"Код" Роман Джеймса Д. Прескотта

Глава 1

Полуостров Юкатан, в 5 милях от побережья Мексики

Руководитель научных работ доктор Джек Грир смотрел в мощный бинокль на приближающиеся вертолеты. Было раннее утро, теплый ветер Залива гладил щеки доктора, стоявшего на верхней площадке перепрофилированной нефтяной буровой платформы. Соленый воздух вливался ему в лёгкие, пульс становился чаще.

Джек, геофизик чуть старше сорока, был от рождения одарён (или наказан, по иному мнению) шапкой черных вьющихся волос, которую он излишне часто, по мнению его почтенной матери, прятал под затасканной бейсболкой с надписью «Houston Astros».

Он снова посмотрел на вертолеты, находившиеся теперь милях в десяти и казавшиеся двумя белыми точками на фоне зеленовато-голубого неба. Один из них был большим двух- роторным грузовиком, под брюхом которого на четырех тросах вальяжно покачивался ярко-оранжевый морской контейнер. Наконец-то к ним присоединялся Ражеш Вишванатан из Массачусетского технологического института. Последний участник группы, прибывший с недельным опозданием.

Опустив бинокль, Джек прислушался к звукам работ на нижней площадке. Уже месяц они бурили скважину в земной коре в поисках следов того, что, по мнению многих, найти было невозможно — следов астероида, упавшего на Землю 65 миллионов лет назад, что привело к исчезновению динозавров и вообще к одному из самых массовых вымираний в истории планеты.

Так, по крайней мере, полагала большая часть научного сообщества. Одновременно все громче звучали голоса тех, кто возлагал ответственность за эти давние события на возросшую вулканическую активность. Задача группы была проста — исследовать известняковые отложения в зоне падения и, если удастся, — остатки самого метеорита. Джек надеялся, что таким образом они смогут закрыть дискуссию раз и навсегда.

Однако получить финансирование на проведение столь масштабных работ оказалось много труднее, чем он полагал. Главным препятствием стала старая добрая логика. Ведь когда прилетевший из космоса кусок металла, камня или льда врезается в землю, большая часть его немедленно превращается в пар, а то, что остаётся, выбрасывается в атмосферу и рассеивается по поверхности планеты.

Шутки на эту тему прекратились, когда сейсмологические исследования, проведенные Джеком, показали мощную магнитную аномалию на глубине 500 метров под поверхностью земли. Нельзя сказать, чтобы полученные данные прямо указывали на наличие метеорита, но в отчете на фоне волнистых горизонтальных линий четко проступало некое темное пятно.

При всей неопределенности этого оказалось достаточно, чтобы вызвать к этой теме неподдельный интерес со стороны одной из крупнейших горнодобывающих компаний мира — DiCore. По её мнению, первая расшифровка результатов исследования указала на возможное наличие большого скопления алмазов, наподобие того, что в семидесятых было открыто в Сибири в кратере Попигай.

Короче, DiCore выделила деньги, и теперь работы (которые, осуществляйся они только на гранты Геологической службы США, были бы свернуты через две недели) могли продолжаться месяцами. Условия DiCore, в свою очередь, были просты и понятны: как только ученые покончат с метеоритом, месторождение алмазов поступает в распоряжение компании.

Пока Джек прокручивал в голове все эти мысли, из дверей основной надстройки вышла и направилась в его сторону Гэби Бишоп. Гэби была астрономом и давним другом Джека. Лет на десять старше, Гэби имела пепельные волосы, доходящие до плеч, и симпатичное округлое лицо. Также она первая изменила их обоюдному договору бросить курить. Словно в подтверждение этого Гэби первым делом выудила из кармана пачку Marlboro Lights. Она даже чуть было не предложила сигарету Джеку, но вовремя спохватилась.

— Извини, — она щелкнула зажигалкой, — забыла о твоем табачном воздержании.

Джек смущенно тронул козырек бейсболки:

— Стараюсь быть лучше, а ты тянешь меня назад.

— Похоже, пресловутая воля Джека Грира дает трещину! Может, пора сдаться неизбежному?

Джек усмехнулся:

— Пока будет достаточно, если ты просто подышишь на меня дымом.

Оба рассмеялись несколько искусственно.

Вертолеты были уже на расстоянии мили.

В словах и жестах Гэби ощущалось беспокойство:

— Они застряли из-за каких-нибудь бюрократических проволочек. И поэтому не звонили. — Она выдержала взгляд Джека и добавила: — Учитывая здешнюю ситуацию.

«Здешняя ситуация» была результатом действия «закона подлости». Месяц назад, когда буровая установка только прибыла на свое рабочее место, политическая напряженность в Мексиканском заливе как раз достигла высшей точки. Отказ от начавшегося было налаживания отношений с кубинцами привел к восстановлению санкций. Ответные действия Кубы не заставили себя ждать: вдоль ее морской границы появились землесосные машины для намывки искусственных островов. До этого подобный фокус применяли китайцы. Цель — увеличить размеры своей исключительной экономической зоны. Делалось ли это, чтобы повысить ставки за столом переговоров или еще почему, ясно одно: обе страны принялись активно наращивать свое военное присутствие в регионе. Пока Мексика сохраняла нейтралитет, правительственная лицензия, выданная экспедиции, оставалась в силе. Джек, однако, старался не думать о том, что будет, если ситуация еще больше накалится.

Затрещала висевшая на ремне рация.

— Босс, это Билли. Мы дошли до твердого слоя, сильно тверже гранита. Придется поднять колонну и поменять карбид-вольфрамовое долото.

Билли Бреннер был руководителем буровых работ, иногда несколько импульсивным.

Чутье говорило Джеку, что они приближаются к цели. Метеор, ударившись о Землю, поднял огромное цунами, которое завалило место удара многочисленными слоями песка. В этой каше тяжелые обломки оказались внизу, те, что помельче, — сверху, образовав слои все возрастающей плотности. Значит, чем жестче слой, тем они ближе.

— Что у нас по глубине? — спросил Джек.

Билли посмотрел на панель управления:

— 1452 фута.

Метеорит был, видимо, где-то на полутора тысячах.

— Бурим! — скомандовал Джек и потер концы пальцев, ощущая, как нервная энергия закипает в области живота.

По реакции Билли было заметно, что он колеблется. Да, конструкция работала на пределе, но Джек чувствовал, что было что-то еще. Билли не спрашивал разрешения, а пытался протолкнуть какую-то свою мысль, при всей своей почтительности. Джек повторил приказ и выключил рацию: он еще разберется с Билли и его настроениями попозже.

Отбросив сигарету, Гэби нахмурилась. Окурок, провожаемый взглядом Джека, закружился и полетел, подхваченный ветром, в прозрачную воду у них под ногами. Готовность Джека отчаянно рисковать часто уравновешивалась осторожной мудростью его приятельницы.

— Ты же понимаешь, что, если Билли угробит этот бур, мы можем собирать вещи, — тон, которым она это сказала, могли позволить себе немногие.

Вертолеты висели над их головами. Воздушная волна от их вращающихся лопастей сбивала с ног, рев моторов делал разговор невозможным. Джек руками придерживал бейсболку, чтобы не улетела. Наклонившись к уху Гэби, он прокричал:

— Остановиться в шаге от результата, да?

Глава 2

Пока большой вертолет устанавливал контейнер на предназначенную ему платформу, маленький сел на посадочную площадку, и из него вышел плотного сложения индус в круглых очках. Ступив на железный пол, он покачнулся, но быстро восстановил равновесие. Одет он был в темно-красную рубаху с воротником на пуговицах и белые просторные брюки. Выглядел прибывший растерянным и смущенным.

— Приветствую на борту! — Джек старался перекричать воздушно-звуковую волну.

— Я Ражеш, — представился индус, перемещая рюкзак с одного плеча на другое. За ним следовали юноша и маленькая, азиатского вида девушка, которых он представил как Адама и Лею. Похоже — аспирантов.

Вертолет улетел, стали слышны звуки бурения и крики чаек над головой.

— Вы опоздали на неделю, — отчеканил Джек и пошел прочь по мосткам. Ражеш устремился вслед, стараясь не отставать на плохо слушающихся ногах.

— Приношу искренние извинения, доктор Грир, — забормотал Ражеш, оглядываясь на Гэби в расчете на её помощь. — Мы были готовы. Нас правительство не выпускало из-за ситуации в Заливе.

Видно было, как его рубаха намокает от пота.

Джек остановился и повернулся к нему:

— Понимаю и сочувствую. Но вы даже не позвонили, не сообщили о задержке. Считайте это первым и вторым промахами.

— Второй промах, — медленно произнёс Ражеш, словно впервые услышал такое слово. — А что будет после третьего? Давайте определимся с правилами — из игр я предпочитаю крикет.

— После третьего вы и ваши аспиранты сядете в вертушку и полетите домой.

Ражеш скривился:

— Уверяю вас, сэр, третьего не будет.

Джек невольно улыбнулся. Опоздал он или нет или нет, индус ему чем-то нравился:

— Мы рады, что вы наконец здесь и можно приступать к заключительной фазе работ.

К разговору присоединилась Гэби, показывая, что где на буровой, и объясняя назначение разных модулей.

Буровая вышка называлась по-разному. Для Conoco Phillips она была «TOR». Но здесь все — исследователи, инженеры, рабочие — называли ее «КД», сокращением, подразумевавшим кучу дерьма.

Перед началом работ все ненужное убрали. Остались буровая часть и десятиуровневая надстройка с жилыми помещениями, совещательными комнатами, столовой и площадками для отдыха сотрудников.

На части открытой площадки размещалась так называемая «Пятая Авеню» — два аккуратных ряда морских контейнеров-лабораторий, составляющих как бы улицу, в конце которой расположился и оранжевый контейнер Ражеша.

Рация Джека подала признаки жизни.

— Что там? — спросил он на ходу. Билли внизу махал руками, как прохожий, пытающийся привлечь внимание полицейской машины. Джек увидел его и остановился.

— Не уверен, но, похоже, мы наткнулись на воздушный мешок.

Красноречивая улыбка расплылась по лицу Джека: добрались!

Глава 3

Солнечный свет лился в иллюминаторы и придавал комнате для совещаний, обычно темной и неопрятной, веселый вид. Комната была отделана обшивкой под дерево, которая обязательно применялась во всех помещениях такого типа в восьмидесятые и начале девяностых, пока не вышла из моды. Подвесной плиточный потолок светился неоновым офисным светом, отчего у всех собравшихся был слегка желтушный вид. На настенных крюках висели каски, еще имелись пятидесятидюймовый экран и белая доска.

Джек посмотрел на присутствующих:

— Давайте по кругу. Вряд ли прибывшие коллеги кого-то здесь знают.

Доктор Грант Холланд улыбнулся и помахал рукой. Грант, которому вот-вот должно было стукнуть шестьдесят, был худ и долговяз, с бледно-розовыми щеками и редкими волосами. Он считал себя безупречным ученым, хотя некоторые его теории в области морфогенетических полей и межвидовой коммуникации носили откровенно завиральный характер.

— В этой команде я биолог. Родился в Англии, в Бате, учился в Империал-Колледж в Лондоне. Моя задача — разобраться в том, как восстанавливалась жизнь после падения астероида. Если бы я любил тотализатор, а я не люблю, я бы поставил на роль вулканов в массовом вымирании: она по-настоящему недооценена.

Следующим был доктор Даг Густавсон, швед с квадратной челюстью, рыжей бородой и пронзительным взглядом — вылитый викинг, если бы не «вареная» футболка и кожаные сандалии на толстой пробковой подошве. Он сложил руки и слегка поклонился:

— Рад познакомиться. Я палеонтолог, но здесь разбужу моего внутреннего зоолога, поскольку планирую отслеживать распространение млекопитающих после катаклизма.

Билли Бреннер постукивал по столу пальцем и был заметно не в своей тарелке. Его лицо, отличающееся своеобразной грубой красотой, хранило следы угревой сыпи — одного из наследий нелегкой юности, с которым он продолжал бороться по сей день.

— Я руководитель буровых операций в компании Suntech. Уже лет десять как. Раньше помогал отцу с креветочным промыслом, пока «Катрина» не снесла все к чертовой матери. Он пошевелил бровями, как бы говоря «дело прошлое». Хотя было очевидно, что это не так.

— Теперь вы, — сказал Джек.

Адам и Леа сообщили, что они аспиранты в МТИ и занимаются искусственным интеллектом.

Все притихли.

Ражеш, опустив историю своего детства в Калькутте и переезд в Америку в ранней юности, снял со стоящего на соседнем столе предмета (высотой примерно в три фута) ткань.

— С превеликим удовольствием представляю вам: A.N.N.A.

Глазам присутствующих открылся антропоморфный торс робота с тонкими чертами женского лица. Две механические руки поднялись в знак приветствия.

— Ух ты, круто! — Даг даже слегка подпрыгнул на своем стуле.

Билли явно был поражен, даже отчасти испуган.

Джек почувствовал себя растерянным. Гэби говорила, что Ражеш должен привезти какое-то мощное компьютерное оборудование, но такого он не ожидал.

Грант уточнил:

— Ее зовут Анна?

— Сокращение от Artificial Neuron Network Algorithm (Алгоритм Искусственной Нейросети), — пояснил Ражеш. — Для лица и трансляции лицевых выражений мы использовали ячеистую сеть и передовую проективную технологию.

Анна улыбнулась, и, хотя, конечно, это было всего лишь видео, проецируемое на внутреннюю сторону ее лицевого экрана, улыбка оказалась вдруг вполне теплой.

Ражеш дотронулся до плеча робота, и глаза Анны последовали за его рукой.

— Мы обычно думаем, что искусственный интеллект — это и есть робот, но робот — лишь оболочка. А ИИ — это начинка. Однако не все ИИ одинаковы. Игра в шахматы, телевикторины, обработка данных для рекламы — все это мы называем ЦИИ, или целевой ИИ, применяемый в какой-либо конкретной области. Святой Грааль программистов — это ОИИ, общий искусственный интеллект, копирующий человеческий разум. Пока что все, чего удалось добиться как университетам, так и богатейшим корпорациям, — это ИИ уровня домашней кошки.

— Чем отличается Анна? — поинтересовался Джек.

— По уровню интеллектуального развития Анна скорее десятилетний ребенок. У нее даже есть зачатки воображения. А не хватает ей того, чего не хватает и детям, — мудрости и опыта.

— Как получилось, что она всех обогнала? — спросила Гэби.

— Большинство разработчиков пытаются создать цифровую копию человеческого мозга. Это работа на десятилетия. Вот если в воздухоплавании мы бы пытались копировать птиц, получились бы у нас реактивные самолеты? Изучив труды коллег, мы решили всю трудную работу доверить Анне. Она сама занимается исследованиями в сфере ИИ, заодно совершенствуя и уточняя собственную архитектуру по экспоненте. В общем - она сама себя учит уму-разуму.

— Что-то в этом есть противоестественное, прошу прощения, — сказал Билли. — Чем все это кончится?

Анна повернула голову в сторону инженера. На ее холодном цифровом лице не было и намека на юмор:

— Кончится тем, что я стану всемогущей и порабощу человечество.

В комнате наступила абсолютная тишина.

Мгновение спустя Ражеш зашелся в приступе смеха, колотя по столу пухлой рукой. Следом засмеялась Анна, ее механическая рука тоже забарабанила по столу.

— Ну и лица у вас! — хохотнул Ражеш, лицо его сложилось в гримасу удовольствия. — С ума можно сойти!

Джек заулыбался:

— В остроумии ей не откажешь. Соглашусь. Я опасался, что ее возможности сводятся к заказу готовой пиццы.

Анна улыбнулась Джеку:

— Уверяю вас, доктор Грир, я могу гораздо больше.

— Есть одна важная составляющая, которой Анна лишена, — вставил Ражеш, — и которая свойственна всем людям на земле.

— Ноги?! — воскликнул Даг и указал на свои.

Грант на секунду задумался и изрёк, что ему почему-то приходит на ум мысль о религии.

— Вы недалеки от истины, профессор, — Ражеш кивнул. — У Анны отсутствует осознанное желание создавать по своему образу и подобию. То есть — превратиться из создания в создателя.

•••

Совещание закончилось. Бурение возобновилось. Почти вся команда собралась в диспетчерской и смотрела на мониторы с заметным нетерпением. Джек и Гэби затаив дыхание следили, как головка бура на экране медленно приближается к бесформенному образованию. Краем уха, за пределами нервного напряжения и пронзительных звуков буровой, Джек уловил гудение самолета. Не такое громкое, чтобы привлечь всё его внимание, но отчётливое — вроде жужжания мухи.

Затем Джек услышал яростный металлический скрежет застрявшего бура. И почувствовал, как холод сжал его сердце. Бур, очевидно, наткнулся на что-то, что управилось с карбид-вольфрамовым долотом примерно так, как танк с деревянным копьем, а именно — разнесло его в щепы. За секунды ударная волна, пройдя по буровой колонне, достигла наземного оборудования. Столб огня выстрелил футов на десять вверх. Билли и его команда бросились в укрытие. Но скрежет металла не стихал — инженеры разбежались, не выключив машинерию. Джек схватил со стены каску и бросился к буровой.

Он не сделал и трех шагов, как платформа под ним затряслась и электрический гул ударил в уши. Каждый шаг теперь давался ему с таким трудом, будто он шел по дну Залива. Мощная сила тащила вниз. Он чувствовал себя, как когда-то много лет назад, пассажиром спортивного самолета, выполняющего фигуру высшего пилотажа. Перегрузка прижала его к решетке пола. Вода внизу изогнулась и приняла форму линзы. Джек поднял глаза и увидел, как самолет, жужжание которого он только что слышал, падает в воду. Девятифутовый кусок трубы оторвался от креплений и упал рядом с ним на решетку, не подпрыгнув и не покатившись, будто его притянуло вниз гигантским магнитом. Затем так же внезапно магнит перестал действовать. Освобожденные воды океана вспучились, заливая платформу. Но это было еще не все. Словно миллион фотовспышек, сработавших одновременно, хлестнул ослепительный белый свет.

Джек медленно поднялся и принялся тереть глаза, пытаясь избавиться от огненных звёзд на сетчатке.

Что, черт возьми, это было?

Буровая продолжала работать. Джек нажал кнопку аварийной остановки и перешел к протоколу техники безопасности: все ли живы, все ли целы.

Самолет, упавший на его глазах в воду, не должен был находиться дальше, чем в миле-двух от платформы. Джек, несмотря на вспышки в глазах, отыскал трех рабочих и послал их спустить на воду жесткую надувную лодку «Зодиак». Транспортное судно ожидалось только через два дня, так что, помимо эвакуационных шлюпок, «Зодиак» был единственным плавсредством для организации спасательных работ.

Парализующий страх потихоньку отступал. Джек вместе с рабочими платформы отправился на поиски выживших при крушении самолета. Но среди множества мыслей, кипевших в его голове, особенно цепкими были те, что относились к метеориту. Что бы там, на глубине, они ни нашли, эта штука обладала такими силами, с которыми человечество до сих пор не сталкивалось.

Глава 4

Север Бразилии

Три часа до того

Маленький турбовинтовой самолет трясло так, что доктору Мии Вард казалось, будто все кости в ее теле вибрируют. Самолет был почти пустой: кроме доктора Вард в нем находились еще три человека. Это была исследовательская группа ВОЗ, направлявшаяся в Бразилию изучать случаи черепно-лицевой аномалии.

В кабине пилоты что-то кричали друг другу по-португальски. Миа разобрала слова про сильный ветер, остальное тонуло в шуме, издаваемом дверками полок для багажа.

Слева сидел доктор Эрик Мецнер, намертво вцепившийся в подлокотники и дышавший, как рожающая женщина. Канадский педиатр, специализирующийся на физических дефектах и одаренный способностью все видеть в драматическом свете. Справа расположился доктор Скотт Чепман, британец из Манчестера, испытывающий глубокое отвращение к людям, называющим футбол соккером и не владеющим высоким искусством правильно наливать чай. Через два ряда позади них находилась Мария Бертола, аспирант в области генетической эпидемиологии, науки о том, как генетические и природные факторы влияют на здоровье людей. Мария крестилась и целовала нательный крестик с таким видом, будто, если они разобьются, крестик – это все, что от нее останется.

Концы крыльев в иллюминаторе ходили вверх и вниз, пилоты всеми силами старались держать самолет ровно. Скотт пытался проглотить таблетку. От этого зрелища Миа почувствовала спазмы в желудке, она закрыла глаза, представила себе веселое лицо дочери и стала думать о том, как они снова однажды увидятся.

Ее путешествие в Бразилию началось в Ричмонде, Виргиния, где она подала заявку на работу в ВОЗ, прошла ряд бесконечных собеседований и наконец получила место научного руководителя группы, направленной для изучения тяжелого генетического недуга, превратившего многих юных бразильцев в изгоев и лишившего некоторых из них возможности есть и разговаривать.

Генетик по образованию, Миа принимала участие в создании с нуля искусственной хромосомы человека. В области генной терапии большинство исследователей к тому времени уже отказались от попыток создать работающую искусственную хромосому и сосредоточились на работе с имеющимися хромосомами, вычищая их и заполняя полезными генами. После того, как человек вышел из эмбрионального состояния, иногда возникает потребность встроить в его клетки новую хромосому. В качестве механизма доставки можно использовать вирусы, обычно их называют переносчиками, но Миа была убеждена, что существует лучший, более безопасный способ. Ответ содержится в теле человека. Она была уверена в этом и очень рассчитывала однажды найти этот ответ и радикально изменить методы лечения заболеваний.

Самолет вдруг выровнялся, ко всеобщему облегчению, и покатился по раскаленному покрытию посадочной полосы.

Миа посмотрела в окно. Вытянувшийся вдоль Амазонки Сантарен с его двухсоттысячным населением представлял собой северный форпост цивилизации в Бразилии. На другой стороне реки начинались края, куда не многие европейцы решались заглядывать.

Она достала телефон и применила его в качестве зеркала. Ее рыжая шевелюра, обычно яркая и ухоженная, была в полном беспорядке, словно Миа выбралась из какого-то вращающегося устройства. Лицо бледное, в пятнах, щеки ввалились, будто несколько дней не ела. Настоятельно требовалось вмешательство косметики.

Самолет остановился. Пассажиры поднялись, распрямляясь, потягиваясь и радуясь тому, что их не придется соскребать лопатой с асфальта.

Подхватив рюкзак, Миа шагнула навстречу влажной жаре и ослепительному солнцу. Даже дыхание требовало здесь специальных усилий. С трапа открывался вид на море плоских построек с крышами из рифленого железа. Гудели насекомые, гудели мотороллеры, в ландшафте преобладали коричневые тона. Несмотря на размеры города, аэропорт Сантарена был одним из немногих мест, которые могли похвастать мощеной поверхностью.

У трапа их ждали черный микроавтобус и Изабелла Сильва, Региональной директор ВОЗ в Бразилии. Миловидная женщина лет пятидесяти в туфлях на высокой подошве, открывающих ей двери клуба «для тех, кто выше пяти футов», она коротко махнула рукой, приглашая в автобус.

– С приездом! – ее английский отличался сильным акцентом. – Вы, конечно, устали с дороги, но сначала – в госпиталь. Ваши вещи в отель завезёт Карлос.

– Можно сначала в душ? – спросила Миа, думая больше о коллегах, чем о себе.

Изабелла засмеялась:

– Дорогая, у нас под сорок на дворе. Свежесть закончится сразу же вместе с душем.

Миа покосилась на свои бежевые дорожные брюки и зеленую рубашку. Запах пота отчетливо присутствовал в воздухе. Может быть, все-таки это Скотт или Эрик? Хотя в данных обстоятельствах и неважно. Изабелла села впереди, кивнула шоферу, и они отправились.

Муниципальный госпиталь Сантарена был в десяти минутах езды – пятиэтажное розоватое здание, больше похожее на гостиницу типа Holiday Inn, чем на место, где лечат и проводят исследования. В полупустой приемной экстренной помощи пахло бинтами и дезинфекцией. Изабелла провела их в «научное отделение», где находились пациенты, примерно у половины из которых были признаки генетических лицевых дефектов. Миа готовилась к тому, что ей предстояло увидеть, но все равно испытала острый приступ жалости.

Пациенты и их сопровождающие приветствовали прибывших радостными возгласами и хлопками в ладоши. Миа могла только надеяться, что они не думают, будто их сейчас же вылечат. Даже если удастся найти работающий способ лечения, быстро ничего не получится: люди не морские свинки. Девочка лет шести (как Миина дочка Зоуи) подошла и обхватила ее за талию. Левая щека девочки практически отсутствовала, и съехавший на сторону рот придавал лицу жутковатое выражение. Миа наклонилась и обняла ее, едва сдерживая слезы. Радость и твердость духа этих несчастных людей были удивительны. Сколько их здесь еще, тех, кому она так хотела бы помочь?!..

После череды формальностей и взаимных представлений Карлос отвез их в отель «Сандис». Белая плитка и ярко-оранжевая вывеска приятно контрастировали с окружающей средой. Багаж, по словам Карлоса, ждал в номерах. В тот самый момент, как они входили в холл гостиницы, в лицо Мии ударил ослепительный белый свет. Она принялась тереть глаза, пытаясь избавиться от вспыхнувших в них звезд, как это бывает при слишком резком вставании. Зрение постепенно восстановилось, и она поняла, что все присутствующие пережили то же самое. Администратор за столиком, Эрик, Скотт, Мария – все моргали как сумасшедшие. Тут, однако, ситуация из странной превратилась в пугающую: на экране телевизора, настроенного на международный канал CNN, ведущие вели себя точно так же - моргали и крутили головами.

– Что за черт?! – Скотт смотрел вокруг себя с видом полной растерянности.

Этот вопрос задавал себе каждый. Началась ядерная война? По соседству вспыхнула сверхновая? Миина мысль металась между вероятным и невероятным. И в том и в другом случае было ясно, что происшествие не предвещает ничего хорошего.

Глава 5

– Ему удалось зацепиться за плавающий обломок, – пояснил Джек стоящим у койки вытащенного из воды человека. Многие из присутствующих выглядели не сильно лучше, чем лежавший перед ними пациент медпункта. Спасенный был в форме военного летчика, нашивка на плече изображала кубинский флаг.

Лара Штайгер, белокурая тридцатилетняя женщина, бывший специалист оперативного реагирования и военный медик, была единственным представителем медицинской профессии на платформе. Последние несколько часов она только и делала, что обрабатывала и перевязывала раны. Серьезных травм не было, однако двое жаловались на головную боль и провалы в памяти – вероятно, вследствие контузии.

– Везунчик, – сказала Лара, нажимая кнопки на кардиомониторе, – выжить после такого!

Направляясь к месту крушения, Джек думал увидеть гражданский самолет и был сильно удивлен и обеспокоен, обнаружив военный, да еще и иностранный. Как отреагируют кубинцы, узнав, что их человек в руках американцев?

– Фуэнтес, – прочитала Гэби на нашивке. – Кто-нибудь знает испанский?

– Я слышал, как Алехандро Диас говорил по телефону на испанском. Позвать? – предложил Даг

– Пока не надо, – Джек продолжал смотреть на кубинца.

– И что с ним теперь делать? – поинтересовался Грант, у которого левый глаз был заклеен пластырем.

Джек сжал рукой спинку кровати. В нем росло чувство вины. Зачем он так давил и торопил?

– Пусть отдыхает. У нас есть более срочные дела. Я полагаю, всем хочется понять, что произошло и почему. Но сначала надо убедиться, что мы здесь в безопасности. Для начала надо провести новое сканирование морского дна.

Джек повернулся к Билли: правая щека инженера круглилась от жевательного табака, от которого он вроде как отказался несколько недель назад. Сначала Гэби, теперь Билли… если так пойдет, Джек и сам к завтрашнему дню закурит.

В круговороте последних событий им было не до разговоров. То, что инженер сбежал, не остановив бурового станка, могло привести к еще худшим последствиям. На лице же Билли читалось нечто другое, нечто вроде «а я вам говорил!». Слова эти, казалось, рвутся у него с языка. Джек поинтересовался:

– Можете помочь строителям проверить надежность конструкции?

Билли передвинул табак за другую щеку и кивнул.

•••

Час спустя Джек сидел в своем кабинете со спутниковым телефоном в руке. Низкий скрипучий голос на другом конце принадлежал Гордону Лемэю.

То, чем занимался Гордон, называлось по-разному: главный смотритель, распорядитель, фермер… Но его основная забота сводилась к одному: он управлял принадлежавшей Джеку фермой-приютом недалеко от Хьюстона. Для Джека ферма была больше, чем хобби, - это был его дом, его тайная страсть. Как женщины определенного возраста подбирают кошек, Джек подбирал брошенных или покалеченных домашних животных, чтобы они могли провести остаток дней в благополучной безопасности.

Как и некоторые другие вещи, доктора Айболита в себе Джек открыл не сразу. Однажды ему случилось увидеть в местных новостях сюжет про ферму, закрытую по причине жестокого обращения с животными. Ведущий рассказывал, что ферма выставляется на аукцион, а животные подлежат усыплению. Тут Джек переключился на бейсбол и около часа смотрел, как Astros вчистую проигрывают. Несколько дней он пытался заставить внутренний голос, твердивший, что надо что-то делать, замолчать.

Заставить замолчать не удалось, и Джек отправился к окружному клерку. В офисе на вопрос о ферме и животных из новостей полная женщина в кудрях, которые покачивались в такт движениям её головы, выразила понимание и сочувствие. Оказалось, ветеринар в это самое время должен был быть на ферме и усыплять животных.

– Такая жалость! – слова застигли Джека уже в дверях. – Удачи. Но, боюсь, вы опоздали.

Если бы Джек был склонен прислушиваться к скептикам, он так бы и провел свою жизнь, не вылезая из нефтяных месторождений. Через двадцать минут Джеков пикап, хрустя гравием, влетел во двор фермы. У дверей хлева стояла фура с трупами свиней. В помещении Джек обнаружил сидевшего на корточках назнакомца в фартуке и со шприцем в руке. Свободной рукой незнакомец придерживал поросенка размером не больше обувной коробки.

– Стоп! – закричал Джек, нарушая жутковатую тишину, царившую в помещении.

Откуда-то вынырнули два жестикулирующих мужчины в куртках с надписью «Отдел по контролю за животными».

– Сэр! Здесь нельзя находиться.

– Это последний, да? – спросил Джек, оценив ситуацию.

Ветеринар поднял к нему лицо, отмеченное долгим воздействием солнца и ветра, и кивнул:

– Поверь, сынок. Мне и самому не нравится, но эти зверушки в очень плохом состоянии.

– Наверное. Но это мой поросенок.

Ветеринар растерянно посмотрел на поросенка, потом – на Джека.

– Да. И ферма тоже моя.

– Простите?

– Она же продается?

– В принципе – выставлена на аукцион, – ветеринар обвел взглядом грязные стены.

– Вот я ее и куплю. И его тоже, – Джек ткнул пальцем в поросенка, все еще придавленного рукой ветеринара.

– Как скажете, мистер. Только это не «он», а «она», – ветеринар надел на иглу защитный колпачок. Сотрудники «Отдела по контролю за животными» переглянулись и направились к своей фуре. – Гордон Лемэй, – представившийся снял перчатку и протянул руку. – Ты, наверное, ненормальный, да?

Джек засмеялся. Наверное, да.

Сейчас, в офисе на буровой, прокуренный неспешный говорок Гордона переносил Джека в альтернативную реальность.

– В хлеву крыша течет, изгородь обвалилась примерно на километр, и оба работника сильно скучают без зарплаты…

Джек вздохнул. Склонный к импульсивным решениям человек нередко, открыв глаза, говорит себе: я в дерьме! Следует признать, что ферма разваливалась. И уже давно. Чтобы вернуть ее в нормальное рабочее состояние, требовалось значительно больше денег, чем имелось в наличии. В промежутках между научными экспедициями Джек принялся подрабатывать сейсмологом в горнодобывающих компаниях. У него обнаружился талант, нечто вроде шестого чувства, к разведке алмазных месторождений. Этим, в частности, объяснялась готовность DiCoreфинансировать экспедицию – на основании слов Джека и нескольких страниц собранных данных. Но и подработка на стороне не спасала положения вещей.

– Фуража для лошадей и свиней достаточно? – Джек принялся тереть кончики пальцев.

– Да.

– Как Джордж? – Джордж был ламой с дурным характером и склонностью щипать всякого, до кого дотянется, за исключением Джека.

– Такая же сволочь, как всегда, – весело сообщил Гордон. – Козлы тоже в порядке. Вся живность здорова.

Это не могло не радовать.

– В сейфе есть деньги «на крайний случай». Возьми их на ремонт и зарплату. Как только появятся, пришлю еще.

Закончив разговор, Джек какое-то время молча глядел на телефон в своей руке, пока не услышал стук в дверь. Это оказался Ражеш, и Джек вышел ему навстречу.

– Подружка не с вами?

В глазах Ражеша за необычайно толстыми линзами очков читалась какая-то растерянность:

– Вот, я поэтому. Она закончила анализ данных последнего сканирования.

Обработка данных сейсмологического исследования требует нескольких дней, а не часов.

– Это что еще за сказки, Ражеш? – Джеку стало стыдно за профессора МТИ.

– Уверяю вас, это так. Сейчас она обрабатывает сейсмометрику по темному объекту.

– Сколько времени у нее ушло на первую задачу?

Ражеш посмотрел в потолок.

– Так… один час, тридцать пять минут, десять секунд.

– А на вторую?

– Один час, двадцать минут, тридцать две секунды.

Джек почувствовал, как кровь приливает к лицу.

– И второй скан с нуля!

– Я, собственно, об этом говорил на презентации, доктор Грир. Она подключилась к серверам на платформе и перенастроила ваш многопризначный полноволновой алгоритм инверсии. Теперь все рассчитывается быстрее.

Когда способность говорить вернулась к Джеку, он спросил:

– То есть данные по сейсмике прояснились?

– Еще как! – Ражеш словно не знал, что сказать. – Я такого раньше не видел…

•••

Джек и остальные участники совещаний сидели перед экраном. Гэби приглушила свет и посмотрела на Билли:

– Вы хотели что-то сказать?

Сейчас Билли табак не жевал, а смотрел в стол перед собой и чертил указательным пальцем на его поверхности невидимые круги:

– Две вещи. Во-первых, якорные крепления вышки в целости и сохранности, то есть эвакуация не нужна. – По залу прокатился нервный смешок. – Что касается «во-вторых»… Я понимал, что бурить, не зная, что перед тобой, – дело рискованное, но не проявил должной твердости. А когда случилась авария, я удрал. Теперь места себе не нахожу. За всю жизнь на буровых я ни разу не трусил. Прошу у вас у всех прощения.

Джек встал, чтобы принять извинения.

– Надо отвечать за свои решения – хорошие и плохие. Я пошел на риск, который мог привести к жертвам. Если кому и следует просить прощения, то это мне. – Джек поднял руку. – Честно говоря, я увидел, что мы близки к финишу, и думал только о том, чтобы до него добраться. Что произошло – произошло по моей вине. И я рад, что все окончилось относительно благополучно. – Джек сел на свое место. Главный инженер находился в состоянии изумления. Он, вероятно, ожидал, что Джек его с дерьмом смешает. Если так, то плохо он знал Джека Грира.

С этим покончили. Гэби вывела на экран скан морского дна в том месте, где бур прошел сквозь известковые породы. Даже неопытному глазу была видна стофутовая трещина, идущая вдоль линии разлома.

– Похоже, мы спровоцировали землетрясение, – Даг ухватился за концы своей большой рыжей бороды. – Вскрыли океанское брюхо.

– Это не все, – сказала Гэби, пролистывая сканы метеорита, обработанные Анной.

В напряженной тишине повис вопрос.

– Что это за чертова штука? – сформулировал его Билли, подавшись вперед и тараща глаза.

Объект был крайне странным. Кромки его расходились под ровным углом. Кусок породы? Он напоминал скорее … пирамиду. Но этого же не могло быть!..

– Гэби, подай чуть назад, – попросил Джек.

Гэби подвигала мышкой. Картинка изменилась, но понятнее не стало. Это был не треугольник, а что-то другое, больше всего напоминавшее гигантский бриллиант.

– DiCore очумеет, – Даг пытался пошутить, впрочем, без особого успеха.

Все смотрели на экран как завороженные; некоторые встали и подошли поближе.

Шутки шутками, но глазам приходилось верить. Геологические силы не занимаются огранкой алмазов и не производят бриллиантов такого размера. Объект навскидку был длиной в милю и высотой в полмили. Что бы это ни было, это был точно не метеорит.

Глава 6

Пробыв в душе столько, сколько хотелось, и поговорив по телефону с дочерью, гораздо меньше, чем хотелось, Миа направилась в гостиничный бар. Следовало перекусить и потом хорошенько выспаться: завтрашний день обещал быть долгим и насыщенным.

Миа заняла место с краю стойки и заказала стакан красного вина и «мокека», бразильское рыбное рагу с помидорами и креветками. Из большого окна открывался вид на Амазонку. Солнце садилось, солнечные зайчики играли в прибрежной воде; зрелище завораживало. Одна из самых длинных рек в мире, Амазонка уступает только Нилу. Казалось, что она еще и одна из самых мутных.

Постепенно Миа переключилась на висевший над головой телевизор. Канал CNN в поисках, о чем поговорить, нашел новую тему. На этот раз – не искусственные кубинские острова и растущее напряжение в Мексиканском заливе с участием военных. Главной новостью была «вспышка света, затронувшая миллионы» и вызвавшая не одну сотню автомобильных происшествий. Причины аномалии оставались тайной. Неудивительно, что на «добычу» «слетелась» стая экспертов, сцепившихся между собой в современной разновидности гладиаторских боев – битве мудрецов. По нынешним временам недостаточно излагать различные мнения – каждое мнение должно победить или умереть. Миа вообразила инструктаж перед началом передачи: в эфир вы выйдете вдвоем, но до рекламной паузы должен дожить только один.

Телевизор погас, и Миа вздохнула с облегчением.

– Они уже несколько часов это мусолят! – пожаловался мужчина, сидевший за стойкой на некотором расстоянии от нее. Симпатичный, крепкого сложения он говорил с австралийским акцентом. Его темная рубашка и серые штаны выглядели так, будто большую часть недели их владелец провел в джунглях. Рядом с кружкой пива лежала фотокамера, похоже, не из дешевых. – Не будут же эти добрые люди дожидаться, пока станет ясно, о чем они вообще говорят.

Миа вежливо улыбнулась и оглянулась, ища поддержки. Никого рядом не было. Две пары сидели в стороне за столиками, занятые своим разговором.

– Не бойтесь, – сказал сосед по стойке, – я не кусаюсь.

Он было вернулся к пиву, но передумал, наклонился в ее сторону, протянул руку и представился:

– Олли Купер. Фамилия прозвучала как «Купоу».

Миа назвала себя и спросила с улыбкой, намекая на его филиппику:

– Вы, как я понимаю, не журналист.

– Еще не хватало! – он усмехнулся, отпил пива и подмигнул. – Я снайпер.

Миа смутилась:

– Снайпер?

Олли поднял камеру и трижды щелкнул наугад: щелк, щелк, щелк.

– Гражданские вроде вас сказали бы, что я фотограф. У меня контракт с National Geographic. Готовлю материал о народе асурини. Можете себе представить: некоторые из них никогда не видели белого человека. Когда ты входишь в деревню, детишки бегут к папе с мамой с криком «спасите-помогите!» Здоровенные и бледные, мы им кажемся пришельцами.

Когда Олли смеялся, в его глазах загорались теплые огоньки. Отсмеявшись, он внимательно посмотрел на Мию:

– Держу пари, что вы из Oxfam. (Оксфордский комитет помощи голодающим. - прим. пер.)

Миа отпила глоток приятного, хоть и дешевого вина:

– ВОЗ, – ей было отчего-то немного совестно, что ее так легко вычислили.

– Еще лучше. Врач?

– Исследователь.

– Заболеваний?

– Третий мимо, – она отодвинулась и вернулась к своему вину.

Через минуту, подняв голову, она увидела, что он по-прежнему смотрит на нее веселыми глазами.

Громкий крик в холле заставил ее обернуться. Кричала лежащая на полу женщина. Миа бросилась к ней: благополучного вида женщина под сорок, рядом – муж. По внешнему виду и одежде это были туристы.

– Что случилось, мэм?

Лицо пострадавшей искажала гримаса:

– Я встала, раздался щелчок, и – нога…

По штанине расползалось пятно крови, ткань оттопырилась там, где сломанная кость вышла наружу.

Олли с огорченным видом стоял возле.

– Вызывайте скорую, – повернулся он к мужу, и тот побежал вглубь холла, окликая консьержа.

Миа испытывала странное беспокойство: бедренные кости молодой, здоровой женщины не ломаются ни с того ни с сего. Они с Олли оставались рядом с пострадавшей парой до приезда скорой.

– Ваш заказ, мадам, – бармен показал ей принесенное блюдо.

– Пришлите его в мой номер, пожалуйста, – попросила Миа, борясь с ощущением тревожной странности происходящего.

•••

В восемь часов следующего утра Карлос доставил их в муниципальный госпиталь Сантарена. Уже на входе их поразили суета и какофония голосов. Еще вчера полупустая, приемная была полна народу. Люди на костылях, люди с повязками на руках и лицах. Миа вспомнила вчерашнюю женщину.

Да что же это происходит?

Она окликнула спешившую куда-то Изабеллу:

– Что-то случилось?

– Сама пытаюсь разобраться.

Скотт смотрел на переполненную приемную:

– Мы с Эриком могли бы помочь. Мы оба врачи. Наверняка кто-нибудь поможет с переводом.

Миа согласилась, жалея, что это все, что она может:

– Звоните по интеркому, если что-то понадобится. Я попрошу включить вас в список сотрудников.

Пробившись сквозь толпу пациентов и родственников, Миа и Мария направились в черепно-лицевое отделение. Там тоже царил хаос.

Изабелла стояла возле комнаты медсестер.

– Нужны лицевые маски, – сказала ей Миа, – может быть, вспышка вызвана вирусом или бактерией. Пусть весь персонал наденет защиту. Берите образцы крови и проводите тесты на все, какие можете, виды бактериальной и вирусной инфекции.

Изабелла с отсутствующим видом кивнула в знак согласия.

Миа обратилась к медсестре:

– Берите мазок у тех, кто с признаками сыпи или остеопороза.

Бич пожилых людей, остеопороз, отличается пониженной костной массой. Когда Миина бабушка упала, шейка её бедра сломалась не от падения – падение произошло в результате перелома.

Миа еще не знала, что сегодня – первый день ее новой жизни. Но день уже начался ярко.

Глава 7

Нет ничего удивительного в том, что после увиденного совещание утратило все признаки порядка. Каждый имел свои предположения и спешил их изложить. Нельзя, однако, сказать, что любопытство было преобладающей эмоцией. Страх и беспокойство висели в воздухе. Когда голоса стали слишком громкими, Джек объявил перерыв: немного свежего воздуха должно было пойти всем на пользу.

Гэби стояла на мостках и смотрела на океан. Соленый бриз трепал ее волосы.

– Мы на такое не подписывались, – с чувством сказала Гэби подошедшему к ней Джеку. Было похоже, что слова давно теснились у неё внутри, как тектонические плиты, ожидая возможности вырваться на свободу.

– Мы должны до него добраться, – ответил Джек, смутно чувствуя, что против этого-то она и возражает…

– Джек, так нельзя. Мы даже не знаем, что там.

Джек сцепил пальцы в замок:

– Именно что не знаем. Но мы же ученые, мы существуем, чтобы узнавать. Эта штука безусловно искусственного происхождения; может, это останки Атлантиды или Лемурии. Грант будет счастлив.

Он засмеялся, но в одиночестве.

– Эта штука, как ты выражаешься, была тут миллионы лет и при первом контакте чуть не втянула вышку в океан. Я в маленьких зеленых человечков не верю, но она не земного происхождения.

– Соглашусь.

– Правильнее всего было бы связаться с правительством или газетчиками, – Гэби смотрела перед собой, будто видела, как ее предложение воплощается в жизнь. – У них должны быть готовые инструкции на такой случай.

Джек даже руками всплеснул:

– Сообщить федералам! Еще чего! Тем более, что мы даже не знаем, о чем речь. Да, все это странно и, честно говоря, страшновато, не спорю… – он снял бейсболку и сунул ее в карман. – Ответь мне, что мы здесь делаем?

Она смотрела на него, щурясь от солнца:

– Я отлично помню, Джек, зачем мы здесь. Мы ищем метеорит, поубивавший или нет чертовых динозавров.

– Именно, – он пощелкал пальцами, ощущая, как к нему возвращается прежняя уверенность, – а вдруг то, что внизу, к этому причастно?

Гэби не поняла его логики или не захотела понять:

– Да ладно. Ты что, действительно думаешь, что это совпадение, что мы нашли эту штуку там, где искали метеорит?

У Гэби порозовели скулы. Много лет он знал ее как уравновешенного, прагматичного ученого, готового ради науки на самые невероятные начинания. Эта новая сторона ее личности смущала его не меньше, что загадочный объект в глубине океана.

– Не верю я в совпадения, – повторила Гэби.

– Господи, да я и сам не верю. Как говорил один философ, мы впервые познаем самих себя, только когда встречаемся с неведомым.

– Ты это только что сам придумал.

– Да, сам, но ведь так и есть.

Она подавила улыбку и ткнула пальцем в сторону морщинистой водной поверхности:

– Ты думаешь, эта штуковина врезалась в Землю и смела динозавров? Так?

– Я не утверждаю, но это один из многих вариантов. Пиковые кольца, цунами и вообще все, что рассчитали отец и сын Альваресы в 1980 году, подтверждают эту гипотезу. Ведь ты бы не сомневалась в том, что я говорю, если бы мы просто нашли там огромный космический булыжник.

По выражению её лица он видел, что внутри у нее шла борьба.

- Ты, я думаю, просто боишься того, что мы можем обнаружить. Что находка сместит наш вид с воображаемого пьедестала. Вдруг мы не такие уж особенные во Вселенной. Вдруг мы лишь немногим значительнее выбоины на галактическом хайвэе, а под нами лежат те, кто разбил свою подвеску об эту выбоину.

Гэби коснулась плеча Джека:

– Я все вспоминаю слова Стивена Хокинга про развитое общество, что, когда оно встречается с примитивным, дело для последнего обычно кончается плохо. Возможно, есть вещи, которые лучше не трогать.

– Это наша десятая, нет, одиннадцатая совместная экспедиция. Я видел, как ты дала отпор охотникам за сушеными головами из племени Хиваро, как ты убедила руандийских браконьеров, охотившихся на горилл, дать нам пройти через их территорию. И ни разу ты не бежала, поджав хвост.

Гэби смотрела в сторону, он был прав, и она знала это.

– Эта штука пролежала там миллионы лет. Что изменят еще несколько?

– Ради самих себя, ради всего мира – разве мы не обязаны узнать, что там? – вкрадчиво спросил Джек.

– А ты не боишься, что мир из-за этого может навсегда измениться?

Он взял руку Гэби и тихонько сжал ее:

– Я рассчитываю на это.

•••

Уверившись, что Гэби не покинет их в процессе поиска ответов на вопросы, вызванные неожиданным открытием, Джек направился к «Пятой Авеню», улице, построенной из лабораторных модулей. У них не было спускаемого аппарата для людей, но зато был ДУА (дистанционно управляемый аппарат) «Зевс», который инженеры только что использовали, чтобы убедиться в надежности якорных креплений плавучей вышки.

Внутри белого морского контейнера Джек нашел итальянца Никола Ганотти, аспиранта из Миланского университета и оператора ДУА. Ганотти был чуть старше двадцати, черноволос, с щербинкой между двумя передними зубами. Он мало походил на типичного представителя севера Италии, и не потому, что не умел модно одеваться, – при всем своем выдающемся уме Никола был не в состоянии выдерживать прямой зрительный контакт даже долю секунды.

– Как быстро вы можете настроить ДУА? – Джек опустил формальные приветствия.

От неожиданности Никола подскочил и чуть не ударился головой о полку (контейнеры были тесные и для порывистых людей могли представлять опасность).

– Здрасьте, доктор Грир, – Никола тщательно потер ладони о свои брезентовые штаны и только потом протянул руку.

Ответив пожатием, Джек спросил:

– Ваша команда может подготовить аппарат за час?

– «Зевс» и сейчас готов, – Никола кивнул в сторону монитора. – Мы только что закончили проверку якорей и тросов на предмет структурных повреждений. Перенастроить его – буквально минута.

Джек включил рацию:

– Гэби, ты здесь?

Ответа не последовало.

– Гэби, отзовись!

Рация отозвалась лишь треском помех. Они же только что разговаривали… Куда она делась? Джек решил пойти иным путем:

– Даг, слышите меня?

– Отлично слышу, босс, – отозвался швед. – Мы с Ражешем и Анной в столовой. Вы знали, что она может найти любую научную статью в мировой сети? Охренеть - да, приятель?

Дагу не всегда удавалось произнести слово «приятель» так, чтобы оно не звучало, как будто он говорит на митинге.

– Круто, – но Джеку сейчас было не до того. – Мы спускаем ДУА в расселину. Я буду слать картинку в диспетчерскую на пятом уровне. Позовите Гэби и Гранта, – Джек подумал секунду и добавил: – и прихватите Анну.

Глава 8

Скотт шваркнул на стол пачку распечаток так, что задрожал электронный микроскоп, за которым работала Миа.

Она сердито взглянула на него:

– Осторожно. Эта штука стоит больше, чем ваш дом.

Скотт потер покрасневшие глаза и поправил хирургическую маску:

– Результаты анализов крови.

У Мии в кармане запищал телефон, она не глядя переключила его на голосовую почту: скорее всего, звонила ее дочка Зоуи, но сейчас все внимание Мии было сосредоточено на анализах. Она просматривала бумаги одну за другой, Скотт стоял рядом и наблюдал. Она подняла на него глаза:

– Такое впечатление, что тут нет ничего нового.

Скотт прикусил край губы и кивнул.

– Бактериальные или вирусные инфекции?

– Не без того. У десяти процентов гепатит C. Пара венерических. У остальных – ничего. Скотт достал из кармана яблоко, сдвинул маску и откусил кусок.

– И что же это такое здесь происходит? – Миа посмотрела на него. – Невозможно не видеть связи с вчерашней вспышкой, но тогда следовало бы ожидать проблем с глазами.

– Согласен. Может быть, какое-то радиоактивное воздействие, – предположил Скотт и снова откусил от яблока.

Миа увеличила изображение в микроскопе.

– Гляньте сюда. Что вы думаете?

Он посмотрел на дисплей. Сквозь окуляр хромосомы пациентов напоминали россыпь пухленьких иксиков.

– Похоже на суп из алфавита.

Она стала показывать и перечислять хромосомы: одна, две, три – и так до двадцати двух плюс половые хромосомы. У людей имеется двадцать три пары хромосом (длинные молекулы ДНК с набором генов), состоящие из сорока шести индивидуальных хроматид. Сестринские хроматиды соединяются в определенном участке ДНК, называемом центромерой, что и придает им характерный вид, похожий на X.

– А что делает это лишняя одинокая хроматида?

– Сорок седьмая хроматида отвечает за синдром Зальцбурга.

Скотт наклонил голову вбок, демонстрируя непонимание:

– Зальц… что? Никогда не слышал.

– Это потому, что синдром был открыт всего несколько лет назад Аланом Зальцбургом, блестящим ученым и редкостной скотиной.

– Создается впечатление, что вы хорошо знакомы.

Миа нахмурилась:

– Я работала в его лаборатории еще до открытия синдрома. Мне ужасно тогда хотелось создать полноценную функциональную искусственную хромосому человека. Когда мне это удалось, Алан присвоил все заслуги себе.

– Ауч! – скривился Скотт.

– Я заявила протест, и моя рабочая жизнь превратилась в кошмар. И не только…

– И не только?

– Как-нибудь в другой раз, – Миа чувствовала, как былой гнев закипает у нее в крови. – Уже после моего увольнения кто-то в лаборатории выявил новое и крайне редкое генное заболевание. Вот его и назвали синдромом Зальцбурга, по имени человека, который, возможно, при открытии и рядом не стоял.

– Этот Алан напоминает мне Томаса Эдисона, – Скотт почесал затылок. – Видел недавно отличный фильм про него по BBC. Чувак имел обыкновение воровать чужие изобретения и выдавать за свои. Редкостная свинья.

– Как бы там ни было, следует признать, что открытие выдающееся. Каждая хроматида содержит доминантный или рецессивный ген. Если ребенок рождается с лишней хромосомой, это означает третью копию, называется трисомией и приводит, например, к синдрому Дауна. Дело в том, что хроматид Зальцбурга не является копией, ДНК в нем новая, и никто не знает, откуда она взялась. По счастью, Зальцбург крайне редок. Может быть, поэтому его долго не замечали.

– Определяем как крайне редкий случай, – прокомментировал Скотт, рассеяно глядя на надкушенное яблоко.

– Да. Синдром Дауна проявляется у одного из семисот новорожденных. Зальцбург наблюдается в одном случае из десяти тысяч. Тут, однако, есть странность. Зальцбург обнаруживается не только при рождении – он может заявить о себе в любом возрасте. Как рак. Порой люди даже не знают, что являются его носителями.

– А как дела у наших пациентов? – спросил Скотт.

– Не знаю, что и думать, – Миа посмотрела на него в упор, – я нашла Зальцбург у всех до единого.

Оба молчали, переваривая сказанное. Телефон в кармане Мии зазвонил снова. Она выключила его, не взглянув на экран.

– Зоуи? – вежливо поинтересовался Скотт.

– Наверное, – в голове у Мии клубились вопросы без ответов, в частности – как открытая недавно и в высшей степени редкая патология могла вдруг обнаружиться у стольких местных жителей сразу?

Так ничего и не придумав, Миа вытащила телефон, машинально ввела пароль и глянула на экран. Некоторое время изучала его, испытывая всю гамму переживаний – от непонимания до неверия. Не сон ли это, подумалось ей, но спазм в животе говорил, что нет. Сколько Миа ни моргала, сообщение на дисплее не менялось и выглядело так:

Пропущенный звонок

Алан Зальцбург

Глава 9

Спуск в расселину занял около часа. Никола управлял аппаратом, включая и выключая движки, другие члены команды следили за оптоволоконным кабелем, системой питания и отчетом о работе бортовых механизмов. Мощные светодиодные фонари носовой части обеспечивали видимость.

– Ух ты, вот так яма! – раздался в наушниках комментарий Никола, когда разлом появился в поле зрения.

– Что-нибудь необычное, Грант? – поинтересовался Джек у геолога, находившегося вместе с Гэби в диспетчерской.

– Полное отсутствие подводной жизни, – в голосе Гранта было изумление, – даже кораллы исчезли.

– Если они тут вообще были, – Джек до начала полевых работ обычно старался поговорить с местными рыбаками – кладезем информации о состоянии океана.

– Входим в разлом, – сообщил Никола.

– Триста метров, – доложил кто-то из команды.

Ровный край подводного утеса проплывал перед камерой по мере спуска аппарата. Коллеги Никола информировали остальных о погружении на каждые новые пятьдесят метров. К сожалению, пока они находились внутри расселины, носовую часть аппарата приходилось держать горизонтально. Когда прозвучало «пятьсот метров», то есть около полутора тысяч футов, пульс Джека ускорился, а указательный и большой пальцы непроизвольно задвигались.

Появилась нижняя кромка. Аппарат прошел расселину и оказался в обширной подводной камере. Джеку казалось, что они переместились в другой мир. Похожие чувства он испытал, когда спускался в Гротте ди Теулада в Италии. И вот купол гигантского подводного собора исчез из виду, и новый контур проступил из тьмы. Сердце Джека бешено затрепыхалось где-то в области шеи.

– Вы только поглядите! – вырвалось у Дага.

На фоне осадочных пород все отчетливее виднелась округлая металлическая поверхность. Плывущая мимо взвесь создавала сверхъестественное впечатление космического пространства.

– Чуть ближе, – попросил Джек. Джойстик в руках Никола шевельнулся.

Объект был столь велик, что увидеть его целиком не представлялось возможным. Он был больше, чем три Титаника, поставленные носом к корме.

ДУА приблизился на пятьдесят футов.

– Нет отражения, – удивился Грант. – Как будто металл поглощает свет.

Аппарат поворачивал влево, но тут раздался воркующий голос Анны:

– Доктор Грир, поверните, пожалуйста, камеру на десять градусов к югу.

Никола посмотрел на Джека, тот кивнул. Носовая часть ДУА наклонилась.

– Можно ближе?

Никола сделал ближе.

– Еще, пожалуйста.

Теперь аппарат был в пяти футах, дальнейшее сближение грозило столкновением.

На гладкой поверхности корпуса стали заметны знаки, напоминающие то ли пиктограммы, то ли иероглифы.

– Изо всех сил надеюсь, что вы это фиксируете, – Джек обращался к Никола.

Никола подтвердил.

Грант прочистил горло:

– Поскольку никто, похоже, не готов признать очевидное, скажу я. За точность терминов не ручаюсь, но ребята из SETI (Search for Extra-Terrestrial Intelligence. «Поиск внеземных цивилизаций» – исследовательская программа США. – прим. пер.) назвали бы это «первым контактом».

Джек нервно выдохнул:

– Что вы думаете о символах? – обратился он ко всем вместе и ни к кому в частности.

– Ученые десятилетиями пытаются расшифровать глифы майя, – сказал Даг. – Это даже Анне не под силу.

– Мало данных, – Анна согласилась с Дагом.

– Принято к сведению, – отрапортовал Джек.

Они продолжали спуск вдоль гладкой стены цвета пушечной бронзы. Через минуту однообразие поверхности было нарушено появлением тонких круглых швов. Их было примерно три дюжины, больших и маленьких, расположенных рядами, от больших к меньшим. Затем на внешней оболочке объекта показалось темное пятно.

– Назад и вверх, – скомандовал Джек. – Что это?

Грант сообщил, что не успел ничего разглядеть.

– Напоминает большой иллюминатор, – в голосе Дага не было уверенности.

Джек считал иначе, но промолчал. ДУА остановился, а затем начал подниматься, возвращаясь к загадочному месту. То, что они увидели, не было окном – это было отверстие диаметром в три фута. Не похоже, чтобы оно появилось в результате более позднего вмешательства: края были идеально ровными, как не бывает при использовании промышленных резаков. Да и трудно себе представить, чтобы хоть какие-то земные орудия могли разрезать обшивку космического корабля, который сумел удариться о землю, не получив ни единой царапины.

Управляемый аппарат подошел ближе, и Джеку подумалось, что отверстие не результат попытки проникнуть внутрь. Есть же еще эти другие круги, размещенные, как торпедные аппараты на атомной субмарине. Может быть, это не вход, а выход. От этой мысли холод побежал по позвоночнику. Слова, сказанные Гэби, вновь зазвучали в его голове. Что если она права? Что если единственно разумным решением было бы оставить этого колосса в его водяной могиле, где он лежал миллионы лет?

Живой голос нарушил его мысли.

– Доктор Грир. Это Билли. У нас гости из ВМС.

Джек вздрогнул. У них же кубинец лежит в медсанчасти. Неужели его коллеги явились выручать его?

Но международный инцидент теперь не казался такой уж большой проблемой. Есть причины для беспокойства посерьезнее, и эти причины отчетливо видны через носовую камеру подводного аппарата.

Глава 10

К тому времени, как Джек поднялся на верхний уровень буровой, вертолет MH-60S Seahawk уже находился на посадочной площадке. Шесть военных моряков в боевой выкладке, с оружием (хоть и не изготовленным к стрельбе), направлялись к нему навстречу. За ними неспешной, уверенной походкой шел офицер ВМС США в форме цвета хаки и бежевой фуражке. В руке он держал серебристый чемоданчик для бумаг. Солдаты миновали Джека и устремились вниз по лестницам, разделившись на две группы, как ручей, обтекающий валун.

– Это частное научно-исследовательское предприятие, – крикнул он, обращаясь к спинам удалявшихся военных. Повернувшись, Джек оказался лицом к лицу с улыбавшимся офицером. От улыбки на щеках военного образовались ямочки, а во рту блеснул отраженным солнцем золотой зуб. За его спиной стояли еще два вооруженных бойца в форме, отличной от той, в которую были одеты моряки.

– Контр-адмирал Томас П. Старк-младший, – офицер протянул крепкую руку. Углы воротника его форменного кителя были украшены серебряными звездами, над левым нагрудным карманом красовался ряд цветных нашивок, увенчанный золотым офицерским значком. Поскольку Джек от рукопожатия уклонился, Старк изменил движение руки, снял с головы фуражку и пристроил ее на сгибе левой руки. Его светлые, коротко стриженные волосы напоминали ухоженный газон. Контр-адмирал был среднего роста, среднего веса и в хорошей физической форме для своих «за пятьдесят».

– Я знаю, что вас привело, – сказал Джек, представляя себе, как люди Старка вытаскивают кубинского пилота Фуэнтеса из больничной койки.

Старк слегка прищурился:

– Думаю – да.

– Мы вытащили его из воды. И готовы были отдать его кубинцам, если бы они за ним явились. Я бы не хотел, чтобы мы тут оказались пешками в политических играх.

– Похоже, они опоздали, – сказал Старк и помахал чемоданчиком. – Где бы нам поговорить?

•••

Джек повел их к одному из пустых контейнеров, где планировалось разместить лабораторию для анализа поднятых материалов, что, в свете их свежей находки, стало неактуальным. Он достал рацию и вызвал Гэби: она руководит операцией вместе с ним и должна быть в курсе происходящего. Дозвониться удалось с третьей попытки, Гэби сказала, что придет.

В контейнере было тесно. Сопровождавшие Старка сняли шлемы.

– Это коммандер Харт, – Старк сделал жест в сторону атлетически сложенного и производящего впечатление очень сильного для своего роста человека с козлиной бородкой и закрученными усами, как у записного стрелка из фильмов про «дикий Запад». Загорелое лицо Харта наводило на мысли о серфинге.

Старк отодвинул в сторону лежавшие на столе какие-то учёные принадлежности и положил на их место свой чемоданчик:

– А это лейтенант Ольсен.

Шести с лишним футов росту, плотный, Ольсен был яркой противоположностью маленькому жилистому Харту. Загар его был не так темен и полностью отсутствовал вокруг глаз, обычно спрятанных за темными очками фирмы Оукли. В отличие от Харта Ольсен был тщательно выбрит, что придавало ему моложавый вид.

– Спецназ ВМС, – подытожил Старк.

– Я большой специалист по «морским котикам», – похвастался Джек. – В детстве я много читал про время, когда Кеннеди был президентом, а позже одно время даже колебался, что выбрать – ВМС или геофизику.

Старк улыбнулся:

– Не жалеете?

– Только в такие дни, как сегодня, – Джек изо всех сил старался сохранять спокойствие, но все его мысли были устремлены к тому, что находилось под ними в глубине океана. И к тому, что предпримут военные, если узнают.

Большая металлическая дверь заскрипела, открываясь, и в контейнере появилась Гэби.

– У нас в медсанчасти военные… – начала она и только тут увидела присутствующих. – Что, черт побери, происходит?

– И нам хотелось бы знать, – заметил Старк, прежде чем представить себя и спецназовцев.

Гэби протиснулась мимо военных и присоединилась к Джеку, скрестив на груди руки.

– Эта буровая – это ваш офис, а мой находится в нескольких милях отсюда и называется корабль ВМС США Дуайт Д. Эйзенхауэр. При нем состоит полная авианосная ударная группа. Мы здесь по приказу президента, и наша задача – не позволить коммунистическому государству незаконно расширить свои границы.

– Вы имеете в виду Кубу и их искусственные острова? – вежливо догадался Джек.

– Именно, – отчеканил Старк. – И кто бы их такому мог научить? Но то, что можно вытворять в Южно-Китайском море, точно не пройдет у нас под боком. По крайней мере – при мне. Так что, если вы не возражаете, я этого летчика заберу.

Гэби встрепенулась:

– Летчика? Вы нас слушали?

– Не мы, мэм, – поправил коммандер Харт. – АНБ.

– А если мы возражаем? – Джеку было удивительно, что Старк вообще спрашивает разрешения, учитывая, что Фуэнтес уже скорее всего в вертолете. – Я его не для международной дипломатии спасал.

– С Фуэнтесом ничего не случится, – заверил его Старк, забирая чемоданчик со стола. – Но его спасение – это несколько очков в нашу пользу.

– Очки меня не интересуют, – согласился Джек.

– Спасибо за понимание, – Старк сделал вид, что направляется к выходу. Оба «котика» двинулись следом. – Да, вот еще.

Мускулы на лице Джека напряглись:

– Это чисто научная экспедиция. С кубинцами мы не контактируем, если вы об этом.

– Конечно, – согласился Старк. – Но я вот о чем. Он вернул чемоданчик на стол, достал из него лист бумаги и протянул Джеку и Гэби.

Это была диаграмма с огромным пиком по оси Y.

– И что это? – горло Джека сжалось от дурного предчувствия.

– Подарок от друзей из NASA, – Старк покрутил поднятой вверх рукой. – Один из их хитрых спутников у нас над головой следит за гамма-всплесками. Вы в этом, наверное, лучше меня разбираетесь.

Гамма-всплеск, иногда называемый космическими лучами, представляет собой масштабный космический выброс энергии свзрывного характера. Источник его находится за пределами Солнечной системы или даже галактики. Астрофизики приписывают ГВ, открытый в середине 60-х, взрыву суперновой или слиянию двух нейтронных звезд. Энергия фотона в ГВ в миллион раз превышает энергию обычного фотона. Землю более или менее защищает озоновый слой - астронавты же перед этим явлением беззащитны.

– Я знаю, что это, – сказала Гэби. – Это моя специальность. Но я не понимаю, каким образом… – глаза ее блуждали в пространстве между контр-адмиралом и потолком: она напряжённо думала.

– У вас была тут недавно световая вспышка?

Джек отрицательно покачал головой, а Гэби кивнула в знак согласия. Взгляды их встретились.

Старк заулыбался:

– Ясно, что да. Вот этот пик на диаграмме… Ребята в NASA вычислили место всплеска и радиус действия, – он достал еще один листок.

Пальцы Джека, державшие листок, словно потеряли чувствительность. Он не мог понять, какое чувство одолевает его сильнее – страх или недоумение. На картинке были отчетливо видны полуостров Юкатан и круг, означающий зону воздействия лучей – от юга Бразилии до севера США. Их буровая находилась точно в центре.

Похоже на правду. Джек вспомнил, как в какой-то передаче астронавты рассказывали о вспышках света в глазах, вызванных воздействием гамма-лучей на оптические нервы.

Лицо Старка утратило все признаки веселья:

– Теперь главное. Я должен знать, что за эксперименты вы здесь проводите. У меня приказ все это дело прикрыть, а вас доставить обратно в США.

– Без вариантов, – отрезал Джек. – Мы никуда не едем, и никаких гамма-всплесков мы не вызывали.

– Очень жаль, – Старк громко щелкнул замком чемоданчика.

Гэби шагнула вперед:

– Что значит «Очень жаль»?

Ее раздражение было понятным. Не исключено, что они стояли на пороге величайшего научного открытия в истории человечества. И вдруг прикрыть. Было от чего злиться.

– Я надеялся, вы прольете свет еще на одну информацию от NASA.

Джек выразил непонимание:

– Про гамма-лучи?

Контр-адмирал наклонил голову в знак согласия:

– Эти умники уверяют, что засекли в гамма-потоке сигнал, содержащий бинарный код.

Глава 11

Миа вернулась в гостиницу, чувствуя себя выжатой, как губка. Пустой холл сверкал белой плиткой, за столиком с усталым видом сидел одинокий сотрудник отеля. В Бразилию Миа приехала изучать черепно-лицевые аномалии с целью найти способы их предотвращения и, возможно, лечения, что вернуло бы надежду пострадавшим от генетического заболевания и их семьям. Но ведь не только за этим, да?

Дело в том, что последние четыре года ее жизни прошли в попытках выбраться из бездны депрессии, от которой не спасают самые мощные антидепрессанты. Сами названия их, пусть звучащие лишь в ее голове, резали как ножом. Зависимость никогда не ведет к победе – только к поражению. Умом она это хорошо понимала, так же как и то, что отрицание правды в отношении себя и своих поступков подстегивает темные силы, которые и загоняют в угол. Не сильно помогал тот факт, что злоупотребление веществами и последствия наркотической зависимости были фоном ее раннего детства.

Она сказала Скотту, что ушла из лаборатории. Все было не совсем так. Она переспала с Аланом (пикантная подробность, которая Скотта никак не касалась). Вскоре после этого Алан ее уволил. Он был на тридцать лет старше и не в ее вкусе. Но в этом человеке в его лучшие минуты было что-то неотразимое, что-то пьянящее. У нее были любящий муж и обожавшая ее дочь. Чего еще ей не хватало?

Все началось и закончилось на одной конференции. Они сидели в баре, пили мохито, болтали о возможной Нобелевке по физиологии или медицине, хохотали как сумасшедшие. Затем вдруг наступил провал, и она очнулась совершенно голая в его номере. Чувство нереальности и тревоги, охватившее ее тогда, напоминало то, что она испытывала теперь.

Алан стоял над ней, застегивая рубашку. Его низкий голос словно отражался от стен комнаты:

– Ты была плохой девочкой этой ночью.

Мия покраснела от стыда. Что она конкретно натворила? Что произошло вчера вечером? Она спросила Алана, он только хмыкнул и наклонился с намерением провести тыльной стороной пальцев по ее щеке. Миа отшатнулась, и его глаза стали злыми.

– Очень надеюсь, что обойдется без сцен, – в его голосе, обычно таком мелодичном, зазвучала угроза.

Слезы просились наружу, но она их сдерживала.

– После бара я ничего не помню. Как мы оказались в твоей комнате?

Она помнила, как они веселились и как при этом она собиралась подняться к себе в номер позвонить Полу и Зоуи, пожелать им спокойной ночи. Как получилось, что все закончилось вот так?

Алан протянул руку, чтобы помочь ей встать. Она заколебалась, и он поманил ее движением пальцев. Миа приняла протянутую руку и, выбравшись из кровати, оказалась в его объятиях. Она уперлась ладонями ему в грудь, не позволяя прижать себя.

– Что бы ни случилось ночью, – она наконец освободилась, – это была ошибка.

Алан покачал головой и заулыбался:

– Я отлично помню, что было, – он приложил палец к губам, – не беспокойся, пусть это будет наш маленький секрет.

Мии стало тошно. Угроза Алана была столь же очевидна, как волосы на его груди в разрезе рубашки. Из них двоих Миа могла потерять гораздо больше, чем он. Жена Алана покоилась на кладбище в Оуквуде, и он был прославленный ученый. Она же делала первые шаги в мире науки, и дома ее с нетерпением ждала её прекрасная семья.

Быстро надев те из своих тряпок, что оказались под рукой, она выскочила из комнаты, глотая слезы. Следующие несколько дней ушли на попытку прийти в себя. Потеряла ли она тогда вечером голову, или Алан подмешал что-то в мохито, – она так и не поняла, но одно не подлежало сомнению: больше такого не повторится.

Несмотря на эту неприятную историю с Аланом, Мии вскоре удалось совершить прорыв в области искусственной хромосомы человека. Основная трудность была в том, чтобы интегрировать ДНК в новую структуру. Как только это удалось, в синтетическую хромосому можно было загружать любые нужные гены, что открывало новые горизонты не только перед Мией, но и перед всей генной терапией.

Несколько дней спустя дома она увидела в новостях сюжет о своем открытии. Однако, к ее великому изумлению, Алан созвал пресс-конференцию без ее участия и все заслуги приписал себе. Не то чтобы Миа так уж гналась за славой, но все-таки это была ее заслуга, и проводить пресс-конференцию у нее за спиной было свинством. Все ее звонки попадали на голосовую почту, и только на следующий день в лаборатории она смогла высказать ему все, что думала. Но Алан был не тот человек, который легко принимает выволочки от тех, кого он считает ниже себя.

Работу она потеряла, и это ее не удивило. Худшее случилось позже. На электронную почту Пола стали приходить анонимные письма, полные вранья. В них сообщалось, что Алан и Миа уже много лет состоят в интимных отношениях.

Пол вызвал ее на разговор, желая узнать, правда ли это. Она призналась в истории на конференции, уверяя, что в течение какого-то времени совершенно не отдавала себе отчета в происходящем. Пол не был убежден в полной её искренности. Он замечал, как она восхищается Аланом, и ему это не нравилось. Он давно уже подозревал, что в их отношениях есть нечто большее, чем она готова была признать. И вот подтверждение. Тем же вечером он забрал Зоуи и уехал к своим родителям в Северную Каролину. Пять дней спустя, когда отчаявшаяся Миа мечтала только о том, чтобы заснуть и не просыпаться, ей были вручены бумаги на развод.

После этого удара начались таблетки: оксиконтин, ксанакс, викодин – все, что было способно приглушить боль, рвущую ее душу на части. К тому времени, как ее «Хёндай» «обнялся» с фонарным столбом и она была задержана за езду под воздействием наркотических препаратов, жизнь Мии достигла последнего дна.

– Миссус Вард, – донеслось из глубин холла, когда она ждала лифта.

Кто-то тронул ее за плечо, заставив подскочить на месте.

– Извините, миссус Вард, – служащий отеля сам испугался. – Вас этот пакет с утра дожидается, – он посмотрел на наклейку, – ночная доставка.

На толстом коричневом пакете было написано: Просьба передать доктору Мии Вард. А также ОСТОРОЖНО. ХРУПКИЙ ГРУЗ. На белом упаковочном листе значились инициалы А.З. и адрес: Ричмонд, Виргиния.

Миа подумала о пропущенных звонках. После всего, что он сделал, что могло заставить его слать ей пакеты? Она ведь могла бы просто выкинуть посылку в Амазонку. Что бы там ни было, речь, судя по всему, шла о чем-то очень серьезном.

Глава 12

Очутившись в своем номере, Миа закрыла дверь на ключ. Руки ее дрожали, Миа стояла, прислонившись спиной к стене, и разглядывала пакет.

В госпитале, когда Миа увидела, что Алан пытался ей позвонить, она, преодолевая злость и ненависть, несколько раз набрала его номер. Дозвониться не удалось, а оставлять сообщение Миа не стала.

На значительной части Северной и Южной Америки случилась медицинская катастрофа. Природы ее она не понимала, но чутье подсказывало, что происходящее как-то связано с синдромом Зальцбурга, обнаруженным и описанным лабораторией Алана несколько лет назад. Если разговор со злейшим врагом поможет пациентам, может быть, даже спасет кому-то жизнь, она была готова наступить себе на горло и выслушать его.

Миа достала из рюкзака перочинный нож и разрезала упаковку. Алан не пожалел клейкой ленты, явно опасаясь, как бы пакет не расклеился по дороге. Ночная доставка в Бразилию тоже должна была обойтись недешево. Это о многом говорило. Особенно - о таком скупердяе, как Алан, который велел техническому персоналу лаборатории покупать латексные перчатки за свой счет.

Миа отложила нож и задумалась. Как Алан узнал, что она здесь? Связался со штаб-квартирой ВОЗ и использовал свой авторитет в научных кругах, чтобы получить нужную информацию? Или кто-то из общих коллег проболтался, не зная о разделявшей их ненависти?

Пакет был открыт, Миа запустила руку внутрь конверта из воздушно-пузырьковой пленки и достала цифровой диктофон. Также в конверте нашлась записная книжка. Миа потрясла конверт: что-то там еще было. Это оказалась USB-флэшка, и Миа вытащила ее наружу. Сложив все на стол, Миа включила свой лэптоп и вставила флэшку. На экране всплыло окно с требованием логина и пароля.

Минутная растерянность сменилась раздражением: типичный Алан – послать ей запароленный материал. Что в нем проку, если его нельзя прочесть?

Она открыла записную книжку – на внутренней стороне обложки черным маркером были написаны слова:

Включи диктофон.

Включила, и красивый, как у диктора, голос Алана заполнил комнату. Только он был ужасно странный, торопливый, спотыкающийся – голос человека, которому надо много сказать, но совсем нет времени.

– Миа, слушай очень внимательно. Как только запись закончится, сразу же утопи диктофон в раковине. Я последний, с кем бы ты хотела иметь дело, но мне больше не к кому обратиться. На флэшке невероятная информация, из-за нее я и те, кто рядом, рискуем жизнью. Нет времени на детали. Синдром Зальцбурга совсем не то, что мы думали. Он создан искусственно, но не нами. Доказательство – в ДНК. Там секретный код, вписанный авторами. Подержи флэшку при себе, пока все не успокоится. Я выйду на связь через несколько дней. И еще, Миа, заклинаю: не верь никому!

Во рту мгновенно пересохло, сердце билось в ребрах, как барабан. Как быть? Итак, есть запароленная флэшка и история про некое сообщение, записанное в ДНК редкого наследственного заболевания. Миа поднялась и на нетвердых ногах направилась в ванную выполнять инструкцию Алана – топить диктофон. Если он в опасности, зачем втягивать ее? Мало он ей горя принес? Да, в лаборатории он часто называл ее своей протеже. Может, ему просто больше было не к кому обратиться.

Миа бросила диктофон в раковину. Вода заполнила половину емкости, и тут в дверь постучали.

Электрический разряд страха пробежал по нервным окончаниям. Миа подкралась к двери и посмотрела в глазок. Незнакомец снаружи был одет в форму отеля, но лицо его было ей незнакомо. Он постучал еще и, не дождавшись ответа, достал электронный ключ. Убедившись, что коридор пуст, визитер вставил ключ в слот и повернул ручку двери. Раздался щелчок, но дверь не открылась, так как Миа успела повернуть задвижку. Незнакомец выругался и ударил дверь ногой. Миа вскрикнула и отскочила от двери, ноги ее скользили по мокрому полу. Из ванной текла вода.

Услышав крик, нападавший принялся выбивать дверь с новой силой. Дверь начала поддаваться, по ее краям побежали трещины. Выброс адреналина позволил Мии вернуться к двери и набросить дверную цепочку, в надежде, что это даст ей больше времени. Она бросилась к окну. Раздвижная стеклянная дверь вела на небольшой балкон. Но номер ее находился на седьмом этаже: прыгнуть означало сломать все, включая шею.

Миа схватила рюкзак, ища перочинный нож. Вспомнила, что он на столике. Тут дверь сдалась и с треском распахнулась. Несмотря на приступ паники, Миа схватила нож и выскочила на балкон. Может быть, полиция услышит ее крики.

Незнакомец был в комнате. Не обращая внимания на конверт, он двинулся прямо к балкону. Миа выставила нож перед собой и издала отчаянный вопль. На секунду это подействовало: нападавший замер в нерешительности. Внизу прохожие стали останавливаться и задирать головы, чтобы понять, что происходит.

– Полисия, полисия! – кричала Миа, до конца не уверенная в том, что ее слова понятны.

– Положи нож и иди за мной, – сказал незнакомец с сильным акцентом. Он поднял край рубашки и продемонстрировал заткнутый за пояс пистолет. – Я бы предпочел не убивать тебя.

Он вытянул руку и медленно двинулся вперед, другая рука лежала на рукоятке пистолета. С каждым его шагом площадь балкона, которую занимала Миа, уменьшалась.

– Отстань! – закричала она и махнула ножом, целясь ему в лицо. По лбу нападавшего потекла кровь.

Нож разрезал кожу без усилия. Незнакомец машинально схватился за лицо, залитое кровью.

– Сука! – в слепой ярости он ринулся вперед. В последнюю секунду Миа упала на пол, нападавший схватил пустоту, споткнулся и по инерции свесился через край балкона. Его ноги оторвались от пола, Миа изо всех сил толкнула их дальше, верхняя часть тела незнакомца перевесила, и он кувырнулся в пустоту. Он летел вниз, как в замедленной съемке, дёргая руками и ногами. При ударе о землю раздался глухой, страшный звук.

Миа смотрела вниз, в ужасе прикрыв рот рукой:

– Боже! Что я наделала?

Внизу вокруг тела уже собиралась толпа, некоторые показывали рукой в ее сторону. У ее ног лежал пистолет, выпавший из-за пояса нападавшего.

Никому не верь.

Миа подняла пистолет двумя пальцами, бросилась в комнату и принялась лихорадочно набивать рюкзак. Пистолет, что-то из одежды, записная книжка, флэшка. Не надо быть нобелевским лауреатом, чтобы сообразить, что полиция ей не поверит. Она убила вроде как безоружного человека. Да, он вышиб дверь в ее номере, но она была здесь иностранкой, а он был местным.

Никому не верь.

Она устремилась к выходу - за сломанной дверью первый, кого она встретила, был ее британский помощник Скотт Чепман. Он не сразу узнал ее и страшно удивился:

– Что происходит?

Миа пронеслась мимо.

– У вас лицо в крови, – крикнул он вслед. – Помочь вам?!

Но она даже не обернулась. Адреналин еще действовал. Миа выскочила из гостиничных дверей и побежала по переулку. Промчалась полицейская машина с включенной сиреной. Миа понятия не имела, куда ей податься, – понимала только, что теперь она беглец в чужой стране. Из переулка она свернула в какую-то узкую улицу. Последнее предупреждение Алана непрерывно звучало в ее голове.

Глава 13

Человеческая психика может выносить всякие удары и потрясения до определенного предела, после которого человек решает, что лучше уже «задраить люки» и уйти на безопасную глубину. Так чувствовал себя Джек после разговора с контр-адмиралом. К его удивлению, военные знали о кубинском пилоте и об их причастности к странной гравитационной аномалии. Старк даже показал диаграмму, зафиксировавшую последующий за ней гамма-всплеск, в котором было обнаружено некое сообщение. Больше Старк ничего не сказал, но настаивал на эвакуации всех участников экспедиции.

Джек попросил для разговора со своей командой двадцать минут. Ученые – народ капризный: им надо было как-то объяснить, почему из-за военного противостояния в Заливе они должны остановить исследование, возможно, важнейшее в их жизни. Старк согласился на десять.

Собрались в столовой, самом большом помещении на буровой. Ученые различных направлений, их помощники-аспиранты, рабочие и вспомогательный персонал – всего пятьдесят мужчин и женщин плюс один синтетический человек.

Джек откашлялся. Зал гудел от слухов и предположений, которыми обменивались присутствовавшие.

– Все, конечно, знают, что мы обнаружили. Военные моряки требуют, чтобы мы покинули буровую. Но не поэтому, – зал зашумел, и Джек поднял руку, призывая к тишине. – Они считают, что случившаяся аномалия – результат неудачного эксперимента. Сейчас в Заливе все только и ждут, чтобы вцепиться друг другу в горло, и гамма-всплеск не содействовал разрядке атмосферы. Действие лицензии Географического общества и поддержка DiCore приостановлены. Всем неосновным сотрудникам я рекомендую вернуться в США, это касается бурильщиков, большинства технических работников и тех исследователей и аспирантов, которые хотят уехать.

– А вы? – Даг подал голос откуда-то из-за раздаточных столов.

– Надеюсь, контр-адмирал Старк и его начальство заинтересуются предложением, которое я собираюсь им сделать.

Гэби поднялась со стула, опираясь на плечо Билли Бреннера:

– Ты хочешь залезть внутрь этой штуки, да?

Джек вынул руки из карманов и вытянул их по швам жестом, говорящим о бессознательном признании вины.

– Мы же не знаем, что там, – не унималась Гэби. – А вдруг они захотят это взорвать?

Грант неожиданно захохотал:

– Гэби, мы все прекрасно понимаем, что они не сделают этого. Представь, что в руки древнегреческому ученому попал мобильный телефон. Он, конечно, вряд ли поймет, что это такое, но уж точно не бросит в пропасть, а станет разбирать на части.

Торс Анны, установленный на стуле рядом с Ражешем, привлек внимание Джека. Анна ответила на его взгляд:

– Бесстрастный поиск истины – главная задача ученого. Все остальное – вторично. Я не понимаю, почему доктор Бишоп возражает.

– Это логика робота, – отрезала Гэби, усаживаясь на стул. Она скрестила руки на груди и не удостоила Анну ответом. Да Джек и так все понимал… Его помощница потратила годы, чтобы организовать экспедицию, которая у них на глазах срывалась в крутое пике. Разочарование и огорчение ясно читались на ее лице. Наука часто заводит исследователей туда, куда они и не предполагали попасть. Если Джеку не изменяла память, Виагра изначально создавалась для понижения кровяного давления, и только позже врачи заметили, что кое-что другое она поднимает.

Билли, сидевший в компании Гэби и инженеров-буровиков, подал голос:

– Не поспоришь, правительство попало, как кур в ощип. Я согласен с доктором Холландом: они это дело не взорвут. Но я, убейте меня, не представляю себе, как они будут вытаскивать из дыры штуку размером с Нижний Манхэттен.

– Ну это еще если мы скажем им, что там, – заметил Джек.

Гэби решительно замотала головой. Без переводчика было понятно, что она имела в виду.

Зал разделился на две фракции: одни были испуганы и предлагали оставить все как есть, другие, напротив, испытывали возбуждение от открывающихся возможностей.

– Тех, кто уезжает, прошу собрать вещи и пройти на вертолетную площадку. Желаю вам удачи. Кто остается, ждите здесь, – Джек сквозь гудящую толпу пошел к дверям.

– Босс, вы куда? – поинтересовался Даг.

– Сообщить контр-адмиралу, что часть из нас остается, нравится ему это или нет.

Глава 14

Понятно, что Джек не собирался разговаривать с контр-адмиралом в тоне своей последней фразы. Он рассчитывал на убеждение, а не на давление. Трудно давить на человека, стоящего во главе авианесущей ударной группы.

Старк со спутниками ждали его возле сломанного бурового станка. Контр-адмирал посмотрел на часы.

– Я дал вам десять минут, – сказал он без улыбки. – Вы потратили пятнадцать. С вас пять минут.

Пожалуй, на вечеринки его лучше не звать, – Джек сделал пометку в своей воображаемой записной книжке.

– Надеюсь, ваши люди пакуются. Когда напряженность здесь спадет, мы дадим разрешение тяжелым вертолетам вывезти контейнеры и оборудование.

– Я хотел обсудить с вами вот что, – Джек подошел ближе, – помните гамма-всплеск? Так вот – это не мы

Старк помрачнел еще больше:

– Не понимаю.

– У нас под ногами находится величайшее открытие в истории человечества.

Старк покачался на каблуках:

– Если бы я получал пять центов всякий раз, как вы, ученые ребята, рассказываете мне эти байки, я был бы богатым человеком.

– Что скажете, если узнаете, что на пятисотметровой глубине мы обнаружили металлическую конструкцию, рядом с которой авианосец класса Nimitz покажется речным буксиром?

– Спрошу, что вы здесь такое курите, – ответил контр-адмирал после паузы.

– Вы, а не я, завели разговор о гамма-всплеске и бинарном коде.

– Так что это за конструкция?

– Мы как раз пытались разобраться, но тут объявились вы.

– Если это какие-то ваши штучки… – в глазах контр-адмирала сверкнула угроза.

– У меня есть доказательства. Но сперва договоримся об условиях

– Условия? – переспросил Старк, словно не понимая значения слова. Такие люди, как он, не ведут переговоров - они получают приказы сверху и отдают приказы тем, кто внизу. Сейчас же преимущество было у Джека.

– Мы все это видели только снаружи. Но там вроде бы есть отверстие. Однако проникновение внутрь представляется делом повышенной сложности. У нас здесь собрались многие выдающиеся умы мировой науки, которые только и ждут, чтобы их спустили с поводка. Вот наш вклад в общее дело.

– А мы зачем?

– Глубоководные спасательные подразделения ВМС имеют в своем распоряжении оборудование, с помощью которого можно проникнуть внутрь и выбраться обратно целыми и невредимыми.

– Джек, я не куплюсь на эти басни.

– О сколь циничен этот мир! – воскликнул Джек, закатывая глаза.

Он повел их к контейнеру, где находился пункт управления ДУА, и включил запись последнего погружения «Зевса».

Старк и его «котики» впились глазами в монитор, подавшись вперед в своих креслах. Джек быстро промотал спуск и начал показ с момента выхода аппарата из расселины. Зрители сидели с каменными лицами и смотрели, как появляется серебристая верхушка пирамиды. Но они были все-таки людьми, привыкшими жить в обычном рутинном мире, порой прозаичном до отвращения. Для одних участие в непредсказуемом хаосе битвы становится способом почувствовать себя живым и понять, кто ты есть на самом деле. Для других таким способом оказывается встреча с невероятным. Запись закончилась. Все трое сидели неподвижно со скрещенными на груди руками и пепельно-серыми лицами. Побелел даже загар Харта.

Джек прервал тишину:

– Еще секунда, и кто-нибудь спросит, что это за чертовщина. Ответ – мы не знаем. Мы более или менее знаем, что не мы это построили и не мы это туда засунули.

– «Мы» в смысле – «американцы»? – спросил Ольсен, не шевелясь.

– «Мы» в смысле – «люди».

Старк провел обратной стороной ладони по взмокшему лбу:

– Если все это настоящее, то ни в каком договоре мы участвовать не можем.

– Можете, – парировал Джек. – И еще как! Мы полученные данные: сейсмику, координаты, видеозапись – зашифровали и отправили в надежное место. По моему сигналу они попадут во все ведущие новостные агентства мира. Если через семьдесят два часа я не введу условленный пароль, случится то же самое. И не забывайте: мы в мексиканских водах. Если кто и может предъявлять законные права на эту консервную банку, так это они. А тут уж и кубинцы с русскими набегут – лапу наложить. Так что или мы вместе добираемся до истины, или текущее положение вещей покажется вам возней в песочнице.

– И когда это вы успели все зашифровать и спрятать?

Джек припечатал в ответ, словно нож провернул в ране:

– За те лишние пять минут, что я вам должен.

Глава 15

Миа брела вдоль широкой немощеной улицы. По обеим сторонам тянулись ряды двухэтажных домов с красными крышами. Солнце только что село, на округу опустилась тишина, изредка нарушаемая лаем собаки вдали да непрерывными трелями мобильного телефона в ее кармане.

Бежав из отеля, она пробиралась задворками в надежде избежать встречи как с теми, кто хотел ее убить, так и с теми, кто хотел арестовать за убийство. Когда зазвонил мобильный, Миа, помня о пропущенных звонках Алана, сразу посмотрела на дисплей. Но номер был незнакомым, и она переключила его на голосовую почту.

На ней была та же одежда, в которой она подвергалась нападению: широкие штаны с большими накладными карманами, темная рубашка и туристические ботинки. В рюкзаке за спиной лежали две запасные рубашки, нижнее белье, носки, USB-флэшка и записная книжка, полученные от Алана. Диктофон отсутствовал: он покоился на дне раковины в гостиничной ванной.

Вечер не принес прохлады: пот покрывал лоб Мии, стекал за воротник. Теперь она жалела, что утопила диктофон: полицейским достаточно было бы прослушать запись, чтобы поверить в ее историю.

В измученном уме крутилась одна и та же картинка: человек выбивает дверь - его руки тянутся к ней на балконе… Миа дотронулась до рукоятки пистолета, находившегося теперь у нее за поясом. Почему он не стрелял? И даже сказал, что не хочет ее убивать? Добросердечный киллер? Или он охотился не только за материалами Алана? Она снова видела, как его тело ударяется о землю.

Как бы там ни было, киллер погиб, и она никогда не узнает, зачем он приходил за ней. Может, это случайное совпадение и Алановы дела тут ни при чем?.. От этой мысли становилось легче, но она знала, что это не так. Если бы это был грабитель или насильник, он бы не стал выбивать дверь, рискуя привлечь к себе внимание половины гостиницы.

Действие адреналина заканчивалось. На нее наваливалось ощущение физической и душевной усталости. Каждый шаг давался со все большим трудом. Срочно нужно было найти безопасное место, где бы она могла хоть немного поспать. Гостиницы, по понятной причине, не годились, так же как хостелы и всякие B&B – первое место, где ее будут искать. Искать будут также в больницах и моргах.

Хорошо бы добраться до американского посольства – или хотя бы консульства, она не привередлива. Но они в сотнях миль отсюда, и Мии придется рассчитывать только на себя, чтобы добраться до Манауса, откуда она сможет улететь в Штаты.

Взгляд Мии упал на припаркованные вдоль дороги машины. Если бы какая-то из них оказалась незапертой, можно было бы затаиться в ней на пару часиков.

Все машины, которые она проверяла, были заперты. Вот ведь… Но тут она вспомнила, что ей рассказывал давний бойфренд. Шон его звали. Здоровый такой паренек, с родимым пятном на щеке, напоминающим своей формой очертания штата Айдахо, – он был полицейским в Ричмонде и два года занимался исключительно угоном автомобилей. Так вот, он говорил, что в старых машинах каждую дверь нужно запирать отдельно, и нередко водитель уходит, заперев дверь только со своей стороны, оставив остальные три гостеприимно открытыми. Миа принялась проверять задние дверцы, и ей наконец повезло: задняя дверь Honda Civic поддалась. С заслуженным вздохом облегчения Миа забралась на заднее сиденье автомобиля. Внутри было полно коробок из-под фастфуда, оберток и каких-то счетов, но в нынешних обстоятельствах она решила не капризничать.

Вытащив из-за пояса мешавший пистолет, она улеглась среди всего этого мусора, который странным образом делал ее ложе более комфортным. Запах еды, с другой стороны, вызывал спазмы в желудке: она с утра не ела, рассчитывая перекусить в гостинице, но…

Опять нахлынули воспоминания – Миа всеми силами старалась отогнать их прочь. В телефоне значились пятнадцать пропущенных звонков, в основном с неизвестных номеров. Все последнее время Миа боролась с искушением позвонить дочке, еще раз услышать ее голосок. Пол, скорее всего, будет против и станет говорить, что Зоуи спит. Вдруг пугающая мысль пришла ей в голову: что если ее бывшая семья в опасности? Что если, не добравшись до Мии, эти люди обратятся на тех, кого она любит? Миа нашла Пола в списке контактов, нажала кнопку вызова и, едва дыша, принялась слушать гудки. После четвертого включился автоответчик:

– Привет, это Пол, оставьте сообщение.

Проглотив ругательство, она кратко описала последние события и попросила их с Зоуи перебраться в безопасное место. Оставалось надеяться, что ее слова не звучали, как бред идиота. На всякий случай, для «гарантии», она написала ему на почту.

Вчерашние новости были целиком посвящены тревожным событиям, связанным со световой вспышкой, от которой пострадало множество людей в Северной и Южной Америке. Не заботясь о том, как будет выглядеть счет за трафик, Миа принялась просматривать сообщения новостных агентств, надеясь, что какой-нибудь бойкий репортер уже докопался до причин происшествия, и рассчитывая также узнать, есть ли пострадавшие за пределами Бразилии. Двадцать минут поисков ничего не дали: все описывали само событие, но что его вызвало – никто не знал.

На странице местных ричмондских новостей выскочила картинка с пожарными, заливавшими пеной горящий Cadillac XTS. Передняя часть была цела, но зад машины выгорел до основания. Не веря своим глазам, Миа читала сообщение о происшествии:

По словам должностных лиц, обгоревшее тело известного ученого было обнаружено этим утром в багажнике принадлежащей ему машины. Результаты теста ДНК пока неизвестны, но у представителей полиции нет сомнений в том, что погибший – доктор Алан Зальцбург. Зальцбург – один из ведущих исследователей в сфере генетики, автор выдающихся открытий, таких, как искусственная хромосома человека и редкое наследственное заболевание, названное его именем. Полиция квалифицирует произошедшее как убийство.

Телефон выпал из похолодевших Мииных рук. Из ужасающей новости о смерти Алана в Штатах следовала одна очевидная вещь: безопасности нет нигде.

* * *

Миа проснулась от гула мотора и легкой тряски. Машина завелась и пришла в движение. Едва светало: темное небо на востоке приобрело сероватый оттенок. Водитель включил радио с какой-то бразильской «попсой» и принялся подпевать и раскачиваться в такт. Скрытая под ворохом мусора на заднем сиденье, Миа осторожно посмотрела на человека за рулем. Он был толст, но танцевальные движения его были вполне грациозны - пение, правда, оставляло желать лучшего. Она осторожно провела рукой по поясу, и ей стало не по себе: пистолет отсутствовал. Да ведь она же вынула его и положила рядом с рюкзаком. Миа скосила глаза на пол – нет, не видно. В мусоре, что ли, утонул?

Водитель свободной рукой рылся среди хлама на пассажирском сиденье, что-то искал; не нашел, выругался и принялся следить за дорогой. По счастью, Honda Civic была машиной с ручной коробкой, то есть для управления требовались обе руки. Перейдя на «третью», толстяк откинулся на спинку своего кресла и принялся ощупывать заднее сиденье. Он даже попытался обернуться и осмотреть пространство между передним и задним сиденьями, но эта попытка была прервана чьим-то оглушительным клаксоном. Водитель дернулся, выровнял машину и прокричал в открытое окно какие-то слова, явно относящиеся к матери оппонента. Тем не менее, инцидент ограничил круг его поисков собственным креслом и частью пола прямо под ногами. Через минуту раздался победный клич, водитель замахал в воздухе позолоченным CD, поцеловал его сияющую поверхность и заправил диск в бортовой плеер.

Новая музыка была заметно хуже предыдущей, зато она была громкой и поглотила все внимание водителя. Через пять минут они прибыли к месту назначения и запарковались. Водитель, кряхтя, выбрался из машины, запер дверь и отправился по своим делам.

Утро раскрасило небо пастельными оттенками оранжевого и розового. Миа осторожно приподняла голову и увидела, как «ее» водитель вперевалку скрывается за углом. Этот квартал был еще беднее, чем прежний. Разворошив бумажный хлам, Миа отыскала пистолет, засунула его за пояс, взяла остальные вещи и выбралась из машины. Прежде чем уйти она аккуратно заперла все двери.

Вчера она была в жилом квартале, а здесь преобладали облезлые фабричные строения. На некотором расстоянии громоздились многоуровневые трущобы.

Миа шла бодрым шагом, совершенно не понимая ни откуда она идет, ни – куда. После смерти Алана стало понятно, что в Ричмонд ей нельзя: там ее могли ждать те, кто убил его. Ситуацию можно было описать словами куда ни кинь – всюду клин.

Сдаться бразильской полиции и все рассказать? А чем она докажет свою правоту? Алан передал ей не просто результаты работы всей своей жизни, но и (если правда, что в синдроме Зальцбурга закодировано послание) самое, возможно, потрясающее открытие современной науки.

Свернув за угол, Миа уперлась в стоящего незнакомца и попятилась. Незнакомец обернулся. Вместе с ним в ее сторону повернулись еще трое, явно его приятели, сидевшие на деревянных ящиках за бутылкой бразильского рома – кашасы - с сигаретами в зубах.

Миа, извиняясь, помахала рукой и устремилась в другую сторону. Они засвистели и заорали что-то на португальском. Она разобрала только что-то похожее на вернись или поди сюда. Оглянувшись, она увидела, что ее «новые друзья» идут за ней, их напряженные, сосредоточенные лица говорили о готовности не упустить первый утренний «улов».

Миа зашагала быстрее, и они пошли быстрее. Она уже шла среди трущоб, какие-то люди сновали вокруг, начинался рабочий день. Она думала смешаться с ними: все-таки преследователи вряд ли предпримут что-либо при свидетелях.

При ходьбе пистолет за поясом упирался ей в бедро. Ощущение было неприятным, но и успокаивающим одновременно. Она не хотела вытаскивать пистолет без крайней нужды. Вдруг у них тоже есть оружие, и они откроют пальбу тут, прямо посреди улицы.

По другой стороне улицы шли люди, и Миа решила влиться в их поток. Переходя дорогу, она услышала, как её преследователи перешли на бег. Она повернулась, держа в руке пистолет. Преследователи остановились: двое –футах в пяти от нее, двое – чуть дальше.

– Еще шаг – и я стреляю, – она надеялась, что они не видят, как трясется ее рука.

Тот, кто стоял ближе, сделал шаг вперед, как бы испытывая ее решимость. У него удивительным образом была скорее мягкая и добродушная физиономия, если не обращать внимания на шрам, тянувшийся от уха до угла рта.

Она сжала рукоятку изо всех сил, одновременно держа палец на спуске. Все, что Миа знала про пистолеты, –это слова дяди «никогда не клади палец на спусковой крючок, если не готова стрелять». Она была готова:

– Я не шучу!

Мужчина со шрамом сделал еще шаг. Миа нажала на спуск, и – ничего не произошло. Она нажала опять и опять – все безрезультатно. Глаза ее округлились от ужаса, рука с оружием ослабела. Мужчина со шрамом шагнул вперед. В этот момент джип Toyota сбил с ног незнакомца и его друзей, отбросив их в стороны.

Ее преследователи покатились по дороге, среди клубов пыли и криков прохожих. Но зацепило не только их –боковое зеркало джипа вышибло пистолет из Мииной руки, а её саму хорошенько крутнуло. Джип затормозил, из него выскочил человек с пистолетом и пару раз пальнул в воздух. Те из преследовавших Мию, кому удалось подняться, бежали, оставив остальных валяться на дороге.

– Чего ждем? – у вновь прибывшего был сильный австралийский акцент. – Приглашения от Королевы? Поехали!

Мии и в голову не могло прийти, что она может быть так рада видеть Олли.

Глава 16

Помещение для совещаний на борту военного корабля США Grapple было, как Джек и предполагал, неуютным и безликим. Стены были покрыты светло-зеленой, или цвета лайма, краской, а пол – темно-зеленой, или цвета болотной ряски. Имелись четыре ряда стульев, кафедра и экран. Потолок украшали неоновые лампы и воздуховоды.

После последней встречи Джека со Старком контр-адмирал вызвал Grapple, спасательное судно, порт приписки – Галвестон, Техас. Судно использовалось для решения разных задач, но особенно подходило для выполнения глубоководных операций. Из разговора со Старком Джек понял, что, во-первых, его уловка произвела впечатление и, во-вторых, что командуют здесь теперь ВМС.

Перед Старком, стоявшим за кафедрой, сидели (все – само внимание!) Грант, Даг, Гэби, Ражеш и Анна. На последнем ряду расположились коммандер Харт и лейтенант Ольсен.

Уговорить Гэби принять участие во «втором отделении программы» оказалось непросто. Ее аргументы против продолжения исследований, облеченные в десяток различных логических построений, сводились, в сущности, к старому доброму страху перед неизвестным. По этой логике, человечество никогда бы не заглянуло в океанские глубины и не высадилось бы на Луне.

Джек терпеливо опроверг ее доводы один за другим – тогда она сменила тактику, говоря, что их новая деятельность не будет соответствовать выданной лицензии. На что Джек возразил, что задача никак не поменялась. Они искали остатки метеорита, погубившего динозавров, а нашли, судя по всему, космический корабль. Да, он мог сесть в кратер много позже, а мог оказаться именно тем, что убило гигантских рептилий. Как ни крути, ответ на поставленный вопрос требует продолжения исследований. Так они препирались целый час, то мирно, то на грани скандала, пока, наконец, Гэби не выбросила белый флаг.

Подобные споры между ними были делом обычным. За что Джек и любил работать с Гэби. Он был сторонник быстрых решений, она же умела вовремя увидеть ошибки в его рассуждениях, способные повести их по неверному пути. Можно сказать, что он был ружьем, а Гэби – крестиком прицела – точным, эффективным, хладнокровным. Джеку казалось, что в данном случае они поменялись ролями, и он не понимал почему.

После Гэби Джеку пришлось долго беседовать с Ражешем, имевшим свои основания не желать сотрудничать с военными. Когда Ражеш был аспирантом в МТИ, на него вышли люди из Управления перспективных научных исследований и разработок МО США (DARPA). Он быстро понял, что их интересует A.N.N.A., версия 1.0. По их словам, они увидели в ней невероятный потенциал для спасения жизни раненых на поле боя. Ее новаторская самообучающаяся нейронная сеть и встроенный алгоритм позволили бы создать совершенно новое поколение военных медиков. Все было прекрасно, пока Ражеш не поинтересовался, о чем еще они думают в связи с его разработкой. Несмотря на их заверения, Ражеш, не будучи идиотом, понимал, что соблазн создать совершенную машину для убийства слишком велик и военных, попади его проект им в руки, не остановить. Он отказался от сотрудничества. Если МО хочет создать армию роботов-солдат, пусть сами пишут свои коды.

Джек отлично понимал опасения Ражеша. Он заверил индуса в полной безопасности для Анны и сказал, что, если они с Анной передумают, то смогут покинуть экспедицию в любой момент. Анна, со своей стороны, заявила, что была бы рада помочь человечеству заполнить информационный пробел в этой области. Конечно, мило с ее стороны, но Джек сомневался, что она отдает себе отчет об историческом масштабе предстоящего предприятия. Ничего удивительного: у Homo sapiens за спиной стояли тысячелетия созерцания темных бездн Вселенной с вопросом, одни мы здесь или нет. В то время как Анна с ее бурно развивающимся интеллектом являлась (и была, вероятно, первым в своем роде) представителем нового вида, время существования которого исчислялось месяцами, а не тысячелетиями. Родившемуся в эпоху летающих машин и межзвездных путешествий последние не представляются чем-то сверхъестественным, скорее – обыденным до банальности.

– Доктор Грир, – прозвучал ровный голос контр-адмирала, – я задал вам вопрос.

Джек вернулся к реальности:

– Извините, задумался.

Старк показал на экран, изображавший нечто похожее на космический скафандр:

– Вам в геологических экспедициях случалось использовать экзокостюмы?

Джек присмотрелся и покачал головой. Он был знаком с автономным водолазным костюмом: алюминиевый корпус, руки-придатки с клешнями для работы под водой – человек внутри такого пятисоттридцатифунтового устройства напоминал краба. Дорогая игрушка, но имеет свои преимущества перед оборудованием аквалангиста. Важнейшее из них – герметичность. Костюм представлял собой что-то вроде одноместной субмарины: на глубине в сотни метров человек внутри него находился в условиях нормального атмосферного давления. В то время как аквалангист вынужден дышать опасной газовой смесью и часами сидеть в барокамере, спасаясь от декомпрессии.

Старк переключился на прямую трансляцию операций на пятисотметровой глубине у них под ногами. Военные водолазы в экзокостюмах пристыковывали подводную лабораторию сферической формы к отверстию НПО (неопознанного подводного объекта).

– После установки Шар станет вашим домом на девяносто шесть часов.

– Девяносто шесть? – Джек был поражен, что им дали так мало времени.

– Может, и меньше, – философски заметил Старк. – Как только сотрудники ONI (Office of Navy Intelligence –Управление военно-морской разведки. – прим. пер.) прибудут, то первым делом захотят вас выгнать. Так что советую максимально использовать время, которое у вас есть.

Джек закусил губу. Могло быть и хуже. Военные могли догадаться, что он блефует, и выслать группу в Штаты без разговоров.

ЗУМ подводной камеры увеличил изображение, и стало видно, каким крохотным кажется Шар на фоне инопланетной конструкции.

– Позвольте представить вам Манюэля Санчеса, капитана Grapple. Он скажет несколько слов о вашем новом доме.

Мексикано-американец небольшого роста в форменном хаки, капитан Санчес был чисто выбрит, что открывало небольшой дефект на его верхней губе; говорил с расстановкой, словно стараясь быть максимально понятным.

– Добрый день, дамы и господа, и… хм… – взгляд капитана уперся в сидевшую в первом ряду Анну.

– Анна, – подсказал Джек, ощущая, с каким удовольствием Ражеш наблюдал за реакцией капитана.

Выражение лица Санчеса свидетельствовало о большом внутреннем усилии. Ясно, что Старк не предупредил его о возможности такой встречи. Наконец он справился с собой и продолжил презентацию.

– Шар представляет собой глубоководную лабораторию, имеющую пять уровней и способную принять до десяти человек, – на экране появилось соответствующее изображение. – Вы там проведете несколько дней. Как вы видите, палубы соединены узкой лесенкой. Первый и второй уровень – это жилые помещения. У каждого будет койка и запирающийся шкафчик для вещей. На средней палубе находится столовая, где помимо столов и стульев есть две микроволновки для разогревания готовой еды, которую вы возьмете с собой. Нижние уровни содержат узел связи и научную лабораторию.

У Шара есть две шлюзовые камеры. Первая – для швартовки спускаемого аппарата. Вторая – для перехода внутрь конструкции. Прямо сейчас водолазы откачивают воду из входного отверстия НПО. Мы запустили туда несколько подводных микророботов и увидели камеру площадью не больше десяти квадратных футов. За час откачаем воду, и Шар будет готов к работе.

Джек поднял руку:

– Если возникнет проблема и надо будет срочно эвакуироваться?

– При возникновении аварийной ситуации, – Санчес заговорил как по-писаному, – Шар должен быть отстыкован от шлюзовой камеры вручную. Подача сжатого воздуха в балластные цистерны обеспечит поднятие устройства на поверхность.

Затем капитан показал им картинку человека, облаченного в слегка мешковатый костюм.

– На борту Шара вы можете ходить в вашей обычной одежде, однако внутри «конструкции» вы должны постоянно носить костюмы биологической защиты. Во избежание перекрестного загрязнения или смерти.

Даг, держащий в своей голове бесчисленные сведения о костях динозавров, забеспокоился:

– Перекрестное загрязнение?

Грант, биолог, пришел на помощь:

– Это чтобы мы не оставили своих микробов на образцах и не нарушили чистоту собранных данных. Настоящий вопрос в другом: могли ли какие-то инопланетные бактерии пережить миллионы лет на глубине океана?

Гэби сжала локти ладонями:

– Не это ли имел в виду Стивен Хокинг, говоря, что мы можем не пережить первого контакта? Истребили же европейцы огромное число туземцев с помощью зараженных одеял.

– Как там насчет воздуха? – спросил Даг. – Дышать сможем?

Слово взял контр-адмирал:

– Пока неясно, но вам придется ходить в шлемах, – в этот момент из глубины помещения донеслось покашливание. – Да, хочу представить вам нового члена команды, – Старк сделал приглашающий жест. Все обернулись посмотреть и увидели худощавого человека лет сорока в костюме темного цвета, какие носили в середине девяностых. Его редкие волосы были аккуратно расчесаны на две стороны с ровным пробором посередине.

– Доктор Юджин Джареки, – сказал Старк с ноткой неприязни в голосе. – Физик-теоретик. С наилучшими пожеланиями от Дяди Сэма.

Дядя Сэм означал правительство, что означало бюрократию, что, в свою очередь, обещало всяческие ограничения и вмешательства. Джек читал по лицу контр-адмирала, как по книге.

– Всем привет! – сказал Юджин Джареки, сделав округлый жест рукой. – Можете называть меня Джин или доктор Джин, как захотите. – Его дискант звучал так, будто у него был заложен нос. – Я представляю Управление по вопросам космического пространства.

В воздухе повисло удивленное молчание.

– Это еще что за басни? – выпалил Даг со скандинавской прямотой.

Юджин обиженно поднял брови:

– Управление, уверяю вас, действительно существует. Наш офис находится на Пенсильвания Авеню, Вашингтон, округ Колумбия.

– Ничего более правительственного, чем это, придумать нельзя, – прокомментировал Грант.

Джек оценил царившее в зале настроение.

– Мы ожидали людей в черном. Ну или хотя бы двоих-троих в темных костюмах, с угрозами типа «если вы хоть слово скажете о том, что знаете, вам придется исчезнуть».

Юджин набрал воздуху для ответа, но Гэби его опередила:

– А сколько человек числится в УВКП? – она делала паузу после каждой буквы сокращения, словно чтобы убедиться, что произносит правильно.

– Только я. Проект «Синяя книга» закрыли в шестьдесят девятом, и с тех пор правительству как-то было не до «пришельцев».

Джек не верил своим ушам. Он знал, что в свое время проект «Синяя книга» был создан в рамках «связей с общественностью» с целью охладить приступ безумия, охвативший общество по поводу НЛО. Проблема была в том, что линии связи, которые нужно было держать свободными для передачи информации на случай начала неминуемого советского нападения, были полностью забиты сообщениями об увиденных или встреченных НЛО. Неужели правительство США так мало верило в возможность контакта с инопланетной цивилизацией, что создало управление с одним единственным сотрудником? А как же все эти истории с тайными базами и захваченными летающими тарелками? Джек никогда не чувствовал себя специалистом в этом вопросе, но и не считал поголовно всех приверженцев теории НЛО идиотами. Идиотов среди них, конечно, хватало, но были и люди с репутацией. Джек был несколько разочарован. Ясно одно: убогий статус УВКП свидетельствовал о том, что они действительно вступали на совершенно неизведанную территорию.

– Значит так, дорогие друзья, – подвел черту Старк. – Жаль прерывать такую приятную беседу, но спускаемый аппарат отправляется через час. С вами или без.

Глава 17

Джек с командой вернулись на буровую собирать вещи и научное оборудование для работы в подводной лаборатории. Прямо у вертолетной площадки к нему подошел один из рабочих:

– Док, был звонок по спутниковому от какого-то Гордона Лемэя. Говорил, что срочное дело.

Холодок беспокойства пробежал у Джека по жилам. За пять лет сотрудничества Гордон ни разу не звонил ему в «поле». Что-то случилось на ферме? На нее наложили арест? Он почти бегом направился к надстройке. Его каюта находилась на третьем этаже. Джек полез в карман за ключом и тут заметил, что дверь слегка приоткрыта. Странно. Он всегда запирал дверь. По общей связи Джек спросил, не входил ли кто в его помещение. Никто не входил, и никто ничего подозрительного не видел.

С неприятным чувством Джек вошел внутрь. Его глазам предстала картина последствий урагана высшей категории. Все было разбросано и перевернуто. Ящики комода торчали наружу. Выброшенная из шкафа одежда образовала на полу холмы и долины. Даже матрас покинул свое место. Джек пнул в сердцах кучку маек и выругался.

Под разлетевшимися майками обнаружился смартфон, который Джек во время экспедиции обычно держал отключенным. Вскоре нашелся бумажник: все четыре двадцатидолларовые банкноты и все кредитные карты были на месте. Понятно, что это было не ограбление. Понятно, что искали информацию об инопланетном объекте. Но кто? Люди Старка? Те же головорезы, что утром, из спецгруппы VBSS – «визит, высадка на борт, поиск и захват»? Не слишком деликатная попытка добраться до информации, которую он якобы спрятал в надежном месте? Джек с самого утра не был в своей каюте, и желающие порыться в его вещах имели для этого все возможности.

От приступа гнева жилы вздулись на шее у Джека. Он набрал номер на сотовом телефоне.

Гордон отозвался немедленно.

– Плохие новости, как я понимаю, – Джек снял бейсболку и потёр виски левой рукой.

– Я подумал: тебе следует быть в курсе. Что-то происходит со свиньями, – ветеринар не стал ходить вокруг да около.

В обычной ситуации Джек ценил подход без обиняков. Но сейчас предпочел бы «подводку» помягче.

– Что ты хочешь сказать? Что с ними?

Несмотря на плохое качество связи, низкий голос Гордона был хорошо слышен.

– Не знаю. На всякий случай запер Гарольда и некоторых других в карантин: вдруг это вирусное. Симптомы какие-то странные.

Джек резким жестом надел бейсболку:

– Не понимаю.

– Я и сам не понимаю. Гарольд визжал как резаный. Оказалось – у него переломы передних ног и три треснутых ребра. Ребра, вероятно, от падения. Причина мне не понятна. У двух других – Бетси и Томми –покраснение и вздутие шкуры, будто они на солнце обгорели. Утром я обнаружил, что Джезабел бьется лбом о столб забора, словно хочет пройти сквозь него.

Джезабел была самой умной свиньей на ферме. Она понимала до сотни команд.

– Что с лошадьми и ламами?

– С остальными животными все вроде в порядке. Кормлю и обихаживаю, как обычно. Извини, Джек, пока что это все, что могу сказать.

– Понятно. Я бы сказал «позови ветеринара», но ты он и есть, да еще из лучших в округе. Заботься о них. Я несколько дней буду вне связи. Да, еще: ты деньги в сейфе нашел?

– Да. Заплатил банку и рабочим, но денег все равно не хватает. Я только надеюсь, что ребята не сбегут. Без них мне не справиться.

Джек чувствовал, что потолок словно придавливает его к полу. С одной стороны, он собирался отправиться туда, где ни один человек до него не бывал. С другой – рушилось дело его жизни, и он мог только беспомощно наблюдать за крушением.

– Джек, ты здесь?

– Да, Гордон.

– Поверь, мне неприятно грузить тебя дурными новостями.

– Не твоя вина. Как только будут деньги – пришлю

– Вы там откопали свой метеорит?

– Можно сказать, что да, – Джек невольно улыбнулся.

– Круто! Твой отец, где бы он ни был, гордился бы тобой.

Джек заметил, что он опять потирает кончики пальцев, – даже «подушечки» покраснели. Сейчас было не время вспоминать о прошлом, и Джек просто поблагодарил Гордона и пожелал ему «держаться».

•••

Он побросал кое-что в рюкзак, а остальное свалил на кровать. Через девяносто шесть часов, по словам Старка, он вернется и разберет вещи. На вертолетной площадке Джек обнаружил Билли, который, в компании нескольких исследователей и рабочих, грузил научное оборудование в военный вертолет. На ящиках красовались надписи «Хрупкий груз» и «Этой стороной вверх». Это для работы, но еще им предстояло прожить несколько дней в тесноте на глубине в пятьсот метров. Джек порадовался, что не забыл свой набор для бритья-мытья. Наличие термоциклера не обеспечит свежести дыхания и отсутствия запаха потного тела. Спросите астронавтов с МКС.

Гэби, с ее опытом астрофизика-резидента, знала это как никто. Когда они садились в вертолет, она с одобрением посмотрела на походный набор гигиенических принадлежностей в руке Джека и продемонстрировала ему свой. Сквозь открытую дверь Джек видел в сотне ярдов от них «пункт назначения» – военный корабль СШАGrapple. Рядом с ними разместились Даг, Грант, Ражеш и Анна.

– Я и забыла, что ты боишься летать, ­– подначила его Гэби. – У тебя вид школьника перед дверью директора.

Джек попытался улыбнуться, но без большого успеха. Он сжал кулаки до красноты пальцев.

– Что-то не так? – в голосе Гэби появилась озабоченность.

Пилоты в своей кабине готовились к взлету.

Джек покачал головой. Он не хотел рассказывать про взлом каюты: это касалось только его и контр-адмирала Старка. Говорить про ферму – только бередить рану, да и сказать, собственно, нечего: ничего не ясно. Он сменил тему:

– Как твоя мама? – у восьмидесятилетней женщины недавно диагностировали рак лёгких. Это при том, что она в жизни не выкурила и одной сигареты.

Гэби помрачнела:

– Она – крепкий орешек. Пришлось побегать, и нам повезло устроить ее на перспективный клинический курс в Маунт-Синай. Надеемся, еще несколько лет она продержится.

Мама была больше, чем родственник. Для Гэби она была смыслом всей ее жизни. После гибели отца в автомобильной аварии тридцать лет назад личная жизнь Гэби сосредоточилась вокруг матери. Мать и дочь были лучшими друзьями, что Джеку, с его непростым прошлым, было трудно понять.

– А твоя собственная жизнь?

– У меня она есть, – ответила Гэби поспешно. – Работа и мои прогулки.

– Я про мужа.

– Мне пятьдесят пять, – хмыкнула она. – Знаешь, в чем нестыковка? Женщины моего возраста ищут, с кем вместе хорошо проживать жизнь, а мужчины в основном охотятся за супермоделями.

– Не жалеешь, что у тебя нет детей? – вопрос был деликатный и личный, но Джек его и сам себе задавал.

Она посмотрела на него, затем отвела взгляд.

– Общаешься с человеком лет десять и вдруг понимаешь, как мало о нем знаешь. Странно, да?

Она говорила об их десятилетней дружбе и о Джеке, который не раскрывал своих секретов даже тем, кого считал близкими друзьями.

– Я выросла в маленьком городке в Небраске, – начала она. – Там принято слушаться родителей и Господа Бога. Правила жизни были незамысловаты, но я с ними плохо справлялась. В последнем классе школы у меня завелся парень, и мы с ним занимались чем положено, в смысле – не положено. Ни о каком половом воспитании там тогда не слыхали, – она сцепила пальцы. – В общем, через какое-то время я поняла, что беременна, и разверзся ад. Мне шестнадцать, а тут – ребенок. Я уже тогда мечтала стать ученым, и вот – мечтам крышка.

– Я не знал, – Джек накрыл ладонью ее сцепленные руки.

– Ты и не мог. Меня отправили в Смитс-Фолс. План был такой: я рожаю и отдаю ребенка на усыновление. Были и другие соображения. Отец хотел избежать соседских сплетен. Мать согласилась неохотно. Мне всё это ужасно не нравились, но в глубине души я понимала, что другого выхода нет. Ну вот, я уехала и через семь месяцев родила девочку, которую едва успела рассмотреть. До родов единственное, чего я хотела, это скорее избавиться от ребенка. Но, когда я увидела ее прелестное личико, все поменялось. Все плохие чувства исчезли вместе с судорогами и болью.

– Ты потом пыталась ее отыскать?

Раздался вой двигателя, и лопасти начали вращаться, сначала медленно.

– В прошлом году начала. Месяцы поисков и волокиты. Но я узнала, что она живет где-то на западном побережье, у нее своя семья. От встречи она отказалась, – Гэби посмотрела в пространство. – Как я могу ее судить? Каждый делает свой выбор.

Джек промолчал, так как не знал, что сказать.

– Все время приходится делать выбор, – продолжала она задумчиво. – Бесконечная череда «да» и» нет». Если бы я сказала ребенку «да», не была бы сейчас здесь, скорее всего. Не готовилась бы увидеть то, чего ни один человек на Земле еще никогда не видел, – шум над головой стал оглушительным, лопасти перестали быть видны. Гэби надела наушники. – А ты бы как поступил?

– Только тот, кто это испытал, имеет тут право голоса, – прокричал он в микрофон.

«Вертушка» оторвалась от площадки и взяла курс на Grapple. Мысли Джека отвлеклись от секретов, которые Гэби держала втайне от него все эти годы, и от его собственных забот. Он думал о металлической конструкции под толщей океана и ее секретах.

Глава 18

Трёхэтажный паркинг, в котором укрылись Миа и Олли, отчаянно нуждался в ремонте. Из облупившейся колонны, у которой Олли припарковал свой внедорожник, торчали куски арматуры. Они находились в деловом квартале – наиболее приличном и безопасном месте Сантарена. Хотя «безопасном» - сильно сказано - разве что в чуть менее опасном.

Миа смотрела на свой телефон: звук был отключен, но аппарат продолжал принимать бесконечные звонки от все того же неизвестного номера.

– Не отвечайте, – предупредил Олли.

– Не буду. Это, возможно, полиция.

Он наклонился посмотреть на номер.

– Местный. Может, вы правы. Вы пользовались телефоном?

– Немного.

– Советую отключить его совсем, иначе они вас найдут.

Миа колебалась. Ей еще не удалось связаться с Полом и Зоуи и убедиться, что они в безопасности.

Он взял у нее телефон и нажал кнопку включения. Экран погас под его комментарий:

– Это не шутки.

– Я понимаю, но вы отрезаете меня от моих самых близких… – голос Мии дрожал. Одежда на ней была мятая и пахла фастфудом. – Что если они будут звонить?

– Вот так вы и попадетесь. Многие до сих пор не понимают, что симпатичный компьютер, который мы носим в кармане, является устройством слежения.

Миа молчала. Она на все это не напрашивалась. Если бы она не приняла пакет, присланный Аланом, могло ли все пойти иначе? Бегство из отеля, эти четверо, которые ее преследовали… Наконец дело дошло до вопроса, который давно крутился у нее на языке.

– Как вы узнали, где я? – Миа вцепилась в рюкзак, как люди вцепляются в ручки кресла, когда смотрят страшное кино.

– А я не знал, – он огляделся, чтобы убедиться, что они одни, и повернулся к ней. – Я несколько часов кружил по городу. Ваш помешанный на чае британец сказал мне, что вы рванули в ночь, как собака динго.

Миа сердито посмотрела на него.

– Хорошо, про динго я придумал. Он сказал, что вы убежали через аварийный выход. Я предложил полицейским помощь в поисках и поехал.

– Помощь…

– Да ладно. Мне не платят, чтобы я делал их работу. Я не хотел, чтобы они думали, будто я как-то замешан.

– Я не хотела его убивать, – жалобно сказала Миа: чувство вины зашевелилось в ней с новой силой.

– Как и этих придурков на улице? – он засмеялся и похлопал по рулю. – Я не собираюсь выдавать вас. Тем более этим клоунам из полиции Сантарена. Видно ведь, что ваш головорез сделал с вашей дверью.

Мягкие черты ее лица осветились надеждой:

– Думаете, в полиции мне поверят?

– Могут, конечно. Хотя в здешних местах ничего гарантировать нельзя. Зависит от вашей готовности заплатить, а дальше – лотерея. В суд-то вы все равно попадете. И это не Техас или Флорида, где вы можете настаивать на своей версии и рассчитывать на честное рассмотрение дела. Во-первых, ждать суда придется в бразильской тюрьме, и хорошо, если из вас не захотят сделать показательного примера.

– Примера?

– Ну да. Красивая, образованная американка… – Олли сардонически засмеялся.

При слове «красивая» Миа почувствовала, что невольно улыбается.

– Красотка вроде вас… Помните, как Аманда Нокс шокировала чопорных итальянских следователей и прокуроров своей раскованной сексуальностью? Кто знает, не повторится ли здесь что-то подобное.

Здравый смысл говорил, что Олли, возможно, прав. Американская правовая система, пусть не лишенная недостатков, была своя и понятная. Здесь же ее судьба будет зависеть от суда, настроенного против нее только потому, что она женщина с враждебным паспортом. Да еще это напряжение в Заливе. Бразилия поддерживает коммунистическую Кубу в противостоянии с наглой, по мнению кубинцев, Америкой. Суд судом, но еще она, Миа, рискует стать заложником в гибридной войне между США и Южной Америкой. Все против нее – Миа закрыла лицо руками.

Прошло несколько секунд, потом она почувствовала руку Олли на своем плече.

– Не плачьте, – сказал он смущенно.

Миа подняла голову. Слез не было.

– Я свое давно отплакала. Просто не знаю, что делать.

– Для начала расскажите, что случилось.

– Я не уверена… – она вглядывалась в жесткие линии его лица, пытаясь понять, можно ему доверять или нет.

– Послушайте, – он показал на журналистскую фотокамеру на заднем сиденье. – У меня свой график и сроки. Если бы я хотел вас сдать, мы бы сейчас сидели в отделении полиции, а не в этой дыре.

Миа понимала, что кому-то довериться придется, иначе люди, которые ее преследуют, доберутся до нее, и довольно быстро. Собравшись с мыслями, она описала нападение в гостиничном номере и своё бегство до момента их встречи.

– Вы когда-нибудь стреляли из пистолета?

– Это все, что вас заинтересовало в моей истории? – удивилась она.

– Друзья всегда говорили, что я сразу беру быка за рога, – заулыбался он.

– Так у вас есть друзья?

Он захохотал.

– Трудно поверить, понимаю, – отсмеявшись, Олли стал серьезен. – Про пистолет… я не хотел вас обидеть, но, по вашему рассказу, похоже, вы не сняли его с предохранителя.

Лицо ее вытянулось.

– Похоже, да, – она смущенно улыбнулась.

– Покажите пистолет.

Миа показала свое припухшее запястье:

– Ваша машина вышибла его у меня из рук.

Олли сжал зубы и наехал нижней губой на верхнюю в молчаливом раскаянии, затем вынул свой пистолет, девятимиллиметровую «беретту».

– Где вы его достали?

– В Бразилии делай как бразильцы. Только сумасшедший станет ездить здесь без всякой защиты.

Он вынул магазин и передернул затвор, выбросив патрон из патронника. Протянул «беретту» ей, предварительно подвигав большим пальцем предохранитель.

– Я банально растерялась… – ее лицо еще было бледным. – Надеюсь, вы не будете все время об этом напоминать, Олли.

– Нет, не буду. Но растерянность иногда может дорого обойтись. Никогда не знаешь, когда понадобится стрелять по-настоящему.

Миа взяла пистолет, сняла с предохранителя, прицелилась. Проделав это пару раз, вернула оружие хозяину.

– А чем вы так досадили этому бразильскому пареньку, что он захотел вас убить? В кукурузные хлопья ему плюнули или что? – Олли растянул рот до ушей.

– Все непросто.

– А что еще делать, как не разговаривать?

– Домой, например, вернуться.

– Ну, это ведь зависит от того, что происходит.

Олли был прав. Он рисковал, чтобы спасти ее жизнь, тогда как остальные, похоже, пытались добиться противоположного. Миа набрала в лёгкие воздуха – и рассказала все, что знала. Она рисковала, но на данном этапе развития событий терять ей было нечего. При таком количестве врагов спасибо и за одного друга, пусть даже случайного.

Рассказала про Алана и их конфликт (без интимных деталей), про открытие синдрома Зальцбурга несколько лет назад и про обнаружение заболевания в середине девяностых. Про запароленную флэшку и послание, записанное, по мнению Алана, в этой новой и таинственной хромосоме человека.

– Но почему вы? – заинтересовался Олли. – При всем уважении, если я правильно понял, он вас терпеть не мог.

Она чуть было не пустилась в подробности своих отношений с Аланом, но вовремя остановилась.

– Как бы то ни было, я знаю, что, когда я уволилась, он называл меня своей протеже.

– Ждать, когда он теперь вынырнет из-под земли, можно месяцами.

– Он уже не вынырнет.

– Мертв? – догадался Олли.

Миа кивнула и предположила:

– Может, выкинуть эту штуку в помойку?

– А если ваш приятель Алан действительно открыл что-то, что может помочь больным? Вы же говорили, что госпиталь был забит людьми с этим Злацбургом.

– Зальцбургом.

– Если вас преследуют, они не остановятся, хоть вы и выбросите флэшку. Похоже, этот Алан подписал вам смертный приговор. Единственное, что можно сделать, – это понять, что в этой флэшке, и передать информацию в правильные руки.

– И что вы предлагаете?

Олли сжал одну руку в кулак и забарабанил по нему пальцами другой. Несколько минут он молчал, погруженный в свои мысли.

– Итак, у вас есть запароленная флэшка, – сказал он наконец.

– Да, но нет логина и пароля.

– Это поправимо. Пару лет назад я писал про хакеров. Брал интервью у хороших парней и у плохишей. Даже у тех, кто уверял, что работает на китайцев или на русских. Один компьютерный гений из хороших парней живет в Аргентине. Называет себя Армони. Могу послать ему мейл и попросить помочь вам.

Она задумалась.

Олли уже достал телефон:

– Что?

– А не могли бы вы…

Он смотрел на нее исподлобья.

– Да? Поехать с вами? Heт. Не могу. Извините. У меня контракт и срок сдачи.

– Все нормально, – Миа закусила губу. – Я взрослый человек и могу о себе позаботиться.

– Не сомневаюсь. К тому же я ничего не понимаю в генетике.

– Зато вы умеете оставаться в живых. А я сделаю неверный шаг – и конец.

Олли выдержал ее взгляд и обратился к телефону. Его пальцы заплясали по цифровым кнопкам. Через тридцать секунд он откинулся на сиденье с довольным видом.

– Готово. Дождемся ответа и посадим вас в самолет.

– Полиция наверняка контролирует коммерческие рейсы.

– Есть и другие, – подмигнул Олли.

Глава 19

На Grapple их встретил коммандер Харт. Над большим белым спускаемым аппаратом, установленным на корме, поворачивалась стрела крана. Имя аппарата, выведенное черным на его боку, было Trident.

Харт проследил за взглядом Джека, наблюдавшего, как матросы крепят к аппарату грузовой крюк.

– Почти готов. Красавец, да? – спецназовец, сощурившись, улыбнулся неожиданно беззаботной улыбкой. Кончики его подкрученных усов торчали вверх.

– Лишь бы доставил нас по адресу живьем, – Джек не стыдился чувства неуверенности, которое он ощущал всем организмом. Интересно, его отвращение к полетам перейдет на его отношение к погружению под воду?

– Вещи оставьте в «вертушке», – Харт отмахнулся от возражений Джека, – матросы их потом погрузят.

Они направились на корму.

– А брифинга не будет? – забеспокоилась Гэби

– Нет, мэм. Поезд отправляется.

Джек только тут обратил внимание, что коммандер Харт предстал перед ними без бронежилета, магазинов с патронами и вообще без оружия.

– Без оружия?

– Док, научная же экспедиция. Зачем нам оружие?

Джек обменялся удивленным взглядом с коллегами.

Матросы устанавливали металлическую лесенку. Для входа и выхода в верхней части субмарины имелся небольшой люк.

Джек остановился.

– Я хотел бы поговорить с контр-адмиралом.

– Зачем? – на лице Харта выразилось неудовольствие.

– НПО слишком велик, чтобы успеть обследовать его за девяносто шесть часов.

– Контр-адмирал на брифинге вашу задачу сформулировал вполне ясно. За то время, что вам отпущено, вы должны понять, что это и зачем это здесь. Если обнаружите что-то еще, пусть это будет ваш бонус.

– А ваша роль? – было жарко, и Джек чувствовал, что потеет.

– Во-первых, обеспечить вашу безопасность. Во-вторых, понять, насколько враждебны нам те ребята, которые эту штуку здесь оставили.

•••

Через десять минут багаж был погружен и все сидели на своих местах. Убедившись, что никого не забыли, матрос задраил люк. Стрела крана пришла в движение, аппарат дернулся, оторвался от палубы и плавно закачался над поверхностью воды.

Внутри от жары было трудно дышать. Кокпит размещался на возвышении в носовой части субмарины. Рядом с возвышением находился первый люк, в центре которого был маленький иллюминатор.

Ражеш держал Анну на коленях. Он не взял с собой чемодана, чтобы освободить место для ее дополнительных процессоров.

– Дамы и господа, – провещал Харт по громкой связи, – время в пути до пункта назначения «Шар» составит тридцать минут. Температура в месте прибытия пониженная –около нуля. Перед началом спуска приведите спинки кресел и откидные столики в вертикальное положение. Пристегните ремни безопасности. Рекомендуем вам оставаться пристегнутыми во время всего путешествия. Спасибо за внимание.

Доктор Юджин Джареки принялся судорожно искать ремень безопасности на своем сиденье. Ремня не было, и выражение паники на лице доктора доставляло неизъяснимое наслаждение лейтенанту Ольсену. Если бы «котики» знали, что это им сойдет с рук, они с удовольствием подвесили бы бедного доктора в запертом шкафу за подштанники. Впрочем, всё еще могло случиться: день только начинался.

Маленькие иллюминаторы по бокам открывали вид на странный мир, переливавшийся оттенками синего и изумрудно-зеленого. Затем краски стали темнеть и наступила подводная ночь.

Грант произнес, не отрываясь от ближайшего иллюминатора:

– Глубже двухсот метров света почти нет.

Это было странное, почти тревожное чувство скольжения в пространстве, где утрачены ориентиры: верх, низ, право, лево – все смешалось.

Наконец на аппарате зажглись внешние огни, создавая для сидящих внутри иллюзию ориентации.

Джек заметил, что не испытывает дискомфорта и голова его ясна. Нахождение под водой не вызывало у него такой паники, как полет в воздухе. Опасность была не менее реальной, но рассудок проводил очевидное различие. Джек не понимал почему, но был этому очень рад.

Они уже спускались в расселину – гигантскую трещину, созданную ударной волной. О природе этой волны Старк долго расспрашивал его с глазу на глаз. Контр-адмирал казался не просто заинтригованным – он был одержим желанием разузнать, думал ли Джек о возможности использовать «это явление» в военных целях. Нет, не думал. Количество энергии, необходимое для гамма-всплеска, лежит далеко за пределами возможностей современной науки. Старка также интересовало, не повторится ли «это явление», но и тут Джек ничем помочь не мог.

Невзирая на опасения ученых, военные таки состыковали Шар с отверстием, ведущим внутрь НПО. Информации было недостаточно, и Джек мог только предположить, что при ударе бура о внешний корпус конструкции сработал какой-то защитный механизм. Что наводило на тревожные мысли о том, как еще эта штука могла отреагировать, «почувствовав» себя в опасности.

Глава 20

Сквозь потемки начал проступать объект, вначале еле видный. Он рос, увеличивался в размерах и, наконец, приобрел отчетливо круглую форму. Они приближались к Шару. Уже можно было разглядеть носовой и кормовой шлюзы и ряды иллюминаторов на всех пяти палубах подводной лаборатории. На земле лаборатория должна была выглядеть внушительно, высотой, как тираннозавр, то есть футов сорок. Но на фоне инопланетного объекта она напоминала скорее прыщик.

– Десять метров, – сообщил пилот, когда они поравнялись с задним шлюзом. Началась самая опасная часть операции. Малейшая ошибка, неосторожное движение руки могли вызвать столкновение и разрушение обшивки обоих аппаратов. Пятьсот метров воды над головой не оставляли им ни малейшего шанса на спасение.

– Пять метров. Четыре, три. Два. Один. Контакт.

Передний крен чуть не выбросил Гэби из кресла. Джек вовремя обхватил ее рукой. Раздался громкий щелчок: запорный механизм встал на место.

– Добро пожаловать в Шар, – Харт повесил микрофон на переборку.

Один из пилотов спустился вниз и открыл дверь шлюза. Зашипел воздух: давление выровнялось. Джек шагнул внутрь Шара.

– Пахнет, как в новой машине, – поделился он со следовавшим за ним Грантом.

Примерно час они разгружались. Теснота была неимоверная. Джеков дед (точнее – приемный дед) служил на подводной лодке во время Второй мировой. О своем опыте он не рассказывал, только однажды сказал, что в лодке чувствуешь себя селедкой в бочке.

С другой стороны, это и не было местом для жизни. Винтовая металлическая лестница вела с палубы на палубу. На двух верхних располагались ряды коек в два яруса на расстоянии ширины плеч друг от друга. Пенопластовые матрасы и подушки из пеноматериала в хлопковых наволочках – никто не возражал. Если все пойдет гладко, они будут так уставать, изучая недра «конструкции», что заснут и на бетонных плитах.

Камбуз и столовая занимали среднюю палубу. С одной стороны были холодильник и микроволновка, с другой – столы и стулья.

Рядом с холодильником находился шлюз для перехода в НПО. Джек пересек помещение и заглянул в глазок шлюза. Бледный неоновый свет придавал камере зловещий вид. На стенах столовой висели красные защитные костюмы. Еще один находился за дверью шлюза в камере, а дальше начинался мир, которого ни один человек еще никогда не видел.

Уровнем ниже устанавливали оборудование для связи. Это было ведомство Ольсена. Он как раз проверял готовность оптоволоконной линии, через которую они будут поддерживать контакт с контр-адмиралом, устроившим свою штаб-квартиру на Grapple. Последняя, нижняя, палуба была отведена под научную работу. Приборы уже стояли на своих местах.

Экипаж, как теперь они назывались, рассредоточился по Шару, торопясь завершить подготовительные операции. Джек обнаружил Ражеша и Анну в помещении связи. Ражеш расставлял свои мощные процессоры, необходимые Анне для работы и развития. Оптоволоконный кабель обеспечивал ей выход на компьютеры, оставшиеся на буровой платформе.

– Здравствуйте, доктор Грир, – Анна повернула свое цифровое лицо, глядя, как он спускается по винтовой лестнице.

– Как вам все это? – Джек сделал широкий шест руками. Вопрос был задан скорее для того, чтобы заполнить неловкую паузу, чем получить ответ. Анна, безусловно, впечатляла, но внимательный взгляд ее карих глаз вызывал у него чувство дискомфорта. Прежде, чем ответить, она дважды моргнула. Лицевой тик очень мил, – оценил Джек, – хорошо придумано.

– Средних размеров человек, стоя, занимает три квадратных фута, – во взгляде Анны читалось добродушное веселье. – Четыре с половиной, когда сидит. По моей оценке, каждая палуба имеет площадь в пятьсот квадратных футов, то есть всего получается две с половиной тысячи. Вычитаем пятую часть под мебель, научное оборудование и компьютеры – остается две тысячи квадратных футов на девять персон. С учетом обстоятельств, вполне приемлемо.

Джек задумался. Она не совсем уловила контекст, но его поразило другое. Деля площадь Шара на количество обитателей, она включила в счет и себя саму. Видимо, она понимала принцип инклюзии и воспринимала себя одной из них. Он вспомнил, что его мать всегда ругалась, если собаку кормили за столом. Говорила, что собака будет ошибочно считать себя человеком. Может быть, что-то подобное происходит с Анной?

– О чем вы думаете, доктор Грир? – Анна чуть наклонила голову

Все это время Ражеш пытался выудить из-за стола штепсельную вилку. Джек достал ее и протянул Ражешу.

– Ее пространственное ориентирование и распознавание лиц впечатляют, – он не владел компьютерным жаргоном, но не сомневался, что Ражеш его понимает.

– Доктор Грир? – Анна пыталась привлечь его внимание.

Ражеш выпрямился с лицом еще красным от напряжения:

– В значительной степени благодаря улучшению оптики.

– Доктор Грир? – тянула Анна монотонным вежливым голоском.

После третьего раза Ражеш проявил строгость. Он указал Анне на Джека и произнес:

– Не занудствуй. Мы с доктором разговариваем, – он повернулся к Джеку. – Я вам говорил, она как десятилетний ребенок.

Анна погрустнела:

– Извините меня. Я только хотела, чтобы доктор Грир ответил на вопрос.

– Если ты задаешь вопрос, а кто-то не отвечает, ­– просветил ее Ражеш, – это значит, он занят или не хочет отвечать.

– Или не слышал вопроса, – Анна улыбнулась Джеку.

– Сколько времени вы работали над программой для лицевых выражений? – Джек чувствовал, что Анна смотрит на него.

– Какой программы? Нет, сэр, никакой программы для мимики мы не писали.

– В смысле?

– Анна сама работала над выражениями лица. Наблюдая и общаясь с людьми. Ну и из телевизора, конечно.

– Из телевизора? – Джек округлил глаза.

– Да-да, – Ражеш обратился к Анне за подтверждением. – Какая твоя любимая передача?

– Улица Сезам…– она начала перечислять.

Ражеш сиял, как гордый отец способной девочки.

– Пляж…

Джек был не готов к такому повороту и громко засмеялся.

Ражеш закатил глаза и сел в ближайшее кресло:

– Мы иногда оставляем ее без присмотра, она выходит в сеть и смотрит YouTube.

Джек, не веря своим ушам, качал головой. Если в голове у нее Улица Сезам и Пляж… Это даже несколько пугало.

Он оставил Ражеша заниматься своими делами и поднялся на жилые палубы. Койка под ним принадлежала Гранту. Немолодой биолог лежал в кровати.

Щеки и лоб Гранта были красны, на коже местами проступили волдыри.

– С вами все в порядке? – забеспокоился Джек.

Грант бросил на него взгляд, не вставая

– Все отлично. Слегка не форме. Наверное, обгорел и не заметил.

У побережья Мексики такое вполне могло случиться. Вообще-то, на буровой солнцезащитный крем входил в разряд предметов первой необходимости, как каски или спасжилеты.

– Я только убедиться, что вы не больны, – сказал Джек. – Принесу термометр.

– Еще не хватало! – вскинулся Грант, готовясь спорить, но быстро понял, что спорить бесполезно.

Джек вернулся с одним из новомодных термометров и вставил его Гранту в ухо.

Термометр подтвердил заверения Гранта – температура была в норме. Однако состояние кожи Гранта напомнило Джеку о его разговоре с Гордоном. Тот упомянул ожоги на шкуре поросят Бетси и Томми. Глупо было бы даже сравнивать, но так уж была устроена Джекова голова. Мир представлялся ему огромным, раскинутым под ногами (наподобие вещей в его каюте) пазлом, и ему ничего не оставалось, как брать в руки два или три элемента и смотреть, не подойдут ли они друг к другу.

Голос коммандера Харта зазвучал по громкой связи:

– Народ, надевайте костюмы – заходим!

Глава 21

Армони отозвался через час.

– Он готов встретиться, но хочет десять тысяч долларов, вперед.

– Десять тысяч! – Мии показалось, будто еще одна дверь захлопнулась у нее перед носом.

– Армони, может, и хороший парень, но бесплатно он точно ничего не делает.

– Пусть. Но где я столько возьму?

– Посмотрим, что можно сделать, – следующие несколько минут Олли провел, напряженно обмениваясь сообщениями. – Я сбил цену до двух тысяч, но он хочет переводом прямо сейчас.

Миа крепко обняла свой рюкзак.

– И какие гарантии, что он возьмет деньги и не пошлет меня потом куда подальше? Напишите ему: полторы и при встрече.

– Да вы та еще птичка! – улыбнулся Олли, снова берясь за телефон.

– В смысле «штучка»? – засмеялась Миа.

– Что? – он поднял голову от экрана.

– В Америке говорят «та еще штучка».

Олли как мог изобразил Хамфри Богарта:

– Вы сейчас не в Америке, дорогая, – и тут же радостно добавил, – он согласен.

Миа выдохнула с облегчением.

Олли показал ей «мейл» с адресом и велел не записывать его в телефон, а запомнить. Миа послушно принялась твердить адрес про себя.

Они покинули паркинг и направились к аэродрому на окраине Сантарена. Какие-то дедки расположились с пивом и домино прямо на обочине. Прожужжал торопливый мотороллер. Там и сям на свободных пространствах раскинулись многодетные семейства.

– Я еще кое с кем связался, – Олли не отрывал глаз от дороги. – В баре познакомились. Его зовут Густаво, он водит маленький самолетик и берется отвезти вас в Манаус. Там вы купите билет до Аргентины. Только наличные, – последние слова он произнес медленно, с нарочитым австралийским акцентом, словно подчеркивая тем самым, как важно «не светиться».

Они остановились возле банка, и Миа пошла к банкомату. Олли остался в машине, опасаясь попасть на камеру в ее компании и получить проблемы с полицией.

Миа сняла все, что было на счете, и еще сколько могла – по кредитной карте. Теперь она, шевеля губами, пересчитывала банкноты.

– Три тысячи.

Олли прикрыл деньги рукой.

– Хорошо. Теперь спрячьте, пока нас тут не ограбили. В разные карманы. Что-то – в носки, для страховки.

Она послушалась, благодарная за помощь и советы. Двинулись дальше. Олли краем глаза видел, что Миа смотрит на него.

– Слушайте, я вырос не в самой благополучной части Брисбена. Отец был безработным и пил, чтобы об этом не думать. Кормили мало, зато много воспитывали. На завтрак бывал кусок простого хлеба, на обед – колотушки. Если день был удачным, то еще и тарелка супа. Когда маленьким живешь с отцом, который неизвестно почему тебя терпеть не может, а подростком тусуешься в плохой компании, только чтобы не быть дома, – осваиваешь науку выживания, которая не сильно нужна обычному человеку.

Миа заметила, что его лежащие на руле руки отмечены шрамами и рубцами – отметинами непростой жизни. И это только видимая часть.

Через десять минут они были на месте. Четырехместная с зелеными полосами Cessna ждала их в дальнем конце травяного летного поля. Слева на площадке в ряд стояли маленькие двух-и четырехместные самолеты. Справа были ангары, сквозь их открытые двери можно было видеть работающих авиамехаников.

– А вот и он, – Олли показал рукой. – Густаво, похоже, надежный парень.

– Похоже? – забеспокоилась Миа. – Я думала – вы его хорошо знаете.

– Мы пересеклись в паре баров за выпивкой, – принялся оправдываться Олли. – Я в этой богоспасаемой стране всего ничего. Я вообще-то не местный.

Они подъехали к самолету. Миа надела рюкзак, содержащий на данный момент все ее имущество. Густаво тер тряпкой крыло цвета слоновой кости.

– Спасибо, приятель, – Олли затряс руку Густаво. – Извини, что в последнюю минуту, но отвезешь моего друга в Манаус – и мы в расчете.

Улыбка Густаво была какой-то кривой. Миа увидела, как Олли меняется в лице. Они все еще жали друг другу руки, но словно вступили в немой разговор.

– Быстро в самолет! – закричал Олли под вой полицейских сирен. Вереница машин выкатывалась из-за дальнего ангара.

– Ты лживый сукин сын, Густаво! – Олли вытащил пистолет.

– Не убивайте его, – взмолилась Миа. Хватит с нее смертей на ближайшее время.

– Не убью: других пилотов тут нет, – Олли затолкал Густаво на сиденье пилота, сам сел рядом. – Так, подстрелю немного.

Миа забралась на заднее сиденье.

Густаво дрожащими руками взялся за рычаги управления, пропеллер пришел в движение.

– Будешь тормозить – прострелю колено. Давай, полетели!

Миа оглянулась, тревога стаей бабочек трепыхалась внутри. Полицейские машины были уже близко.

– О Боже! Торопитесь!

– Твой ход, приятель, – Олли приставил пистолет к колену пилота и взвел курок.

Густаво замычал и повернул рычаг тяги. Машины почти сравнялись с ними.

– Давай-давай-давай! – рычал Олли.

Густаво надел гарнитуру и заговорил по-португальски.

– Что такое?

– Жду разрешения на взлет…

– Взлет разрешаю! – Олли сам потянул за рычаг, и их прижало к сиденьям.

Машины подъехали вплотную, полицейские держали оружие в руках.

– Держитесь, – Густаво закрыл глаза и потянул ручку управления на себя.

Миа чувствовала гравитацию каждой клеткой своего тела. Cessna резко пошла вверх.

– Куда летим? – Густаво косился на пистолет слегка безумным взором.

– Собирались в Манаус. Но из-за твоей подставы повезешь нас теперь в Буэнос-Айрес.

Густаво утратил часть своего загара:

– Не хватит горючки.

Олли вытащил карту и развернул на коленях.

– Дозаправка в Мату-Гросу, еще одна – в Парагвае. Должно хватить, – он посмотрел на Мию. – Да, интересное кино показывают тут на борту. Про парня и девушку из разных концов света. Их свело вместе желание не попасться в руки представителям власти.

Глава 22

Джек надел и закрепил шлем. Щеки обдало прохладным воздухом. На каждом из участников был белый, аккуратно подогнанный костюм биозащиты из органических полимеров на трехмерном каркасе. Этот костюм, в отличие от неповоротливого космического скафандра или мешковатого костюма химзащиты, был легок, гибок и напичкан датчиками биометрии и токсичности, информация которых попадала напрямую в центр управления. Их «центром управления» был лейтенант Ольсен, который каждый час докладывал ситуацию контр-адмиралу Старку.

На спинках костюмов были специальные карманы для гидратора и системы кислородной регенерации. Но больше всего их впечатлили необычного вида очки, которые Харт назвал ОНМ (оптическим наглазным монитором). Крошечная цифровая камера справа позволяла вести запись того, что находилось в поле зрения. Голографический дисплей слева проецировал изображение на одну из линз очков или на пространство перед ними. Движением руки можно было менять картинку или листать страницы с данными. Очки были подключены к сети для общения и обмена информацией.

На верхушке шлема был закреплен светодиодный фонарь мощностью в две тысячи люмен.

Первыми в переходной шлюз вошли Гэби и Джек, нагруженные сумками с аппаратурой. За ними следовала Анна, торс которой был закреплен на подвижной платформе со сложной системой колес. Джек с интересом наблюдал, как она справилась с порожком шлюза и самостоятельно въехала внутрь.

– Ездит сама? – спросил он Ражеша по радиосвязи.

У компьютерщика был вид счастливого отца, наблюдающего за первыми шагами дитяти.

Рядом Харт помогал Юджину закрепить шлем.

– Не могу включить фонарь!!! – в панике сообщил физик-теоретик.

– Моргните три раза левым глазом.

Юджин, раззявив рот, принялся закрывать и открывать глаз.

– Не рабо…

Фонарь вспыхнул ослепительным светом, Джек на секунду потерял зрение и отшатнулся.

– Вот так! – вскричал Юджин. – Вперед! – только что он чуть не плакал, а теперь чувствовал себя Терминатором.

Все были готовы. Харт произнес по первому, основному, каналу:

– Внутренняя дверь закрывается, – он сделал несколько шагов мимо людей, прижавшихся к стенам шлюза, чтобы его пропустить. – Внешняя дверь открывается.

Плотный поток воздуха ворвался в шлюз. Сердце Джека бешено застучало.

– Джек, ваши внутренние органы перенапряжены, – сообщил ему Ольсен из центра управления.

– Говорят, это обычное дело, когда входишь в инопланетный корабль в первый раз, – рассмеялся Джек.

Гэби обернулась и улыбнулась ему неуверенной улыбкой. Честно говоря, они все были на грани того, чтобы позорно испачкать свои подштанники. Кроме разве что Юджина: он все хлопал в ладоши, как ребенок, ждущий появления любимого клоуна. Если бы Джек не знал его, он бы подумал, что физик-теоретик сейчас начнет толкаться, чтобы войти первым.

Кто первый, тот и мертвый.

Джек отогнал от себя эту мрачную мысль.

Несмотря на энтузиазм Юджина, первым пошел Харт и исчез в тумане. Они вереницей двинулись следом. Через пять футов показалось отверстие, к которому инженеры приспособили металлическую лесенку. Рядом с отверстием был установлен маленький кран. Кран был для Анны: неизбежное решение, раз уж один из членов команды не имел ног.

Камера была затопленной частью «корабля», остатки шлака и неровные края отверстия говорили о том, что после откачки воды военные прорезали вход внутрь конструкции.

Ражеш и Джек управляли краном, Харт и Даг принимали Анну внизу. Потом Джек закрыл внешнюю дверь шлюза и тоже спустился вниз. Сводчатый проход вел в темные глубины конструкции. Джек стоял, завороженный огромностью открывавшегося пространства, в луче его фонаря проплывали пылинки. Пульс участился, во рту пересохло, бесчисленные мысли проносились в голове. Они вступали в невероятный мир, простоявший непотревоженным миллионы лет.

Их взорам предстало что-то вроде открытой платформы, края которой терялись в темноте. По стенам в разных направлениях тянулись трубы и короба. В центре конструкции вверх уходила колонна, соединенная с платформой мостками, напоминающими спицы вагонного колеса. Джек подумал, что колонна похожа на лифт.

На очках ОНМ Джека появились данные о состоянии атмосферы внутри конструкции.

– Шлемов не снимаем, – обратился он ко всем по радиосвязи. – В воздухе здесь – почти девяносто процентов азота и девять – кислорода.

Такая смесь убила бы их за секунды: атмосфера Земли состоит на семьдесят восемь процентов из азота, на двадцать один процент – из кислорода, один процент приходится на аргон.

Оглядевшись, Джек увидел футах в пятидесяти от себя нечто вроде перил. Он как раз размышлял о том, как расположена конструкция – вверх головой или вниз. Теперь ответ был ясен. Он подошел к перилам и посветил вверх в направлении сужающегося угла крыши НПО. Луч утонул в потемках. Они проникли внутрь в верхней части корабля, но над ними оставалось еще обширное пространство. Сколько же его было внизу?

Пол был металлическим, зеленовато-серого цвета. Джек потрогал пол кончиками пальцев в перчатке, снял с пояса контейнер для образцов, достал из него скребок и пробирку-сборник. Металл был тверд, но Джеку удалось соскрести несколько частичек поверхности, которые он уложил в пробирку, запечатал и убрал в контейнер.

Вид даже простой металлической поверхности вызывал невольные мысли о том, что все это создавали и строили не человеческие руки.

– Прошу всех подойти, – сказал Харт по первому частотному каналу.

Джек смотрел, как лучи фонарей идущих людей пронзают темноту в разных направлениях.

– Учитывая огромные размеры, – начал Харт, – мы мало что успеем, если будем держаться толпой, как туристы перед Эйфелевой башней. Лучше разделиться на группы по двое-по трое и поддерживать контакт по рации. Если что-то привлечет ваше внимание, ничего не трогайте, не связавшись с центром.

– Мы с Гэби и Анной пойдем в эту сторону, – Джек показал рукой и посмотрел на замявшегося Ражеша. – Не беспокойтесь, приятель, я о ней озабочусь.

Компьютерщик колебался и смотрел на Анну вопросительно. Она ободряюще улыбнулась:

– Я буду счастлива поработать самостоятельно, – сообщила она, и Ражеш сдался.

Грант заметил, что в таком случае они с Дагом и Ражешем попробуют спуститься на нижние уровни.

– Ну, раз так, то мы с Баззом Светиком пойдем посмотрим, что там есть на верхних палубах, – Харт посмотрел на Юджина, стоящего – руки в боки – в позе астронавта с корабля «Аполлон».

– Базз Светик? – Юджин задумался. – Это ведь комплимент, да?

Все засмеялись.

– Не скучайте! – Джек и Гэби направились в свою сторону.

– Доктор Грир, подождите меня! – подала голос Анна, двигаясь за ними, ее лицо светилось во тьме.

Несколько минут они шли по площадке, пока не увидели сводчатые края того, что казалось проходом футов в двадцать шириной и столько же – высотой. За ним открывалось какое-то помещение. По рации слышны были возбужденные голоса коллег. Юджин душил Харта вопросами про подготовку спецназа и случалось ли тому кого-нибудь убивать.

– Переходим на второй канал, – потребовал Джек, – от их болтовни мне хочется прыгнуть в пропасть за перилами.

Он имел в виду те, что окружали центральную колонну. Хотя сама мысль о полумиле темноты внизу обдавала холодом.

Они стояли у входа в помещение. Их фонари выхватывали из темноты ряды контейнеров, некоторые из которых были сложены штабелями, другие лежали опрокинутые набок, с откинутыми крышками.

– Что скажете? – спросил Джек не оборачиваясь.

– Недостаточно данных, – Анна вкатилась в помещение, изучая картину.

Голос с британским акцентом зазвучал во втором канале:

– Вы там, Джек? – это был Грант.

– Тут. Нашли что-нибудь?

– Вы были правы. Центральная колонна – это шахта чего-то, типа лифта. Непонятно, правда, как он работает.

– Ну это потому, что нет… – Джек почти начал произносить слово «питания», как вдруг мягкий красный свет залил помещение. Анна закинула голову, разглядывая потолок.

– Погодите, – Джек посмотрел на Гэби. – Сработал датчик движения?

– Не думаю, – по учащенному дыханию было слышно, что она нервничает. – Анна оказалась здесь раньше нас, но, пока мы не вошли, ничего не включалось.

– И что бы это значило? – задумался вслух Джек.

– Очевидно, сработал наш биосигнал, – заключил он. Возможные последствия этого открытия разворачивались перед его взором, как черная ковровая дорожка.

– Это плохо?

В разговор вступила Анна:

– Доктор Бишоп, я думаю, это значит, что здесь находились биологические формы жизни.

Джек не стал ни с кем делиться шальной мыслью, посетившей его.

Может, они и сейчас здесь.

Глава 23

Дозаправляться пришлось три раза. Последняя посадка была в Посадасе, городе с трехсоттысячным населением на севере Аргентины. Еще три часа полета, и они приземлились на аэродроме Ла Плата в трех милях к юго-востоку от Буэнос-Айреса. Утренний воздух был не просто свеж – он был леденящ. Миа сначала удивилась, как может быть так холодно в августе, но потом сообразила, что в южном полушарии сезоны происходят наоборот.

За топливо они платили деньгами Мии. Но сейчас Олли достал три сотни долларов и протянул их Густаво.

– Должно хватить на обратную дорогу, и еще останется.

Густаво послушно взял деньги, как брал у полиции за то, что «продал» их. Так обычно делаются дела у представителей наиболее сомнительной части человечества. «На слово вора не полагайся», – гласит старинная, но по-прежнему актуальная мудрость.

На плохо гнущихся после долгого перелета ногах Миа и Олли отправились разыскивать такси.

– Он «сдал» нас полиции, а вы ему все равно заплатили.

Олли ткнул в ее сторону пальцем:

– Строго говоря, «сдал» он только вас. Я просто под руку попался.

– Все равно не понимаю, – хмурилась Миа.

– Это вроде платы за молчание. Таких, как Густаво, в Бразилии называют «un rato», – он сморщил лицо и изобразил руками щелкающие зубы.

– Крыса, я поняла.

– Он продает информацию любому, кто платит. А с тремястами баксов, глядишь, немного помолчит. А мы выиграем время.

У скромного здания терминала ждала вереница таксомоторов. Миа и Олли сели в первую машину.

– Надеюсь, ваш испанский лучше, чем португальский.

Она процитировала адрес хакера на хорошем испанском.

Олли был впечатлен. Чего нельзя было сказать о водителе. Он принялся жестикулировать и что-то быстро говорить.

– Ну что еще такое? – спросил Олли недовольным тоном.

– Он говорит, что это плохое место. Не надо туда ехать.

Олли помахал в воздухе полтинником:

– Ты слышал, что дама говорит? Нажимай на педальку!

Водитель посмотрел на банкноту, потом на Олли, потом еще раз на деньги, потом взял полтинник, перекрестился, и они поехали.

Они ехали по авеню Перито Морено, широкой оживленной улице, по одну сторону которой был виден парк и стадион, по другую – какие-то жалкие лачуги. Такси въехало в квартал с облезлыми четырехэтажными домами барачного типа из красного кирпича. Сантарен на этом фоне выглядел как Беверли Хиллз. Сомнения таксиста становились понятны.

– Пистолет, хочется верить, при вас?

Олли похлопал себя по бедру и подмигнул.

Бохо Флорес считался одним из самых опасных пригородов Буэнос-Айреса, они же находились в его квартале, известном, как Вилла 1-11-14, куда полиция заглядывала только на бронированных автомобилях. При этом, несмотря на свою дурную репутацию, Флорес в последнее время приобрел международную известность как место рождения и деятельности Хорхе Марио Бергольо, ставшего в 2013 году Папой Франциском.

Понятно, что не все обитатели района были столь благостны. Во время и особенно после Второй мировой войны Аргентина приобрела сомнительную репутацию страны-прибежища для нацистов и вообще фашистов. Многие здесь до сих пор говорили на немецком или итальянском, а то и на обоих языках. После войны ходили слухи, что в Аргентину сбежал сам Адольф Гитлер. В конце сороковых-начале пятидесятых ФБР и ЦРУ направляли агентов в Южную Америку проверять эти предположения. Слухи не получили подтверждения, но и сейчас есть люди, которые верят, что фюрер помер от старости на тайной вилле в Аргентине, а не пустил себе пулю в лоб в берлинском бункере.

Когда Миа и Олли вылезли из такси, то попали в объятия холодного ветра. Глядя на грязный асфальт под ногами, Миа подумала, что мощеная улица – важный шаг в верном направлении. Пока она искала глазами номер дома, такси стартовало с визгом резины, как болид Формулы-1.

– Беги, кролик, беги, – прокомментировал Олли. – Должно быть, вот этот.

Миа посмотрела на невзрачное четырехэтажное здание. На крыше виднелись веревки для белья, ниже, на балконе, - какие-то пластиковые стол и стулья. По бокам дома шли узкие, не шире нескольких футов, темные проходы. Вход загораживала мощная железная решетка, рядом на стене был щиток с номерами квартир, кнопками домофонов и табличками для имен. Над щитком висела видео-камера. Имен на табличках не было, на всех, кроме одной – Армони.

– Момент истины, – Миа нажала на кнопку вызова.

Прошла минута – никакой реакции.

– Может, не слышит? – предположила Миа.

В дело вступил Олли и долго жал на кнопку.

Никто не отозвался.

Они не решались позвонить или отправить мейл из страха быть обнаруженными.

Олли выругался и принялся размахивать руками перед камерой:

– Давай, кореш, открывай, пока мы себе тут яйца не отморозили! – он покосился на Мию, но та даже не моргнула.

Они собрались уходить, как из домофона раздался голос:

– Деньги при вас? – акцент был явно не английский, но непонятно какой.

– Да, – Миа достала пачку из кармана прежде, чем Олли успел ее остановить.

– Три тыщи американских долларов?

Она растерялась.

– Хэй, приятель. Мы договорились на полутора, помнишь?

– Три тыщи, – настаивал голос.

– Да ладно, Армони, – увещевал Олли. – Мы пролетели чертовы четыре тысячи миль, чтобы встретиться с тобой. У нас полиция на хвосте. Имей совесть.

– Три тысячи или до свидания.

Миа была в отчаянии. После оплаты топлива у нее оставалось две с половиной. Олли отдал Густаво все, что имел.

– Прикройте меня, пока я покажу Армони деньги, – шепнула она.

Он удивленно поднял брови.

– Давайте-давайте.

– Все чисто, – сказал Олли, оглядев переулок.

Миа придвинулась к камере и вытащила оговоренную сумму.

– Боюсь, у нас больше нет, – она надула губки и выпятила, сколько можно, грудь. Идея использовать сексуальную привлекательность для достижения своих целей была Мии чужда, но идея замерзнуть под дверью ей тоже не нравилась. Замок двери щелкнул и открылся.

– После вас, – Миа спрятала деньги и придержала дверь, пропуская Олли. Настала ее очередь нацепить на себя самодовольную улыбку.

Глава 24

Джек присел у одного из опрокинутых контейнеров, рассматривая полупрозрачные мешочки, которые, по всей видимости, выпали из контейнера. Его рука в перчатке потянулась к одному из мешочков.

– Может, сперва позвонить? – Гэби разглядывала странные иероглифы на стенках контейнеров.

– Не звонить же каждый раз, как мы что-нибудь увидим. Возьми скальпель и пробирку-сборник.

Пока Гэби выполняла указания Джека, Анна двинулась вглубь помещения, которое тянулось еще метров на пятьдесят и заканчивалось где-то у восточной переборки конструкции.

Если ничего нельзя трогать, то и понять ничего будет нельзя. А понять в первую очередь хотелось бы вот что: прилетел ли этот левиафан размером с город миллионы лет назад из космоса или был построен здесь, на месте, в глубине кратера Чикшулуб?

Джек смотрел на мешочек, больше всего напоминавший пакет для крови, какие можно найти в любой больнице или отделении экстренной помощи. В верхней части видна была как бы строка, состоящая из пиктограмм. Если бы знать инопланетный язык, можно было бы прочесть инструкцию. Он сжал мешочек и почувствовал, как содержимое пересыпается под пальцами. Вещество внутри было сухим, напоминающим на ощупь порох или специи. Джек сделал надрез и переложил небольшое количество порошка из мешочка в пробирку.

Вернулась Анна, успевшая к тому времени объехать все помещение. Она сразу же направилась к мешочкам, подняла один и принялась его пристально изучать.

– Доктор Грир, я насчитала пятьсот тридцать два контейнера, на каждом – схожие надписи.

– Схожие? – заинтересовалась Гэби. – Не одинаковые?

Колесики скрипнули, и Анна повернулась в сторону Гэби. Чуть склонив вбок голову, она произнесла:

– Они не идентичны, доктор Бишоп. Вероятно, содержимое контейнеров различается.

– Что бы это могло быть? – Гэби посмотрела на Джека.

Он отмахнулся от вопроса.

– Об этом рано говорить, – Джек спрятал пробирку в сумку на поясе. – Чем бы это ни было, этого добра здесь навалом.

Послышался голос Харта:

– Я в верхней части пирамиды. Тут есть кое-что, на что вам будет интересно посмотреть.

•••

Джек и остальные поднимались по пандусам, идущим вдоль внешней переборки. Им пришлось преодолеть четыре уровня, прежде чем они увидели высокий дверной проем и оказались, по всей видимости, на капитанском мостике корабля. Свет фонарей Харта и Юджина сливался с мягким зеленоватым свечением панелей управления, вмонтированных в стены. К полу перед каждой панелью были прикреплены конструкции, выглядевшие как помесь стула и скамьи.

В центре капитанского мостика возвышалась шахта лифта с одной дверью для входа и выхода. Помещение освещалось мигающим светом панелей и голографических мониторов.

Харт стоял возле плавающей в воздухе зеленой голограммы, изображающей бриллиант. По мере приближения к ней голограмма становилась все более детальной.

– Ну что? – вступил Даг. Борода его была аккуратно уложена внутри шлема. – Один вопрос закрыт.

– Да, это не здание, –закончил за Дага Грант. – Это корабль. И теперь, внимание, главный вопрос. Ну или один из.

Как заботливый отец, Ражеш склонился над Анной, проводя быструю диагностику. Не отрываясь от интерфейса, он спросил:

– Какой?

Грант подтянул свои перчатки.

– Удар юкатанского астероида, случившийся шестьдесят пять миллионов лет назад, долгое время считался главным подозреваемым в деле исчезновения динозавров и ряда других биологических видов. В свете того, что мы видим, теория нуждается в пересмотре.

Юджин расположился на одном из странных сидений.

– Вы хотите сказать, что не астероид врезался в Землю и все тут разрушил, а вот этот корабль?

– Пусть в это трудно поверить, но предложите другое убедительное объяснение.

– Какую энергию должен был высвободить удар? – Гэби принялась считать в уме.

Анна подняла руку, как дисциплинированный студент:

– Выброс энергии при ударе такой конструкции о землю со скоростью двенадцать миль в секунду должен быть равен ста миллионам Хиросим.

– Странно, – Джек задумался. – Прежние расчеты показывали, что размер астероида – девять миль, и разрушительная сила удара равна миллиарду Хиросим.

– Это штука не девять миль, – Даг почесал шлем там, где должна была быть борода.

– Тогда, может, скорость была больше, чем мы думаем, – предположил Джек.

– Отсюда вопрос, – подал голос Юджин. – Почему он не разрушился? Метеориты при столкновении с Землей разрушаются, осколки выбрасываются в атмосферу, и мы их потом собираем по всей округе.

Джек повернулся к коммандеру Харту:

– Ваши водолазы, которые устанавливали Шар, могли они взять образцы обшивки и грунта у «основания» корабля?

– Конечно, – удивился Харт. – А вы что думали?

– ВМФ должен заинтересоваться практически неразрушаемым металлическим сплавом.

– Ну, да. Они же не дураки. Если образцы взяты, то уже в лаборатории.

– Надеюсь, через какое-то время узнаем результаты, ­– Джек теперь обратился ко всем присутствующим. – Предположим, корабль ударился о землю наподобие снаряда и спровоцировал массовое вымирание. Вопрос: почему? Авария на корабле?

– В смысле, как с Exxon Valdez? – заинтересовался Даг. Никто не отреагировал, и он развил свою мысль. – Капитан принял на грудь больше, чем следовало, и – бум! – налетели на Блайт-риф в проливе принца Уильяма. Миллионы галлонов нефти в воде, погубленная экосистема.

– Пьяные пришельцы, – подвела итог Гэби. – Интересная логика. Слушайте, может вам вместо диплома выдали коробку хлопьев для завтрака?

Грант хлопнул Дага по плечу:

– Точно, это были Lucky Charms.

– Да-да, я вижу этот диплом, – встрял Юджин, не силах сдерживать себя. – И надпись большими желтыми буквами… – он давился смехом, – «в-в-волшебно вкусно…».

– Нет, кроме шуток, – согласился Даг. – Я бы сейчас все отдал за тарелку Lucky Charms.

– От вас обоих – масса полезной информации, – Гэби принялась изучать одну из панелей.

Джек, повинуясь ее знаку, перешел на другой канал:

– Что там?

– Ты говорил про аварию на корабле.

– И? – он вспомнил опрокинутые контейнеры

– Может быть, что-то в системе управления даст ответ. Она проработала все эти миллионы лет, пусть в спящем режиме.

– Очень может быть, – согласился Джек. – Но мои познания в инопланетных языках и компьютерных системах оставляют желать лучшего.

– Мои тоже неполны, – Гэби поглядела в сторону Анны, ощупывавшей механической рукой одно из сидений. – Как насчет нее?

– Извините, доктор Грир. Я невольно подслушал ваш разговор, – Раджеш подошел поближе.

– Как вы думаете, она сможет? – спросил Джек.

– Инопланетный язык содержит бесконечное количество вариантов толкования. Когда союзники во время Второй мировой расшифровывали немецкие сообщения, они хотя бы знали немецкий язык.

– Скорее надо сравнивать с иероглифическим письмом ацтеков, – предположила Гэби.

– В какой-то степени, – согласился Ражеш. – Как бы то ни было, язык существует в контексте. Чтобы его понять, мы ищем повторяющиеся элементы, относящиеся к общему опыту двух культур. Выражающие такие понятия, как дерево, река, птица, еда, война. И это только малая часть того, что есть общего у двух земных культур. Отнимите эту общность земного опыта, и вам станет не на что опереться, чтобы сделать хотя бы первый шаг.

– То есть в принципе это возможно, – заключил Джек, отметая в сторону трудность задачи.

Ражеш покачал головой, произведя тот загадочный жест, который используют индийцы, чтобы сказать «да» или «нет», а иногда и то, и другое одновременно.

– Отлично! – Джек направился в сторону Анны.

При его приближении лицо Анны посветлело и губы задвигались. Джек поднял вверх два пальца, и Анна тут же переключилась на второй канал. Умничка, подумал Джек.

– Доктор Грир, я изучила сиденья на мостике. Очень интересно.

– Да? И что же это?

– Если приглядеться, обнаруживаются довольно занятные фигуры, – она провела пальцами по выемке в спинке сидения.

Джек протянул руку. Анна была права: спинка сиденья оказалась покрыта выступами и углублениями. Приглядевшись, можно было различить как бы отпечаток, который давал представление о форме того, что в нем помещалось. Как ботинок позволяет представить себе форму ноги.

Углубления в спинке напоминали пару крыльев.

Лейтенант Ольсен прозвучал сразу по всем каналам:

– Контр-адмирал Старк требует, чтобы все вернулись в Шар. Немедленно.

– Что случилось? – спросил Джек сразу за всех.

– Он в ярости. Кто-то из вас слил информацию в СМИ. Старк грозится все прикрыть.

Глава 25

Миа и Олли поднялись по узкой лестнице. На верхней площадке слева была синяя металлическая дверь. Отрылось окошечко, как в тюремной камере, – их внимательно разглядывали. Они подвинулись, чтобы показать, что за ними никто не прячется. Окошко захлопнулось. Раздался звук поворачиваемой задвижки, и дверь открылась. Пространство внутри выглядело лучше, чем Миа думала. Никакой роскоши, но крепкие стены и нетекущая крыша над головой. Энергосберегающие лампы освещали коридор неярким светом. Они успели разглядеть фигуру в черных джинсах и капюшоне, прежде чем та скрылась в глубине квартиры.

– Положите деньги в ящик в стене и закройте дверь.

Они сделали, как им было сказано. Деревянный ящичек мог вместить пачку купюр толщиной в два дюйма.

Не ожидая больше приглашений, они прошли по коридору и оказались в гостиной c открытой кухней.

Юная женщина стояла возле холодильника, доставая бутылки заменяющего еду напитка Soylent со вкусом какао. Она протянула каждому по бутылке, и они принялись изучать этикетку.

– Напоминает тесто для блинов, – сообщила она. – Но со временем привыкаешь.

– Нам нужен Армони, – Олли демонстрировал нетерпение. – Он где?

– Это зависит… – девушка оторвалась от бутылки. – Зачем он вам?

– Нам нужно распаролить флэшку и расшифровать содержание, – сказала Миа. – Он здесь или нет?

Девушка поставила бутылку и повернула руки ладонями к себе, как бы говоря: перед вами.

– Вы говорили, Армони – мужчина, – удивилась Миа.

– Мы только онлайн общались, – Олли был удивлен не меньше.

– Ага, пресловутое интервью с Nat Geo, – девушка посмотрела с неудовольствием.

– Что тут скажешь? – Олли пожал плечами. – У нас ограниченный бюджет. Имейл бесплатный, билеты – нет.

Разговор, казалось, забавлял Армони. Она была пяти футов или чуть выше ростом, с короткими густыми волосами, которые торчали сразу во все стороны, и как бы андрогинным лицом. В полутьме ее можно было бы принять за паренька лет двадцати. Но только поначалу: недвусмысленные выступы под майкой и широкие бедра снимали все сомнения.

– Ваши достоинства скромнее, чем казались под камерой, – заметила она, разглядывая вырез Мииной рубашки.

– Говорят, камера добавляет фунтов десять, – Миа покраснела.

Армони непритворно рассмеялась, по-девичьи прикрывая рот ладошкой.

– Ну, где эта непобедимая флэшка?

– Для нас – точно, – Миа достала флэшку и после секундного колебания протянула хакерше.

Хозяйка провела их в полутемную комнату, освещенную только светом полудюжины мониторов. Вдоль стен стояла офисная мебель: канцелярский шкаф, кофемашина, стойка с серверами, от которых по стенам и под потолком змеились черные провода, как водоводы в подводной лодке. В центре этой пещеры Бэтмена находились два полукруглых стола со стоящими «плечо к плечу» мониторами. Вместе они образовывали трехсотшестидесятиградусный хакерский интерфейс. Даже мысль оказаться внутри этого круга вызвала у Мии приступ головной боли.

Армони уселась в мягкое кожаное вращающееся кресло среди своих мониторов, вставила флэшку в USB-порт и принялась хрустеть пальцами, назвав этот процесс небольшим ритуалом. Выпало окно с запросом логина и пароля. Она, не обращая на него внимания, запустила Pass-Sniffer. Индикатор выполнения быстро прыгнул от тридцати процентов до девяноста, а затем показал ошибку.

Армони выпрямила спину: похоже, флэшка не столь проста, как она думала. Все оказалось интереснее.

– Это должно быть FIPS 140-2.

Миа и Олли не стали возражать, а только посмотрели друг на друга.

– Протокол шифрования. Не подарок. Используется для правительственной связи, – она с вожделением потёрла руки и запустила программу FIPS-MD. – Неужели вам не нравится запах горячего ЦПУ по утрам? – это была явно цитата из какого-то фильма. Индикатор выполнения показал один процент и замер. Армони барабанила пальцами по столу. Мониторы подсвечивали ее лицо, выражавшее неподдельную радость.

Настала очередь программы Dragon Slayer.

– А эта что за программа? – Миа чувствовала, что процесс начинает ее затягивать.

– Это MMO, – усмехнулась Армони, и, видя, что Миа явно не понимает, пояснила: – многопользовательская онлайн игра.

Миа посмотрела на Олли.

– Видеоигра, – предположил тот.

– О-о!

– В общем, это займет массу времени. Устраивайтесь где-нибудь поудобнее, – пригласила хозяйка со свойственным ей легким акцентом.

– Пойду умоюсь, – сказала Миа, чувствуя, что давно пора.

Глава 26

Вернувшись, Миа обнаружила Олли в гостиной сидящим на облезлом кресле-кровати и смотрящим телевизор с выключенным звуком. Лицо Олли не выражало ничего.

Из «хакерской» донесся громкий голос Армони, которая кричала кому-то что-то про бафить.

– В мое время, – начал Олли, потягивая Soylent из теплой бутылки, – компьютерный фрик был задротом в толстых очках и штанах не по росту.

– Мир меняется, – хмыкнула Миа.

В качестве комментария из соседней комнаты донеслось:

– Хиль танка, чтоб тебя!

– Понятия не имею, что там происходит, – Миа продолжала улыбаться. – Но, хочется верить, это ненадолго.

– Куда торопиться? Дома может быть небезопасно.

– У меня дочка, – Миа помрачнела. – Мне надо знать, что с ней все в порядке, – она скосила глаза на карман с телефоном.

– Нет, – Олли взял Мию за руку. – Я не сомневаюсь, что, когда Армони закончит свою битву с гоблинами, она сможет устроить вам безопасный звонок по сети. Расскажите о муже, – предложил Олли и посмотрел ей в глаза.

– Мужа нет. Теперь нет, – она посмотрела в сторону.

– Этот сукин сын изменил вам?

– Всё сложнее…

Олли на мгновение вытаращил глаза:

– Это вы ему изменили? – взгляд Олли снова стал отсутствующим.

– Говорю же, всё… А вы? – она попыталась сменить тему.

– В смысле – не женат ли я?

– Да нет, – отмахнулась она, – не представляю себе женщину, которая сидела бы дома и ждала вас, пока вы тут по миру скачете.

– К вашему сведению, я больше пешком хожу, чем скачу. Но вы вообще-то правы. У меня было черт-те сколько коротких связей. Но каждый раз словно выключатель выключался, – и все разваливалось, – он посмотрел на свои руки, будто видел песок, утекающий сквозь пальцы.

– Вы возвращаетесь после очередного контракта, а вашей подруги нет, так?

– Звание «Муж Года» мне в ближайшее время не светит

– Я бы сказала, это что-то вроде профессионального риска.

– Который возрастает по мере роста изношенности самого профессионала.

Она невесело засмеялась.

– Как у всех. Жизнь принимается выбивать из нас дурь с первым шлепком акушерки по попке и редко прерывается на выходной, – она рассматривала его лицо. – Вы служили в армии? Это вы в армии заработали?

– В некотором роде.

– Не поняла?

– Мой первый контракт - с National Geographic летом 2008 года. Меня послали в Афганистан, в 173-ю воздушно-десантную бригаду. Это был взвод человек пятьдесят, почти мальчишки; они удерживали удаленный аванпост в районе Вайгал. Было видно сразу, что дела тут идут не очень. Вертушка, на которой я летел, время от времени попадала под обстрел. Аванпост находился в глубине ущелья. Первым меня встретил лейтенант, молодой человек по имени Бауз, и сразу недвусмысленно дал понять, что я ему на фиг тут не сдался, что он ожидал подкрепления и снабжения, а не хренова фоторепортера. У них было мало воды и оборудования. И приходилось вручную наполнять мешки песком. Странное поведение местных афганцев тоже не способствовало разрядке атмосферы. Некоторые из них, крепкие и молодые, пристально следили за строительством укреплений. А некоторые обходили позицию кругом, шаги считали. Их бы следовало шугануть, – усмехнулся Олли. – Но, когда я сказал об этом лейтенанту, тот ответил, что отношения с местными и так оставляют желать лучшего. Я в общем-то своим делом занимался – камерой щелкал да вопросы задавал. Пока Бауз не сунул мне в руки винтовку. И заявил, что если я сейчас же не начну готовиться поучаствовать в празднике, который начнется, когда говно налетит на вентилятор, то он меня завтра же домой отправит. Спровоцировал меня, вызов, типа, бросил. Ну и чего мне было делать?

– И вы приняли вызов, – мрачно констатировала Миа.

– Именно так. Дело не только в самолюбии. Я преодолел стену, разделявшую нас, я стал своим. Бауз научил меня обращаться с M4, как перезаряжать, что делать, если заело. А я задавал свои вопросы и сумел сделать несколько реально классных снимков.

– А через два дня на нас талибы обрушились, – Олли изобразил руками лавину. – Их были сотни, они неслись вниз по склонам, такая лавина из людей. Пули защелкали, начался обстрел, мешки с песком просто в клочья порвало гранатами из РПГ. Ад в общем. Грохот, крики, раненые с обеих сторон. Мы с лейтенантом и еще человек шесть залегли на небольшом таком холме. Отовсюду огонь, к земле прижимает, подняться не дает. Вокруг нас колючка, но талибы прямо на нее бежали, бегут и стреляют, как сумасшедшие. До сих пор у меня перед глазами эти лица – в них ненависть, решимость, – Олли смотрел в пространство, будто видел фильм, крутившийся в его голове. – Бауза убили, пришлось бросить камеру и взяться за винтовку. Чувствовал себя прямо как генерал Кастор при Литтл-Бигхорне. Вижу: голова в чалме в окне ближайшего дома показалась – ну я ее и прострелил. Тут один из них на проволоку бросился, с гранатой ручной, – Олли поднял правую руку, показывая, как это было. – Его тоже уложил, но он успел гранату бросить внутрь периметра. Время как будто замерло, помню – паника, пытаюсь увидеть, куда граната упала. В кино-то я видел, как брошенную гранату успевают схватить и швырнуть назад. Но я не знал, что талиб, прежде чем бросить, придержал гранату на пару секунд. Помню, перед тем как вырубиться, – оглушающий грохот в ушах, – Олли замолк, видно было, как дрожат его пальцы на правой руке.

Миа сжала его руку. Помолчав, Олли продолжил:

– Поэтому на вопрос, служил ли я в армии, отвечаю «нет», но, как и почти все в жизни, это не стопроцентная правда.

Олли сказал, что часть осколков до сих пор в нем. Отсюда и шрамы. Она еще держала его за руку, когда взгляд ее упал на телеэкран. Рядом с головой ведущего было небольшое радиолокационное изображение некоего объекта. Затем появились снятые подводным аппаратом кадры, на которых была видна странная металлическая конструкция. Миа прочла заголовок на испанском языке:

Ученые нашли доказательства присутствия инопланетной жизни под водой.

На кофейном столике среди пустых бутылок Soylent и коробок из-под пиццы Миа отыскала пульт и принялась менять каналы, разыскивая какой-нибудь из тех, что круглосуточно вещают на английском.

Найдя такой, Миа увидела ту же самую картинку. Затем появился ведущий на фоне Белого Дома.

– На настоящий момент мы не знаем точного местоположения находки, однако информированные источники сообщают, что Вооруженные силы США в настоящее время пытаются выяснить происхождение и проводят исследование объекта. Для тех, кто только что к нам присоединился, добавим, что получена отрывочная информация об обнаружении массивного неопознанного объекта в глубинах океана. Мы направили запрос во все виды Вооруженных сил и ожидаем их комментариев. Следует добавить, что это открытие произошло на фоне международного кризиса, сравнимого по масштабам с кубинским ракетным кризисом, приведшим США на грань войны около пятидесяти лет назад.

На экране появился гость шоу, приглашенный эксперт, светловолосый, эксцентричного вида физик-теоретик по имени Кениши Сато. Он заговорил о «шкале Кардашёва», теории, созданной советским астрофизиком Николаем Кардашёвым в 1964 году. Согласно этой теории, внеземные цивилизации Вселенной можно классифицировать по уровню потребления энергии. Кардашёв разделил все возможные цивилизации на три группы. Цивилизации первого типа – те, кто накапливает планетарную энергию, полностью используя падающий на планету солнечный свет. Мы пока что используем меньше двадцати тераватт или одну тысячную солнечной энергии, достигающей нашей планеты. В то время как Солнце выделяет примерно четыреста миллиардов тераватт.

Цивилизации второго типа – те, кто полностью использует энергию своего светила с помощью, например, сферы Дайсона, относительно тонкой сферической оболочки большого радиуса (порядка радиуса планетных орбит) со звездой в центре.

Цивилизации третьего типа – те, кто может пользоваться энергией целой галактики.

По этим теоретическим меркам человечество плетется где-то в самом начале первого типа. Однако Сато отказался давать оценку уровню развития цивилизации, способной добраться до Солнечной системы и построить нечто грандиозное на дне океана.

– Они безусловно опережают нас на сотни или даже тысячи лет.

Среди множества мыслей, вихрем кружившихся в Миином мозгу, всплыло утверждение Алана о том, что он нашел некое послание, спрятанное в ДНК хромосомы Зальцбурга. Сразу же возник вопрос: а не связаны ли между собой эти события?

Из своей берлоги выглянула Армони с тревожным выражением на лице:

– Началась война?

– Пока нет, – зловеще успокоил ее Олли.

– Тогда вы будете рады узнать, что моя гильдия зачистила главный данж Ашгленна.

На Мию эта информация особого впечатления не произвела.

Армони развернулась и, прежде чем исчезнуть в своей компьютерной, добавила:

– А, да – я взломала вашу флэшку.

Глава 27

В столовой Шара с экрана на них грозно взирал Старк.

– Чья работа? – рявкнул контр-адмирал, и вопрос повис в воздухе, как тяжелый туман.

Ответа не последовало. Большинство уже успели снять костюмы биозащиты. Только Даг был в костюме и очках ОНМ, хотя без шлема.

Все смотрели друг на друга: на одних лицах читалось чувство вины, на других – крайнего изумления. Джек знал, что невиновен, но прекрасно понимал, что подозрения ложатся в первую очередь на него. Что естественно. Это ведь он угрожал слить информацию в СМИ, если им не позволят продолжить свои исследования. В этой партии покера с высокими ставками Джек отчаянно блефовал: ничего никуда он не посылал. Да если бы и послал, например, Гордону, тот понятия бы не имел, что с этой информацией делать.

– Почему вы думаете, что это кто-то из нас? – Джек задал вопрос, который был на языке у всех присутствующих. – Мы все время были внизу.

– Да. Но Шар связан с внешним миром через оптоволоконный кабель, и кто-то выложил в сеть десяток мейлов с картинкой и видеофайлом. И этот след сейчас всех приведет к конструкции.

– К кораблю, – поправил Грант.

– Не понял...

– Мы выяснили, что это корабль, – Грант засунул свои красные от солнца руки под мышки. Облезающая на лице кожа делала его похожим на курицу на гриле. – Сел примерно здесь…

– Упал, – поправил Даг.

– Да, конечно. Упал довольно давно и истребил семьдесят пять процентов всего живого на Земле.

– Они что, напали на нас? – в Старке мгновенно встрепенулась его военная натура.

– Хм. Не совсем, – Джек подался вперед на стуле. – Homo sapiens, ну, человек как таковой, 65 миллионов лет назад еще не существовал. То есть на нас, строго говоря, они не нападали.

– И что же мы здесь имеем? Увеселительную прогулку через Вселенную?

– Мы как раз пытаемся это понять, – сказал Джек, улыбнувшись. – Думаю, если мы сумеем расшифровать их язык, то сможем ответить на этот вопрос.

– Подстава, которую вы тут устроили, скорее всего положит конец всему проекту. Я только что говорил с Президентом. С учетом специфики происходящего сюда летит министр обороны Майерс. Вся работа теперь будет под его контролем. Я уж не говорю про военно-морскую разведку. Они явятся раньше, чем предполагалось. И главной их заботой будет наложить руки на все технологические штучки, до которых они смогут добраться. Так что все, что вы делаете, делайте быстрее.

Экран погас.

– С этого момента, – вступил Ольсен, – никакой связи с поверхностью.

– У Анны серверы на буровой платформе. Она должна иметь к ним доступ, – забеспокоился Ражеш.

– Посмотрю, что можно сделать, – Ольсен не выразил особого оптимизма. Он покопался в своем планшете и вывел информацию на большой экран. – По счастью, не все новости плохие. Пришли результаты анализа состава внешней обшивки. Восемьдесят шесть процентов магния и четырнадцать – карбида кремния. Специалисты назвали это нанокомпозитным металлом. Чтобы его изготовить, нужно уметь распылить, а затем стабилизировать наночастицы в расплавленном металле, вероятно, при нулевой гравитации, – Ольсен поднял брови. – Это вам что-то говорит?

– Очень даже, – Гэби поправила волосы.

– Человечество только начало разбираться в подобных вещах, – добавил Грант.

– Это значит, – продолжила Гэби, – что обитатели этого корабля, когда он рухнул под Юкатаном, были всего на несколько сот лет более продвинутыми, чем мы сейчас.

– Не меньше, чем на насколько сотен, – добавил Юджин, – но и не больше, чем на тысячу. И кто знает, где они теперь, через шестьдесят пять миллионов лет.

– Может быть, – предположил Джек, – они давно разнесли себя в клочки.

Гэби поморщилась:

– Мне все больше кажется, что у нас с ними много общего.

Глава 28

Миа и Олли стояли за плечом у Армони.

– Тот, кто это зашифровал, реально не хотел, чтоб чужие добрались до содержания, – сказала хакерша, увеличивая размер окна на экране.

– Алан всегда был очень скрытен в отношении работы, – Миа вспомнила, что сотрудникам не разрешалось брать работу домой. Запрет, понятный, если речь шла об образцах и биологическом материале, распространялся также и на лэптопы с расчетами. Это вынуждало сотрудников проводить дополнительные часы в лаборатории. Может быть, таким извращенным способом Алан старался держать ее поближе к себе?

– Скрытен! – хмыкнула Армони. – Это очень мягко сказано. Вы не представляете, как я тут накувыркалась, пока вскрыла ее. Раньше только раз встретила такое.

Миа подумала, что жалобы Армони имеют целью просто попросить больше денег за работу.

В окне на экране было три папки: BreakerAlt, GenMark и SS Genome.

– Откройте SS Genome, – предложила Миа и полезла в рюкзак за записной книжкой Алана. Там были записи, связанные с его работой над синдромом Зальцбурга.

– Требует установки программы GeneMark-ET v.4.29, – сообщила Армони, попытавшись открыть папку.

– Ставьте, – сказала Миа. – Не думаю, что Алан планировал запускать вирусы в чужие компьютеры.

Армони просканировала программу на вирусы и прочую заразу и запустила ее. Окно заполнилось бесчисленным количеством букв GATC. Армони покрутила колесико мышки и свистнула:

– Этого добра здесь навалом.

Перед ними было многостраничное описание генома Зальцбурга.

– Как вы называете половинку хромосомы? – заинтересовался Олли.

– Хроматид, – пояснила Миа. – Это одна сторона хромосомы, но она содержит всю полноту информации в своей ДНК.

– А, ну да. Кто бы мог подумать, что описание такой мелкой фигни занимает так много места.

Ни Олли, ни Армони, естественно, не могли знать, что девяносто семь процентов генома Зальцбурга составляла некодирующая ДНК, как и во всех двадцати трех хромосомах человека. Некоторые называли ее мусорной ДНК, из-за того, что она не связана с конкретным геном или, по-другому, не кодирует последовательности белков. Однако последние исследования показали, что уничижительная кличка дана ей напрасно. Некодирующая ДНК оказалась отнюдь не бесполезной: ученые начали понимать, что она влияет на поведение генов и это только вершина айсберга. Миа не сомневалась, что в ближайшие годы научный мир сможет полностью оценить роль некодирующей ДНК в жизни и эволюции человека.

Миа листала записную книжку, пытаясь понять, как Алан обнаружил в геноме какое-то сообщение. Страницы пестрели терминами: теория информации, криптография, статистический анализ. На десятой странице ей встретилось слово Breaker1, подчеркнутое три раза. Она знала, что Breaker1 – это алгоритм, позволяющий определить местонахождение гена в нуклеотидной последовательности. У них была папка BreakerAlt. Миа предложила начать с нее.

Армони пропустила генетический материал Зальцбурга через алгоритм BreakerAlt. Процесс занял почти полчаса, и, когда у Мии уже стали подгибаться ноги, Олли принес ей из кухни складной пластиковый стул.

Миа поблагодарила его, не отрываясь от экрана. Алгоритм, отработав, выдал новую порцию данных. Похоже, он взял все четыре буквы генетического кода и перемешал их.

Миа вздохнула и забарабанила пальцами по коленке:

– Мы что-то упускаем, – она опять открыла записную книжку.

– Если хотите знать мое мнение, – Олли не скрывал раздражения, – этот ваш Алан был двинутый на всю голову.

– Алан был много чего, – Миа с удивлением обнаружила, что защищает его, – но сумасшедшим точно не был.

– От этих букв у меня прямо голова болит, – Армони повернулась на вращающемся стуле и закатила глаза к небу. – Почему, о Создатель, нельзя просто пользоваться ноликами и единичками? Я вот бинарным кодом каждый день пользуюсь…

Миа улыбнулась и хотела вернуться к чтению, как вдруг ее что-то остановило.

– Что вы сейчас сказали?

Хакерша удивилась:

– Про головную боль от букв?

– А потом?

– Что бинарным кодом пользуюсь…

– Вот! Вдруг в этом все дело?

– Дамы, – встрял Олли, – не знаю о чем вы, но я бы выпил кофе.

– Подождите со своим кофе, – Миа разглядывала буквы на экране. – Генетический код состоит из двух основных пар, обозначаемых буквами GATC: гуанин, аденин, тимин и цитозин. Структура ДНК представляет собой двойной винт. Представьте себе винтовую лестницу, где каждая площадка – два основания. При этом Aсоединяется только с T, а G - только с C. Неважно, в какой последовательности. Это может быть AT или TA, GCили CG. Но A никогда не соединяется с C или G, только с T.

– Вы хотите сказать, что зря я бросил школу, – вставил слово Олли.

Миа схватила Армони за руку:

– Я хочу сказать, что ДНК, как компьютерный код, тоже имеет бинарный формат. Если сообщение существует, его надо искать там.

Глава 29

Выслушав упреки Старка и его заверения в том, что времени у них мало, исследователи решили вернуться на корабль, и как можно скорее. Перед тем как надеть костюм биозащиты, Джек заглянул в лабораторию, где обнаружил Гранта, спешно проводящего на масс-спектрометре анализ содержимого полупрозрачных мешочков, найденных на корабле. Масс-спектрометр извлекает из образца поток ионизированных атомов, которые под воздействием магнитного поля попадают на сенсоры. Сенсоры, или цилиндры Фарадея, определяют изотопный состав образца, позволяя понять, с чем имеет дело исследователь.

Принтер запищал и выдал три страницы текста. Услышав удивленный возглас Гранта, Джек ускорил шаги.

– Расскажите, что там?

– Так, – Грант прочистил горло. – Этиловый эфир гексадекановой кислоты. Галлокатехин. Бета-токоферол…

– След потерялся, – улыбнулся Джек.

– Это все содержится в продуктах питания, – Грант еще раз посмотрел в распечатку и отложил ее в сторону.

– Еда?

Грант согласно кивнул.

– Можно сказать, какого типа?

– Что-то вроде фруктов, – Грант опять заглянул в бумагу. – Состав напоминает банановую кожуру.

– Хм. Ящики каши из банановой кожуры, – задумчиво произнес Джек. – Не сказать, чтобы очень уж аппетитно. Выглядит как какой-то порошок.

– Значит – это был пилотируемый корабль с запасами питания, рассчитанными на долгий срок.

– И куда подевался экипаж? – Джек ощутил во рту привкус банана.

•••

Тридцать минут спустя все были уже на борту корабля. Анна отправилась на капитанский мостик, где ей предстояло попытаться расшифровать язык пришельцев. Шансов было немного, но вдруг. Джек видел, как по экранам мониторов пробегают таинственные иероглифы. Этого было, безусловно, мало, но хоть что-то. Вот если бы удалось обнаружить библиотеку, тогда Анне было бы где развернуться.

На этот раз Джек объединился с Грантом и Дагом, а Гэби – с Хартом и Юджином. Первая группа должна была добраться до нижнего уровня в надежде увидеть силовую установку и, может быть, следы повреждений, вызванных столкновением с Землей. Второй группе надлежало обследовать этажи один за другим, выясняя, что там находится.

Джек и его компаньоны шли вниз по пандусу, разрывая тьму светом своих мощных фонарей.

– Мне это вот что напоминает, – говорил Грант с нотой грусти в голосе. – Мой отец всю жизнь проработал на угольной шахте. С рассветом уходил, возвращался после захода. Он, наверное, белого света днями не видал. У него кожа была прямо пропитана пылью угольной и глаза всегда навыкате. Однажды он взял меня с собой. Никогда не забуду этот запах, холодищу, тьму эту непроглядную.

– Похоже, он не баловал вас своим присутствием, – вставил Даг, поправляя мигающий фонарь.

– Дети редко избалованы присутствием родителей. Сейчас, может, все и по-другому: отцы дома сидят. А тогда, если удавалось провести хоть сколько-то времени с отцом, – уже счастье. Я отца любил, восхищался им. Сам мечтал стать шахтером. Правда, быстро понял, что мне не одолеть страх темноты.

– Считайте это угольной шахтой, которая наконец-то дождалась вас, – сказал Джек, махнув рукой во тьму перед ними.

Все засмеялись.

– Да ладно, Джек. Уж как-нибудь не обмочусь со страху. Но вообще я не так боюсь темноты, как вы – летать на самолете.

– Боюсь, но, если надо, летаю, – Джек решил посостязаться с геологом. – Выпью стакан или два, если получится, сожму зубы – и вперед.

– Слышал про вашу аэрофобию, еще когда мы первый раз работали вместе, – вступил в разговор Даг.

– На Попигайском алмазном месторождении, – вспомнил Джек.

– Вот это было открытие! – воскликнул Даг. – Вы тогда приобрели репутацию заклинателя алмазов. Ага. А когда мы второй раз работали вместе, я узнал, что вы еще содержите зоопарк.

– Это ферма-приют, – засмеялся Джек.

– Ну да, ну да. Что еще прикольного я узнаю о Джеке Грире на этот раз?

– Может, что я не умею давать интервью?

Дагу такое предположение показалось забавным.

– Не думаю. Уговорили ж вы DiCore на этот проект! Сейчас-то они начали подозревать, что здесь никаких импактных алмазов им не видеть.

– Пожалуй, – согласился Джек. – Но они могут утешаться тем, что имя компании будет навсегда связано с величайшим открытием в истории человечества – что мы не одиноки во Вселенной. А так, мне кажется, вы про меня все интересное уже знаете.

Они дошли до очередного пандуса и продолжили спуск.

– То, что говорят про вашего отца, – начал Грант. – Но, если вы не хотите про это…

– Что говорить, – Джек чувствовал, как напряглись лицевые мускулы. – Ваш отец был шахтером, а мой… Ну, он был ... не шахтёром.

– Я слышал, он был знаменитый геолог и работал в NASA, – в голосе Дага было восхищение. – Изучал лунные материалы и погиб в авиакатастрофе в двадцать три года. Понятно, что вы с тех пор…

– С шести месяцев? – прервал его Джек, неуверенный, что хотел бы углубляться в закоулки памяти, опутанные паутиной недомолвок и лжи, наподобие их нынешней экспедиции. – Пока я рос, имя Кип Грир звучало у нас в доме по двенадцать раз на дню. Мать изо всех сил старалась сохранять память о нём. Да, я рос в Хьюстоне, мой отец был ученым и местной знаменитостью. Наверное, отчасти поэтому я стал геофизиком. Но моя дорога не была прямой. Когда мне исполнилось десять, мать познакомилась со страховым агентом по имени Рой Брэдли. Это был здоровенный … лось с громовым голосом и любовью к крепким напиткам. Из тех, что ведут себя с детьми как с приятелями. Но только до тех пор, пока вы с ним придерживаетесь одного взгляда на жизнь. Если вы видите мир по-разному, то весь шарм исчезает, как роса под солнцем. Рой все время мерялся со мной, стараясь доказать свое превосходство. Сказать по правде, не знаю почему. Но к выпускному году школы мне это так надоело, что я сбежал из дому. Какое-то время работал на нефтяных платформах в Заливе, потом все-таки в школу вернулся и диплом получил. Рой к тому времени помер от цирроза. Мать тоже вскорости умерла. Что у меня оставалось? Память об отце. Я стал, как почтительный сын, раз в месяц ходить на могилу и класть цветочки к плите с надписью «Кип Грир». Но оказалось, что я не один такой: всякий раз, навещая могилу, я находил там охапку белых тюльпанов. Мне стало интересно. Может, это NASA так чтит память отца, талантливого ученого, погибшего в расцвете лет? Скоро любопытство превратилось в навязчивую идею, и я принялся караулить могилу, чтобы выяснить, кто ее посещает. И вот однажды я ее увидел, – Джек остановился на площадке перед очередным пандусом.

– Высокая женщина в плаще. Симпатичная, примерно моих лет. Я подошел и спросил, знала ли она моего отца. Она, надо сказать, сильно удивилась. Выяснилось, что Кип был ее дядей, что он никогда не был женат и что у него, насколько она знала, детей не было. Тут я прямо закачался. Так мы какое-то время стояли, два незнакомых человека, и таращили друг на друга глаза. Я не знал, что думать, а, главное, никого не осталось, кто мог бы пролить на это дело свет. Дома я принялся рыться в вещах матери и кое-что нашел. Статью в Houston Chronicle с рассказом об авиакатастрофе, унесшей жизнь молодого исследователя из NASA по имени Кип Грир. Покопавшись еще, я обнаружил пропуск на имя матери в тюрьму штата Техас для свиданий с заключенным Айком Гриром, отбывающим срок за мелкие кражи и мошенничество со страховкой. У матери, видать, была слабость к миру страхования. Потом обнаружился дневник, который она время от времени вела, и все стало на свои места. Они с Айком познакомились на местной ярмарке, и той же ночью между ними случился бурный роман на заднем сидении его Бьюика. Но Айк был не из тех, кто просиживает штаны с девяти до пяти. Он был нетерпеливым человеком со склонностью срубить денег побыстрее и полегче. То, что его проекты часто расходились с законами штата, его не слишком волновало. Когда до матери дошло, что совместное с Айком будущее выглядит не больно радужным, она была на шестом месяце беременности. В те времена матери-одиночки не пользовались таким уважением, как сейчас. А тут как раз вскоре после моего рождения она прочла статейку о гибели Кипа Грира. Фамилия была та же, космос был безумно популярен, – ей казалось, она нашла идеальную ролевую модель для маленького Джека. Модель, правда, была построена на фундаменте из дерьма.

Грант и Даг молчали, не зная, что сказать.

– Вы спросили – я ответил, – сказал Джек с каким-то даже вызовом.

Они закивали, переваривая сказанное.

– А Айк жив? – спросил неуверенно Даг.

– К сожалению, да.

– Нет желания повидаться?

– Зачем? – удивился Джек. – Чтобы научиться обманывать страховые компании? Нет уж, спасибо.

Спуск какое-то время продолжался в молчании.

– Доктор Грир, – прозвучал женский голос по выделенному каналу.

– Да, Анна?

– Думаю, вам следует быть в курсе. Я тут на мостике составляла каталог инопланетной символики, как вдруг появилась новая серия картинок.

– Можешь показать?

– Получите.

Секунду спустя на дисплее из ОНМ-очков появилось изображение консоли и бегущих по ней голографических символов.

– Я этого, вроде, раньше не видел, – заметил Грант.

– Может, Анна что-то задела? – высказал предположение Даг.

– Ничего подобного! – взмутился робот.

– Пока что продолжай свой каталог, – посоветовал Джек. – Если только у тебя нет каких-нибудь соображений, что это может означать.

– В отличие от других здесь, на экране, эти символы меняются с предсказуемой частотой. Я наблюдаю их последние шестьдесят четыре минуты тридцать пять секунд. Это немного, но могу предложить исходную гипотезу.

– Это называется догадка, – подсказал Джек. – Давай, говори – ждем с нетерпением.

Анна помолчала и сообщила:

– Похоже на таймер.

– Считает вперед или назад? – все трое обменялись взглядами.

– Уверенности нет, но могу высказать… догадку.

– И?

– Это обратный счет.

Джек почувствовал, как кровь похолодела в жилах. Если судить по виду Гранта и Дага - они задавали себе тот же вопрос.

Что будет, когда таймер дойдет до нуля?

Словно в ответ на вопрос Джек ощутил легкую вибрацию, затем раздался грохот, и платформа под их ногами задрожала.

В газах Гранта читался ужас.

Что, черт побери, происходит?

Тряска усилилась, к ней добавилось электрическое гудение, ритмично бившее по барабанным перепонкам. Все это продолжалось минуту или больше и прекратилось так же внезапно, как началось.

Даг стоял, вцепившись в короб, тянувшийся вдоль переборки. Грант пытался восстановить дыхание.

Джек перешел на первый канал связи и провел перекличку. В рации сразу же отозвались ошалевшие голоса Гэби, Юджина и Харта.

– Обратный счет, – спросил он у Анны, – продолжается?

– Ответ отрицательный, доктор Грир.

Глава 30

Армони ввела бинарные параметры, и алгоритм BreakerAlt был запущен повторно. Появился индикатор исполнения, и компьютер принялся за свою работу.

– Кто будет кофе? – зевая спросил Олли.

– Не откажусь, – отозвалась Миа.

Олли посмотрел на Армони.

– Прихватите для меня Soylent, пожалуйста.

– Это все, что вы потребляете? Я вас знаю пару часов, но уже начинаю беспокоиться о вашем здоровье, – покачал головой Олли.

– Спасибо, папочка, – парировала Армони и спряталась за компьютерными экранами.

– От чего вы прячетесь? – спросила Миа, как только Олли покинул комнату.

Хакерша пожала плечами. Но от Мии так просто было не отделаться.

– Слушайте, Миа, вы симпатичная и все такое, но я не ищу новых друзей.

– Да я не навязываюсь. Но что вас на плаву держит? Как убежавший из дома ребенок стал знаменитым хакером?

– Я не говорила, что убежала.

– Говорить не обязательно.

Армони поиграла с мышкой, уменьшила окно программы GeneMark, принялась ранжировать открытые папки.

– Надо было как-то спасаться.

– От чего?

– Ваш отец никогда не прокрадывался в вашу комнату ночью, а, когда вы сказали матери, она обвинила вас во лжи? – боль и злость горели в глазах Армони. Губы сжались в нитку.

Миа почувствовала, как эмоция Армони передается ей.

– Нет. Этого не было. Мои родители ненавидели друг друга, но до жестокого обращения дело не дошло, в физическом, по крайней мере, смысле. Они поступали, как в то время было принято, – не разводились, чтобы не подавать плохого примера мне и сестре. «Пока смерть не разлучит нас». Они считали, что так правильно.

– Ну, тогда надо полагать, вы замужем.

Миа невесело засмеялась:

– Была однажды.

Она старалась справиться с болью. Была же надежда, что работа в ВОЗ вернет ее к нормальной жизни, которая опять включала бы в себя Зоуи. Но и за пределами Штатов дела шли от плохого к худшему. Маленькая девочка, всегда жившая внутри нее, подала голос:

– Мои родители ругались беспрерывно. Я рано поняла, что брак никак не связан с взаимной заботой и в радости и в горести, что он вообще не про счастье.

– Безнадега какая-то, да? – выражение лица Армони не поменялось, но голос стал мягким.

– На сознательном уровне я так, конечно, не думаю. На тестировании у психолога я выгляжу не пессимистичнее других. Но посмотреть на мужчин в моей жизни – и картинка будет другая.

– Я думаю, мы все немножко двинутые головой.

– Мозг человека – мощная обучаемая машина, никакой современный или будущий компьютер с ней не сравнится. Но то, чему мы пытаемся людей научить, и то, чему они научаются, – часто совершенно разные вещи.

Вернулся Олли с двумя большими чашками горячего кофе и бутылкой Soylent. Как только он поставил их на стол, компьютер громко запищал.

– Идеально вовремя, – гордо заявил Олли.

Армони вывела на экран результаты. Вместо букв генетического кода ДНК перед ними была тьма нулей и единиц.

– Ну, хотя бы в бинарном исполнении.

– И как мы это прочтем? – Миа была в растерянности.

– Для начала конвертируем это дело в ASCII, – Армони уже щелкала клавишами.

– Простите?

– Это на китайском, – пояснил Олли, отхлебывая кофе.

ASCII, Американский стандартный код обмена информацией, обыкновенно используется для текстовых сообщений и веб-страниц. Каждая буква, цифра или знак обозначаются последовательностью восьми нулей и единиц (байт). Так, например, буква «а» будет выглядеть как 01000001.

Индикатор исполнения показал сто процентов, и цифры на экране поменялись на буквы. Даже уменьшившись в восемь раз, объем информации оставался огромным. Глазам открывались бесчисленные страницы рандомных букв, цифр и знаков, оформленных в виде гигантского текста. Что тут можно было найти? Это даже не иголка в стоге сена – это иголка в поле со стогами сена.

– У меня есть в запасе штучка, чтобы отделить зерно от мякины, – обнадежила Армони.

– Ура! – Миа испытала прилив оптимизма. – Я боялась, что, если все это читать, у меня глаза на пол вывалятся.

Армони запустила еще одну программу и перенесла в нее миллионы знаков из GeneMark. ASCII использует сто двадцать восемь знаков, часть из которых – команды и символы. Новая программа, по ее словам, должна убрать все, кроме двадцати шести букв английского алфавита, и сократить объем на четыре пятых. Все сделалось за пару минут. Теперь вместо тысячи страниц они имели сто пятьдесят.

– Давайте их распечатаем, – предложила Миа. – И каждый просмотрит свою часть. Вдруг что-то и найдется.

В этот момент ослепительная вспышка света обрушилась на них. Миа заморгала и принялась тереть глаза. Это было не как в первый раз – вспышка была гораздо сильнее.