально, но в самом исполнении было много человеческого фактора. Крики, ругань, эмоции. Это не похоже на алгоритм Охотника. И они могут убивать после воскрешения.

— Машины не издеваются, — процедил Реми, вытирая кровь с разбитой губы рукавом. Его обычный сарказм был отравлен неприкрытой ненавистью. — Они выполняют программу. Эти… эти наслаждались каждой секундой. Это были люди. Или очень хороший ИИ, который имитирует конченых садистов.

— Если это люди, то откуда они здесь? — спросил Элиан, пытаясь платком остановить кровь из носа. Мысль о том, что в этом мире есть другие, такие же, как они, группы, была тревожной. — Ещё одна команда? Но почему они напали?

В этот момент Нолан, до этого молчавший, поднял голову. Он несколько секунд смотрел в одну точку, словно копаясь в своей памяти.

— Я… я думаю, я знаю, — его голос был тихим, неуверенным. Все взгляды тут же обратились к нему. — Я не могу быть уверен на сто процентов, но… их главарь. Тот, со шрамом. Кажется, я видел его раньше. В тюрьме. Он из другого блока. Мы никогда не пересекались близко, но я запомнил его лицо.

— Что это значит? — Элиан подался вперёд, пытаясь уловить суть.

— Это значит, что мы здесь не одни, — Нолан обвёл всех тяжёлым взглядом. — Возможно в этом мире не только мы и моя бывшая команда, а ещё несколько групп, которые проходят испытания одновременно. И их мир каким-то образом пересёкся с нашим. Или… — он замолчал, и эта пауза была страшнее любых слов.

— Или нас специально подставили, загнав на их территорию, — закончил за него Элиан.

Эта мысль повисла в тяжёлом, пропитанном запахом крови воздухе сарая. Она меняла всё. До этого момента их врагом была безличная Система, её механические монстры и извращённые загадки. Теперь враг обрёл лицо. Лицо человека — такого же заключённого, как и они.

— Почему мы их не заметили? — размышлял Реми — Они наверняка за нами следили.

— Видимо они здесь давно обитают и знают свою территорию хорошо, умеют скрываться — ответил Элиан.

— Отлично, — мрачно усмехнулся Реми. — Мало нам роботов и монстров, теперь ещё и с зеками воевать. Этот мир становится всё интереснее.

Лес за стенами больше не был просто дикой, опасной территорией. Теперь это были чьи-то охотничьи угодья. И они на них были чужаками.

— Элиан, отметь это место на карте, на будущее — сказал Кайрен. — Нам нужно держаться от этих чертей подальше. Надо уходить.

Они вышли из сарая. Лес был пуст и тих. Их мучители ушли, оставив после себя боль, гнев и новый, горький урок.

***

Ночь опустилась на лес быстро, словно кто-то набросил на мир тяжёлое тёмное покрывало. Костёр, который они развели на небольшой полянке, стал центром их вселенной — крошечным островком света и тепла в океане мрака. Пламя облизывало сухие ветки, трещало, шипело, выстреливало снопами искр, которые взмывали в ночное небо и гасли, не долетев до незнакомых, холодных звёзд.

Они сидели вокруг огня, и это была не команда, а группа израненных зверей, зализывающих раны. Каждый сидел по-своему. Кайрен, с опухшим лицом и запекшейся кровью на губе, тупо смотрел на огонь, время от времени подбрасывая в него ветки с какой-то механической одержимостью. Лукас сидел, прислонившись спиной к стволу дерева. Реми сидел чуть поодаль, на границе света и тени, и точил нож о плоский камень — звук скрежета металла успокаивал его, как колыбельная. Нолан, как самый опытный в выживании, сидел так, чтобы видеть и костёр, и тёмный лес за спинами товарищей, его тело было напряжено. Дариан сжался в комок у самого огня, протягивая руки к теплу, словно боялся, что темнота поглотит его. Элиан сидел на корточках у костра, его разбитый нос уже начал заживать, но синяки под глазами делали лицо угрюмым. Он слушал треск огня, ночные шорохи и тишину, которая поселилась между ними.

— Ты молодец сегодня, Дариан, — тихо, но отчётливо произнёс Элиан. Дариан поднял голову, удивлённо моргая.

— Да, чёрт возьми, — подхватил Кайрен, его голос звучал с искренним одобрением. — Не скис, а превозмог боль и сделал, что требовалось.

— Ты нас всех удивил, — согласился Лукас. — В критический момент проявил себя мужиком.

Даже Реми перестал точить нож и кивнул:

— Да, ботаник. Уважаю. Реально молодец.

— Ты показал, что значит быть частью команды, — добавил Нолан.

Дариан тихо улыбнулся:

— Наверное, каждый из нас сильнее, чем думает о себе.

Глава 19: Храм змеи

Элиан шёл первым, бросая взгляд на карту, оставленную Теей, но мысли его были далеко. Он вспоминал лица захватчиков, их грубый смех, боль от ударов, унижение и бессилие. Три дня они шли после той встречи. Элиан знал: раны, нанесенные не кулаками, а словами и взглядами, заживают дольше всего.

Команда двигалась молча, каждый погружен в свои размышления. Кайрен, обычно болтливый, теперь шел угрюмо. Реми молчал, его лицо было тёмным, как грозовая туча. Лукас и Дариан держались вместе, обмениваясь редкими фразами. Нолан замыкал группу, его взгляд скользил по теням, как у человека, привыкшего к одиночеству и опасности.

— Сколько ещё? — спросил Кайрен, нарушая тишину. Его голос звучал устало, без обычного задора.

— Три дня примерно, — ответил Элиан, не отрываясь от карты. — Если не собьемся с пути.

Но на третий день пейзаж изменился. Лес поредел, земля под ногами стала влажной, чавкающей. В воздухе ощущался запах гнили и стоячей воды. Перед ними раскинулась болотистая местность — настоящий лабиринт из мелких озёр. Вода в озерцах была тёмной, почти чёрной, местами сплошь покрытой изумрудной ряской и жёлто-коричневой тиной. Туман, который окутывал эту мистическую местноть, был густым, почти осязаемым, он клубился над водой, как дым от костра, делая весь ландшафт неестественным, словно нарисованным в кошмарном сне. Между озерцами тянулись узкие перешейки твердой земли, поросшие низким, корявым лесом — деревья здесь были скрюченными, с корнями, торчащими из гнилой почвы, как пальцы утопленников, их ветви свисали к воде, словно пытаясь напиться из этих мутных источников. Озерца, покрытые слоем ряски и тины, казались глазами спящего чудовища. Местность очень напоминала земную, только была утрированно драматичной.

— Вот оно, — пробормотал Элиан, сверяясь с картой. — Храм змеи где-то в центре.

— Похоже на декорации к фильму ужасов, — пробормотал Кайрен, разглядывая тёмные озерца.

— Держитесь ближе, — сказал Элиан, сверившись с картой. — Путь идёт по перешейкам.

— Если существует ад, то его прихожая выглядит именно так, — пробормотал Реми, с отвращением глядя на затянутые тиной озерца.

— Какое мерзкое место, — пробормотал Кайрен, отмахиваясь от роя мошкары. — Такое чувство, что сам воздух хочет тебя сожрать.

Они двинулись вперед, ступая по твердым перешейкам между озерцами. Туман обволакивал их, приглушая звуки и краски, делая мир серым и монотонным. Вода в озерцах была неподвижной, покрытой зеленой пленкой тины.

— Смотрите! — внезапно прошептал Дариан, указывая на ближайшее озерцо. — Вода... она двинулась.

Все замерли, вглядываясь в тёмную поверхность. Действительно, под слоем ряски что-то шевельнулось, создав лёгкую волну. Они постояли, настороженно наблюдая, но ничего не произошло.

— Может, рыба, — предположил Кайрен, но его голос звучал неуверенно.

— Если рыба, то огромная — сказал Лукас.

Они двинулись дальше, но теперь каждый шаг сопровождался тревогой. Они шли вдоль кромки воды, когда из соседнего озерца, бесшумно раздвинув ковёр из тины, выскользнула треугольная голова. А за ней — тело. Огромная змея выползла на перешеек между озерцами метрах в четырёх от них. Она была метров пяти в длину и толщиной с анаконду. Её движения были текучими, гипнотизирующими. Её молочно-белая чешуя с серебристым отливом и темными небольшими пятнами переливалась в рассеянном свете, создавая завораживающие узоры. Она подняла голову от земли, её немигающие желтые глаза безразлично осмотрели их, а затем она, извиваясь, проползла по узкому перешейку и с тихим плеском скрылась в другом озерце, оставив на поверхности лишь расходящиеся круги.

— Охренеть! Вот это змеюка, — прошептал Кайрен, когда круги на воде разошлись.

— Красивая, — добавил Лукас, и в его голосе звучало невольное восхищение.

— И опасная, — мрачно заключил Элиан.

Они продолжили путь, теперь насторожённые, как никогда. Каждый шорох в тумане заставлял их замирать, каждый всплеск воды — оборачиваться. Болота казались живыми, дышащими, полными скрытой угрозы. Туман клубился вокруг, создавая иллюзию, что они идут в никуда, в вечном кругу.

Нападение произошло внезапно.

Нолан шёл последним, прикрывая отход группы, когда вода позади него слева взорвалась фонтаном брызг. Из глубины чёрных вод вынырнула змея — такая же, как первая. Она стремительно бросилась к нему, и массивное тело обвило Нолана, повалив его на землю прежде, чем он успел отреагировать. Кольца мускулов сомкнулись вокруг его груди, и он почувствовал, как воздух покидает его лёгкие. Змея не кусала — она душила, сжимала, превращая его рёбра в хрупкие веточки, готовые сломаться от следующего сокращения.

— Нолан! — крикнул Кайрен, но звук его голоса потонул в хриплом, прерывистом дыхании душимого.

Лицо Нолана багровело, он пытался сказать что-то, но изо рта вырывалось лишь сдавленное хрипение. Его руки беспомощно били по чешуйчатому телу, но это было всё равно что пытаться пробить стену голыми кулаками.

Реми среагировал мгновенно. Он подбежал к борющимся, приставил дуло пистолета почти вплотную к телу змеи и выстрелил. Выстрел прозвучал оглушительно. Куски плоти змеи вместе с тёмными внутренностями разлетелись в стороны, обдав Реми липкой кровью.

Змея содрогнулась, её хватка ослабла. Нолан, судорожно глотая воздух, лежал в расслабившихся кольцах. Рептилия ещё шевелилась, но Реми добил её вторым выстрелом. Подбежали остальные и помогли Нолану высвободиться из-под тела змеи.

— Как ты? — Элиан опустился на колени рядом с Ноланом.

— Как под машину попал, — хрипло ответил тот, держась за грудь. — Кажется, ребро сломала.

Кайрен помог ему подняться, осторожно поддерживая под локоть.

— Можешь идти?

— Должен, — Нолан попытался улыбнуться, но получилась лишь болезненная гримаса.

— Это не просто змеи, — сказал Лукас, осматривая останки. — Словно стражи. Охраняют это место.

Реми оттирал пучками травы липкую субстанцию из крови и внутренностей змеи со своей одежды.

Прошло не более получаса, когда болота снова показали свой нрав. На этот раз жертвой стал Кайрен. Он остановился и нагнулся, чтобы завязать развязавшийся шнурок. В этот момент вода в озерце рядом с ним, до этого гладкая и неподвижная, как чёрное стекло, вдруг закипела. Из мутной глубины с шипением поднялись пузыри. И тут же из тёмных глубин что-то метнулось вверх с пугающей скоростью.

Огромная змея выстрелила из глубины, как пружина. Её пасть, усеянная острыми зубами, была нацелена прямо на его горло. В последний момент сработал чистый инстинкт. Кайрен не думал, он просто действовал — отшатнулся назад, отчаянно и неуклюже, теряя равновесие. Челюсти монстра со щелчком сомкнулись, не достав до цели.

— Чёрт! — заорал он, падая навзничь.

Элиан и Реми открыли огонь одновременно. Два лазурных сгустка энергии ударили в тело змеи, разнося её в клочья. Голова отлетела в сторону, тело судорожно извивалось, обливая всё вокруг кровью.

Несколько секунд все стояли в оцепенении, оглушённые внезапностью и жестокостью произошедшего. Лукас, хмурился, Дариан опасливо взирал на растерзанный труп врага.

Элиан подбежал к Кайрену. Тот тяжело дышал, его лицо было бледным.

— В порядке? — спросил Элиан, внимательно вглядываясь ему в глаза.

— Да... кажется, да, — хрипло ответил Кайрен, всё ещё не в силах прийти в себя. — Спасибо, парни.

— Жесть просто! — раздражённо сказал Кайрен, поднимаясь с земли и отряхиваясь. Его руки мелко дрожали от выброса адреналина, но он пытался сохранить лицо. — Чуть не стал кормом для этой гадины!

— Тебе повезло, — сухо заметил Реми. — Реакция у тебя неплохая для такого балбеса.

— Мне это очень не нравится, — прервал его Элиан. Его голос был напряжённым. Он обвёл взглядом туманное болото, которое теперь казалось не просто унылым, а смертельно опасным. — Эти твари слишком хорошо маскируются. Надо быстрее добираться до храма.

Они ускорили шаг, перепрыгивая с кочки на кочку, обходя самые подозрительные места. Туман, казалось, сгущался с каждым шагом, превращая болота в лабиринт призраков.

Спустя час мучительного пути по этому гнилому царству, они увидели Храм. Он возвышался на пригорке, словно древний страж, наблюдающий за болотами. Это было мрачное, высокое сооружение размером примерно десять на пятнадцать метров, сложенное из огромных тёсаных камней, почерневших от времени и влаги.

Стены были покрыты искусной резьбой — барельефами змей, которые извивались в каменных объятиях, переплетаясь друг с другом в бесконечном танце. Некоторые рептилии были изображены с человеческими лицами, другие свивались в клубки. Резьба была настолько реалистичной, что казалось, змеи могут в любой момент ожить и поползти по стенам.

Высокая шатровая крыша, с загнутыми вверх краями, была покрыта черепицей особой формы — каждая плитка напоминала чешую гигантской змеи. Они переливались в рассеянном свете, создавая иллюзию живой змеиной кожи. Шпиль над крышей обвивала медная змея с раскрытой пастью. Узкие небольшие окна зияли чёрными провалами, словно пустые глазницы черепа.

Над входом возвышалась каменная арка, украшенная головой кобры с раскрытым капюшоном.

— Жутковатое местечко, — пробормотал Кайрен, разглядывая барельефы.

— Тебе не нравится? — язвительно хмыкнул Реми. — По-моему, очень в нашем стиле. Не хватает только надписи «Оставь надежду, всяк сюда входящий».

Массивные двери были сделаны из тёмного дерева, окованного металлом. Они стояли приоткрытыми, словно приглашая войти. Из проёма тянуло прохладой и запахом камня, старости и чего-то ещё — сладковатого и тревожного.

Переступив порог, они оказались в просторном зале, освещённом лишь тусклым светом, проникавшим через готические окна. Воздух был тяжёлым, пропитанным как будто ароматом благовоний и чего-то древнего.

Стены были покрыты фресками, изображающими сцены поклонения змеям. Люди в длинных одеждах склонялись перед огромными рептилиями, приносили им дары, танцевали вокруг них в экстазе. Краски поблёкли, но сохранили свою завораживающую силу.

Пол был выложен мозаикой из мелких камней, складывающихся в сложный узор из переплетающихся змей. Каждая чешуйка была тщательно проработана, создавая иллюзию движения под ногами.

Вместо традиционного алтаря в дальнем конце зала возвышалась огромная статуя кобры. Она была высотой выше человеческого роста, высеченная из чёрного мрамора, отполированного до зеркального блеска. Змея была изображена в момент атаки — поднявшаяся, с раскрытым капюшоном, готовая нанести смертельный удар. Её глаза были сделаны из красных камней — возможно, рубинов — и горели в полумраке, как угли.

У подножия статуи, на каменном постаменте, покоилось золотое яблоко. Оно было размером с кулак, идеально круглое, и отражало свет окон сотнями мерцающих бликов.

— Вот оно, — тихо сказал Элиан, указывая на золотой плод.

Они осторожно обошли зал, проверяя каждый угол, каждую тень. Храм оказался пустым, но в воздухе висело ощущение присутствия, словно кто-то невидимый наблюдал за ними.

— Слишком просто, — пробормотал Реми. — Мне это не нравится.

— Согласен, — кивнул Лукас. — Обычно у Теи всё сложнее.

— Что будем делать? — спросил Нолан, не сводя глаз с артефакта. — Выглядит как приманка.

— Это и есть приманка, — подтвердил Реми. — Вопрос в том, где мышеловка. Может, статуя оживёт, как только мы прикоснёмся к яблоку? Или пол под нами провалится? Вариантов масса.

— Может, нужно сначала что-то сделать? — с надеждой предположил Дариан. — Какую-то загадку решить? Осмотреть фрески, мозаику... Вдруг здесь есть подсказка?

— Мы можем осматривать их до посинения, — нетерпеливо возразил Кайрен. — А можем просто взять эту штуку и посмотреть, что будет. Мы же всё равно не уйдём отсюда с пустыми руками. Рано или поздно придётся это сделать.

— Кай прав, — заключил Элиан, принимая решение. — Оттягивать неизбежное бессмысленно. Они хотят, чтобы мы это сделали. Будьте наготове.

Он подошёл к статуе и протянул руку к золотому яблоку. Металл был тёплым на ощупь, почти живым. Он взял артефакт, и в тот же момент мир вокруг них изменился.

На них нашёл какой-то наркотический дурман, по телу разлились приятные ощущения, голова слегка закружилась, мысли затуманились, гипнотическое состояние опутало их. И в мертвенной тишине храма они начали слышать шёпот. Он не обвинял. Он соблазнял. Он оправдывал.

«Дариан, послушай… — вкрадчиво прошелестел голос в голове Дариана, мягкий и убедительный, как голос психотерапевта. — Ты их даже не знал. Просто посторонние люди. Твоя жизнь важнее каких-то там незнакомцев, именно из-за них ты сейчас страдаешь. Если бы эти идиоты не встали у кислородного бака в самый неподходящий момент, ты бы сейчас не был здесь. Не могли поговорить в другом месте. Ты – ученый, они же всего лишь какие-то лаборанты. Ну умерли и умерли, не велика беда. Забудь. Сбрось этот груз, он тебе не нужен».

Мысль была такой простой, такой… освобождающей. Она предлагала лёгкий путь, избавление от вины, которая грызла его последние месяцы. Наркотический дурман вокруг него сгустился, отрезая от остальных, оставляя наедине с этим ядовитым утешением.

«Это была обычная производственная ошибка, — шипел голос Лукасу, используя его же терминологию. — Ты — инженер, не нянька. Ты не мог всё предусмотреть. Твоя жена была важнее. Ты всё сделал правильно, защищая свою семью. Они и работники были плохие, и постоянно спорили с тобой, а хамло Дункан вообще пару раз даже нагрубил. Ты — инженер, а они — лишь винтики в твоей машине. Иногда винтики ломаются. Это закон системы».

Лукас замер, его внутренний судья на мгновение отступил перед этим сладким ядом самооправдания.

Вкрадчивый шёпот, подобный шуршанию змеиной чешуи по камню, проник в сознание Нолана. В отличие от обличительной ярости Шепчущего Короля, этот голос был мягким, как бархат, и сладким, как мёд.

"Нолан, послушай... Ты был на вершине. Повышение, успех, вся жизнь впереди — ты заслуживал праздника. А они? Они просто оказались не в том месте, не в то время. Разве это твоя вина? Ты не убийца, ты жертва обстоятельств. Алкоголь? Он только усилил твою радость, твою свободу. Ты не хотел их смерти — это был несчастный случай, ошибка судьбы. А бегство? Ты спасал себя, свою будущность. Зачем губить жизнь из-за чужой глупости? Они бы сделали то же самое. Забудь их — они ничто, случайные тени на твоём пути. Ты сильнее этого, Нолан. Ты был прав."

Для Кайрена голос был похож на голос его отца — спокойный, властный, одобряющий.

«Он заслужил смерти. Он смеялся над тобой, он унижал тебя перед всеми. Перед девушками, перед друзьями. Кто он вообще такой? Жалкое, ничтожное существо. Биомусор. Такие люди не должны жить. Ты поступил как мужчина — правильно. Ты вырвал сорняк, сынок. Ты очистил мир от грязи. Ты не чудовище, ты — правосудие. Ты почувствовал силу, да? Настоящую мужскую силу. Признайся, тебе понравилось.»

Кайрен почувствовал, как в груди разгорается знакомый жар. Да! Так и было! Он был прав! Эта мысль пьянила.

Реми услышал эхо своей собственной циничной философии:

«Не лги себе, Реми. Ты хотел, чтобы он исчез. И он исчез. Он был плохим человеком. Он ненавидел тебя. Ты просто исполнил то, чего требовал мир. Сильный всегда прав. Слабые — лишь помеха. Ты наслаждался каждой секундой его падения, слушая, как он кричит. Ты — хищник. Такова твоя природа. Перестань притворяться жертвой.»

Но самый страшный удар был нанесён Элиану. Голос был вкрадчивым, понимающим, почти дружеским.

«Ты поступил как мужчина, — прошептал он. — Предателей нужно наказывать. Но ты не закончил работу. Её тоже нужно было убить. Она предала тебя. Развратная стерва. Она заслужила это не меньше, чем он, даже больше. Сейчас она наверняка наслаждается в объятиях очередного ухажёра. Вернуться бы в тот вечер и завершить начатое: раз, ещё раз, ещё… по её глупой голове с завитыми локонами. Ты имеешь на это право! Это было бы справедливо. Она всё разрушила».

Элиан замер, как от удара. Холод пробежал по спине. Это была не просто попытка оправдать его гнев — это было приглашение погрузиться в него полностью, стать им. Он вспомнил тяжесть статуэтки в руке, и на мгновение почувствовал не ужас, а… правоту. И от этого стало по-настоящему страшно.

— Нет! — выкрикнул он, его голос сорвался. — Заткнись!

Остальные посмотрели на него, вырванные из своих собственных опасных наркотических грёз.

— Вы слышите это? — продолжил Элиан, тяжело дыша. — Это ложь! Это яд! Оно пытается нас сломать. Сделать нас снова теми, кем мы были. Не слушайте!

Его слова, полные отчаяния, подействовали как холодный душ, дурман начал выветриваться. Они переглянулись, и в их глазах отразился тот же ужас узнавания. Они чуть не поддались.

Ярость поднялась в Элиане, но это была не та слепая ярость, которая когда-то толкнула его на преступление. Это был праведный гнев против зла, которое пыталось превратить их в монстров.

— Хватит! — крикнул он, поднимая пистолет.

Лазурный сгусток энергии молнией вылетел из дула и ударил в каменную голову кобры. Голова статуи отлетела и с грохотом рухнула наземь. Каменные осколки разлетелись во все стороны, рассыпавшись по мозаичном полу. Рубиновые глаза покатились в разные стороны, их зловещее свечение погасло навсегда. Остатки статуи — безголовое тело кобры — качнулось и тоже рухнуло, поднимая облако пыли.

В момент разрушения идола воздух в храме изменился. Тяжесть, давившая на их души, исчезла. Голоса в головах умолкли, словно их источник был уничтожен вместе со статуей. Даже свет стал ярче, проникая через узкие окна более щедрыми потоками.

— Пора уходить, — сказал Элиан, крепко сжимая золотое яблоко. — Здесь больше нечего делать.

Они вышли из храма, оставив за собой руины древнего идола. Болота встретили их прежним туманом, но теперь он не казался таким зловещим.

Почва под ногами продолжала оставаться предательски мягкой, чавкающей. Змеи больше не встречались, но они шли так же настороженно, осматривая окрестности.

— Аккуратнее, — голос Лукаса прозвучал сухо и деловито. — Грунт нестабилен.

Именно в этот момент Кайрен, решив срезать путь и обойти корявый корень, сделал роковой шаг. Твёрдая на вид земля, прикрытая обманчивым изумрудным ковром, оказалась ловушкой. С тихим, всасывающим звуком она подалась, и Кайрен, не успев даже вскрикнуть, по колено ушёл в холодную, жирную грязь. Паника исказила его лицо. Он рванулся, пытаясь вырвать ногу, но это лишь усугубило положение. Топь, словно голодное существо, потянула его глубже, уже по пояс, лишая опоры и равновесия.

— Чёрт! Чёрт побери! — он отчаянно забил руками по поверхности, но лишь разбрызгивал вокруг вонючую жижу. Холодная, липкая масса обволакивала его, засасывая, парализуя волю. Его глаза, обычно полные беззаботного блеска, сейчас были круглыми от животного ужаса. Он чувствовал, как его тянет вниз, в безмолвную, гниющую темноту.

Другие путешественники отреагировали на удивление слаженно. Не было споров, не было обвинений в неосторожности. Реми, не говоря ни слова, вскинул пистолет. Его движения были резкими, экономичными, как у хирурга. Яркий сгусток лазурной энергии с шипением ударил в основание ближайшего тонкого дерева. С треском оно рухнуло, подняв фонтан брызг. Второй выстрел, почти не целясь, отсёк крону.

— Элиан, Лукас! — бросил он, и это была не просьба, а приказ.

Они подхватили получившуюся жердь.

— Держись! — крикнул Элиан, протягивая ему спасительное дерево.

Пальцы Кайрена, скользкие от грязи, с трудом сомкнулись на древесине. Он вцепился в неё с силой утопающего.

— Тянем! На счёт три! — скомандовал Лукас, и они, упершись ногами в более твёрдую почву, напряглись. Мышцы горели, лица исказились от усилия. Медленно, сантиметр за сантиметром, они вырывали Кайрена из холодных, вязких объятий топи. Наконец, с последним рывком, он вывалился на берег, тяжело дыша, покрытый с головы до ног слоем зловонной грязи.

Он лежал на мху, весь в иле и тине, кашляя и пытаясь отдышаться. Затем поднял голову и посмотрел на них. В его глазах была благодарность.

— Спасибо, парни, опять меня спасли...

— Ну и запах от тебя, Кайрен, болотный, как от водяного, — Реми демонстративно закрыл ноздри пальцами. Все улыбнулись.

Хрупкое чувство единства согрело их на мгновение в этом промозглом месте.

Через полдня они вышли из зоны болот. Ещё одно испытание было позади, ещё один шаг к неизвестному финалу их странного путешествия. Развели огонь. Нужно было поесть и высушить вещи Кайрена. Золотое яблоко покоилось в рюкзаке Элиана, завёрнутое в мягкую ткань.

Элиан осмысливал пережитый день: «Голос назвал мой гнев справедливостью. И на одно страшное, бесконечное мгновение я ему поверил. Я почувствовал ту же правоту, что и в тот день. Правоту, которая сжигает всё дотла, оставляя лишь пепел и вкус крови на зубах. Я сломал статую не для них, не для команды. Я сломал её для себя. Это был единственный способ заставить замолчать тот голос в голове, который говорил моими же мыслями.

Монстр во мне — это просто часть меня. В каждом из нас есть что-то тёмное. И моя задача — не убить его, так как это невозможно. Мне нужно держать его на цепи. Крепкой цепи. Каждый день, каждый час. Может быть, настоящая сила — это не отсутствие тьмы внутри. А умение не дать ей поглотить тебя, даже когда она шепчет тебе на ухо самые сладкие и ядовитые слова.»

Они сидели у костра. Пламя жадно пожирало сухие ветки, отгоняя промозглую сырость и медленно высушивая одежду Кайрена, развешанную на палках. Запах дыма смешивался с едким запахом тины, который всё ещё исходил от него. Элиан достал из рюкзака и медленно повертел яблоко в руке. Его золотая поверхность отражала пламя костра, и казалось, что внутри него танцуют огненные змеи.

Глава 20: Раскрытие тайны

Путь их лежал через бескрайнюю лесистую местность, с небольшими холмами, которая стелилась вдоль невысоких гор.

На пятый день пути, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в мягкие розовые тона, они наконец вышли к месту, обозначенному на карте. Это было небольшое плато на вершине невысокой, но крутой скалы в предгорье — природная смотровая площадка, возвышавшаяся над окружающей местностью метров на тридцать.

Подъем оказался непростым. Каменные уступы крошились под ногами, а редкие кустарники, за которые можно было ухватиться, царапали руки своими жесткими ветвями. Но когда они наконец достигли вершины, открывшийся вид заставил их забыть обо всех трудностях.

С плато открывался завораживающий вид на долину, лежавшую глубоко внизу. Она была окутана вечерним молочно-белым туманом, который медленно клубился и перетекал, словно живое существо. Сквозь эту дымку проглядывали темные силуэты холмов и верхушки самых высоких деревьев, создавая картину таинственную и почти мистическую.

В самом центре небольшого плато, словно поставленная здесь самой судьбой, стояла одинокая сосна. Её ствол был искорежен бесчисленными ветрами, ветви причудливо изогнуты, а кора изборождена шрамами от непогоды. И все же в этом дереве была своя суровая красота — красота выжившего, не сломленного ни временем, ни стихией. Это было идеальное место для встречи с их загадочным куратором.

Они расположились в сени сосны, наслаждаясь прохладным вечерним воздухом и ожидая. Время словно замедлило свой ход. Лишь далекие крики птиц нарушали тишину.

И вдруг, словно отвечая на их безмолвный зов, воздух на плато задрожал. Из ниоткуда появился туман — не тот ленивый, естественный туман из долины, а нечто совершенно иное. Он возник мгновенно, плотной, почти осязаемой стеной, окутывая всё плато непроницаемой пеленой. В этом тумане играли странные отблески, словно в его глубине мерцали невидимые разноцветные огни.

Воздух стал гуще, пропитался каким-то особым ароматом — не цветочным, не лесным, а чем-то неземным, будоражащим чувства. Сердца забились чаще, а кожу покрыли мурашки предчувствия.

Затем туман начал рассеиваться так же внезапно, как и появился. Сначала проступили контуры сосны, потом края плато, и наконец...

Перед ними стояла Тея.

Она материализовалась словно из самого воздуха, и при первом взгляде на неё дыхание замирало. Её красота, как всегда, была не человеческой — слишком совершенной, слишком безупречной для этого мира. Платиновые волосы, заплетенные в сложную прическу, переливались в свете заходящего солнца. Фиалковые глаза смотрели на них с лукавым любопытством, в их глубине плясали веселые искорки.

Но более всего поражало её платье. Оно было сшито из кожи змеи — не обычной змеи, а какого-то фантастического создания. Чешуйки переливались всеми оттенками изумруда и сапфира, создавая гипнотический узор, который заставлял глаза скользить по ткани, не в силах зацепиться за что-то конкретное. При каждом движении платье отбрасывало новые блики, словно было соткано из драгоценных камней.

Элиан, ставший негласно за время их путешествий хранителем артефактов, сделал шаг вперед. Из своего рюкзака он достал золотое яблоко.

— Мы выполнили твоё задание, вот яблоко, — произнес он, протягивая плод.

Тея взяла яблоко изящными пальцами, повертела его, любуясь игрой света на золотой металлической поверхности. Её лицо выражало искреннее восхищение, словно она держала в руках величайшее сокровище.

— Какое прекрасное... — начала она, но вдруг, неожиданно для всех, поднесла яблоко ко рту и откусила кусок.

Они не заметили, как именно это случилось — но золотое, совершенное яблоко в её руках превратилось в самое обычное.

Тея прожевала кусочек, и на её лице расцвела довольная улыбка.

— Вкусное! — воскликнула она с искренним удовольствием. — Спасибо вам.

В её фиалковых глазах заплясали веселые смешинки. Было очевидно, что она получила удовольствие не столько от самого яблока, сколько от этой маленькой мистификации. Она опять их разыграла, и это доставляло ей явное наслаждение. Яблоко исчезло.

— Ну что ж, мальчики, — произнесла она, изящно отряхивая пальцы, — пора переходить к делу.

Тея сделала грациозный жест, и в воздухе материализовался свиток — древний пергамент, перевязанный серебряной лентой. Он медленно опустился и лег к их ногам.

— Вот вам карта следующего участка пути, — её голос стал более деловым, но в нем все еще звучали нотки игривости. — Ваша задача проста: добраться до указанного места. Больше ничего от вас пока не требуется.

Она сделала паузу, окинув их изучающим взглядом.

— Там я вас встречу и сообщу суть следующего испытания. — Тея мило улыбнулась.

Она стояла перед ними, и в её безупречном облике вдруг проступило что-то почти человеческое.

— Может быть у вас есть вопросы ко мне? — неожиданно спросила она, и эти слова прозвучали так просто, так обыденно, что все растерялись.

Обычно Тея появлялась с новыми заданиями, с той отстранённой властностью, которая не предполагала диалога. Она давала указания и исчезала, оставляя их наедине с очередным испытанием. А сейчас... сейчас она впервые предложила им говорить.

Элиан почувствовал, как у него перехватило в горле. Реми нервно облизнул губы. Дариан удивлённо смотрел на неё. Даже Нолан, обычно готовый к любым неожиданностям, замер с недоумением.

Первым сориентировался Кайрен.

— Тея, — его голос был хриплым, он прокашлялся и повторил увереннее: — Тея, кто эти люди, кто на нас напал, и люди ли они?

Она наклонила голову набок, и в её фиалковых глазах мелькнуло что-то неуловимое.

— Наш эксперимент многогранен и многослоен. И ваша группа здесь далеко не единственная, — ответила она, и её голос снова стал прежним — мелодичным, но холодным. — И мы не делимся секретами. Вы не должны знать всё о том, что здесь происходит.

Ответ не впечатлил. Вернее, он разочаровал. Она уклонилась от прямого ответа, спрятавшись за формулировкой о «секретах эксперимента». Лукас поморщился — его аналитический ум требовал конкретики, а не обтекаемых фраз.

Повисла неловкая пауза. Каждый мысленно перебирал вопросы, накопившиеся за месяцы мучений, но не решался их задать. Слишком много было в Тее чего-то неприступного, слишком велика была пропасть между ней и ними.

— Тея, хотел спросить Вас... — начал было Дариан неуверенно, запинаясь на каждом слове.

В его голосе чувствовалось волнение, в его манере обращения на «Вы» была вся его природа — робкая вежливость, страх показаться невоспитанным даже перед той, кто превратила их жизнь в бесконечную череду кошмаров.

— Можно на «ты», — перебила Тея, и в её голосе прозвучали почти дружеские нотки. Судя по внешности, она была скорее всего даже моложе Дариана, которому было двадцать восемь.

Это ещё больше смутило Дариана. Он растерянно заморгал, его щёки покраснели, и он на мгновение совершенно потерял нить разговора. Как обращаться на «ты» к богине? К той, кто держала их судьбы в своих руках?

Но он собрался с духом и продолжил, стараясь не смотреть ей в глаза:

— Ты говорила, что среди нас есть ИИ. Я не подвергаю твои слова сомнению... — он помешкал, подбирая слова. — Просто я не понимаю... Я много думал об этом, анализировал реакции и поведение каждого за всё время. Я не могу представить, что кто-то из нас не человек...

Элиан почувствовал, как внутри что-то сжалось. Дариан озвучил то, о чём каждый из них думал в последнее время, но не решался сказать вслух.

— Может, это тоже секрет, и я зря сказал это... — голос Дариана затих, он опустил глаза в землю, явно жалея о своей смелости.

Тея молчала несколько секунд, изучая их лица.

— А ты, Дариан, сообразительный, — сказала она наконец, и в её голосе звучало неподдельное одобрение. — Действительно, вы все люди. Даже новенький Нолан.

Круги изумления, потрясения, а затем и гнева начали расходиться по их лицам. Элиан почувствовал, как внутри поднимается тошнота — не физическая, а душевная. Вся их взаимная подозрительность, все те месяцы недоверия и страха...

— А почему же ты сказала... — начал Элиан, и в его голосе проскользнула нота обвинения.

— Внесла фактор неопределённости, — перебила Тея, и её тон снова стал деловым. — Это было важно для эксперимента.

Ну это был шок! Они всё это время думали друг на друга, подозревали, искали в каждом жесте признаки искусственности! Кайрен непроизвольно хлопнул себя по лбу, его лицо исказилось от смеси облегчения и возмущения. Лукас снял очки и растерянно смотрел вокруг. Нолан просто стоял, покачивая головой, с горькой усмешкой на губах.

— А вот сейчас это была правда? — подозрительно спросил Реми, прищурившись.

В его голосе звучала вся накопившаяся за месяцы усталость от обмана, от постоянной игры в кошки-мышки. Сколько раз они принимали её слова за истину, а потом оказывалось, что это была лишь очередная манипуляция?

— Ты не скажешь нам потом, что пошутила? — добавил он, и в этом вопросе была боль человека, которого слишком много раз обманывали.

Тея посмотрела на него долгим взглядом. Что-то в её лице смягчилось, стало более человечным.

— Правда, — сказала она тихо, но твёрдо. — Реально правда.

И в этих двух словах была вся тяжесть их долгого пути. Месяцы взаимного недоверия, бесконечные подозрения, паранойя, которая разъедала их изнутри — всё это было игрой одного ума, экспериментом, в котором они были лишь подопытными кроликами. И теперь, когда правда наконец была сказана, она не принесла облегчения. Она принесла лишь горькое понимание того, как легко ими можно было манипулировать.

— А кто же тогда нам мешал? — недоумённо спросил Лукас.

— Здесь же виртуальность, возможно всё. Строка кода – и произойдёт что угодно. Магия! — Она развела руками и весело улыбнулась.

— Тея, — Нолан медленно поднял голову, встречая её фиалковые глаза. В его голосе звучала едва скрываемая боль. — Есть ли способ убить Охотника окончательно? Навсегда?

Тея наклонила голову, словно изучая его, и на её безупречном лице промелькнула тень сочувствия.

— Ты сам не можешь уничтожить его окончательно, Нолан, — её голос был мягким, но непреклонным. — Система не предусматривает такой возможности. Он — часть наказания, часть правил этого мира.

Нолан опустил взгляд, и его плечи поникли.

— Но, — продолжила она, и в её тоне появилась едва уловимая теплота, — ты изменился. Я вижу, что ты стал частью команды, ты нашёл своё место среди них. За это я могу тебе помочь: создам аннигилятор Охотника.

Она изящно взмахнула рукой, как фея, и в воздухе материализовалась небольшая чёрная шайба. В её центре, как капля крови, алела кнопка. Устройство медленно поплыло к Нолану.

— Если прикрепить это к Охотнику — живому или мёртвому — и активировать, нажав кнопку, оно сотрёт его код, — пояснила Тея, наблюдая, как Нолан осторожно берёт шайбу. — Он исчезнет, как будто его никогда не было.

Нолан сжал устройство в ладони, ощущая его холодную поверхность.

— Помни, — её голос стал строже, — это уничтожит лишь того Охотника, что преследует тебя сейчас. Того, кто возник из-за твоей прошлой ошибки. Но если ты снова покинешь команду, если снова выберешь путь одиночки... — она выдержала многозначительную паузу, — появится другой. И тогда всё начнётся заново.

Нолан кивнул, понимая цену этого дара и вес ответственности, которую он налагает.

— Ну всё, мальчики, мне пора, — она широко улыбнулась, — пресс-конференция окончена.

С этими словами воздух вокруг неё вновь замерцал, и она начала растворяться, становясь все более прозрачной, пока не исчезла совсем, оставив лишь слабый аромат неземных цветов.

***

Тишину расколол треск сухой ветки в костре. Оранжевые искры взмыли в бархатную черноту чужого неба, на миг соперничая со звездами, и тут же погасли. Группа сидела в молчании, каждый погруженный в свои мысли. Усталость въелась в мышцы, в души, стала привычным фоном их существования. Именно в эту гнетущую тишину упали слова Нолана. Он медленно обвел взглядом товарищей, его глаза в свете пламени казались темными провалами.

— Парни, — его голос прозвучал напряжённо, заставив всех обратить на него внимание. — Я интуитивно чувствую, что Охотник уже где-то рядом.

Элиан отложил карту, почувствовав, как привычная тревога сжимает желудок. Лукас поправил очки, его взгляд стал более внимательным. Кайрен очнулся от своей задумчивости.

— Откуда такая уверенность? — спросил Реми, но в его голосе не было скептицизма, только настороженность. За время их совместных скитаний он научился доверять инстинктам Нолана.

— Уже много времени прошло с его последнего появления, — Нолан провёл рукой по лицу, растирая усталость. — Он точно уже рядом... — он замолчал, прислушиваясь к окружающим звукам леса. — Но сейчас у нас есть то, что может его убить окончательно.

Все взгляды устремились на небольшое устройство в руке Нолана — аннигилятор, который они получили за прошлое испытание. Матовое, металлическое устройство размером с хоккейную шайбу выглядело обманчиво просто, но все знали о его разрушительной силе.

— Я предлагаю устроить на него засаду, — продолжил Нолан, и в его голосе прозвучала решимость. — Я больше не имею права рисковать вашими жизнями и подставлять вас. Моя вина в том, что он нас преследует. — Он встал, выпрямив плечи. — Я хочу выступить наживкой для него. Поможете мне?

Наступила тишина. Дариан нервно теребил край своей куртки, Лукас задумчиво смотрел на аннигилятор, а Кайрен хмурился, обдумывая предложение.

— Нолан, это рискованно, — первым заговорил Элиан. — Ты знаешь, на что способен Охотник. Использовать себя как приманку...

— Это единственный способ, — перебил его Нолан. — Если мы будем держаться вместе, он будет выжидать, искать момент, когда сможет напасть из засады. А так... — он развёл руками. — Мы сами выберем время и место.

— А если что-то пойдёт не так? — спросил Элиан. — Если он убьёт тебя раньше, чем мы успеем вмешаться?

Нолан криво усмехнулся:

— Да не хотелось бы… Очень не хотелось бы… Но всё же я воскресну через несколько дней и попробуем снова.

— Интуиция — вещь ненадежная, — медленно проговорил Лукас, прагматик до мозга костей. — Но то, что он слишком долго не показывался, — факт. Он выжидает. Ищет слабое место. План Нолана… рискованный, но в нем есть логика.

— Правильно, — поддержал Реми, проверяя заряд своего пистолета. — К тому же, мне надоело постоянно оглядываться через плечо. Пора покончить с этим.

— Элиан, — Нолан повернулся к нему, — наверняка недалеко есть такие места, где мы могли бы устроить ловушку для Охотника? Нужно что-то, что он не сможет обойти — каньон, ущелье, река или что-то подобное. Нужно, чтобы он был вынужден выйти на меня.

Элиан внимательно изучил карту, которую дала им Тея, затем попросил у Лукаса предсказатель погоды и сверил показания с топографическими данными.

— В этих скалах, которые недалеко от нас, можно найти нужные места, — сказал он наконец, проводя пальцем по пергаменту. — Там наверняка есть ущелья, расселины. — Он поднял взгляд на Нолана. — Это замедлит нас, возможно на несколько дней, но ради такого дела этими днями можно пожертвовать.

— Отлично, — кивнул Нолан. — Вот что я предлагаю. Я пойду последним и буду прихрамывать, чтобы Охотник увидел, что со мной что-то не так. Наверняка он у нас на хвосте. А в ущелье я останусь один — разведу костёр, поставлю палатку, изображу беспомощность. Вы пойдёте вперёд, но Реми и Элиан пусть останутся и спрячутся где-то за камнями.

Лукас нахмурился:

— А как же тепловые сигнатуры? Если у Охотника есть тепловизор...

— Именно, — подхватил Нолан. — У него точно встроенный тепловизор, поэтому нужно убрать ваши тепловые контуры с поля зрения. Камни надежно скроют засаду. Он увидит, что я один, и обязательно нападёт. Сейчас он выжидает и боится атаковать в открытую, потому что понял — мы опасны. На одного он точно нападёт, тем более что я его главная цель.

— И как только он приблизится, мы его атакуем, — закончил Элиан, понимая логику плана.

— Именно. Он не будет ожидать нападения, воспользуемся фактором внезапности. К тому же в ущелье у него будет меньше пространства для манёвра.

План был толковый, и все это понимали. Решили действовать именно так.

Утром выдвинулись в сторону скал. Нолан, верный своему слову, шёл последним, время от времени останавливаясь и хромая на левую ногу. Его игра была убедительной — он кряхтел, опирался на импровизированную трость из толстой ветки, отставал от группы на десяток метров.

— Парни, подождите немного, — периодически звал он. — Нога болит, не могу так быстро.

Остальные поддерживали спектакль, с показным раздражением останавливаясь и ожидая его. Кайрен даже несколько раз буркнул что-то о том, что «хромого надо было оставить в лагере». Но глаза у всех были настороже, постоянно сканируя окружающий лес в поисках признаков преследования.

И вот они достигли цели. Скальная гряда возвышалась перед ними невысоким, но внушительным барьером — метров сто в высоту, поросшая сверху низкорослым лесом. В её основании виднелась пара расселин словно гигантские пасти, готовые поглотить неосторожных путников.

— Здесь, — сказал Элиан, указывая на одну из расселин. — Она достаточно узкая, чтобы ограничить его манёвры, но не настолько, чтобы мы не могли вести огонь.

— Переночуём здесь, — предложил Нолан, — а утром войдём в расселину и устроим засаду. В течение дня он обязательно пройдёт через неё.

Ночь прошла тревожно в предчувствии предстоящего боя.

Утром они вошли в расселину. Каменные стены, покрытые влажным мхом, возвышались по обеим сторонам, создавая ощущение коридора. Воздух здесь был прохладнее и более влажным, пах сыростью и чем-то древним, минеральным.

— Вот здесь, — остановился Элиан у небольшого расширения, метрах в трёхстах от входа в расселину. — Хорошее плоское место для лагеря.

За импровизированной площадкой располагались удобные выступы скал и груды валунов — идеальные укрытия для засады.

— Как только услышите его стрекотание — готовьтесь, — инструктировал Нолан. — Он всегда перед нападением издаёт этот звук, пугает, деморализует жертву. Как только я выстрелю, вы выходите из укрытия и открываете огонь. Но ни в коем случае не показывайтесь ранее, можете его спугнуть! Понятно?

Все кивнули. Нолан начал разбивать лагерь прямо посередине площадки, демонстративно громко возясь с палаткой. Элиан и Реми незаметно заняли позиции. Остальные — Лукас, Кайрен и Дариан — пошли дальше по ущелью, громко разговаривая, изображая беспечность. Их голоса были ещё долго слышны, отражаясь эхом от стен небольшого ущелья. И постепенно затихли, растворившись в глубине ущелья.

Потянулось томительное время ожидания.

Напряжение можно было резать ножом. Нолан сидел у костра, разведенного из собранных ими по дороге сухих веток. Он заставил себя расслабить плечи, принять позу уставшего путника. Но внутри все было натянуто до предела. Левая рука сжимала холодную сталь аннигилятора, спрятанного под краем куртки. Правая лежала на коленях, под походным плащом, и ее пальцы стискивали пистолет. Он вслушивался в каждый шорох, но вокруг только шелестел ветер, да бухало сердце в груди.

Элиан притаился за массивным валуном, его пистолет был наготове. Реми расположился за скальным выступом на противоположной стороне, и Элиан периодически ловил его взгляд. Его лицо было сосредоточенным, почти медитативным. Он проверил пистолет, прикинул углы обстрела, мысленно прорепетировал каждое движение. Для него это было привычным состоянием — холодным, расчётливым ожиданием момента истины. Сейчас он был охотником, который ждет другого Охотника.

Прошёл час. Солнце переместилось выше, изменив игру света и тени в ущелье. Напряжение нарастало с каждой минутой. Холодный пот стекал по спине, несмотря на прохладу ущелья. Ожидание было хуже любого боя — нервы натягивались до предела, каждый звук казался предвестником катастрофы. Элиан чувствовал, как затекают мышцы от неподвижности, как ноет спина от неудобной позы.

В этой оглушающей тишине раздался звук. Мерзкий, стрекочущий, вибрирующий звук, от которого волосы на голове вставали дыбом. Он шел как будто сверху, отражаясь от стен, заполняя все ущелье.

Охотник.

Элиан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Звук был близким, очень близким.

Охотник вышел из-за поворота ущелья. Его чёрный панцирь поблёскивал в пятнах солнечного света, красный окуляр тускло горел немигающим огнём. Он двигался медленно, осторожно, как будто что-то подозревая. В его походке читалась готовность к мгновенной реакции, смертоносная грация хищника.

Стрёкот повторился, более громкий и угрожающий. Охотник остановился метрах в десяти от Нолана, словно оценивая ситуацию. Его голова поворачивалась из стороны в сторону, сканируя окрестности. Несколько мучительных секунд он стоял неподвижно, и Нолан начал опасаться, что план провалился, что искусственный интеллект машины разгадал их хитрость. Возможно, программа Охотника была в замешательстве, почему жертва не бежит в страхе, как обычно.

Но затем Охотник двинулся вперёд. Стрекот усилился, превращаясь в издевательскую трель. Девять метров. Семь.

Шесть...

В то мгновение, когда Охотник чуть пригнулся для прыжка, Нолан взорвался действием. Он сбросил плащ и вскочил на одно колено, пригнув голову, чтобы не мешать атаковать Охотника своим товарищам, находящимся сзади. Грянул выстрел из пистолета — плазма с визгом срикошетила от корпуса твари, сбив её с ног.

Это был сигнал.

Лазурные сгустки энергии обрушились в сторону Охотника, но тот уже двигался, уклоняясь с нечеловеческой скоростью. Его тело изгибалось, как у змеи, перекатывалось, бросалось в стороны.

Элиан и Реми вылетели из своих укрытий почти одновременно. Их пистолеты извергли шквал огня, превратив ущелье в световое шоу. Охотник метался между выстрелами, его панцирь искрил от попаданий, но он продолжал двигаться, подбираясь ближе к Нолану.

Но против троих метких, отчаянных стрелков у него было мало шансов. Одну руку снесло выстрелом. Потом со снопом искр отлетела нога. Охотник рухнул, его тело содрогалось от попаданий. Он пытался безуспешно подняться, его стальная рука скребла по камню, но силы покидали его. Стрекот превратился в предсмертный хрип.

Нолан крикнул: — Хватит! — всё затихло. Был слышен скрежет конвульсий Охотника о камни и электрический треск замыканий вырванных проводов.

— Добей его! — крикнул Элиан.

Нолан, не опуская оружия, медленно подошел к поверженному врагу. Охотник попытался дотянуться до него искалеченной рукой, его жвала угрожающе двигались, но у него уже не было сил. Красный окуляр тускло мигал, системы выходили из строя одна за другой.

Нолан аккуратно, но быстро приложил аннигилятор к груди поверженного врага и нажал на активационную кнопку.

Вспышка была ослепительной. Белый свет озарил ущелье на мгновение, превратив всё в засвеченную фотографию. Затем свет погас, и на месте Охотника не осталось ничего — ни обломков, ни пятен технических жидкостей. Он просто исчез, стёрт из реальности силой аннигилятора.

Нолан несколько раз зажмурился, потер глаза, приводя зрение в порядок: он как будто на сварку посмотрел.

Тишина, наступившая после боя, казалась оглушительной. Элиан опустил дымящийся пистолет, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя усталость и дрожь в коленях.

— Всё, — хрипло сказал Нолан, глядя на пустое место, где мгновения назад находился его вечный преследователь. — Кончено. Его больше нет.

Реми подошёл к ним, проверяя заряд своего оружия.

— Надеюсь, ты прав, — буркнул он. — Потому что, если эта тварь ещё раз воскреснет, я лично тебя пристрелю.

Его чёрный юмор был как нельзя кстати.

Вскоре из глубины ущелья послышались торопливые шаги и взволнованные голоса. Появились Лукас, Кайрен и Дариан, с тревогой оглядывая место боя.

— Ну как? — спросил Лукас. — Успех?

— Победа, — просто ответил Элиан. — Его больше нет.

Кайрен обнял Нолана за плечи.

— Ну что, теперь ты свободен от этого кошмара.

Нолан кивнул, но в его глазах всё ещё читалось недоверие — слишком долго он жил в страхе, чтобы поверить в окончательную победу с первого раза.

Глава 21: Чёрное небо

Они шли второй день. Горные ущелья остались позади, теперь их окружал лес. И вдруг… В один миг лесная опушка, усыпанная синим мхом, исчезла, словно кто-то стёр её ластиком с холста реальности. Мир просто выключили — без предупреждения, без перехода. Вместо густой зелени спиралевидных деревьев и серой равнины перед ними раскинулось бесконечное белое пространство: безупречно ровное, ослепительно чистое, без теней, без горизонта. Белизна была везде — сверху, снизу, по сторонам, — и от неё рябило в глазах, вызывая лёгкую тошноту. Воздух казался стерильным, лишённым запахов, а тишина — абсолютной, как в вакууме. Они зависли в пустоте, в бесконечном белом пространстве, где не было ни верха, ни низа, ни времени. Это был загрузочный экран реальности, исходный код бытия.

Элиан моргнул, пытаясь осознать перемену, но мозг отказывался принимать это. Рядом Кайрен замер, его рот приоткрылся в немом удивлении, а Дариан инстинктивно вцепился в рукав Лукаса.

— Что за чёрт?! — выдохнул Кайрен.

— Мы что, умерли? — прошептал Дариан.

Реми выругался тихо, но яростно, оглядываясь по сторонам, словно ища, куда бежать.

Вдруг в воздухе перед ними пару раз мигнул размытый силуэт — как помехи на старом экране. Ещё мигание, и образ стабилизировался: мужчина средних лет, в дорогом костюме, с расслабленным галстуком, съехавшим набок, с расстёгнутым воротом рубашки. Его волосы были взъерошены, лицо бледное, с тёмными кругами под глазами, а взгляд — потерянный, блуждающий. Он не говорил ни слова, просто ходил туда-сюда по белому пространству, словно репетировал речь перед невидимой аудиторией. Его глаза, красные и опухшие, смотрели в никуда. Они ошеломлённо уставились на него, не понимая, что происходит: это галлюцинация? Ещё одно испытание?

— Эй! — окликнул Кайрен. — Что происходит?

Внезапно мужчина остановился, повернулся к ним. На его лице отразилось отчаяние — глаза были увлажнены, губы дрожали.

— Простите... — выдавил он хриплым, надломленным голосом. — Никак не могу начать... — Он сделал глубокий вдох, собираясь с силами, и наконец продолжил: — Случилось… случилось страшное...

Они переглянулись в замешательстве. Элиан почувствовал, как холодок пробежал по спине.

— Ах, да, забыл представиться, — спохватился мужчина, нервно одёргивая галстук. — Я научный сотрудник этого центра, начальник департамента перспективных исследований. Меня зовут Тарин Лофтон. — Он произнёс это как-то механически, словно по уставу, и тут же вернулся к главному, его голос почти сорвался на крик. — На нас напали! Ядерное нападение! Миллионы людей погибли! Большие города в руинах!

— Что вы такое говорите! — воскликнул Элиан с большой тревогой. Его сердце заколотилось — это не могло быть правдой, но тон Лофтона был слишком искренним, слишком сломленным.

— Да-да, это правда... Вы ничего не знаете... — Лофтон кивнул, его глаза заблестели от слёз. — Пока вы были здесь, за эти месяцы в мире произошло много негативных событий. Трудности в отношениях были и раньше — острая политическая ситуация, разногласия, конфронтация. Но в этот раз всё пошло по худшему сценарию. У наших политических противников к власти, путём военного переворота, пришёл совершенно безумный президент, дышащий ненавистью к нам... И он отдал приказ атаковать. Война! Понимаете, война! Ядерная!

Его голос сорвался, он закрыл лицо руками, плечи затряслись.

— Бедная Дженни... Моя Дженни… — прошептал он глухо. — Я просил её уехать из города... Я не успел.

— Господи... — прошептал Дариан.

Лофтон собрался с духом, вытер лицо рукавом и продолжил:

— Мы полчаса совещались, что нам делать. Выхода нет: мы прекращаем эксперимент и закрываем проект. Всё пошло прахом. Годы тяжелейшего труда. Миллиарды инвестиций...

Он безнадёжно развёл руками, качая головой.

— Всё, теперь каждый сам за себя, выживает как может. Сейчас всё закончится, вас выпустят из капсул. Вы последняя группа. Вы свободны.

Слова повисли в воздухе, как приговор. Они не поверили — это был шок, удар под дых. Элиан почувствовал, как мир качнулся: ядерная война? Реальный мир в руинах? Может, это дурацкая шутка, провокация Теи? Но Лофтон выглядел слишком разбитым, слишком настоящим.

— Я не верю в это, — глухо сказал Реми, но в его голосе не было уверенности.

Свет погас — резко, без предупреждения, погружая всё в кромешную тьму.

Элиан проснулся с ощущением, будто его выдернули из глубокого сна. Голова гудела, тело онемело. Он увидел себя в капсуле с открытой крышкой. Какие-то трубки уже были отсоединены, свисающие провода с присосками ещё крепились к груди, рукам, вискам. Шлема на голове уже не было. Комната была тускло освещена аварийными лампами, двери в кабинет открыты настежь, а по коридору за ними пробежали какие-то люди в спешке, с криками и топотом.

«Значит, это правда? — мысль ударила, как молния. — Что с братом? Что с мамой и отцом?» Мысли бились, как птицы в клетке.

Он начал отрывать оставшиеся провода, пальцы дрожали от адреналина. Голова пульсировала болью, мозг отказывался принять новые вводные.

Он сел, ощущая, как гудит голова. Тело было слабым, ватным, мышцы ныли от долгой неподвижности.

«Этого не может быть, это неправда! Какая-то чушь», — повторял он про себя, борясь с паникой. На стуле рядом лежала его обычная одежда, телефон, кошелек с документами. Всё было брошено небрежно. Он быстро оделся, вышел в коридор.

В коридоре растерянно стоял Кайрен, озираясь по сторонам, его лицо было бледным, глаза — дикими.

— Это… это правда значит? — спросил Элиан, подходя ближе, голос его дрогнул.

— Я… я ничего не понимаю, — ответил Кайрен, качая головой. — Всё как в тумане...

— Остальные, наверное, тоже здесь? — Элиан огляделся, пытаясь взять себя в руки.

Из соседнего кабинета вышел Лукас, морщась и потирая виски. Немного погодя из другого появился Реми, его лицо было напряжённым и мрачным, как туча. Оба были в гражданской одежде.

— Нихрена себе, что происходит, — пробормотал Реми, подходя. На их лицах застыла смесь тревоги и растерянности. — Это конец света или что?

По примыкающему коридору в спешке прошла группа людей — сотрудники в белых халатах, с сумками и папками, — они не оглядывались, просто бежали.

Спустя мгновения из кабинета напротив вышел Нолан, а из следующего — Дариан. Они все собрались в коридоре, где на полу валялись разбросанные листы бумаги, все двери были распахнуты. Через них виднелся бардак: поваленные стулья, брошенные на полу вещи, мониторы с мигающими экранами. Было ясно: люди в спешке покинули здание, бросив всё.

Из дальнего кабинета вышел ещё один мужчина. Он был им незнаком: коротко стриженный, здоровый и плечистый, с наколками на руках. Он огляделся и направился к ним с ухмылкой.

— Походу, миру трындец! — Он усмехнулся. — Вы не похожи на сотрудников центра. Тоже освобождённые? — спросил незнакомец.

Элиан кивнул.

— Так это меняет дело! — радостно сказал он. — Теперь наша власть настала! Меня полчаса назад отпустили, пытаюсь разобраться, что к чему. Меня Келвин зовут.

Из примыкающего коридора быстрым шагом вышла молодая женщина — очевидно, сотрудница, в лабораторном халате, с растрёпанными волосами. Она направлялась в их сторону, но по её лицу было видно, что она просто хочет пройти мимо, не ввязываясь в разговор.

Вдруг Келвин перегородил ей дорогу, растопырив руки.

— Эй, красавица, ты куда спешишь? — ухмыльнулся он, его глаза блеснули хищно.

Она попробовала обойти его справа, потом слева, но он препятствовал, двигаясь в такт.

— Пропустите меня! Что вы себе позволяете? — произнесла она неуверенным голосом, пытаясь сохранить достоинство.

— Какая аппетитная пироженка. Давно у меня не было телочки, — осклабился Келвин, облизывая губы. — Братва, давай по кругу её пустим, сладенькую. Никто не влезет, территория теперь наша. Я первый ныряю, остальные за мной.

Сначала все были в лёгком замешательстве, не понимая, что происходит, настолько это было дико в этой ситуации. А потом включились защитные инстинкты.

— Отпусти её! — рявкнул Элиан.

— Да, вали отсюда, придурок, — поддержал Кайрен, сжимая кулаки.

Келвин даже не посмотрел на них. Элиан шагнул вперёд и схватил его за руку. Реакция была мгновенной. Келвин с рёвом развернулся и с такой силой толкнул Элиана, что тот отлетел к стене, больно ударившись плечом.

— А ты чего тут быкуешь, гнида? В себя поверил? А? Ты, грязь туалетная, ещё раз своей граблей ко мне прикоснёшься, я тебе с корнем её вырву! Сейчас урок анатомии устрою на тебе самом!

Он выхватил что-то из кармана — щелчок, мелькнула сталь лезвия, и в руке у него оказался складной нож. Непонятно, где он его взял — может, в брошенных вещах работников нашёл. Но ясно было одно: им он выпотрошит любого. Его зверское выражение лица намекало на это красноречиво.

Келвин прижал Элиана к стене, поднёс нож к горлу.

— Видишь эту красоту? Ещё слово и я тебе голову отре...

Он не успел договорить, Кайрен подошёл сбоку и с размаху ударил его по голове. Келвин рухнул, нож вылетел из рук. Кайрен схватил нож, подошёл к лежащему Келвину, который пытался встать. В его угрожающей позе с ножом в руке читалось намерение действовать.

— Нет, Кай! — крикнул Элиан, останавливая его. — Не надо. Не повторяй.

— Пошёл отсюда, ублюдок — глухо сказал Кайрен.

Келвин, злобно глядя на них, поднялся, сплюнул кровь.

— Ну мы ещё встретимся и закончим разговор, — прошипел он и ушёл, слегка толкнув плечом Лукаса, который не успел уйти с дороги.

Девушка стояла рядом, с испугом взирая на происходящее.

— Спасибо, — прошептала она. — Я... я не знаю, что бы...

— Дайте телефон, пожалуйста, у моего батарея села — попросил Элиан. Она с готовностью протянула ему свой аппарат. Он набрал номер матери. «Абонент не отвечает». Набрал брату. Гудки. Один, второй, третий…

— Алло! — голос брата был напряжённым.

— Марк, это я, Элиан. Что происходит? Где вы?

— Элиан?! Как?! Я… я в метро. Было предупреждение о ракетной атаке. Я успел. Где родители… я не знаю. Их не было дома. Не суйся в город! Слышишь? Несколько дней минимум! Радиация! Нужно пересидеть где-то в пригороде... Батарея сад…

Связь прервалась.

Элиан отключился, чувствуя ком в горле. «Марк жив. Слава богу. Но родители... где они? И радиация... Значит, Лофтон не врал. Мир, который я знал, закончился. Нужно взять себя в руки. Нужно действовать».

— Звонил брату, он сказал, что в город нельзя как минимум несколько дней. Радиация. Надо переждать в пригороде — с тревогой сказал Элиан.

Всё тоже засуетились. Кайрен тоже попросил телефон у женщины, его также был разряжен, быстро набрал номер и прижал трубку к уху. Несколько гудков, потом автоматический голос: «Абонент временно недоступен». Он попробовал ещё раз, но результат был тем же. Его лицо помрачнело. — Моя сестра не отвечает, — пробормотал он, нервно набирая другой номер. Потом другой. И ещё другой. — Вообще ни до кого не могу дозвониться...

Реми тоже взялся за телефон, но его попытки связаться с родителями провалились. Сеть то появлялась, то исчезала, а когда удавалось дозвониться, связь обрывалась на первых же гудках. Набрал ещё пару номеров, но всё бесполезно.

— Чёрт побери, — выругался он.

Лукас попробовал связаться с женой, потом с коллегами по работе. Каждый вызов встречал либо глухое молчание, либо сообщение о недоступности абонента. Он снял очки, протер их и тяжело вздохнул.

— У меня тоже никто не берёт трубку, — констатировал он с привычным спокойствием, но напряжение в его голосе выдавало волнение. — Либо сеть перегружена, либо что-то серьёзное случилось.

Дариан с волнением набрал номер жене. «Абонент временно недоступен». Он попробовал позвонить коллегам из лаборатории — тот же результат. Его лицо становилось всё бледнее с каждой неудачной попыткой. — Никого... совсем никого, — прошептал он, и в его голосе звучало отчаяние. — Что если с ними что-то случилось?

Нолан попытался дозвониться до старого приятеля. Но и его постигла та же участь — мертвая тишина в трубке и сообщения о недоступности.

— Ну, что делать будем? — спросил Кайрен, оглядывая группу.

— Нам нужна вода и еда для начала. — сказал Лукас.

— Вас как зовут? — Элиан смотрел на молодую женщину, которая продолжала находиться рядом с ними, сидя на стуле и держась за голову.

— Лиана — ответила она, немного смущённо. Это была молодая женщина лет двадцати семи, ухоженная, но сейчас она выглядела растрёпанной. Тушь на глазах местами потекла, глаза были красные, заколка на волосах съехала.

— Лиана, здесь есть столовая или что-то подобное? Нам нужен запас продуктов и воды.

— Столовая пустая. Из неё всё забрали при эвакуации. А воды тоже нет. Возможно, станция перекачки повреждена или отключили.

— Надо выбираться отсюда, поближе к людям и еде. Лиана, здесь какое-нибудь жильё есть недалеко? — обратился Элиан к девушке.

— Неподалёку есть небольшой городок, Риверсайд, до него километров пятнадцать, — сказала Лиана. — Там можно пожить несколько дней.

Девушка робко произнесла:

— Можно ли мне с вами? Мой… мой парень, он тоже здесь работал… он просто уехал и бросил меня... Я не знаю, что делать. В город нельзя, там сейчас очень опасно, его бомбили.

— Конечно, мы вас не бросим, — успокоил Элиан.

И группа двинулась по коридорам. Все решётчатые двери были открыты, охраны не было. Здание опустело — лишь эхо шагов.

Они вышли. Сомнений быть не могло: это был привычный им с детства мир — обычные деревья, трава. Он не был таким ярким, сочным и красивым, как виртуальный, но он был настоящим. И с ним произошла беда. Небо было затянуто чёрным дымом, который поднимался со стороны города.

На парковке машин не было. Они зашли за угол — там, в тупичке, стоял старый ржавый фургон, такие уже давно не выпускали.

— Смотрите, фургон, — сказал Лукас.

— Идём за мной, — скомандовал Реми.

Они подошли. Фургон был потрёпанным, грязным, окна пыльными. Реми поискал камень, нашёл, подошёл и разбил правое заднее стекло. Залез внутрь, открыл двери. Внутри было тесно: девять потрёпанных сидений, обивка в пятнах, запах пыли и машинного масла. Реми сел на водительское кресло, посмотрел на приборную доску.

— Бензин есть, — сказал он.

Потом добавил: — Не спрашивайте, где я этому научился.

Он отодрал обшивку снизу руля, выдрал провода и начал их соединять. Сначала ничего, потом стартёр закрутился. Машина с трудом завелась, закашляла дымом. Реми погазовал и удовлетворённо кивнул: — Можно ехать.

— Лиана, знаете дорогу в Риверсайд? — спросил Элиан.

— Да, я покажу. Сейчас из ворот выезжаем, потом налево.

Они выехали за распахнутые ворота. Нигде не было ни одного человека, ни охраны, никого. Гостевая парковка на другой стороне дороги, напротив решетчатых ворот, также была пуста.

Старый фургон "Фольксваген" с облупившейся синей краской тяжело катился по асфальту.

Все молчали. Каждый обдумывал эту невероятную ситуацию. Настроение было тяжёлым, мрачным. Черное небо добавляло негативных красок в эту картину апокалипсиса.

Прозвучал голос Лианы:

— А мы можем заехать по пути в дом нашего сотрудника? Он выкупил дом фермера здесь недалеко, чтобы жить ближе к работе. — Может он обладает какой-то информацией или сможет нам чем-то помочь.

— Ну что, заедем? — Спросил Реми, обращаясь к Элиану, сидевшему спереди. Тот кивнул. — Лиана, говорите, куда дальше.

— Через метров четыреста примыкающая дорога справа, она ведет к бывшей ферме. — Ответила Лиана.

Они свернули, проехали немного и подъехали к дому. Вышли. Лиана шла первой. Позвонила в двери. Дверь открылась и на пороге появилась встревоженная девочка лет пятнадцати. Из-за неё выглядывал маленький мальчик.

— Лиана, хорошо, что вы приехали! — с облегчением выдохнула девочка, но её глаза были полны тревоги.

— Привет, Мира. А где родители? — мягко спросила Лиана.

Лицо девочки исказилось, и она всхлипнула.

— Я… я не знаю. Они утром поехали в город… Я им звонила, но никто не отвечает! По телевизору показывали страшное… Мы очень боимся…

Лиана обняла её за плечи.

— Тише, тише, всё будет хорошо. Успокойся.

Они прошли в дом. Маленький мальчик испуганно жался к сестре.

— Никто ничего не сообщает, — продолжила Мира, вытирая слёзы. — Бабушка тоже не отвечает. Мы одни. Что нам делать?

— У вас есть еда? — спросил Элиан.

— Не очень много, — ответила Мира. — У папы сегодня выходной, и они с мамой поехали за продуктами в город. Они закупаются на неделю обычно.

Элиан оглядел детей, и его сердце сжалось.

— Одним вам оставаться нельзя.

— Нужно забрать их с собой, — решительно сказал Лукас. — Это небезопасно. Когда их родители вернутся, они смогут нас найти. Мы оставим записку и телефоны.

— У вас есть кто-нибудь в Риверсайде? Родственники, знакомые? — спросил Элиан у Миры.

— Да, там живёт тётя Полина, мамина подруга, — кивнула девочка.

— Отлично, — сказал Лукас. — Мы отвезём вас к ней. Ты знаешь, где она живёт?

Мира кивнула.

— Так будет лучше для всех. Когда родители появятся, они заберут вас оттуда.

Предложение было разумным. Элиан сказал:

— Собирайте самые нужные вещи. Мы подождём.

Спустя десять минут все снова сели в фургон, теперь уже с двумя новыми пассажирами. На среднем сиденье сидел Дариан, ждал в машине, заметив испуганного мальчика, мягко улыбнулся ему.

— Привет, меня Дариан зовут. А тебя?

— Сайлас…— тихо ответил мальчик.

— Садись рядом. Тебе сколько лет?

— Шесть.

— Моему сыну тоже шесть, — сказал Дариан, и в его голосе прозвучала теплота. — Не бойся, мы о вас позаботимся. Всё будет хорошо.

Они выехали. Пятнадцатилетняя Мира, чьи голубые глаза внимательно следили за дорогой через грязное стекло, молчала, крепко обнимая свой рюкзачок.

Ехали десять минут. Реми сбросил скорость.

— Впереди машина, — произнес он настороженно.

В двухстах метрах от них стоял потрепанный черный седан, перед ним на асфальте мерцал красный треугольник аварийного знака. От машины отделилась фигура — мужчина в темной куртке, с канистрой в руке, второй рукой, призывая их остановиться.

— Может, проедем мимо? — неуверенно предложил Лукас.

Элиан покачал головой.

— А если у него действительно проблемы? Мы же не можем подозревать весь мир...

Реми медленно подкатил и остановился недалеко от седана и опустил стекло. Незнакомец — лет сорока, небритый, с нервными глазами — подошел к окну.

— Спасибо, что остановились, — сказал он с деланной благодарностью. Окинул оценивающим взглядом сидящих в машине, — У меня кончился бензин, мне бы пару литров.

Но когда Реми открывал рот, чтобы ответить, мужчина молниеносно выхватил из-за пояса пистолет и направил его прямо в лицо.

— Никому не рыпаться, сразу стреляю! — рыкнул он. Он быстро оказался перед машиной, чтобы видеть весь фургон, целясь в лобовое стекло.

Из седана появился второй мародер — молодой, жилистый, с пистолетом в руках. Он до этого лежал на сиденье, чтобы его не было видно. Его взгляд сразу остановился на женщинах в фургоне, и по лицу расползлась отвратительная ухмылка.

— О, там бабы есть, молодые, — протянул он. Его голос был слышен в фургоне сквозь открытое окно.

«Идиот! Я идиот! — пронеслось в голове Элиана. — Поверил... Подставил всех под удар. Детей, Лиану... Теперь они нацелились на них. Нельзя этого допустить. Нужно действовать».

— Надо прорываться, нацелились на девушек, — прошептал Элиан.

— Как стартану, всем пригнуться, — громко прошипел Реми. Кайрен с Реми переглянулись и понимающе слегка кивнули друг другу.

Молодой бандит, небрежно держа пистолет в одной руке, второй рукой открыл сдвигающуюся дверь в салон, и только хотел что-то сказать, как Кайрен, сидевший у двери, резко зарядил ему ногой в ботинке прямо в лицо, со всей силы. Жилистый рухнул навзничь, раскинув руки. Его подельник бросил на него взгляд. А Реми в тот же момент метнул руку к рычагу коробки передач, заорал «Пригнитесь», врубил скорость и выжал газ в пол. Фургон шлифанул колесами и рванул вперед на бандита. Раздались два выстрела, тут же удар в бампер фургона, он подпрыгнул на чём-то мягком, переваливаясь передним колесом, что-то прогремело по дну, потом опять подпрыгнул задними колесами на чём-то и понёсся прочь.

В фургоне слышался крик Лианы и Миры, заплакал Сайлас, слышались чьи-то стоны.

Реми обернулся и крикнул:

— Кто-то ранен?

— Меня задело в руку слегка, — морщась произнёс Элиан, сидевший спереди.

Но одна из пуль, прошивших лобовое, нашла свою цель. Дариан, в тот момент, когда Реми крикнул пригнуться, закрыл своим телом Сайласа, а теперь сполз на пол, из-под него на грязном полу растекалось темно-красное пятно.

— Дариан ранен, — крикнул Лукас, пытаясь в тесноте фургона как-то приподнять Дариана.

— Остальные как? — крикнул Кайрен.

— Вроде целы, — ответил Нолан.

Реми взглянул в заднее зеркало, и увидел, что за ними вдалеке едет седан, постепенно приближаясь. Видимо второй бандит решил отомстить.

— За нами погоня! — крикнул Реми, и нажал на газ.

Сайлас продолжал всхлипывать, Лукас с Ноланом в тесноте пытались как-то помочь Дариану. Лукас разделся сверху, снял с себя футболку и приложил её к ране у сердца Дариана, чтобы остановить кровь. Фургон тем временем мчался, уходя от настигавшего их преследователя. В окнах мелькали деревья по сторонам пустынной дороги.

Когда фургон проскочил незаметный Т-образный перекрёсток, с него за ними стартанул полицейский на скоростном мотоцикле. Взревела полицейская сирена. Легко догнав и обогнав их, полицейский показывал рукой на обочину, чтобы они остановились. Реми глянул в зеркало заднего вида, их преследователь, увидев полицию, остановился, и теперь разворачивался. Погоня была прервана, можно было выдохнуть. Фургон остановился на обочине, мотоцикл полиции за ним. Они увидели, что с мотоцикла слазит женщина, в облегающем тёмно-синем мотоциклетном костюме, подчёркивающем утончённые формы. На костюме полицейские нашивки, погоны, на груди устройство связи, на поясе наручники, шокер, справа пистолет в кобуре.

Она подошла, не поднимая тёмное стекло шлема, знаком показала открыть окно.

— Нам хана, ребята, мы же угнали машину, — тихо сказал Кайрен.

— Не ссы раньше времени, — ответил Реми. — На нас напали, и у нас раненый.

Голос из шлема прозвучал громко и властно, усиленный встроенными динамиками:

— Выйдите все из машины! — и её рука легла на кобуру.

— Парни, выходим, а то нас сейчас здесь завалят, — сказал Элиан.

Мужчины вышли, встали перед ней. Она сняла шлем — платиновые волосы скользнули по плечам. Это была Тея!

— Далеко собрались, мальчики? — произнесла она с лёгкой улыбкой.

Они ошеломлённо смотрели, приоткрыв рты.

— Не ожидали? Да, по лицам вижу, что не ожидали. Это опять я. А это всё ещё виртуал.

В доказательство она щёлкнула пальцами — с мрачного неба из серых облаков ударила молния, с оглушительным треском развалив на части огромное дерево неподалёку. Они пригнулись от грохота. Дерево мгновенно загорелось.

— А вы думали обменять годы на месяцы заключения будет просто? — сказала она прохладно. — Вы захотели сдать экзамены экстерном, я вам в этом помогаю. Вам ещё предстоит пройти что-то очень-очень важное.

— Тея, у нас там Дариан… Он ранен… — произнёс Элиан.

— Я знаю. Ему уже не помочь, ранение около сердца. — Её глаза смотрели в пространство, перед ней была системная информация, которую они не видели. Она вновь посмотрел на них. — Но он воскреснет. А теперь следуйте за мной. — приказала она.

Девушка и дети исчезли. Они не могли уйти. Они просто растворились.

Тея села на мотоцикл, они поехали, свернув через двести метров на примыкающую дорогу. Ехали минут пятнадцать по пустынной узкой дороге, петляющей среди больших деревьев.

В фургоне стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием Дариана. Лукас держал голову Дариана на коленях. Кровь пропитала его футболку и уже капала на пол. Дариан открыл глаза. Его взгляд был туманным.

— Лукас… — прошептал он, с трудом ворочая языком. — Найди… найди мою семью… Скажи им… скажи, что я их очень люблю…

— Дариан, мы в виртуале, — сдавленным голосом ответил Лукас, наклоняясь к нему. — Держись, слышишь? Ты не умрёшь, друг. Ты сам им всё скажешь.

Дариан смотрел непонимающе.

— Как виртуал… Мы же вышли… не понимаю… Мне холодно… холодно… — его голос затих, а взгляд устремился в потолок фургона. Тело обмякло.

Лукас молча опустил голову. Кайрен с силой ударил кулаком по сиденью перед собой. Элиан отвернулся к окну, скрывая лицо. «Он умер, думая, что всё это реально. Умер, прощаясь с семьёй. Тея сказала, что он воскреснет, но... то, что он пережил в последние минуты... это было настоящим. Его жертва была настоящей. Он защитил мальчика, не зная, что это игра. Вот и Дариан...»

— Дариан опять меня удивил… — тихо сказал Лукас.

И вот впереди появились решётчатые ворота с колючей проволокой сверху. За ними виднелся подземный бункер — всё напоминало военную базу. Охранник с автоматом увидел Тею и открыл ворота без вопросов. Они заехали, подъехали к бункеру. Тея слезла с мотоцикла и знаком приказала следовать за ней. Охранники у дверей пропустили группу внутрь. Они оказались в просторном пустом холле. Перед ними — шесть дверей лифтов с серебристыми дверями.

Тея сняла шлем, её платиновые завитые волосы вновь рассыпались по плечам. Она указала на лифты:

— Это задание не командное, а личное для каждого из вас. Один из лифтов был для Дариана. Но мы о нём позаботимся. Подойдите каждый к любому из лифтов, вызовите и спуститесь на минус десятый этаж. Там всё увидите.

Она была серьёзна, голос звучал тепло и проникновенно, без привычной иронии.

— Удачи, мальчики! — сказала она мягко и с некоторой грустью в голосе.

Глава 22: Одиночное испытание

Палец завис над кнопкой вызова, холодный пот выступил на лбу Элиана. Мгновение — и двери лифта бесшумно разъехались, приглашая в стальную утробу. Он переступил порог, чувствуя, как ноги становятся ватными. Дверь закрылась за ним с мягким щелчком, отрезая последнюю нить связи с относительно безопасным миром верхних уровней. Его рука дрогнула, прежде чем лечь на панель управления. Кнопка с цифрой «–10» светилась тусклым, зловещим, красным светом. Нажать на неё было страшно. Куда ведёт этот спуск? К какому личному аду его готовы отправить?

«Что меня там ждёт?» — мысль металась в голове, как птица в клетке. «Что за личное испытание? Почему именно минус десятый?»

Но выбора не было, право на отказ он отдал давно. Палец вдавил холодный пластик.

Лифт тронулся, устремляясь вглубь комплекса. Замерцали цифры этажей, отсчитывая секунды до неизвестности. В голове Элиана вихрем проносились мрачные мысли, одна страшнее другой. Он вспоминал лица, слова, крики — всё то, что привело его сюда. Каждая вспышка памяти отдавалась тупой болью в груди. С каждым этажом вниз в груди Элиана нарастало тупое, давящее чувство обречённости. «Десятый этаж вниз от поверхности... Это же практически подземелье. Что они там устроили?»

Наконец, кабина плавно остановилась. Двери открылись, выпуская его в плохо освещённое помещение. Мрак был настолько густым, что разобрать что-либо казалось невозможным. Элиан осторожно огляделся и сделал шаг вперёд. Едва он вышел, как двери за его спиной с шипением закрылись, и лифт уехал вверх, обрывая путь к отступлению. В тот же миг под потолком вспыхнул резкий, стерильный свет.

Он замер. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной силой. Это была копия кабинета, того самого. Точь-в-точь. Тот же рабочий стол из тёмного дерева, высокий шкаф со стеклянными дверками, заставленный папками и книгами, длинная тумбочка у стены. На столе стоял монитор, лежал планшет, висели диаграммы на стене. Даже окно было на месте, но за ним — лишь непроглядная, бархатная чернота, пустота, в которой не было ни звёзд, ни города.

«Как они...? Откуда у них все детали?» — мысли путались, сердце колотилось о рёбра. «Ах, да. Наверняка же место преступления было отснято со всех ракурсов…»

Он обошёл кабинет кругом. Посмотрел в стеклянные дверцы шкафа.

Звуковой сигнал прибытия лифта пронзил тишину. Он медленно повернулся к лифту, чувствуя, как по спине бегут мурашки холода.

Двери открылись.

Из лифта вышли двое. И кровь застыла в жилах Элиана. Анни — его бывшая жена, была такая же, какой он её помнил: тёмные волосы чуть ниже плеч, тонкие черты лица, серые глаза. Рядом с ней стоял Дэвид — его бывший лучший друг, которого он убил в этом самом кабинете.

Элиан почувствовал, как земля уходит из-под ног. «Это невозможно... Дэвид мёртв. Я видел, как он умирал. Кровь, его последний вздох...» Потом резанула мысль: «Виртуальность!»

Они смотрели на него спокойно, даже с какой-то печальной отрешённостью. В их взглядах не было ни гнева, ни обвинений — только грусть.

— Элиан, — тихо произнесла Анни, и её голос прозвучал так знакомо, что у него перехватило дыхание. — Тебя сегодня убьют. Мне жаль.

Слова повисли в воздухе, как приговор.

В её голосе не было злорадства, лишь печальная констатация факта. Дэвид молчал, просто стоял и смотрел. Его взгляд был глубже и тяжелее, чем мог вынести Элиан. Затем они развернулись, так же молча вошли в лифт, и двери закрылись, оставляя его одного с её пророчеством.

«Меня убьют? Как?!» — мысль взорвалась в голове. Элиан начал метаться по кабинету, как зверь в клетке. — «Разве можно вот так, буднично, запланировать убийство? Что за бред! Это жестоко! Они не посмеют! Так… стоп. Я же не умру окончательно? Она имела в виду виртуальное убийство?» — он вцепился в эту мысль, как утопающий за соломинку. Хаотичный поток мыслей сменялся волнами отчаяния. — «Да, конечно, виртуальное… но это всё равно чудовищно! Это будет больно. Я видел Кайрена… его лицо после…»

Он резко остановился. «Чёрт! Кошмар… Я не хочу! Может, этого можно избежать?»

Гнев, торг, отрицание — все стадии бились в его сознании, доводя до тошноты. Наконец, силы оставили его. Он сполз по стене и сел на пол, прислонившись спиной к холодной тумбе. В голове монотонно стучала одна-единственная мысль: «Я не хочу… Я не хочу…»

Но постепенно паника отступала, уступая место холодному, горькому осознанию. Он — преступник. Убийца. Его приговорили к большому сроку, но дали шанс выйти раньше. И этот шанс имеет свою цену. Он заслужил это. Нужно быть мужчиной. Нужно вытерпеть. И он примет это достойно.

Ожидание стало самой страшной пыткой в его жизни. Мучительнее даже Комнаты ожидания. Осознание своей вины не притупляло животный страх. Всё его нутро кричало: «Нет!», но разум твердил: «Да». Быстрее бы уже всё закончилось. Пусть придут. Пусть сделают своё дело. Эта тишина, это бездействие давили на психику сильнее любой физической боли.

«А что с другими? — пронеслось в голове. — У них такой же кошмар? Возможно... Наверняка. Кайрена убьют ножом. Нолана собьёт машина. Реми сбросят с высоты. А Лукаса… обольют кислотой… Жесть! Да-а… Влипли мы, парни. Но что поделаешь? Ничего. Принять. Вынести. Перетерпеть».

Его ещё даже не тронули, а в душе уже всё горело нестерпимым огнём. «Как же это тяжко! Поскорей бы!»

Внезапно он ощутил, что стоит. Попытался шевельнуться и не смог. Руки были скованы за спиной наручниками. На ногах тоже появились железные оковы, делающие невозможным даже шаг.

«Вот и всё. Начинается», — прошептал он и, сам того не ожидая, произнёс: «Господи, помоги!»

Взгляд был прикован к дверям лифта. Потянулись мучительные минуты. Зашумел лифт. Кто-то спускался. Сигнал прибытия кабины заставил его вздрогнуть. Двери открылись.

Секунда, две, три…

Из лифта вышел мужчина в обычной медицинской маске. Он сделал три размеренных шага и остановился, изучая Элиана взглядом. В этом взгляде было что-то невероятно знакомое...

В тот же миг на тумбочке из ниоткуда материализовалась та самая тяжёлая статуэтка.

Мужчина подошёл, взял её в правую руку. А левой медленно стянул с лица маску.

Перед Элианом стоял он сам. Точная копия, один в один.

Двойник подошёл вплотную. Он был спокоен. В его глазах не было ни ярости, ни гнева, которые сжигали настоящего Элиана в тот роковой день. Это был хирург перед операцией. Бесстрастный, жёсткий хирург с холодным, безразличным взглядом.

А Элиана уже била крупная дрожь. Адреналин и долгое ожидание сделали своё дело.

Второй Элиан размахнулся и с силой ударил. Боль взорвалась в голове белым светом, оглушила, лишила способности думать. Двойник схватил его левой рукой за одежду, не давая упасть, и ударил снова. Потом ещё!

Он не гневался. Не кричал. Не был в бешенстве, как Элиан в тот день. Он просто внимательно смотрел Элиану в глаза и хладнокровно наносил удары. Он убивал его, как убивают крысу или назойливую муху. Без жалости, без сострадания. Просто наблюдая: умер он или ещё нет?

В угасающем сознании пронеслась последняя мысль: «Как же больно… Простите меня…»

***

Элиан пришёл в себя рывком. Открыл глаза. Последние мгновения жизни — или смерти — огненной вспышкой обожгли память. Он резко сел. Хотелось закричать, но из горла вырвался лишь хрип. Он схватился за голову, ожидая почувствовать липкую кровь, но пальцы были чистыми. «Я живой… Или умер… Это ад? А может, рай?»

Реальность постепенно просачивалась в сознание. Он сидел в той же капсуле виртуальной реальности, где очнулся в первый раз. Но теперь его тело было свободно от всех трубок и проводов. Нижнюю часть тела прикрывала белая простыня. Он повернул голову. Недалеко стояли двое: знакомый доктор и миловидная женщина с планшетом в руках. Она смотрела на него с явным сочувствием.

— Вы вернулись, Элиан, — тепло сказала она и сделала пометку в планшете. — Всё, что там происходило, было исключительно для вашей пользы. Каждая ситуация создана для получения определённой психологической реакции и приобретения опыта, который будет изменять вас даже после выхода из системы. Скоро вас выведут.

Она вышла из его блока, оставив его наедине с гулким эхом пережитого.

Доктор дал ему одежду. Вскоре пришёл охранник и повёл его по коридорам. Решётчатые двери, которые раньше захлопывались за ним, теперь беззвучно открывались перед ним. Охранник завёл его в небольшой кабинет со столом и стулом. — Подождите здесь. Нужно подписать кое-какие документы.

В кабинет вошёл офицер и та самая женщина с планшетом. Элиан подписал несколько бумаг — окончательное соглашение о неразглашении и акт о завершении реабилитационной программы. Прочитал справку о досрочном освобождении.

— За вами приехал ваш брат, — сказала женщина, забирая копии документов себе. — Он ожидает на улице. — А что с другими ребятами? — спросил Элиан напряжённо. — Их выпустят? — Да. Но выходить можно только поодиночке. Вас проводят. Можете подождать их на улице. — А Дариан? — И Дариан тоже выйдет.

Элиан вышел на улицу и жадно вдохнул свежий воздух. На гостевой парковке стояло несколько машин. У одной из них он увидел группу незнакомых людей, кто-то держал в руках цветы. Видимо родственники других членов команды.

Дверца одной из машин открылась, и из неё вышел его брат. Он быстрым шагом направился к Элиану.

«Наконец-то я в реальном мире... Наверное», — подумал Элиан. Он невольно осмотрел окружающее: вдруг опять появится неземная Тея? Но вокруг были лишь парковка, деревья, небо… И радостное лицо брата, идущего навстречу.

Марк подбежал и крепко, почти до хруста костей, обнял его.

— Ну как ты, брат? — Марк отстранился, вглядываясь в его лицо.

— Теперь хорошо, — Элиан улыбнулся брату. Ощущения были странными. Он был в реальном мире, но окружающее казалось ему нереальным.

— Ну что, едем?

— Давай подождём парней, с которыми я там был.

Свобода. Она пахла выхлопными газами, влажным после недавнего дождя асфальтом и едва уловимым ароматом цветущей сирени. Она звучала шумом проезжающих машин, далёким гудком поезда и взволнованным голосом брата.

Они сели в машину Марка. Ухоженный автомобиль пах кофе и парфюмом — запахами нормальной, человеческой жизни. Он завёл машину, чтобы работал кондиционер, включил негромкую спокойную музыку. Марк дал брату время немного прийти в себя, понимая его чувства. Через две минуты спокойствие в салоне нарушила резкая трель мобильного телефона. Марк, увидев от кого звонок, нажал кнопку на руле, и салон наполнился голосом, от которого у Элиана сжалось сердце. Голосом матери.

— Марк, ну что? — в её тоне была вся палитра чувств: от надежды и тревоги до бесконечной усталости от ожидания.

— Мам, всё нормально, — спокойно ответил Марк, и в его голосе была та уверенность, которая всегда успокаивала их обоих. — Забрал Элиана. Мы скоро едем домой.

Элиан сглотнул ком в горле, собираясь с силами.

— Мам... привет, — его собственный голос показался ему чужим, хриплым.

На том конце провода на мгновение воцарилась тишина, а затем послышался сдавленный вздох.

— Элиан... Сынок... Ну ты как, сынок?

Он закрыл глаза. Как он? Как можно было ответить на этот простой, но такой всеобъемлющий вопрос?

— Мама, всё хорошо, — сказал он так твёрдо, как только мог. — Не переживай, со мной всё нормально.

— Мы с папой завтра приедем к вам, — её голос дрожал от сдерживаемых слёз и облегчения. — Поговорим обо всём. Я вас целую.

Звонок завершился, но её последние слова ещё долго висели в воздухе, тёплые и настоящие. Элиан откинулся на спинку сиденья. Впереди была новая жизнь, которую предстояло собрать из осколков старой. И впервые за долгое время он чувствовал, что это возможно.

Когда вышли остальные, пообщаться с ними не получилось. Родня и друзья желали их поскорее увезти по домам. Они обменялись контактами, обнялись на прощание и разъехались.

Через час они въехали в город. За окном проплывали знакомые улицы, но Элиан смотрел на них так, будто видел впервые. Обычные люди, спешащие по своим делам, витрины магазинов, рекламные щиты. Жизнь шла своим чередом.

Машина плавно катилась по вечерним улицам, и для Элиана каждый проплывающий мимо фонарь, каждый силуэт дома был одновременно и знакомым до боли, и чужим до головокружения. После месяцев, проведённых в мире, где цвета были ярче, а эмоции — острее, реальность казалась приглушённой, словно подёрнутой дымкой. Он сидел сзади, глядя в окно, и чувствовал, как брат Марк время от времени бросает на него быстрые, беспокойные взгляды в зеркало заднего вида.

Они приехали к брату. Небольшая, уютная холостяцкая берлога, где всё было знакомо. Элиан стоял посреди гостиной, не зная, что делать. Марк суетился, заваривая чай, доставая из холодильника еду.

— Ты голоден? Вот, есть ростбиф, сыр...

Настоящая еда. Элиан взял кусок сыра и медленно, как дикарь, поднёс его ко рту. Вкус был таким ярким, таким настоящим, что у него закружилась голова.

Пока Марк накрывал на стол, Элиан пошёл в ванную. Он долго стоял под горячими струями душа, смывая с себя не только пот, но и фантомное ощущение тюремной робы, пепла мёртвой пустыни, липкой болотной жижи. И крови. Он смотрел на своё отражение в запотевшем зеркале. Немного похудел за время пребывания в вирте, но выглядел вполне здоровым. Провёл рукой по голове, нащупав крошечный, почти незаметный шрам — единственное физическое напоминание об операции.

После ужина, когда первый голод был утолён, наступило время для разговоров.

— Что теперь? — спросил Марк, глядя на брата. — Теперь я свободен. Условно-досрочно, — Элиан достал папку с документами. — По условиям соглашения, ближайший год под надзором полиции. Они будут следить за моим состоянием. Раз в месяц — встреча с психологом. Нельзя покидать город.

Марк кивнул. Он ожидал этого.

— Про Анни знаешь что-нибудь? — Элиан вскинул глаза на брата и тут же отвёл их. Ему было неловко.

— Она уехала, Элиан. Сразу после суда. Развелась с тобой заочно. Продала всё и уехала. Никто не знает, куда.

— Она... в порядке? Её рука...

— Рука зажила. Но... — Марк вздохнул. — Она не хочет тебя видеть. Выдан судебный запрет. Тебе нельзя к ней приближаться, даже если узнаешь, где она. Прости.

— Понятно...

Первую ночь на свободе он долго не мог заснуть. Мягкая постель казалась чужой, тишина в квартире — оглушающей. Он лежал с открытыми глазами, и перед ним проносились образы из того мира: кричащая пещера, безмолвный идол, мёртвое тело Кайрена в реке. Лифт. Эти воспоминания были реальнее, чем подушка под головой.

***

Недели сплетались в месяцы, и Элиан медленно срастался с реальностью. Это была не физическая акклиматизация – тело и так было здесь, в этом мире. Шла тонкая, почти невидимая работа психики, пытавшейся залатать дыры, оставленные виртуальным адом. Разумом он понимал: игра окончена, он свободен. Но где-то в самых темных закоулках подсознания, словно ядовитый паук, гнездился иррациональный страх. Иногда находило ощущение, что сейчас мир перед глазами подернется рябью, погаснет, и бесстрастный голос объявит о начале нового, еще более изощренного испытания. Этот страх просачивался даже в его сны: он снова и снова оказывался в симуляции, просыпаясь в холодном поту с бешено колотящимся сердцем.

Работа стала его спасением. Он устроился в компанию "НовоТех Солюшнс", конкурента своего прежнего работодателя. Путь назад был закрыт навсегда — там оставалось слишком много людей, знавших Дэвида и Анни. Одна мысль об этом вызывала болезненное сжатие в груди. Тот период жизни должен был остаться в прошлом, как страшный сон, который лучше забыть.

С ребятами они поддерживали связь, время от времени встречаясь в прокуренном баре в центре города или проводя уик-энды вместе. Самые теплые узы связали его с Кайреном и Ноланом. Даже Реми, чей язык был остер как бритва, изменился. Его колкости потеряли ядовитое жало, он стал терпимее, спокойнее, словно заглянул за край мира и нашел там толику покоя. Дариан и Лукас на встречах держались несколько особняком, но в их присутствии чувствовалась нерушимая опора.

Через полгода Тея неожиданно напомнила о себе.

Прохладное утро встретило Элиана серой дымкой. Он вышел из дома, направляясь к своей машине, когда его взгляд зацепился за чужеродный объект у обочины — большой, тёмно-синий седан с тонированными стеклами. Дверцы бесшумно открылись, и из машины вышли двое. Высокие, крепкие, в идеально сидящих темных костюмах, они двинулись прямо к нему.

— Элиан Марлоу? — голос того, что был выше, прозвучал ровно и безэмоционально. — Да, я. А вы кто? — настороженно спросил Элиан, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Они, как по команде, достали из внутренних карманов удостоверения в кожаных обложках и раскрыли их перед ним. «Служба государственной безопасности».

— Старший уполномоченный Джон Харрис, — представился высокий. — Это мой коллега, инспектор Майкл Кинг. Элиан, вы должны проехать с нами. — Что такое? Я что-то нарушил? — сердце застучало быстрее.

— Не волнуйтесь, дело не в правонарушениях, — ответил Кинг, его голос был чуть мягче, но таким же непреклонным. — У нас к вам есть серьезный разговор. И мы настаиваем, чтобы вы поехали с нами прямо сейчас. Позвоните на работу, что появитесь после обеда.

Спорить с этими людьми казалось не просто бессмысленным, а опасным. Их аура власти была почти осязаемой. Элиан молча кивнул и прошёл к седану.

Через сорок минут они подъехали к зданию величественного масштаба — массивное административное сооружение из серого бетона и стекла, с высоким фасадом, украшенным зеркальными панелями, отражающими голубую бескрайнюю даль неба. Перед входом стояли охранники в военной форме.

Внутри, после тщательной проверки документов и выдачи электронного пропуска, они прошли через сканеры и турникеты к скоростным лифтам. Одиннадцатый этаж. Длинный, стерильно-чистый коридор. Двойные двери из матового дуба.

Просторный кабинет был залит светом. За огромным столом уже сидели трое. Один — в темно-зеленой военной форме с погонами и какими-то нашивками на груди, другой — в строгом деловом костюме, и третий — человек, который сразу вызвал у Элиана знакомое чувство. Это был тот самый, чьё лицо он видел раньше в кабинете начальника тюрьмы: высокий, с проницательным взглядом и сдержанной улыбкой. Имя вылетело из памяти, но внешность он запомнил четко.

Сопровождавшие, доставившие его, молча вышли и прикрыли за собой дверь.

Тот самый человек поднялся из-за стола. На его лице играла радушная улыбка, которая совершенно не вязалась с обстановкой.

— Элиан, приветствую вас! Рад снова видеть! — он подошел, протянул руку для рукопожатия и указал на стул. — Присаживайтесь, чувствуйте себя как дома. Напомню, я Орион Блейк, если вы вдруг забыли.

— А это Элиан Марлоу, — представил он его остальным. Военный и человек в гражданском сдержанно кивнули, они смотрели холодно и оценивающе.

— Сидящие пред вами останутся инкогнито, — продолжил Блейк, возвращаясь на свое место. Его улыбка исчезла, сменившись деловой серьезностью. — Вопрос слишком конфиденциальный. Говорить буду в основном я. Сразу к делу, Элиан, не будем ходить кругами. У нас к вам снова предложение. — он сделал паузу, — Произошло то, что мы никак не ожидали и даже представить себе не могли. Событий такого масштаба в истории человечества ещё не было.

Продолжение следует…